Как выйти замуж и не пропасть
Личные истории: от ясельного горшка до 50+
Светлана Лисок

С комментариями психолога

Елены Дюкаревой

Редактор Татьяна Шарая

Дизайнер обложки Ольга Гнатива

Психолог Елена Дюкарева

© Светлана Лисок, 2025

© Ольга Гнатива, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0065-5181-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВСТУПЛЕНИЕ

Выйти замуж – не напасть,

лишь бы замужем не пропасть…

Известная поговорка

Моя знакомая однажды в сердцах сказала: «Боже мой, я прожила такую скучную жизнь! Я влюбилась в своего одноклассника, с ним же дружила в студенчестве, вышла за него замуж и живу по сей день. Мой муж – единственный мужчина, которого я знала».

«Счастливая…» – подумала я тогда с завистью. У меня было совсем по-другому.

Я перебрала в памяти своих мальчиков, парней, мужчин. Тех, кого любила, с кем делила кров и быт, с кем работала и дружила… Каждая встреча – краткая ли, продолжительная, радостная или печальная, мимолетная, а может быть, назидательная – была по-своему ценной и запоминающейся. Нужно ли было столько их? Вряд ли…

Некоторые из этих историй я рассказывала своей дочери: когда она была школьницей – одни, в студенческие годы – другие.

И я задумалась, загорелась: а почему бы не написать книгу о мужчинах, с которыми свела меня судьба? Этакую исповедь и одновременно пособие – для дочери, и для ее подружек, и вообще для девушек, только начинающих жизненный путь, и для молодых женщин, уже познавших горечь разочарования. А может, и для совсем не молодых…

Каждая из вас, дорогие читательницы, надеюсь, найдет на страницах книги что-то полезное и утешительное, что-то важное для вас именно сейчас. Кого-то растрогает романтичная история о первой школьной любви; кто-то заинтересуется откровениями о первой настоящей влюбленности в студенческие годы; кто-то вместе со мной переживет развод, оставивший меня с маленьким ребенком на руках, а потом еще один, в 45+, и это будет уже совсем другая история, которую я тоже честно расскажу. Ну а если вам «немного за…» и вы решили круто изменить свою жизнь, возможно, вам будут полезны невыдуманные истории о том, каково искать спутника жизни на сайте знакомств. От истории к истории расту я-героиня, и вместе с тем меняется мое восприятие и понимание сути жизни, отношений между мужчиной и женщиной.

Так сложилось, что моя жизнь богата на любовные истории, хотя девушка я была скромная и серьезная, – три мужа и много-много совершенно разных встреч на длинном жизненном пути. Я старалась ничего не упустить и написать обо всех мужчинах, которые осознанно или случайно оставили зарубку на моем сердце. Память сберегла эти истории в долгосрочном хранилище, лишь иногда потеряв имя.

В своих рассказах-воспоминаниях я стремлюсь быть максимально честной и искренней с вами, мои дорогие читательницы, а также с самой собой. Конечно, я уважаю частную жизнь своих мужчин, поэтому имена всех героев изменены, а любые совпадения случайны. Очень надеюсь, что эта книга поможет вам пережить трудные времена; принять верное решение, возможно, научившись на моих ошибках; не оставить надежду на счастливую встречу и обретение любви в любом возрасте!

Отношения – важная часть жизни каждого человека. А отношения между мужчиной и женщиной, можно сказать, неизбежны. Причина появления нас в этом мире – связь двух противоположностей, разных по полу людей. Какая бы она ни была, эта связь, – любящая, любовная, привычная, где-то вынужденная, где-то не совсем такая, какую хотелось бы, – но она состоялась. Только в случае слияния мужской и женской клеток зарождается в материальном проявлении человек. Можно отрицать важность отношений между мужчиной и женщиной, но она неоспорима, как и другие естественные законы жизни. Это так.

Передо мной книга «Как выйти замуж и не пропасть. Личные истории: от ясельного горшка до 50+».

Название интригующее.

Это история взросления юной девушки, становления женщины, перехода ее в зрелость, с желанием поделиться сокровенным.

Дорогие читательницы! Читаю книгу вместе с вами. Все мои комментарии содержат общие психологические концепции или гипотезы, которые могут быть подтверждены только в личной терапии. Такой задачи мы с автором не ставили.

А вот вопросы, которые я задаю в комментариях, могут стать полезными для осмысления ваших собственных жизненных этапов. При желании этими подсказками можно воспользоваться.

Елена Дюкарева, практикующий психолог в полимодальном подходе, системный семейный психолог-консультант, расстановщик, игропрактик

ГЛАВА 1. ЯСЛИ, ДЕТСКИЙ САД. БЕЗЗАБОТНОЕ ВРЕМЯ

Свои рассказы я начну с самого раннего детства – с историй, которые рассказывала мама и которые уже немного помню сама.

Я родилась в год, значительный для всего человечества: с изобретением английским ученым интернета началась новая эра коммуникаций, а с выходом советского космонавта в открытый космос расширились доступные для людей границы познания. Впрочем, первое открытие прочно вросло в мою жизнь лишь через сорок лет, а мои детские представления редко пересекали пределы комнаты в общежитии, где жили родители.

КОТЬКА, КОСТИК, КОНСТАНТИН – ПОЧТИ МОЛОЧНЫЙ БРАТ

Наверное, в жизни каждой юной леди рано или поздно наступал момент, когда она оказывалась беззащитной голышкой в одной ванне с мужчиной.

Таким мужчиной для меня стал Костик – сын наших соседей по общежитию, хороших друзей моих родителей. Произошло это в наши два года на двоих пополам, когда мамы купали нас в одной ванне, экономя время и горячую воду. Кого запускали в плаванье первым, а кого вторым – история умалчивает. Да и какая разница? Люди в те времена были просты в общении, дружны и не слишком брезгливы.

Даже разъехавшись по отдельным квартирам, наши с Котькой родители продолжали общение. Любили встречаться и проводить время вместе и мы. Подросший Костик оказался парнем покладистым, сговорчивым, не вредным. Мы часто играли с ним в школу, и, наверное, можно не говорить, что мне всегда доставалась роль умной учительницы, а Костик был моим учеником – не всегда прилежным.

С течением времени наши игры как-то незаметно прекратились. Родители Костика развелись, разменяли квартиру. Постепенно сошло на нет общение с друзьями семьи по отдельности. «Растеряли» друг друга и мы с Костей.

Но у меня хранится в детском альбоме парочка фотографий из этой замечательной поры. Одна – из ясельной группы: нам обоим около года, я стою в ползунках с большим пятном неизвестного происхождения на груди, а Костик – пухляк с большими щеками и в рубашке «с горошками» – сидит в первом ряду. Выглядит он старше меня, может, потому, что намного крупнее. На втором фото Костик со своей мамой, тетей Тоней, обнимает игрушечного мишку, точнее, медведицу в платье. Эта страничка в фотоальбоме вызывает у меня безотчетное умиление, по телу моментально разливается приятное тепло.

САШКА, САША БРАГИН – «ПЕТР ПЕРВЫЙ»

За первым мужчиной в моей жизни довольно быстро появился второй – мы вместе ходили в подготовительную группу детского сада. У нас были общие интересы: оба любили историю и ролевые игры. Помню, как осенью, в пору золотого листопада, мы с Сашкой легко перевоплощались и без устали играли в коронованных особ. Он был Петром Первым, а я Екатериной Второй. Небольшие исторические нестыковки нас не смущали, мы про них попросту еще не знали. Набегавшись друг за другом с охапкой золотых листьев в руках, мы шли, утомленные и мокрые от пота, в детский сад. Уже на пороге нас встречал аромат «королевских» щей и пирожков с мясом, приготовленных умелыми руками повара, тети Гали…

Об этом чудесном времени напоминает мне в детском альбоме черно-белая фотография мальчика в клетчатой рубашке, с русыми волосами и большими темными глазами.

* * *

К окончанию детского сада я уже имела четкий план жизни: сначала садик, потом школа, потом институт, а только потом – замуж. Не делая из своих замыслов тайны, я охотно делилась ими с каждым, кто интересовался, будь то соседи на улице или гости за праздничным столом, при этом успевала прыгать на одной ножке или кружиться так, что юбочка моя взлетала до небес.

Что ж, пора переходить к следующему пункту этого «жизненного плана».

«Жизненный план» – как интересно! Речь идет о жизненном сценарии. Он в основном закладывается в первые годы жизни. Формируют его родители. Ребенок впитывает систему установок, стереотипы поведения, мировоззрения значимых взрослых. И к 5—6 годам его «жизненный план» уже составлен. По словам Эрика Берна, американского психолога и психиатра, основателя сценарного и транзактного анализа: «Жизненный сценарий – это план и невидимая сила, которая толкает человека туда, куда он идет, даже если ему это не нравится».

Развитие нашей героини идет по классическому пути: идентификация со своей ролью – ролью девочки, интерес к противоположному полу на соответствующей стадии развития и в свое время. Готовность к определенной роли согласно «жизненному плану».

ГЛАВА 2. ШКОЛЬНАЯ ПОРА

Часть 1. НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА: МАЛЕНЬКИЕ ВЗРОСЛЫЕ

Вспоминая школьные годы, я четко отмечаю события в третьем, седьмом и восьмом классах. Хорошо помнится и выпускной, десятый.

ГЕРКА, ГЕРА ПЛЕТНЁВ – ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

С Геркой мы сидели за одной партой – первой в среднем ряду. Мы были не просто одноклассники, но и «октябрята» одной «звездочки», так что я помогала ему с уроками по трудным предметам. Не могу сказать точно, когда и как именно зародилась наша дружба, переросшая затем в первую детскую любовь, но вот инициатором встреч вне школы была я.

