Пол Кофе
Бюро сновидений

© Пол Кофе, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© Д. Вдовиной, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Посвящение

Когда-то давным-давно, будучи студентом-биологом, я регулярно погружался в загадочную страну сновидений прямо на лекциях, сидя за партой в аудитории.

Но был один пожилой и мудрый профессор, который предложил мне иной путь. Он так увлекательно рассказывал об устройстве головного мозга, о секретах разума и волнениях души, что я решил изучать сон, внимательно слушая его.

Профессор незаметно подсунул мне потрепанную книжицу, которая называлась «Тайны сна». И я отметил в ней цитату о том, как здорово было бы сорвать во сне цветок и проснуться с ним наяву.

Эта цитата на много лет осталась в моем сердце.

Как ученый, я понимал, что наука никогда не сможет совершить подобное, но для писателя нет ничего невозможного.

Прошли десятки лет, прежде чем идея романа «Бюро сновидений» пустила корни, превратилась в историю со множеством сюжетных ветвей. Но написалась она быстро, на одном дыхании, я только и успевал оглядываться, чувствуя рядом с собой верных попутчиков – готового на любую авантюру студента Дэна и находчивого профессора Нестора.

Нет такого мира фантазий, в который они не могли бы попасть, но тем ценнее для них становится мир привычный – наш мир.

Я посвящаю этот роман человеку с огромным сердцем и разумом – академику и профессору Александру Сергеевичу Батуеву. Теперь Вы бродите по другим мирам. Может быть, по Срединному или Центральному. Пусть это путешествие будет таким же увлекательным, как Ваши лекции.

Я посвящаю эту книгу всем тем, кто научил меня видеть дальше собственного носа, тем, кто не боится больших загадок и готов прожить свою жизнь, полностью проснувшись ото сна.

Пол Кофе

Пролог

Если бы некто смог погрузиться в райскую

страну сновидений и получил там цветок

в залог того, что его душа и вправду побывала там,

и обнаружил этот цветок в своей руке, пробудившись.

О! Что тогда было бы?

Сэмюель Тейлор Кольридж

…Тогда-то Дэн и понял, что совершает самый глупый поступок в своей жизни.

Аппаратный шлем гудел на голове, нагревался и, казалось, вот-вот взорвется.

Из него вылетали снопы искр, а иной раз он то ли стонал, то ли вопил: «За что?! За что вы меня мучаете!»

Конечно, шлем не мог обладать членораздельной человеческой речью, но в последнее время для Дэна говорящие предметы были не в диковинку.

Кажется, на том месте, где у нормального человека в мозге зона удивления, у Дэна теперь находилась большущая мозоль.

Материализатор «Сновидца» вопреки стонам шлема истошно кашлял. Дэн в очередной раз задумался: а из каких деталей и какого качества создано великое изобретение профессора?

Резонный вопрос, если учесть, что чужой аппарат прямо сейчас сканирует твой мозг и проникает в разум.

По лаборатории пробежала первая зеленая волна, предвещавшая погружение. Волоски на коже студента поднялись от статического электричества. Заломило в зубах, как будто хлебнул ледяной воды.

Подобное Дэн уже переживал раньше. Но легче от этого не стало. Как и прежде, он боялся, что сойдет с ума, получит рак мозга или все взорвется к чертям. И хотя профессор утверждал, что погружение в мир сновидений не страшнее легкого обморока, у него самого в эту минуту, тоже надевшего шлем, лицо было такое, как будто ученый муж сейчас лопнет: зубы сжаты, глаза зажмурены, огромные щеки трясутся, а всегдашнее пенсне болтается на цепочке под вторым подбородком.

Когда подкатила вторая волна – желтая, Дэн вцепился в поручни кресла, часто задышал и в последний раз посмотрел вокруг.

Комнату окутала легкая белесая дымка. Капибара Люся сидела в углу и, флегматично прикрыв веки, что-то жевала. Кажется, ее вообще ничего никогда не пугало и не волновало. И Дэн надеялся, что жует она не провод от синхронизатора, а пучок салата.

Туман сгущался, мигали лампочки на приборах. По комнате прокатилась третья, красная световая волна.

Дэн бросил нервный взгляд на подсвеченный круг, напоминавший круглый постамент или сцену, – материализатор смолк. Так и должно было быть или он вдруг решил сломаться?

Когда туман уже укутал всю лабораторию, Дэн успел еще раз взглянуть на их нового клиента. Еще молодого мужчину с гладко выбритым угловатым лицом и длинными, зачесанными назад блестящими волосами. Ощутив, что на него смотрят, клиент приоткрыл веки и остро блеснул глазками.

Дэну не понравился его взгляд. Очень не понравился. И в сон этого человека они должны будут погрузиться? Клиент явно не рассказал им чего-то важного, чего-то опасного…

В руке длинноволосый мужчина держал фотографию юной девушки. И вот эта-то фотография и была ответом на все вопросы. Раз увидев ее портрет – грустные большие глаза на бледном лице в венке вьющихся волос, – Дэн решил, что готов рискнуть всем, только бы разок увидеть ее. Желательно во сне, а еще лучше наяву.

Впрочем, как раз во сне он ее регулярно и видел, просто никому об этом не рассказывал.

Студент тяжело сглотнул и закрыл глаза. Сон медленно овладевал телом: тяжелела голова, руки и ноги сделались ватными…

Может быть, их новый клиент тот еще тип, но и они с профессором не сказали ему всего.

Еще никогда «Бюро сновидений» не возвращало из сна исчезнувшего человека.

Это вам не цветок достать или потерянный бумажник…

Книга первая
Дело о сбежавшей тени

Если ты хочешь любить меня – полюби и мою тень, Открой для нее свою дверь, впусти ее в дом. Тонкая длинная черная тварь прилипла к моим ногам. Она ненавидит свет, но без света ее нет.

Илья Кормильцев(песня группы «Наутилус Помпилиус» (стихи Ильи Кормильцева)

Глава первая
Бедный студент

(Годом раньше)

Дэн несся на пошарпанном самокате по мостовой Фонтанки. За спиной громоздился кубический рюкзак с чужими обедами. Неровные гранитные плиты делали его поездку похожей на пытку. Стучали зубы, подпрыгивал проклятый тяжелый куб, занемели плечи.

Но Дэн не жаловался – все его внимание было поглощено изучением карты навигатора, случайными пешеходами, попадавшимися по пути, и замысловатым узором плит, то здесь, то там подставлявших ему где кочку, а где канавку.

Да, по мостовой было ехать неудобно, больно, опасно. Но так выходило короче. Ну и еще, когда появлялась возможность, Дэн успевал разглядеть какой-нибудь нарядный фасад, катер, рассекающий канал, блики на воде, одиноко парящую чайку – в общем, все то, что туристы рассчитывают увидеть в Петербурге.

Его новая нехитрая работа не только давала возможность сводить концы с концами, но и освоиться в городе, который он за год учебы на медицинском почти не успел узнать.

Первый заказ у него забрала суровая женщина из офиса, попеняв на то, что еда остыла. Второй – группа подростков, отдыхающих на набережной после школы. На третьем заказе карта зависла, как случалось всякий раз, когда на старенький смартфон Дэна кто-нибудь звонил.

Парень остановился и раздосадованно чиркнул пальцем по треснувшему экрану.

– Алло!

– Дэн, ты где?

– В смысле где? На работе. Еду на самокате.

– А ты не забыл, что у нас сегодня экзамен, дырявая ты башка?!

Дэн почувствовал, как конечности холодеют, во рту пересохло, перед глазами забегали веселые мошки.

– Эй, ты там с самоката упал? Экзамен уже идет!

– Я… Я быстро.

Дэн сунул смартфон в карман, развернул самокат и помчался в противоположном направлении. Прямо к университету.

В коридорах перед аудиторией царил прохладный полумрак некрополя. По нему слонялись, как ожившие мертвецы, студенты, медленно ворочая головами и шепча какие-то заклинания из шпаргалок. Дэн сразу узнал ребят со своего курса. Они его – сначала нет: он вошел в здание в цветном плаще и с рюкзаком. После ожесточенных споров с охранником студенту пришлось оставить казенный самокат снаружи.

Однокурсники быстро окинули его взглядом и снова принялись бормотать свои заклинания, бессмысленно таращась в конспекты. Среди прочих Дэн остановил взгляд на Адель – загорелой белозубой блондинке, которая перешептывалась с подругами и рассмеялась, когда он вошел.

Вообще-то к блондинкам Дэн особого расположения не испытывал, но у Адели было одно интересное свойство: не задержать на ней взгляд, если она в одном с тобой помещении, – невозможно.

У входа в аудиторию Дэна встретил Карась – одногруппник, который заботливо напомнил ему об экзамене. Карась был похож на пожухлый осенний листок, выцветший от страха. На бледном лице чуть скособочились гаррипоттеровские очки. Глаза красные: то ли от конспектов, то ли от слез.

– Нашей группе попался Мясник, – промямлил он, в двух шагах от обморока.

Мясник – это прозвище преподавателя анатомии и физиологии, вспомнил Дэн. Но прозвали его так не за искусство анатомического театра, а за умение каллиграфическим почерком писать «неуд» в зачетках.

Дэн помрачнел. Мало того что его теперь убьют на работе за задержку и отмену заказов, так еще и Мясник разделает на куски. А у него и так было немного шансов сдать экзамен.

– Денис Абрикосов, – продекламировала его имя помидорного и заплаканного вида студентка, вышедшая из аудитории. – Ты следующий.

– Я?! – искренне удивился Дэн. На плечо ему лег утешающий плавник Карася.

– Прощай, друг.

Дэн нервно дернул плечом.

– Отстань. Как-нибудь выкручусь!

Он пошел к дверям, но Карась его окликнул.

– Ты что, пойдешь с этим?

Дэн остановился, посмотрел на очередь сомнамбул, задумался, снял тяжелый рюкзак и улыбнулся.

– Эй, народ! – громко позвал он. – Проголодались, наверное? Экзамен – дело нервное. А у меня тут горяченькая пицца…

В глазах блуждающих мертвецов зажглась жизнь. Дэн услышал даже, как у кого-то в конце коридора заурчал желудок.

– А это что – бесплатно? – робко предположила заплаканная студентка.

– Только для тебя, Даша. В качестве утешительного приза. Остальным, друзья, придется платить! Думаю, вы все понимаете: это топливо для ума предназначалось другим. А досталось вам. Вот и скиньтесь всем миром на заправку.

Он предложил сумму, которая превышала его сегодняшний заработок. По голодным глазам понял, что ему не откажут. Кивнул в сторону Карася:

– Деньги передайте моему личному банкиру, потом заберу. – Дэн им отсалютовал. – Увидимся на этой стороне!

Сделал вдох и шагнул в неизвестность.

Экзаменатор и впрямь напоминал мясника: тучная фигура, могучие руки, щетка рыжих усов, залысина. Не хватало только кожаного фартука, перепачканного кровью, и тесака. Зато он носил белый халат, в отличие от Дэна, и тот взгляд, который доцент бросил на студента, пришедшего без обязательного атрибута формы на медицинском, не сулил добра.

Образ мясника нарушали лишь квадратные очки в роговой оправе, от которых глаза преподавателя казались по-мультяшному огромными, да металлическая авторучка вместо тесака.

– Ну-с, – пробасил Мясник, переводя рентгеновский взгляд на кучку бледненьких студентов, готовящихся к ответу. – Присаживайтесь. Только сперва дайте мне зачетку…

Дэн остолбенел. Уже второй раз за день он попадал в ситуацию, по ощущению напоминавшую долгое падение в пропасть.

– Прошу прощения. Но, кажется, я ее забыл.

Мясник на несколько секунд задержал взгляд на вошедшем студенте. Просканировал зеленый непромокаемый плащ с рекламой службы доставки, растрепанные кофейного цвета волосы, внимательно изучил худое лицо Дэна, на котором отсутствовала так хорошо знакомая всем экзаменаторам стеснительная, благоговейная улыбочка. Заглянул в неглупые и чуть хитрые глаза. Дэн не отвел взгляд.

– Как и халат, полагаю?

– Какихалат, – в одно слово повторил Дэн и внутренне сжался, ожидая разгрома.

Экзаменатор опустил очки на переносицу, сощурился.

– Но вы вспомнили, что сегодня экзамен, не так ли? И все-таки решили прийти.

– Все-таки решил, – распрямился Дэн.

– Смело, – преподаватель сверился со списком. – Денис Абрикосов, верно?

Дэн кивнул и поморщился – он не любил своего полного имени. Мало того что фамилия превращала его в чужих глазах в веселого румяного мальчишку с пушком на щеках, так еще и напоминала об отце. А о нем Дэн предпочитал и вовсе не помнить. Тем более и помнить-то особенно было нечего.

– Ну что же, берите билет, садитесь. Чувствуйте себя как дома… – На лице Мясника застыла саркастическая улыбка.

«А он не такой уж плохой мужик, – подумал Дэн, без колебаний вытаскивая первый попавшийся билет и бездумно глазея на вопросы. – Да, вполне нормальный. Принял без халата и зачетки. И почему его прозвали Мясником?»

Следующие полчаса Дэн пытался выписать все, что знал, на лист формата А4. Лист казался ему бесконечно огромным, хотя с обратной стороны был распечатан рецепт супа из мидий по-неаполитански. Такие дела. Заботимся об экологии – подсовываем студентам отработанные черновики. Экономим.

Все это время одни студенты подходили к столу, чтобы сдать экзамен, и чаще всего уходили несолоно хлебавши, а другие заходили в аудиторию и занимали освободившиеся места.

Все вокруг казались одинаковыми, но не только потому, что носили белые халаты. Никто из сдающих не улыбался, у половины тряслись руки, они спотыкались, путали слова и грызли ногти. Только Дэн абсолютно не ощущал страха. Странно, с его-то пятью предложениями на листке.

– Абрикосов, – вскоре пробасил преподаватель.

Дэн очнулся от мыслей и грез, быстро поднялся с места и подошел к столу экзаменатора.

– Садитесь-садитесь… – небрежно махнул рукой Мясник.

Следующие сорок минут стыда и терзаний ощущались как сорок лет скитаний по пустыням.

Дэн говорил. Доцент слушал. Периодически улыбался в усы, фыркал, как морж, только что вынырнувший из проруби. Иногда закатывал глаза и, совсем иногда, серьезно кивал. В такие-то мгновения у Дэна и появлялась надежда. Да, он плохо готовился, но периодически бывал на лекциях, обладал неплохой памятью, и язык у него был хорошо подвешен. Это выручало его не раз в школьные годы, спасало и теперь.

