Ирмата Арьяр
В моей жизни прошу винить…

1

Тысячу раз курьер Влад клялся начальству, своим девушкам, самому себе, в конце концов, – в том, что он больше никогда, никогда, никогда не будет вляпываться в неприятности и вмешиваться в чужие разборки!

Дело курьера – доставить заказ, вручить клиенту, забрать деньги, выдать чек и с вежливой улыбкой попрощаться. Всё. ВСЁ!

А не спасать мир!! И не вламываться в чужую квартиру и бить в морду какого-то качка, потому что…

Нет, тут лучше по порядку: так же, как Влад будет писать объяснительную. И дай бог, только начальству, а не в следственных органах. Потому что качок почему-то вырубился с первого удара и…

Итак, это был первый заказ на ночной смене. И, похоже, последний. Вообще последний, если качок не оклемается.

Кстати, на работу в тот вечер выходить не хотелось.

Влад даже подумывал взять выходной за свой счет. Но зачем ему выходной, когда с очередной девушкой он расстался? Валяться в одиночестве на диване и залипать в мобильник?

Потому на работу он вышел.

Заказ был с доплатой за срочность. Влад сел за руль и повез десять коробок с пиццей по адресу на квитанции: «Туманная, 13, кв. 31. Оплата наличными».

Название улицы ни о чем не говорило. Улочка была настолько короткая, что не определялась навигатором, и дом высвечивался с точностью в квартал. Но у Влада был уникальный внутренний навигатор. Он никогда не путался в картах, когда была ясна цель. А цель яснее ясного: как можно быстрее вручить десять коробок пиццы и вернуться на сборку.

Дом он увидел сразу. Высокая сталинская пятиэтажка. Конечно, без лифта и с длинными лестничными пролетами, украшенными коваными ограждениями. По таким не набегаешься, особенно, на верхний этаж. Но и заказы в такие старые дома были редкими: в них обычно доживали свой век одинокие пенсионеры, которые никогда не заказывали на дом пиццу, роллы и прочий настолько же дорогой, насколько вредный фастфуд.

Владу показалось, что лестница под ногами слегка вибрирует и вздрагивает, но он сначала отнес это на свое раздраженное после ссоры с Люськой состояние. Но на последнем лестничном пролете ступеньки под ним сначала провалились, а потом взбрыкнули, как необъезженный жеребец, и только ловкость и гибкость парня спасла от падения на сумку и все десять коробок с пиццей.

На площадку он запрыгнул, оттолкнувшись от крепких кованых перил. Остановился, чтобы отдышаться и вытереть пот.

Что это с ним? Галлюцинации? Жар? Простыл-заболел-умер?

Из тридцатой квартиры донеслось мерзкое хихиканье. Раздраженный Влад вытащил из кармана флаер с рекламой пиццерии и от души, со всего маху шмякнул его на дверь. Листок прилип, как приклеенный, закрыв глазок.

Будет жалоба. Хоть какой-то приличный повод, чтобы уволиться наконец с работы, начавшейся как студенческий заработок, а потом ставшей отдушиной и… единственным способом скрывать свою ненормальность.

Дверь в тридцать первую квартиру была распахнута настежь.

– Сюда! Быстрее! – прохрипел сдавленный женский голос из глубины комнат.

Влад справедливо счел, что это вполне себе приглашение, и прошел на голос с сумкой прямо в топсайдерах.

И, конечно, вляпался.

В разборки, неприятности и, возможно, преступление.

Над опрокинутым журнальным столиком полуголый длинноволосый качок душил молодую девчонку и глухо рычал. На полу валялся опрокинутый журнальный столик, разбитая посуда, какие-то пузырьки – жертва, сверкая серо-голубыми озерами глаз, сопротивлялась, пиналась и шипела:

– Не смей! Поставь!

Курьер действовал стремительно. Главное – отвлечь убийцу! Влад отработанным движением снял очки, сунул в задний карман джинс и швырнул в голову душителя не слишком увесистую, но крупногабаритную сумку-холодильник. Прощай, пицца, премия и наконец работа.

Маневр удался: качок отпустил девчонку и кинулся на курьера.

