Александра Миронова
Жемчужный дебют

Жемчужный дебют

Любовь матери к ребенку ни на что на свете не похожа.

Она не знает ни закона, ни жалости.

Она способна на всё и всё сметает на своем пути.

Агата Кристи

Глава 1

Конец света

– А она мне говорит, мол, напишу такое, что ни один мужчина до меня не написал. Даже вы удивитесь! – голос Даниила Калинина доносился словно издалека, хотя сидел он всего в паре метров от Анны. Их маленькое утлое суденышко, которое капитан гордо именовал ледоколом, прорывалось сквозь подмерзшие воды, болтаясь из стороны в сторону как детский кораблик в огромном тазу со льдом. Потревоженные льдины с оглушающим шумом бились об изъеденные ржавчиной плешивые бока, но капитана это ничуть не смущало, зато прерывало речь Даниила. Из его последней фразы Анна расслышала лишь слово «нет».

Конечно, «нет». Разве могло быть иначе? Калинин, звезда первой величины на небосводе отечественного кинематографа, был знатным мизогином. Обласканный вниманием и любовью властей и критиков, за свою яркую карьеру он успел собрать все самые престижные мировые кинонаграды. Ему покорились Венеция, Берлин и даже Голливуд. Он был на «ты» с теми, кто сияет с Олимпа на расстоянии трех тысяч световых лет. Даниил был полон собственного величия и в окружающей его плотной атмосфере самолюбования не было места для других планет.

Нет, женщин он, безусловно, любил, и те отвечали ему взаимностью. Холеный, похожий на лубочного барина с роскошными пушистыми усами, которыми он щекотал ухо очередной подружки, Даниил мог заставить женщин делать для него все. Ведь даже далеким от кинематографа людям было известно – если Калинин снимет актера хотя бы в эпизодической роли, этот счастливец или счастливица на утро после проснется звездой. Вот поэтому и липли на него девицы всех мастей.

Очередную звали Анжеликой. Тоненькая, с гривой медных волос, смахивающих на парик, и прозрачными глазами, пустота которых не оставляла места для внутреннего света. Огромное зеркальное пространство волооких очей Анжелики было залито восхищением Калининым, который, склонившись к ее уху, наверняка внушал дурашке, что той повезло родиться женщиной и встретить своего короля. Теперь ее миссия – поддерживать огонь в пресловутом очаге, рожать детишек и украшать собой мир. Все остальное требовалось отдать мужчинам. Судя по довольному виду Анжелики, ее такая роль вполне устраивала, и на большее она не претендовала. Ну разве что на несколько минут на мировых экранах в очередном шедевре любимого человека.

Анна, не в силах выносить пафосные речи продюсера и режиссера, инстинктивно пересела подальше и смотрела в иллюминатор, краем глаза отмечая попутчиков.

Дорого одетая сдержанная молодая женщина. Длинные волосы, лицо практически без макияжа, слегка полновата, но полнота ее ничуть не портит. Анна нисколько не удивилась бы, если Калинин переключил свое сиятельное внимание с Анжелики на эту женщину. Та олицетворяла собою воспеваемую им женскую сущность, плодородие, тепло и бесконечную женственность. Анна успела заметить это еще на причале. Пока их живописная группа дожидалась корабля, Даниил кидал на женщину заинтересованные взгляды, но взгляд той был обращен внутрь себя, словно она пыталась рассмотреть небольшую занозу, превращающую ее большое сердце в кровоточащую рану. Наверное, другие люди в такие места и не едут. Интересно, что здесь забыл Калинин вместе со своей Анжеликой? Будто в ответ на ее вопрос, режиссер пояснил всему кораблю:

– Ладно, ну что мы все о грустном, посмотрите вокруг, красота-то какая! Какая натура! Мы ведь в живописнейшем месте. Знаете ли вы, что в свое время китайцы прозвали залив Петра Великого «маленьким морем»? Он расположен между мысом Поворотным и рекой Туманной… – последнее слово он произнес нараспев, смакуя и наслаждаясь звучанием. Калинин всегда позиционировал себя как большого патриота родной страны, что, впрочем, не мешало ему иметь пару небольших уютных домишек в Лондоне, пригороде Парижа и дачу в Тоскане, если злые языки, разумеется, не врали. – А какие здесь острова? Вы только вслушайтесь в эту музыку: остров Аскольда. Рейнеке. Рикорда. Фуругельма – он же Птичий остров. Архипелаг Римского-Корсакова. Архипелаг императрицы Евгении…

Режиссер мечтательно прикрыл глаза, и Анна была готова поклясться, что он переживает катарсис. При всей нелюбви к Даниилу Калинину Анна не могла поспорить с тем, что режиссер был эрудирован и прекрасно образован.

За последней фразой Калинина неожиданно последовал смех. Анна скосила глаза. Смеялась женщина невысокого роста, чье лицо было занавешено не очень чистыми некогда светлыми, а нынче плохо покрашенными волосами. Женщина привлекла ее внимание еще в аэропорту Владивостока, куда они прилетели одним рейсом. Она смеялась и расстраивалась невпопад, постоянно трясла головой, словно гигантская собака, только что искупавшаяся в луже. Огромные очки в модной темной оправе сползали на нос, одета женщина была в безразмерные штаны и дутый пуховик, и Анна с трудом, но признала в ней некогда известного блогера и жену миллиардера, которая в своем онлайн-дневнике всегда представала юной нимфой. Тонкой и звонкой феей.

Даниил бросил сердитый взгляд на странную женщину и продолжил, обращаясь ко всем и ни к кому одновременно:

– А наше временное убежище? Остров Аскольд. Знаете ли вы, что когда-то его населяли китайские золотоискатели, а английский адмирал Сеймур обозначил его на картах девятнадцатого века под названием «терминейшн поинт», что значит «конечный пункт». Символично, вы не находите? Дальше только Северная Корея.

Иронию адмирала Сеймура оценила только дерганая олигархическая жена, кажется, ее звали Гретой, снова невпопад засмеявшись. Дальнейший географический и исторический экскурс потонул в шуме двигателя и потревоженных льдин, истерически бьющихся о борт их ненадежного кораблика.

Анна поежилась, и ей вдруг стало страшно. На карту было поставлено многое. Да что там, на карту было поставлено все. А что, если это место и станет ее «конечным пунктом», где все рухнет и утонет в неприветливом сером холодном море, которое было не радо кучке бездельников, тревожащих его покой? Анна не видела ничего романтичного в окружающей ее природе, возможно, нервозное состояние не давало ей насладиться местными красотами. Внезапно ледяной страх схватил цепкой рукой за и так слабо бьющееся сердце – а что, если все зря? «Нет, ты не будешь сейчас об этом думать», – резко приказала она себе. Слишком поздно, слишком. Она сделала все что могла, а дальше будь что будет.

Они приближались к пункту назначения. При повороте в бухту Наездник Анна обратила внимание на одну из самых ярких достопримечательностей острова – «окно Петра Великого». Природное образование, напоминающее пресловутое окно, прорубленное царем-государем в Европу. С этой точки открывался впечатляющий вид на старый маяк, издали напоминавший очертаниями легендарное Ласточкино гнездо. Сам же остров был похож на убаюканного холодными водами дракона, погрузившегося в вечную спячку. Он порос мхом, покрылся коростой, закостенел и замер, но глубоко внутри кипит зло, готовое в любой момент выплеснуться наружу. Достаточно лишь крошечного камушка, чтобы жерло вулкана распахнулось. Анна вздрогнула.

Протяжным хриплым гудком, так удачно гармонирующим с тоскливым серым пейзажем, капитан сигнализировал, что они прибыли. С третьей попытки кораблику удалось пришвартоваться – море было неспокойным и изо всех сил старалось оттолкнуть непрошеных гостей, которым нечего было делать на краю света в это время года. Когда капитан совершил невозможное и пришвартовался в тихой бухте, Анна едва сдержалась, чтобы не перекреститься вслед за Калининым. Она была рада ступить на твердую поверхность.

После поездки ее слегка мутило, поэтому она первой вышла на берег и попыталась обрести равновесие, глубоко вдыхая кристально чистый воздух. Наблюдая за тем, как сходят с судна остальные пассажиры и как выгружается их багаж, она с интересом огляделась и постаралась вспомнить все, что сама знала об этом месте. Остров действительно назывался Аскольд и находился в заливе Петре Великого. С материка сюда можно было добраться только на катере, а зимой вот на таком древнем судне, некоем подобии ледокола, которое официально использовалось морскими биологами для экспедиций. Но биологи в экспедиции выдвигались нерегулярно, поэтому капитан не брезговал туристическими перевозками и, как он, подмигнув, сообщил Анне, планировал вообще сделать это своим основными видом деятельности. Ведь с момента открытия на острове «Почивальни» клиентов среди отдыхающих было у него значительно больше, чем среди ученых.

Площадь острова составляла четырнадцать и шесть квадратных километров, и он входил в тройку крупнейших островов залива Петра Великого. Высота над уровнем моря чуть больше трехсот пятидесяти метров. Располагался остров в пятидесяти километрах от Владивостока и в сорока – от Находки. «Край географии», – как говаривала ее покойная бабушка. С южной стороны острова находилась глубокая закрытая бухта Наездник, обязанная своим названием очертаниям, напоминающим подкову. Разместившаяся между мысом Елагина и мысом Кошелева она была примечательна не только красивой формой, но и уникальным песчано-галечным пляжем. Анна дала себе слово, что если выпадет ясный денек, то она сразу же отправится туда на прогулку. Что может лучше соответствовать ее мрачному настроению, чем беспокойное северное море, свинцовое небо и серебристая песчаная галька?

Одной из основных достопримечательностей острова был, несомненно, мыс Елагин, притягивающий к себе летом любителей экстремального отдыха. Он был скалист и обрывист и покорять его рекомендовалось только в обществе профессиональных проводников. На юго-западной стороне находился старый маяк, являющийся местной достопримечательностью. Издали похожий на разрушенный средневековый замок, столетие назад он был построен из кирпича, который изготавливали на соседнем острове. Наверняка по ночам там резвятся приведения, в таких местах иначе и быть не может. Рядом со старым маяком располагался огромный каменный дом – современный маяк, в котором нынче проживал смотритель.

Если верить путеводителям и интернету, летом остров Аскольд был настоящим райским местечком. Утопающий в зелени (недаром китайцы изначально именовали его Циндао – «зеленый остров»), он был заполнен животными и птицами, прозрачными родниками и высокими скалами. Омываемый холодными водами, он оставался одним из немногих нетронутых уголков этого пропащего мира благодаря трудной доступности с материка. Скалистые берега острова круто обрывались к воде, и пришвартоваться здесь можно было только в нескольких бухтах, в зависимости от выбора капитана. Летом многие из них предпочитали мыс Стрельчатый, где располагался плоский участок берега, на который можно было безопасно высадиться. Но для доставки гостей «Почивальни» капитаны старались подплыть поближе к бухте Наездник, из которой дорога вела к маяку, а затем и к самой «Почивальне».

Когда-то эта часть Приморья принадлежала древнему воинственному государству Бохай, простирающему крылья вплоть до современной Монголии. В свое время остров имел стратегическое значение, перекрывая вход в залив Стрелок. На нем располагались оборонительные сооружения. Здесь и цари охотились, и ракеты планировали располагать. Место с такой богатой и неоднозначной историей просто не могло не привлечь внимание творческих людей. Поэтому Калинин и решил лично приехать на освоение локации для очередного патриотического духоподъемного шедевра, на который потратит государственные миллионы. А заодно и «Почивальню» попробовать, которая в последнее время стала невероятно популярной в богемной среде.