В классном журнале на странице «Сведения о детях и родителях» я нашла Геркин адрес. Переборов большой страх, пришла в незнакомый дом, постучалась (звонок для меня был слишком высоко) в нужную квартиру. Открыл Геркин старший брат. Я растерялась, спросила Геру.

– А Геры дома нет.

– Тогда пусть он придет ко мне, когда вернется, чтобы вместе делать уроки, – скороговоркой произнесла я.

Сообщив еще свой адрес, поспешно распрощалась и выбежала из подъезда.

В назначенное время Герка пришел в наш двор, стал бродить под окнами. Я выскочила к нему в маминых модных резиновых сапогах, надев их без спроса. Были они мне велики и широки в голени, но высокий каблук – целых пять сантиметров – был весомым аргументом в их пользу. Сапоги мне очень нравились: в них я чувствовала себя взрослее.

На этом свидании – а то было именно свидание! – мы пускали по ручейкам кораблики-щепочки. Ох уж эта весна! Всем вскружит голову, даже третьеклассникам… Про уроки тогда никто и не вспомнил.

Когда просохли ручейки и уплыли все кораблики, Герка продолжил приходить ко мне, приносил с собой бумажного змея. Кажется, у нас не очень получалось запускать его, но это не особенно расстраивало. Нагулявшись, мы шли ко мне домой, где мама кормила нас ужином. Играли в «дом», в «маму и папу». Я, мама, «уезжала в магазин» – в соседнюю комнату. Для этого я вставала на связанный бабушкой из остатков пряжи круглый коврик и, поступательно двигая стопами, медленно перемещалась по скользкому, покрашенному масляной краской полу. Герка-папа оставался «дома с детьми». Как-то так, без особых подробностей. Общепринятый по тем временам уклад жизни.

Однажды мы заигрались и Гера задержался у нас дольше обычного. Вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стояли перепуганная женщина и мальчик-подросток – это были Геркина мама с его старшим братом. Гера-то никому не сказал, куда ушел, и под вечер дома его «потеряли». Молодец старший брат – запомнил названный мной когда-то адрес и помог маме отыскать пропавшего сына. Вероятно, позже тот получил порцию нравоучений…

Мы с Геркой оба были собачниками. У него дома жил пушистый белый пес Пушок, а у меня болонка Жанка. На День Советской Армии мне захотелось сделать другу подарок – и мы с мамой купили для Герки игрушку-собачку, которую я вручила ему на следующий день, принеся в портфеле. Передала подарок прямо на уроке, под партой, пока учительница писала мелом на доске и стояла к классу спиной. Хорошо, когда сидишь с другом за одной партой!..

Через две недели – в Женский день, 8 марта – меня тоже ждал подарок: Герка пришел ко мне домой с большой игрушечной собакой. У нее была шелковистая желто-коричневая шерстка, вся в кудряшках. Долго жила эта собачка на полке с игрушками. Ей довелось наблюдать, как я повзрослела и мне стали интересны совсем другие мальчики…

Как во всякой семье случаются ссоры, так и у нас с Геркой бывали разногласия. И тогда мы делили парту тоненькой чертой – рисовали ее шариковой ручкой. Залезать локтем на чужую территорию было нельзя! «Проругавшись» в течение пары уроков, мы снова мирились.

Однажды моя мама испекла и положила мне в портфель коржики, которые предполагалось съесть с подружкой после уроков во время уборки класса. Мамин наказ не был исполнен. Коржики, сахарные, из рассыпчатого песочного теста, мы с Геркой съели прямо во время уроков. Подружка тогда долго на меня обижалась…

Герка был спокойным, домашним мальчиком, с ним было интересно играть, как с подружкой. Еще я знала, что он добрый, чувствительный.

22 апреля, в день рождения дедушки Ленина, нас, третьеклассников, принимали в пионеры. Новоиспеченные младшие братья комсомольцев, мы – радостные! – носились по школьному коридору, девочки кружились парами, взявшись за руки. Почему я расплакалась, уже не вспомнить, может, кто-то толкнул в этой чехарде. В десять лет я разительно отличалась от одноклассниц – была на целую голову ниже многих из них.

Подружки кинулись меня успокаивать. И вдруг сквозь слезы я увидела Герку, своего дружка. Только что резвившийся с мальчишками, он сидел теперь на полу, прижавшись спиной к стене, и следил за тем, как хлопочут вокруг меня девчонки. Подойти и узнать, что случилось, он, конечно же, не мог, но и оставаться безучастным – тоже.

Как бывает и во взрослой жизни, чужой «злой язык» испортил наше с Геркой прекрасное. Был у него в классе верный друг Борька, а у того – не менее верная соседка по дому Ирка. Однажды Герка осмелился поделиться с другом самым сокровенным: признался, что любит меня. Борька как надежный человек (как тогда говорили, «могила»! ) рассказал только Ирке. А та как настоящая женщина смолчать не смогла и при первой же возможности поведала сокровенную тайну мне.

Я, конечно, устроила Герке разборки. Естественно, во время уроков – когда же еще?! Передала ему записку: «Это правда, что ты сказал Борьке, что ты меня ЛЮ?..» Герка покраснел, как флаг на октябрьской демонстрации. Он всегда краснел в волнительные моменты. Вот и сейчас – с пунцовым лицом – стал выворачиваться, отнекиваться, мямлить что-то невнятное. Так и прервалась наша Л…Ь, о которой речь шла в записке.

Как раз наступил май, и учебный год подошел к концу.

Перед нами иллюстрация стадии платонической влюбленности. Так нежно и мило… Это первые отношения между мальчиком и девочкой, которые формируются из подражания взрослым, на основе того опыта, который есть в окружении, который приходит через фильмы, книги, разговоры, наблюдения. Это чистые отношения, в которых больше дружбы, чем любви. Переживания же могут быть очень сильными, яркими, запоминающимися.

КОЛЯ – МАЛЬЧИК В ПИОНЕРСКОМ ОТРЯДЕ

Летом после третьего класса родители впервые отправили меня в пионерский лагерь. Такой вид отдыха мне совсем не нравился: всё по режиму, везде строем, занятия по расписанию, все мероприятия согласно утвержденному плану.

Обязательным пунктом программы отдыха пионеров были танцы по выходным. И вот несмело пришла я на танцплощадку, встала в сторонке. Наблюдала, как самозабвенно танцуют старшие ребята и безудержно резвятся младшие. Отрядные вожатые строго следили за порядком.

После небольшого технического перерыва вновь заиграла музыка. Ко мне подошел Коля из нашего отряда и пригласил на танец. Маленький и несмелый, он совсем не хотел это делать, но вожатые велели, потому что я тоже была маленькой и удачно подходила ему по росту. Я видела во время перерыва, как они его уговаривали.

Мы с Колей неуклюже вошли в круг, где уже танцевали более старшие и высокие ребята. Как настоящая дама, я положила вытянутые руки Коле на плечи, а он свои – мне на талию. Это называлось «танцевать на пионерском расстоянии». Так случился первый парный танец в моей жизни. С маленьким мальчиком, который мне совсем не нравился.

ДЯДЯ С «ШАРИКОМ»

Наверное, почти каждая девочка, девушка хотя бы раз встречалась с таким явлением. Со мной это произошло лет в десять-одиннадцать, зимним утром, когда я шла в школу. Было еще совсем темно. Дорога проходила через капитальные гаражи и не освещалась. Обычно по ней на занятия спешило много детей, но в этот раз почему-то я оказалась совсем одна.

Возле гаражей я увидела мужчину. Он стоял и не двигался. Нас разделяло метров десять. Из-под полы куртки у него выглядывал небольшой воздушный шарик, который он подбрасывал руками. Так мне показалось в рассветных сумерках.

Испугавшись сама не вполне понимая чего, я опустила голову, будто ничего не увидела, и постаралась как можно быстрее пройти это место. В школе я рассказала о происшествии лучшей подружке, но она не поверила: ну какой еще воздушный шарик?.. И я тоже стала сомневаться: может, и вправду показалось? Не хотелось, чтобы подружка надо мной смеялась…

Нет, не показалось. Прошло несколько десятков лет, но я до сих пор могу четко вспомнить эту картинку – мужчину в темной одежде с дергающимся шариком в руках.

Публичное обнажение считается визуальным насилием. И родители обязаны научить ребенка, как вести себя при случайной встрече с человеком, показывающим свои интимные места. У меня таких знаний, к сожалению, не было. Мы относились к поколению, которое само себя воспитывало, интересующую информацию получали либо друг от друга, либо из взрослых книг, которые украдкой от родителей брали с полки шкафа.

Я ничего не рассказала об этом случае маме. К счастью, никакого особого страха он во мне не оставил.

Конечно, не показалось. С этими ситуациями часто сталкиваются девочки. Это тоже часть знакомства с окружающим миром. Хорошо, когда есть взрослый, который может поддержать и рассказать о таком явлении, как эксгибиционизм. Но мало кто из детей о подобных эпизодах рассказывает взрослым. Обычно делятся между собой и хихикают – это снимает напряжение.

Часть 2. СРЕДНЯЯ ШКОЛА: «МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ»

И СНОВА ГЕРКА ПЛЕТНЁВ: ВЕСЕННИЕ СТРАСТИ СЕМИКЛАССНИКОВ

С переходом из начальной школы в среднюю мы стали «перебегать» из кабинета в кабинет – они зависели от изучаемого предмета. Каждый учитель мог рассадить нас по своему усмотрению. Герка больше не был моим соседом по парте. По-видимому, шел тот самый период, когда девочкам интереснее с подружками, а мальчишки тусуются с друзьями. Я забыла своего друга, и он словно не замечал меня.

Обоюдный интерес с новой силой вспыхнул лишь через несколько лет (и опять, заметьте, по весне) – в седьмом классе.

