Мстислава Чёрная
Рыжая. Я не продаюсь

Глава 1

Все беды от недосыпа и ростовых зеркал. Я с трудом оторвала голову от подушки, нащупала и отключила будильник, издававший мерзкую полифоническую трель, специально установила, чтобы не было искушения продолжить спать под музыку. Кое-как села, нашарила тапки. Кажется, перепутала левый и правый, но не уверена. Мне нужен мой кофе, быстрорастворимый, с сахаром, без молока.

Пара больших глотков обязательно вернёт меня к жизни…

Будильник повторно запиликал – страховка на случай, если первой трели окажется недостаточно. Я чертыхнулась, отключила заразу, решительно отбросила одеяло, встала и, с сожалением признав, что очередное утро добрым не стало, поплелась на кухню.

Проходя мимо зеркала, я споткнулась об брошенную на пол сумку, покачнулась, привалилась к стеклу.

Наверное, я всё ещё сплю. Зеркало не было прохладным, как ему положено, а обжигало, как мой утренний кофе. Стекло спружинило и прогнулось. Ёж твою направо. Я успела подумать, что сзади стена и что подобные фокусы противоестественны. Миг, и зеркальная плёнка со звоном лопнула, я кувыркнулась куда-то вперёд и больно стукнулась локтем.

Чёрт.

Приподнявшись, я обнаружила под собой булыжники мостовой и крупные осколки.

Машинально отряхнувшись, я села, расправила подол ночной сорочки, хотя о нём надо в последнюю очередь сейчас думать, просто мозг пытался зацепиться хоть за что-то привычное.

Мостовая… Я перепутала зеркало с окном и выпала на улицу? Живу я на девятом этаже. Не настолько уж я и неадекватная была, чтобы родную квартиру не узнать. Да и вчера я домой вернулась, точно помню, как ополоснулась под душем, вместо ужина выдула стакан кефира, и, обманув желудок чувством приятной наполненности, рухнула в кровать. Нет, если бы я выпала из окна, собирали бы меня сейчас по частям.

Я огляделась и окончательно впала в ступор. Не мой район, и не мой город. Дома-пирожные? Так иногда про архитектуру говорят? Низкие, даже приземистые, богато декорированные, облепленные украшениями чуть ли не в несколько слоёв, похожие как родственники, но в то же время у каждого своё «лицо». Совершенно точно, я никогда не видела места, в которое попала. Ни своими глазами, ни на картинке.

Всё-таки сплю? Надо ущипнуть себя – говорят, помогает. В окружающем пространстве хоть и не было ничего плохого, оно мне подсознательно не нравилось, и ущипнула я себя от души.

– Ай, – невольно вскрикнула.

«Пирожные» как стояли, так и продолжили стоять. Либо метод не сработал, либо то, что я вижу, отнюдь не сон.

Пока я размышляла, дверь ближайшего дома открылась, на порог вышел старичок в мешковатой верхней одёжке, напоминающей сюртук. Я как раз додумывала предпоследнюю версию своего попадания: меня похитили с неизвестной целью, перевезли и бросили посреди дороги. Розыгрыш? Сомнительно, да и утренние воспоминания в эту версию не вписываются. Ну, сейчас я спрошу, где я. Жестами-то точно объяснюсь.

– Здра…

Договорить я не успела.

Старичок подскочил ко мне неожиданно проворно для своего возраста, замахнулся и огрел тростью промеж лопаток. В первый миг я просто опешила. Не привыкла я, чтобы первый встречный, да ещё и благообразный седой дедушка, сразу драться лез. За что?! И вообще, это, наверное, уголовщина, бить без причины. Место удара запоздало полыхнуло болью. Я громко охнула, вытаращилась на дедка во все глаза.

Старик снова замахнулся:

– Вон пошла, потаскуха бесстыжая! Вконец обнаглели!

Инстинкт самосохранения сработал вперёд мозгов, я вскочила и, рискуя тапками, припустила прочь.

Сама от себя такой прыти не ожидала.

Оказывается, пробежка бодрит не хуже кофе.

К счастью, гнаться старик за мной не стал, и далеко драпать не пришлось, сразу за плавным изгибом улицы я остановилась, отдышалась, посмотрела вниз. Так и есть: правый тапок – на левой ноге, левый – на правой. И ведь не потеряла! Боль стихла, оставив неприятное тянущее чувство. Синяк наливается? Синяк на спине, синяк на запястье от щипка, и это меньше, чем за пять минут – зашибись просто!

Я поёжилась от холода, зябко передёрнула плечами. Так… так…

Моя последняя версия, самая дикая, самая невозможная и, похоже абсолютно верная: я попала в параллельный мир. Зазеркалье? Старик говорил не по-русски, не по-английски. Это был совершенно незнакомый мне язык, но сказанное я прекрасно поняла.

– Ёж твою, – повторила я в последний раз, да и то, шёпотом. Другой мир – какой абсурд!

Дико, но первое, что я ощутила – невероятное облегчение. Мне не нужно бежать на работу, объясняться за опоздание, не нужно думать о сдаче сразу пяти «скинутых» на меня проектов: там поле не пахано и конь не валялся, а крайний срок сдачи уже через два дня. Я могу тихо мирно и спокойно решать возникшую проблему, одну единственную. Угу, дура. Я хихикнула и, не выдержав, истерично расхохоталась, не в силах остановиться. Какая-то часть меня осознавала, что реакция, начиная с внезапного умиротворения и заканчивая хохотом, ненормальная. На деле в происходящем нет ничего смешного. Я попала, и это страшно.

А, с другой стороны, какую реакцию можно считать нормальной? Отсмеявшись, я успокоилась, причём у меня словно все эмоции отключились, и восприятие исказилось до невозможности. Психика – штука гибкая, умеет защищать себя. И лучше для меня сейчас слегка не в себе побыть, чем окончательно и бесповоротно свихнуться. Другой мир? Да пожалуйста! В родном я тоже никому не нужна. Язык понимаю? Вообще, шикарно. Сейчас как… А что, собственно, как? Способность соображать частично вернулась. Пусть возвращаться мне не к кому, но в прежнем мире остались квартира и греющая душу сумма на банковском счету. В новом – спальная сорочка и два тапка всё моё имущество.

Зеркало разбилось, обратной дороги нет. Возможно, где-то существует иной путь домой, но его пойди найди. Рассчитывать на скорое возвращение слишком наивно.

– Чокнутая, – донеслось до меня. – Из дома скорби что ли сбежала?

В смысле, из психушки? Ой, а вот этого мне не надо. Воображение живо нарисовало доброго доктора, который совершает ежедневный обход:

– Как ваше императорское самочувствие? Нет-нет, Бородино вы выиграли, не волнуйтесь. А вы у нас гостья из иного мира? Как чудесно! Я выпишу вам вкусную таблеточку, специально для таких как вы.

Может, я и правда свихнулась от перенапряжения, лежу сейчас в квартире, смотрю глюки и пускаю слюни? А как проверить? Да нет, не может быть. Аврал не повод терять голову, всё происходящее реально.

И тут меня прошиб холодный пот: если всё действительно реально, то сколько в психиатрических клиниках настоящих пришельцев, не сумасшедших, а тех, кто взаправду попал к нам из другой вселенной? Так, не думать об этом. Чем я им помогу? Вот-вот, сначала надо о себе позаботиться.

Попробовать подойти к женщинам? А есть выбор? Мне к людям надо. Авось, выслушают, хотя выгляжу я и впрямь как беглянка из дурдома: тапки с помпонами, белая в мелкий голубой цветочек хламида, диковатый взгляд.

– Простите, – обратилась я к женщинам, но почтенные дамы предпочли побыстрее запереться.

Мда.

Я ещё раз огляделась и посчитала за благо убраться от дома нервных женщин подальше. А ну как вызовут карету скорой помощи? Я же не знаю местных реалий. Лучше не рисковать. Застрять в иномирной психбольнице – я аж передёрнулась, в красках представив нерадостные перспективы. Нет уж, не дамся! Я торопливо свернула в проулок, вышла на параллельную улицу, такую же «пряничную», тихую и безлюдную. Направо? Налево? Да какая к чертям разница! Лишь бы быстрее.

Впрочем, очень скоро я уже так не думала. Улочки изгибались словно змеи, в глазах начало рябить от обилия декора. Люди куда-то запропастились, ни одного прохожего. А ещё мне не попалось ни одного магазина или официального учреждения. Из недружелюбного района надо выбираться. Логика подсказывает, что найти помощь в центре города легче… И лучше поторопиться, потому что становится прохладнее, голые руки давно покрылись гусиной кожей. Утешает, что на дворе скорее лето, и уж точно не зима. Угодить не на прогретую солнцем мостовую, а в двухметровый сугроб было бы совсем грустно.

Сумерки сгущались… Дома утро, а в Зазеркалье вечер?

Очередная улица вывела меня на широкий проспект. Я обрадовалась. Особенно обрадовалась, когда увидела двух одинаково одетых мужчин. В подобии ножен оружие, подозрительно смахивающее на дубинку – не плоское, каким, по идее должен быть меч, а выпуклое, округлое. Военные? Я предположила, что вижу патрульных. Помоги, Фортуна! Третий раз счастливый, верно же?

Мужчины меня увидели, отчего-то нахмурились.

Приветливо улыбаться я резко передумала. Лучше спокойно подойти и попытаться объяснить, что… что я иностранка, попавшая в беду.

Однако мужчины меня опередили.

– Стоять! – рявкнул тот, что выглядел чуть старше.

Я остановилась, нутром чуя нечто нехорошее. Слишком свирепыми теперь выглядели патрульные. Они приблизились, оценивающе осмотрели меня с головы до ног. Под их презрительно-злыми взглядами я невольно вспомнила, что в былые времена на вежливость стражи могли только благополучные горожане рассчитывать. Безродного оборванца насмерть забить не преступление. Вон, старичок не постеснялся. Между лопатками аж зачесалось. Я сглотнула. Я знаю, что видят патрульные – перепуганную девчонку. Представительницы высших слоёв общества держатся иначе. Надо взять себя в руки… Патрульные переглянулись.

– Совсем, шваль, охренела! – с каким-то мрачным восхищением выдал старший.

Сами охренели, с оскорблений начинать. Ага, только за ними сила, а я никто и звать меня никак. Я им о правах, а они мне дубинкой. Чёрт.

– Послушайте…

Про другую страну, наверное, тоже говорить не стоит. А вдруг в Зазеркалье только один единственный город? Глупость, конечно, но…

– Я заблудилась, – нет, не то. – Я попала в большую неприятность.

– Точно. Заблудилась. Попала, – ухмыльнулся тот, что был помладше.

– Пошла вон отсюда, – не стал ничего слушать старший.

– Может, оформим как полагается? – встрепенулся младший, цепко ухватив меня за локоть.

Синяков прибавится.

Взгляд у патрульного из злого стал откровенно-раздевающим. Я нутром ощутила, что он уже представляет, как я и он одни в камере… Мать! Он даже облизнулся, без стеснения пытаясь заглянуть в вырез сорочки. Я невольно дёрнулась, пытаясь вырваться. Ему моё трепыхание очень не понравилось. Рванул меня на себя, перехватил за талию:

– Артачиться вздумала, шлюшка? За бесплатно нос воротишь?

– Я не торгую собой. У меня серьёзные жизненные неприятности, иначе бы я не оказалась на улице в таком виде, – попыталась я достучаться до урода.

Он разжал руки, а в следующий миг звонкая оплеуха отправила меня на мостовую.

Глава 2

Мра-а-зь. Я зашипела сквозь зубы, но возмущаться вслух не решилась – правды не добьюсь, зато побоев отсыпят с лихвой. Сапогами, ага. Но мразь же!

– Оформлять сам будешь, – буркнул старший. – И, дело, конечно, твоё. Но я бы побрезговал. Одно дело, девули у маман Гайо, сами почище, да и целитель их постоянно проверяет, а другое – подзаборная, невесть с какой заразой. Ни одна нормальная шлюха в таком виде на улице не окажется.

– Твоя правда, – согласился младший и грубо вздёрнул меня на ноги.

Я лишь сдавленно пискнула. Я всегда знала, что, когда мужчина отказывается слышать «нет» и продолжает распускать руки, нужно звать полицию. Но кого звать сейчас? Я судорожно пыталась придумать, что сказать и как выкрутиться, но ничего путного в голову не шло.

Они совсем дураки? Если полуголая – то девушка лёгкого поведения, и без вариантов? По мне же должно быть видно! Хотя, умные в их возрасте улицы с утра до вечера при любой погоде не топчут. Вот попала…

Младший ещё раз ощупал меня взглядом и вдруг шлёпнул по бедру.

– Ай!

Уроды рассмеялись.

– Значит так, – перехватил инициативу старший. – Мне плевать, где тебя кувыркали и почему потом в таком виде выкинули. Здесь приличный район. Исчезла отсюда, пока я не передумал. А если я передумаю, тебе плохо будет.

Я попятилась.

– Куда?! – разозлился старший. – Туда пошла! – ткнул он пальцем в противоположную сторону.

Я закивала и побежала, куда послали. Нарываться не хотелось. Я ни капли не сомневалась, что в тюрьме или, куда они там задержанных доставляют, мне совершенно не понравится. Нет уж! Отдалившись от патрульных, я перешла на шаг, потом и вовсе остановилась.

Кое-что полезное я всё-таки для себя выяснила. Во-первых, про неотъемлемые права человека, всеобщее равенство и неприкосновенность можно забыть. Во-вторых, встречают в этом мире по одёжке, а за отсутствие одёжки бьют. Я вспомнила нервных женщин, желавших сосватать меня психбольницу. У них не платья были, а сплошная броня – тело закрыто от горла до пят, рукава длинные, подол по земле метёт, на головах чепцы. Значит, мне тоже нужен панцирь.