Вот тогда-то Влад и врезал со всей силы противнику по кумполу.

Со ВСЕЙ силы.

Длинноволосый свалился без сознания, едва кулак Влада коснулся его черепа. Очень удачно свалился, на диван и курьерскую сумку. Почему-то противно запахло жженой шерстью.

– Что вы наделали! – девчонка всплеснула руками и бросилась к поверженному.

Вот и спасай этих жертв! Тысяча первый раз пожалел Влад о нарушении клятвы не вмешиваться.

2

Тысячу раз Рина обещала себе не вестись на слезные просьбы соседей. Давала слово больше никогда-никогда-никогда не помогать вредной соседке Рае, когда ее очередной раз накрывал приступ ревности. И даже не открывать дверь оборотню Лёве из соседнего подъезда, когда он, в полной уверенности в собственной неотразимости, приходил к ней как к участковому терапевту, но на дом. В любое время суток! Да еще требовал накапать успокоительных, как будто у нее тут аптека!

Лев, который на самом деле не лев, а волк, и слышать не хотел ни о том, что рабочее время Рины давно закончилось. Что на дому она пациентов не принимает, особенно, оборотней. Что Лёве в полнолуние вообще нельзя выходить из квартиры, чтобы не пугать людей и нелюдей.

Но каждый месяц в полнолуние, одиннадцать вечера оборотень Лёва давит на кнопку звонка в ее квартиру и пытается давить на совесть, если Рина долго не открывалет, орет через дверь: «Рина, а как же клятва Гиппократа? У клятв же нет рабочего расписания и перерыва на обед. Детка! Меня нельзя игнорировать! Я же взвою!»

Конечно. Кто бы сомневался! Завоет так, что мороз по коже в любую жару. Дом трясется, стекла дрожат во всех подъездах, хоть полицию вызывай. И как вы это представляете? «Алё! Полиция! У нас тут оборотень режим тишины злостно нарушает!»

И вот, каждое полнолуние Рина вздыхает, но заказывает за свой счет десять пицц, не меньше, спускается на цокольный этаж в аптеку Чернокнижника Гоши и приносит пять пузырьков экспериментального звериного успокоительного (ни в коем случае не валерьянки, потому что оборотень хоть и волк, но Лев же) и накапывает по полпузырька на итальянское блюдо по-русски.

Почему именно пицца? Потому что психотерапия. Пицца круглая и похожа на луну. И с каждым съеденным кусочком Лёва представляет, что сила луны уменьшается, и он вполне может справиться с ее зовом, не оборачиваться и не выть. И так десять раз.

Еще ни разу не помогло.

Зато пациент не буйствует, верит в свои силы и не оставляет надежды, что в следующий раз всё обязательно получится.

Но в этот вечер все было неправильно!

Во-первых, аптека Чернокнижника Гоши оказалась закрыта.

Обычно она всегда закрыта для посторонних. Но для своих – открыта практически в любое время суток. Кроме соседки Раи. От нее Гоша сбегал прямиком через пентакль, едва заслышав тяжелые шаги троллихи с пятого этажа.

Но Рина, несмотря на небольшой, но совершенно лишний вес, двигалась по-фейски бесшумно! И все-таки наткнулась на холодную и негостеприимную табличку «Учет». Какой может быть учет, перед кем, когда Гоша сам себе хозяин? Пришлось пройти квартал и закупиться звериным снотворным в ветеринарной клинике.

Рина вернулась домой, заказала десять коробок лунообразной еды для оборотня, к которой, кстати, полагался бесплатный съедобный подарок для покупателя. Переоделась в нарядное платье, подвела брови, подкрасила ресницы и мазнула блеском по губам. Поставила на журнальный столик чашки для чая, открыла первый пузырек с успокоительным.

К полнолунию готова.

Оборотень пришел вовремя. Рина продержала его под дверью минут пять, чтобы немного сбить спесь с красавчика, открыла…

Волк повел носом… и сразу ринулся в комнату, глаза его горели, ноздри трепетали, из горла вырывался рык.

– Стой! Куда? Обувь сними! – завопила хозяйка квартиры и бросилась следом, пытаясь удержать качка за полы расстегнутой рубахи.

Ткань затрещала.