На Новый год все было спокойно. Прошел традиционный утренник в спортивном зале, как обычно, школьникам раздали мешочки с новогодними подарками. В общем, рутинная жизнь, всё по плану.

Но уже в феврале, ко Дню Советской Армии, в воздухе витали совсем новые настроения и желания. Девчонки готовились поздравлять мальчиков. И почему-то всем нам хотелось сделать это не в школьных стенах – а провести вечер на квартире у одной из девочек.

Задумано – исполнено. Поначалу, правда, никто не понимал, как себя вести. Мальчишки дурачились, а девочки сердились, что вечеринка идет не по намеченному сценарию. Но нашлись лидеры из более повзрослевших ребят, задвинули на задний план глупеньких «недорослей» и взяли все в свои руки. Накрыли столы с нехитрым угощением, быстро провели торжественную часть и, не задерживаясь, приступили к танцам. Энергичные мелодии перемежались иногда «медляками». Через некоторое время на импровизированном танцполе сформировались постоянные пары, и стали очевидными симпатии между девочками и ребятами.

Мой дружок Герка был так же скромен, как и раньше. Я оказалась смелее и первой пригласила его на танец. Взяв за руку, отвела в круг и уверенно положила ладони Герке на плечи. Он непослушными руками обнял меня за талию, и это было уже никакое не «пионерское расстояние», а заметно сокращенное. Начался танец…

На следующий медляк Герка пригласил меня уже сам.

Вечер прошел хорошо и всем очень понравился. Взбудораженные, мы расходились по домам и уже строили планы на 8 марта, ждать которого, к счастью, было совсем недолго. Через две недели так же, на квартире у другой девочки, мы закрепили удачный опыт.

В последней четверти учебного года класс было не узнать. Записочки, «гуляющие» по партам прямо во время урока; наши беспрестанные перешептывания и замечания от учителей; снижение успеваемости; беспокойство и озадаченность нашей классной руководительницы на родительском собрании. Настали времена, когда на собрание нужно было отправлять только маму, а после просить, чтобы она не рассказывала папе о том, что я «кручусь, верчусь и даже скатилась по некоторым предметам на тройки». Мама меня понимала и верила испуганным обещаниям, что я исправлюсь и больше так не буду. Папа пребывал в спокойном неведении.

А я и Герка, между тем, негласно считались парой.

Мы, конечно, не были парой в полном смысле этого слова. Он не провожал меня домой, не носил мой портфель. Мы больше не делали вместе уроки, не обменивались книгами. Но мы знали, что нравимся друг другу, и это было приятно.

КРАСИВЫЙ МАЛЬЧИК В ТРУДОВОМ ЛАГЕРЕ

Лето шло по моей привычной программе: вольготное домашнее времяпрепровождение в будни и выезды на машине с родителями на природу по выходным. Из школьных трудовых повинностей оставалась только летняя практика. В этом году вместо посадки и полива цветов на школьном дворе нас, семиклассников, вместе с девятиклассниками отправили на две недели в совхоз помогать на сельскохозяйственных работах.

Совсем не радовала нас эта практика… Мы не привыкли испытывать бытовые неудобства, рано подниматься на работу, ехать в грузовой машине в поля и «топать» целый день в резиновых сапогах по грядкам, высаживая капусту. Но было в этом и что-то новое, неизведанное: оторваться от родителей, впервые почувствовать себя взрослыми.

Школьников на помощь колхозникам тогда привезли много. В одном месте собрались дети из нескольких школ. Поселили всех в бараке – мальчиков и девочек по отдельности. В большом помещении стояли ржавые железные кровати, застеленные тоненькими клетчатыми одеялами.

Рядом с нами, на соседней делянке, трудились девятиклассники из нашей школы. Уж они-то пользовались свободой на всю катушку! Вечерами гуляли по территории лагеря, образовывали пары. Не укрылись от нашего внимания ухаживания и «обнимашки»: старшие заводили отношения, а мы, младшие, наблюдали. Юношеская влюбленность вольным ветерком вовсю кружилась над просторами трудового лагеря.

Однажды я приметила мальчика из другой школы. Это был очень красивый мальчик. Карие глаза, почти черные брови, которые очень ему шли, густые волосы с аккуратной короткой стрижкой… Я стала послеживать за ним, выискивая взглядом среди ребят. Видела иногда в столовой, встречала на поле. Конечно, он не обращал на меня никакого внимания. А я влюбилась.

Практика подходила к концу, и это означало, что больше я Красивого Мальчика не увижу. Допустить такое я не могла! Основательно поразмыслив, я решилась послать ему записку с признанием.

Знала ли я вообще его имя? Или же коварное Время сокрыло его от меня? И что же я могла написать? Телефонов тогда не было, значит – свой почтовый адрес. Красивый Мальчик моего имени не знал, мне следовало как-то себя обозначить. Дословно текст записки не смогу привести, но смысл был примерно такой: «Ты меня не знаешь, но ты мне нравишься, и я точно тебе нужна. Напиши мне по адресу такому-то…»

Каким образом я отправила Мальчику послание, увы, тоже уже не вспомню. Наверное, попросила кого-то из ребят передать записку лично в руки. Разумеется, никакого продолжения у истории не было… И почему-то мне казалось, что потом наши девятиклассники надо мной потешались, мол, вот та самая, которая записку написала. Может, я и ошибаюсь.

Чем ценно для меня это воспоминание? После встречи с Красивым Мальчиком я поняла, какой тип мужской внешности мне нравится, какими эффектными, привлекательными могут быть глаза, волосы и облик мужчины в целом. И знаете, в течение моей жизни предпочтения не изменились.

Типаж будущего партнера закладывается гораздо раньше, еще до школьного возраста. Чаще всего это папин типаж или типаж, сформированный под впечатлением от другого значимого взрослого. А в старшем подростковом возрасте (15—17 лет) происходит подтверждение сложившегося образа. На него может оказать влияние образ кумира, первая любовь, мнение окружающих.

ПАШКА, ПАША МАРЧЕНКО: ЭПИДЕМИЯ ЛЮБВИ

В сентябре все вернулось на круги своя. Начался новый учебный год, и мальчик из трудового лагеря постепенно забылся – стала совсем неважной, неинтересной для меня эта история.

Быстро пролетели осенние месяцы, был встречен новый, 1980 год, который вошел в историю как год московской олимпиады. Постепенно приближалось 23 февраля, и воздух снова наполнялся ранневесенними романтическими волнениями. Как и в прошлом году, нам, подросткам, хотелось эмоциональной встряски, свежих любовных историй, новых событий и неизведанных прежде чувств.

Мы росли. Лица у многих покрылись прыщиками. У мальчиков начал ломаться голос, пробивались первые усики, словно молодая травка после зимы, проказливо торчали отдельные жесткие волоски на подбородке. Какие изменения происходили под одеждой, я тогда даже не задумывалась…

На глазах менялись и одноклассницы: юбки вдруг стали короткими, а форменные платья – тесными в груди. Более плотненькие девочки стали носить дополнительный предмет нижнего белья.

Мальчишки внимательно отслеживали эти изменения. Девчонкам присваивались клички, отражающие размер и форму вдруг появившихся выпуклостей. Точно была девочка, получившая неблагозвучную кличку «Шляпа». Дальше мы, девчонки, по аналогии сами допридумали, что может прозвучать еще… Узнав о кличках, мы, конечно же, оскорбились и возмутились. И дали слово на пацанов внимания не обращать – мол, дураки же еще, что с них взять. Слово не сдержали – еще сильнее «стреляли» по мальчишкам глазками! Даже договаривались тоже присвоить им всем клички по какому-нибудь не менее провокационному признаку, но реально до этого не дошло.

Появились в обиходе понятия «первый красавец класса», «наша классная красавица». Два противоположных клана – мальчики и девочки, юноши и девушки, – ранее не замечавшие друг друга, теперь были взаимно друг другу интересны и привлекательны.

Как и год назад, мы отгуляли «на квартирах» два важных для молодежи праздника. На «мужской» день, 23 февраля, девочки пришли с неумело накрашенными тушью ресницами (в первый раз!). А мальчишки принесли винцо. Хотели распить втихую, не получилось – их заметили и рассекретили. Юные леди возмутились и предложили разойтись по домам, чтобы с «пьяными дебилами» никаких дел не иметь. «Вы краситесь, нам не нравится. Мы – пьем!» – парировали джентльмены.

Впрочем, кипучая молодая энергия быстро перебродила и так же быстро улеглась. Ну да, кругом одни дебилы и дуры – но танцевать с кем-то нужно! «Танцы-шманцы-обжиманцы» никому отменять не хотелось.

После празднования 23 февраля мы стали время от времени проводить вечера «компашкой». Все уже знали о взаимных симпатиях. В сумерках бродили по дворам под ручку пять пар влюбленных одноклассников. Я цепко держала под ручку Герку. Желающих прогуливаться по вечерам было гораздо больше, но кого-то из девочек не пускала строгая мама: «А Жанна пойдет гулять? Нет? Тогда и ты не пойдешь. Нечего шляться по подворотням!»

…С нетерпением мы ожидали ответной инициативы от наших мальчиков на Женский день. И они во главе с Геркой организовали вечер у него на квартире. Самостоятельно сделали угощение: торт из печенья с кремом, вафли, испеченные в легендарной советской вафельнице. Помогали Герке его лучшие друзья – Борька и Пашка. Под зажигательные хиты модных в те времена музыкальных групп АBBА, Boney M., Dschinghis Khan («Чингиз Хан») мы скакали и кружились единой, пестрой, необузданной толпой, но я цепко держала Герку за карманчик светленькой рубашки. Он не противился. А немногим позже, вдали от любопытных глаз, я бросила фразу: «Вот возьму и поцелую!» Герка покраснел, как обычно в волнительные моменты, а потом вдруг наклонился и подставил лицо: «Целуй!» Я старательно, не торопясь, поцеловала его в щеку. И это проявление нежности было верхом возможного тогда взаимодействия между молодыми людьми.