– Значит, вы считаете, что мозг розовый, как в мульт- фильмах, а извилин у всех нас разное количество? – невинно спросил экзаменатор, прищурившись.

Дэну хватило ума не отвечать на вопрос. Насмешку он различил сразу. Вместо однозначного ответа он посмотрел прямо в красноватые глаза Мясника и честно признался:

– Мне не хватило времени со всем разобраться.

– Значит, дело только во времени… – загадочно протянул преподаватель, шаря рукой в поисках непринесенной зачетки.

Дэн медленно поднялся, чтобы уйти.

Мясник тяжело взглянул на него из-под очков:

– Постойте! Мы еще не закончили.

Дэн плюхнулся на стул.

– Последний вопрос. Вы сами решили стать врачом?

Парень заколебался.

– Да, сам. Мне нравится медицина, просто…

– Просто вы одновременно учитесь и работаете, – закончил за него Мясник. – И, похоже, ваши родители не могут обеспечить вам высшее образование, как у многих сидящих здесь. Вы зарабатываете на жизнь сами. Вы в большом городе. И немного растеряны от всего, что происходит.

Дэн открыл рот.

– Не удивляйтесь, я всего лишь рассказываю вам свою историю становления. Я тоже был студентом когда-то. Хотя, глядя на меня, в это сложно поверить. – Снова улыбка в усы. – И представьте себе, я знаю, что такое выживать, учиться и работать без всякой поддержки. Вот что мы сделаем…

Мясник полез за пазуху, вынул бумажник, а оттуда – визитную карточку.

– Вы придете ко мне сдавать экзамен следующей осенью. Это не обсуждается… – зыркнул он на Дэна, который попытался возразить. – Но я хочу, чтобы вы хорошенько подготовились. Обратитесь к профессору Нестору.

– Его… Хм… Так и зовут?

– Его отчества я вам назвать не могу, потому что он всех вокруг так и просит себя величать – профессор Нестор. Это человек загадочный, одинокий и странный. И помимо того, что он гениальный ученый и великолепный сомнолог, никто не знает анатомию и физиологию мозга лучше него. – Преподаватель доверительно наклонился к Дэну и прошептал: – Нестор, как я уже сказал, необыкновенный человек, а потому он уже давно просит послать к нему неудачливого студента. Он, конечно, выразился иначе: способного. Но одно другому не мешает, не так ли? Вы умнее половины тех зубрил, что приходят ко мне на пары, вы способны творчески мыслить. Но вы ленивы и беспечны, а потому все время проигрываете. Итак, я надеюсь, этого шанса вы не упустите?

Дэн зачесал назад пригоршней сильно отросшие волосы.

– Я, в общем, не против. Но, боюсь, мне нечем платить за репетитора.

Мясник слегка поморщился.

– На этот счет не беспокойтесь. Профессор не возьмет платы. У него должны периодически проходить практику студенты. Вот вы и будете друг другу полезны. Вы ведь еще не выбрали летнюю практику, не так ли?

Дэн помотал головой.

– Как я и предполагал. Ступайте с миром. Надеюсь, это единственный экзамен, к которому вы не успели подготовиться.

Парень промолчал. В зачетке, которая осталась в общежитии, значились еще два провала. Если осенью он не сдаст повторный экзамен – ему конец. Перед ним всплыло лицо мамы, которая когда-то собирала деньги на подготовку сына к экзаменам в медицинский. К горлу подступил ком.

Дэн подошел к высоким дверям аудитории, взялся за ручку.

– Да, и еще… – кинул ему в затылок преподаватель. – Не все студенты смогли найти общий язык с профессором Нестором. Многие из них довольно быстро бросили практику. Но ведь для вас это не проблема?

Дэн обернулся:

– Не проблема. Я умею договариваться с кем угодно.

– Славно. Не прощаюсь! До новых встреч.

– Увидимся на этой стороне, – прошептал Дэн и шагнул за дверь.

В этом дне неожиданностей ему хватило с лихвой, но главные сюрпризы были еще впереди.

Глава вторая
Сложный день

За дверью его ждал осунувшийся за время сессии Карась.

– Сложно было?

– Как жук пукнул, – соврал Дэн и протянул руку. – Гони мои зелененькие.

Карась усердно закивал и вручил ему нетолстую пачку денег, вырученных за проданную пиццу.

Дэн пересчитал, подумал, что ему влетит от работодателя за пропавшие продукты, часть суммы у него вычтут из зарплаты, может, даже уволят. Но зато ему хватит на ужин. И завтра на обед. И еще он прикупит себе что-нибудь из одежды или, наконец, подстрижется.

Карась тем временем подмигивал ему, косился и подавал какие-то тревожные знаки.

Дэн повернул голову и обмер. К нему плавной походкой, как бригантина по волнам, приближалась Адель.

Вблизи она оказалась еще интереснее, чем издалека. И Дэн слишком поздно понял, что пора бы перевести взгляд выше, в глаза, а то больно будет.

Адель артистично прокашлялась.

– Я уже сдала экзамен и думала, может, ты знаешь какое-нибудь место, где можно перекусить? – сразу приступила она к делу.

Дэн обернулся на совсем осоловевшего Карася, убедился, что она говорит не с ним, не с кем-либо еще и даже не с дверью в аудиторию.

– Я… Мне… – проблеял он. Адель победоносно улыбнулась, пожала плечами.

– Ну хорошо, я сама выберу. Угостишь кофе?

Он кивнул, и кивок, наверное, был равен миллисекунде.

Адель вдруг надула губки, как будто вспомнила что-то важное и расстроилась. Дэн замер, ожидая, что сейчас она откажется и все планы рухнут, но студентка произнесла:

– Ой, я забыла. Ничего, если со мной пойдут подружки?!

Даже если бы она спросила: «Ничего, что ты сейчас должен выпрыгнуть в окно?» – он бы все равно ответил утвердительно…

Спустя час Дэн вышел из кофейни, похожий на жука, надышавшегося в баночке эфиром. Вместо мозгов у него как будто была сахарная вата. Он не помнил ровным счетом ничего, что говорила Адель и ее подруги, а щебетали они почти без умолку. И ели за троих. Одним кофе дело не кончилось. Девушки хорошо пообедали, попробовали несколько десертов, не отказались и от напитков, хотя Дэн особо не предлагал.

Он стоял посреди улицы с пустым рюкзаком, пустыми карманами, пустым черепом, пустым урчащим желудком. Эйфория понемногу сходила на нет. Нужно было вернуть самокат в контору и объясниться с менеджером.

На всякий случай он еще раз опустил руку в карман, чтобы убедиться, что ему хватит на проезд в метро и обратную дорогу. И тут его пальцы нащупали карточку.

Дэн извлек на свет визитку с надписью:

Профессор Нестор.

Сомнолог, психофизиолог, биофизик.

Мытнинская ул. 5.

Пока читал, тренькнул телефон.

Пришло уведомление о новом заказе. Доставить грибной жульен из ресторанчика неподалеку по адресу… Дэн хлопнул ресницами. Еще раз перечитал сообщение и подумал, что в глазах у него двоится.

В уведомлении значилось: доставить заказ по адресу: Мытнинская улица, дом 5.

Он дождался, пока приготовят жульен, и поколесил по городу, объезжая пешеходов, не желавших уступать дорогу, и ругаясь на машины, которые всякий раз ехали ему в пятки, хотя он честно переходил переходы, везя самокат рядом с собой.

Заморосил дождик. Дэн натянул капюшон и начал мерзнуть.

Доехав до Мытнинской, он чувствовал себя таким изможденным, что готов был лечь отдохнуть прямо в ближайшую лужу.

Скоро перед ним вырос дом, до того странный, что Дэн невольно остановился.

Дом находился прямо на перекрестке двух улиц, два желтых многоэтажных фасада (вполне привычный цвет для Петербурга) сходились на центральной башне, круглой, с шлемовидным жестяным куполом – стиль для архитектуры северной столицы и вовсе непривычный.

Штукатурка на башне местами откололась, обнажая кирпичную кладку. Кое-где в трещинках даже поселились крохотные деревца. Башня насчитывала несколько этажей, по три окна в ряд, однако многие окна были наглухо закрыты занавесками или вовсе заколочены.

Истертую каменную лесенку и крыльцо, ведущее к единственному входу, украшали старинные кованые перила.

У Дэна было маленькое хобби: в свободное от работы и учебы время разыскивать и фотографировать самые необычные здания в городе. Дом, который он перед собой видел, явно должен был стать жемчужиной его коллекции.

Парень сверился с навигатором и не удивился, что именно этот дом указан в адресе.

Он небрежно прислонил самокат к столбу, надеясь, что быстро отдаст заказ и тут же вернется, и шагнул прямо к двери по центру причудливой башни.

Дверь оказалась заперта. Он позвонил в звонок, тем временем размышляя – кто мог сделать заказ? Если сам профессор – будет время познакомиться с ним почти инкогнито, посмотреть со стороны и решить, стоит ли проходить практику у этого чудака. Можно ведь даже не представляться, сейчас Дэн просто человек в униформе – разносчик еды.

Замок не щелкнул. Дэн не слышал ни шагов, ни скрипов. Дождик все моросил. Ветер холодил намокшую одежду.

Не вытерпев, парень снова рванул дверь на себя и чуть не потерял равновесие, потому что на этот раз она оказалась незапертой.

Дэн робко вошел внутрь и оказался в хорошо освещенной, прибранной парикмахерской. По правую руку висело широкое зеркало и стояла пара кресел, обитых красной кожей. На полочках пестрели бутылочки с лосьонами и шампунями. Пахло мылом.

Напротив входа, у раковины, стоял огромный человек. Размером с двоих или даже троих. То, что он именно у раковины, Дэн понял только по шуму воды, так как хозяин заведения перекрывал собой почти всю заднюю стену. Он стоял к гостю спиной и будто не слышал, как Дэн вошел; напевал что-то высоким мелодичным голосом и то ли мыл руки, то ли какие-то инструменты, потому что слышался лязг.

Хотя парикмахер все еще стоял спиной, он успел впечатлить Дэна забавным пучком сумоиста или самурая на макушке, что весьма подходило его фигуре, а также невозможного цвета узорчатой вязаной жилеткой, от которого у гостя закружилась голова.

– Кхм-кхм! – громко прокашлялся Дэн. – Заказ прибыл.

Журчание смолкло, и хозяин парикмахерской повернулся. На огромном лице с чуть раскосыми глазами расплылась улыбка, левый глаз любопытно заблестел. Дэн не сразу понял, что заблестел он не только от любопытства, а еще и потому, что странный человек носил архаичное, выглядевшее почти карикатурно в современном мире, пенсне. Стеклышко на цепочке, в черной оправе, хорошо держалось в глазнице между двух мясистых складок – нависающей брови и скулы.

Дэн немного выдохнул, когда увидел, что спереди, поверх гипнотической жилетки, на парикмахере надет выглаженный передник. Под передником выступал могучий необъятный живот.

– Ну-с, стричься-бриться желаете? – весело спросил хозяин.

Дэн уже справился с культурным шоком, а потому молча снял рюкзак и извлек из него завернутый в фольгу жульен.

– Я с заказом на этот адрес.

– Ах, да. Заказ-заказ… – Сумоист на цыпочках, с грацией водомерки, пересек комнату, выхватил из рук Дэна завернутый жульен и поставил на полку. – Это подождет, я уже не так голоден. А вы, сударь, изрядно облохматились! Не желаете обновления?

Дэн запустил пятерню в отросшие волосы. В парикмахерской было светло и тепло, приятно пахло. Да и с забавным добродушным хозяином хотелось поболтать. Но он ответил:

– Как-нибудь в другой раз. Мне нечем платить.

– О! Насчет этого не беспокойтесь! – Раскрыл широкие объятия парикмахер. – Первая стрижка за счет заведения!

Дэн улыбнулся. Вспомнил почему-то Адель. Снял мокрый рюкзак и верхнюю одежду. Ну должно же сегодня случиться что-то хорошее!

– Тогда я согласен.

Парикмахер широко улыбнулся и старомодным жестом, откинув и расправив плащ-накидку, пригласил гостя в кресло. Потом, почти танцуя, шагнул к антикварному патефону, взвел пружину ручкой и осторожно поставил иголочку на виниловую пластинку. Приятно зашуршало, по комнате полились звуки джаза.

Дэн откинулся на спинку кресла и сразу ощутил, как сильно устал.

Журчала вода, на волосах пенился шампунь. Пальцы у парикмахера были ловкие и аккуратные. Дэн, чтобы не созерцать три его подбородка и чтобы мыло не попало в глаза, блаженно прикрыл веки.

Хозяин вытер волосы чистой тряпицей, откатил кресло обратно к зеркалу и, подпевая Элле Фицджеральд, принялся работать ножницами. Странно, конечно, что он даже не спросил у Дэна, какую прическу тот хочет, но парню сейчас было так хорошо, что он не думал о последствиях. Его волосы имели обыкновение после любой стрижки расти одинаково быстро.

– Вы не знаете, в этом доме живет профессор Нестор? – спросил Дэн и сладко зевнул.

Парикмахер на мгновение остановился.

– А зачем он вам понадобился, сударь?

– Так, есть одно дело… Но не у меня. У одного знакомого.

«И зачем я соврал? – тут же подумал Дэн. – Ведь хороший же мужик этот парикмахер! Разве что – чересчур вежливый…»

– Передайте своему знакомому, что профессор Нестор здесь давно уже не живет. О нет. Он съехал пару лет назад. Взял чемоданы и сбежал в Аргентину.

– В Аргентину? – удивился Дэн. – Странно. Просто…

– Просто что? – Парикмахер чикнул ножницами у самого уха клиента.

– Просто моему знакомому сказали, что он берет на практику студентов.

– Нет-нет, – усердно замотал головой хозяин. – Никого он уже давно не берет. Ему отлично здесь живется одному.

– Здесь? Или в Аргентине?

– Здесь, в Аргентине. Не все ли равно, сударь? Пусть ваш знакомый не утруждает себя поисками. Это бесполезная трата времени.

Дэн нахмурился, посмотрел в зеркало: мина парикмахера у него за спиной оставалась каменной.

– Вы же заплатите мне за жульен? – осторожно поинтересовался студент. – А то бывает всякое…

– О, сударь, конечно! – расплылся в улыбке парикмахер. – Но сначала закончим прическу.

Хотя играла музыка, из-за стены раздался отчетливый скрежет. Потом грохот. Кто-то высоко и требовательно пискнул.