На берегу гостей встречали две девушки, одетые в традиционные наряды северных народов – элегантные белые шубки, плотно облегающие объемные груди и тонкие талии, валенки, пушистые шарфы с шапками, выглядящими так, словно их связали вручную умелые мастерицы. Девушки держали в руках корзины, заполненные металлическими кейсами, и что-то говорили всем, кто сходил на берег. Люди реагировали по-разному. Кто-то хмурился, кто-то безразлично пожимал плечами, и лишь невысокая пожилая женщина начала торговаться с одной из девушек, но та, продолжая мило улыбаться, стояла на своем. В итоге женщина достала из небольшой потертой сумки старый мобильный телефон и кинула его в корзину. Девушка немедленно подхватила его и, словно величайшую драгоценность, положила в один из металлических кейсов, который закрыла на кодовый замок. Вот как. Значит, они отбирают у гостей телефоны. Что ж, вполне логично. Анна вспомнила, что читала на сайте «Почивальни» – всем отдыхающим предлагался полный отрыв от цивилизации.

Перед тем, как отдать телефон девушке, она бросила взгляд на экран – связи не было. Отличный маркетинговый трюк – мобильной связи здесь и так нет, да и откуда бы ей взяться? Насколько Анна успела заметить, здесь не было вышек и базовых станций, но такой демонстративный «отъем» телефона сразу же погружал в атмосферу.

– Дамы и господа, – обратилась к группе приезжих одна из девушек, собрав телефоны и аккуратно уложив их в кейсы. После чего она ласково улыбнулась всем одновременно и каждому лично. – Прошу последовать за мной.

Она махнула рукой в направлении небольшого деревянного домика, стоящего метрах в ста от причала. Анна удивилась – это и есть «Почивальня»? Но она не вместит и десятую часть всех гостей. Словно в ответ на незаданный вопрос, девушка улыбнулась еще шире:

– Это наши «сени». Там у вас будет возможность выпить согревающий медовый напиток и там же мы подпишем соглашение о неразглашении конфиденциальной информации.

– Медовуху будете наливать? – довольно ухмыльнулся Даниил, подкручивая пушистый ус и резким движением притягивая к себе Анжелику так, что та даже слегка вскрикнула. – Отлично, отлично!

– Вообще не вижу ничего отличного, – жена олигарха затряслась, как чумная собачонка, – почему нельзя фотографировать и в сеть выкладывать? Что за бред, я же сама видела фото и видео. Почему одним можно, а другим нельзя?

– Никто не выкладывает информацию без нашего согласования, – улыбка девушки не дрогнула, но было понятно, что это ангельское создание не сдвинешь с места, и вполне возможно, что под пушистыми белыми рукавицами прячутся стальные когти. – Мы гарантируем всем нашим клиентам полный покой и конфиденциальность. Здесь вам представится возможность родиться заново, стать другим человеком, почувствовать вкус к жизни. И для нас важно, чтобы все это оставалось таинством. Поэтому никаких телефонов. Но, поверьте, все, что вы тут увидите, и так навсегда останется с вами.

Развернувшись, девушка размеренным шагом начала подниматься по грунтовой дороге, ведущей к домику.

– А она весьма-весьма, – задумчиво протянул Даниил, провожая аппетитную красавицу внимательным взглядом, за что получил ощутимый толчок в бок от Анжелики.

– Ну папа-кот, – недовольно протянула та, надувая пухленькие губки.

– Мой милый друг, я же чисто с режиссерской точки зрения, – ухмыльнулся Даниил, и Анна, не горящая желанием наблюдать за их брачными играми, аккуратно обогнула парочку и поспешила вслед за девушкой.

Она оделась тепло – под длинным зимним пальто с глубоким капюшоном, отороченным мехом, были плотное шерстяное платье, теплые леггинсы и термобелье. Температуру на острове нельзя было назвать катастрофической – около пяти градусов ниже нуля, но возле берега дул пронизывающий ветер, забирающийся под кожу и леденящий кровь. Она услышала догоняющие ее шаги и обернулась – вслед за ней спешила молодая женщина, привлекшая ее внимание еще на корабле. Пока остальные пытались сфотографировать увиденное или удержать в себе содержимое завтрака, она с первой же минуты на судне спокойно села в угол, словно само собой разумеющееся достала вязание и принялась ловко щелкать спицами, продолжая работу над объемным шарфом.

– Вот уж повезло так повезло, – проворчала женщина, пытаясь скрыть усмешку.

– Это вы про что? – на самом деле Анна прекрасно поняла, кого женщина имеет в виду, но она уже давно отучила себя от предположений. Иногда все совсем не так, как кажется.

– Не про что, а про кого. Про этого «кота». Похоже, вместо погружения в себя нас ожидает пожар из обжигающих лучей его славы и величия.

Анна рассмеялась:

– Можете даже не сомневаться.

– А я и не сомневаюсь, надеюсь, что крепкие напитки здесь в ассортименте, – усмехнулась женщина, заговорщицки кивнула Анне, обогнала ее и прошла вперед.

Одета женщина была так же, как и сама Анна, в длинное пальто, но, в отличие от нее, отдавшей предпочтение мягким теплым сапогам, женщина обулась в горные ботинки. И, безусловно, была права. В таких гораздо легче перемещаться по горам. Они первыми вошли в домик вслед за девушкой, показывающей дорогу. Внутри пахло травами и пыхтел огромный самовар, вызывающий острое желание напиться горячего чаю. Девушка взяла две пузатые чашки, похожие на чашки из детства, и налила в них по очереди обжигающий напиток из самовара. Затем отставила их в сторону.

– Я могу? – поинтересовалась женщина, протягивая руку к чашке, – кстати, я Жанна.

– Очень приятно, – кивнула девушка, – подождите немного, Жанна. Необходимо, чтобы жидкость остыла до сорока градусов, затем я добавлю мед и только тогда напиток будет готов к употреблению. Только так мед сохранит целебные свойства.

– А если мне не нужны целебные свойства? Я просто хочу согреться, – Жанна нахмурила брови, но девушку это ничуть не смутило. Она кивнула в сторону двух огромных термосов, стоящих на столе в глубине домика, которые они не заметили, войдя в комнату.

– Для этих случаев у нас есть просто горячий черный чай. Могу я вам предложить чашечку?

Вместо ответа Жанна кивнула и сняла с головы шапку. Вначале Анна решила, что женщина покрасила волосы в модный нынче серебристо-сиреневый оттенок, но, присмотревшись, она поняла, что Жанна просто отказалась от идеи закрашивать седину. В ее длинных волосах все еще виднелись кое-где темные пряди, но они сливались с серебристым покрывалом волос, рассыпавшимся по плечам женщины и сделавшим ее похожим на Снежную королеву.

Жанна не пользовалась макияжем. Мелкие морщинки уже разбегались от улыбающихся глаз, парочка более глубоких струилась от носа ко рту, но женщину это, казалось, ничуть не волновало. Она расстегнула пальто, под ним обнаружились плотный пиджак, блузка и джинсы. Ворот блузки был расстегнут, и Анна увидела темный чокер на шее у Жанны. Ну что же, весьма и весьма, одобрила Анна, но такой, как Калинин, разумеется, не оценит. В его картине мира женщины обязаны стремглав бежать в парикмахерскую, стоит первому седому волосу блеснуть в шевелюре. О том, чтобы встречать утро в обществе столь сиятельной особы и пренебречь макияжем, – и помыслить было невозможно.

Слегка улыбнувшись Жанне, Анна взяла в руки чашку с травяным напитком. Она не собиралась его пить до того момента, как жидкость остынет и в нее добавят мед. Перед поездкой сюда она вообще дала себе слово делать все, что ей говорят, и четко следовать инструкциям. Для нее это будет новым опытом. Всю жизнь ей приходилось пробивать лбом стены – и к чему это все привело? Возможно, ей действительно стоило поменять подход. Стать мягче, податливее, уступчивее, и тогда всего этого не произошло бы?

Она отошла в сторону, вдыхая аромат душистых трав, – а неплохо было бы начать разбираться в травах и их свойствах. Природа ведь копила опыт веками, почему бы не перенять его? Ферментировала бы чаи, делала бы лекарственные сборы, лечила бы наложением рук или гадала, на крайний случай, как та дама, как же ее звали… Александра? Кассандра?

Сама Анна никогда не признала бы в старательно молодящейся женщине средних лет известную гадалку. Впрочем, ее вообще сложно было заподозрить в знании гадалок. Анна не верила в потустороннее и не ждала подсказок о решении проблем от магических сил. Но с женщиной они летели в одном самолете через ряд друг от друга и автографы у этой дамы начали брать еще в очереди на посадку. Та с радостью расписывалась на протянутых трясущимися руками бумажках и даже посадочных талонах, фотографировалась и щедро раздавала обещания, что все, непременно, будет хорошо. У нее самой дела явно шли отлично, о чем свидетельствовали всевозможные бренды, которыми дама была украшена на манер новогодней елки. На руках сверкали перстни, а в объемной сумке наверняка был припрятан магический шар, обещающий ей изобилие и процветание. В любом случае, если у нее хватило денег, чтобы приехать сюда, изобилие и процветание уже давно переступили порог ее дома.

Пристроившись на широкой деревянной лавке, на которой были щедро разбросаны подушки, пахнущие лавандой и еще какими-то травами, Анна принялась разглядывать тех, с кем ей предстояло в ближайшие несколько дней начать новую жизнь. Сразу же после них с Жанной в деревянный домик вошла грустная молодая женщина. Выглядела она неважно, глаза опухшие, покрасневшие, к тому же она слишком старательно прячет взгляд. Плакала, потому что отчаянно несчастна. Невнимательно выслушав все, что рассказала ей девушка про напиток и мед, она рассеянно кивнула и сама налила себе из термоса горячий чай. Обхватив чашку двумя руками, она забилась в самый дальний угол и сосредоточила все внимание на темной жидкости. Анна была готова поклясться, что из объяснений любезной девушки молодая женщина не слышала ни слова.

Вслед за ней в домишко шумно ввалился Даниил со своей Анжеликой. В распахнутой шубе, сдвинутой набок ушанке, он, впрочем, не выглядел смешным и нелепым. Скорее оригиналом, иронизирующим над собственным образом. Несмотря на некую карикатурность, Калинин был по-мужски хорош и даже под мехами чувствовалась мощь дикого зверя.

Тоненькая Анжелика, одетая в коротенькую шубку и облегающие кожаные штаны, повисла у него на руке и дрожала от холода. Даниил громко шептал ей на ухо обещания согреть, как только он до нее доберется, на что девушка заливисто хохотала, ничуть не смущаясь присутствия посторонних. Анна поморщилась – как все банально и в лоб.

За ними семенила старуха, все еще недовольно бурчащая себе под нос, оскорбленная тем, что у нее забрали телефон. Одета она была скромно, можно даже сказать бедно. Это была вовсе не та скромность, которую прячет под собой нарочитое отсутствие указания бренда, но которая посылает четкий сигнал тем, кто в теме: «Я свой, просто выше этого». Нет, ее мутоновая шуба выглядела старомодной еще полстолетия назад. Она порядком потерлась, а стоило старухе поднять руки, как под мышками разевали беззубый рот шубные проплешины. Анна заметила, что все остальные гости косились на старуху с недоумением. Не нужно было обладать магическими силами или способностью видеть потустороннее, чтобы прочесть в глазах немой вопрос – как она сюда попала? Возможно, у нее богатые дети, которые решили хотя бы ненадолго избавиться от маменьки, чтобы передохнуть? Или она из тех скряг, что держат миллионы под матрасами, берегут на черный день, который наступает только после их смерти? Нет, это вряд ли. Такие не будут тратить с трудом накопленное на нелепые, на их взгляд, развлечения. Но старуха проделала такой путь – самолет через всю страну, утлое суденышко, затем козьи тропы до «Почивальни» – ради чего? Она не была похожа на любительницу экстремальных приключений. Возможно, приехала с какой-то целью? Или же это просто внешность, которая бывает обманчивой?