Оборотень схватил пузырек с успокоительным и, свернув пробку, запрокинул голову. Рина подпрыгнула, пытаясь отобрать. Но культурист и стриптизёр Лёва был на голову ее выше и значительно шире. Он отодвинул ее одной рукой, и заглотил лекарство. Облизнулся.

– Еще! – и сгреб остальные пузырьки.

– Не трогай это! Поставь, я сказала! Нельзя всё сразу и без закуски! – перепугалась Рина и смело вступила в схватку с оборотнем.

С лестничной площадки долетел скрежет. Опять троллиха Рая ступени двигает! А значит, по ним кто-то поднимается на пятый этаж. «Курьер! – вспомнила Рина. – Моя пицца!» – простонала она про себя.

– Сюда! Быстрее! – крикнула она вслух.

Следующие пару секунд она не могла дышать. Лев, который волк, попытался оттолкнуть девушку, но почему-то за шею.

А потом фея вообще едва не потеряла сознание, потому что… В комнату молнией ворвался высокий и очень худой черноволосый очкарик. Рина зажмурилась, когда очкарик швырнул в Лёву что-то большое, а когда оборотень кинулся на него, засандалил тому хук правой.

Вспышка, сияющая воронка уходящей из оборотня жизненной силы, и Лев падает под ноги (точнее, на диван, куда отлетел курьерский короб, но неважно) ошеломленной феи.

«Моя пицца!» – снова всхлипнула про себя Рина. Но вслух произнесла куда драматичнее:

– Что вы наделали!

– Я вас спасал, а вы абьюзера желеете? – возмутился курьер.

– Мой заказ! Вся пицца всмятку! – Рина дернула за лямку сумки, торчавшей из-под мощного бездыханного тела оборотня. – Все десять. И фирменный подарок.

– Я вам новую закажу, не переживайте! – парень достал очки и мобильник из заднего кармана.

3

– Уже не надо! Еда была для моего гостя. – Рина остановила курьера и вздохнула, попытавшись приподнять Льва. – Лучше помогите. Не оставлять же его здесь! Давайте на диван положим.

Они вдвоем с трудом подняли бесчувственное тело и положили на диван. Рина заботливо подложила подушку под голову пострадавшего агрессора и, обхватив его запястье, считала пульс, глядя на секундную стрелку часов на своей руке.

– Он что, умер? – Курьер побледнел, напялил очки и наклонился над упавшим, оттянул ему веко. – Да я его едва задел!

– Пока жив, – успокоила девушка. – Но еще чуть-чуть, и его сердце могло остановиться! Что же вы так неосторожно со своим даром обращаетесь! Были настолько голодны?

– В смысле? Какой дар? Причем здесь голод? Вообще-то я нормально поужинал, у нас для своих неплохо готовят на кухне.

Рина недоуменно воззрилась в лицо парня. Он шутит? Но темные глаза курьера были совершенно серьезны.

– Так. Ладно. Это всё потом. – Девушка раздраженно мотнула головой, разметав по плечам темно-русые, в рыжину, волосы.

– Может, воды принести? – предложил курьер.

– Да. Пожалуй. Воды. На кухне кулер. Чашки в шкафчике над мойкой.

Влад сбегал на кухню и вернулся моментально со стаканом в руке, полным воды. Рина отметила про себя, что руки гостя совсем не дрожат, как будто ему не впервой вырубать людей одним прикосновением. Хорошая способность, если бы еще он ее контролировал.

– Спасибо. – Рина кивнула, приняв стакан и попыталась напоить Лёву.

Напрасная затея – сквозь стиснутые, как в приступе столбняка, зубы пострадавшего не просочилось ни капли. Это начало беспокоить. Неизвестно, как подействует на него выпитое оборотнем звериное снотворное в сочетании с энергетическим истощением.

Она взглянула на курьера.

– Давайте Льва в чувство приведем. Вы его ухайдакали, вам и исправлять. У нас на первом этаже аптека есть, сбегайте за восстанавливающим эликсиром, я вам сейчас название напишу.

Рина прошла к столу, взяла листок, ручку и, быстро черкнув, протянула парню.