– Кто это? – поинтересовался Дэн, заглядывая в непроницаемое лицо хозяина.

– О, это соседский кот!

– Кот? Ну и здоровый он, наверное.

– Сущий великан, сударь.

Стену, казалось, рвали когтями сразу три кота.

Сущий великан снова пискнул.

– А что у него с голосом?

Парикмахер обеспокоенно провел пальцами по толстой шее.

– Операция на связках.

Дэн медленно кивнул. Происходящее все больше напоминало абсурд. Или сон? Что-то этот здоровяк скрывает.

– Кстати, сударь, вы никогда не использовали после бритья вот этот лосьон?

Парикмахер потянулся за изумрудной бутылочкой, откупорил пробку.

Честно сказать, борода у Дэна росла плохо и брился он крайне редко. Но признаваться в этом ему почему-то не хотелось.

– Я… Нет, не пробовал… – смутившись, пробормотал он.

– О! У него чудесный аромат. Понюхайте!

– Я… Честно сказать… Мне без разницы… – Дэн заерзал в кресле, но бутылочка с лосьоном уже замаячила у него перед самым носом.

– Вдохните глубоко! – послышался голос парикмахера откуда-то издалека. – И помните, сударь. Вам нужно сорвать цветок. Просто сорвать цветок и принести мне… Во что бы то ни стало!

Прежде чем Дэн успел что-то понять, ответить, возразить, запаниковать, в голове помутилось. На него навалился парализующий сон, тяжелый, как сумоист, желавший раскатать его по рингу.

Глава третья
Ужас пробуждения

Из тумана проступали очертания темных стволов. Пахло хвоей и сырой корой. Дэн поднял голову и увидел, как в ветках исчез пушистый хвост.

– Белочка! – умилился парень.

Наверху затрещали сучья. Что-то рыжее и мохнатое сползло по стволу и плюхнулось в папоротник. Белочка быстро росла. Сначала увеличилась до размера собаки, потом превратилась в бурого медведя с хвостом.

Дэн наблюдал за этим бесстрастно. Удивительно, конечно, не каждый день такое увидишь. Но что-то внутри подсказывало, что он к этому процессу превращения имеет какое-то косвенное или даже прямое отношение. И даже частично влияет на него.

Белища-медведь подняла косматую башку из зарослей, приветливо взмахнула хвостом, которым можно было смахивать пыль в ангаре с самолета, поманила парня за собой.

Дэн пошел следом. Что еще ему было делать в этом неприветливом лесу? Только идти за мутантом-белкой.

Животина, к слову, трудилась на славу – прокладывала тропку в кустах непутевому гостю.

Дэн шагал как-то слишком легко, то вприпрыжку, то едва касаясь тропки, как будто на планете Земля понизили гравитацию.

Гигантская белка тоже перестала ломиться через бурелом и двигалась большими прыжками.

Дэн начал отставать, ускорился. Но белка все удалялась.

Из глубины леса раздался душераздирающий вопль. Дэн обернулся. По коже побежали мурашки. Кто-то, он не видел кто, смотрел на него из темноты.

Парень завертел головой и понял, что заблудился. А глаза из темноты все смотрели, изучали его. Из тумана еще никто не вышел, не появился, а Дэн уже знал, что там таится нечто ужасное, на что он не сможет смотреть, ибо тут же упадет замертво.

Дэн часто задышал, сердце заколотилось перестало хватать воздуха. И в этот миг знакомый голос его позвал:

– Эй, сударь! Да-да, вы!

Дэн обернулся и увидел парикмахера-сумоиста в фартуке. Он стоял в нескольких шагах от живописной прогалины, в столпе солнечного света. Ел вилкой жульен.

– Хотите кусочек?

Рот студента заполнился слюной. Да он ведь с утра ничего не ел! Но он не стал пробовать жульен, прошел мимо парикмахера, двигаясь на свет.

Перед ним раскинулась лесная полянка, полная цветов.

– Всего один. Просто сорви и принеси мне. – Парикмахер как-то оказался рядом, уже без жульена. – Во что бы то ни стало.

Дэн догадывался, что это просьба непростая. С подвохом. И что глупо будет исполнить то, о чем его просят. И все же так любопытно было узнать – зачем этому странному человеку, парикмахеру, который никакой не парикмахер, лесной цветок?

Он прошелся по поляне. На зеленом ковре под ногами различил белые грозди ландыша, фиолетово-сизые колокольчики, разноцветные листки и лепестки иван-да-марьи.

Услышал журчание, так напоминавшее плеск в раковине парикмахера. Увидел ручей и остановился. Над водой склонились желтые нарциссы. Дэн уже решил сорвать яркий цветок, как вдруг заметил нежно-голубую россыпь крохотных незабудок с желтыми глазками в сердцевине.

Рука сама потянулась к ним, и тут голос юной девушки, неизвестно откуда прозвучавший, крикнул:

– Берегись!

В траве мелькнула черная блестящая лента. Дэн успел разглядеть кожаные чешуйки, отдернул руку.

Змея, извиваясь, свернулась в кольцо, подняла над землей приплюснутую морду, раскрыла воротник и зашипела.

– Просто сорви цветок. Во что бы то ни стало… – услышал Дэн далекий голос.

И другой вторил ему:

– Сможешь договориться? Ну-ну. Попробуй договорись с коброй.

Плоская голова змеи мерно покачивалась, появлялся и исчезал раздвоенный язык. Кровавые бусинки глаз неотрывно следили за каждым движением студента.

– Спи, моя радость, усни… – неуверенно пропел Дэн и уже смелее продолжил: – В небе погасли огни. Птички уснули в пруду. Рыбки уснули в саду.

Он пел и раскачивался, повторяя движения змеи. А потом, когда красные глазки кобры подернулись пеленой, быстро дернул рукой, хватая нежный побег незабудки. Медлительность рептилии оказалась обманом, она среагировала с минимальной задержкой. И хотя цветок уже был в пальцах Дэна, он понял, что не успеет отдернуть руку. Тело змеи распрямилось пружиной, два острых клыка стрелами нацелились в запястье.

Дэн невольно зажмурился.

Провалился в черную трубу, как в аквапарке, скользнул сквозь нее и проснулся.

Первым делом он вскрикнул и поднес к глазам руку, ожидая увидеть на ней две точки ядовитого укуса. Но хотя комнату заполнял полумрак, он сумел разглядеть, что кожа чиста.

Дэн разжал кулак. На ладони лежала только что сорванная незабудка.

Возможно, он все еще спит? Да-да, конечно. Ведь он, кажется, заснул в парикмахерском кресле. А там было светло и пахло по-другому. Здесь же пахнет металлом, пластиком, проводами и еще чем-то, каким-то зверем.

Стоп. Но если он все еще во сне, то откуда помнит, как уснул? Во сне никогда не осознаешь этого. Бродишь себе по вымышленному миру и гоняешь белок-медведей по лесу…

Нужно себя ущипнуть. Ну конечно, это же каждый ребенок знает! Дэн уже собрался ухватить себя за ляжку, как вдруг включился свет.

Он оказался в какой-то аппаратной комнате, сплошь уставленной неизвестными приборами, с мигающими лампочками и разноцветными проводами. Дэн сидел в кресле, и, судя по тому, что его дыбом вставшим волосам что-то мешало, – на его голову кто-то водрузил шлем.

Небольшая дверца в стене открылась, и в комнату вошел парикмахер-сумоист. В его руках мерцали плоскогубцы, он улыбался так широко, как… Как маньяк, который привязал свою жертву к стулу и хочет с ней поиграть.

– Скажите, скажите мне, что вы достали цветок! Все индикаторы говорят, что у нас получилось! Материализатор работает!

Дэн дернулся, понял, что не привязан. Но когда попытался встать, закрепленный на голове шлем пригвоздил его к месту.

Студент истошно заорал.

– Ну-ну, друг мой! Я понимаю, что вы тоже рады. Но не нужно так кричать! Вы напугаете Люсю.

– Люсю?! – взвизгнул Дэн. – Шлем! Цветок! Парикмахер! Что происходит?!

– От того, что вы называете по очереди совершенно несвязанные вещи, не происходит ничего.

Дэну наконец удалось сорвать с себя шлем. Он ринулся вперед, врезался в объемное брюхо парикмахера (или кем он там был?), отлетел, как от надувного батута.

Поднялся, ошалело завертел головой и рванул к той самой дверце, через которую вошел его экзекутор.

По пути к выходу снова споткнулся. На этот раз обо что-то мягкое и волосатое, размером с большого пса. Больно треснулся коленом, пополз на четвереньках, кусая губы, и столкнулся нос к носу с гигантской шерстяной штукой, напоминавшей морскую свинку.

Штука посмотрела мудрыми печальными глазами и сказала «пиу!». Так вот, значит, что за кот живет у соседей, а как же весь этот бред про операцию на голосовых связках?!

Поднявшись, Дэн выставил перед собой руку и попятился, глядя на застывшего в изумлении парикмахера.

– Не подходите! Я занимался дзюдо! Целый месяц, в школе! Я… Я…

Но огромный парикмахер вопреки его угрозам шагнул навстречу, протягивая руку. Парень попытался нащупать за спиной ручку той двери, в которую вошел его мучитель, но никакой ручки там не было. Дэн навалился спиной, и в этот момент дверь поддалась, а он уже в третий раз за последнюю минуту полетел вверх тормашками.

Только теперь он понял, где оказался. Хитрая дверь вела в парикмахерскую и с одной стороны была замаскирована зеркалом. Дэн даже успел разглядеть рельсы, которые вели в тайную комнату. Видимо, по ним парикмахер переправил спящего Дэна прямо в кресле в свою пыточную.

– Ах ты псих проклятый! – пробормотал студент. – Так вот как ты ловишь своих жертв! Усыпляешь их, пока делаешь стрижки!

Дэн побежал к выходу, успев заметить в зеркале, что стрижку-то маньяк довершил. И даже получилось неплохо.

Бросив и рюкзак, и плащ, Дэн пулей вылетел на улицу и кинулся к электросамокату. Но у столба, где он его оставил, лежал только осенний листок и окурок сигареты.

Украли… Не может быть! Просто немыслимо, чтобы сегодня был настолько отвратительный день! Это какой-то сон. Это происходит не с ним!

Дверь скрипнула, и на пороге возникла тучная фигура парикмахера.

Дэн дал деру по Мытнинской, не замечая ни луж, ни шарахавшихся от него прохожих.

В затылок ему летел высокий голос:

– Эй! Стой! Да подожди ты, чудик! Скажи только – цветок у тебя?!

Глава четвертая
Волшебный цветок

Вечером Дэну позвонил менеджер по заказам. Эта была громовая женщина по прозвищу Горгона.

Парень не хотел брать трубку, но работа была нужна ему позарез, чтобы выжить в городе, оплачивать расходы на учебу и кое-какие накопившиеся долги.

Горгона хотела знать, и немедленно, почему два заказа не были доставлены в срок, и куда они делись? Дэн от отчаяния выдумал какую-то драматическую историю про нападение и кражу рюкзака с едой. Про похищение самоката он пока даже не заикнулся.

Из-за событий прошедшего дня его голос звучал так обреченно, что Горгона неожиданно сжалилась над ним и сказала, что ограничится вычетом стоимости заказов из зарплаты. Напоследок она велела ему на следующий же день вернуть униформу и самокат. Не дело это – забирать их домой.

Дэн клятвенно обещал все вернуть. Как только, так сразу. А сам судорожно соображал: что же ему теперь делать?

Местоположение плаща и рюкзака он знал. Но возвращаться в жуткую парикмахерскую не было никакого желания.

Самокат же, вероятно, утерян навсегда. Коварный воришка будет разъезжать на нем по городу, и попробуй докажи, что он не купил его за свои деньги. Можно было вернуться в тот район, подежурить на перекрестках, написать заявление в полицию. Но шанс, что кто-то займется такой ерундой, как угон самоката, был равен нулю.

Уже ложась в постель, Дэн вспомнил, что Горгона назвала только два незавершенных заказа. Это значило, что маньяк-парикмахер все-таки оплатил третий.

В эту ночь парень спал беспокойно и потому проснулся рано. Доедая остатки кукурузных хлопьев из пачки – у него даже не было молока, – он еще раз прокрутил в голове события предыдущего дня и нашел множество странностей и нестыковок.

Во-первых, маньяк-парикмахер не сделал с ним, по сути, ничего ужасного, разве что заставил погрузиться в сон. Кажется, в той бутылочке с лосьоном было какое-то усыпляющее вещество.

Он не связал Дэна, не заковал в кресле, хотя у него была такая возможность. Он вошел в комнату в момент пробуждения, явно и довольно наивно пытаясь поделиться какой-то радостной новостью со своим гостем. Наконец, парикмахер, кажется, совсем не преследовал студента, как показалось Дэну накануне. Большинство шишек и синяков парень набил себе сам, пока, перепугавшись до чертиков, выбирался из этого странного места.

Кстати, три нелепых падения давали пусть и грузному, но проворному маньяку возможность многократно его поймать и обезвредить. Да и с чего Дэн взял, что этот странный человек – маньяк?

Держит дома капибару? Усыпляет людей, притворяясь парикмахером? Твердил про цветок? Скорее, он просто очередной городской сумасшедший.

Дэна вдруг как иголочкой укололо. Он встал из-за стола, засунул руку в карман джинсов и достал незабудку. Странно, она не пожухла и не засохла, хотя он не ставил ее в воду. Цветок выглядел так, как будто Дэн только что его сорвал.

Стоп. Он ведь действительно спал. Он не находился под действием каких-то запрещенных веществ, не галлюцинировал. А даже если бы это было и так, как он достал из галлюцинации или сна реальный цветок?

Конечно, тот чудак мог все подстроить, но зачем это ему?

И тут до Дэна дошло. Он с размаху хлопнул себя по лбу и схватился за стриженную голову.

Боже мой! Это же так просто! Так нелепо, что он сразу и не понял – тот странный парикмахер и был профессором Нестором! Он просто ставил на Дэне эксперимент по изучению сна!

И верно, когда он вошел после пробуждения Дэна, то говорил про какой-то материализатор.

Правда, немного странно, что для эксперимента профессор его стриг, да еще и усыпил. Но не просто же так от него сбегали студенты! Возможно, у Нестора была какая-та важная причина так поступать. Дэну стало до того любопытно, что он не выдержал и начал собираться в дорогу.

«Значит, уехал в Аргентину? – думал парень, накидывая куртку. – Ну что ж, разберемся… Посмотрим друг другу в глаза, господин профессор. Расскажете мне, кто дал вам право усыплять людей. А заодно вернете мне униформу!»