Опасаясь, что патрульные идут следом, я зашагала дальше. Движение размышлениям не мешает, да и холодно становится, а ходьба помогает слегка согреться. Денег у меня нет, купить я ничего не могу. Остаётся… украсть. Я покрутила новую мысль так и эдак. До сих пор я была законопослушной девочкой, даже в транспорте без билета не ездила. Но мысль кого-нибудь ограбить протеста не вызывала. Простите, жить хочется.

Впереди показался ещё один патруль. Я испугалась. Возможно, эти стражи и выслушали бы, и помогли, но, стоило наткнуться на неприязненные взгляды, у меня духу не хватило рискнуть. Порадовавшись, что они на другой стороне проспекта, я ускорилась.

Темнело.

Воздух стал не просто, холодным, но ещё и сырым, и вскоре я поняла, почему. Проспект вывел меня к мутной закованной в чугун реке, делившей, судя по всему, город на две части – для людей и для нищих. По ту сторону воды раскинулся неработающий сейчас рынок, а дальше теснились деревянные домишки, не имевшие ничего общего с домами-пирожными. Что-то я уже не уверена, что мне стоит забиваться в трущобы, но, оглянувшись, я наткнулась на внимательно следящих за мной патрульных и решительно шагнула на мост. Вот раздобуду платье, тогда и попробую поговорить.

А пока… Как водится, спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Я присмотрелась к домам чуть внимательнее. Те, что тянутся вдоль набережной, хоть и деревянные, выглядят вполне ухоженными, а вот чем дальше от реки и рынка, тем менее привлекательный у домиков вид, да и домиками те строения уже не назвать – сплошь лачуги и халупы. Нет, туда я точно не пойду. Открытое пространство рынка мне не понравилось – сверкать в сумерках белой ночнушкой по меньшей мере глупо. Лучше в обход.

Под ногу попалась скользкая гнилая картофелина. Пнув корнеплод, я с досадой цыкнула на тапки. Налипшую грязь вряд ли удастся отчистить. Хорошо, хоть сухо, а то бы в миг расклеились. Картофелина укатилась, а в животе заурчало. Обедала я чёрт знает когда. Потом не ужинала, кефир не в счёт, не завтракала. Без еды я потерплю. Но где бы добыть воду? Во рту сухо, как в пустыне.

За рынком обнаружилась свалка. Я облизнула пересохшие губы и нерешительно переступила с ноги на ногу. Почувствуй себя помоечницей, да? Никогда бы не подумала, что стану копаться в отбросах, но на вещи надо смотреть здраво – что кому-то не нужно, мне может очень даже пригодиться. Не с моим положением нос воротить. Напротив, радоваться надо – передо мной гора, возможно, скрывающая золото и бриллианты. Ага, как же…

И всё же я нерешительно копнула мусор мыском. Из потревоженной кучки выскочила тостопопая крыса с омерзительным лысым хвостом. Я шарахнулась. Ёж твою направо!

– И чего ты тут забыла, – кашлянули за спиной.

Вздрогнув от неожиданности, я снова шарахнулась и обернулась.

Передо мной, опираясь на клюку, стояла сгорбленная старая женщина с невероятно цепким ясным взглядом. Незнакомка куталась в безразмерную дырявую, местами залатанную серую шаль, из-под чепца выбивались грязные седые пряди. В целом старуха походила на ведьму из сказки, но при этом злодейкой не выглядела, скорее просто недовольной. И, главное, от моего вида не кривилась. Ведьма… Напридумывала. Скорее всего, передо мной обычная нищенка, и я потревожила её угодья. Не зря же у неё на плече висит мешок, набитый всякой всячиной.

– Здравствуйте.

Старуха прищурилась, осмотрела меня с ног до головы, будто приценивалась.

– И… вам не хворать. Откуда же в наши края такая птичка-невеличка залетела?

А? Она поняла, что я иномирянка?!

– На лицо красавица, ручки чистые, да аккуратные, работы не знавшие. А уж волосы…, – похвалила старуха тоном заправской торговки.

Вроде бы комплимент, а неприятно стало. Да и лицо у меня самое обычное. Хотя… с кем сравнивать. На фоне замученной крестьянки я и впрямь покажусь королевой красоты. Руки в порядке, спасибо стиральной машине, маникюрше и крему. Волосы свои родные, ярко-рыжие, огненные.

– Неприятности у меня случились. Я нездешняя, а оказалась на улице, да ещё и в таком непотребном виде, – я дёрнула ночнушку.

Неужто наконец мне повезло, и женщина пусть не поможет, но хоть подскажет что-то полезное!

Старуха пожевала губами.

– Есть к кому обратиться? Отец, жених, опекун? Родственники, друзья? Хоть кто-то?

– Нет, – сникла я.

Признаваться, что у меня никого в целом мире, глупо и недальновидно, и по-хорошему стоило бы соврать, но, увы, выдумать правдоподобную ложь у меня при всём желании не получится. Скажу я, допустим, что жених у меня есть. Отлично, девочка, диктуй адрес, отправим жениху письмо. Как адреса не знаешь? Ладно, страну назови, город, имя.

– И денег нет? Документы?

Я покачала головой.

Так… Раз она на мою кожу внимание обратила, значит стирают и убирают здесь руками. А следовательно, у богатых есть слуги.

– Мне бы в какой дом посудомойкой наняться. Не подскажете?

– Кто тебя голую, без рекомендаций, без мозолей в приличное место возьмёт? – старуха была сто раз права, – Ладно, погодь. Со мной ещё «на вы» никто не разговаривал, – она беззубо усмехнулась и поманила меня за собой напрямик через свалку.

Опираясь на клюку и время от времени вороша ею мусор, старуха уверенно шагала вперёд, чего не сказать обо мне. Ноги то и дело проваливались, тапки окончательно загадились, я постоянно поскальзывалась, а один раз чуть не упала. Старухе всё было ни по чём, она по отходам шла, как по асфальту. Ткнув очередную ветошь, она вдруг резко наклонилась, подобрала небольшой похожий на яйцо предмет и проворно спрятала его за пазуху – я даже толком рассмотреть не успела. Распрямившись, старуха на миг обернулась и, как ни в чём не бывало, повела меня дальше.

Доверять ей – дурой быть, но какой у меня выбор? В одиночестве по городу я уже побродила, пинков собрала. У старухи хоть воды напьюсь. Сбежать, если что, успею… Звучит неубедительно, сама понимаю, но из двух зол, как ни крути, старуха привлекательнее.

– Куда мы идём? – не выдержала я молчания.

– Пока ко мне. Куда же ещё тебя вести на ночь глядя? – и снова внимательным, пробирающим до нутра взглядом обожгла. У-у-у, ведьма.

Но не могу не признать, что в чём-то она права. В темноте моя белая сорочка сверкает не хуже неоновой рекламы. Когда мы проходили мимо кабака, из которого доносились вопли уже изрядно набравшихся выпивох, сердце ушло в пятки. Обошлось. Старуха прекрасно ориентировалась в лабиринте местных улочек, вела меня какими-то закоулками, задворками. Чужого внимания удавалось избегать. Будь я одна – вляпалась бы. Вряд ли бы до утра дожила.

Старуха остановилась перед очередной хибарой, открыла надсадно скрипнувшую дверь:

– Залетай, птичка.

В клетку.

Я снова засомневалась, правильно ли поступаю, но тут из-за угла вывалилась компания забулдыг, и последние сомнения отпали. Только не к ним! Я шагнула через порог, и сразу же обернулась.

Луна давала достаточно света. Я смогла рассмотреть, что на двери замка нет, единственным запором служит хлипкая задвижка. Да и саму дверь выбить можно с полпинка. Это слегка успокоило. Ещё более уверенно я себя почувствовала, когда поняла, что кроме нас, в хибаре нет никого. Крошечное захламлённое помещение, из мебели только гнилой тюфяк с вылезающей во все стороны соломой и треснувший ящик. И никакое это не логово ведьмы, всего лишь нищенский клоповник.

– Устала, пташка? Присаживайся.

Нос щекотал спёртый воздух и застарелая вонь жилища нищенки. Я старалась не кривиться. Старуха лишь понимающе хмыкнула, сгрузила на пол свой мешок. Чёрт, вот что мне стоило самой её поклажу донести? Так на своих переживаниях зациклилась, что и не подумала об очевидном. А ведь женщина мне помогает.

– Простите, не знаю, как вас зовут…

– Чаще всего «Эй ты, карга», – хмыкнула она. – Откуда ты такая вежливая?

– Издалека. Вряд ли вы про мой город слышали. Москва.

– Нет, не слышала, – согласилась старуха. – Что же с тобой приключилось, девочка?

Вполне понимаю её любопытство, но во рту давно засуха.

– Попить бы. У вас воды не найдётся? Если можно…

Я даже готова смириться с царящей вокруг антисанитарией.

Старуха кивнула, покопалась в ящике и протянула мне почти полную чашку.

– Спасибо! – я обтёрла край относительно чистым участком подола, принюхалась. Боялась, что от воды будет нести тухлятиной, но обошлось. Я с наслаждением сделала первый глоток. Привкус странный, но в целом вода прекрасна. Я успела выпить больше половины, когда поняла, что веки подозрительно тяжелеют.

– Устала, птичка?

Я попыталась встать, но тело отказалось слушаться, и я провалилась в сон.

Глава 3

Пробуждение оказалось неожиданно приятным. Меня не разбудили очередной оплеухой, а всего лишь встряхнули, причём, почти нежно. Я моргнула, открыла глаза и увидела перед собой невыразительное лицо улыбчивого крепыша. Ещё раз моргнула:

– Утро доброе, – произнесла я машинально.

– Доброе, – согласился крепыш и отстранился.

Оказывается, он придерживал меня за плечи… Я огляделась. Хорошие новости! Во-первых, я не связана, руки-ноги свободны. Во-вторых, мы на улице, а не в хибаре старой ведьмы. Дома вокруг «пряничные». Снова безлюдно. Видимо, крепыш притащил меня на своём горбу, а потом поставил на ноги, прислонил к стене и разбудил.

Понять бы, что к чему, и жизнь окончательно станет прекрасной.

Я передёрнула плечами. Хоть солнце и светит, но всё равно прохладно, а на мне по-прежнему одна ночная сорочка. Тапки… Тапок нет. То ли потерялись, пока крепыш меня тащил, то ли ведьма забрала. В общем, я стала чуть беднее.

Крепкий наведённый сон подействовал на меня благотворно, а, может, мозги после встряски на место встали. Я настороженно уставилась на крепыша, ожидая, чем он меня порадует. Бежать я не рискнула. Во-первых, куда? Возвращаться к тому, с чего начала? Во-вторых, этот нагонит. От крепыша так и веяло опасностью, скрытой за безликим фасадом. Бандит? Вероятно.

– Жить хочешь? – улыбнулся он.

Так и знала.

– Зачем же сразу с угроз начинать? – осторожно уточнила я. Как-нибудь бы договориться… Только предложить мне нечего. Не себя же. На миг я представила… Нет, ни за что! Хотя ему и спрашивать не обязательно, силой согнёт. Но вроде бы мужчине нужно нечто иное.

Крепыш состроил лицо оскорблённого в лучших чувствах:

– Угрозы? Девочка, я ещё даже не начинал. Карга уверяла, что ты, вроде бы неглупая.

Значит, старая ведьма меня… продала?

Думать о себе как о товаре было в новинку. Одно дело продавать свои профессиональные навыки и умения, свой труд. Другое – оказаться вещью. Ёж твою направо.

– Кто вы и что вам от меня нужно? – спокойствие. Сейчас я пойму, чего от меня хотят, и обязательно придумаю, как выкрутиться.

Крепыш досадливо цыкнул:

– По-моему, ты плохо понимаешь своё положение.

Неужели? Впрочем, вполне возможно и не понимаю.

– Ладно, я с утра добрый, поэтому объясню на пальцах. Карга нашла тебя за рынком. Так?

– Так, – врать смысла нет.

– Если бы не она, знаешь, что бы с тобой было?

Догадываюсь. Но почему бы не уточнить? Информация, в первую очередь мне нужна информация.

– Что? – с готовностью уточнила я, всем своим видом показывая, что очень внимательно слушаю.

Мужчина нехорошо осклабился.

– Вечером всякая мразь по кабакам сидит, а к полуночи на улицу выбирается. А на улице ты. Продолжать? До утра бы ты не дожила.

Он слово в слово повторил мои собственные мысли. Именно поэтому я пошла за нищенкой, чтобы не попасть в чьи-то грязные лапы, не умереть.

– Так что, хочешь или не хочешь, а я твой шанс, – закончил он.

– Усыплять было зачем?

Крепыш посмотрел на меня с удивлением, словно сейчас я ляпнула откровенную глупость:

– Чтобы ты не удрала, пока карга за мной ходила. Если бы я пришёл, время потратил, а тебя нет, худо бы ей было.

Меня мороз по коже продрал. И прохлада зарождающегося дня была совершенно ни при чём. Крепыш вдруг неуловимо изменился, и одним взглядом напугал меня до чёртиков. Ой, дура. Сразу же почувствовала, что с ним шутки плохи! А разговоры веду, словами играю… Я с трудом удержалась на месте и не шарахнулась. Кажется, он оценил, вновь улыбнулся.

– Сейчас я порекомендую тебя одной даме, а ты будешь молчать и со всем соглашаться. Да, девочка?