Он кинул взгляд в бумажку и поднял брови:

– Что это?

– Это название эликсира.

– На каком языке? На руны какие-то похоже.

– На латыни. Сокращенными стенографическими символами. Фармагеддоша поймет. То есть, Гоша. Это наш аптекарь.

– Но уже двенадцатый час!

– Аптека круглосуточная при необходимости, а сейчас очень серьезная необходимость. Позвоните три раза. А если звонок не работает, постучите. Главное дойти. И не забудьте вернуться…

– Иначе что? – вскинулся вихрастый. – Жалобу напишете? В полицию позвоните?

– Сами разберемся. Правда?

Влад хмыкнул, бросил взгляд на неподвижное тело, лежавшее на диване, и кивнул:

– Да, конечно. Кстати, меня зовут Влад.

– Рина. Просто Рина. Имя такое, – немного нервно ответила девушка. – Не Арина, не Ирина, не Марина…

– Понял. Рина так Рина, – Влад попятился к выходу. – Я быстро.

Странная она. Другая бы орала, истерила, а сероглазка спокойна, как будто каждый день соседи пытаются ее задушить или друг друга избивают до полусмерти. Влад сжал в кулаке записку, выскочил на лестничную площадку и замер.

Лестницы не было.

Ступени сложились, как баян, и на их месте зиял провал.

– Чертовщина какая-то! Какие грибы девчонки положили в мой ужин?

Дверь в соседнюю квартиру распахнулась, из нее выглянула рыжая крашеная девица умопомрачительного вида – вся в наколках, пирсинге в самых неожиданных местах, даже на лбу и щеках. Даже ее голый живот, выставленный напоказ между приспущенными на бедра шортами и коротким топом на лямках, тоже синел наскальной живописью.

Ее нарощенные ресницы напоминали мох сфагнум, густо испачканный сажей. На ее татуированных пальцах с километровыми разноцветными когтями красовалась коллекция серебряных перстней с огромными непрозрачными камнями. На неискушенный взгляд Влада камни напоминали гранитные надгробия.

Привалившись к дверному косяку, девица спросила низким мужским голосом:

– Далеко собрался, малыш?

– Если я малыш, то вы, мадам, няня детского сада?

– Угадал. – Девица выдохнула струю дыма в его лицо. – Я спросила, чё так быстро уходишь? Соседка не понравилась?

Самое лучшее в такой ситуации – прикинуться глухим.

– А что случилось с лестницей? – Влад показал взглядом на провал.

– Дом старый, тут бывает и не такое. – Девица пожала голым плечом, на котором расцветала синяя роза. – Жуть, да?

– Так это не только моя галлюцинация? Ты тоже это видишь?

– Ага. Того и гляди, кто-нибудь шею свернет. Особенно, курьер какой-нить… Слышь, парень, давай договоримся. Ты приударишь за Ринкой, а я… короче, сюрпризов с лестницей для тебя больше не будет в этом доме. Да и в любом другом. Ваще ни с какой лестницей никаких сюрпризов. Даже не споткнешься никогда в жизни.

– Послушайте, леди. Мне не до шуток. Там человек может умереть, – кивком Влад показал на прикрытую дверь в квартиру Рины. – Мне срочно нужно на первый этаж в аптеку.

– К Жоре? – Обрадовалось расписное чудо.

– Н-наверное, если Жора – это Гоша.

– Точно он! Давай рецепт, я схожу! – девица плюнула на чинарь и щелчком отправила в провал.

Снизу раздался такой стук, словно грохнулся булыжник. Влад вздрогнул.

4.

– Тут же дыра в лестничном пролете! – удивился курьер.

– Не боись, мне не впервой! Я альпинистка, парень. Скалолазка. Можно сказать, мастер спорта.

«А можно и не сказать», – Влад развеял рукой клубы сизого дыма, скептически окинул взглядом крепкую рослую фигуру, сильные разрисованные руки и мускулистые ноги в миленьких шлепанцах с помпонами. Посмотрел на провал. Высоковато. И неизвестно, в каком состоянии нижние лестничные пролеты. Может, у странной герлы хотя бы веревка найдется?

И он потянулся рукой к карману с рецептом.