По пути в метро Дэн представлял, как все выскажет профессору, но со временем чуть остыл – странная мысль пришла ему в голову. Стоя в вагоне, он смотрел на цветок и думал о том, что будет, если вытащить из своего сна целехонький электросамокат?

Странный дом с округлой башенкой никуда не исчез. И на том спасибо!

Дэн боязливо поднялся на крыльцо.

Робко постучал. Потом вспомнил про звонок и долго нажимал на кнопку. Изнутри раздавались какие-то странные звуки, как будто кто-то двигал мебель.

Наконец Дэн не выдержал и толкнул от себя дверь – как и вчера, она поддалась.

Парикмахерской не было и в помине.

Вместо этого парень попал в небольшое гостиничное фойе с парой кресел, стойкой администратора и стенами, обитыми бархатом. В углу стояла пышная пальма, висела клетка с попугаями. Портье в красной форме и шапочке, стоящий за стойкой, почти полностью загораживал широкую ключницу со связками ключей и номерками.

Челюсть Дэна едва не встретилась с полом. Но он тут же захлопнул рот и пригляделся – несомненно, он находился все в том же помещении, хотя в нем переменилось все вплоть до люстры.

Не составляло никакого труда узнать и личность портье. Он был огромен, как дом, и носил все то же дурацкое пенсне.

– Добро пожаловать в мини-отель «Морфей», сударь. Здесь вы можете отдохнуть после дороги и вздремнуть…

– Да-да, именно вздремнуть мне не мешало бы! – ответил Дэн, глядя прямо на хозяина. – Где у вас тут можно поспать так, чтобы твой мозг просканировали…

– Номеров у нас немного, но все комфор… Что?!

Портье сощурился, видимо, со зрением у него было неважно, зато со слухом хорошо.

Вдруг он стянул шапочку и, как-то поникнув плечами, невесело заметил:

– А, это вы, чудак, разносящий жульены и пугающийся от малейшего шороха? Проваливайте. И захватите свой плащ и сумку. Вы ее забыли, когда улепетывали от собственной тени.

– Это я чудак?! – взорвался от негодования Дэн. – Вы меня обманули, усыпили, использовали! Как это понимать?!

– Вы на все дали согласие.

– Я?!

– Сказали, что согласны на стрижку и непродолжительный отдых. – Профессор засуетился, начал снимать мундир, под которым оказалась невозможная жилетка, отвернулся и принялся снимать и прятать в коробку ключи.

– Это не значило, что на меня можно нацеплять непонятный шлем и сканировать мозг!

– То, что он вам непонятен, совсем не значит, что он опасен. Хотя в последнее время я ни в чем не уверен.

Нестор выглядел искренне расстроенным. Он обернулся и наградил студента тяжелым взглядом.

– Если бы вы знали, как сложно в наше время найти подходящего подопытного.

Дэн фыркнул и огляделся.

– Вы что, устраиваете весь этот маскарад, чтобы искать подопытных? Вчера парикмахерская, сегодня отель. Да вы, да вы просто сумасшедший!

Лицо Нестора окаменело.

– Сказал тот… – четко произнес он, – кто является на экзамен без подготовки. Кто продает заказы, чтобы получить барыш. Тот, кто дает собой манипулировать барышням, которые обирают его, как мальчишку.

Дэн онемел.

– Откуда вы… Откуда вы узнали?

Профессор изогнул бровь над пенсне, отчего оно чуть не выпало, молча продолжил собирать вещи. Огорченно сдернул бархатную накидку со стены.

– Рылись у меня в голове? – догадался Дэн, одновременно чувствуя и отвращение, и восхищение к этому человеку. – Но это же невозможно с медицинской точки зрения…

– С медицинской – нет, – ответил он. – Но если знаешь принципы работы воображения, то сделать такие выводы не составит труда. Белка в вашем сне – те немногие люди, которые вам до сих пор почему-то помогают. Темный лес – жизненные трудности, в том числе несданные экзамены и риск остаться одиноким безработным неучем. Поляна с цветами и ваше замешательство на ней говорит о том, как плохо вы разбираетесь в женщинах. Тяга к нарциссам – самолюбование…

– Хватит-хватит! – примирительно поднял руки Дэн. – Звучит как какая-то астрологическая дичь. Мне вас рекомендовали как серьезного ученого.

Тут Дэн понял, что проговорился.

– Меня вам рекомендовали? – Нестор моргнул. – Вас мне никто не рекомендовал. Поэтому забирайте свои вещи, сударь, и выметайтесь. Я не потерплю, чтобы мои научные изыскания сравнивали с деятельностью шарлатанов!

– Но послушайте! – усмехнулся Дэн. – Это же правда звучит нелепо. Вы просто берете образ из моего сна и интерпретируете, как вам хочется.

Ученый набычился.

– Конечно, я только постигаю искусство расшифровки сновидений, молодой человек. Но разве я не угадал?

Дэн заткнулся. Угадал. Все события предыдущего дня. И с какой точностью!

Профессор уже собрался скрыться в своей потайной комнате, когда Дэн кинулся к нему:

– Профессор Нестор, мне действительно нужно пройти у вас практику. Так совпало, что я вчера принес вам жульен под видом разносчика еды. Но только для того, чтобы получше к вам присмотреться.

Нестор остановился в дверях в нерешительности, затем важно откашлялся и уронил:

– Стало быть, вы такой же притворщик и обманщик, как и я, сударь. Ай-ай! Уходите!

Он вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

Дэн с шумом выдохнул, оглянулся на выход, но вместо того чтобы уйти, быстро подошел к тайной двери – она теперь находилась за бархатной накидкой – и надавил на нее.

Дверь поддалась, и он тут же очутился во вчерашней лаборатории. Сегодня в ней было тихо, аппаратура не работала. Дэн попытался отыскать другую дверь, за которой скрылся профессор, но нашел только витую лестницу, ведущую на второй этаж.

– Мы ведь в башне… – пробормотал Дэн и начал подниматься по стальным ступеням.

Он ожидал увидеть новые крохотные комнатки, но вместо этого попал в просторный округлый зал с большим камином, узорчатым ковром, старинными креслами, клавесином и люстрой в чехле. В очаге горел огонь. Стены сплошь заполняли стеллажи с книгами. Старые фолианты и новые издания – все они знали свое место: на полках царил полный порядок. Личная библиотека Нестора впечатляла.

– Кажется, я вас не приглашал! – послышался голос откуда-то сверху. Дэн последовал взглядом за голосом и тут же понял, что люстра в чехле – вовсе не люстра. Это профессор в коричневом халате забрался на стремянку. В руках Нестора лежал открытый томик. Он глядел на Дэна сверху вниз и сердито поблескивал пенсне.

Парень почувствовал, что терпение профессора вот-вот лопнет, и потому решил больше не напирать на него.

– Я уже ухожу.

– Этот процесс начался еще в холле. Неясно, как он привел вашу нескромную личность сюда! Это мой дом, и я не терплю в нем посторонних. Попрошу…

Взгляд Дэна скользнул вдоль полки и наткнулся на фотопортрет какой-то женщины. Рука Нестора мгновенно вытянулась и опустила портрет рамкой вниз.

– Хорошо-хорошо! – Дэн нервно глянул на софу у небольшого окна, на которой ворочалось что-то толстое и мохнатое. Силы вселенские – неужели он действительно держит дома капибару?! – Только оставлю вот это здесь и уйду.

С этими словами студент извлек из кармана цветок, молча положил на крышку старинного клавесина.

Нестор насторожился.

– Что вы там положили? Какой-то мусор? Я не люблю чужих вещей…

Он осекся и снова блеснул пенсне. Его лицо забавно вытянулось.

«Разглядел, наконец, свой дурацкий цветок!» – подумал Дэн и усмехнулся.

Туча профессора спустилась с потолка. Медленно и трепетно, с грацией ребенка, который подходит утром к новогодней елке с подарками, он приблизился к клавесину. Как будто все еще не верит собственным глазам, протянул руку и коснулся пальцем побега незабудки.

Дэн терпеливо ждал. Профессор извлек из кармана лупу, подошел к свету очага и битых пять минут разглядывал цветок.

– Он не вянет и не сохнет, – с деланным равнодушием заметил Дэн.

– Вы тоже заметили? – спросил профессор как-то уж чересчур тепло.

– Профессор Нестор, я гораздо младше. И я не привык, что ко мне обращаются на вы… Вы можете говорить мне…

– Значит, вы все-таки вытащили цветок?! Вы! Именно вы сумели это сделать!

Он быстро подошел к Дэну, возвысившись над ним горой, и так же, как на цветок, уставился на него в лупу.

– Ноги, руки целы, кожные покровы в порядке, хотя и несколько бледны. Откройте рот.

Ситуация была до того комична, что Дэн с серьезным видом подчинился.

– Скажите: «А»!

– А-а-а!

– Горло не красное. Миндалины в норме.

Профессор бесцеремонно оттянул пальцем правое, а затем левое веко Дэна.

– Как себя чувствуете?

– Превосходно. А что, могло быть иначе?

– Сказать по правде, у меня есть гипотеза, что материализатор может слишком буквально преображать путешественника по снам.

– А нельзя ли попонятней?

Нестор взглянул на студента чуть сконфуженно:

– По очень маловероятным предположениям, все, что угрожает вам во снах, когда вы входите через материализатор, является для вас реальной угрозой по возвращении. Это значит, если во сне вы поцарапали руку, то назад вернетесь с царапиной.

Парень нахмурился:

– Но ведь в обычных снах все не так!

– Верно. Но из обычных снов вы не можете достать цветок. Это та цена, которую мы платим за использование материализатора.

– Постойте… – Дэн потер левую руку. – То есть та змея могла меня укусить? По-настоящему? И… И убить?

– Вероятно.

Дэну захотелось высказать профессору все, что он думал по поводу этой вот вероятности, но студент только скрипнул зубами и сдержался.

– Вы трете левую руку. Вы левша? – поинтересовался вдруг ученый.

Дэн кивнул.

– Это многое объясняет. Работу полушарий…

– А что означала змея? Вы ничего не сказали о змее.

– Змею создала ваша интуиция. Вероятно, вы предвидите угрозу от какой-то темной личности, но еще не осознали этого.

– То есть… – Дэн невероятным усилием сдержал усмешку, – …то есть вы верите в пророческие сны?

– Неважно, во что я верю. Пророческие сны не более чем точные прогнозы, которые делает наш мозг на основании имеющейся информации.

– Ух ты! И на основании какой информации я сделал эти выводы?

– Я уже сказал вам: вы неравнодушны к женщинам. Ваше подсознание ассоциирует их с цветами. Самый прекрасный цветок, который вы для себя выбрали, – незабудку, не так-то легко было заполучить. Вы чувствуете, что в будущем для особенной женщины вам понадобятся все ваши силы и умения.

Профессор грустно вздохнул и бросил, как он думал, незаметный взгляд в сторону портрета на полке.

– И все это вы поняли из моего бессмысленного сна? – уже без стеснения улыбнулся Дэн.

Нестор неожиданно положил на плечо студента большую ладонь.

– О нет, юноша. Благодаря вам мы совершили научный прорыв. Великое открытие. Не обесценивайте свои сны!

Парень замялся.

– Профессор, меня зовут Дэн. Не надо этих юнош, сударей, и не обращайтесь ко мне на вы…

– Весь вопрос в том, почему именно вам удалось то, что не удалось другим, – размышлял профессор, пропустив комментарии гостя мимо ушей. – Вероятно, только ваш мозг подходит под настройки материализатора.

– О, это лестно.

Профессор Нестор хлопнул Дэна по плечу так, что парень согнулся в коленях, и прошел мимо, бросив из-за плеча:

– Не возгордитесь этим, сударь. С таким подходящим мозгом вы родились. И судьба, хотя я в нее не верю, подбросила мне именно вас.

Дэн вяло пожал плечами.

– Ну хоть какая-то польза от этой штуки в моем черепе.

Профессор подошел к витой ажурной лестнице, обернулся:

– Так вы идете?

– Куда? – удивился Дэн.

– Завтракать, конечно. Я люблю завтракать поздно. И плотно.

Он энергично зашагал наверх по ступеням, от чего лестница мелодично заскрипела.

Дэн почесал в затылке и пошел следом. В конце концов, позавтракать не помешает, а то, что он ел сегодня с утра, и завтраком-то сложно назвать.

На третьем этаже их ждала старинная белая кухонька. Впечатлял как размер столовой, так и обширное место, отведенное для готовки, состоящее из десятка шкафчиков, полсотни крючочков с поварешками, ситами, сковородками, кастрюльками и видавшим виды кофейником. На полочках стояли вещи воистину раритетные: ручная мельница для кофе (как впоследствии оказалось, фамильная), сосуды с маслами и специями, фарфоровые статуэтки, изображавшие мифических древнегреческих богинь и животных, латунные часы, в которых кованых узоров было больше, чем циферблата.

Дэн не удержался и присвистнул.

– Да, готовить я люблю, – признался Нестор, направляясь к пузатому холодильнику и надевая на ходу фартук. – Но животной пищи, сударь мой, не вкушаю. Лишь изредка съем рыбешку-другую или выпью крынку молока.

Дэну в это верилось с трудом, но, когда профессор открыл холодильник, там действительно все запестрело от плодов земли и обилия зелени.

Парня же заинтересовала не столько сама кухня, сколько размеры дома, в котором обитал его новый знакомый. А витая лестница поднималась еще выше. Неужели профессор живет здесь один?

Нестор тем временем, насвистывая, достал связку бананов, манго, яблоки, апельсины, пошарил в корзине и добавил к набору томатов, зелени и желтых перцев. Дэн приуныл и потер живот. Профессор бросил на него косой взгляд и вытащил с верхней полки миску с яйцами и пачку брынзы.

– Витаминный завтрак, друг мой, – сказал он и вылил немного оливкового масла на сковороду.

Дэн терпеливо ждал, пытался не капать слюной на столешницу и думал о том, что он «друг» только до того момента, пока на нем можно ставить опыты. Резкая перемена в настроении профессора его не обманула – похоже, он был зачем-то нужен Нестору.

Что ж, и Дэн пришел сюда не просто так. Он набрался смелости и, теребя краешек скатерти, спросил как можно небрежней:

– Послушайте, профессор. Простите, что любопытствую… Но не может ли ваш материализатор вернуть человеку какую-нибудь пропавшую вещь?

Нестор, быстро орудовавший в этот момент ножом на разделочной доске, остановился.