За старухой следовала трясущаяся, как больная болонка, блогерша-миллионерша, за ней молчаливым призраком скользнул молодой человек, напоминающий тень отца Гамлета. Высокий, призрачно худой, бледный до синевы, с черными волосами, выбившимися из-под шапки. Он шел размеренно и не смотрел по сторонам. Напоминал заведенную машину, которая может следовать одной единственной программе. Но вскоре завод закончится, и он остановится. Вслед за болезненным юношей в домик вошла странная пара, состоящая из мужчины средних лет, напоминающего юркую крысу, бесконечно оглядывающегося по сторонам и два раза перечитавшего небольшой договор о неразглашении информации прежде, чем его подписать. И пухлой, похожей на сдобную булочку женщины. Рыжеватые волосы и легкие веснушки еще больше усиливали сходство с «комфортной» выпечкой, которая призвана внести элемент стабильности в жизненный хаос. Женщина выглядела абсолютно счастливой и не сводила влюбленных глаз со спутника. А тот, несмотря на субтильное телосложение, постоянно ее оберегал и всячески заботился о спутнице. То на корабле придержит в особо неровный момент, то за руку возьмет, помогая сойти на берег, то дверь откроет, то влагу с волос стряхнет. Забавные, но Анне они сразу приглянулись простотой и понятностью. Последней зашла Кассандра, бурно выражающая несогласие с происходящим. Она не может оставаться без связи целую неделю, а если ее клиентам что-то понадобится?

– Да расслабьтесь вы, – вальяжно промурлыкал Калинин. – Обратятся ваши клиенты или к доктору, или в полицию. Хотя на их месте лучше сразу обращаться в психиатрию. Гадалкам верить – себя не уважать.

– Я оставлю вашу реплику без ответа, – поджала губы Кассандра.

– Очень мудро, – подмигнул ей Калинин и снова вернулся к Анжелике.

Когда все формальности были улажены и новоприбывшие выпили по чашке теплого травяного настоя, подслащенного медом, который волшебным образом вернул им силы и энергию, девушка, представившаяся Ульяной, объяснила им, что сейчас их ждет небольшой подъем к «Почивальне», где им подготовлены комнаты. У них будет пара часов на отдых и на то, чтобы разложить вещи, после чего Евгений – хозяин заведения – и его жена Дарья, а также бабушки Мария, Стефания и Мила ждут их на ужин. Первое таинство ожидает их завтра утром.

– Бабушки? – воскликнул Даниил. – О бабушках меня никто не предупреждал. Скажите, а можно отказаться от этой части программы? Я не любитель, так сказать…

Все притихли, уставившись на ухмыляющегося режиссера.

– Понимаете, вся суть нашей концепции состоит в том, чтобы вернуть вас в детство. Где теплые и любящие руки бабушки… – начала терпеливо пояснять Ульяна, но Калинин ее перебил.

– Господи, да вы просто не видели мою бабушку! Ее маникюром можно было землю прорыть до ядра. И любила она в этой жизни только денежные знаки и вишневую настойку, а вовсе не своих внуков, – и он сам засмеялся от удачной шутки, а Анжелика неуверенно присоединилась к нему.

– На экране вы производите впечатление гораздо более умного человека, – не сдержалась Анна.

Даниил пошарил глазами по комнате, чтобы определить источник звука, и наконец сфокусировался на Анне.

– А вот и наш антагонист, – вздохнул он. – Вы из тех, кому всегда нужно высказать ценное мнение? Ну что же, прошу, мы вас внимательно слушаем. Что заставило вас сомневаться в моем интеллекте?

На долю секунды Анна стушевалась, но тут же взяла себя в руки. Да, это гений современности, великий человек и прочее, прочее, но с чего он решил, что может вести себя как обычный хам?

– Во-первых, вы перебили девушку, не дав ей договорить. Это обычная невоспитанность. Во-вторых, если бы вы потрудились прочесть описание отдыха, вы бы наверняка обратили внимание на то, что вас приглашают отдохнуть как у бабушки в детстве. В то, что вы не умеете читать, я не верю, уж простите.

– В том, что у меня есть для этого секретари, вы тоже не верите? – Даниил приподнял бровь.

– Вовсе нет, – покачала головой Анна, – но вот выбирать вы их, похоже, не умеете, раз они не могут вам объяснить, что вас ожидает во время путешествия.

– А что, если я скажу, что приехал не к бабушке, а на разведку локации? Просто здесь, как вы видите, небольшой выбор жилья. Или мы живем в «Почивальне», или на маяке. Но в «Почивальне» явно комфортнее. Ни к каким бабушкам в детство меня не тянет. А вот если у вас в зрелом возрасте возникает такое желание, то это уже повод задуматься.

– Прошу вас, господа, – мягко вмешалась Ульяна, – скоро опустятся сумерки, нам следует добраться до места до их наступления.

Калинин бросил острый взгляд на Анну, но та отвела глаза, решив не вступать в перепалку. Что на нее вообще нашло, зачем она к нему цепляется? Она здесь с совсем другими целями.

После небольшой сутолоки, образовавшейся в прихожей, группа новоприбывших вышла на улицу, где ветер значительно усилился и с неба начали срываться крупинки снега.

– Новый год обещают снежным, – громко объявляла Ульяна, выпуская гостей на улицу.

– Не собираюсь я тут у вас до нового года торчать, – пробурчала старуха, – вот еще, делать нечего. Уеду через три дня.

– Три дня? – молодая женщина с заплаканными глазами впервые отреагировала на происходящее. – Зачем же вы сюда приехали? Здесь же программа на неделю.

– Зачем приехала – затем приехала, буду я еще отчитываться перед всякими, – забурчала старуха, а женщина кинула беспомощный взгляд на Анну, идущую рядом с ней. Анна ободряюще ей улыбнулась, но женщина уже снова погрузилась в себя и улыбку ей не вернула.

«Почивальня» открылась два года тому назад. Идейным вдохновителем стал бизнесмен из Москвы Евгений и его жена Дарья.

Когда-то на острове располагались военные части – связисты и артиллеристы. Но они покинули Аскольд около тридцати лет тому назад и оставили после себя два здания – камбуз и воинскую часть, над которыми немедленно начали разрушительную работу время, ветры, дожди и олени. Долгое время остров был практически необитаем, если не считать смотрителя нового маяка и нескольких ученых метеорологов. Летом сюда довольно часто приезжали на арендованных лодках любители экстремального отдыха и первозданной красоты. А недавно остров прибрал к рукам местный чиновник, взявший Аскольд в аренду на пятьдесят лет за символические одиннадцать тысяч в год якобы для восстановления популяции оленей. Но на самом деле он немедленно внес порядок в стихийные туристические организации и подчинил их единому центру, то бишь себе. Каким-то непостижимым образом Евгению удалось с ним договориться и открыть здесь элитный гостиничный комплекс.

Два года понадобилось на капитальный ремонт воинской части и камбуза – изначально эти помещения были оснащены канализацией и водопроводом, и это значительно облегчило работу. Оба здания было решено восстановить и расширить, а также соединить между собой стеклянной галереей, чтобы дать возможность отдыхающим спокойно передвигаться между корпусами, в одном из которых планировалось гостей размещать, а в другом кормить. Галереей, которая быстро превратилась в оранжерею, занялась Дарья. Ей удалось привезти на остров тропические растения, и зимой это место представляло собой весьма впечатляющее зрелище. Стрельчатые потолки, стеклянные стены, мягкая мебель и сочные оранжевые и желтые пятна апельсиновых и лимонных деревьев на фоне снега, щедро засыпавшего галерею снаружи.

Еще несколько построек Евгению пришлось строить с нуля. Служебные помещения, ВИП-домик и «Таинство» – архитектурный ансамбль, состоящий из нескольких небольших домиков – бань – где над уставшими душами трудились заботливые банщицы. Именно ради таинства и ехали сюда отдыхающие. Суть процедуры никто не раскрывал, но если верить кратким рекламным роликам в интернете, после таинства люди ощущали себя заново родившимися.

Анна с нетерпением ждала процедуры, хотя приехала на остров вовсе не ради этого. Но отдых бы ей не помешал. Да что там – отдых был ей жизненно необходим. Доктор предупредил, что она на последней черте, за которой могут последовать нервный срыв и полное истощение, после чего о всех ее планах и устремлениях можно будет забыть. Поэтому она, безусловно, воспользуется и баней, и таинством, и что еще они собирались ей предложить, чтобы вернуть к жизни. Лишь бы это помогло.

Добравшись до «Почивальни», к которой шла довольно крутая грунтовая дорога, Анна остановилась и огляделась по сторонам. От вида захватывало дух. Величественные скалы, чьи покрытые коростой времени стопы целовало неспокойное серое море. Декабрь выдался относительно теплым, поэтому воды бурлили, не сдаваясь под натиском льда. Над пенными волнами низко реяли птицы, издающие резкие крики, напоминающие предсмертные хрипы раненого зверя. Вдалеке виднелись здания двух маяков. В воздухе разливались странная тишина и покой. Легкий снег продолжал срываться со свинцового неба. Ветер трепал капюшон и выбившиеся из-под него белокурые пряди женщины, но она этого не замечала, поглощенная фантастическим зрелищем. «Здесь хорошо плакать», – почему-то подумала Анна, а затем упрямо мотнула головой, отбрасывая упавшие на лицо волосы. «Ты сюда не плакать приехала». Глубоко вдохнув, словно опытный пловец перед глубоким погружением, она вслед за Ульяной вошла в основной корпус «Почивальни».

Началось…

Глава 2

Почивальня

Отведенная ей комната Анне понравилась сразу же. Оформленная в этностиле, она походила на горницу из сказок. Высокая кровать с панцирной сеткой – с ума сойти! Такие кровати она видела в последний раз в глубоком детстве. Украшенная горой подушек в вышитых заботливой рукой хрустящих от чистоты наволочках. Белоснежное постельное белье, пахнущее травами, мягкое одеяло. Кровать притягивала к себе, как магнит, обещая долгожданный отдых.

Анна обошла просторную горницу по периметру, с любопытством открывая шкафы и ящики тумбочек. В каждом лежали саше с травами. Травы, казалось, были здесь повсюду, даже на стенах в виде кукол-мотанок. Когда она уже распахнула шкаф, чтобы начать раскладывать вещи, в дверь постучали. Анна открыла и с интересом уставилась на пожилую женщину. Та была одета как типичная деревенская жительница.

– Здравствуй, доченька, – голосом бабушки из доброй сказки произнесла она, – устала, поди, с дороги. А я тут тебе пирожков теплых принесла, напекла к твоему приезду. Вот тут с капусткой, с яблочком, со сливовым джемом… Ты какие любишь?