Дверь за его спиной распахнулась, и голос Рины гневно произнес:

– Рая! Ты опять за свое? Верни ступени на место!

Бровь Влада скакнула кверху. В том стакане точно была вода? Вроде бы он сам наливал прозрачную жидкость из чайника. Но вот что было в чайнике?

– Тебе-то чем мешает, Рина-Перина? Перелетишь! – вскинулась альпинистка.

– Девушки, не ссорьтесь, я сейчас спущусь по перилам. Вроде бы, они на месте, не пострадали, – примирительно сказал Влад и шагнул к краю лестничной площадки.

– Не надо! – удивительно единодушно воскликнули соседки.

Внизу свет не горел, клубилась чернильная тьма, и глубину пропасти оценить было невозможно.

– Надо аварийку вызвать, – предложил курьер и снова вытащил телефон.

– Не надо! – возразил дуэт.

И не скажешь, что эти двое только что на повышенных тонах друг с другом общались.

Влад пожал плечами и убрал мобильник. Все равно не работал, как оказалось, – опять села батарея. Вот почему его с работы еще не донимали! Не могли дозвониться, а он и не вспомнил.

– Рая, исправь лестницу! – с угрозой произнесла девушка из тридцать первой. – Последний раз предупреждаю: будешь вредничать, за рецептами для аптеки Игоря Олеговича будешь ходить в поликлинику! Ни одного больше не выпишу!

– Ладно. Уж и пошутить нельзя… – проворчала скалолазка. – Только уж тогда магла уведи.

– Он не магл. Он из наших, только пока этого не знает.

И обе пристально, с прищуром посмотрели на курьера.

Влад переводил взгляд с одной девушки на другую.

– Магл? – переспросил он. – Вы что, обе Поттером объелись?

– И кто же ты у нас, парень? – спросила Рая, оценивающе пробежав взглядом по мужчине и совершенно проигнорировав его вопрос.

– Курьер, – Влад постучал пальцем по фирменному лейблу, нашитому на куртку.

– Ступени! – напомнила Рина.

Как по команде, ступени с легким шорохом начали раздвигаться, слегка выгибаясь, словно расправляющаяся гармонь. Потом с костяным стуком встали на место, как будто великан клыками щелкнул. Влад так увлекся зрелищем, что и не заметил, как Рая действительно щелкнула – и клыками, и пальцами, и кольцами.

Лестница приобрела самый обычный, непоколебимый вид.

– Эт-т-то… Эт-т-то… – Влад задохнулся от изумления. – Что это?

– Чего вылупился? Никогда не видел, что ли? – хихикнула девица в пирсинге.

– Первый раз.

– Ну вот, повезло тебе, – подмигнула альпинистка. – Раздвижная лестница это, новейшая китайская разработка. У них там полтора миллиарда на головах друг у друга теснятся, без раздвижных лестниц никак.

– Действительно, – в полной прострации согласился Влад.

Ему хотелось ущипнуть себя и протереть глаза – вдруг проснется. Точно. Он сейчас спит в ожидании ночного заказа. Пиццерия недавно перешла на круглосуточный режим, клиенты еще не расчухали, и заказов пока совсем мало.

Он осторожно, не привлекая внимания санитаров и девушек, ущипнул себя за руку.

Из глубины тридцать первой квартиры раздался тяжкий стон.

– Очнулся! – обрадовалась Рина и упорхнула. Донеслось: – Но за восстанавливающим все-таки сходи!

Владу почему-то отчаянно не хотелось оставлять сероглазую девушку одну с ненормальным качком. А если тот снова начнет ее обижать? Потому курьер сунул рецепт с непонятными иероглифами в руки скалолазке.

– Вот, держите, Рая. Рина сказала, нужно как можно быстрее.

Когтистые пальцы вырвали бумажку. Рая, взвизгнув от радости, вскочила на перила в чем была – шортах, топе и шлепанцах с помпонами – и ловко съехала вниз.

Влад побыстрее вернулся в тридцать первую квартиру.

И что же он там увидел?