– Странная мысль, – прокомментировал он. – Мой прибор, без сомнений, создавался не для таких безделиц. Я на пороге открытия параллельных миров, молодой человек. Не представляю, чтобы кому-то понадобилось так бездарно использовать мое изобретение…

Дэн неловко кашлянул.

– Ну, не все же мыслят так масштабно, как вы, профессор. Людям для счастья иной раз не хватает одной потерянной вещицы.

Профессор внимательно взглянул на него через пенсне и продолжил шинковать перец.

Дэн побарабанил по столу пальцами.

– Так значит, сон – это параллельный мир? Он реален?

– Безусловно, – кивнул Нестор. – Я многократно говорил об этом моим коллегам и даже приводил математические доказательства, но они только смеялись надо мной. А теперь, когда вы вернулись с цветком в руке, – нет никаких сомнений.

Он вдруг напрягся и вытаращился на Дэна.

– Вы ведь не обманули меня?! Не купили этот цветок в киоске?

Зрачки профессора сузились до маленьких точек, на лбу выступил пот. Дэну стало его жалко:

– Нет-нет, что вы! Это тот самый цветок.

Нестор кивнул, высыпал нарезку на сковороду, помешал лопаткой, разбил несколько яиц.

– Чуть позже мы его исследуем. Не думаю, что мы узнали о всех его свойствах.

– По-моему, самый обычный цветок. Просто как будто замер во времени.

Профессор, кажется, улыбнулся, насколько можно было судить со стороны затылка, – его большие щеки вздрогнули.

– Вы очень точно подметили суть того, что случилось. Но, по моим гипотезам, предмет, принесенный в нашу реальность из сна, может быть черным ящиком, часовой бомбой или иначе – замершей вещью, несущей в себе не реализованный в момент сна запас случайных странностей и неожиданностей. Более того, проходя через материализатор и попадая в наш мир, эта вещь может менять свои свойства. Вам повезло, что по возвращении цветок не взорвался и не оторвал вам руку.

– Мне повезло, что вы ни о чем не предупредили меня, – угрюмо уронил Дэн.

– Это всего лишь гипотеза, – вздохнул профессор. – С сегодняшнего дня все наши знания о сновидениях обнуляются. Мы снова не знаем ровным счетом ничего.

Яичница с овощами зашкворчала на сковородке. Дэн решил воспользоваться оказией и поймать профессора на его же словах.

– В таком случае имеет смысл проникнуть в сновидения снова. И, хм, достать что-нибудь новенькое…

Нестор помрачнел.

– Об этом не может быть и речи. Я и так слишком рисковал. Неэтично было подвергать вас этому путешествию, но у меня не осталось выбора – сам я не мог контролировать материализатор и проникать в собственный сон. Вы могли вернуться другим человеком или впустить в этот мир нечто ужасное. Нам просто повезло, что все закончилось хорошо. Но подобной беспечности еще раз я не допущу!

– О чем вы? Что ужасного я мог с собой прихватить? Змею?

– Свои кошмары.

– Мне они не снились с десяти лет! С тех пор, как отец… Ай, ладно.

Профессор разложил дымящуюся яичницу по тарелкам. Заглянул в холодильник и извлек что-то в фольге, развернул – там лежала нарезанная копченая те- лятина.

– Такой день… – загадочно протянул он. – Кого я обманываю. Эту корову уже все равно кто-то убил.

Они ели молча, голодный студент и голодный профессор.

– Ладно… – Нестор утер губы старинной, как и все в этом доме, белоснежной, как и все на этой кухне, салфеткой. – Ладно, возможно, вы и правы. Мы не сумеем сделать великое открытие, не рискуя. И вы… Вы так вовремя оказались здесь. Это так странно…

Дэн вскочил и чуть не снес головой белый абажур.

– Так значит, отправляемся в сон! Чего там?!

Нестор скептически поднял бровь.

– Нет, спешки я не люблю. Вы пьете кофе?

Дэн шлепнулся обратно на стул. Закусил ноготь на большом пальце. Черт! Если он до шести часов вечера не вернет самокат Горгоне, его уволят и заставят заплатить за утрату имущества. Может, даже посадят в тюрьму…

– Угу. Пью, – промычал он.

– А я нет. Я в последнее время предпочитаю зеленый чай.

– Славно! – буркнул Дэн.

Нестор загремел кофейником.

Церемонно и неторопливо начал готовить кофе. Обернулся – его гостя за столом уже не было.

Профессор растерялся.

– Хм, сударь? Юноша? Вы где?

Он отставил кофейник, рассыпал немного молотых зерен и бросился к лестнице.

– Болван! – пробормотал себе под нос Нестор. – Неужели ты его упустил?!

На последних ступеньках он поскользнулся и едва успел схватиться за перила.

Первое, что он увидел, – студента, сидящего на ковре и оторопело вертящего головой. Второе – какое-то крупное насекомое или птичку, носящуюся по комнате.

Нечто порхнуло у самого окна – Нестор пригляделся и узнал давешний цветок. Незабудка носилась по воздуху, резво работая листочками, как крохотная колибри.

– Что, разорви нейрон, здесь происходит?!

Дэн повернул к нему бледное лицо.

– Профессор, я… Я, кажется, активировал цветок!

– Как?!

– Нажал на сердцевину вашей авторучкой.

Цветок вдруг остановился и запорхал у Нестора перед носом. Желтая сердцевинка, казалось, разглядывала профессора.

– Ты меня понимаешь? Понимаешь? – задыхаясь, спросил Нестор.

Цветок ничего не ответил, рванул к окну, врезался в стекло и, упав на подоконник, затих.

Нестор и Дэн подошли к нему одновременно.

– Как думаете, оно умерло? – спросил Дэн, тяжело дыша.

– А оно жило?

Профессор осторожно коснулся цветка пальцем. Незабудка мгновенно распрямилась и начала летать вокруг головы профессора.

Нестор замахал руками, как будто защищался от осы.

– Убери от меня это! Убери!

Дэн расхохотался.

– Профессор!

– Что?!

– Этот цветок притворялся, он хочет с вами поиграть!

Дэн протянул руку в столп солнечного света.

– Иди сюда, малютка.

Цветок замедлился и, как перышко, по спирали опустился на ладонь Дэна. Затем свернулся колечком и замер, уставившись голубым венчиком на студента.

– И этот мир вы называете опасным? – завороженно проговорил парень. – Мы обязаны в него попасть!

Профессор стащил мешавшую салфетку с воротника.

– Пойду приготовлю кофе. Кого я обманываю? Этот кофе уже все равно собрали бедные жители Эфиопии…

Глава пятая
Побочный эффект

Кофе у Нестора был забористый и крепкий, будил мгновенно. При этом вкус напитка оставался мягким и даже нежным.

Дэн, как это часто бывало с ним и от небольшой дозы кофеина, заходил по комнате, потирая руки и рассуждая о невероятных перспективах изобретения профессора.

– Это же просто здорово! Сколько миров теперь можно исследовать, сколько полезных человеку вещиц притащить!

Нестор слушал его со спокойствием тибетского монаха. Мерно и неторопливо попивая из черной чашечки, изображавшей слона, с ручкой-хоботом. Чашечка звякнула о блюдце.

– Постойте, да подождите… – Профессор устало потер переносицу. – Вы все понимаете несколько превратно. Мой аппарат «Сновидец», состоящий из материализатора и шлема Нестора, создан не для путешествий по сновидениям.

– Как?! – остановился Дэн. Он должен был признать, что это его «как?!» выглядело со стороны чересчур наигранно. Ведь его не столько интересовало путешествие по снам, сколько возвращение дорогущего электросамоката.

– А так, – сказал Нестор. – Моя цель была проникнуть в подсознание человека и извлечь оттуда травмирующее воспоминание. То бишь исцелить пациента от неосознанной боли. Еще Фрейд говорил, что в сновидениях в виде символов заключены наши тайные запретные желания, несбывшиеся мечты, все то, что причиняет человеку боль.

Профессор хлебнул кофе, изящно оттопырив мизинец. Дэн почему-то вспомнил портрет дамы, который Нестор так поспешно спрятал в гостиной, и внимательно посмотрел на изобретателя.

– «Сновидец» действительно это может? Забыть другого… Хм… Забыть что-то, чего не хочешь помнить?

Нестор промокнул салфеточкой полные губы.

– Мир сновидений, по моим нескромным предположениям, похож на наш тем, что если из него что-то изъяли, то это «что-то» исчезнет оттуда навсегда. Кстати, вы неправильно выразились, сударь. Нет никаких «миров». Есть один единый мир сновидений.

– То есть? Разве не в голове каждого отдельного человека рождаются сны?

Профессор помотал головой. По его довольному лицу можно было предположить, что сейчас он начнет читать свою любимую лекцию.

– Это стереотип, юноша. Мир снов существует как параллельный. Наш разум способен проникать в него, когда осознанное, рациональное Я отключается. Мозг – проводник в эту волшебную страну, но проводник этот работает только тогда, когда мы перестаем себя контролировать. Таким образом, – профессор наставительно поднял палец, – мы все попадаем в одну и ту же страну снов. Она не создается отдельно в голове каждого.

Дэн взлохматил остриженные волосы, недоверчиво фыркнул:

– Не может быть! Как так? Но ведь официальная наука считает сон просто физиологическим процессом, деятельностью мозга. – В голове студента даже всплыло недавно виденное им в чужой экзаменационной работе определение. – Сон – разлитое по коре торможение. Так вроде бы говорил академик Павлов.

Нестор вяло отмахнулся.

– Все это верно, но только отчасти. Ученые любят зацикливаться на деталях. И не умеют собрать из них мозаику. Мы ведь верили когда-то, что Солнце и прочие планеты вращаются вокруг Земли. Что все для нас и ради нас, любимых. Это постоянная ошибка человечества – ставить себя в центр мироздания. Но все обстоит иначе. Говорю вам: мир сновидений существует помимо нашей воли, и даже вопреки ей. Мы лишь попадаем туда, где нашу душу уже ждут.

– Но ведь каждому из нас снятся разные сны!

– Безусловно. Я не говорил, что мы не можем преобразовывать силой чувств и мыслей мир, в который попадаем. Мир снов пластичен, адаптивен. Это мир творчества и импровизации. В этом серьезное отличие страны сновидений от нашей реальности.

Поэтический язык изобретателя начал утомлять Дэна.

– И кто же это доказал?

Профессор Нестор чуть приосанился.

– Я.

Парень обхватил себя руками, быстро заходил по комнате. Да какая ему, в общем, разница, что по ту сторону? Главное – достать самокат.

Он вдруг замер, опустил руки.

– Профессор.

– Угу?

– С мучительным воспоминанием все понятно… Но почему вы сказали, что с помощью «Сновидца» можно избавиться от несбывшейся мечты. Разве мечты не помогают нам жить?

Профессор взял уже пустую чашку, машинально поднес к губам, и тут на его лице появилась такая рассеянность и даже тупость, что Дэн растерялся. Будто бы только что поставил великий ум в тупик.

– Разве… – каким-то сломленным голосом произнес Нестор. – Разве вам, сударь, ничего не хочется забыть навсегда? Может, вы юны, и поэтому…

Он не договорил, а у Дэна вдруг гулко забухало сердце, и белые стены будто ринулись навстречу, собираясь его раздавить.

На мгновение он увидел, как бы сквозь туман, свою крохотную комнатку. Маленький мальчик смотрит из-под одеяла в дверной проем. Там, в коридоре, длинные пугающие тени скользят по бугристым складкам курток и пальто. Одна из теней огромная, говорит басом, другая маленькая, вся сжавшаяся от страха.

– Где?! – орет большая тень. – Где моя заначка?!

Другая отвечает высоким, дрожащим голосом:

– Замолчи. Ты его разбудишь! Она не твоя! Я откладывала ребенку на операцию. У него гланды. Это не тебе, пьяница!

Шлепок. Хлесткий удар по чему-то живому и мягкому.

Маленькая тень еще больше скукоживается, тает.

– Мама!

Дэн выскакивает из кровати в одних трусах и маечке. Распахивает дверь.

Тень обрастает контурами, приобретает объем и величие. С высоты, из колючей щетины и горы мускулов, на него смотрит блестящий глаз. В этом блеске острое злорадство, всепожирающее безумство и толика удивления.

– Уходи… – еле-еле шепчет мамин голос.

Темная рука хватает ее за горло.

– Не смей!!! – Голос Дэна разрезает зябкий сумрак коридора. – Оставь мою маму в покое! Ты, придурок!

Другая рука, а точнее, волосатая лапа, легко, почти без усилия упирается Дэну в лоб и резко толкает.

Мальчик, как деревянный болванчик, размахивая руками, пятится и падает в шкаф. Сначала висящая одежда смягчает удар, но потом в левую лопатку впивается крючок. Синяк от него еще долго не сойдет, и Дэн почему-то будет прятать его ото всех в бассейне.

– Сопляк! – говорит бас из темноты. – А я еще игрушки покупал, узнавал, в какую школу он пойдет… Хрен вы от меня чего дождетесь…

– Уходи… – стонет мама.

Великан раскрывает дверь, но на пороге оборачивается.

«Неужели он не уйдет?! Никогда не уйдет?!» – судорожно думает Дэн.

– Я вернусь, тварь ты этакая. Жди.

И он уходит, проваливается в черный омут лестничной площадки. Растворяется в темноте, потому что и сам соткан из темноты. И оттуда, из этого зловещего прямоугольника, так и дует холодом. А Дэн стоит в одних трусах и тонкой майке, и его трясет. И вся кожа в пупырышках. Мальчик ждет-ждет, когда большая тень вернется…

– Сударь! – зовет его голос. – Сударь очнитесь!

Дэн открыл глаза и увидел так близко, как никогда, крупное и взволнованное лицо профессора Нестора. Тот тряс студента за плечи.

– Вы… – Профессор вытер взмокший лоб. – Вы словно выпали на время из реальности. Не отвечали на мои вопросы. Вы хорошо себя чувствуете?

И он снова начал свои смешные манипуляции: осматривать горло, белки глаз, давить на кисти рук.

– Тень… Это его тень, – пробормотал Дэн и зажмурился. – Не беспокойтесь. Ерунда. Просто кое-что вспомнил. Кое-что, чего давно не вспоминал.

Профессор Нестор крякнул и недовольно потер могучую шею.

– Скверно. Это может быть побочным эффектом вашего первого путешествия. Нет-нет, я не могу так рисковать! Вы молоды, у вас вся жизнь впереди.