Анна открыла рот, собираясь сказать, что пирожки она уже лет пятнадцать как не ест. Фигура, гормоны, воспалительные процессы от углеводов, замедляющийся метаболизм, но осеклась. Ароматы, которые источали пирожки, немедленно забрали у нее почти тридцать лет жизни и отправили к бабушке в деревню. ТАК пахло только там. Парное молоко, пирожок на завтрак и абсолютно счастье, которым был наполнен каждый день. Это она, конечно, уже позже поняла, после смерти бабушки. Когда сама переехала в город и с головой погрузилась во взрослую жизнь. Будучи ребенком, ей казалось, что в деревне у бабушки невыносимо скучно. Как можно любить эти противные грядки, полив помидоров, пенку на молоке и суп на обед? А сейчас бы она отдала все, чтобы снова получить тарелку домашнего куриного супа и сладкий послеобеденный сон хотя бы на несколько дней.

– Все люблю, – выпалила Анна, даже не успев сообразить, что происходит.

– Вот и хорошо, вот и славно, – бабуля каким-то образом уже просочилась в комнату и пристраивала пирожки в изголовье кровати прямо на тумбочке. Присмотревшись, Анна заметила, что у женщины на подносе стоит еще и высокий стакан с красной жидкостью.

– А это тебе компотик вишневый, только что сварила, – пояснила та.

С неожиданным для ее возраста проворством бабуля подошла к открытому шкафу, вытащила из него длинную рубаху и разложила ее на кровати Анны. Затем подхватила ее чемодан.

– Подождите, что вы делаете? – Анна попыталась отнять у бабушки тяжелую ношу, но та, не переставая радостно улыбаться, пояснила:

– Да я просто поглажу все и назад принесу, а ты отдыхай, дочка. Я тебе сейчас ванну сделаю. Ты какую любишь – погорячее или попрохладнее? Ты ешь, ешь, устала, бедная, я же вижу. Бледная какая, нервная, отдохни, дочка, бабушка обо всем позаботится.

По-прежнему приговаривая, пожилая женщина открыла небольшую дверь, которую Анна не сразу заметила и за которой, как оказалось, скрывались небольшая ванная с туалетом. Аккуратно прикрыв за собою дверь, бабушка нырнула в помещение, и вскоре оттуда послышались звук льющейся воды и негромкое пение. Анна села на кровать, сделала глоток вишневого компота и впилась зубами в еще теплый пирожок. Она понимала, что заплатила за это деньги, что это все маркетинговая концепция, что владелец заведения оказался неплохим психологом, понимающим банальную вещь – единственное время, когда большинство из нас безусловно счастливы, – это детство. Но ему удалось нажать на нужные кнопки, задевая чувствительные струны. Из глаз Анны неожиданно брызнули слезы, и она была вынуждена признаться самой себе – она, сильная женщина, устала. Видит Бог, как же она устала и как ей необходим тот, кто мог бы о ней позаботиться и просто сказать: «Отдохни, доченька. Я сама все сделаю».

***

К ужину Анна спустилась, чувствуя себя гораздо более спокойной и отдохнувшей. Женщина, представившаяся «бабушкой Стефанией», но ты можешь просто звать меня «бабушка», добавила ей в горячую ванну отвар из трав, вместо полотенца предложила Анне широкую простынь, дождалась, когда та вылезет, несмотря на все ее протесты, вытерла ее насухо, как это в детстве делала мама. Затем обрядила в длинную рубаху, пахнущую лавандой, и уложила на мягкую постель. Анна провалилась в сон за несколько мгновений, а проснулась от мягкого стука в дверь. Ей даже показалось, что стук ей приснился, но затем она бросила взгляд на часы и поняла, что ее так деликатно будили к ужину. Время приближалось к семи вечера. Она села на кровати и подождала привычного головокружения – ей всегда требовалось время, чтобы прийти в себя после сна. Но нет, в этот раз голова не кружилась, а сама она чувствовала себя ясно мыслящей и готовой к бесконечной борьбе, словно часы показывали полдень и она уже успела выпить привычные четыре чашки кофе. Одежда была заботливо развешена в шкафу, поглаженная доброй бабушкой. Анна остановила выбор на длинном темно-коричневом платье. Оно гармонично вписывалось в местный антураж. Повесив на шею медальон на длинной цепочке, Анна украсила себя парой колец, освежила макияж и распустила волосы, слегка пройдясь по ним плойкой и восстанавливая кудри. Волосы были ее гордостью – длинные, почти до пояса, густые, завитые в крупные локоны, пепельно-белые. Она и представить не могла, как хорошо ей будет в таком образе. Довольная внешним видом, она спустилась по широкой лестнице в просторный холл и направилась к галерее, которая вела в бывший камбуз, переделанный в столовую. Судя по оживленным голосам, там уже все собрались. Ее вход в столовую совпал со взрывом громкого хохота, последовавшего за историей, которую красочно повествовал Даниил.

Естественно, Калинин был в центре внимания. Его подружка, обрядившаяся в совершенно неуместный наряд: парчовое платье, облегающее фигуру и являющее мраморные плечи, не сводила с него влюбленного взгляда. Справедливости ради, влюбленными выглядели все, даже вредная старуха.

– А вот и наша гостья, – высокий широкоплечий мужчина лет сорока, которого Анна не сразу заметила, поднялся из глубокого кресла, стоявшего чуть поодаль от большого деревянного стола, накрытого суконной скатертью и уставленного всевозможными яствами. – Позвольте представиться, господа. Евгений. Человек, имеющий честь принимать вас у себя в гостях. А это моя супруга Дарья, – он указал рукой на невысокую брюнетку лет тридцати пяти, выглядящую напуганной. – Наша задача сделать так, чтобы вы чувствовали себя как в гостях у любимой и любящей бабушки. Вы все уже успели познакомиться со своими бабушками?

– Евгений, я буду вынужден украсть у вас бабушку Машу, – решительно заявил Даниил. – Совершенно невозможно расстаться с ней после того приема, который она нам оказала. А ее расстегай? Это же что-то невообразимое. И пусть у меня не было бабушки в полном смысле этого слова, никогда не поздно обзавестись ею. Правильно я говорю? Представляете, она мне даже матерные частушки спела.

Калинин расплылся в широкой улыбке, остальные согласно захихикали, а Анна сделала мысленную пометку, что бабушки, похоже, подготовили всем разное угощение. Но как они узнали? Пальцем в небо или искали информацию обо всех отдыхающих? Внезапно Анне стало неуютно. Интересно, сколько информации о каждом из отдыхающих накопали Евгений и Дарья? И где они ее раздобыли – в открытых источниках или же… К такому повороту событий она не была готова. Она украдкой бросила взгляд на Евгения – мощная фигура, породистое лицо с полными губами и крупным носом. Длинны волосы спадают до плеч. Он был красив, несомненно, но чувствовались в нем порок и некая пресыщенность. Никого другого сюда бы и не занесло.

– Ну что же, приглашаю вас к столу, дамы и господа, приступим к трапезе, – Евгений хлопнул в ладоши, и после этого все завертелось как в театре, когда открывается занавес. Двери распахнулись, словно стоящий за ними персонал только и ожидал реплики хозяина. Одна за другой в столовую вошли Ульяна и вторая девушка, встречавшая их на берегу. Следом за ними шел невысокий кряжистый мужчина средних лет, несущий в руках поднос, уставленный бутылками и кувшинами. Выверенными словно часовой механизм движениями девушки и мужчина начали накрывать на стол.

Их появление было встречено с энтузиазмом большинством присутствующих. Равнодушными остались лишь молчаливая молодая женщина, накинувшая к ужину на плечи ярко-алый платок, и молодой человек, который, казалось, вообще слабо понимал, где именно он находится. Он был одет в свитер с длинными рукавами, которые он постоянно пытался натянуть еще ниже, очевидно, скрывая то, что мог заметить на его руках любопытный взгляд. Возможно, следы от порезов или, может быть, уколов. Только в какой-то момент он встрепенулся и поинтересовался у Евгения:

– У вас есть вегетарианское меню?

– Дорогой Гаврил, наше предложение столь обширно и разнообразно, что каждый может выбрать то, что ему по душе, – радушно улыбнулся, уходя от ответа, Евгений.

– А вегетарианское? – упрямо повторил молодой человек.

– У нас есть блюда на любой вкус, но если вам понадобится что-то особенное, дайте нам знать, и мы постараемся сделать все возможное, чтобы вам это обеспечить.

Гаврил кивнул, а Анна с любопытством окинула взглядом стол. Что же, стоило ожидать, что кормить будут традиционной кухней с легкой поправкой на близость к Азии. Соленые, квашеные, маринованные и моченые овощи, несколько видов грибов. Запеченные в горшочках мясо и картофель, домашние колбасы, сало, пушистый мягкий хлеб с румяной корочкой. Масло, сыры и морепродукты. Евгений с готовностью пояснял, что почти вся еда производится на небольшой ферме на соседнем острове – Путятинском, где когда-то проживал известный промышленник, построивший первый маяк на Аскольде.

Все заняли места за столом, персонал испарился, а в небольшие стопки полилась хрустальная ледяная водка. Первым, естественно, начал Калинин. Он встал, снисходительно улыбнулся в пушистые усы, поднял рюмку и промурлыкал:

– Ну что, господа, нам здесь предстоит провести неделю, поэтому давайте знакомиться. Для тех, кто меня не знает, – Даниил Калинин. Скромный работник отечественного кинематографа. Для вас просто Даниил. А моя очаровательная спутница – модель Анжела.

– Анжелика, – хихикнула девушка, ничуть не смущенная тем, что ее герой не помнит ее имени. – И я актриса, кот.

– Разумеется, радость моя, – кивнул Калинин, пропуская ненужную ему информацию мимо ушей.

– Алена, – внезапно кокетливо представилась зловредная старуха, явившаяся к ужину в старомодном костюме, который, судя по его внешнему виду, просто умолял, чтобы его бросили в печь. Унылого коричневого цвета, с торчащими нитками и дырами, проеденными молью.

– Не расслышал вашего отчества, – любезно отреагировал Калинин, у которого желание нравиться женщинам любых возрастов, казалось, было заложено на генетическом уровне.

– А не надо никакого отчества, – решительно отвергла старуха и поджала губы, – просто Алена.

– Тогда ваше здоровье, Алена, – выпив первую рюмку, Даниил тут же наполнил вторую, сел и одним жестом опрокинул ее в себя, одномоментно цепляя вилкой маринованный груздь и отправляя его в рот. – Эх, хорошо.

Он перевел взгляд на блогершу, завесившую лицо несвежими волосами.

– Могу я узнать ваше имя?

– Грета, – хихикнула та. – Просто Грета.

– Прелестно, – одобрил Калинин и перевел взгляд на молчаливую молодую женщину, словно он был хозяином стола и все присутствующие были обязаны ему представиться. – А вы, юное дитя?

– Катерина, – тихо ответила женщина и тут же принялась нервно комкать салфетку.

– Вы в порядке, Катерина? – поинтересовалась сидящая возле нее Жанна, даже за ужином продолжающая щелкать спицами. – Говорят, это место творит чудеса с теми, кто устал от жизни или у кого не все ладится.

– Вряд ли мне смогут здесь помочь, – тихо прошептала Катерина, кутаясь в алый платок. Она опустила голову, и Анна заметила, как по упругой розовой щеке скользнула слеза.

– Ну-ну, милочка, – Даниил, сидящий слева от нее, покровительственно похлопал девушку по руке. – Не все так плохо. Вы молоды, красивы и, я надеюсь, здоровы – по крайней мере, вы не производите впечатление смертельно больного человека. У вас достаточно средств, чтобы приехать сюда. А все эти любови, потери, по сути, такая ерунда. В вашем возрасте нужно уметь этим всем наслаждаться вне зависимости от исхода. Потому что скоро все пройдет, исчезнет, как с белых яблонь дым…

На секунду всех охватила непонятная неловкость, повисла тишина, которую нарушила Дарья. Она вдруг засуетилась, вскочила с места и принялась излишне жизнерадостно улыбаться и обращаться к присутствующим.