Весна набирала обороты. Хотелось любви!.. Для дружбы теперь подбирались девочки, которых мама наверняка отпустит на вечерний променад – и которые точно пойдут с тобой гулять в чужой двор и «маячить» под окнами возлюбленного, которые способны поддержать все авантюрные, безумные затеи.

В ту весну происходили настоящие чудеса. В меня вдруг влюбились почти все мальчишки в классе. Какими волшебными чарами я владела, какими достоинствами обладала – мне самой было непонятно. Наверное, любовь – это заразная болезнь: Геркина симпатия сделала меня интересной и для прочих. (В моей жизни такая ситуация возникала еще несколько раз. Стоит разрешить появиться ухажеру, как сразу же становишься привлекательной и для других. Именно поэтому опытные женщины советуют заводить кавалеров, чтобы просто с кем-то выходить в люди.)

Точно так же, как в меня – мальчишки, все девчонки вдруг влюбились в Геркиного друга – Пашку. Пашка был отнюдь не красавец: худенький, с жидкими волосами, с выступающими угловатыми коленками. Но зато пронзительные голубые глаза сияли на его смуглом лице, будто две ярких звездочки.

В какой-то прекрасный (а может, вовсе не прекрасный, а совсем наоборот) день я вдруг поняла, что тоже «заразилась». Герка стал мне неинтересен, я все чаще посматривала в сторону его друга. Какое-то время мы еще гуляли по-прежнему: я с Геркой и Пашка с кем-нибудь из девчонок. Я ловила на себе Пашкины взгляды. Подруга по секрету признавалась: ей кажется, что Паше она нравится. Я подло поддакивала: так и есть, без сомнения! Но ощущала, что нравлюсь-то ему я. Маленькое женское сердце тонко чувствовало взаимные волнения.

Не припоминаю каких-либо угрызений совести по поводу своей «измены» Герке. Я увлеклась и хотела быть рядом с новым предметом моего обожания. А Пашка с Геркой всегда ходили вдвоем. Получалось, что делать мне ничего не нужно, мы и так были вместе.

Однажды темным вечером мы с Пашкой объяснились друг с другом – признались во взаимной симпатии. А что делать дальше, никто из нас тогда не знал.

К счастью, подоспели летние каникулы.

Интерес к интимной стороне межполовых отношений понемногу дает о себе знать. Наша героиня согласно своему возрасту перешла в эротическую стадию психосексуального развития. Нет, это еще не про половые отношения с непосредственно совершаемым половым актом. Больше – фантазии. Появляется стремление к ласкам, нежным словам и прикосновениям, желание к уединению с объектом своей привязанности. Первые свидания, поцелуи, объятия. Психологической готовности к сексуальной близости еще недостаточно для развития событий.

Часть 3. СТАРШАЯ ШКОЛА: УЖЕ НЕ ДЕТИ

Начало девятого учебного года мы встретили новым составом. Многие ребята после восьмого класса поступили в техникумы и училища. Из четырех восьмых классов девятых собрали всего два. Из представителей классов «А» и «Б» была приготовлена разнородная «солянка», щедро сдобренная учениками из классов «В» и «Г».

Ни для кого не секрет, как формируются первые классы. Под литерой «А» собираются самые «сильные» и перспективные ребята, с «нужными» родителями и хорошей родословной. В «Б» определяют детей и, соответственно, родителей из категории «неплохие, но попроще». «В» и «Г» формируются, как говорится, из оставшегося.

Схема отточена годами, и результат зачастую предсказуем и понятен.

«Ашки» нередко были круглыми отличниками, многих родители сразу «натаскивали» на высокие результаты, мамаши плотно крутились возле директора школы и завучей. «Бэшки» – нормальные ребята, твердые хорошисты, их родители с дипломами вузов и техникумов хотели своим детям такого же будущего. Оставшиеся ребята о будущем особо не задумывались, жизнь их текла самотеком, в дневниках пятерки по физкультуре и пению перемежались с тройками по физике и математике, периодически разбавляли их грозные красные записи о плохом поведении и требования к родителям явиться в школу.

Я была «бэшницей». Ребята в моем прежнем классе были домашними, спокойными, «нормальными». Мальчики неплохо относились к девочкам.

После «перетасовки» классов все круто изменилось. Теперь с нами за партами сидели подростки из трудных семей: грубые, хамоватые мальчишки, стремительно повзрослевшие девочки. На фоне вновь прибывших мы смотрелись нежными маменькиными детками. Новички обзывали наших мальчиков «сосунками», девочек – «целочками». В своем классе нам стало неуютно.

ОПЯТЬ ПРО ГЕРКУ – ПЕРВУЮ ЛЮБОВЬ НЕ ЗАБЫТЬ

Случилось яркое событие, которое многое изменило в моей жизни. Простившись с одноклассниками в мае, на школьной «перекличке» в конце августа я не узнала ни Герку, ни Пашу. За три месяца каникул они из нескладных мальчишек превратились в юношей ростом под метр восемьдесят. Теперь Герка был выше меня на целую голову! Паша тоже от него не отставал. Я же осталась маленькой девочкой, «Дюймовочкой».

Другая новость состояла в том, что Паша теперь будет учиться в техникуме, а на перекличку он пришел по привычке, да и просто показаться уже бывшим одноклассникам.

Я обнаружила еще вот что: за лето что-то определенно произошло и со мной, и с Геркой. Мы выросли, и изменились наши желания, взгляды и идеалы. И я говорю сейчас не о росте. Я о другом.

Герка вдруг стал казаться мне слишком домашним, слишком маменькиным сыночком. Не хватало ощущения мужского начала, хотелось общения с кем-то более взрослым, более сильным. Не с мальчиком-подружкой, с которым я играла в «дочки-матери», а с кем-то, кого я и сама еще себе не представляла.

А внимание Герки привлекла новенькая девочка, бывшая «вэшница». Была она худенькая, хрупкая, вся такая утонченная, практически неземная. Обычно Лера – так звали девочку – молчала, а если начинала говорить, то тихим голосом, сильно волнуясь. Щеки ее при этом покрывались нежным, почти как у Герки, румянцем. Вероятно, для такой «нежности» домашний Герочка подходил как нельзя кстати.

Лерочка мне совсем не нравилась. С одной стороны, наверное, я тоже хотела быть такой нежной и воздушной, но знала, что у меня точно не получится – не тот характер. С другой – такие не приспособленные ни к чему, тонкие и трепетные барышни меня всегда раздражали. Но это я поняла про себя много позже. Будучи «Дюймовочкой» по размерам, энергией я обладала более мощной, чем казалось снаружи, и, вероятно, поэтому всегда что-нибудь творила и вытворяла. И на протяжении жизни не раз в этом убеждалась…

А Герка всерьез увлекся «кисейной барышней». Для него она была интересной, нечитаной страницей – в отличие от нашей истории, в которой мы знали друг друга с осенних астр в первом классе. К тому же повзрослевший Герка уже немного понимал, как надо ухаживать за девочкой, и наверняка ему хотелось продемонстрировать свои умения.

Я спокойно наблюдала за Геркиным увлечением. Больно не было, ведь и романтических чувств к нему тоже давно не было. Пусть идет куда хочет – мне все равно он такой для отношений не нужен. А человек все-таки не чужой, почти родной. Должно же и у него быть счастье!

Сама я тоже пошла по другой дороге.

САШКА, САНЯ, САША ГРИНЕВИЧ – КЛАССНЫЙ КРАСАВЧИК

Сашка Гриневич по праву носил звание первого красавчика. У него была яркая внешность: горящие огнем глаза цвета темного шоколада, круто закрученные черные кудри. Занимался он тяжелой атлетикой, а потому, хоть и был среднего роста, выглядел крепким и накачанным. На фоне одноклассников-заморышей смотрелся Сашка выигрышно и привлекательно.

Во время парных гуляний прошлой зимой он ходил под ручку с первой красавицей класса Мариной. Вполне естественно, что их считали парой: красивое к красивому. Но теперь эта девочка училась в техникуме.

С приходом в класс новеньких Сашка примкнул к их компании «взрослых» ребят. Девочки здесь были сформировавшиеся, раскрепощенные, готовые ко всяким отношениям.

На уроках Сашка сидел на задней парте, позади меня. Дружбы особой между нами никогда не водилось, бывали и разговоры на отвлеченные темы, но общались больше по-деловому: попросить списать «домашку», узнать правильный ответ к задаче…

«Слушай, у тебя сколько получилось?» – спрашивал Сашка, проводя кончиком колпачка ручки по моей спине. Ручка скользила от лопаток вниз по позвоночнику, но спотыкалась посередине – на застежке от бюстгальтера, проступавшей сквозь ткань платья. Если я не отвечала или не давала списать, Сашка сердился и, «споткнувшись» в очередной раз на застежке, мог ехидно прошептать: «Поди, еще и положить-то туда нечего! Или выросло уже?»

Еще одна захватывающая история, связанная в моей памяти с Сашкой, произошла в седьмом классе. Мальчишки устроили на школьном дворе соревнования по футболу. Некоторые девочки пришли «поболеть» за одноклассников. Я тоже была в стае фанаток.

В какой-то момент в игре возникла ситуация (кажется, она называется пенальти – спорт никогда не интересовал меня по-настоящему), когда команды стоят друг против друга в пределах игрового поля, а мяч в ворота противника пытается забить один из игроков с определенного расстояния. Для ответственного удара на поле вышел красавчик Сашка, представлявший «нашу» команду. Множество глаз неотрывно смотрели на него в напряженном ожидании. Наконец, он собрался, настроился, разбежался, с силой пнул мяч в ворота и… промахнулся по ним!