Наверное, с дамой сладить легче, чем с крепышом. Я сглотнула. Всё ещё не могу понять… Ведьма продала меня крепышу, он перепродаёт меня какой-то даме. Упомянул рекомендации. То есть речь о работе? Я бы полы драить согласилась за кров и еду. Зачем пугать, зачем тащить насильно? Значит, он убеждён, что добровольно я к даме не пойду, даже не смотря на своё бедственное положение?

– А если ты поведёшь себя не так, как я сказал…, – он молниеносно приблизился и, не переставая улыбаться, схватил меня за горло, чуть сжал.

Нет, он не душил, всего лишь дал почувствовать, каково это, когда из тебя начинают по капли выдавливать жизнь, а ты ничего не можешь сделать. Умом я понимала, что сейчас он меня отпустит, это всего лишь демонстрация, но скрыть затопляющий сознание ужас не смогла, всхлипнула.

– Ну-ну, не плачь, – он стёр мозолистым пальцем потёкшую по щеке слезу. – Будь хорошей девочкой.

Я смогла лишь судорожно кивнуть.

Крепыш ухватил меня за руку, потянул к ближайшему крыльцу. Я с трудом восстанавливала дыхание, ни о каком сопротивлении больше не думала. Взрослая, сильная, самостоятельная? Ха! Комнатная болонка против матёрого волчары. Но и у болонок бывают зубы. Что делать, я поняла отчётливо: притвориться напуганной, собственно, мне и притворяться не надо, быть послушной, выгадать момент, и одним ударом развернуть ситуацию в свою пользу. Второго шанса мне не дадут.

С трудом подавив приступ паники, я заставила себя собраться. Пока есть шанс, надо осмотреться и запомнить как можно больше. Улица, однообразные богато украшенные строения, назначение которых не понять. На мой взгляд от уже виденных жилых домов здания отличались разве что размером – были раза в два, а то и три крупнее. Мы поднялись по лестнице. Большому дому большой вход? Если следовать этой логике, то мы идём с чёрного хода.

Крепыш выбил витым кольцом дробный звук. Раз-два-три быстро и раз медленно. Условный сигнал?

– Кто там? – раздалось из-за двери сиплым простуженным голосом.

– Птичник с курочкой.

Ещё скажи «к повару», совсем кисло будет.

– Птичник? А куда, птичник, цыпочки делись, если вечером в курятнике их десять было, а утром ни одной не осталось?

Странный разговор, мне их иносказаний пока не понять, но всякий случай я разговор запомнила.

– Лис съел, – ответил «птичник», и дверь медленно приоткрылась.

Это был пароль?

Долго думать мне не дали, крепыш подтолкнул в спину, пришлось идти.

Не знаю, что я ждала увидеть, но точно не небольшое пустое помещение. Если бы мир был родным, решила бы, что стены, пол и потолок отделаны мраморными плитами, но не удивлюсь, если в Зазеркалье используют иной камень. Мебели не было, вместо шкафа стоял этакий великан с квадратной челюстью к покатым лбом, он один был как три крепыша. Значит, не дворецкий, охрана.

Я старалась гнать от себя нехорошие подозрения, незачем расстраиваться раньше времени, всё равно ничего изменить не смогу.

Великан закрыл дверь, замки лязгнули, лишний раз напомнив, что я в ловушке.

– Первая дверь слева, – просипел великан.

– Знаю, – согласился крепыш. – Лети, цыпа.

Ёж твою…

Безликий коридор, безликие двери.

Новое помещение очень условно можно было назвать кабинетом. По крайней мере тут был рабочий стол, за ним для хозяина стояло кресло с высокой богато декорированной спинкой и широкими подлокотниками. Вдоль стены выстроились несколько разномастных стульев и табуретов. Мне подсознательно не понравилось отсутствие окна. Яркий свет лился из светильника, похожего на прилепленную к потолку тарелку, и раздражал глаза.

Крепыш, не стесняясь, цапнул стул, развернул и оседлал верхом. Я своевольничать не рискнула. Вообще не понятно, куда себя деть. Стоять столбом как-то глупо, неприятно. Крепыш подмигнул, и от этого стало ещё неприятнее.

Я отвернулась. Дурные мысли надо гнать. Ничего по-настоящему плохого пока не происходит, а там посмотрим. Что-нибудь обязательно придумаю. Пусть когтей у меня нет, зато мозги в наличии.

Долго ждать не пришлось. Дверь открылась и в кабинет вошли двое мужчин. Первый, холёный, не понравился мне с первого взгляда, от него за версту несло порочностью и похотью, но я не могла не признать, что он не только красавец от природы, но и умеет себя подать. Голубые глаза, пухлые, ярко-розовые больше подходящие девочке, чем мальчику губы, светлые волосы, завитые в тугие кудри, поджарая фигура, грация танцора, небрежность аристократа. Второй мужчина на фоне блондина казался безликим, тёмная мешковатая одежда, тёмные коротко стриженные волосы.

– Встань сюда, – указал безликий на центр комнаты.

Молча выполнила указание. Тяжёлый взгляд крепыша я ощущала кожей.

Мужчина ухватил меня за подбородок, всмотрелся в глаза. Не знаю, что он выискивал. Интереса к себе, как к женщине, я не чувствовала, и это успокаивало.

– Здорова, – буркнул он через пару минут пристального разглядывания.

Диагноз по радужке? Хм… Ладно, об этом я потом подумаю. А вот сам факт медосмотра подтверждает худшие опасения.

Странный врач отошёл, его место занял блондин. Я сглотнула ставшую вязкой слюну.

– Улыбнись, куколка.

Получившийся у меня оскал блондину не понравился. Манерно скривившись, он крутанул поднятым вверх указательным пальцем.

Сомнений не осталось, в этом доме я выставленная на торг вещь. Ощущения премерзкие, но потерпеть можно. Всего лишь повернуться, даже не раздеться. И лучше думать не о том, как всё плохо, а о том, что первый ход я уже придумала – притворюсь дурочкой и расскажу, что договаривалась на работу посудомойки. Не сработает, но… Короче, лишь бы крепыш убрался, сразу станет легче дышать. Остальные, наверное, не меньшие мрази, но хоть приступов животного ужаса не вызывают. Пока.

– Медленнее.

Я сделала полный оборот. Блондин тоже ухватил меня за подбородок, заставил повернуть голову направо, налево. Он в отличии от врача рассматривал меня именно как женщину. Я с трудом удержалась, чтобы не дёрнуться. Отпустил, подёргал волосы.

Терпение, только терпение.

– Крашеные?

– Родные.

– Хм.

Оставив в покое волосы, переключился на руки, с нажимом провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони, повертел кисть. Наконец, отпустил, ещё раз окинул меня взглядом.

– Девочка симпатичная, с необычной внешностью, – подал голос крепыш. – Чистенькая, за собой явно следила. Попала в трудные жизненные обстоятельства, оказалась на улице, круглая сирота. Оставить девочку пропадать – просто преступление.

Блондин ухмыльнулся, врач скупо улыбнулся.

– Берёшь? – не стал тянуть крепыш.

Глава 4

Даже не знаю, что лучше: да или нет. Огромное здание, серьёзная охрана, собственный врач – заведение тянет на элитное. Сомневаюсь, что, получив отказ, крепыш меня отпустит, скорее, потащит в заведение рангом пониже. Интересно, откуда легче сбежать? Если отбросить личное и подумать отстранённо… Меня ждут крыша над головой, еда, непрекращающийся кошмар и шанс встретить свой конец в лапах извращенца. Честное слово, уж лучше окопаться на помойке. Нет, там мне не выжить, но… Да не смогу я притворяться и страсть напополам с восторгом изображать! Меня от блондина передёргивает, хотя он всего лишь очень близко подошёл. Что будет, когда какой-нибудь урод распустит руки? Пока лучше не думать.

– Экий ты быстрый, – усмехнулся блондин и вышел, оставив после себя шлейф приторного парфюма.

Крепыш вздохнул, врач вообще никак не отреагировал.

В этот раз ждать пришлось дольше. Дверь снова открылась. Первым вошёл охранник, такой же великан, как предыдущий, но со шрамом поперёк морды, будто его когда-то полоснули от уха до уха. За ним – блондин. А вот последней вошла затянутая в кричащий алый наряд пышнотелая брюнетка лет сорока пяти. Упомянутая крепышом дама?

– Какая прелестная птичка! – восхитилась она с порога. – Ну-ка, покажись.

Повторный осмотр я перенесла гораздо легче. Хоть меня и оценивали как будущую «девочку», но всё же, во-первых, смотрела женщина, во-вторых, интерес её был сугубо деловым, без примеси фантазий на мой счёт.

– Детка, не знаю, что тебе наговорили, но в моём доме правила строгие. Если тебе можно помочь, отправив весточку твоим родственникам, друзьям родственников, я это сделаю.

Поддержу репутацию добрячки и вознаграждение за труды получу.

Если бы я могла достоверно соврать…

– У меня никого нет.

– Бедняжка, – посочувствовала хозяйка, махнула охраннику и величественно прошествовала за стол.

Великан выдернул из общего ряда массивный стул с широкими подлокотниками и отломленной спинкой, поставил в метре от стола.

– Присаживайся, – улыбнулась женщина.

– Я постою…

– Присаживайся, – тон стал прохладнее, а ко мне недвусмысленно шагнул охранник.

Ладно.

– Девочка симпатичная, но гонора побольше, чем у иной королевы, – весело улыбнулась хозяйка крепышу. – Сколько за неё хочешь?

Охранник не отставал ни на шаг. Пришлось-таки подчиниться. Я села, ожидая какой-нибудь пакости. Ведь неспроста же заставляют, и стул выбран без спинки, но с подлокотниками тоже неспроста. Облокачиваться не стала, сложила руки на коленях. Угу, умная. Великан обошёл стул, бесцеремонно ухватил меня за запястья. Я дёрнулась, но великан моих трепыханий даже не заметил. Кричать бесполезно, сбежать невозможно. Слёзы сами собой потекли. Великан силой уложил мои руки на подлокотники. Щёлкнуло.

Ур-роды.

Каждую руку у запястья и у локтя обернули широкие полоски металла.

Охранник отступил.

– Девочка, это для твоего же блага, – заверила хозяйка.

Уродина. Злость помогла затолкать страх подальше. Положение моё с каждой минутой всё ухудшается, и именно поэтому раскисать нельзя. За пеленой слёз можно проморгать свой единственный шанс.

– Так сколько? – обратилась она вновь к крепышу.

– Сказал бы сто двадцать дублей, но за характер тридцатку скидываем. Так что… для ровного счёта пусть будет сто.

Хозяйка рассмеялась, выудила из складок своего наряда плоскую коробочку, заменявшую женщине кошелёк, открыла отсчитала четыре купюры. Рассмотреть я не успела, только поняла, что картинки разные. Крепыш забрал гонорар, попрощался. Блондин вызвался проводить.

В кабинете остались хозяйка, врач, охранник и я, прикованная к стулу. Женщина уставилась на меня тяжёлым взглядом.

Ну что же, кажется, самое время попробовать поторговаться.

– Когда мы говорили о работе, – первой начала я, – речь шла о мытье посуды или полов.

– Не люблю, когда разумные девочки из себя дурочек корчат, – отрезала хозяйка, – но если тебе так хочется… Когда твой временный покровитель тебя мне сватал и когда за свои услуги деньги получал, ты молчала. Стало быть, сто дублей твой передо мной долг. И ещё двадцать за потраченное на тебя время. Отдашь прямо сейчас – свободна. Отдаёшь?

– Нет.

– Значит, отработаешь. Пока не расплатишься, я тебя не отпущу, даже не мечтай. Итак, мытьём полов, говоришь? Давай считать. Комната на ночь с полным содержанием стоит у меня три дубля, недорого. Прислуге за день работы я плачу один дубль. Прости, дорогуша, но при таком раскладе твой долг будет только расти.

– У меня есть предложение получше.

– Да?

Интереса в голосе не слышалось.

Но вот он, мой шанс.

– Вы дадите мне отрез ткани, можно плохонькой, лишь бы непрозрачной, нитки, иголки, ножницы. Всё это удовольствие, разумеется, впишете в счёт. А потом вы посмотрите на результат, и уже тогда мы поговорим.

Хозяйка прищурилась, задумалась. И к моему огромному облегчению кивнула:

– Хорошо. Но в случае, если результат мне не понравится, в твой счёт добавится штраф в двести дублей.

А, ну понятно, почему согласилась.

– Идёт.

Кажется, меня можно поздравить с первой в новом мире, пусть маленькой, но победой.

Я вполне отдавала себе отчёт, что радоваться рано. Информации у меня совсем крохи, сплошь предположения и догадки, но, как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Хозяйка согласилась на сделку с единственной целью – повесить на меня ещё больший долг. Смогу ли я поразить ту, которая «птичек» жрёт на завтрак, обед и ужин? Должна. Я должна пробить брешь в её снисходительном безразличии, иначе… Стоп. Не думать о бездне под ногами, не думать о тонком, как волос канате, по которому я иду. Думать о цели и только о ней.

– Детали мы обсудим позднее, но кое-что ты должна запомнить уже сейчас. С этого момента ты моя девочка, а я твоя маман, и никак иначе. За непослушание и нарушение правил моего Дома я не только штрафую, но и строго наказываю.

Почему-то представились розги.

– Ясно.

– Сперва приведёшь себя в порядок, потом получишь еду и всё, что ты перечислила. Времени тебе даю до обеда. После обеда поговорим.

Не слишком щедро, но мне должно хватить. И раз уж мы договорились, развязывайте, а? Оказалось, рано я разбежалась. Я не успела отследить, где врач взял крошечную табакерку, зато увидела, как он вытряхивает из неё на ладонь нечто белёсое, подозрительно похожее на таблетку. Глотать не буду! Только наркотиков мне и не хватало. Сопротивляться нельзя… Сделать вид, а на самом деле за щёку затолкать и при первой возможности выплюнуть?