Ну вот, снова-здорова, опять уговаривай. Дэн состроил кислую мину.

– Послушайте, профессор. Со мной и правда все в порядке. Просто дурное воспоминание.

– Расскажите, что видели.

– Я… Хм. Так, одного человека, которого видеть бы снова не хотел.

– Желаете его забыть? – оживился профессор.

Дэн задумался.

– Пожалуй. Пожалуй, его я точно хочу забыть.

Нестор засопел и заходил по кухне.

– Профессор, – взмолился Дэн. – Ну что вы себя мучаете? Вы же и так засунули меня в эту штуку без спроса. Что случится, если вы сделаете это снова, но с моего согласия?

Ученый остановился и прищурился.

– Признаться, я был одержим своей идеей и поступил весьма опрометчиво. Я знаю вас очень плохо. Я уже и так слишком много разболтал. Мои идеи не раз похищали, не хочу снова обжечься.

Профессор вдруг повернулся и направился к винтовой лестнице, спустился в гостиную и начал уборку. Он залез со щеткой под софу, легко приподняв ее одной рукой, протер тряпочкой клавесин и начал поливать цветы из медной лейки. Дэн ходил за ним по пятам и уговаривал.

Капибара, которая все это восприняла как веселую игру, скоро к ним присоединилась и тоже бегала хвостиком.

Наконец Дэн не выдержал и решил пойти на блеф.

– Хорошо! – крикнул он Нестору, который складывал и раскладывал мокрую тряпочку, разглядывая на ней грязь. – Хорошо, я ухожу! Мне только нужно было вернуть мой плащ и рюкзак! А вы, чудак эдакий, сидите тут и стирайте пыль с растений!

Последняя часть прозвучала, пожалуй, резковато, но Дэн и вправду отчаялся. Он уже начал спускаться по винтовой лестнице, как вдруг услышал тихий голос:

– Постойте, сударь… Я готов. Попробуем.

Глава шестая
Первое погружение

Капибара Люся жалобно скреблась в дверь, жестоко оскорбленная тем, что эксперимент проходит без нее.

Поэтому, даже с водруженным на голову шлемом Нестора, Дэн слышал постоянное жалобное «Пиу!».

Теперь, когда Дэн бодрствовал, он мог видеть все манипуляции, которые проделывал профессор перед подготовкой к погружению.

Он смазал голову Дэна каким-то холодным гелем (так вот зачем была нужна короткая стрижка, старый ты пройдоха!), наложил электроды, долго вертел какие-то регуляторы на приборе, внимательно глядя в экран.

– Почти готово… – предупредил он.

Потом подкатил табуретку на колесиках, которая неизвестно как его выдерживала, и сел напротив Дэна.

– Для начала я должен дать несколько инструкций.

Парень обреченно вздохнул.

– Не переживайте, их довольно мало. Я всю жизнь изучаю биофизику, сон и работу мозга, но мне почти нечего сказать вам по поводу того, как вести себя в этом новом мире.

Он вытер набежавший пот. Его руки дрожали.

– Вы обещаете, что будете следовать моим советам? С помощью этого монитора по некоторым символам я смогу распознавать, что вы видите во сне. Но далеко не все. Иногда я буду советовать вам что-то. Вы даже можете пробовать отвечать. Нередки случаи, когда люди говорят во сне, не так ли? Но я не ручаюсь за своевременную и двухстороннюю связь. Кроме того, не забывайте, что время в нашем мире и мире сновидений течет по-разному. Здесь может пройти минута, а вы проживете целый сюжет. И наоборот, много часов можно проживать минуту.

Дэн кивнул. Такое с ним бывало.

– Помните, что предметы и существа, которых вы видите во сне, могут менять свойства на самые неожиданные. Но все же, кажущееся опасным здесь, чаще всего опасно и там. Но и невинное на вид нередко может представлять угрозу. Кроме того, вы сами меняете мир сновидений…

– Все это я, кажется, уже понял, – перебил Дэн. – Нет ли у вас каких-нибудь конкретных инструкций, профессор? Например, что делать, если тебя хотят убить?

Студент поморщился и потер левую руку. Нестор задумчиво почесал подбородок.

– Пожалуй, один такой совет у меня есть. Но он еще на стадии гипотезы. В последний раз, когда вы вернулись и совершили прыжок пробуждения, вы закрыли глаза.

– И?

– И открыли их в нашем мире. Этот элементарный способ, похоже, работает. Если вам грозит опасность – просто зажмурьтесь в сновидении и проснетесь в нашей реальности.

Дэн поджал губы и закивал.

– А если не сработает?

– Значит, вы погибнете.

– И что вы сделаете с моим телом?

– А кто-то видел, что вы сюда заходили? – пошутил профессор.

Дэну шутка не понравилась.

Нестор подошел вплотную, поправил какие-то провода на шапочке, положил свою ручищу на плечо Дэна:

– Помните, что ваша задача – проявить в памяти образ человека или события, которые вызывают у вас травмирующие воспоминания. Я, в свою очередь, увижу это на мониторе, определю, без сомнений, даже по участившемуся пульсу, что вы видите именно то, что нужно, и дам вам все указания.

– Вы ничего не скажете мне заранее?

– Нет, подсознание так не работает. Но постарайтесь настроиться на звук моего голоса и выполнять все инструкции.

Профессор торжественно распрямился:

– Итак, сударь, вы готовы?

– А что именно я должен сделать? – смутился парень.

– Это вроде бы очевидно: уснуть.

– Вот так сразу?

На лбу профессора пролегла страдальческая морщинка.

– Мы можем снова использовать хлороформ.

– Вы травили меня хлороформом?!

– Расслабьтесь, молодой человек. Ничем я вас не травил. У меня эмульсия собственного изготовления. Почти безвредная.

– Почти? Но почему вы тогда сказали «снова использовать хлороформ»?

– Это шутка, просто странная шутка. А теперь угомонитесь и откиньтесь на спинку. Где же тут рычаг?

Нестор наклонился и пошарил рукой у основания кресла. В следующую секунду Дэн ощутил себя в свободном падении и зажмурился. Когда он открыл глаза, то увидел только потолок.

– Так удобнее?

– Вы уверены, что собрались меня усыпить, а не угробить?

– Чего вы хотите? Чтобы я принес вам плед и чашку теплого молока?

– Если это поможет засыпанию…

Профессор склонился над ним и указательным пальцем поправил пенсне.

– У нас тут вроде бы эксперимент, а не курорт.

– И все-таки, профессор, не могли бы вы не нагнетать? Я все-таки должен уснуть.

Нестор пожал плечами.

– Ладно. Подожду в соседней комнате.

На пороге он остановился:

– Так вам действительно нужен плед?

– Только чтобы вы на пять минут замолчали.

Нестор хмыкнул, уже выходя из комнаты, протянул руку к проигрывателю и нажал на какую-то кнопку. Из динамиков полились мерные ритмичные звуки, как будто кто-то пересыпал песок лопатой и одновременно касался сотен крохотных кристаллов, висящих на ниточках.

Теперь Дэн вспомнил, что он уже слышал эти звуки в первый раз, когда только проснулся в лаборатории с цветком в руке.

Да, звуки приятно усыпляли.

«Я студент, – подумал Дэн. – Я рано встаю, много учусь и работаю. Моя суперспособность: спать где угодно и когда угодно…»

Руки лежали на мягких подлокотниках, голова удобно расположилась на кожаной подушке.

Уже засыпая, Дэн напомнил себе про истинную цель погружения – во что бы то ни стало достать украденный самокат.

Он, казалось, всего на миг зажмурился. А когда открыл глаза, оказался уже в другом мире.

На сей раз перед ним высились городские постройки: желтые стены домов с редкими окошечками, тоннели сквозных дворов-колодцев, через которые Дэну время от времени приходилось возить заказы клиентам.

Они всегда немного удивляли его своей неправильной геометрией и пугали глухими стенами и скупостью архитекторов. Как будто создатели все свои силы и таланты отводили на праздничные фасады, а о красоте внутренней и вовсе не заботились.

Дэн почувствовал какой-то груз на плечах, повернул голову, и верно – за спиной висел ставший уже привычным квадратный рюкзак, да и сам парень был одет в непромокаемый плащ.

Стало быть, он на работе. И нужно что-то отнести клиенту или забрать заказ из пункта.

Что делать? Дэн зашагал в сводчатый тоннель, слушая гулкий стук своих шагов. В первом дворе-колодце было пусто. Он наугад свернул в другой тоннель. Темнота объяла его, но ненадолго, он вынырнул в еще один двор. Опять тоннель, снова поворот и очередной двор.

Под ребрами заныло – ты можешь здесь заблудиться.

И верно, не успел Дэн об этом подумать, как раздался скрежет и здания вдруг пришли в движение. Их будто бы кто-то двигал огромной рукой на карусели вокруг него. Череда входов и выходов, тупиковых стен сменяли друг друга. А потом разом все остановилось. Дэн повертел головой и напрочь забыл, откуда пришел.

Он побежал. Подчиняясь его панике, дома, проемы, стены и арки, ворота, решетки и водосточные трубы тоже пришли в движение. Сначала они не мешали идти, просто росли и уходили под землю, скрипели и покачивались у него над головой.

Но потом от стен начала отваливаться штукатурка, с железных прутьев посыпалась ржавчина, грохот и скрежет наполнили воздух.

Дэн нырнул под козырек, привалился к ближайшей стене, закрыл уши руками и закричал.

– Эй, п-с-ст! Эй, Дэн, я здесь! – позвал знакомый голос из-за двери подъезда. Откуда он знает этот голос?

Дэн кинулся к двери, распахнул ее и оказался внутри парадной. Вместо каменной широкой лестницы вверх поднималась ажурная, винтовая.

– Поднимайся наверх, Дэн, – сказал голос. – Поднимайся и попробуй успокоиться. Помни, твоя цель – человек, причинивший боль. Нужно найти его и обезвредить.

Что это за голос? Откуда Дэн его знает? И что за лестница такая? Почему так получается, что она связана с голосом, который он слышит.

Дэн пошел вверх по ступеням.

Теперь ему казалось, что он поднимается долго, целую вечность. Тем временем грохот снаружи не переставал. Временами он был так силен, словно в городе началась война или кто-то крушил дома железным шаром.

Лестница сделала еще поворот, и перед Дэном в потолке возник люк.

Он толкнул его, люк поддался, с грохотом упав на пол.

Дэн подтянулся, пролез внутрь и замер. Он оказался в детской комнате. Напротив окна стояла кровать. Под кроватью, он почему-то знал, – ящик с любимыми игрушками. Письменный стол, аквариум с рыбками, подсвеченный голубоватой лампой. На полке – коллекция динозавров. На полу – круглый ковер с космическим рисунком далеких галактик.

Дэн знал здесь каждый сантиметр. Какая половица скрипит и что под ней, где на столе чернильное пятно, где на латунной ручке царапина, какие именно игрушки лежат в контейнере.

Он знал. Потому что это была его комната. Когда-то. Но она ведь и сейчас его. Прямо сейчас. Далекий грохот стих и больше не беспокоил его. Здесь так хорошо. Так спокойно.

Нужно просто сесть на этот ковер и немного отдохнуть.

– Не задерживайся здесь долго, – посоветовал голос.

Дэн отмахнулся. Да что может случиться?

И тут же заметил, что дверь в комнату чуть приоткрыта. Мгновенно свет померк, как будто кто-то плавно покрутил колесико на выключателе. В комнатке стало холодно, сыро, запахло пылью и затхлостью.

Только из приоткрытой двери лился свет. Какой-то холодный, синий, лунный.

Дэн сделал несколько шагов навстречу, как мотылек или светлячок, который не может противиться инстинкту.

– Приготовься, Дэн! – предупредил голос, и парень подумал, что, пожалуй, этот голос не желает ему зла и стоит его послушаться.

Однако ноги Дэна приросли к земле. Он не мог пошевелиться от страха. Подошвы словно прилипли к раскаленному асфальту.

– Смелее-смелее, – уговаривал голос. – Осталось самое главное. Ты должен встретиться с ним. Лицом к лицу.

Дэн сделал шаг к двери.

– Хорошо. Молодец! Не сдавайся!

Дэн протянул руку, чтобы коснуться ручки, как вдруг заметил, что на нем больше нет плаща. И рюкзак куда-то делся – больше не давит на плечи.

Плащ, рюкзак, работа.

– Абрикосов! – заорал голос, но уже откуда-то с улицы. – Где мой самокат?! Верни его!

Самокат, ну конечно! Он должен вернуть его. Дэн подбежал к единственному окну, выглянул: в глубоком дворе-колодце стояла великанша, ее глаза сверкали, как белые молнии, вместо волос на голове извивались змеи. Великанша щерила острые зубы и держала в полуметровой ладони кусок кирпичной трубы. Горгона… Такая большая и грозная. Так вот кто крушил город!

– Я все верну! – жалобно крикнул Дэн. – Только… Это… Ты трубу, пожалуйста, положи. Ага?

– Самокат! – завизжала великанша. – Немедленно!

Дэн обвел глазами комнату, увидел еще одну лестницу, на сей раз приставную. И понял каким-то задним числом, что ему срочно надо на крышу. Ну да, конечно! Вор спрятал самокат там!

Он уже побежал к лестнице, как вдруг услышал давешний голос.

– Остановись! Подожди! Так нельзя! Ты должен войти в дверь, немедленно!

Дэн обернулся и увидел голубоватый проем, из которого сквозило холодом. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось возвращаться и тем более иметь дело с тем, кто скрывался за жуткой дверью.

Он отвернулся и начал взбираться наверх.

– Хотя бы закрой ее, иначе…

Голос вдруг оборвался, раздалось шуршание, треск, как будто прервалась радиосвязь. Уже на последней ступени Дэн посмотрел вниз.

Дверь распахнулась, из нее хлынуло, как мазут, нечто живое, черное, ворвалось в детскую. Оно разрасталось так быстро, что уже покрыло пол, поглотило кровать и подбиралось к нижним ступеням лестницы.

В том, что Дэн притягивал нечто и оно гналось именно за ним, – не было никаких сомнений.

«Мне всего-то нужно забрать самокат!» – успел подумать парень и юркнул в люк, ведущий на крышу.

Под ярким светом солнца, омываемый лучами, жил и двигался город. По каналам скользили кораблики и катера, по тротуарам спешили куда-то пешеходы. Не было никаких развалин. Не было великанши Горгоны. Чистый светлый мир.

Посреди пустой крыши стоял самокат. Его прикрыли белым покрывалом, но Дэн сразу узнал его по очертаниям.