Мяч полетел в противоположную от ворот сторону и попал прямехонько мне в голову. Только что я стояла в толпе возбужденных болельщиц, а через секунду уже лежала на земле, сраженная наповал Сашкиным пенальти. «Ах!..» – прокатилось над футбольным полем. Девчонки помогли подняться, заботливо отряхнули пыль с одежды. Виновник же происшествия обежал нас кругом, вскользь взглянув на меня и убедившись, что всё в порядке, вернулся на поле. На следующее утро я стала предметом насмешек одноклассников – мол, какими такими примочками воспользовалась, чтобы избежать фингала под глазом?..

Добавлю здесь же таинственную историю, случившуюся в восьмом классе. Как-то днем ко мне прибежала близкая подружка из соседнего подъезда, возбужденная, взволнованная. Только что ей позвонили по телефону, и незнакомый мальчишеский голос спросил, настоящая ли она мне подруга. После утвердительного ответа голос поручил передать, чтобы сегодня, ровно в девять часов вечера, я вышла на улицу. Больше ничего внятного подружка сказать не смогла.

Во времена моего детства это была совершенно стандартная ситуация: позвонить соседям и попросить на словах что-либо передать другому человеку. Не у всех были телефоны в квартире.

Я сидела и думала, что же делать с приглашением. С одной стороны – страшно выходить на улицу поздно вечером, да еще непонятно к кому. С другой – жутко хотелось узнать, кто же приглашал меня тайно, с большой осторожностью, будто на свидание. В итоге осторожность взяла верх над любопытством: я решила никуда не идти. Только от одного не удержалась – в назначенное время крутилась возле кухонного окна, подпрыгивая, заглядывала в маленькую форточку, но никого не увидела на темной улице.

Тайна осталась тайной.

При чем тут Сашка, спросите вы. Не знаю… В тот момент больше было некому. По крайней мере, так я чувствовала. А женская интуиция – способность хоть и недоказуемая, но имеющая место быть.

СЕРЁГА, СЕРЫЙ, СЕРГЕЙ ЖЕРДИН – МАЛЬЧИК ИЗ ДРУГОЙ ЖИЗНИ

Серёга был из «пришлых» – «гэшник». Помните, я рассказывала: трудные семьи, тяжелый жизненный опыт… Вот это точно было про него. Жил он с отцом и младшим братом – мама умерла от рака. Эти печальные подробности как-то быстро стали известны всем в школе. Тут и талоны на бесплатное питание в школьной столовой, и особая забота мамочек из родительского комитета.

Как-то раз я оказалась у Серёги дома, возможно, с поручением из школы. И впервые увидела, насколько по-другому могут жить люди. Мрачная двухкомнатная квартира в старом доме с полуподвальными окнами, наполовину находившимися в приямках, – неуютная, позабывшая женские руки. Поддающий папаша, безнадзорные мальчишки. На плечах Серёги лежала забота о младшем брате.

Помню, как поразила меня большая кастрюля с супом «Трататуй». Так назвал его Серёга – это когда не знаешь рецептов и скидываешь в кастрюлю все, что есть в холодильнике. Наверное, из-за подобной еды он был таким упитанным, плотненьким?

Почему-то мы с Серёгой сблизились, о чем-то разговаривали, изредка я бывала у него в гостях. Потом он меня провожал – уже по-настоящему романтически. Я смело ходила с ним по вечерним дворам, было спокойно: в любой ситуации Серёга найдет выход, это не домашний Герочка. Мы не хотели расставаться после таких прогулок и стояли в подъезде, как влюбленные, хотя я нас таковыми не считала. Грелись, искали предлог постоять еще. Однажды он взял мои ладошки в свои. Я почувствовала теплоту его рук. Первый раз мальчик отогревал меня своим телом.

«Ух ты, тепло», – смущенно призналась я.

«Надо полагать!» – со знанием дела ухмыльнулся Серёга.

Может, я немного побаивалась его, мальчика из «трудной семьи», но одновременно тянулась к нему – «взрослому», сильному. Я была еще маленькой, домашней. Он – из крутой компании быстро повзрослевших детей. Будто Красавица и Чудовище или персонажи какой-нибудь еще сказки. С Серёгой я попадала в такие места и истории, где сама бы никогда не оказалась. На меня смотрели с недоверием в его компании, как часто бывает при добавлении новеньких…

Ничего серьезного у нас не было. Потанцевали как-то на одном из вечеров. Я смотрела во время танца на его голую грудь под расстегнутой «до пупа» рубашкой, какой-то странный, новый интерес просыпался во мне…

Зачем я была нужна Серёге? Наверное, хотелось тепла от домашней девочки. А мне он был зачем? Я жалела его. Маленькой всегда тащила домой бездомных котят, кормила кусочками с кухонного стола бесхозных собак. А теперь подросла – и в моей жизни появился Серёга.

Он недолго проучился с нами, посреди учебного года из школы перешел в «шарагу», там платили стипендию, и была возможность подрабатывать, получать первые деньги и становиться взрослым и независимым.

Как-то мы встретились на улице. Я только что поступила в институт, осваивалась в студенческой, самостоятельной жизни. Сергей тоже был совсем другим.

«Зачем тебе диплом? И без диплома можно заработать хорошие деньги. Ну, закончишь ты свой институт, пойдешь работать. Сколько будешь получать? Сто двадцать рэ? Ну, пусть и сто пятьдесят рэ. Я уже сейчас сто восемьдесят на руки имею, а потом и до трехсот догоню».

«Может, и так, Серёжа», – безропотно согласилась я.

«Надо полагать, что точно так», – произнес он свою любимую фразу, но прозвучала она не очень весело.

Позже я поняла, что моя любовь к мужчине очень легко вырастает из жалости. Найти кого-нибудь понесчастнее, начать жалеть, привести домой, полюбить, потом спасать своей любовью и решать чужие проблемы. Откуда это у меня? Может, от мамы, которая всем и всегда старалась помочь? Хорошее качество в целом для жизни, но неправильное в случае, если личные отношения изначально строятся на жалости.

«Моя любовь к мужчине очень легко вырастает из жалости». Здесь героиня впервые упоминает этот важный фактор, лежащий для нее в основе построения отношений с противоположным полом. И задает себе вопрос: «Откуда это у меня? Может, от мамы, которая всем и всегда старалась помочь?»

Мы не знаем. Как читатели – можем только предполагать.

А я бы поисследовала.

Речь идет о роли Спасателя из знаменитого в психологии «треугольника» Карпмана. «Найти кого-нибудь погоремычнее, начать жалеть, привести домой, полюбить, потом спасать своей любовью, решать чужие проблемы». По этому треугольнику от роли к роли наша героиня будет ходить еще не раз. Это заложено в ее жизненной программе, в том самом сценарии. Но в итоге она справится – что заметно уже по ее рассуждениям в конце главы.

Для информации добавлю: концепцию такого треугольника Стивен Карпман – американский психиатр, автор книги «Жизнь, свободная от игр» – описал в 1968 году. Треугольник Карпмана – это социальная модель взаимоотношений, в которой есть три роли: Преследователь/Агрессор, Жертва, Спасатель. Участников может быть любое количество. Такая своего рода игра, где каждый исполняет выбранную роль, и она приносит своему исполнителю определенную выгоду. Более того, подобный треугольник вполне может разворачиваться внутри одного человека.

Преследователь: нападает на Жертву, контролирует ее, оказывает давление, навязывает свой «правильный» стиль мыслей и поведения. Это приносит ему ощущение уверенности, правоты, превосходства, собственной значимости – в этом его выгода.

Жертва: жалуется, страдает и винит в своих бедах окружающих. Ищет того, кто смог бы решить ее проблемы и взять на себя ответственность. В этом выгода Жертвы, а основной посыл – несправедливость мира по отношению к ней, в то время как она так сильно старается.

Спасатель: защищает или спасает Жертву, опять же удовлетворяя свою потребность в «нужности», значимости, превосходстве.

Роли в треугольнике меняются. Роль Спасателя сменяется на роль Жертвы («Я же делала это для него, „спасала“, а он со мной так!»). Жертва же копит силы и наносит ответный удар, которого от нее не ожидают, – так рождается Преследователь.

Играя роли, участники удовлетворяют скрытую, бессознательную потребность в чем-либо. И длится эта игра, пока участники в ней заинтересованы.

По словам Клода Штайнера, американского психолога, психотерапевта, исследователя в области жизненных сценариев, одного из создателей транзактного анализа, «Жертва на самом деле не так беспомощна, как себя чувствует; Спасатель на самом деле не помогает, а Преследователь на самом деле не имеет обоснованных претензий».

Всегда за проявлением роли скрывается нечто такое, в чем человек очень уязвим; то, что он не хочет демонстрировать окружающим прямо.

ЗАГРАНИЧНЫЕ КАНИКУЛЫ

На летних каникулах после девятого класса мы поехали с мамой в Прибалтику. Поездка эта была скорее деловой, чем туристической, но для меня оказалась очень познавательной и полезной. В «заграничной» Литве я увидела много нового и необычного. Поражала и восхищала другая жизнь, которой я не знала, которая очень сильно отличалась от моей.

В городе Каунасе по утрам мы завтракали в кофейне, сидя на высоких барных стульях. Нам подавали настоящий свежесваренный зерновой кофе, ароматные горячие пирожки с мясом. Даже форма у пирожков была необычная – узкие и длинные, словно палочки.

Вечером выходного дня мы отправились на аллею Лайсвес – главную пешеходную улицу. Оказывается, такие бывают… Неспешно прогуливались по ней горожане. Многие сидели за столиками на открытых верандах кафе.