Хорошенькую сероглазку снова облапал этот полуголый качок! И она была не против, наоборот, сама закинула на свою шею его тяжеленную руку с дутыми бицепсами и обнимала за талию! И лишь через миг до Влада дошло, что девушка с гримасой мученицы пыталась приподнять с дивана тяжеленное тело бодибилдера. Глаза негодяя были мутными, голова болталась, но он был даже слишком жив с точки зрения Влада.

Увидев курьера, Рина обрадовалась:

– Ты уже вернулся? Как хорошо! Раз Лев очнулся, надо помочь ему побыстрее дойти до своей квартиры. Это недалеко, в соседнем подъезде. Сам он пока не в состоянии, а ночевать здесь я этому волчаре не позволю!

– И правильно! – кивнул курьер. Глаза его вспыхнули. – Может, в окно спустить? Так быстрее!

– Ножками, Влад. Никаких окон. И только без фокусов! Держи себя в руках.

– Я?

– Ты, кто же еще. Лев сейчас держать себя в руках не в состоянии. И на ногах тоже. Постарайся не злиться, не нервничать, а то твой голод опять проснется.

– Мой голод?!

Кажется, удивляться было уже некуда, но… Влад и правда почувствовал, что слегка проголодался. Наверное, из-за лестницы-гармошки. Непонятные и необъяснимые вещи всегда пробуждали его любопытство и… аппетит.

С этим надо что-то делать.

Курьер вытащил из-под Льва сплющенный рюкзак-холодильник, вжикнул молнией, заглянул внутрь и скривился. Чувство голода моментально исчезло.

5

Отбросив испорченный рюкзак, Влад взвалил на спину несопротивляющееся тело длинноволосого бодибилдера. Встряхнул, как мешок картошки. Качок исторгнул невнятный стон.

– Показывай, где будем закапывать труп, – сквозь зубы процедил курьер.

Его тяжкая ноша попыталась дернуться, но носильщик в это время разворачивался, чтобы посмотреть на хозяйку квартиры, и нечаянно заехал головой качка по дверному косяку. Совершенно случайно, конечно.

Дергаться Лев перестал.

Гораздо удобнее и легче тащить несопротивляющуюся ношу. Это вам любая сумка-холодильник скажет, если внезапно заговорит.

– В третий подъезд! – Рина торопливо подхватила кроссовки незадачливого соседа, подобрала выпавшие из его кармана ключи с брелком в виде миниатюрной волчьей морды.

По коварной лестнице Влад спускался осторожно, ожидая от нее любой подлости в любой момент.

И не напрасно. На самой последней ступеньке это случилось: ступень вздулась каменным пузырем, Влад споткнулся и едва удержал груз, и сам удержался на ногах, пребольно ударившись свободным плечом о перила.

И почему-то сразу вспомнилось заманчивое предложение саблезубой скалолазки: «Слышь, парень, давай договоримся. Ты приударишь за Ринкой, а я… короче, сюрпризов с лестницей для тебя больше не будет в этом доме. Да и в любом другом. Ваще ни с какой лестницей никаких сюрпризов. Даже не споткнешься никогда в жизни».

Она же так шутила, да?

Остановившись, Влад пропустил вперед Рину, чтобы она придержала тяжелые подъездные двери.

– Своеобразная у тебя соседка. Она правда скалолазка? – поинтересовался он.

– Своеобразная? Как дипломатично. Тролльчиха она наглая, бесстыжая! – фыркнула Рина. – Только не вздумай ее так назвать – рассвирепеет. Рая предпочитает, чтобы ее звали нежно – троллиха.

– Учту. Но надеюсь, не представится случая… так называть.

Глаза бы не видели, если честно.

С каждым шагом груз становился тяжелее. Особенно, когда ступени норовят выскользнуть из-под ног! Влад так устал, что пот заливал глаза, и он не обращал внимания на тех, кто попадался на пути. А вот Рина порхала легко, не замечая странностей. А ведь шла по той же лестнице, всего на два шага позади!

– Что у вас с лестницами? – не выдержал курьер.

– Бунтуют? – сочувственно спросила девушка. – Лестницы не при чем. Правильный вопрос: что у вас с соседями. Но тут, к сожалению, только смириться. Кстати, ты-то сам где живешь?

– Снимаю квартиру в доме у автовокзала. А что?