При ближайшем рассмотрении таблетка оказалась каплевидной бусиной с заточенным концом.

– Наклонись.

Охранник надавил на затылок, заставляя чуть ли не носом в колени уткнуться. Так вот зачем спинку стулу отломали… Рубашку мне задрали, и я почувствовала прикосновение. Врач провёл пальцем вдоль позвонков, нащупал точку между лопаток. Охранник надавил сильнее, чтобы не дёрнулась, оковы неприятно впились в сгибы локтей. Укол, боль. Я зашипела сквозь зубы, когда чужеродный предмет начал медленно заходить под кожу. Уроды! Чтоб их самих так на продажу выставили. Хотя хозяйка, вполне возможно, через подобное проходила…

– Вот и всё, – врач смазал ранку какой-то вонючей мазью и заботливо опустил рубашку. – Мешать будет только в первый день, потом привыкнешь. От меня больше ничего не требуется? – уточнил он у хозяйки.

Охранник отпустил, я смогла выпрямиться.

Щёлкнули оковы. Я невольно потёрла освобождённые запястья.

Врач вышел, великан убрался к стене.

– Можно узнать, что это было? – посмотрела я на улыбающуюся хозяйку.

– Первый раз прощаю, но впредь будь внимательнее. Как ко мне следует обращаться?

Вот мерзкая…

– Простите, маман.

– То-то же. Что это было? Не догадываешься?

Гадина. Поняла бы – не спрашивала бы.

– Это метка. Во-первых, я всегда тебя по ней найду. Во-вторых, через неё же могу наказать.

– М?

– Хочешь попробовать?

Нет. Но надо. Потому что понять, как штуковина работает, жизненно важно.

– Можно, маман.

Женщина ничего не сделала, но спину прошило острой, почти нестерпимой болью, руки-ноги отнялись. Я с криком шмякнулась на пол.

Воздействие продлилось едва ли пару секунд, но мне, кажется, хватило на вечность вперёд. Поскуливая, с трудом приподнялась, вставать не стала, осталась на полу, а голову откинула на сидение стула. Мне бы минутку… Посмотрела на хозяйку.

– Вот так я успокаиваю буйных и непослушных, – медово пропела маман. – Но это мелочи. Главное, что метка сама заработает, если ты без разрешения попытаешься выйти на улицу.

Ёж твою, приплыли.

Что же меня ждёт, если девочкам «прививку от побега» в первый же день делают? И ведь с умом делают. Из руки, из ноги я бы вытащила, а со спины между лопаток, как ни изворачивайся, не достать. А, ладно, разберусь. Сегодня бежать я всё равно не собираюсь – некуда. Нарываться на наказание тоже не собираюсь – незачем. Зато, если моя идея выгорит…

В кабинет вернулся блондин, снова выразительно оглядел меня, цокнул.

– Мэтра Иоса ты должна слушаться, как меня.

Мразь эту похотливую?!

– Ясно… маман.

Он у неё зам, получается.

– Делаешь успехи.

Блондин бросил в меня коричневым свёртком. З-заботливый, чтоб его. Одёжку принёс – бесформенный балахон, раскроенный явно на слона, но в принципе разумно – сначала мыться, потом в хорошее обряжаться. И вообще, во всём надо плюсы искать – из «мешка» у меня только голова торчит. Меньше видят – меньше на мой счёт фантазируют.

Эх, ещё бы обувкой снабдили.

– Идём, птичка, покажу, где пёрышки чистить.

Велено слушаться…

Скосив глаза на маман, убедилась, что она не возражает. Ладно… Надеюсь, сходу «знакомиться» урод не пожелает, всё же я только из помойки выползла. Вышла вслед за мэтром в коридор. Интересно, почему «мэтр»? Судя по грации, он танцор. Арт-директор?

– Шевели ножками, куколка.

Мда, шаг у мэтра как три моих.

Коридор мы буквально пролетели, поднялись на второй этаж.

– Запоминай, птичка. Порхать ты можешь только по жилой части. Чтобы с неё клювика без разрешения не высовывала.

– Маман говорила, что нельзя выходить на улицу, – осторожно заметила я.

– Ещё раз, специально для прелестных дурочек. Попытаешься выйти на улицу – заработает метка. В доме метка работать не будет, но если тебя поймают где-то, где тебе быть не положено, влетит. Уяснила?

– Теперь да.

Очередной коридор вывел нас в холл, и от обилия декора зарябило в глазах. Густое переплетение лепных цветов, выкрашенных отталкивающе-яркими глянцевыми красками, закрывало не только потолок, но и стены. Именно поэтому стоящего у окна брюнета в чёрном мундире я заметила, лишь когда он обернулся и пронзил нас неприязненным взглядом.

Глава 5

Брюнет посмотрел на нас примерно так же, как недавно я смотрела на кучу мусора, решаясь ковырнуть её мыском.

Если бы не гримаса высокомерного отвращения, лицо мужчины можно было бы назвать привлекательным. По крайней мере, черты вполне приятные, будто скульптор-эстет поработал. Светлая фарфоровая кожа лишь усиливала ассоциации с куклой. А уж сочетание белой кожи, чёрных волос и тёмных глаз, подчёркнутых цветом мундира вовсе превращали его в настоящего красавца. И мэтр, несмотря на все свои профессиональные, годами отточенные фишки, рядом с брюнетом смотрелся дёшево и нелепо.

Мы остановились, точнее мой провожатый остановился, а я чуть не наступила ему на пятку. Кажется, присутствие брюнета для мэтра сюрприз, да ещё и неприятный. Понять бы, кто этот брюнет. Вполне возможно, что клиент, но тогда не ясно, почему его оставили топтаться в холле, а не пригласили в приёмную и не прислали ему девочек скрасить ожидание. На владельца брюнет точно не похож: хозяин бы у окна вряд ли отирался. Вот мундир интересный. В том плане, что отдалённо напоминает форму патрульных. Военный? Не угадать. Зато я начала понимать, что значит фраза: «Рожа просит кирпича». Выражение лица мужчины очень хотелось подправить. В жизни, оставшейся по ту сторону зеркала, я бы демонстративно скривилась и отвернулась. Как минимум. В новой жизни про права личности я благополучно забыла.

– Яртный кнез, моё глубочайшее почтение, – поклонился мэтр.

Как-как он его обозвал?

– Сирината Равьен заставляет себя ждать, – процедил брюнет.

– Приношу от её имени глубочайшие извинения. Мадам Ината хлопочет по всему дому. Вероятно, она уже спешит. Я разберусь в причинах задержки. Яртный кнез, рискну пригласить вас в комнату отдыха. Лёгкий завтрак, приятная компания?

– Эта, что ли? – кивнул в мою сторону кнез.

Я бы на него посмотрела, если бы он на Землю провалился, без денег и документов, зато в труселях и ночном колпаке. То же бы, небось, в конечном итоге на свалке оказался.

– О, это наш ещё не огранённый алмаз. Новенькая.

– Поторопите Равьен, – перебил брюнет начавшуюся рекламную кампанию.

– Будет исполнено, яртный кнез.

Мэтр снова низко поклонился, ухватил меня за руку и потащил за собой. Я на миг встретилась взглядом с брюнетом, получила прощальную порцию неприязни. То же мне, выискался, смотри от чувства собственной важности не лопни.

Пфф.

Умом понимаю, что мнение незнакомца, которого я вижу в первый и последний раз, не должно иметь для меня никакого значения, но всё же он меня зацепил. Обидно, чёрт возьми! Потому что его мысли отчасти с моими совпадают, потому что саму меня от Дома маман воротит. Не виновата я, что здесь оказалась! То есть ответственность с себя я не снимаю, получение метки – от и до следствие моих решений, но всё же…

Мысленно послав яртного кнеза в дальние дали, я выбросила его из головы. Не о нём надо думать, а о предстоящем знакомстве с девочками, от которых я не ждала ничего хорошего.

– Шевелись, – прошипел мэтр.

Жилая часть встретила тишиной. Я запоздало сообразила, что после рабочей ночи птички разлетелись по комнатам отсыпаться. Хорошо…

Мэтр по-прежнему тащил меня за руку. Осмотреться не получилось. Большая комната, напоминающая гостиную, очередной коридор, поворот, мы вошли в небольшое, похожее на ресепшен помещение.

– Гайда! – рявкнул мэтр.

Никто не ответил.

– Жди здесь, – рыкнул мэтр. – Пришлю Гайду, она скажет, что делать.

– Ясно.

– Ясно, мэтр Иос, – вызверился он, но, к счастью, не ударил, а вылетел вон, грохнув дверью.

Неужто на брюнета реакция? Тьфу, опять о кнезе подумалось.

Так, несколько минут свободы надо употребить с максимальной пользой. В коридор высунуться? Нет, нарываться плохая идея. Я попробовала ближайшую дверцу. Дверца поддалась, за ней оказалось просторное помещение. Справа небольшой бассейн, слава ряд душей. Я прошла вперёд, сунула нос за следующую – парилка, сейчас остывшая.

Вернувшись в холл, попробовала следующую дверь. За ней обнаружился ещё один бассейн, в отличии от предыдущего, похожего на глубокий котёл, длинный и широкий, поплавать можно вволю. За третьей дверью скрывался массажный кабинет.

Да это полноценный спа-салон. Вау!

Счёт за услуги наверняка к долгу приплюсуют…

Остальные двери попробовать не успела.

– Новенькая?

Я обернулась.

Если маман была пышнотелой жгучей красоткой несмотря на возраст, то эта женщина выглядела старой, отёкшей и уставшей. Зевнув, она коротко велела:

– Раздевайся.

– Вы Гайда? – уточнила я.

– Угу. Новенькая, ко мне на «ты».

Женщина ещё раз зевнула, закрыла входную дверь и прошлёпала к неприметной дверке, помещение за которой я обследовать не успела. За дверью оказалось подобие кладовки. На полках громоздились ровные стопки полотенец, висели на вешалках халаты. Гайда дошлёпала до кухонного уголка, достала из шкафчика здоровую лохань и потянулась к чайнику.

– Любопытная, смотри, нос бы не прищемило, – буркнула она.

Чай мне не предложат. Жаль.

– Просто не ожидала, что здесь всё так шикарно, – честно сказала я.

Целый спа ради ночных бабочек? Не верю. Слишком жирно. К тому же спа поражает не только метровым перечнем услуг, но и роскошью интерьеров.

– Так это же «Купальня роз», – хмыкнула Гайда.

– А?

– Неожиданно, да? Но всё просто. Здание огромное, не дворец, конечно, но близко. С одного входа дамы заходят красоту наводить. С другого – господа, тоже за красотой, – она хохотнула. – И невдомёк дамам, кто, кроме них, в бассейнах плещется.

Я скинула балахон, свернула, положила на пол у дивана, вернулась к женщине. Она как раз переливала заварившийся чай в безразмерную кружку.

– Что встала? В душ иди.

– Полотенце можно?

– Обойдёшься, – Гайда выдала мне дырявую простыню.

– Спасибо.

Вдогонку Гайда вручила мочалку, банку с травяным мылом, пемзу, шампунь. Долг рос на глазах, но спорить я не собиралась. Избавиться от грязи, постоять под горячими струями воды мне хотелось, так что я постаралась отрешиться от всех проблем и получать удовольствие. Так бы вечность и простояла. Увы. Допив чай, Гайда взбодрилась и погнала меня сначала на обёртывание. Щедро измазав меня буро-зелёной жижей и замотав в свежую простыню, Гайда пообещала, что через пять минут ни одного лишнего волоска на теле не останется, причём навсегда. Было бы замечательно, если бы жижа не начала сначала припекать, а потом и вовсе жечь.

– Терпи, – отрезала Гайда.

Терплю.

После купания Гайда осчастливила меня успокаивающей маской для тела и освежающей – для лица. Наконец, разрешила снова замотаться в простынку, усадила на стул и занялась волосами.

– Неужто свой цвет?

– Свой.

– Повезло тебе. Один раз тряхнуть, и половина клиентов – твои. Огоньком, наверное, будешь. Только, – она дёрнула меня за прядь, – что же волосы короткие такие?!

Длиннющие вообще-то, аж до лопаток. А клиентов оставьте себе.

– Кончики подравняем, поухаживаем, чтоб блестели и здоровыми выглядели, – кажется, Гайда увлеклась.

В итоге в общей сложности она провозилась со мной больше часа и закончила процедуры потрясающим массажем. В холл я вышла слегка ошалевшей, уткнулась взглядом в помятую, сидящую в кресле красотку, облачённую в закрытое насыщенно-зелёное платье. Девушка взаимно прошлась по мне оценивающем взглядом буркнула, практически, выплюнула:

– Новенькая.

А имя моё тут никому не интересно?

Красотка указала на брошенную на подлокотник одежду: хлопковую белоснежную сорочку, похожую на мою, только с закрытым воротом и длинными рукавами, простенькое тёмно-синие платье с голубой оторочкой и голубой пояс. На полу валялись туфли-лодочки. Я опасалась, что мне выдадут нечто в том же стиле, что и алое платье маман, но обошлось. Что у меня, что у красотки нерабочая одежда оказалась на диво целомудренной.

Я оделась. Простыню Гайда отобрала, зато выдала ещё одну банку со снадобьем для роста волос. Ну-ну. Я подобрала с пола свою сорочку и балахон – пригодятся. Наблюдающая за мной красотка скривилась и грациозно поднялась:

– Идём, новенькая. Мэтр Иос сказал, что тебя нужно накормить.