Мне запомнилась одна семья – мама, папа и взрослая дочь. Дамы в нарядных платьях в пол, у дочери в руках – роза на длинном стебле. Вероятно, они шли в театр или на органный концерт в местную ратушу.

«Так вот как можно проводить вечера! Вот бы мне такую жизнь… Почему у нас не так? Я ведь такая же девушка, только чуть помладше…» Мысль эта надолго засела в моей голове.

НЕЗНАКОМЕЦ В ПОЕЗДЕ

Наступил день возвращения домой. Мы с мамой сели в поезд, который должен был привезти нас в Москву. В дорожной сумке лежали купленный для меня в поездке фиолетовый плащ из модного тогда вельвета и босоножки на высоком каблуке. Мечталось и верилось, что вместе с новыми вещами придет ко мне другая жизнь.

Соседом по купе оказался студент лет на пять старше меня, он возвращался после каникул на учебу в Москву. Между взрослыми завязалась беседа – ни о чем и обо всем. Парень оказался словоохотливым и общительным, интересным. Изредка он посматривал в мою сторону. Я больше молчала, внимательно слушала и втайне восхищалась приятным соседством.

«Ах, какой же он красивый!» Я уже знала, на что в мужчинах обращаю внимание. Вдумчивый взгляд, узкое лицо с маленькими усиками, которые юноше очень шли, аккуратная модельная стрижка… Все это создавало привлекательный образ интеллигентного молодого человека.

«О, какой же он умный! Сколько всего знает, на всё имеет свое мнение…» Я не влюбилась, но была очарована новым знакомым. У меня словно глаза открылись: таким должен быть мой будущий избранник. Вот такого хочу!

Незаметно стемнело, и в вагоне приглушили свет. Можно было укладываться спать. Мы с соседом забрались на свои верхние полки. Он сразу отвернулся к стене и, вероятно, быстро заснул. Стучали колеса по рельсам, качался из стороны в сторону вагон. И болталась вместе с ним я, путаясь в своих впечатлениях, ощущениях, представлениях, желаниях. Смотрела на голую загорелую спину спящего соседа и чувствовала, что просыпается во мне что-то новое, неизведанное. Вдруг я ощутила себя иначе: вчера еще была девчонкой, а сейчас на верхней полке в вагоне лежала юная девушка. Захотелось выглядеть привлекательной, женственной, интересной для этого молодого человека. Я отвернула уголок простыни, оголив плечо. Повернется парень на другой бок и увидит меня, едва прикрытое плечико и… Продолжение было мне неизвестно. Глаза закрылись, и под стук колес и покачивание вагона я уснула.

Утром закончилась моя романтическая поездная история – словами из вагонного радио: «Вы прибываете в столицу нашей родины – город-герой Москву». Студент любезно помог нам вынести вещи из вагона, наскоро попрощался и быстро растворился в толпе на шумном и многолюдном столичном перроне. Растворился, но не забылся.

Вероятно, тем и ценны мимолетные встречи и недолгие истории: они позволяют за короткое время увидеть и познать что-то важное, чтобы вскоре перенастроить свою жизнь на новые «позывные».

«О, какой же он умный!..» – восхищается героиня новым знакомым и тут же решает для себя: «…таким должен быть мой будущий избранник». Прекрасное знакомство с новым образом и закладка хорошего фундамента для формирования нового предпочитаемого типажа мужчины. Если поддерживать этот образ осознанно, можно достичь желаемого результата.

И СНОВА ГЕРКА

Как разведенные супруги очень часто остаются небезразличными друг другу, так и жизнь Герки не оставляла меня равнодушной. Будто я – «ответственная за мужей» Маргарита Павловна из фильма «Покровские ворота».

В десятом классе ранее упомянутая Лерочка познакомилась со студентом из электротехнического института. Отношения с парнем на несколько лет старше, с определенным опытом в ухаживаниях – это тебе не мальчик-одноклассник. Тут и зависть подружек, и косые взгляды других парней. Что говорить, наверняка сами понимаете… Покачавшись некоторое время на волнах сомнения, барышня сделала свой выбор не в пользу Герки. И стал мой «бывший» вторично брошенным одиночкой.

Жалко мне его было, вот честное слово. Но помочь никак не могла. У каждого своя история, свои «дрова» – которые ломают, своя «соломка» – которую подстилают.

ВЛАДЯ, ВЛАДИК, ВЛАД ИВАШОВ – КОМСОМОЛЬСКАЯ ЛЮБОВЬ

В девятом и десятом классах я была членом школьного комитета комсомола. Влад из класса «А» был секретарем этого комитета. Мы готовили и принимали в комсомол пионеров, представляли школу на общественных мероприятиях, вели школьную летопись. Короче, занимались общественной работой.

По комсомольским делам собирались несколько раз в неделю в специально выделенной для комитета комнате. Влад вел протокол заседаний. Мы принимали решения о деятельности комсомольской школьной организации, голосовали. Репетировали взрослую жизнь.

Влад идеально соответствовал своей должности. В школу ходил в классическом костюме, носил галстук, был серьезным и положительным во всем, отлично учился. Кроме прочего, был довольно видным – высоким, симпатичным, статным.

Странно, но в девятом классе я Влада как парня не воспринимала. Ну, хороший мальчик, умный. «Ашники» – все заучки. Скучно, знакомо. Тогда меня привлекали повзрослевшие одноклассники. Вот где крутые пацаны! С ними по району пройти не страшно, и жизнь у них совсем другая, с опасностями, с «залетами» в детскую комнату милиции.

Но я ведь летом увидела совсем другую жизнь, помните? Красивую, интеллигентную, насыщенную и интересную. После тех каникул я просто не могла не влюбиться во Влада – он напоминал мне того парня в поезде.

Одноклассницы называли его Владя, одноклассники – Владька. Для меня он был только Влад. Мы пересекались на переменах – «ашки» выходили из кабинета, «бэшки» заходили (или наоборот). Он улыбался, здоровался, напоминал об очередном заседании комитета.

В своем классе он нравился одной девочке. Но все знали, что любовь была неразделенной.

Нравилась ли ему я? Нет. Я вообще не видела в нем интереса к отношениям. Он имел мечту и усердно к ней шел. И я ничего не ждала от Влада. Просто созрела для любви, влюбилась и позволяла себе любить. Искала коротких встреч на переменах, ждала наших заседаний и восхищалась «своим» Владом – его эрудицией, интеллигентностью, воспитанностью. Я наслаждалась временем, проведенным вместе с ним, особенно когда на встречах были лишь трое: я, моя подруга и Владик.

Любовь должна преодолевать трудности и преграды, иначе это – не любовь. Были они и в моей истории.

Тогда мы, старшеклассники, раз в неделю посещали занятия на базе учебного профессионального комбината – получали дополнительное профессиональное образование. И в этот день в школе не бывали. «Ашки» занимались в УПК по средам, «бэшки» – по четвергам. То есть целых два дня я с Владиком не встречалась.

Это было серьезное испытание для влюбленного сердца – не видеть так долго предмет своего обожания. Я страдала и тосковала. Я завидовала его одноклассницам, которые находились с ним рядом в часы уроков. Мне же доставались встречи урывками, на бегу во время перемен. А дни школьные не бесконечны. Выпускной класс все-таки.

Но я придумала, как себе помочь. На среду повлиять нельзя, но по четвергам я стала у домашнего окна ждать появления знакомого силуэта на дороге в школу. Ранним утром еще темно, но его я узнавала из многих.

На часах почти восемь, остается двадцать минут до звонка. Где же он? Неужели я прозевала и не увидела? Или не пошел в школу? Заболел? Что-то случилось?

Ну, где же он? Где?

Да вот же он.

Знакомая высокая фигура идет по улице, сутулится, пытаясь увернуться от ветра. Вот он – мой, любимый, дорогой, самый лучший, самый умный, самый замечательный человек на свете. Ну, ладно, иди, мой хороший. Теперь и я буду собираться на свои занятия. А завтра обязательно увижу тебя в школе. Специально пробегу возле нужного кабинета. Да, я знаю твое расписание…

Эта иллюзорная любовь длилась несколько месяцев.

Мне нравилось, когда заседания комитета комсомола проходили не сразу после уроков, а позже. Тогда есть время сходить домой. Пообедать? Нет, не это главное: можно переодеться, сменить форму на симпатичную кофточку или модную черную водолазку и джинсы, повесить на шею кулон или серебряную цепочку. Чтобы привлечь к себе внимание, показаться в новом образе – не в школьной форме, чтобы Владик увидел, какая я стройная и привлекательная…

Быстро пролетел май, прозвенел последний звонок. Началась подготовка к выпускным экзаменам. Теперь не нужно было ходить в школу каждый день, только изредка бывали предметные консультации. Владика я видела редко – на консультации, если она проводилась в одно время для двух классов, или в день экзамена.

Нервозность из-за экзаменов немного приглушила мою любовь. Но экзамены закончились, наступил выпускной вечер. В нежно-розовом платье с игривыми воланами, которое сшила сама, ступила я на порог школы. Все выпускники такие нарядные, взволнованные, совсем взрослые. Вот и Влад в новом костюме. Как же идут ему костюмы!

Несколько часов праздника пролетели стремительно. Потом мы гуляли по улицам города. Но и это тоже закончилось. Ночь не могла быть бесконечной.

Под утро я вернулась домой. В квартире было тихо, родители безмятежно спали. Я сняла праздничное платье. Всё, окончен бал.

Было жарко и душно, я легла спать на балконе. Как только голова коснулась подушки, нахлынули безудержные рыдания: я вдруг осознала, что конец этой ночи – это конец всего. Не будет у меня больше школьной жизни, комитета комсомола, не будет Владика.