– У автовокзала? В том районе наши не живут, точно знаю. Ты с родителями? С девушкой?

Какая любопытная! Но ее интерес был приятен, грел самолюбие.

– Уже один, – буркнул Влад, вспомнив о вчерашней ссоре с Люськой. Окончательной и бесповоротной. Она орала, что Влад невозможный душнила, конченый эгоист, равнодушный мерзавец, ледяной чурбан, с которым невозможно жить, потом поскидывала свои вещи в чемодан (половина осталась), выбросила ключи ему под ноги и хлопнула дверью.

Не в первый раз.

Завтра вернется – со слезами, сюсюканьем, будет втирать, что не права, погорячилась, любит без памяти, давай поженимся…

Надоело.

Голос Рины вырвал его из неприятных воспоминаний.

– Это хорошо, что один. Ты спящий вдвойне опасен.

– В смысле?

– Потом объясню. Мы пришли. – Рина проскользнула вперед, открыла дверь чужой квартиры, и Влада неприятно кольнуло, что девчонка ориентируется в ней, как у себя дома.

Он сгрузил Льва на диван, приподнял голову качка, взглянул в мутные глаза и с облегчением выдохнул. Жив, зараза! Мог бы и своими ножками дойти!

Тем временем Рина куда-то сбегала, принесла стакан воды и сунула в руки качку. Владу показалось, что они стали какие-то слишком волосатые.

– Выпей это немедленно, Лёва! – приказала сероглазка, отойдя на безопасное расстояние. – Давай, пей!

Качок медленно и с трудом, словно его руки стали слабее травинки, поднес стакан к губам. Как-то удивленно принюхался и отпил.

– Идем быстрее! – Рина схватила Влада за руку и потащила к выходу.

Лестницу они преодолели быстро и без помех.

– Я у тебя рюкзак забыл, – сказал Влад уже на улице, вдохнул полной грудью свежий ночной воздух, уже очистившийся от смога, и посмотрел на звездное небо и огромную полную луну.

Не забыл, если честно. Намеренно оставил, чтобы вернуться. И от чая не откажется.

Он покосился на девушку. Рина улыбалась, любуясь луной. Ее русые волосы отливали золотом.

– Да точно. Ты же на работе. А тут такое… Я могу поговорить с твоим начальством, чтобы тебе благодарность объявили вместо выговора.

– Я уволился, это был мой последний выезд, – сообщил курьер.

И на душе сразу стало легко-легко. Осталось написать объяснительную и заявление. И взять больничный на две недели. Он еще ни разу не был у врача в этом городе, так почему нет?

– Чай будешь? – не поворачивая головы, спросила она. – Мне нужно тебе сказать кое-что важное… И лучше не откладывать.

Сердце Влада гулко стукнуло и подпрыгнуло к самому горлу.

– Да, буду. Чай.

Они и шагу не успели ступить, как что-то загрохотало в доме, коротко взвыло, из-за угла выскочил черноволосый мужчина в странном халате и еще издалека крикнул, потрясая рукой с зажатой в ней бумажкой:

– Вот ты где! Рина, Риночка, я же просил! Я же на коленях умолял тебя не выдавать рецепты этой сумасшедшей! Она меня достала! Знает, что тебе-то я не откажу!

– Бежим! – девушка схватила Влада за руку и рванула к подъезду.

– За что, Риночка, за что ты со мной так жестоко? – донеслось вслед.

Они заскочили в подъезд и скачками понеслись по лестнице. Ступени, к слову, ложились под ноги как шелковые.

6

С нижних этажей слышались короткие странные хлопки, как будто стреляли из пистолета с глушителем, потому Влад, пропустив вперед девушку, прикрывал ей спину. Черт знает что такое происходит!

Ввалившись в свою квартиру, Рина, задыхаясь от смеха и от полуночной пробежки, сползла по стеночке. Следом заскочил курьер и захлопнул дверь.

– Что это было? – спросил он, рухнув на пуф в прихожей и стараясь не выдать слабости в ногах. Пусть он целыми днями ходит по подъездам с грузом на спине, но ведь не бегает как спринтер, спасаясь от местных бандюг!