Он подошел и сдернул брезент.

Новенький самокат блестел начищенными гранями, даже фонарик был почему-то включен.

«Меня не уволят!» – обрадовался Дэн и почувствовал на плечах привычный груз квадратного рюкзака. Теперь он снова стоял в униформе.

Что же дальше? Ах да, конечно. Нужно прокатиться на нем, доставить заказ.

Дэн протянул руку.

– Вы умнее половины тех зубрил, что приходят ко мне на пары, вы способны творчески мыслить! – сказал преподаватель по прозвищу Мясник, который по какой-то неизвестной причине тоже оказался на крыше и теперь стоял напротив Дэна, сразу за самокатом. – Но вы ленивы и беспечны, а потому… Обернитесь!

Дэн в точности выполнил команду и вот что увидел…

Из люка, который он не закрыл, ползла чернота. Над городом уже висело грозовое облако, по форме напоминающее то ли джинна, то ли человека. Оно скрыло полнеба и громоздилось над крышей, поглощая солнечные лучи.

– Вернусь! – громыхнуло облако и обрушило огромный кулак, собираясь раздавить Дэна.

Парень вскрикнул и вцепился в самокат.

– Ленивы и беспечны, – монотонно повторил преподаватель, даже не глядя на черного колосса, занесшего руку.

Кулак приближался и теперь выглядел не как дым, а как обломок черной скалы, метеором летящий на Дэна.

«Зажмуриться! Нужно зажмуриться!».

Дэн заорал и закрыл голову руками. Земля под ним расступилась, и он полетел вниз. Прежде, чем веки его сомкнулись, он успел заметить, как огромная ладонь отделяется от тела черного джина, становится темной тенью и хватает его за ногу.

Глава седьмая
Неудобные гости

Кто-то тряс его за плечи так, что зубы клацали, а остатки слюны разлетались по комнате.

– Хва-а-а-атит уже! – взмолился Дэн.

– Просыпайтесь, ну же! Немедленно! Вы обманщик, сударь, и подлец!

Дэн открыл глаза и зажмурился от яркого света. Нестор нависал над ним красной бесформенной глыбой. Пенсне вылетело из глазной орбиты и болталось на цепочке.

Еще никогда Дэн не видел профессора таким разгневанным.

– Что… Что случилось? – Парень ощутил на груди какой-то груз. Он опустил глаза и понял, что прижимает к себе, как невесту, тяжелый электросамокат.

Черный матовый корпус, веселые огонечки на руле, широкая прорезиненная дека для ног. В точности такой, как у него украли, только новый.

– Получилось… – Дэн и не заметил, что сказал это вслух. – Получилось. Я его вернул.

Он спохватился, но было поздно. Профессор Нестор сорвал с него шлем и с необычайной легкостью поднял за шиворот.

– Я прошу вас объясниться!

Дэн понял, что отпираться и оправдываться сейчас бессмысленно. И сказал так искренне, как только мог:

– Профессор я… Мне действительно… Жизненно важно было вернуть этот самокат…

– Вы хотя бы понимаете, что вы натворили?! – заревел профессор. – Вы… Вы!

Тут он тупо уставился на самокат, брякнувшийся на пол, и на его лице засветилась детская улыбка.

– Вы вытащили из сновидения новый предмет… Гораздо больше прежнего!

Дэн усердно закивал. Тем более профессор уже поставил его на землю.

Но Нестор тут же снова нахмурился и опять схватил парня за ворот.

– И все-таки это был мерзкий обман!

– Профессор… – Дэн побледнел, глядя в дальний угол лаборатории. Хотя лампы на потолке светили ярко, в углу темнело большое пятно. – Вы не знаете, что может отбрасывать такую странную тень?

Как только Нестор обернулся, черный силуэт отделился от стены, быстро сел на корточки и, распрямившись пружиной, бросился на них.

Точнее, Дэну так было спокойнее думать, что тень бросилась на них. Судя по направлению движений и черным когтям-кинжалам, направленным ему в горло, тень хотела убить только его одного.

Неясно, что ей помешало осуществить желаемое, – грузная фигура профессора, стоящая между ними, или паутина проводов. Дэн заставил себя свалиться на пол и услышал, как черные лезвия пробили мягкую, кожаную спинку кресла. На пол посыпались кусочки поролона.

Дэн вскочил на ноги и увидел такую картину: профессор, как заправский сумоист, удерживал в могучих объятьях длинную вихляющую тень. Черный силуэт шипел, плевался сгустками серой жижи и, как бешеная пантера, размахивал когтистыми руками.

– Беги! – заорал Нестор. – Беги! Смывайся!

Дэн заметил, что черное тело его врага тянется к нему, как примагниченное.

Он догадался подхватить самокат и, с размаху врезавшись в дверь, вырвался в холл.

За спиной раздался грохот, шум возни, и профессор, кажется, застонал.

Дэн ощутил жгучий укол совести, но обернуться, а тем более вернуться в лабораторию он не мог. Его парализовало от страха.

Все дело в том, что у тени было лицо.

Это лицо встречалось ему в самых жутких кошмарах.

На улицах толпилось множество народа. Наступал будничный час пик, и все спешили с работы.

Дэн повилял на самокате между пешеходами, попробовал съехать на проезжую часть, но мешали густо припаркованные машины. В общем, гонка быстро сошла на нет, и он не убегал, а полз со скоростью улитки.

Несколько раз Дэн обернулся – ни черного силуэта, ни зловещей тени в толпе за собой не обнаружил.

Он свернул в переулок, чтобы остановить бешено стучащее сердце, прижался к стене.

Немыслимо. Невозможно. Его кошмар проник в этот мир, стал осязаемым, видимым. Он способен разрушать, способен причинять боль и, скорее всего, ничто не мешает ему убить человека.

Тем более если этот человек Дэн. А как же профессор?

Дэн почувствовал, как покрывается липким холодным потом. Что, если Нестора убила эта тварь по его вине?

Парню вдруг стало душно, грудь сдавило, а стены подворотни двинулись на него, пытаясь раздавить, как тогда, в белой кухне профессора, когда он вспомнил об отце.

Отец. Неужели это он? Или всего лишь тень – страх, мучивший Дэна, напяливший его личину?

Что, если она только померещилась ему? Что, если он все еще спит?

И снова жуткий озноб пробежал волной по телу. Как теперь отличить: бодрствуешь ты или нет, если сны стали такими реальными, а реальность такой непредсказуемой?

«Нужно зажмуриться, – вспомнил Дэн совет профессора. – И тогда вернешься в настоящий мир».

Он зажмурился, ущипнул себя для верности. Ничего не произошло. Он все также стоял в подворотне, и запах помойки, расположившейся неподалеку, а еще вонь перепревшей мочи служили лучшим доказательством, что он дома. Так вонять могло только в реальном мире. Увы!

Значит, он вернулся – к чему себя обманывать? Значит, машина профессора работает по-настоящему и эксперимент удался. Это же и раньше было ясно. Ведь Дэн видел цветок. Держал его в руке. И все же, все же не верилось, что подобное возможно. Все это время Дэн как бы подыгрывал Нестору, чтобы вернуть украденную вещь.

Парень опустился на корточки, придерживая самокат рукой. Внимательно разглядел то, что вытащил из сновидения.

Вполне обычный электросамокат. Еще новенький. Точная копия того, который ему выдала служба доставки. Дэн коснулся прорезиненной ручки, переднего тормоза и акселератора. Провел пальцем по гладкой поверхности телескопического руля.

– Щекотно! – заорал на него голос. – Хорош!

Дэн отдернул руку. Самокат, который он не успел поставить на подножку, накренился и упал.

– Твою мать… – раздался скрипучий голос. – Прямо глазом в лужу, сволочь… Когда руки растут не из плеч – даже хороший хирург не поможет!

– Что?! – тупо переспросил Дэн, таращась на крутящееся пневматическое колесо.

– Уши тоже ниже спины? – нахамил голос. – Ну и не повезло же таким уродиться!

Студент нервно сглотнул, осторожно склонился над «вполне обычным» самокатом. Модная модель была оснащена индикатором заряда батареи, интуитивным курком газа, певучим звонком и съемной батареей, но чего у нее никогда не было – это встроенного динамика. Не разглядел его Дэн и сейчас.

Однако внизу, на рулевой колонке, прямо над передним колесом, там, где должен был располагаться фирменный лейбл, что-то двигалось. Неужели рот?!

– Будешь и дальше стоять и пялиться, чупакабра? Или поднимешь меня с холодной земли?

Сначала Дэн не заметил (а может, просто не желал замечать), что с торца прорезиненной ручки руля на него пристально глядит круглый блестящий глаз в окаемке черных век.

Непонятно, как это у него получалось, но глаз щурился, выражая полное презрение.

– Ясно, – обреченно молвил самокат. – Мой пассажир непроходимый тупица. Или проходимый – я еще не решил. Эй, башка картонная! С земли подними!

Дэн вяло подчинился. Теперь он держал самокат одними пальцами, из страха нажать не туда или задеть глаз.

– Ну вот и славно, – прокомментировал электротранспорт. – Ты умеешь поднимать. Ты мастер борьбы с гравитацией. Чуть позже тебе поставят памятник. Посмертно, конечно.

– Ты меня понимаешь? – выдавил из себя первые слова Дэн.

Самокат закатил глаз.

– С каждой секундой все хуже, – пожаловался он. – А еще у меня плохо с фронтальным зрением. Зато развито боковое, как у прекрасного скакуна или оленя травоядного какого-нибудь… Поэтому будь добр, поверни руль, чтобы я больше не видел твое лицо.

– Как же ты следишь за дорогой, когда едешь? – полюбопытствовал Дэн.

– Приходится доверять свое матово-блестящее тело таким соплякам, как ты.

Дэн привычным движением отодвинул из-под платформы подножку, поставил самокат и отошел на пару метров, с интересом рассматривая.

– Что? Что ты там задумал? – разволновался гость из сновидений. – Строишь какой-то каверзный план? Не смей! Не то ослеплю фарой. У меня она знаешь какая мощная!

– Угу, – промычал Дэн. – Только я поставил тебя фарой к стене.

– А жрать в этом измерении дают? – неожиданно сменил тему самокат. – В животе урчит. Жрать-то как хоца!

– Так нет у тебя живота, – заметил ему Дэн.

– Батарею видишь? Вот и заткнись, двуногое, – обиделся транспорт.

У Дэна зазвонил телефон.

«Профессор!» – радостно подумал он. Но тут же вспомнил, что знает Нестора всего пару дней. К сожалению, их знакомство было таким сумбурным, что они даже не успели обменяться телефонами.

Дэн взглянул на экран. И прочитал «Горгона».

Этого ему еще не хватало! Мало того что по городу за ним гоняется тень его отца, так еще и управляющая готова разорвать в клочья.

Все это странно напоминало сон, в котором он недавно оказался. Впрочем, подробности сновидения все больше забывались, ускользали от него, словно тонули в густом тумане.

– Что это? Что за звук? – занервничал самокат, косясь в сторону парня.

– Горгона звонит. Я должен ей ответить. Мне… Хм. Мне нужно тебя вернуть.

– Меня?! Вернуть?! Вернуть Горгоне? Ты издеваешься? Я не хочу в лапы к этому чудовищу. Нет, подожди, не отвечай!

– Я должен, – простонал Дэн. – Сегодня я не вышел на работу, вчера – не доставил заказы. И у меня украли, хм, тебя. Меня уволят, если я срочно что-то не сделаю!

Телефон надрывался, как будто Горгона все больше свирепела. Дэн подумал, как убого и странно прозвучало то, что он сказал, учитывая, как изменилась его жизнь за эти сутки. И все же, разве не для этого он всем рискнул? Чтобы сохранить работу…

– Эй! – позвал самокат. – Послушай! Притворись больным. В вашем мире ведь есть насморк?

– В нашем мире полно насморка. Особенно в этом городе, – сказал Дэн.

– Ответь, что у тебя нос забит. Что ты разбит. И сел аккумулятор. Что колесо проколото, короче.

Горгона скинула. Дэн затаил дыхание. Но телефон через пару секунд снова зазвонил.

– Они меня уволят, засудят, пойми ты… – мрачно отозвался Дэн.

– Ты выиграешь всего день! – уговаривал самокат. – Ну же! Не отдавай меня сегодня. И я расскажу, как поймать тень.

У Дэна отвалилась челюсть – а вот это уже интересно!

– Ты знаешь про тень?

– Знаю-знаю! А теперь возьми трубку.

Дэн, все еще мешкая, уставился на экран. В конце концов, разве не так бывает во всех русских сказках? Главный герой или героиня решают пожалеть яблоньку, печечку, уточку, волка, и потом, в час лиха, союзники приходят на помощь. К тому же: как возвращать именно ЭТОТ самокат?!

– Але. Дэн слушает.

– Абрикосссов! – завизжал голос на другом конце. – Я не поняла, что происходит! Я не поняла, понял?! Ты почему еще не вернул вещи?! Где униформа? Где транспорт?! Ты думаешь, ты один такой, самый умный?

Дэн переглянулся с самокатом (бред какой! Кому расскажи, не поверят: он только что вступил в сговор с самокатом!), зажал нос пальцами и промямлил:

– У меня… У меня дакой сильный насморг!

– Что?! Что ты там бормочешь?!

– Я гогорю: заболел.

– А почему не предупредил заранее?!

– Я спал.

– Колесо спустило, аккумулятор… – подсказал самокат.

– Коле… Темпеатуа у меня, – промямлил студент.

Горгона на том конце смачно выругалась и внезапно замолчала.

– Ладно, черт с тобой. Через сколько выйдешь?

Дэн растерянно уставился на самокат. Тот предательски молчал.

– Через тэи дня.

Горгона повесила трубку. Дэн стоял, чувствуя, как на горячем лбу быстро высыхает пот.

– Получилось. У меня получилось!

– У нас получилось, – поправил самокат. – И чему ты радуешься, тупица? Ты всего лишь отпросился с плохо оплачиваемой временной работы. У вас ведь развозчики осьминогов тоже мало получают?

– Развозчики кого?

– А неважно. Нам нужно отсюда мотать. Тень на подходе.

– Тень? Откуда ты знаешь?

– Ты забыл? У меня встроенный навигатор. В моем измерении, крошка, мы объезжаем таких тварей стороной.

Глава восьмая
Игры с тенью

Пешеходы, сонно бредущие по тротуару, наверное, не видели ничего необычного в облике молодого человека, рассекающего на электросамокате по городу.

Но внимательный горожанин мог бы заметить в Дэне кое-какие странности.