Несколько дней тревожные мысли не покидали моей головы. Наконец я решила, что нельзя пускать ситуацию на самотек, нельзя отступать. Надо что-то делать. Владик должен узнать о моих чувствах. Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о несделанном. Я приняла решение объясниться. Татьяна Ларина должна написать письмо своему Онегину.

Что могло быть в том забытом уже письме? Вероятно, признание в том, что Владик мне очень нравится. И адрес. Как же без него – если парень вдруг решится на что-то, то вот и пригодится. Зачем усложнять жизнь любимому, вдруг он не сможет найти способ со мной встретиться…

Куда идти, мне было известно. Дом Ивашова я знала, а квартиру выписала раньше из документов. Теперь уже я шагала по той дороге, на которую смотрела по утрам из окна, выглядывая Владика. Со странными чувствами несла я свое заветное письмо – спешила и боялась, рвалась вперед и стыдилась. Сомнения одолевали меня. Негоже девочке первой признаваться в любви!

Полуживая от страха, зашла в чужой подъезд (двери тогда были без замков), поднялась на пол-этажа, еще раз взвешивая свое решение на каждой ступени, и, наконец, бросила конверт в нужный почтовый ящик. И ушла незамеченной.

«Вдруг» не случилось. Несколько дней я, кажется, ждала, надеялась получить какой-то ответ. Но понимала, что Владику я могла и не нравиться, а улыбки, хорошее отношение могли быть просто вежливостью.

Догадывался ли он о моих чувствах раньше? Вероятно, нет. Кроме письма под занавес этой истории, я никак себя не проявила. Хотя… зачем я принижаю мужское чутье? Может, и догадывался, видел мои любопытные взгляды. Но я была ему неинтересна. Или он был слишком целеустремленным, «а девушки потом…».

Какая, впрочем, разница.

«…Я просто созрела для любви, влюбилась и позволяла себе любить».

Да, действительно созрела. Пробуждение сексуального либидо сигнализирует о вхождении в сексуальную стадию психосексуального развития. У девушек наступление этой стадии характеризуется психологической готовностью к интимной близости и наличием сексуального влечения, готовностью к смене социальной роли – превращению из девушки в женщину.

ВЛАДИК, ВЛАД РАКИТИН – МЛАДШИЙ ДРУГ

Вернусь немного назад. Был у нас еще один Владик – тоже из комитета комсомола. Младше меня на год. Симпатичненький, ладненький, прямо весь такой, какие мне нравятся. И стрижечка, и костюмчик, и глаза красивые!

Встречались на заседаниях, виделись на переменах. И точно знаю, что я ему нравилась. Ох уж эта женская интуиция… Я немного играла – кокетничала, позволяла себе флиртовать, даже не зная, что это так называется. Но сердце мое было занято тем, первым Владом.

Так или иначе, мы весело проводили время в комнате комитета комсомола: два Влада, я с подругой, иногда и другие активисты. Юные, энергичные, еще только узнающие жизнь.

* * *

…Лето после десятого класса было сложным для меня. Помню напряженный август и радостное известие о зачислении в институт, нетерпеливое ожидание студенческой жизни. Тоски по Владику Ивашову – не помню. Такая сильная любовь – и такая короткая… Наверное, мозг ожидал больших перемен в этот период и перенес расставание спокойно.

Да, мы оставляем прошлую жизнь и смело идем в будущее.

Перед началом нового жизненного этапа и нового учебного года, уже в других стенах, школьные учителя пригласили всех выпускников на «перекличку» – поделиться своими успехами. Но «моего» Владика на ней не было.

ГЛАВА 3. СТУДЕНЧЕСТВО – ВЕСЕЛЫЕ ГОДА!

Остались позади все волнения, связанные с выпускными и вступительными экзаменами. Выдержав непростые испытания, я была зачислена в институт и теперь носила гордое звание – студентка вуза.

Расслабленно проводила я десять дней с момента зачисления до начала учебного года: собирала учебные принадлежности, готовила новый гардероб – уже не форменное школьное платье, а строгие блузки и юбочки.

Вскоре я впервые увидела свою новую группу – двадцать парней и десять девушек. Разновозрастные, разноцветные, «разношерстные». От семнадцати до двадцати двух лет. Разноцветные по цвету волос и кожи: русские, казахи, якуты (в других группах были чеченцы и даже монголы). Разношерстные по своему прошлому: вчерашние школьники, или уже закончившие техникум, или демобилизованные после армии… Городских, местных – нас пятеро. Остальные ребята были приезжими, в основном из нашей области. Они заселились в общежитие, перезнакомились и на момент первой общей встречи уже прожили несколько беспокойных, суматошных дней вместе.

Богатым на события был тот сентябрь. С первого дня начались напряженные занятия. Шла активная студенческая жизнь. Мы узнавали друг друга поближе, находили схожих по духу; создавали свои порядки, заводили традиции. Мы проводили дни именинника, ходили на концерты и в кино; меня с подругой выбрали ответственными за культурно-развлекательные мероприятия, и мы с удовольствием знакомили приезжих ребят с нашим городом.

Конечно, особый интерес вызывали представители противоположного пола. И чаще глаза мои выхватывали из общей массы парней тех, что были постарше и покрепче телосложением. Может быть, подсознательно уже тогда искала для жизни уверенного, надежного и сильного партнера?

Часть 1. НОВЫЕ ДРУЗЬЯ

АНДРЮХА, АНДРЮШ, АНДРЕЙ ВИЛКОВ: ПОЧТИ ПО-ВЗРОСЛОМУ

Его нельзя было не заметить. Про таких говорят: гвоздь программы, звезда. Не красавец, но привлекательный – темные очки с диоптриями, модельная стрижка, модный прикид делали его похожим на иностранца. Андрей пришел после техникума, а значит, был старше вчерашних школьников на три года.

Его нельзя было отнести к лидерам, вряд ли он повел бы за собой «массы на борьбу». Но Андрюха был этакой зажигалочкой – балагуром, весельчаком с хорошо подвешенным, острым язычком. Он привлекал к себе внимание, никогда не стеснялся. Он наслаждался интересом сокурсников к его персоне. Многие девушки смотрели на него с пристальным любопытством и восхищением.

В институте я проводила целые дни. Зачастую после занятий шла в общежитие: позаниматься, разобраться с трудным заданием или развлечься на каком-нибудь мероприятии. Мы учились и дружили одновременно, были всегда вместе – парни и девушки. Не так, как в школе, где «мальчики налево, девочки направо».

С началом занятий я, по школьной привычке, завела дневник ученика, в который не только вносила расписание и задания, но и кратко записывала ежедневные события своей студенческой жизни: «Ходили на концерт В. Леонтьева», «Митинг Мира», «День именинников в октябре», «дискотека в общежитии»…

Были заметки и о личной жизни. Я записывала все знаки внимания, любую мелочь: посмотрел, приобнял, ласково назвал, открыл передо мной дверь, угостил… Ничто не оставалось незамеченным.

Обычно я везде ходила с подругой, с которой жила в одном доме и теперь училась в одной группе. Если мы задерживались дотемна, Андрей с другом провожали нас, и тогда в дневнике появлялась запись: «Проводил до дома». Конечно, я принимала это за ухаживание. Мы шли вчетвером, но парами, я с Андреем, подруга – с другим студентом. Однажды в темном уголке Андрей шутливо попытался меня поцеловать. Я увильнула и убежала от него. Это было игрой, легкой, но возбуждающей. Значит, я правда ему нравлюсь!

Да, я снова влюбилась. Из всех ребят выбрала именно Андрея – яркого, привлекательного, заводного.

Теперь я с радостью бежала на занятия. Что принесет новый день? Что я смогу вечером записать в дневнике?..

Счастье было недолгим. Очень быстро проводы до подъезда сократились до проводов к институтской остановке. Жили мы далеко, транспорт ходил плохо, и провожать меня правда было затруднительно. Я почти не обижалась, понимая это. Но вскоре узнала, что Андрей, проводив меня до остановки, возвращался в общагу и шел в гости к нашим девчонкам, где ему были рады, сажали за стол, кормили жареной картошкой. Впрочем, ему везде были рады…

А еще через некоторое время я по случайно услышанным обрывкам фраз, сопоставив некоторые свои наблюдения, вычислила новый «интерес» Андрея – Даша, девочка из нашей группы. Я еще получала от него знаки внимания, но видела развитие других событий, и оно не было связано со мной.

Уже 15 октября в дневнике крупными буквами написано короткое «ВСЁ». И ровно через неделю: «Ушел с дня рождения. Ночевал у Д.».

Потом были трудные два месяца. Андрей не отпускал меня. Дневник ежедневно фиксировал ссоры, бурные выяснения отношений и ласковые словечки в мой адрес. Но на дискотеках он приглашал Дашу, за парту часто садился с ней же. Я еще была интересна ему, но скорее для развлечения. Молодость брала свое, гормоны играли.

Я в сердцах заявляла ему, что никогда не буду второй. «Будь первой», – с хитринкой в глазах отвечал он.

Я была молоденькой, наивной, не умела заявить о своих правах на него, стеснялась, не могла ничем увлечь сверх позволяемого обществом. С Дарьей все было по-другому, она была старше, опытнее и отлично владела женскими приемчиками. Эту битву я проиграла.

Андрей стал первым парнем, с которым я целовалась по-настоящему, с кем лежала на узкой студенческой кровати, ощущая его мужскую «твердость», руку которого впервые ощутила на своей девичьей груди.

И впервые меня бросили ради другой. То было первое разочарование, первая болезненная рана. В этой истории я узнала, что такое страдать, ревновать, вынужденно терпеть сердечные муки.