– Что же вы совсем не едите? Вот, пожалуйста, капуста квашеная, корейская морковь, пробуйте. Есть острая, есть умеренная. У нас подают блюда и корейской и китайской кухни, благодаря близости Азии. А вы знали, что ученые считают, что секрет долголетия азиатов заключается в том, что они постоянно употребляют ферментированные продукты? Говорят, что в них содержатся элементы, необычайно полезные для желудка. Вот, пожалуйста, попробуйте… – она начала слишком поспешно показывать все блюда, которыми был уставлен стол.

У Анна замельтешило в глазах, и захотелось, чтобы Дарья немедленно вернулась на место и успокоилась. Они взрослые люди и в состоянии отличить капусту от моркови. Хотя лично она с удовольствием поужинала бы пирожками бабушки Стефании.

– Минуточку внимания, – слово взял хозяин «Почивальни». Он встал, держа в руках старомодный хрустальный бокал, точь-в-точь из бабушкиного серванта. – Я отвлеку вас ненадолго, а затем оставлю. Как вы знаете, наш проект совсем молодой, можно сказать юный, но слава о нем разнеслась по стране с невероятной скоростью. И я скромно могу отметить, что это заслуженно. Каждый гость для нас особенный и каждому мы стараемся создать специальные условия. И приготовить то, что они не смогут забыть до конца своей жизни. Мы стараемся любой визит сделать непохожим на предыдущий. Но в этот раз, в канун Нового года, мы позволили себе толику волшебства. Сегодня после ужина я бы хотел пригласить вас на концерт в оранжерею. Это будет необычный концерт. Вначале перед вами выступят наши невероятные бабушки. Они исполнят несколько народных песен и колыбельных, которые наверняка вы все слышали в детстве.

– Я не слушал в детстве колыбельных, – неожиданно резко сообщил молодой человек, сидевший на самом краю стола и избегавший встречаться с остальными взглядом. Он нервно двинул рукой, и из-под длинного рукава показались массивные дорогие часы.– Или вы считаете, что прям всем в детстве обязательно поют колыбельные?

– Вовсе нет, – не поддался на его провокацию Евгений и примиряюще улыбнулся, – но у вас есть уникальная возможность послушать их на этой неделе. Есть вещи, которые прошиты в нашей ДНК. Вне зависимости от того, слушали вы в детстве колыбельные или нет. Память предков никто не отменял.

Молодой человек показательно фыркнул, чем неожиданно вызвал гнев Алены.

– Чего фыркаешь-то, темнота? Дело говорит хозяин. Потом поймешь, когда подрастешь и поумнеешь.

Молодой человек собрался было ответить, но Евгений ловко вклинился и переключил внимание на себя.

– Сегодня вечером, ввиду особенных гостей, – он бросил выразительный взгляд на Калинина, – мы приготовили вам еще один сюрприз, который произведет на вас невероятное впечатление.

– Леди Гагу? – внезапно затряслась в приступе хохота блогерша.

Парочка, занятая тем, что регулярно подкладывали один другому в тарелку угощения, одобрительно хихикнула, переглянувшись, остальные же посмотрели на Грету с недоумением.

Евгений, улыбнувшись, покачал головой.

– Ну что вы, гораздо лучше. Сегодня с нами будет Аэлита.

– Аэлита? – эхом повторил Калинин. Судя по недоуменным лицам остальных гостей, только он и имел четкое представление, о ком идет речь. – Погодите, та самая Аэлита? Но как… как вы сумели?

Евгений кивнул, пряча торжествующую улыбку.

– Как я сказал – моя задача сделать каждый визит сюда незабываемым.

– Кто такая Аэлита? – не отрываясь от спиц, поинтересовалась Жанна.

– Уникальный музыкальный талант, самородок! На ее выступления невозможно попасть, только закрытые вечеринки для непростых людей. Она появилась из ниоткуда, словно действительно прилетела с Марса.

– С Марса? – удивилась хором парочка, а женщина прибавила: – Почему с Марса?

Калинин тяжело вздохнул, словно сетуя на чужую необразованность.

– Потому что «Аэлита» – это персонаж повести Алексея Толстого. Дочь марсианского короля, который, в свою очередь, был потомком атлантов. Книги читать надо, в них все ответы.

Парочка недоуменно переглянулась между собой.

– Что за фигня? – нахмурился мужчина. – Это каких атлантов? Это те, что утонули?

– Я тебе потом объясню, Геночка, – женщина положила руку на плечо спутника, словно призывая того успокоиться.

– У Толстого была своя теория на этот счет, – снисходительно улыбнулся Калинин. – Но я уверен, что юное дарование не просто так выбрало себе псевдоним. Я не имел чести видеть и слышать ее вживую, но из того, что до меня доходило, зрелище это невероятное, ни с чем не сравнимое. Возможно, мне даже придется признать женское превосходство в искусстве.

И он сам засмеялся от невероятности своего предположения.

– А вы что же, сомневаетесь в том, что женщины могут в чем-то превзойти мужчин? – Жанна подняла на режиссера насмешливый взгляд, и ее спицы хищно щелкнули.

– Вовсе нет, – улыбнулся Калинин. – На самом деле я жду момента, когда смогу признать женское превосходство. О, сколько я видел попыток его доказать, знали бы вы. Я даже давал женщинам шанс удивить меня, предоставляя полную свободу действий, но вот уже сколько лет прошло, а я до сих пор в ожидании, – он рассмеялся, вспоминая одну нелепую встречу. Молодая женщина, он сейчас и не вспомнит ни ее имени, ни даже лица, сходя с ума от волнения, заикалась, лепетала что-то про невероятный талант. Да что они знают о невероятных талантах? Вивьен Ли им была, но стоило поставить рядом Марлона Брандо или Кларка Гейбла, как она тут же теряла внимание публики. Мария Каллас, безусловно, была талантлива, но умудрилась уничтожить все свое дарование из-за любви к мужчине, вытиравшему о нее ноги. Про всех этих Софи Лорен, Грет Гарбо и Мэрилин Монро и говорить не стоит – за их спинами всегда стояли мужчины. Неужели так сложно признать мужское превосходство и стать просто музой и соратницей? Позволить мужчине самому возвести тебя на пьедестал? А не лезть впереди планеты всей, пытаясь доказать, что женщины, у которых до недавнего времени и права голоса-то не было в некоторых странах, вдруг за несколько десятков лет совершили эволюционный скачок и превзошли мужчин по всем показателям? Если бы это было так, то на земле изначально царил бы матриархат.

История – бессердечная стерва, с ней не поспоришь. И она говорит нам вовсе не то, что за спиной у каждого великого мужчины стоит умная женщина, как утверждают все эти раздражающие постики в соцсетях, которые он просматривает время от времени, готовясь к очередному выпуску авторской передачи и знакомясь, так сказать, с общественным мнением. Кто стоял за спиной Александра Македонского, Наполеона, Эйнштейна или Теслы? Бред да и только. А вот за спиной каждой великой женщины обязательно обнаруживается кто-то мужского рода, стоит только присмотреться повнимательнее.

– А как вы об этой Аэлите узнали? – поинтересовалась после короткой паузы Жанна.

– Это я ему рассказала, – ответила вместо Даниила Анжелика, не заметив взгляд, которым ее одарил спутник. Перебивать его? Право слово.

– А вы о ней как узнали? – заканчивая ряд и принимаясь за следующий, снова поинтересовалась Жанна.

Анжелика потупила глазки.

– Поклонник рассказал, – она неопределенно махнула пальцем куда-то вверх, что должно было символизировать, по всей видимости, близость ее поклонника к небожителям.

– Аэлита, Аэлита, – вдруг затряслась Грета. – Толкаешь их годами, соломки подстилаешь, дорогу освобождаешь, на трон усаживаешь, а потом приходит вот такая Аэлита…

За столом воцарилась неловкая паза.

– Понимаю, – после небольшой паузы кивнул Калинин. – Неприятно получается.

– Да ни хрена ты не понимаешь, – рассмеялась как безумная Грета. – Твоя эта, как ее там, у которой от тебя двое детей, она где сейчас? Очаг, небось, семейный разогревает, кашу там варит. А ты что? С этой своей… Анжеликой, – внезапно противным голосом передразнила она, – приехал слушать Аэлиту. Что за имена такие вообще?

– Не хуже, чем Грета, – огрызнулась Анжелика.

– Тебя вообще никто не спрашивает, – зашипела в ответ блогерша.

– Дамы и господа, пельмени со ставридой, – дверь распахнулась, и на пороге появилась Дарья, успевшая незаметно исчезнуть некоторое время назад. В руках она несла большую, исходящую паром супницу.

– Хочешь, красавица, карты кину, чтобы узнать, чем сердце успокоится? – внезапно предложила Грете Кассандра, до этого времени сидевшая молча и наслаждающаяся ферментированной едой.

– Ради бога, – Калинин поправил салфетку и сделал Дарье знак, что не прочь откушать пельменей. Чуть понизив голос, он попросил у хозяйки: – Дашенька, душа моя, мне бы еще холодненькой…

– Сию минуту, – просияла та, словно режиссер одарил ее всеми сокровищами мира.

– Хочу, – неожиданно согласилась на предложение Кассандры Грета. – Таро есть?

– Есть, – деловито сообщила Кассандра.

– А еще у вас Дьяченко есть, – улыбка зазмеилась на губах режиссера, в чью тарелку уже сыпались пышущие жаром пельмени.

– Кто такой Дьяченко? – поинтересовалась Алена, успевшая между делом поглотить тарелку холодной и горячей закуски и хищно уставившаяся на пельмени. Она даже тарелку Дарье протянула, чтобы та ее не обделила.

– Сами расскажете? – в глазах Калинина, успевшего приложиться уже к третьей запотевшей чарке, поднесенной Дарьей, мелькнули черти.

– Нет. И вам не советую, – сквозь зубы процедила Кассандра.

– А то что, порчу на меня нашлете? – широко улыбнулся Калинин.

– Нет, – резко ответила Кассандра, а затем обвела взглядом присутствующих. – Я и так чувствую в воздухе беду.

– Вы что, же мне угрожаете? – Калинин развеселился по-настоящему. – Да я всю вашу контору могу за один день закрыть.

– Для начала до этого дня надо дожить, – Кассандра открыто посмотрела в глаза Даниилу и отправила в рот еще один маринованный гриб.

– Не стоит за меня переживать, у меня в роду сплошные долгожители, – ничуть не смущенный, режиссер опрокинул в себя еще одну чарку, закусил пельменем, а затем громко хлопнул в ладоши. – Хватит разговоров и чревоугодия. Где там ваши бабушки и Аэлита?

Спустя десять минут с едой было покончено. Даже Анна заставила себя проглотить несколько кусочков, чтобы не привлекать внимание к своей пустой тарелке. В других обстоятельствах она бы насладилась трапезой, но сейчас ей кусок в горло не лез. В столовой появился Евгений и пригласил всех пройти в оранжерею. Гости один за другим вставали из-за стола и следовали за ним. Огромные стеклянные окна, за которыми на ночь глядя повалил пушистый снег, служили идеальным фоном для происходящего. Анна почувствовала себя зрителем в театре. Вот опустилась декорация, изображающая снежную ночь на краю света, и на сцену вышли бабушки.