То есть девочка рассчитывала отдохнуть как все, выспаться, а её нагрузили дополнительной работой, и злость она будет выплёскивать на меня, потому что больше не на кого. Понятно, но неприятно. Впрочем, плохое настроение не помешало красотке привести меня в длинный узкий зал, почти полностью занятый обеденным столом с лавками по обеим сторонам.

– Сядь. У нас принято, что кормят всех в одно время, для тебя в первый день мэтр сделал исключение. Но если не нравится, можно столоваться в любое время за деньги.

– Запомню.

Девушка ушла в следующее помещение и вернулась с подносом, хлопнула его передо мной, приятного аппетита не пожелала, отвернулась. Я решила, что наладить отношения можно и позже, на голодный желудок общаться никакого желания, тем более мне выдали восхитительную сдобренную сухофруктами горячую кашу и мясо на тонкой пресной лепёшке.

– Не хочешь нажить проблем – не высовывайся, – вдруг сказала красотка всё так же глядя в сторону.

– В смысле?

– У тебя морда наглая. Зыркаешь, будто поубивать всех вокруг хочешь. И не таких обламывали, но… Если меня к тебе приставят окончательно, а ты проблемы начнёшь создавать…

– Лично против тебя я ничего не имею, – пожала я плечами. – Но откровенно говоря, от ситуации я не в восторге. Я собой не торгую, а меня в «птички» записали.

– Тю! Откуда ты такая неженка?

– Ты здесь по собственному желанию? – я не стала отвечать на её вопрос и задала свой.

– Поначалу – нет.

Я думала, больше она ничего не скажет, но, помолчав, девушка пояснила:

– Отец в карты проигрался. Денег у него не было. Отдал меня, – она невесело хмыкнула. – Я прям как ты нос воротила. Хотя нет, столько наглости у меня никогда не было.

Разве я наглая? По меркам мира, где женщина бесправная бессловесная вещь, наверное, да.

– Плакала я тогда, чуть с собой не покончила, – вздохнула красотка нарочито безразлично. – А теперь понимаю, что дура была. Повезло мне, что здесь оказалась. Зарабатываю, два раза в месяц домой отпускают, матери деньги даю, семья голодать перестала.

– Сочувствую.

– Чему? Тому, что у меня в семье благополучие наступило?

– Тому, что тебе пришлось собой пожертвовать.

Красотка резко обернулась, вытаращилась на меня неверяще и вдруг расхохоталась:

– Дурочка, думаешь, лучше бы меня на улице бесплатно? А знаешь, я уже предвкушаю, как тебя маман жизни будет учить.

Я лишь усмехнулась. Посмотрим. С утверждением «Не хочешь проблем – не высовывайся» я категорически не согласна. Я их не хочу, поэтому высунусь, да ещё как.

Глава 6

– Скажи, а общий завтрак уже был? – спросила я, когда девушка отнесла мой поднос обратно и вернулась.

– Недавно закончился.

Значит, «птички» уже проснулись и порхают. Тьфу. Мне бы к разговору с маман подготовиться, а не с королевами местного разлива отношения выяснять, но девушка привела меня в мельком виденную общую гостиную, и на сей раз диваны, кресла, банкетки и даже застланный ковром были оккупированы. Птицефабрика, ёж-матрёш. Светлые и тёмные, яркие и блёклые, полные и худые, высокие и миниатюрные, юные и постарше, но ни одной, которой на вид я бы дала больше тридцати. Впрочем… Я сосредоточилась на их одежде – хоть что-то полезное для себя вынесу со встречи.

Найду либо подтверждение, либо опровержение своим предположениям.

Почти у всех девочек платья были как у меня, закрытые, отличались лишь цветом основной ткани и нюансами отделки, и только у сочной фигуристой девицы наряд был такой, что прям сейчас можно к клиенту выходить. Цвет – бордовый. Маман подражаем? Видимо, «сочная» и есть тут вершина внутренней иерархической пирамиды, потому что при ней явная свита, девушки тоже полураздетые, но всё же гораздо скромнее. А ещё, только у этой группы на столике стояла ваза с фруктами и кувшин с напитком. Вино?

– А у нас, смотрю, новенькая, – подала голос одна из прихлебательниц.

– Слышали-слышали. Говорят, мэтр из жалости подобрал. Гайда едва отмыть смогла замарашку.

– А теперь видим, – вступила третья. – Что такое «достойно выглядеть» новенькая не соображает, всё своё помойное барахло с собой притащила, да ещё и в долги влезла, чтобы отрез ткани, который шёл на выброс, к рукам прибрать.

Девушки расхохотались, моя провожатая не отставала. Она даже отошла, чтобы подчеркнуть, что она не со мной.

Мда, не курятник. Крясятник. До змей девицы не дотягивают.

Я улыбнулась. Ну правда, забавно слушать их потуги меня уязвить. В отличии от брюнета, «зацепить» меня девочки не смогли.

– Да она ещё и дура, кажется.

– Эй, помоечница, в твоих интересах напрячь свой куцый умишко…

Договорить девица не успела.

– Что за шум? – в гостиную вошёл мэтр.

Раскудахтавшиеся крыски притихли, а мэтр шагнул ко мне, обхватил за талию, резко притянул к себе. Я едва удержалась, чтобы не двинуть ему локтем.

– Какая ты зажатая, – проворковал он мне на ухо.

Хорошо, к груди не полез. Тогда бы я точно двинула, и гори всё синим пламенем!

– Девочки, удивлён, что нужно напоминать, но первой правила объясняет маман.

– Разве ещё нет? – ненатурально удивилась «королева». – Я слышала, маман уже принимала новенькую.

– Нет.

Понятно: мэтр не за меня вступился, а слишком много взявшую на себя девицу притормозил, но мне на пользу пошло. Продолжая обнимать меня, он вывел меня в коридор. Ладонь поползла ниже. Урод. Притворилась, что споткнулась на ровном месте и словно случайно вывернулась. Только вот провести опытного, знающего все эти уловки мужчину не удалось. Мэтр прищурился и вдруг неожиданно быстро припёр меня к стене.

Сжал запястья похлеще охранника, чуть развернулся, чтобы заблокировать мне ноги. Ни ударить, ни сбежать. Боднуть разве что… Глядя в его холодные как зимняя стужа голубые глаза, я ощутила себя бабочкой, пришпиленной булавками. Сколько ни трепыхайся – конец один.

Урод, гад! Хватит, я не позволю себя пугать! А что смывает страх лучше здоровой злости?

– Птичка, на ёршись, от чистого сердца советую, – прошептал мэтр, касаясь губами моего уха. – Откровенно говоря, сопротивление меня заводит.

Мразь. Извращенец.

Он навалился ещё теснее.

– Тебе, детка, скоро работать. Ты подумай, хочешь, чтобы я тебя лаской учил, а маман первых клиентов щедрых и без специфических вкусов сосватала, или тебя кнутом воспитывать? Мне лично второй вариант даже больше нравится.

Я не ответила.

Мэтр отлип, снова ухватил меня за талию, но ладонь опускать ниже не стал. Хм… Видимо, без разрешения маман, не только «королеве» меня трогать запрещено, но и ему.

– Вот, – он распахнул дверь в конце коридора, за которой оказалась захламлённая подсобка, и указал на тёмно-серый рулон и стоящую рядом корзинку с торчащими из неё ножницами. – Развлекайся. Я лично за тобой приду.

– Ясно.

Мэтра мой скупый ответ не устроил, он выразительно окинул меня взглядом, облизнулся и доверительно посоветовал:

– Не забудь подумать, стоит ли ухудшать своё положение плохим поведением. Возможно, сразу после беседы с маман…

Угу. Я передёрнулась.

Мэтр рассмеялся, вышел и, кажется, запер меня на ключ. Я выругалась.

Развернув выданный мне рулон ткани, я приуныла. В льющемся с потолка чуть красноватом свете, материя выглядела совсем печально. Или при естественном освещении будет ещё хуже? Покопавшись в корзинке, достала ножницы.

Мда…

Когда я заказывала рулон, я очень смутно представляла, что мне нужно. Идея есть, проблема в том, как воплотить её в жизнь. Для меня пуговицу пришить – та ещё задача. Вечно, криво-косо получается, и с миллионом ненужных узлов. Школьные уроки труда прошли мимо, у меня, помнится даже самый простенький шов ровно не получился. Стежки ложились как угодно, только не ровно, и длиной они между собой отличались как фасолина, корнишон и банан. А уж как ткань сборила… В тот раз меня спасла соседка по парте, выполнившая задание и за себя, и за меня. Кто спасёт сейчас? Вот-вот.

Ткань я отбросила. Всё равно ничего нормального не выйдет, а времени мало. Надо искать путь попроще. Например, у меня есть уже готовый балахон. Ну, как есть, мне его дали и обратно не забрали. Почему бы не включить в счёт ещё и его? Или уже включили? Собственную сорочку кромсать жалко, это единственная вещь, оставшаяся у меня из прошлой жизни. А, к чёрту!

Я решительно разделась, натянула родную ночнушку, примерилась, наметила линию, сняла сорочку, бросила на стол и не слишком ровно разрезала поперёк. Дело сделано, вещь испорчена. Уфф.

Примерив получившийся топик, укоротила лямки, завязав их узлами. Сидит топик очень даже, шили-то на фабрике. Живот открыт в точности, как я хотела. Нитки неровной бахромой свисают, но их подстригу, если успею. Короче, сойдёт.

Теперь вторая половина сорочки. Надела и задумалась – как сделать, чтобы юбка держалась на бёдрах и не падала? Наверное, привязать. Больше в голову ничего не пришло, и я отрезала вдоль «длинной» стороны рулона две с ладонь шириной полосы. То есть вначале они были с ладонь, потом то сужались, то расширялись. Но плевать, полосы получились. Я выбрала иголку побольше, отмотала нитку, вдела – о, чудо – со второй попытки. Да я вообще молодец! Пришивать стала прямо на себе, по-другому, боюсь, не получится. Лучше к боковому шву? Одну серую ленту – справа, вторую – слева. Ёж-матрёш. Нитка перекрутилась после первого же стежка. Ругнувшись, кое-как распрямила. Буду пришивать ленту как пуговицу: гонять иголку вверх-вниз на одном участке, пока нитка не кончится. Выглядеть будет откровенно уродливо, зато ленту не оторвать, легче «с мясом» выдрать. Со второй полосой пошло чуть веселее. Не то чтобы я приноровилась, но путаться нитка стала чуть меньше.

Кажется, готово. Я подёргала ленты, завязала на пояснице, протянула вперёд, снова завязала, а потом обмотала вокруг талии несколько раз. Финальный узел-бант сделала на боку. Чтобы скрыть ленты, вывернула ту часть бывшей сорочки, что раньше закрывала живот, и у меня получилась довольно низко сидящая юбка.

Впрочем, раньше времени моё художество видеть никому не нужно. Поверх сотворённой «красоты» я натянула выданные маман сорочку и платье, вернула ножницы в корзинку и с самым невинным видом уселась на колченогий табурет ждать приглашения.

Идея моя проста и банальна. Я хорошо запомнила, что сказал патрульный: «Ни одна нормальная шлюха в таком виде на улице не окажется». И собственными глазами посмотрела: у девочек платья закрытые, откровенные наряды были всего у нескольких, самых прожжённых. На работу, конечно, все переодеваются, но… Декольте чрезмерно глубокое, вертикальные разрезы на юбке, ничего сверхъестественного. Вот ставлю на то, что живот в общем зале ни одна не демонстрирует. Но не это главное. Даже если такое практикуют, у меня есть шанс…

Ключ щёлкнул в замке.

– Готова?

Мэтр с недоумением посмотрел на почти не тронутый отрез ткани.

– Да.

– Идём.

Полапать меня мэтр не пытался, только косился выразительно и тихо усмехался, всем своим видом показывая, какое развитие событий он ждёт. Ну да, элитное заведение, девочек, наверняка, сначала учат, потом к клиентам выпускают. Мэтр, стало быть, учитель. Урод.

Его усмешки меня почти не трогали. Когда надо, я умею собраться и сосредоточиться на важном. Сейчас мне предстоит беседа с маман, именно она принимает решение, и пока маман «добро не даст», блондин будет лишь ходить вокруг и облизываться.

Маман ждала меня в рабочем кабинете, сидела за широким столом и перебирала документы. Кажется, подсчитывала доход за прошедшую ночь, но я могу и ошибаться. Да и какая в сущности разница? На нас она даже не взглянула.

Оставив меня посреди кабинета, мэтр подошёл к столу, развернул кресло для посетителей, сел, вальяжно закинув ногу на ногу. Маман, наконец, отложила очередную бумагу и подняла взгляд на меня.

– Хм… как интересно. Птичка, где же мой обещанный тобой результат?

Фортуна, помоги!

Я одним махом скинула верхнее платье вместе с сорочкой, осталась лишь в самодельном уродливом костюме для танца живота и сделала первое круговое движение бёдрами.

Глава 7

Следуя воображаемой мелодии, я сделала шаг, резко развернулась, прогнулась назад и пустила по телу волну – самое эффектное начало, на которое хватило моей фантазии. Воцарившаяся тишина оглушила. Не позволяя себе отвлечься на зрителей, я плавно выпрямилась, резко подняла руку и медленно обрисовала вокруг головы корону, ударила бедром. И на контрасте плавно пробежала кончиками пальцев по шее вниз. Теперь восьмёрка бёдрами, снова волна по телу, но немного другая, без прогиба, зато так, чтобы игра брюшных мышц была особенно отчётливой.