Становление сексуальности и приобретение сексуального опыта часто сопровождается разочарованием. Происходит несовпадение представлений с реальностью. Прежняя успешность (а наша героиня целеустремленна и достаточно успешна в достижении своих целей) сталкивается со сломом ожиданий. У партнера другие предпочтения и желания? Как же так? Как с этим смириться? Сложно.

«Я в сердцах заявляла ему, что никогда не буду второй». Даже не первой, а единственной хочет стать наша героиня.

Кого ищет она в отношениях? Чему учится? Какую потребность хочет восполнить?

Эти вопросы можно задавать и себе.

ПАРЕНЬ НА ТАНЦАХ

Мы выбираем, нас выбирают,

Как это часто не совпадает!..

(романс из к/ф «Большая перемена», реж. А. Коренев)

Почему так получается: тому, кто нравится мне, не нравлюсь я, а кому нравлюсь я – тот мне не нужен?

По субботам в студенческих общагах устраивали дискотеки. Их я не любила. Стоять у стеночки в нервном ожидании: «Выберут – не выберут, пригласят – не пригласят…» Такое себе состояние.

Вот один потенциальный партнер по танцу прошел мимо, вот другой. Надо делать вид, что тебя это не волнует, совсем не трогает. И ты вообще пришла сюда просто постоять, с подругой поболтать. Смешно, разве можно в такое поверить?

Сивка-бурка, вещая каурка,

Стань передо мной, как лист перед травой!.. —

гремела из музыкальных колонок модная песня. И вот такой «Сивка-Бурка» подошел пригласить на танец. Мне он совсем не понравился: не красавец, толстоват, простоват. И как далеко ему до модного Вилкова… Но стоять у стеночки тоже не хочется. Танцую. Делаю вид, что заинтересована в беседе. «Держу лицо», что называется. Но отказываюсь от продолжения знакомства.

Дискотека заканчивается ничем, домой поздно вечером возвращаюсь без провожатых. Несколько дней хожу огорченная, переживаю. А тут еще острый на язык одногруппник подливает масла в огонь: «Вот так кавалера ты себе отхватила! Тебя же из-за него даже не видно, такой толстый!» Парнишка говорит не со зла, просто веселится. Подыгрываю ему, смеемся вместе.

Никто не должен знать, как грустно мне на самом деле.

ЛЁНЕЧКА, ЛЕОНИД ЛАТЫПОВ – МОЙ ПЕРВЫЙ

Тяжело давалось расставание с Андреем. Трудность была и в том, что каждый день мы встречались в институте, я видела, как ходит он под ручку с новой избранницей, как сбегают они вдвоем с занятий, чтобы побыть наедине в пустой общежитской комнате.

Однажды на лекции они сели впереди меня. Что-то писали на листочке и передавали записку друг другу – туда-сюда. Мне не составило труда прочесть: «Ксения Андреевна», «Сергей Андреевич». Вот это новость – они подбирают имя ребенку, Дарья беременна!

Я пыталась не замечать Андрея, не смотреть в его сторону на занятиях. Получалось плохо. Тогда придумала себе дополнительное увлечение – во время лекции конспектировать книгу по истории нашего города… Помогало слабо – «смотрю в книгу, вижу фигу», да и от учебы отвлекало. Но точно – меньше смотрела на Вилкова с Дарьей.

Из знакомых парней никто меня не «зацепил». Все были хуже Андрея.

Но в начале весны я познакомилась с Лёней. Сын маминой коллеги, высокий и симпатичный, недавно пришел из армии. Службу проходил на Морфлоте, довелось послужить даже в Болгарии. В армейском чемоданчике Лёня привез домой зарубежные пластинки. У меня же в ту весну появился магнитофон, и я была озадачена поисками модных записей.

Наши мамочки сговорились и решили, что мне надо прийти к Лёне посмотреть пластинки, а Лёне соответственно надо посмотреть на хорошую девочку и дать пластинки для перезаписи. Смотрины удались. Пластинки были хороши, да и я понравилась. Вечером Лёня проводил меня домой, и мы договорились в следующий раз пойти в кино.

Но сам Леонид мне не понравился. Так, он пришел в кинотеатр в старомодных брюках клеш – и мне сразу вспомнился модно одетый Вилков. Конечно, я не знала, что только в эти брюки Лёня смог влезть после трех лет службы на Морфлоте, новую одежду просто еще не успели купить. Мы стали встречаться, но при каждом свидании парень меня сильно раздражал: не так идет, глупо смеется, несмешно шутит, шумно дышит… Он уступал Андрею по всем параметрам.

А тут еще подружка моя нашептывала: зачем он тебе, неловкий, немодный, смешной? У нее в возможном разрыве имелся свой интерес: я много времени проводила с Лёней, а не с ней. Послушав совет подруги, я приняла решение: больше не буду с этим парнем встречаться. В тот вечер я не пошла в кино, и Лёня напрасно прождал меня у кинотеатра. Я же гуляла с подружкой и отмечала свою вновь обретенную свободу.

Потом произошло неожиданное: вернувшись с прогулки домой, я застала у нас дома Лёнину маму. Она с моей приятельствовала. Узнав от меня, что я не пошла в кино, поговорила со мной. Спокойно, по-доброму. Она ни к чему не призывала, просто посоветовала разобраться в своих чувствах. Если человек совсем не нравится, заставлять себя не нужно. А если хоть немного симпатичен, то относиться друг к другу надо бережнее. И дать время себе на «подумать» и «присмотреться».

Наутро случилось чудо. Я поняла, как некрасиво вчера поступила с Лёней, не сделавшим мне ничего плохого. Решила, что должна извиниться, поехала к нему, а во время разговора вдруг увидела другого Лёню – сдержанного, понимающего, внимательного, симпатичного, интересного. Домой шла совсем другая я, вновь увлеченная, почти влюбленная.

Стремительно неслись дни и недели. Теперь я совсем не замечала Андрея. Зато он подметил перемены, и ему стало очень интересно, что со мной произошло. При каждом удобном случае он задавал хитренькие шутливые вопросы, на которые я пыталась ответить что-нибудь остроумное. Дневник по-дружески сохранил эти моменты. А вот меня такое общение уже не слишком увлекало: девушка Андрея ходила беременная, они готовились к свадьбе, а у меня теперь был Лёня.

МАТВЕЙ СЛЕПЕНЬ – ВОЗМОЖНЫЙ ЖЕНИХ

Матвей – сын маминой одноклассницы и подруги. Поступив в свое время в институт, он поселился в общежитии. Приходил к нам домой в гости несколько раз. Высокий, худощавый, похожий лицом на свою мать. Стеснительный – деревенский, а мы городские. Скромный, хороший парень, старше меня на несколько лет. Когда я стала первокурсницей, он учился на пятом курсе и уже готовился к защите диплома.

Однажды Матвей ужинал у нас, за столом был какой-то напряженный, нервничал. После ужина я ушла в свою комнату – что со взрослыми разговаривать? Матвей беседовал с отцом, потом попрощался и ушел. Вроде ничего особенного… только разговаривали они, как оказалось, обо мне. Матвей свататься приходил. Оно понятно: пятый курс, распределение скоро, может, хотелось в городе остаться. Хороший парень, хорошая я, мол, почему бы и нет?

Отец отказал. Наверное, сказал, что еще рано, что я только поступила на первый курс, учиться надо. Как покажет будущее – ему вообще никто не нравился. Если бы сама не выбрала жениха, так бы и ждала до седин отцовского благословения.

Матвей получил диплом и уехал из города. К нам перед отъездом не зашел. Больше мы не виделись.

Став взрослой, я много думала о роли отца в моей судьбе. Планировал ли он мою жизнь как родитель? Однозначно – да, но только в вопросах учебы. Он считал, что без диплома я, маленькая и хрупкая, не выдержу тяжелого физического труда. А в личном плане? Видел ли он меня взрослой, чьей-то женой? Старался ли как-то «настроить» эту сторону моего будущего? Нет, точно нет. Более того, вероятно, ждал, когда я вырасту, и в его личном владении станет две женщины вместо одной. По крайней мере, мне так казалось.

В этой главе героиня впервые упоминает своего отца. Хотя все повествование – «о мужчинах моей жизни». Отец – важная, я бы даже сказала, ключевая фигура, не меньшая по значимости, чем мать. Полноценные отношения с отцом дают ощущение уверенности, безопасности, защищенности, наличия опоры. Отец – это образец мужчины, заложенный в подсознании девушки в том возрасте, когда все воспринимается чисто и искренне, без анализа и критики, и это – про отношения с будущим партнером.

Какими были отношения нашей героини с папой, мы не знаем. Почему она не начала свое повествование с его фигуры? Почему «вытеснила» ее?

Предвижу вопрос: «Ну ведь это же не мужчина – как муж, как партнер?»

Да, такая вот игра подсознания. Не муж, не сексуальный партнер, не объект для интереса – но это база, исходная точка в зарождении жизни нашей героини и образ, который сильно повлиял на ее модель партнерских отношений.

«БОБИК», ДМИТРИЙ – СОСЕД ПО ДОМУ

В нашем доме поселился замечательный сосед…

(«Наш сосед», музыка и слова Б. Потёмкина)

Да, в нашем доме поселился один парнишка, Дима. Белобрысый, с красным прыщавым лицом, немного старше меня. Он всегда проходил через двор быстрым шагом, носил только спортивные штаны с лампасами и большую спортивную сумку на плече. Его нельзя было назвать красивым. Моя язвительная подружка прозвала его Бобиком.

Учился Бобик в техническом вузе, то есть тоже принадлежал к братии студентов.

Мы зачастую сталкивались на дорожках возле дома. Зная присвоенную ему «кликуху», я всегда про себя улыбалась. А если мы в этот момент были с подругой, в спину Бобику летели наши сдавленные смешки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.