Гости разместились на мягких диванах. Анна оказалась между Жанной, спрятавшей неизвестно куда спицы, и Катериной, которая, казалось, слабо понимала, что происходит.

За время их ужина кто-то зажег по всей оранжерее толстые свечи, источавшие тот тонкий травяной аромат, которым было пропитано все вокруг. Бабушки, одетые в длинные льняные платья, подпоясанные домоткаными кушаками, одна за другой неспешно выстроились в центре оранжереи, вокруг которого разместились зрители.

– Спи, дитятко, почивай, свои глазки закрывай, – тихонько завела бабушка Стефания, а две другие к ней присоединились:

– Стану петь я, распевать, колыбель твою качать,

Ходит сон по сенечкам, дрема под окошечком,

А как сон-то говорит, я скорее усыплю,

А дрема-то говорит, я скорее удремлю,

А как сон-то говорит, где бы колыбель найти?

Где-бы колыбель найти, поскорее усыпить?

Тихие, обволакивающие, глубинные голоса. Возможно, в свободное от работы время пожилые женщины пели в народном хоре, потому что голоса у них были отлично поставлены. Они создавали особые вибрации, от которых в воздухе разливалось спокойствие. Такой эффект создают буддистские чаши, призванные погружать людей в медитативное состояние. Все молчали, словно стали единым существом со взглядом, обращенным внутрь себя. Каждый думал о своем, вспоминал, переживал, отпускал… Анна скосила глаза на сидящую рядом с ней Катерину – ее лицо было мокрым от слез, руки дрожали. Жанна, сидящая слева от Анны, была спокойна и расслаблена, слегка улыбаясь мыслям.

Бабушки исполнили еще две колыбельные, с каждым разом напевая все медленнее и тише, и Анна была готова поклясться, что если бы прямо сейчас ее кто-нибудь переместил в отведенную ей комнату, она бы уснула там сном младенца и мирно проспала бы до завтрашнего утра. Остальные тоже клевали носом и зевали. Анжелика так и вовсе не могла остановиться, прикрывая аккуратный рот маленькой ладошкой.

– Папа-кот, я в постельку. Ты со мной? – промурлыкала она на ухо Калинину, но в охватившей оранжерею тишине ее фраза прозвучала достаточно громко.

– Бесстыдница! – поджав губы, резюмировала Алена.

Анжелика фыркнула:

– А вы не завидуйте! Можно подумать, вас от святого духа зачали.

– Личная жизнь на то и личная, чтобы держать ее при себе, – охотно вступила в перепалку старуха.

– В наше время нет ничего личного, – тряхнула головой Грета. –Вы видели, что в интернете выкладывают?

– Интернет подхватил знамя религии и стал опиумом для народа, – усмехнулся Калинин и поцеловал руку Анжелики, – иди, радость моя, я дождусь Аэлиту, а потом присоединюсь к тебе.

– Папа-кот, я ревную! – обиженно мурлыкнула красотка.

– Не ревнуй, радость моя, Аэлита – это для души. Говорят, она затворница и ни с кем не разговаривает.

– Не разговаривает она, – обиженно протянула Анжелика – ага, как же. А сюда она просто молча приехала.

Встав, она бросила уничижительный взгляд на Алену и, покачивая бедрами немного сильнее, чем того требовали обстоятельства, удалилась из зала, провожаемая взглядом Гаврила.

Звуки затихли. Евгений прошелся по оранжерее и затушил большую часть свечей. Анна отметила взгляд, который он кидал туда, откуда, по всей видимости, должна была появиться Аэлита. Это был не просто взгляд организатора, гордого тем, что ему удалось поймать в свои сети остромодную новинку. Это был взгляд глубоко верующего человека, который вот-вот встретится с божеством. Эту встречу он ждал всю жизнь и тщательно к ней готовился. Анна кинула взгляд на Дарью, стоящую за огромным апельсиновым деревом. Ее лица практически не было видно, но Анна заметила, что женщина кусает губы и глаза ее лихорадочно блестят. Впрочем, сейчас Анне было не до них. Сердце ее забилось так сильно, что, казалось, его стук услышат окружающие.

Аэлита…

Даже в наступившей идеальной тишине не было слышно шагов певицы. Она как будто просто появилась. Одетая во все белое, едва различимая на снежном фоне. Белоснежные длинные волосы, белые ресницы и бледное лицо. Она была похожа на прекрасную эльфийку. Калинин даже подался вперед, чтобы рассмотреть, не приделало ли юное дарование себе эльфийские уши, опошлив таким образом весь образ. Нет. Уши девушки были обычными, и вся фантастичность ее внешнего вида объяснялась тем, что Аэлита была альбиносом. Ну что же, это вполне могло объяснять тот факт, что девушка не желала мелькать на публике и в интернете не было ее фотографий и видео.

Лицо Аэлиты ничего не выражало. Никоим образом она не дала понять, что заметила сидящих в оранжерее людей. Аэлита закрыла глаза, и откуда-то сверху полилась музыка. Калинин едва сдержал вздох разочарования. «Аве Мария». Ну что же, очередное дарование, претендующее на гениальное исполнение бессмертного произведения. Но стоило Аэлите начать петь, как внутренний критик Калинина замолчал, а потом и вовсе лишился слов. Голос девушки был похож на тонкий горный ручей, на конденсат облаков на горной вершине, на густой влажный туман, что обнимает и обволакивает, стирая грань между мирами. Он впитывается в тело, и вот ты сам становишься частью этого тумана. Голос хрустальный, льющийся на той частоте, что резонирует с сердцем и душой, проникая в каждую клеточку тела.

Калинину казалось, что лучшее исполнение этого религиозного гимна он слышал от хора мальчиков в монастыре Монсеррат. Там, прикоснувшись к черной Мадонне и проникнувшись атмосферой всеобщего поклонения, он словно почувствовал божественное дыхание, на краткий миг становясь частичкою творца. Но сейчас, сидя в небольшой оранжерее на краю света, он вдруг понял, что пришел в свой конечный пункт. Что он впервые познал Бога…

Девушка спела лишь одну песню и исчезла так же внезапно, как и появилась. Все сидели, боясь пошелохнуться. Калинин был готов поклясться, что присутствующие чувствуют то же, что и он – объятия Творца, которые он в милости своей раскрыл для всех и каждого. Анна, оглушенная, смотрела на то место, где только что стояла Аэлита, в безумной надежде, что та появится вновь. Краем глаза она заметила, как вслед за Аэлитой исчез и Евгений, а затем услышала легкий всхлип – она повернула голову и заметила, как по лицу Дарьи, которое теперь освещал пляшущий огонь свечи, катились слезы. Впрочем, она была не единственной, кто плакал. В это сложно было поверить, но даже Алена терла покрасневшие глаза обветшалым рукавом старомодного костюма.

Зажгли свет, все потихоньку приходили в себя и пытались осознать случившееся. Даже Калинину понадобилось как следует тряхнуть головой, чтобы вернуться в прежнее расположение духа. Не говоря ни слова, гости вставали с мест и нестройными рядами направлялись в сторону жилого корпуса. Нужно прийти в себя и хорошенько выспаться, ведь на следующий день их ожидало «таинство перерождения». Лишь Катерина осталась сидеть на диване, кутаясь в алую шаль.

– Вы в порядке? – Анна повернулась к девушке и с трудом сдержала желание взять ее за руку. Та молча кивнула.

– А я бы, пожалуй, выпил, – пытаясь выглядеть циничным и насмешливым, пробормотал Калинин и поднял глаза на Анну. – Составите мне компанию?

– Вас, кажется, Анжелика ожидает, – холодно обронила та. – Нехорошо заставлять девушку ждать.

– Да бросьте, как, кстати, вас зовут? Вы, кажется, единственная не представились.

– Представилась, – вздохнула Анна. – Просто вы не расслышали. Меня зовут Анна.

– Бросьте, Анна, – снова повторил Калинин, – я же не приглашаю вас в свою постель, а предлагаю просто выпить со мной. Наше знакомство не очень удачно началось, но давайте закопаем топор войны. Знаете, мне кажется, сегодня мы стали свидетелями чего-то совершенно потрясающего.

Анна молча кивнула.

– Хозяйка, здесь подносят чарочку? Нам нужно две, – крикнул Даниил куда-то вглубь оранжереи, туда, куда, по его представлениям, должна была удалиться Дарья. Анна вздохнула – продюсер даже не удосужился удостовериться в том, что она будет с ним пить. Встав с дивана, Анна направилась к выходу. Она была уже готова покинуть оранжерею, когда за ее спиной раздался крик.

– Что… что это?

Глава 3

Ино

Анна остановилась и повернулась к Катерине, оставшейся сидеть на диване. Та выглядела так, словно увидела призрака. Рот открыт и перекошен, глаза вот-вот выскочат из орбит, дрожащий палец указывает на окно оранжереи.

– Что это? – снова пронзительно завизжала Катерина так, что даже Даниил отвлекся от мыслей о чарке и обратил на нее сиятельное внимание.

– Что с вами, радость моя? – он проследил за направлением пальца Катерины и осекся. Сделал несколько шагов к стеклянной стене и остановился, вглядываясь в снегопад за окном. Голос его неожиданно дрогнул.

– Анна, вы… Вы это видите?

Анна подошла к продюсеру и тоже остановилась как вкопанная, уставившись на происходящее за окном. Там сквозь валящий хлопьями снег проступила фантасмагорическая фигура. Она была похожа на женщину и в то же время не была ею. Белое лицо, настолько белое, что оно казалось вылепленным из снега, переливалось серебристым блеском в неверном свете луны, то и дело скрывающейся за облаками и отблесками свечей оранжереи.

– Это что, Аэлита? – почему-то шепотом поинтересовался Даниил.

– Нет, – шепотом ответила ему Анна. – Мне кажется, это вообще не человек.

Калинин приблизился к стеклу и буквально уперся в него носом. Он смотрел на ту, что изначально показалась ему женщиной. Луна выглянула в прореху облаков, и стало очевидно, что белое лицо и шею сказочного видения частично покрывает чешуя – крупная, серебрится, проступающая сквозь засыпающий ее снег. А ниже пояса зрелище было и вовсе фантастическим. Казалось, что у существа есть одновременно и хвост, и множество тонких ног, похожих на оленьи. Калинин постарался их сосчитать, но ему не удалось, существо одновременно двигалось и оставалось на месте. Смущенный нереальностью всего происходящего Калинин все время сбивался: шесть, семь…

– Что она делает? – тихо спросила Анна, которая вместо ног смотрела на лицо существа.

– Кажется, она плачет, – тихо ответил Калинин, отвлекаясь от пересчета ног и вглядываясь в белоснежное лицо. Несколько мгновений он молчал, а затем тряхнул головой. – Что же, неплохо, весьма неплохо.

Оранжерея вдруг наполнилась звуками сдавленного женского рыдания. Калинин обернулся, стараясь определить источник шума. Впрочем, это было несложно. Катерина вскочила с дивана и закрыла руками рот, сквозь который рвались рыдания. Ее лицо по-прежнему выражало первобытный ужас.

– Успокойтесь, радость моя, – Калинин сделал шаг по направлению к ней, – это всего лишь удачная задумка владельцев. Они же вырывают нас из обычной жизни, чтобы перезагрузить. Так что тут вполне возможны и сказочные сюжеты. Вспомните, кто из нас не придумывал в детстве различных монстров? А потом бежал к родителям, чтобы спрятаться у них под одеялом. Здесь та же идея. После сильного испуга люди начинают смотреть на свою жизнь под совершенно иным углом. Ну же, идите в свою комнату, Катерина, вы очень устали. Сейчас к вам придет бабушка, уложит вас спатки, подоткнет вам одеялко, споет песенку, и все будет хорошо.