Новый поворот кругом. Я вспоминала простенькую вариацию. Это даже не полноценный номер, а лишь демонстрация моего танцевального арсенала, дополненная плавными переходами и редкими повторами особо эффектных движений.

Тишина давит. Как я собираюсь на сцене танцевать?

Я ни разу не танцовщица. Всего лишь любитель, да и то громко сказано. Когда после института я начала зарабатывать, первым делом записалась в студию на курс – физические нагрузки быть должны. Кто-то на фитнес идёт, а я выбрала восточные танцы. Для здоровья полезно, для души приятно, и, чего уж скрывать, думала, что однажды для любимого буду танцевать. С любовью не сложилось, а танцы остались. Занималась я раз в неделю каких-то пару лет, да и то порой пропускала. В общем, ни о чём.

Удар бедра, удар.

Я брала отнюдь не техникой исполнения, а новизной и смелостью голого пуза. Судя, по затянувшемуся молчанию, брала успешно.

Поворот, последняя волна и тряска. Я нарочито глубоко поклонилась, выпрямившись, тряхнула волосами и только после этого позволила себе выдохнуть и посмотреть на маман. Ну как, господа? Знают на востоке толк в соблазнении? Я справилась?

Хозяйка сидела статуей, её реакции ни что не выдавало, лишь глаза подозрительно расширились. Мэтр отмер первым, резко вскочил, опрокинув кресло.

– Это… это… невообразимое нечто! – начал он тихо, а к концу фразы голос взвился, «нечто» мэтр, практически,проорал.

Куда налёт мразотности делся? Блондин таращился на меня как на восьмое чудо света, и выглядел сущим мальчишкой, поймавшим ранее невиданного жука. Наверное, это не очень хорошо. Танец должен другие чувства возбуждать.

– Это великолепно, феерично. Никогда подобного не видел. Это… Мы богаты!

– Заткнись, – маман залепила разбушевавшемся мэтру подзатыльник.

Блондин осёкся, но лишь на миг. Тему денег оставил, переключился на меня:

– А как, как вот это? – он попытался вильнуть бёдрами.

– Иос! – повысила голос маман.

– Да, простите.

Мэтр скорчил рожу, но кресло поднял и смирно сел, кажется, хотел ещё что-то спросить, но сдержался. Чую, вцепится в меня клещом, как только хозяйка отпустит. Ну-ну.

– Согласна с мэтром Иосом, никогда подобного не видела, – маман выбирала выражения гораздо аккуратнее и от восторгов перешла сразу к делу. – На публику повторить сможешь?

Я не колебалась ни секунды:

– Да, – от этого моя жизнь зависит. – Для выступления желательно сшить специальный костюм, – добавила я, но сразу спохватилась. – Вы это лучше меня знаете.

Маман кивнула:

– Помолчи минутку, я считаю.

Она подтянула к себе лист бумаги и принялась что-то чиркать, с головой погрузившись в работу. Минутка давно прошла, но маман продолжала считать. Я без возражений ждала. Пусть оценит со всех сторон, пусть осознает уникальность предложения, пусть прикинет предполагаемый доход… Тогда и поторгуемся. Я мысленно прикидывала, что потребовать и в чём потом уступить. Намертво я буду стоять лишь на одном: никаких клиентов – я не продаюсь.

Хозяйка закончила с подсчётами, хмыкнула:

– Дорогая, ты присаживайся. Беседа нам, похоже, предстоит долгая, но интересная.

Мэтру пришлось уступить мне кресло, а самому перебраться на подоконник. Неплохой знак, как и выделенное голосом «дорогая».

Маман сладко улыбнулась:

– Давай с самого начала? Расскажи, детка, где научилась так танцевать. Чувствуется школа.

Ха-ха. Прости, маман, тебя ждёт облом:

– Я издалека. Город Москва. Училась дома, – «дом» слово многозначное, так что я даже не лгу. – Училась, чтобы мужу танцевать.

– Хм…

Ищи-ищи. Если найдёшь зеркало в мой мир, я тебя за руку в студию отведу и даже проезд оплачу. Маман чиркнула в листе.

– Значит, ты готова выступать, – переспросила она.

– Я готова танцевать для зрителей. Телом я не торгую.

Маман качнула головой:

– Представляешь, как это будет? Господа придут ко мне и скажут: «Хотим ту очаровательную малышку». Отказы они не любят, да и не понимают.

Тю!

– Я одна, а господ много. Большинству вы откажете. Почему бы не всем?

Улыбка маман стала ещё слаще.

– Ты хочешь, чтобы я тебя защищала?

Не пройдёт финт ушами.

– Я хочу взаимовыгодного сотрудничества.

Мадам цыкнула и решительно хлопнула ладонью по столу:

– Договорились. Пока ты танцуешь свой уникальный танец, я защищаю тебя от клиентов. Слово даю – ни один не тронет. От уроков любви, – она кинула взгляд на мэтра, – освобождаю. Только если сама пожелаешь. Согласна?

– Уроки – только если я лично, будучи трезвой, у вас их попрошу, – внесла я уточнение.

– Принято, – кивнула маман. – Теперь давай обсуждать детали.

Если верить расхожей фразе, именно в них кроется дьявол.

Удивительно, но договорились мы довольно быстро. Маман не просто предлагала, но и подробно объясняла, что, как и почему. Например, в заведении абсолютно все девочки оплачивают свою одежду сами. Требовать, чтобы для меня сделали исключение? А чем аргументировать? К тому же, кто платит – тот и выбирает цвет, фасон. Единственно, маман оставляла за собой право запретить выходить в платье к клиентам, если она сочтёт его не соответствующим духу и классу заведения. Проживание – платно. Дёшево, если делить комнату с соседками, и в три раза дороже, если жить в одиночестве.

Я нутром чуяла, что маман попытается меня если не наколоть, то обхитрить, но сообразить, в чём подвох не получалось. Больше всего меня напрягло, что маман потребовала обучать танцу живота девочек. Звучало логично: я обслуживать клиентов отказываюсь, а господа после танца потребуют продолжения, которое им должен кто-то дать. Если не я, то кто?

– Смотри, – влез мэтр. – Ты на сцене танцуешь и медленно отходишь назад, а вперёд выходят девочки, делают пару движений, и их разбирают клиенты. По-другому никак.

Я согласилась.

Во-первых, в моих интересах отвлечь клиентов на других танцовщиц. Во-вторых, однажды я перестану быть уникальной, это неизбежно хотя бы по той причине, что рано или поздно, наблюдая за моими выступлениями, девочки всё равно повторят танец. Лучше уж дополнительно заработать и продумать следующий шаг, чтобы всегда быть первой. Подвинуть себя так просто я не позволю, что бы маман ни думала.

Она довольно улыбнулась.

Я оскалилась в ответ.

Эх, не надо маман знать, что козырной туз уже припрятан в рукаве и ждёт своего часа. Что-то мне подсказывает, что стриптиз в Зазеркалье тоже неизвестен. Нет, я не собираюсь полностью обнажаться на потеху толпе, а вот до коротких шортиков и маечки – вполне. Фишка же будет в том, что я обряжусь в мужскую одежду. Такого тут тоже наверняка не видели.

В общем, поживём – увидим, как оно развернётся. Я специально не стала затрагивать тему с долгом. По идее, когда я расплачусь, я свободна. Как оно на самом деле, лучше осторожно выяснить у какой-нибудь болтушки, и уж точно не сейчас у маман. Опять же, просто долг закрыть мало. Нужно где-то и на что-то жить. И не плохо бы мне в перспективе телохранителя нанять.

Осталось обсудить гонорар, но маман отказалась:

– Первые три выступления стандартно – одну пятую часть от продажи билетов. Увидим цифры – поговорим предметно.

– Хорошо.

Расценок я всё равно не знаю, а за три дня худо-бедно разберусь, так что маман сейчас против себя сработала. Я мысленно усмехнулась.

– На этом пока закончим. Хочешь что-нибудь спросить, уточнить?

Я мотнула головой.

– Я правильно поняла, что ты берёшь комнату без соседок?

– Да, – как пить дать, «королева» будет гадить. По-хорошему, мне бы с ней подружиться, но вряд ли фифочка снизойдёт до общения со мной, скорее клевать будет. Ума я в выпадах её прихлебательниц не заметила.

– Что же, Огонёк, лети, царственным взмахом руки маман меня отпустила.

Вау! Кажется, мне дали имя. Ничего так. «Эй ты» нравилось мне гораздо меньше. И уж всяко лучше быть Огоньком, чем Котёнком, Малышкой или Цветочком. «Жаркий танец Огонька» – звучит. И к рыжим волосам идеально подходит. Надо бы вспомнить вариацию со свечой… Я начинала разучивать, потом пропустила несколько занятий. Ну, что не вспомню, то дофантазирую.

Получив разрешение выметаться, я встала, спокойно натянула сброшенную одежду, переговоры-то я вела, сверкая голой пузенью, затем вежливо попрощалась с маман, хотя добрых чувств она у меня не вызывала, и только после этого вышла. Мэтр вышел из кабинета вслед за мной. Я напряглась, но он только взглядом обжёг и повёл заселяться , пообещав, что выдаст мне самую лучшую из свободных комнат. Угу, лишившись права преподать мне пару уроков любви, начал обхаживать.

– Стоит ли зря время тратить? – я постаралась, чтобы намёк на категорический отказ звучал как можно безболезненней для блондина.

– Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься. Знаешь, какой у меня опыт? Меньше ста дублей за час я не беру. А тебе бесплатно предлагаю.

– Вы… работаете? – удивилась я.

– Дамам, знаешь ли, тоже удовольствий хочется. Так что, продемонстрировать?

– Не мне, – отрезала я гораздо жёстче, но мои слова не произвели на него никакого впечатления.

Мэтр хмыкнул, причём скорее не раздосадованно, а весело и азартно:

– Передо мной ещё ни одна не устояла, – самодовольно провозгласил он начало осады и ускорился.

Я мысленно ругнулась. Впрочем, пока он хвост пушит, а мою личную границу не нарушает, пусть хоть укукарекается. Перетерплю.

– Огонёк, запоминай, – игривый тон сменился деловым.

Мэтр принялся перечислять нехитрые правила: в чужие комнаты без приглашения не соваться, воровством не заниматься, каверзы не строить. В последнее я не поверила, и мэтр охотно пояснил, что осторожно гадить конкуренткам всё же можно, лишь бы без ущерба доходам маман, иначе накажут и серьёзно оштрафуют.

Коридор закончился, мы остановились перед дверью в общую гостиную. Провидцем быть не надо, чтобы догадаться – за дверью «королева» с прихлебательницами ждёт очереди вцепиться в новенькую. Крыски, фас.

Глава 8

Мэтр ухмыльнулся и поднял руку, приглашая в объятия:

– Помочь?

– Так? Нет, – раздражённо ответила я.

Блондин лишь засмеялся. Видимо, уверен в неизбежности своей победы и забавляется. Ну-ну. Я распахнула дверь и с самым независимым видом вошла. Как я и предполагала, девочки никуда не испарились, продолжали сидеть, как сидели, разве что фруктов в вазе у «королевы» стало раза в два меньше. Я уловила мелькнувшую на лице одной из прихлебательниц радость. Устала ждать, бедная?

– О! – воскликнула она. – Помоечница, где барахло потеряла?

Я реплику проигнорировала.

– Ты ещё и глухая?

Обострять не хотелось, но ведь, какой бы милой я ни притворилась, в покое не оставят. Значит, быть войне. Трон и корона мне самой не помешают.

– Мэтр Иос, – обернулась я, – а кто эти…, которые сейчас откровенную чушь порят?

– Эти? – мэтр в одно мгновение нагнал меня и приобнял за плечи.

Брыкаться на виду у всех неразумно, да и за плечи – прикосновение почти невинное.

– Угу.

– Птички-невелички. Чирикают глупости, но звонкими ласкающими слух голосами. Сами ума невеликого, но глазам отрада.

«Королева» аж задохнулась. Мэтр как ни в чём не бывало подтолкнул меня в спину. На нас скрестились взгляды абсолютно всех девочек. Я подмигнула первой попавшейся, не из числа прихлебательниц. Авось, именно она от «королевы» не в восторге?

– Ну, ты зажгла, Огонёк, – восхищённо цокнул мэтр, едва мы вышли в коридор.

– Ещё даже не начинала, – опровергла я.

Светло-ореховые деревянные панели закрывали стены, никаких вычурных украшений, декоративные вьюнки украшали только дверные ручки. Мэтр подошёл к третьей слева двери, указал на щель между двумя стеблями, сама бы я на неё внимание не обратила.

– Давай, Огонёк.

– Эм?

– Ты что, никогда магических замков не видела?

Значит, всё-таки Зазеркалье – мир магии. Я начала это подозревать, когда ощутила работу метки, но ведь был шанс, что это просто устройство. Непосвящённому смартфон колдунством покажется. Пришлось осторожно сознаваться, что с такими замками дел не имела. К счастью, трудностей не возникло и никаких особых способностей не потребовалось, всего-то по указанию мэтра просунуть ладонь в щель. Замок меня запомнил, и теперь будет срабатывать, когда я захочу войти или выйти.

– Зачем тогда правило не лезть в чужие комнаты без приглашения? – вяло удивилась я.

– Много ли ума надо, чтобы заклинить дверь? – резонно возразил мэтр.

Пожалуй, согласна. Только на магию полагаться нельзя. К тому же замок может поломаться или его могут вскрыть. Должны же существовать магические отмычки? О чём я думаю?

Комната напоминала простенький, но просторный гостиничный номер, к моему большому сожалению, без балкона. Не дав толком осмотреться, мэтр плюхнулся в кресло и велел:

– Раздевайся.