Например, несмотря на прохладную, ветреную погоду, он был без куртки.

Или вот еще: он громко что-то кричал. И кажется, даже другим голосом отвечал себе. Может быть, по телефону говорил? Но почему тогда наушников не видно? Значит, сам с собой. Понятно. Еще один городской сумасшедший.

Если бы Дэн к тому же не несся как угорелый, то случайный прохожий отметил бы еще один интересный факт – везде, где Дэн появлялся, следом, по крышам и карнизам скользила черная тень.

Она двигалась не по-человечески быстро. И при этом было очевидно, что отбрасывает ее именно человек. Тень то исчезала за трубами, то появлялась на кровле, хотя небо оставалось свинцово-серым, как часто бывает в Петербурге. Но если не было солнца, откуда тень?

Впрочем, задаваться этим вопросом оказалось некому – пешеходы в большом городе почти никогда не поднимают глаза к небесам.

– Значит, эту тень создал я? – спросил Дэн, ловко объезжая влюбленную парочку, не желавшую расцеплять руки.

– И да, и нет, командир! – проорал ему самокат, ставший чересчур послушным после того, как его не отдали Горгоне. – Зло в нашем мире таится в каждом темном закоулке, в каждой заброшенной комнате или башне. Оно только и ждет, что его выпустит какой-нибудь простачок из внешнего мира. А вы, люди, вечно лезете на рожон. Не соблюдаете правила. Из-за вас зло оживает, приобретает форму.

– Значит, я все-таки его создал. И выпустил, так?

– Судя по тому, что я видел, когда ты сбросил с меня покрывало, – да. Ты откупорил бутылку, командир, и выпустил джинна. В вашем мире ведь джинны тоже хотят сожрать своего освободителя?

– Вообще-то нет. Они исполняют желания. Точнее… Это все сказки. Нет у нас никаких джиннов.

Дэн свернул за угол, притормозил, заметив мамочку с коляской, и, когда улица освободилась, снова набрал скорость.

– Кстати, а что ты делал на крыше под одеялом?

– Спал, – ответил самокат.

– Вы… В смысле, существа из вашего мира тоже спят?

– Угу. И видят мир внешний. Потому-то я и удивился, командир, когда ты смог притащить меня сюда, да еще и тень прихватил. Как это у тебя вышло? И что за толстяк тебе помогал?

– Это долгая история. А у меня уже горло болит, перекрикиваться с тобой. Скажи лучше, куда мы едем?

– Да никуда. Петляем туда-сюда. Ты забыл, что у меня боковое зрение?

Дэн нажал на тормоз.

Самокат издал скрипучий звук.

– А вот это больно, между прочим! Предупреждать надо!

– Мы что, просто колесим по городу?

– Пока мы в движении, тень не может нас догнать. Чего ты еще от меня хочешь?!

Что-то темное скользнуло по фасаду с противоположной стороны улицы. Дэн увидел, как на верхнем балконе медленно распрямляется черная, словно сотканная из клубов дыма, мужская фигура.

– Хочешь еще постоять и подождать? – поинтересовался самокат. – Давай, я не против.

– Поехали!

– Куда?

– Куда угодно!

И они снова понеслись по петербургским улочкам, то разгоняясь, то замедляясь. Теперь, оглядываясь, Дэн глядел на крыши. Тень легко забралась наверх по карнизам, но отставала из-за неровностей крыш: спадов, подъемов и скосов. Однако она продолжала преследовать их, словно и у нее был внутренний навигатор.

– За что она хочет меня убить? – расстроился Дэн. – Я же помог ей освободиться.

– Ты видел в своем сне черное облако над городом? Тень только-только начала захват нашего мира – ты развязал ей руки. Потом перебросил в ваш мир, где ее возможности ограничены. Она рассержена!

– Но она сама на меня ринулась! Еще там!

Самокат издал какой-то кашляющий звук. Оказывается, это был смех.

– Теперь ты дверь между мирами, хочешь ты того или нет. Убив тебя там, тень закрыла бы дверь с одной стороны, чтобы никто ей не помешал. Но так как она здесь, то сначала проникнет в твой разум, чтобы вернуться, а напоследок все равно покончит с тобой.

– Радостно… – уронил Дэн. – И что мне делать? Кроме как колесить по округе…

– А молиться не пробовал? В нашем мире это помогает.

Дэн свернул на пешеходный переход, едва не столкнувшись с велосипедистом. Разгневанный водитель в первом ряду громко посигналил обоим.

– Пойми ты, – обратился самокат к ездоку, когда страсти схлынули и стало потише. – Тень не может просто так существовать здесь, в вашем мире. Ее что-то питает.

– Что?

– Ты?

– Это вопрос?

– Это ответ.

– Ох, как ты иногда бесишь, самокат!

– Друзья зовут меня Гермесом. Я ведь не еду, а просто летаю!

– А от пафоса твоих друзей не разрывает?

Дэн едва успел договорить фразу, как из дверей дома прямо перед ним вышел огромный человек в оранжевом дождевике и перегородил улицу. Парень дал по тормозам.

Самокат отборно выругался. Не все ругательства Дэн понял и сумел представить. Видимо, лексикон страны снов умел описывать вещи, которые не укладывались в человеческое воображение.

– Дэн! – Великан посреди улицы схватил парня за плечи, легко приподнял в воздух вместе с самокатом и снова поставил обратно. – Ты жив! Ты не ранен?!

И уже привычным жестом профессор Нестор, которого сложно было не узнать издалека, а тем более вблизи, начал осматривать его. Открой рот, теперь глаза!

– Хватит! – взмолился Дэн. – Со мной все в порядке! Нужно отсюда уходить, нас преследует тень!

– Тень?! – Профессор сразу посмотрел на крыши, как будто уже знал, что враг перемещается по ним. – Значит, ты ей нужен. Как я и предполагал. Идем!

Он потащил Дэна к дверям. Единственное, что Дэн успел прочитать, это вывеску «Мытнинские бани». Значит, он действительно сделал круг и оказался на той же улице, с которой сбежал! Стоп. Но почему профессор тащит его в баню?!

– Профессор, мой самокат, он…

– Оставь его здесь. Сейчас не до него!

– Но… – Дэна почти за шкирку заволокли внутрь. Прежде чем дверь успела захлопнуться, он увидел Гермеса. С виду обычный электросамокат. Разве что глаз на торце руля успел парню подмигнуть.

Профессор бесцеремонно потащил его по лестнице, мимо подсвеченного одинокой лампочкой пункта оплаты, где за стеклом были сложены в столбики чистые простыни, стояли дегтярные шампуни и висели березовые веники.

– Я уже оплатил парную и раздельные раздевалки. – Он толкнул его к двери с хлипкой перегородкой. – Быстро кутайся в простыню, надевай шапку и марш в баню.

– Но почему сюда? – попробовал возразить ошарашенный Дэн.

Профессор сердито блеснул пенсне. Похоже, у него был какой-то план, связанный с тенью. И Дэн решил довериться. Тем более Нестор, кажется, впервые назвал его по имени и обратился на ты.

Через пару минут они встретились в помывочной. Дэн старался не пялиться на Нестора, обернутого простыней. Но не мог. Перед ним стояла могучая гора плоти с войлочной шапочкой на голове. Кожа профессора была молочно-белой, и на ней не росло ни единого волоска.

– Да, я большой. И закрой рот, – отрезал Нестор. – Идем в пекло.

Дэн двинулся следом, искренне надеясь, что ему хватит места в небольшой парной, куда они направлялись.

Зайдя внутрь, профессор первым делом взял ковшик и поддал на камни воды.

Зашипело. Соленый пар наполнил воздух.

Дэн почувствовал, как его кожу печет, а голые плечи окутывает жар. Сел на деревянную скамейку. Рядом со скрипом приземлился профессор.

– Здесь ты в безопасности, – сообщил он. – Сюда тень не проникнет.

Дэн наконец смог сделать вздох и спросил:

– Почему?

– Потому что ее суть: мрак и холод. Когда я схватил ее в лаборатории и прижал к себе, то почувствовал жжение, как ото льда. – Нестор разогнул руки и показал красные пятна на предплечьях, а также отпечатки ладоней на груди и плечах. Чем дольше он сидел, тем отчетливее они проступали на коже. – Тени не нравилось, что я ее держу. Не только потому, что я мешал ей совершить намеченное: уничтожить тебя. Но и потому, что я большой и теплый. От этого тень быстро ослабела, но все-таки смогла вырваться. Не думаю, что мне удалось бы победить ее. Не думаю, что она вообще смертна. Но высокая температура и яркий свет ей противопоказаны.

Профессор не мог видеть в полумраке, как Дэн быстро краснеет. И на этот раз дело было не в первом паре.

– Профессор, простите. Я вас обманул. Я не должен был…

– А, пустое! – махнул ручищей Нестор. – Ты был прав. Нельзя сделать великое открытие, а потом спрятаться от мира и прозябать в сторонке. Мы должны были снова проникнуть в сновидение.

– Мне кажется, вы не поняли. Я проник-то туда только затем, чтобы вернуть украденный самокат. Мне было это нужно, чтобы не потерять работу.

Нестор хитро посмотрел на него. Пенсне, которое он не снимал даже в парной, запотело.

– Неужели ты думал, Дэн, что я сразу отправил бы тебя на встречу с твоим самым сильным страхом неподготовленным? Я знал, что у тебя не хватит духу войти в ту комнату. Знал я и о том, что тебе нужно достать из сна какую-то вещь.

– Знали? Неужели? Тогда почему так разозлились, когда я вернулся?

Профессор лениво, как сытый кот, улыбнулся.

– Это был маленький спектакль. К слову, я совсем не в восторге от того, что ты не вернулся и не запер дверь, в которой пряталась тень. К тому же позволил ей проникнуть в наш мир. Но зато мы получили важное знание – мы можем переправлять на другой берег не только предметы или растения, но и других существ.

– Да уж! – нахмурился Дэн и вытер со лба набежавший пот. – У этого знания слишком большая цена. Тень хочет меня прикончить.

– Откуда ты знаешь?

– Мне сказал об этом самокат.

Нестор сдвинул шапочку с затылка на лоб, почесал выпирающий живот.

– Твой самокат умеет разговаривать – я не удивлен. Уверен, он еще скрывает массу сюрпризов. С того момента как тень вырвалась из моей хватки, я начал ломать голову над тем, как ее поймать или уничтожить. Для этого мне нужно было разыскать тебя. И знаешь, кто помог?

– Незабудка! – догадался Дэн.

– Точно. В нее словно был встроен компас. Она указала мне дорогу и заранее дала знать, что ты пройдешь этой дорогой. Это наталкивает на одну мысль. Все, что ты достаешь из сна, притягивается к тебе, как магнитом. Способно найти тебя в пространстве. Именно поэтому тебя преследует тень.

– Самокат… Его зовут Гермес, – сам себя поправил Дэн, – намекнул, что я даю этой тени силу. Как такое возможно?

Нестор вынул пенсне и протер линзу о край простыни.

– Для меня это пока загадка. Могу только предположить, что раз ты создал эту жуть, значит, она жила внутри твоего разума. Следовательно, и победить ее можно, лишь преодолев сей страх…

Дэн открыл было рот, чтобы снова спросить, но профессор поднял палец.

– Однако, Дэн, учитывая то, что тень проникла в наш мир, повлиять на нее ты уже вряд ли сможешь. Поэтому лучше будет, если мы просто выполним мой план по ее ликвидации.

– А у вас он есть? – Дэн встал, согнулся над тазиком и умылся холодной водой. – Не тяните, профессор, я уже начал превращаться в курочку-гриль.

– Что правда, то правда, сидеть здесь вечно мы не сможем. Поэтому, когда выйдем отсюда, поступим так: сразу двигаемся в сторону моего дома. Там, на четвертом этаже есть небольшая проходная комната, которую я сплошь заставил ультрафиолетовыми и разными другими лампами – какие только были. Чем больше света, тем лучше. Мы заманим туда тень, ты пройдешь через комнату и запрешь за собой дверь. Будь у нас солнечный день, задача бы облегчилась. Но в этом городе за год всего шестьдесят два солнечных дня. И сегодня нам вряд ли повезет.

– Профессор, если тень боится света и высоких температур, почему бы нам просто не загнать ее в эту парную?

– И как ты собрался это провернуть? Нет. Я почти убежден, что эта тень – не безмозглое создание. Она хитра и коварна. Скорее всего, в ней запечатлен образ того, кого ты так боялся. Кстати, я не успел спросить тебя: кто это?

Дэн почувствовал, как жара выжала из него все соки, голова закружилась, во рту пересохло.

– Это мой отец, – негромко сказал он.

Нестор не сразу ответил. Только снова протер пенсне и поднялся.

– Дело несколько серьезней, чем я думал. Нам пора, Дэн. Идем.

Парень высказал опасение, что тень может находиться сразу у выхода из парной, но профессор почему-то проигнорировал эту версию. Чуть позже Дэн понял почему.

Тень видела, как они с профессором вошли вовнутрь, а значит, не осмелилась напасть в открытую или подозревала о ловушке.

«Что, если мы связаны настолько, – подумал Дэн, – что тень знает все мои мысли наперед?»

Но подтвердить догадку было нечем.

Наскоро натянув одежду на распаренное тело, они осторожно двинулись к выходу.

Самокат, дожидавшийся у дверей, завопил:

– Только не говори, что мне нужно будет везти вас обоих! Я не смогу везти этого!

– Везти «этого» не придется, – сказал профессор, внимательно глядя на диковинную вещицу, и, повернувшись к студенту, шепнул. – Я пройду через двор. А ты езжай прямо к моему дому.

И добавил уже громко.

– Мне все равно, что вы просите моей помощи, сударь! Я и так уже из-за вас рискнул жизнью и репутацией! Сейчас у меня полно дел! Если у вас действительно что-то важное, ожидайте меня в холле! Я вернусь через час.

С этими словами Нестор развернулся и пошел в обратном направлении от своего дома, чтобы в ближайшей подворотне свернуть назад.

Дэну этот спектакль показался чересчур наигранным. Но, может быть, тень и купится?

Он вскочил на Гермеса.

– Трогай, – велел он самокату. И Гермес полетел по Мытнинской.

Дверь в дом профессора была не заперта. И, судя по мокрым отпечаткам ботинок, Нестор уже зашел внутрь. Дэн понадеялся, что тень этой детали не заметит. В конце концов, она ведь недавно в их мире. Он специально замешкался в холле, делая вид, что пытается открыть дверь в лабораторию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.