Калинин по-кошачьи мягко приблизился к рыдающей Катерине, подхватил ее под руку и, одновременно поглаживая и успокаивая, направился вместе с ней к жилому корпусу. Убаюканная его голосом Катерина неожиданно начала затихать. К моменту, когда они достигли выхода из оранжереи, она успокоилась и лишь изредка судорожно всхлипывала.

– Ну же, ну же, радость моя, – баюкал ее Калинин. – Не стоит плакать. Все в жизни можно исправить, все. Вы молоды, прекрасны, у вас вся жизнь впереди.

Калинин и Катерина вышли из оранжереи, и Анна удивленно смотрела им вслед. Надо же, а ведь сквозь звездное сияние в продюсере неожиданно пробилось нечто человеческое. Кто бы мог подумать. Она снова перевела взгляд за окно – там уже никого не было. Задув одну из свечей, Анна быстрыми легкими шагами направилась к столовой. Преодолев ее, она выскользнула на улицу, где ее немедленно закружили порывы ветра и снега. Наверное, ей стоило одеться, но ей не хотелось привлекать излишнее внимание, да и дверь могли закрыть на ночь в любой момент. Она огляделась по сторонам и постаралась всмотреться в кромешную тьму. Облака окончательно загородили луну, и на краю света воцарилась тьма. Анна попыталась сосредоточиться и вспомнить то, что успела увидеть сегодня по приезде. Где-то слева находились домики персонала. Гонимая начинающим кусаться морозом, она заспешила по дорожке, которую все еще было видно под снегом. С обеих сторон вокруг нее размещались большие шары, тускло светящиеся в темноте. Но не успела она дойти до конца дорожки, как у нее на пути возникла мужская фигура.

– Вы что-то ищите? – поинтересовался Евгений, улыбаясь и хмурясь одновременно. – Не стоит в такую погоду гулять без одежды. Вот, возьмите, – он стащил с себя теплый полушубок и накинул на плечи Анне.

– Благодарю, – та с благодарностью кивнула и накинула полушубок на плечи, – просто после выступления Аэлиты я… Мне понадобился свежий воздух.

– Понимаю, – кивнул Евгений и махнул рукой в направлении столовой. – Позвольте, я вас провожу.

Анна кивнула и развернулась. Молча они дошли до двери, ведущей в столовую, где Анна вернула Евгению его полушубок.

– Спокойной ночи, Евгений. И спасибо.

– Пожалуйста, – кивнул тот, а Анна обратила внимание на его голос. Медовый, бархатистый. Такой наверняка умеет уговаривать. – Отдыхайте. Завтра будет необычный день.

Анна открыла дверь столовой, вошла вовнутрь и услышала, как в замке за ее спиной поворачивается ключ. Евгений закрыл входную дверь. Анна нахмурилась – к чему это? Хотя наверняка задай она этот вопрос хозяину, у того найдется необходимое объяснение. Ладно, она подумает об этом завтра.

Пройдя через столовую, она вошла в оранжерею, где на мгновение остановилась, чтобы полюбоваться абсолютной белизной за окном, а затем прошла в жилой корпус и легко поднялась по ступеням – благодаря короткому сну перед обедом усталость почти не чувствовалась. Анна дошла до своей комнаты и толкнула дверь. В комнате ее поджидала бабушка Стефания, уже взбившая для нее подушку и одеяло.

– Ты что же не спишь, внученька? – обеспокоилась она. – Поздно уже, завтра долгий день. Ложись, я тебе постельку приготовила.

Она помогла Анне переодеться и заботливо уложила ее в постель. Подоткнула теплое пушистое одеяло и погладила на прощание по волосам:

– Спи, моя хорошая, спи. Завтра будет новый день. Утро вечера мудренее.

Кажется, бабушка Стефания еще не успела выйти из комнаты, как Анна провалилась в глубокий сон, полный красочных сновидений и радости, из которого ее беспощадно вырвал отчаянный женский крик, несущийся откуда-то издалека.

Глава 4

Ночная прогулка

Как была, она вскочила с постели, быстрым шагом прошла через комнату, открыла дверь и выглянула в коридор. Там уже стоял мужчина, похожий на крысу с бегающими глазками. Как его звали? Толик или Гена? Что-то такое простое и даже немного старомодное.

– Слышала? – настороженно спросил он, и Анна, к ужасу, увидела у него в руке пистолет.

– Он настоящий? – тихо спросила она, указывая на пистолет, а Гена-Толя криво усмехнулся:

– Не задавай вопросы, на которые не нужны ответы. Крик слышала? – мужчина был настолько органичен в своей фамильярности, что Анна даже не стала поправлять его.

– Да, мне показалось, что кричала женщина.

– Идем, – он махнул пистолетом и направился к лестнице, ведущей на первый этаж.

– Эй, – тихо окликнула его Анна. – Как вас? Толя?

– Гена.

– Гена, может, вы… ну… – она кивнула на пистолет. – На всякий случай.

Тот удивленно посмотрел на пистолет, а затем засунул его за резинку спортивных брюк.

– Какие, блин, все нежные. Да, пушка, и что? Не попрусь же я как лох с пустыми руками хрен знает куда, когда со мной же моя женщина?

Анна тут же вспомнила «женщину» Геннадия. Среднего роста, полноватая, улыбчивая, ничего особенного. Надо же. И тут же прикинула – кто бы из ее кавалеров взял с собой пистолет на отдых, чтобы защитить ее от потенциальной опасности? Ответ напрашивался сам собой, и Анна непроизвольно улыбнулась. Да у них и пистолетов отродясь не водилось. Разве что фальшивые зажигалки.

Осторожно следуя друг за другом, они спустились. Здесь их уже поджидала Жанна – в полотняной ночной рубашке и армейских ботинках.

– Вы слышали крик? – Анна была отчего-то рада ее видеть.

– Да, – кивнула та. – Но мне показалось, что он доносился с улицы.

Все трое, как по команде, перевели взгляды на окна, где ничего нельзя было разглядеть кроме густой темноты. Снег прекратился, но на небе не было звезд.

Жанна решительным шагом подошла к входной двери и подергала ее:

– Заперта изнутри.

Развернувшись, она направилась к оранжерее.

– Куда вы? – окликнула ее Анна.

– Посмотрю, не открыта ли дверь из столовой.

– Нет, она закрыта. Я видела, как Евгений ее закрывал.

– Может быть, где-то есть ключ для любителей ночного курения, – Жанна скрылась в оранжерее, а Гена тем временем деловито осматривал помещение – подходил ко всем окнам, дергал ручки, старательно вглядывался в пустоту за окном.

Немного поколебавшись, Анна последовала за Жанной, ускоряя шаг. Из своего номера она выскочила босиком, и теперь холодные камни, которыми был выложен пол, морозили ноги. Да и от Гены с его пистолетом ей хотелось держаться как можно подальше.

Она нагнала Жанну почти на входе в столовую. Понизив голос до шепота, она сообщила новой знакомой:

– У него пистолет.

Та удивленно посмотрела на нее, но ничего не сказала.

Молча они прошли в столовую, в которой был выключен свет. Жанна нашарила выключатель, и под потолком вспыхнула старомодная лампа.

Столовая была в идеальном порядке, ни следа вчерашнего ужина.

– Интересно, а где живет прислуга? – тихонько задала она вопрос.

– На территории есть служебные помещения.

– Я ничего не видела вокруг.

– Неудивительно, ведь экскурсии нам не проводили. Возможно, планируют ее на завтра.

Стараясь двигаться осторожно, они осмотрели столовую, где все окна и двери оказались крепко заперты, и уже собирались возвращаться в жилой корпус, как дверь, ведущая на улицу, неожиданно распахнулась, и на пороге появилась Дарья. Ледяной ветер тут же ворвался в теплое помещение и схватил хозяйку в кокон. Та выглядела словно человек, отчаянно нуждающийся во сне. Посеревшее лицо, растрепанные волосы, покрасневшие уставшие глаза и размазанный макияж.

– Что-то случилось? Почему вы не спите? – тихо спросила Дарья, пытаясь выглядеть хозяйкой положения, но терпя сокрушительное фиаско.

– Мы услышали женский крик, – после небольшого колебания сказала Анна.

– Крик? – переспросила Дарья.

– Да, – кивнула Жанна. – Кричала женщина откуда-то с улицы.

– Но это невозможно, – покачала головой Дарья. – Даже если бы кто-то и кричал, то вы бы это просто не услышали. Мы первым делом позаботились о звукоизоляции. Когда все окна и двери закрыты, с улицы не доносится ни звука. Знаете, здесь весной очень громко кричат олени, они подходят совсем близко и воплями мертвого могут поднять. Поэтому это было необходимо. На окнах тройные стеклопакеты, а во время ремонта помещений мы прокладывали дополнительную звукоизоляцию.

– Возможно, нам это приснилось, – пробормотала Жанна, кидая быстрый взгляд на Анну.

– Да, может быть. Знаете, это место, оно очень… – Дарья запнулась, подыскивая правильное слово, – необычное. Здесь может привидеться и послышаться то, чего нет на самом деле. Край света, чего вы хотите.

– Да, – неуверенно согласилась Анна. – Вполне возможно. Скажите, Дарья, а у вас все в порядке? Почему вы здесь в такое время?

Дарья неуверенно кивнула.

– Да, все в полном порядке. Я просто… просто зашла проконтролировать, как убрано помещение. Отдыхайте. Спокойной ночи.

И больше не говоря ни слова, она вышла из столовой. Анна и Жанна услышали, как в замке поворачивается ключ.

– Очень странно, – пробормотала Жанна. – Вы видели, как она плакала сегодня вечером?

– Да, – кивнула Анна. – Мне показалось, что у них временные трудности с Евгением.

– Возможно, – кивнула Жанна. – Пусть это будет лучше связано с их взаимоотношениями, чем с криком женщины.

– Ну чего? Нашли что-нибудь? – Гена подкрался настолько бесшумно, что Анна и Жанна вздрогнули.

– Вы нас напугали, нельзя же так подкрадываться, – не сдержавшись, укорила его Анна.

– Так а чего я, как олень должен топать? – возмутился Гена. – Я все проверил в жилом корпусе – из этой богадельни не выйдешь ночью. Из огорода этого ихнего тоже выхода нет, сплошные стекла, а тут чего?

– Здесь открывается только одна дверь, но из нее только что появилась хозяйка, которая, по ее словам, ничего не слышала и не видела.

– Да понятно, – хмыкнул Гена. – Тут даже если и прирежут кого, так хозяева ничего не скажут. И я бы не сказал, я что, дурак, что ли? Какой дебил потом сюда поедет?

Поделившись глубокомысленными рассуждениями, Геннадий почесал под мышкой и сообщил:

– Ладно, я спать. Если кто тут и крякнул, то завтра и так узнаем. Вы идете?

Жанна и Анна кивнули, не сговариваясь. Вместе с Геннадием они снова пересекли оранжерею, дошли до жилого корпуса и, не прощаясь, направились по своим комнатам. Войдя к себе, Анна не стала включать свет. Осторожно, стараясь не шуметь, она подкралась к окну и прильнула к нему лицом. Затем, немного подумав, осторожно повернула ручку, приоткрыла створку и высунулась наружу. Холод немедленно ударил по лицу, но Анна сдержала рвущийся наружу крик и принялась вглядываться во тьму. На улице царила тишина. И в ней скользили призраки с фонарями в руках. Они не произносили ни слова, словно боясь разбудить тех, кто находился в корпусе. Даже если они и переговаривались между собой, то до Анны не доносилось ни звука. Они явно разделили пространство на сектора и методично прочесывали их один за другим, кого-то разыскивая. А затем, выстроившись в одну линию, они потянулись в пустоту, словно то, что они искали, находилось за пределами досягаемого. Спустя несколько минут на улице остались лишь ветер и срывающийся с чернильного неба снег.