Ур-род. Хотя… Похоти во взгляде я не увидела.

Мэтр тяжело вздохнул:

– Танец, Огонёк. Я хочу увидеть танец. Между прочим, мне через пару дней тебя на сцену выпускать. То, что ты показала у маман, безусловно, потрясающе, но этого недостаточно. Давай.

Секунду: с мыслями соберусь. Я скинула платье, бросила на кровать, даже не вывернув. Осталась в самоделке.

– Огонёк?

Восьмёрку показать проще всего. Главное, не смотреть на мэтра. Забыть, что он в кресле. Дома я иногда включала музыку и начинала танцевать. Вот и сейчас также. Я даже глаза прикрыла. Я в своей квартире, совершенно одна, в безопасности. Плавный взмах руками, поворот, быстрое движение, быстрое и ме-е-едленное, ещё поворот, волна, резкий удар бедром. В какой-то момент мне удалось по-настоящему забыться и танцевать для души. Я вспомнила одну из вариаций, полностью дотанцевала её, исполнила поклон.

В глазах мэтра восторгов поубавилось, мужчина выглядел неожиданно озабоченным.

– Что-то не так? – напряглась я.

– Не так. Есть танцовщицы, которые умеют отдаваться музыке, чувствовать её, жить ею. Есть танцовщицы, которые идеально владеют техникой танца, их движения бесстрастны, но безупречно верны. Ты ни к той, ни к другой категории не относишься. То, что ты показывала, даже подлинным танцем назвать сложно. Видно, что ты, во-первых, боишься и сама себя сковываешь. Во-вторых, ты не исполняла, а вспоминала.

Внутри всё оборвалось. Никакого договора, кроме устного, у меня с маман нет. Нарушить слово ей ни что не помешает, да и какое нарушение, если предложенная мной услуга оказалась некондиционной? Я действительно всего лишь любитель.

– Я смутно представляю, как за два-три дня научить тебя уверенности в себе…

От сердца отлегло – договор в силе. Мэтр будет возиться со мной. Пусть он и урод, но ведь профессионал, по одной грациозной походке видно. Да и рассуждает он сейчас сугубо по-деловому, никаких претензий.

– Я справлюсь, – клятвенно пообещала я.

– Угу, Огонёк. Это хорошо. Потому у нас есть и вторая проблема.

– Что ещё?

Будто одной мало.

– А ты сама не догадываешься? Твоё выступление должно длиться не меньше получаса, иначе у господ возникнет вопрос, за что они заплатили бешеные деньги.

– Я смогу и час танцевать, – заверила я.

– Попой крутить? Твой танец нов, необычен, но он однообразен. Как только первое потрясение пройдёт, господам станет скучно.

– А это недопустимо, – закончила я за него.

Чёрт!

– Значит так, – мэтр хлопнул по подлокотнику. – Сейчас к тебе придёт мастер. Объясни, какие костюмы тебе нужны. Хотя бы один должен быть готов к вечеру, завтра – не менее трёх, но это я сам ещё скажу. Потом отдыхай, обедать советую в ресторане. Ближе к вечеру за тобой зайду, – он поднялся.

– Ближе к вечеру? – когда заведение как раз начинает работать и, по идее, мэтру должно стать не до меня? Сам же признал, что для большой сцены я ещё не готова.

– Не выступать, – хмыкнул блондин и, похоже, чисто из вредности не сказал, зачем именно меня позовёт.

Дверь хлопнула.

Я, наконец, осмотрелась. Первое впечатление оказалось верным: просторный гостиничный номер. Ещё две кровати и две тумбочки отлично разместятся, но их не было. Я заглянула в ванную. Полотенца свежие висят, халата нет, полки пустые. Мыло придётся покупать? Я открыла воду, смочила ладони и провела влажными ладонями по лицу. Стало чуть спокойней. Кажется, я сама до сих пор не осознавала, как волновалась во время разговора. Мда.

Снаружи постучали. Надо же, быстро обещанный мастер появился. Я быстро натянула приличную одежду, хотела открыть, вопрос задала больше интуитивно, чем сознательно:

– Да? Кто там?

– Открывай.

Как жалко, что нет глазка. Открывать я передумала, слишком уж юным голосом мне ответили.

– Открывай, – стук стал отчётливее и злее. – Познакомимся. Не советую игнорировать, помоечница.

– Во-первых, придумай кличку пообидней, эта меня веселит. Во-вторых, я не в настроении знакомиться. Когда передумаю, тогда и пообщаемся, – ответила я через дверь.

Определённо, с «королевой» мы не уживёмся. Раз в пику ей меня под своё крылышко никто не взял, да и в гостиной больше никто не выделялся, можно предположить, что соперниц у «королевы» нет. Точнее, теперь уже я есть.

Второй раз стук раздался через четверть часа.

– Да?

– Ты не дакай, иначе сама себе шить будешь. На пороге топтаться не нанималась.

Я приоткрыла створку на ширину ладони. По ту сторону двери нетерпеливо притоптывала худосочная немолодая женщина, за которой нагруженная коробками, корзинками, отрезами ткани, едва стояла девчушка лет восьми. За их спинами маячил клюв любопытной птички. Так бы и прищемила, но, увы, не в этот раз. Я с готовностью распахнула дверь:

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста.

Женщина прошествовала в комнату, слегка зацепив меня плечом. Как мне показалось, нарочно. Следом за ней просеменила девчушка. Демонстративное пренебрежение мне не слишком понравилось. Да, пока я танцовщица с неясным будущем, а она признанный мастер. Именно признанный, раз одевает девочек элитного заведения.

Идея пришла в голову неожиданно. Я скинула платье и повесила его в ванной.

– Мне нужно нечто в том же духе, что на мне сейчас, – громко сообщила я и прошла в спальню.

Женщина обернулась. Она, в отличии от маман, держать лицо не тренировалась. Изумление, неверие, потрясение. А когда я подтвердила, что именно голый живот мне и нужен, у неё глаза загорелись таким творческим энтузиазмом, что я поняла – мы поладим.

И поладили! Ушла мастер часа через три, не раньше. Я, выжатая, упала на кровать. Интересно, женщина, случаем, не энергетический вампир? Чувствовала я себя как после полного рабочего дня. Скосила взгляд на окно. Часов у меня нет, но вроде бы темнеть пока не собирается, до прихода мэтра время есть, а значит, можно подремать. Или сходить пообедать? Аппетита нет, да и, стыдно признаваться, но высовываться из безопасной комнаты к крыскам щекотно. Вот закреплюсь… Мысли текли вяло, я задремала, а потом и вовсе крепко уснула.

Проснулась я рывком. Подо мной кровать вздрогнула. По крайней мере именно так мне показалось. Сев, я оказалась нос к носу с мэтром.

– Твою мать! – выдохнула я с перепугу.

Это не кровать вздрогнула, это он плюхнулся.

– Ждёшь меня? – муркнул он, медленно подаваясь вперёд с явным намерением поцеловать.

Я отодвинулась.

– Ты не Огонёк, ты какая-то Льдышка, – с притворной досадой вздохнул Иос. – Так, переодевайся. Могрин превзошла сама себя. На живую нитку сметала тебе такую красоту… Шустрее, детка!

Куда торопимся-то? Спрашивать не стала, послушно подхватила принесённый комплект. Алую юбку украшали широкие пристроченные к поясу бордовые ленты. Я представила, как при повороте они оживут и закрутятся вокруг меня. Такие же ленты выполняли роль лямок на топе. Не сказочно, но очень даже неплохо. Я нырнула в ванную примерять обновку.

– Ну как? – лениво уточнил мэтр.

– Сидит.

– Танцевать в это сможешь?

Я покрутилась на месте.

– Да.

– Отлично, идём. Только прикройся, бесстыдница.

Пфф.

У шкафа мэтр попытался прижать меня к стенке, но больше в шутку. Я помню, как он умеет хватать и грамотно блокировать даже малейшую возможность пошевелиться. Сейчас он лишь играл со мной, как кошка с мышкой.

Я легко вывернулась и выскочила в коридор, в спину полетел его смех. Я стремительно вошла в гостиную и с размаху остановилась. Ёж налево! Совсем из головы вылетело. Снова я на перекрестье взглядов, только «королеву» не видно, но не потому, что её в гостиной нет, а потому, что абсолютно все девочки одеты в «рабочие» наряды. Плечи голые, декольте глубокие, спины открытые. А вот юбки пышные целомудренные, приподнять и продемонстрировать щиколотку наверняка можно, а вот до бедра уже не задрать. То есть разрезы, которые я заказала будут тоже ноу-хау в Зазеркалье.

– Ба, кто явился-таки!

– Помоечница, ты в этом решила к приличным людям идти?

– Ну всё, считай, нет у нас больше помоечницы. Спорим, маман продаст её сегодня же?

– Спорим, маман Огонёк не продаст? – догнал меня мэтр. – Если я выиграю, продадим тебя.

Девица моментально пошла на попятную:

– Да нет, зачем.

Слушая перепалку, я стояла и пыталась понять, с какой целью мэтр задержал птичек. Почему они до сих пор в гостиной, а не в зале готовятся встречать первых клиентов? Мэтр подмигнул, согнал с кресла ближайшую девицу, с готовностью перебравшуюся на пол и радостно вцепившуюся в его коленки. Мэтр небрежно потрепал её по волосам. Девочка расцвела.

– Огонёк, станцуй-ка нам.

Глава 9

Слушаюсь и повинуюсь. Наверное, я понимаю задумку Иоса: после моего выступления в гостиной девочки должны притихнуть. Во-первых, поймут, почему маман и мэтр меня защищают и не станут нарываться. Временной фаворитке нагадить – это одно, а потрепать курицу, обещающую снести золотое яйцо – совсем другое. И, во-вторых, сами захотят взять у меня пару уроков. Впрочем, это лишь предположение. У мэтра цели могут быть совсем другими.

Последний поворот, тряска. Я остановилась и решила, что крыски обойдутся без поклона.

Девочки и впрямь притихли, таращились на меня, затаив дыхание. Я мысленно фыркнула. Какие впечатлительные… И как бы ни было неприятно признавать, радоваться особо нечему, потому что первую скрипку играет смелый по меркам Зазеркалья костюм, но никак не моё владение собственным телом.

– Огонёк, алмаз наш, звезда наша восходящая, видишь? Птичкам тоже так научиться хочется. Да, мои хорошие?

Нахваливая, Иос смотрел мне в глаза и при этом беззастенчиво тискал сидящую у его ног девицу. Та откровенно млела и охотно подставлялась. Ей правда нравится или она талантливо притворяется? Нет, не хочу это знать.

– А…, – первой голос подала «королева», запнулась, но решительно продолжила, – ей к мужчинам в таком виде выйти духу хватит?

Мэтр уверенно кивнул:

– Ей хватит. А тебе?

– Хоть сейчас, – процедила «королева» сквозь зубы, но звучало не слишком уверенно.

– Так, птички, – мэтр хлопнул в ладоши. – Спектакль окончен. Полетели работать.

И птички полетели.

– А ты, – продолжал Иос, когда мы остались в гостиной одни, – отправляешься на примерку. Юбку держи! Шов разошёлся. Не чувствуешь, что ли?

Ой.

– Ой, – передразнил мэтр. – Шевелись. Через два часа должна быть готова.

К чему на сей раз?

Узнала, правда, не через два, а через три часа. Оказалось – снова к танцу, и танцевать мне предстояло в пустом зеркальном зале, очень похожем на тот, что был в нашей студии. Мэтр велел отойти в самый дальний угол и выложиться полностью, причём без команды не останавливаться.

Интересно… Выносливость проверяет? Не похоже. Опять же, заведение открылось и работает, а Иос со мной возится. Странно. Но вопросы задавать мне не по чину. Моё дело вообще маленькое – подчиняться. И цепляться за малейшую возможность укрепить свои позиции.

– Возьми-ка, с ним должно быть лучше, – мэтр протянул мне бубен.

Хм, а Иос ещё больший профи, чем я думала. О музыке я ничего не говорила. Вообще, ни слова. Встряхнула бубен. Звякнули бубенчики. Надеюсь, для большой сцены мне всё-таки дадут музыканта, а не инструмент. Ударила в мембрану. Не сыграю, так пошумлю. Ну, что, поехали? Поворот, волна, удар бедром. Я выкладывалась, как и пожелал мэтр, изо всех сил.

– Достаточно, – прервал он минут через десять.

Обернувшись, я увидела, что он буквально лучится восторгом:

– Поздравляю, ты произвела фурор.

– М?

– Маман тебя в щёлку двум светским сплетникам-завсегдатаям показала. Не пройдёт и пары дней, как желающие выстроятся в очередь.

Надо запомнить: хорошее настроение делает Иоса разговорчивым.

– Обратный путь сама найдёшь? – уточнил он.

Я кивнула.

Мэтр умчался чуть ли не бегом. Я почесала кончик носа. С одной стороны, сейчас, когда и маман, и Иос, заняты, лучше не отсвечивать и не искать приключений, мне их и так с головой хватило. С другой стороны, как раз, пока маман с мэтром заняты, у меня появилась относительная свобода, пусть и в пределах здания. На первый этаж мне ни к чему. Куда бы податься? Ещё бы не забыть про магию. Если есть волшебные замки и метки, то наверняка есть и сигнализация.

Я повернула в сторону жилой части. Я всё ещё колебалась, не решаясь на риск. Если бы я знала, что именно искать… Но возможность упускать глупо. Я так и не успела принять решение. Из-за угла неприметной тенью выскользнула давешняя девчушка. Я застыла поражённая.