Осторожно, по-прежнему стараясь не шуметь, Анна закрыла оконную створку и задернула плотные шторы. Ей снова хотелось выйти на улицу, чтобы самой разобраться в том, что происходит, но она отчетливо помнила, что Дарья заперла дверь на ключ. Так же, как это сделал ее супруг несколькими часами ранее. Выбора у нее не было, поэтому, не включая свет, она скинула платье и скользнула в кровать, погружаясь в спасительное тепло и немедленно уносясь в другое измерение.

Дальнейшая ночь прошла без приключений. Проснувшись на рассвете, Анна чувствовала себя свежей и отдохнувшей. Словно и не было потрясений минувшего дня и ночных тревог. Немного поворочавшись с боку на бок и удостоверившись, что сон уже не вернется, она встала, приняла душ, вымыла голову и закрутила локоны, а затем предалась давно забытому развлечению – улеглась в кровать с книжкой. Чтение настолько увлекло, что она едва не пропустила завтрак. Вскочив в последний момент, слегка припудрилась и, решив, что этого вполне достаточно, оделась в темно-зеленое наглухо закрытое шерстяное платье. Спустившись, зашла в оранжерею. Невольно остановилась, залюбовавшись открывавшейся сквозь прозрачные стены картиной.

Абсолютная белизна, искрящаяся кристаллами от слабых лучей солнца, которым с трудом удалось пробиться сквозь низко нависающее свинцовое небо. Природа готовилась к очередному ненастью, но для начала решила явить милость и дать людям мгновение, чтобы передохнуть и набраться сил. Немного постояв и полюбовавшись великолепным зрелищем, Анна направилась в столовую. Остальные гости оказались уже на местах и явно спешили закончить трапезу, после которой должны были начаться таинственные процедуры. Обновление и возрождение к жизни, так, кажется, это все называлось в рекламном буклете. Ну что же, посмотрим, что под этим подразумевается. Завтрак был столь же щедрым и изобильным, как и ужин. Ароматная домашняя выпечка нескольких видов, неровные куски сливочного масла, указывающие на то, что они были изготовлены вручную из домашних сливок. Разнообразные сыры, вяленое и копченое мясо, ветчина, рыба разных сортов – помимо сочащегося жиром пастельно-розового лосося, нежно-алой горбуши и бледно-желтого палтуса, Анна даже углядела серовато-розовую селедку. Разнообразные джемы, варенья, домашняя пастила… Глаза разбегались от разнообразия, и хотелось попробовать все. В обычной жизни Анна так не питалась, но здесь решила позабыть обо всем и дать себе волю. Накладывая в тарелку еду, Анна исподтишка оглядела гостей. Жанна уже закончила завтракать и щелкала спицами, перед ней дымилась чашка с черным кофе. Лида и Гена деловито пробовали еду из тарелок друг друга, с удовольствием делясь впечатлениями:

– Геночка, а попробуй ветчину! Я сто лет такую не ела, помнишь, в детстве была такая в банках?

– Лидок, а ты селедку возьми, глянь, какая жирная. Надо будет сегодня под водку попросить…

– Может, и нельзя будет сегодня водку, – усомнилась Лида.

– Чей-то? – обеспокоился Гена.

– Ну у нас же вроде как очищение, новая жизнь, – неуверенно пробормотала его спутница.

– Да что за жизнь без водки и селедки? Ну ее в баню такую…

Анна с трудом сдержала улыбку, парочка нравилась ей все больше. Они были на редкость органичны в своей непосредственности. Хотелось бы узнать их историю. Интересно, как долго они вместе, что чувства до сих пор сильны? Может, и правда настоящая любовь существует? По крайней мере, эти двое кажутся влюбленными по уши.

Анна перевела взгляд дальше. Грета тряслась над крошечной чашкой эспрессо. Руки ее постоянно находились в движении – искали сигареты. Вот и секрет ее стройности и отсутствия аппетита. Сидящий рядом с ней Гаврил, снова одетый во все черное – в этот раз это была водолазка под горло и черные джинсы, – гоняет по тарелке кусок соленого огурца, выглядящий на редкость сиротливо на фоне белоснежной тарелки.

– Напридумывают дурь всякую, а потом страдают. Вегетарианцы, шманторианцы. Ты смотри, какой смурной. Небось депрессии всякие, расстройства личности, – проявила неожиданные познания в человеческой психологии сидящая рядом с ним Алена, с удовольствием намазывающая толстый ломоть домашнего хлеба таким же толстым слоем сливочного масла, – а ел бы по-человечески, глядишь, и сам на человека был бы похож. Кусок хорошего мяса никакая трава на заменит!

– Я не ем друзей, – сквозь сжатые зубы процедил Гаврил.

– Ой, я не могу! Друзей он не ест, фу-ты, ну-ты, – фыркнула Алена, – гусь свинье не товарищ! А они бы тебя съели, если бы могли.

Она хихикнула, довольная собственной шуткой, и смачно откусила кусок хлеба.

– Ну чего вы к нему пристали? – решила вмешаться Кассандра, с аппетитом поедающая горячую овсянку: только в этот момент Анна заметила, что в столовой есть еще и большие чаны с горячей едой. – Молодежь она сейчас такая, другая. Может, кашки, а, Гаврюша?

Вместо ответа молодой человек покачал головой, встал и, отставив стул немного резче, чем того требовали обстоятельства, направился к кофейной машине. И в этот момент Анна поняла, что в столовой собрались не все. Не хватало Катерины и Калинина с его подругой.

Не успела она вспомнить о режиссере, как тот показался в дверном проеме чрезвычайно довольный собой и жизнью. Анжелика висела у него на руке. Калинин шептал ей что-то на ухо – наверняка непристойности, а Анжелика хихикала и была похожа на довольную кошку.

– Страсти-то какие. Хоть бы лимон съела, а то смотреть противно, – пробормотала Алена, поднимаясь вслед за Гаврилом и направляясь к буфетной стойке.

Там она хищно оглядев имеющийся ассортимент, положила в тарелку новый ломоть теплого белого хлеба, кусочек покрытого легкими каплями конденсата масла и внушительный кусок розовой, истекающий жиром слабосоленой семги.

– А вы не завидуйте, – не осталась в долгу Анжелика, с любопытством оглядывая еду.

– Ой, завидую я, как же. Да у меня такое в жизни было, что тебе и не снилось! – тут же огрызнулась Алена.

– А-ха-ха, – легко рассмеялась Анжелика. – Да если бы у вас такое в жизни было, вы бы сейчас по-другому выглядели.

– А не всем надо как дешевая проститутка выглядеть, чтобы жить нормально, – припечатала ее Алена, возвращаясь на место и впиваясь неожиданно крепкими и белыми для ее возраста зубами в ломоть хлеба.

– Ты сейчас треснешь, сколько можно жрать? – внезапно проявила заботу об Аленином здоровье Грета.

– А ты молчи, наркоманка чертова, сама нормально не ешь, так другим дай. Я сегодня ночью так намерзлась, что мне согреться надобно.

– Что, греть было некому? – не удержалась от подколки Анжелика, положившая в тарелку рыбу, овощи и, немного поразмыслив, прибавившая еще маленький кусочек темного хлеба.

– Ой-ой, чтоб ты понимала! Это тебе по ночам работать надо, а я и отдохнуть могу. Вот только не получилось. Они тут на отоплении экономят. Бабушка мне три одеяла ночью принесла, а все равно холодно было.

– А нам ночью было жарко, – промурлыкал Калинин, наливая в высокий стакан свежий сок и выпивая залпом, немного преувеличенно демонстрируя обуявшую его после жаркой ночи жажду.

Анжелика нарочито стыдливо хихикнула и шлепнула продюсера по руке:

– Ну папа-кот!

– Тьфу, бесстыдники, – почти выплюнула Алена. – Хозяин, что у тебя отопление не работает?

Все обратили внимание на бледного Евгения, появившегося в зале и старательно улыбающегося гостям. Он выглядел как человек, ставший свидетелем аварии со смертельным исходом.

– Отопление? – бестолково переспросил он, явно не понимая, что от него хотят.

– Да, холодно жуть как было, я просто околела, – пожаловалась Алена.

– С отоплением все в полном порядке, – заверил ее Евгений и огляделся по сторонам, словно ища кого-то. – Здесь все?

– Катерины не хватает, – услужливо подсказала Жанна, уже допившая чашку кофе и снова поглядывающая на кофейную машину, оценивая желание и потребность в дополнительной порции кофеина.

– Кто-нибудь ее видел с утра? – нахмурился Евгений.

Все притихли, переглядываясь и качая головами.

– Девушка вчера была не в себе, – тихо сказала Анна.

– Что неудивительно после представления, которое вы устроили, – Калинин внимательно разглядывал блюдо с сырами, затем подхватил на вилку кусок камамбера и положил его в тарелку. – Знаете, даже я чуть было не купился.

– Представления? – непонимающе переспросил Евгений, а Калинин бросил на него удивленный взгляд, но затем просиял.

– Простите, я все понял. Молчу-молчу. Не буду раскрывать все карты раньше времени. Анжела, ангел мой, сделай мне кофе.

– Анжелика.

– Как скажешь, радость моя. Мне просто черный без ничего.

– Что мы вчера пропустили? – поинтересовался похожий на шуструю крысу Гена. Сегодня он был одет в спортивный костюм, а тонкую шею украшала массивная золотая цепь. Его подруга напоминала школьную учительницу в скромном костюме, состоящем из пиджака с юбкой.

– Мы вчера так устали, – пожаловалась Лида, – сразу уснули. Ничего не видели и не слышали. Правда, Геночка?

– Правда, – Гена взял Лиду за руку, словно стараясь оградить ее от чего-то.

Евгений перевел взгляд на Гаврила, молча пившего кофе в углу, но тот лишь покачал головой.

– Я никого не видела, – вдруг взвизгнула Грета. – Я вообще ни в чью жизнь не лезу. Спросите лучше у этой, – она ткнула палец с не совсем свежим маникюром в Алену, – ей точно до всех есть дело.

– Да какое мне дело до других? У меня режим. В десять часов я уже сплю. Это важно, чтобы ясность ума сохранять, – надменно ответила Алена, хищно поглядывая на поднос с выпечкой.

– Так Катерину со вчерашнего вечера никто не видел? – резюмировал Евгений.

Ответом была тишина. Коротко кивнув, он вышел из столовой и направился в жилой корпус.

– Я проверю, в порядке ли она.

– Вы думаете, что-то случилось? – поинтересовался Калинин, когда Евгений удалился на достаточное расстояние.

– Ночью мы слышали женский крик, – после краткой паузы сказала Анна. – Он разбудил меня, я встала и решила посмотреть, что произошло. Спустилась и столкнулась с Геннадием, а потом с Жанной.

– Геночка, ты ночью вставал? Почему меня не разбудил? – нахмурилась Лида.

– Чего тебя будить, Лидок? Ты ж устала.

– И что? – поторопил Калинин, не обращая внимания на кофе, который принесла ему Анжелика.

– Ничего, – пожала плечами Анна. – Мы никого и ничего не нашли. Только встретились с Дарьей. Она выглядела как человек, который не ложился спать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.