Куда делся затюканный ребёнок? Днём на неё смотреть без слёз нельзя было: тощая, пугливая, вздрагивающая от любого резкого движения. Сейчас девочка выглядела угрюмой и абсолютно уверенной в себе. А ещё почему-то она вызывала у меня иррациональный страх. Я даже остановилась.

– Иди за мной, Огонёк, – фраза прозвучала приказом.

– Куда? Зачем?

Страх усилился, я с трудом сдержала дрожь в голосе.

Уж точно – не ребёнку мне приказывать.

Малышка растянула губы в злой насмешливой улыбке:

– Иди. Тебя хочет видеть ведьма.

Приплыли. Сомнений, что стоит послушаться, не осталось. Ведьма, говорите? Чёрт! Только её внимания мне для полного счастья и не хватало. Понять бы ещё, кто скрывается за словом «ведьма»: может, настоящая колдунья, а может и просто очень влиятельная старая бабка, этакий серый кардинал. Беспричинно возникший при виде девочки страх наводил на мысли именно о магии.

Больше малышка ничего не говорила, развернулась и торопливо пошла вперёд. Я догнала и, держась на шаг позади, пошла следом. Мы поднялись по лестнице на третий этаж. Я старательно запоминала коридоры и повороты, но вряд ли смогу найти дорого самостоятельно – освещения на третьем этаже не было. Девочка подвела меня к стене, пробежалась ладошкой по декору. Кажется, она что-то нажала. Панель бесшумно отъехала в сторону, открывая чёрный провал.

– Иди наверх, – велела девочка.

Я мысленно выругалась и осторожно поставила ногу в неизвестность. Наверх – значит, лестница? Кажется, нащупала ступеньку. Панель также бесшумно закрылась. Вот теперь я выругалась вслух. Нащупала следующую ступеньку и, придерживаясь за стену, начала подъём. Винтовая лестница в башне? Чёрт его знает. Вроде бы похоже.

Приноровившись я ускорилась и на очередном шаге несильно стукнулась темечком в потолок. Тотчас вспыхнул резанувший по глазам свет. Ёж… А предупредить, чтобы я зажмурилась, нельзя было? Что же, отношение ко мне продемонстрировано однозначно. Я проморгалась.

– Проходи, не стой.

Ведьма, ждущая меня в небольшой, донельзя захламлённой круглой комнате и впрямь оказалась седой морщинистой старухой с обвисшими веками, бесцветными сухими губами и неожиданно ровными белыми зубами. У меня, молодой, таких идеальных нет.

Старуха указала крючковатым пальцем на приготовленный для меня табурет. Сама она восседала в роскошном больше похожим на троне кресле.

– Вечер добрый, – поздоровалась я, присаживаясь.

Старуха и старуха, что её бояться? Предыдущая продала меня маман…

– Неправильная ты какая-то, – изрекла ведьма после минутного разглядывания. – Пара-тройка клиентов после танца, и ты бы не только с долгом рассчиталась, но и заработала.

– Я не продаюсь.

– Угу… Допустим, тебя уже продали. Но дело твоё. Защиту у маман выпросила. Веришь ей?

– Не особо, – честно признала я. – Пока маман выгодно со мной сотрудничать, она защищает. Как перестану быть единственной неповторимой, так всё.

– Не дура. И?

– Что-нибудь придумаю. Время есть.

– Сколько у тебя его по-твоему?

Я пожала плечами.

Ведьма качнула головой:

– Не знаешь? Давай вместе считать. Сколько ты училась танцевать? Техникой исполнения ты не блещешь.

Она видела и разбирается? Или за мэтром повторяет? И вообще, кто она?

– Полтора часа раз в неделю неполные два года, – ответила я.

– С нуля?

– Да.

Часть занятия уходила на разминку, часть в конце – на растяжку.

– Иос танцами с детства занимается. То, что ты подолгу отрабатывала, он слёта поймает. По шесть часов каждый день, и через две-три недели, он будет не только лучше тебя знать все твои вариации, но и свои придумает. Птички за это время тоже пяток вариаций запомнят.

– И я стану ненужна, – закончила я.

– Да.

Что-то мне подсказывает, что если ведьма в оценке сроков и ошиблась, то не на много.

– Так разве долг я за это время не отдам? Пятая часть с каждого билета моя.

Наконец-то, мне есть, с кем поговорить о мире и, кажется, ведьма готова поработать просветителем. Зачем, спрашивается.

– Долго ли умеючи новый навесить? – усмехнулась старуха. – И потом, далеко ты с меткой уйдёшь? Ты, дорогуша, через месяц будешь не рядовой потрёпанной птичкой, которую и отпустить можно, потому что на её место десяток свежих прилетит. Ты будешь звездой сцены, которую всем хочется. Думаешь, маман откажется продать ночь с тобой? Откажется за раз получить больше, чем она за месяц зарабатывает?

– Я буду сопротивляться.

– Пфф, – ведьма рассмеялась надсадным кашляющим смехом. – Привяжут к кровати, и сопротивляйся клиенту на радость.

– Вы ведь не по доброте душевной мне всё это рассказываете?

– У тебя интересная аура, девочка. Скажи, когда ты увидела Мили, тебе стало страшно?

– Мили – это девочка, проводившая меня сюда?

– Да.

– Да, стало.

– Я бы могла научить тебя подобным фокусам. Представь, лежишь ты связанная, клиент радостный-довольный заходит в номер, смотрит на тебя и вдруг понимает, что при ближайшем рассмотрении ты не так уж хороша, и желания у него не вызываешь, зато танец снова увидеть он хочет. М?

– Это реально?

– Более чем. Ты ведь на собственной шкуре попробовала.

– Ладно, я поняла. Вы готовы научить меня защищать себя самостоятельно. Цена вопроса?

Ведьма усмехнулась.

– Клятва послушания. Во-первых, она нужна, чтобы создать связь учитель-ученик, без которой обучение пойдёт в разы тяжелее, а этого не нужно ни мне, ни тебе. Во-вторых, обучение ты отработаешь. Я помню твоё «Я не продаюсь», поэтому со своей стороны первой, заметь, первой, принесу клятву не отдавать приказов вступать или не вступать в связь с кем бы то ни было.

Хм…

– Откуда мне знать, что клятва – это гарантия? Простите, в магии я не сильна.

– Попробуй. Поклянись встать, когда я хлопну в ладоши.

Ведьма протянула мне короткий кинжал с угольно-чёрной гладкой рукояткой. Следуя указаниям, я уколола палец и, не отнимая лезвия, произнесла простенькое обещание. Кровь впиталась в нож. Магия?

– Готова? – старуха хлопнула в ладоши.

В первый миг я ничего не почувствовала. Секунда, и пришло ощущение, будто по мне вдруг сотни сороконожек побежали. Иллюзия. Я передёрнулась, стиснула зубы и продолжила считать. Три секунды. Горло сдавило спазмом и стало невозможно дышать. Не выдержав, я вскочила.

– Видишь? Я не смогу нарушить свою клятву, а, даже если и нарушу, приказ отменится, едва ты вспомнишь о ней. Подумай, детка. Не спеши.

Я села обратно на табурет, лизнула ранку. Было бы, о чём думать. Шило на мыло. Кабала на ещё большую кабалу.

Глава 10

Если рассуждать отвлечённо, то отказ от сомнительной сделки – единственное верное решение. Просто потому что клятву, я почти уверена, никак не обойти и не отменить, а вот метку выковырять можно. Должен быть способ. Не такое уж и шило на мыло. Скорее зависимое положение на сущее рабство. Но это если отвлечённо рассуждать.

– Я могу отказаться? – начинать надо с главного.

– Разумеется, – белозубо оскалилась ведьма.

Что-то от её улыбки мне не по себе, совсем не по себе.

– Последствия?

Ведьма клацнула зубами и весело хмыкнула:

– Верно мыслишь. Расстраивать меня вредно для здоровья. Пока ты дорога маман, я тебя, конечно, не трону, деньги я люблю не меньше, а то и больше. А вот через месяц… Буду откровенна, те, кто меня расстроили, долго не живут.

– И умирают в мучениях.

– Чаще всего, – согласилась ведьма. – Так что, ты надумала?

Я промолчала.

Что тут думать, если убить обещают за отказ сотрудничать? С одной стороны, отказаться всё же предпочтительнее. За недельку найти бы способ сбежать… Но это оторванные от реальности фантазии. Допустим, о мире информацию я худо-бедно соберу. Уже начала. Портниха хоть и оказалась скупой на слова, но всё же разговорить я её сумела: узнала, как заказать завтрак в ресторане, чтобы не идти вместе с крысками в общую столовую, а то ведь потравят, с них станется, узнала про уборку комнат, про прачечную, про спа. Узнаю и всё остальное. Зря я что ли удочку закинула, пообещав рассказать про московскую моду? За неделю ни заработать, ни найти способ вытащить метку я не смогу. А значит, когда моя полезность станет почти нулевой, я всё ещё буду под крышей негостеприимного дома. Но даже не в этом суть. Что я знаю о магии? А если ведьма прямо сейчас накладывает на меня отсроченное проклятие? Сбегу, а всё равно коньки отброшу?

– А вам не кажется, что клятвы, дающей личную неприкосновенность маловато? Грабить, убивать, нарушать закон я тоже не намерена.

– Мне кажется, что я и так была неоправданно щедра.

Ёж налево!

И что делать? Отказать нужно, но нельзя. Мда. Похоже, вопрос стоит очень просто: свобода или жизнь. Со смертью точно не поспорить, а вот клятва… Допустим, я её принесу. Да, я окажусь в незавидном положении. Но ведь… ведьма стара. Сколько лет мне придётся на неё работать? Год, два? Скорее десять-двадцать, с моим-то везением. Но всё же шанс вернуть утраченное у меня будет. А ещё у меня будет шанс разузнать про зеркала. Вдруг, если я сумею вернуться домой, через границу двух миров, ведьма потеряет надо мной власть или хотя бы возможность приказывать?

Надежда или смерть?

– Я согласна.

– Я в тебе не сомневалась, – ухмыльнулась ведьма, забрала у меня нож и, не поморщившись, довольно глубоко уколола палец.

Выступила бордово-красная тягучая капля.

Я внимательно следила. Остриё упиралось во вспоротую кожу.

– Я клянусь не отдавать сидящей напротив меня приказов вступать или не вступать в близкую, телесную связь с кем бы то ни было.

Кинжал впитал кровь. Ведьма облизнула ранку точь-в-точь, как я, только было в движении её языка что-то мерзкое. Наверное, мне уже чудится.

– Руку.

Последний шанс передумать.

Надежда или смерть?

Я протянула руку.

Лезвие рассекло ладонь.

– Клянёшься ли ты принять ученичество и послушание? Клянёшься ли ты незамедлительно и со всем старанием выполнять приказы, держащего твою кровь?

– Клянусь.

Выступившую на коже кровь кинжал впитал лишь частично. Алые капли собрались в бусину размером с горошину, ведьма подхватила её неожиданно ловко, сжала между пальцами. А вот это что-то новенькое, и оно мне категорически не нравится. Почему кровь не размазалась, а осталась твёрдым шариком? То есть понятно – магия. Но чем мне этот фокус грозит? Ведьма спрятала бусину в вытащенный из-за ворота медальон.

– Сегодня отдыхай, а завтра у нас с тобой первый урок. Мили проводит.

Я кивнула. Не чувствуя ног, поднялась и, не прощаясь, побрела вниз по винтовой лестнице. Свет погас, я осталась в кромешной темноте. От всхлипа удержалась с трудом. Вот сейчас доползу до комнаты, упаду в кровать и порыдаю вволю. Доконало. Я понимала, что от клятвы не стоит ждать ничего хорошего, но случившееся – подстава из подстав. Выполнять приказ того, у кого «моя» бусина? Воистину рабство!

А если бусина попадёт маман или мэтру?!

Впрочем, не дождётесь, я не собираюсь сдаваться. Пока шли по коридорам, я чуть успокоилась. Вернувшись в комнату, рыдать я не стала, прямиком прошла в ванную, умылась ледяной водой. Мыслить надо здраво. Клятва – это проблема, большая проблема. Можно сказать, грандиозная катастрофа. Но. У меня был выбор? Если бы я сейчас могла отмотать время и вернуться на полчаса назад, что бы я выбрала? Однозначно, жизнь.

И вообще. Что я расклеилась? Не причинять вреда я не обещала. Время у меня по-прежнему есть, всё тот же месяц. Придумаю, как бусину украсть, и снова стану сама себе хозяйка. Даже лучше, пожалуй. То я была бы к ведьме привязана, а тут получается, в любой момент могу соскочить. Угу, только про метку не забывать. Я забралась под одеяло и отключилась почти мгновенно. И никакие кошмары меня не мучили.

Потянулись однообразные, невыносимо скучные дни.

Я вставала вместе с девочками, завтракала. Поняв, что я больше учитель, нежели соперница, и вообще дико странная, крыски не спешили кусать, выжидали, тем более «королеве» пасть Иос лично прищемил и непрозрачно намекнул, что её поведение его расстраивает. «Королева» затаилась.

Как и предсказала ведьма, танцевать приходилось не меньше шести-семи часов, полноценный рабочий день. Я учила мэтра, вместе с ним мы учили девочек, затем, когда они уходили, я показывала Иосу вариации. В самом конце уже Иос учил меня – мы готовили номера. Как не надорвалась, не знаю. Я выматывалась, уставала. Да, постепенно я начала привыкать к нагрузкам. Во многом спасал ежедневный массаж, который я получала в спа. Отдыхом я воспринимала час-полтора, которые удавалось провести с портнихой. Официально – мы готовили костюмы для выступлений. Неофициально – я буквально по капле выжимала из немногословной женщины информацию о мире.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.