– Фар… Фар… Фармагеддоша это был, – сквозь смех выдавила Рина. – То есть, Гоша, аптекарь.

– Мне показалось, или он стрелял?

– Показалось.

Скинув туфли, хозяйка квартиры отправилась мыть руки и ставить чайник.

Влад прошел следом. Тщательно мыл руки и рассматривал в зеркале свою осунувшуюся, щетинистую физиономию. Голова слегка кружилась, в глазах мутнело. Наверняка от избытка впечатлений и хронического недосыпания.

Еще эти ступени… Почему-то в отмазку о складных каменных ступенях, да еще и в древних сталинках, не верилось от слова совсем.

– Всё готово! – позвала его Рина.

Скромный стол был накрыт на кухне. Хозяйка успела быстро порезать бутерброды с сыром, зеленью и томатами. Скромно, но вовремя.

В углу у мойки Влад заметил свою помятую сумку-холодильник на лямках. Вспомнил о разряженном мобильнике… и тут же забыл. Взял чашку с чаем. В нос шибануло густым травяным духом.

– Донник, лаванда, хмель, мята, пустырник, душица, шиповник, боярышник, ежевика и еще кое-какие травы, – перечислила сероглазка. – От стресса. Как раз настоялся, пока мы… отсутствовали.

– Понятно. – Едва пригубив, Влад отставил чашку. Его кольнула неприятная мысль, что отвар девушка делала не для него, а для предыдущего гостя.

– Влад, это необходимо выпить. И бутерброд съесть. К сожалению, мяса нет даже в морозилке. Этот Клыков его бы сразу почуял, а ему сегодня нельзя… обострять состояние.

Настроение окончательно испортилось. А у кого бы не испортилось, если красивая девушка ночью будет говорить с тобой о другом парне?

– Спасибо, Рина. Я пойду, пожалуй. Мне еще нужно рюкзак отмыть и на работу заехать…. Бывшую.

Она улыбнулась и прищурилась.

– Конечно, нужно. Но чуть позже, хорошо? Сначала фиточай и бутерброды, – Рина подвинула к нему поближе тарелку с едой и выразительно смотрела, пока он, сдавшись, не взял один сэндвич и не откусил. – Расскажи о себе. Кто твои родители?

Влад аж поперхнулся и закашлялся. Вот это серьезный подход – сразу родителями интересоваться!

– Я с ними почти незнаком, – признался парень.

– Детдомовский?

– Нет. Родители за границей. Так получилось, не стали меня увозить. Дед запретил. Меня дед воспитывал, потом дядя, брат отца. Дед умер, когда я школу заканчивал. Дядя женился, и с его новой женщиной мы не сошлись характерами. Я поступил в универ и переехал в общежитие.

– А кто у тебя дед? Фамилия же есть?

– Сварганский Борис Львович. А что?

Любопытство случайной знакомой начало напрягать.

– В нашем городе нет никаких Сварганских, я бы знала.

– Ты не можешь знать всех.

– Я имею в виду наших.

– Каких ваших? Мы не евреи, если ты об этом.

– Не об этом. А твое полное имя Владислав или Владимир?

– Велвел. Почему это тебя интересует?

Рина держала паузу: отпила отвар, поставила чашку на блюдце, поправила небрежно заплетенную косу. Собравшись с духом, вскинула глаза цвета чистого озера в облачный день, улыбнулась немного робко, что так не вязалось с ее недавним напором и решительностью.

– Интересные имена в вашей семье. Звериные. Велвел – это же волк? Борис – от Бер, медведь. Лев – тут понятно, как мой сосед Лёва Клыков.

Опять она этого качка вспомнила! Любит она его, что ли? Вряд ли. Любимых не выставляют из дома в полусознательном состоянии.

– Не надо судить о людях по имени, Рина. У нас в семье просто традиция давать мальчикам одно из этих трех имен. А жили мы в Задрановске, дядя с женой до сих пор там живут.

– Ясно. Вот почему я не слышала даже… Понимаешь, я участковый терапевт. Подожди, не перебивай. Я знаю, что ты скажешь. Город большой, поликлиник много. Но, видишь ли, я в обычной поликлинике работаю на полставки. Или на полную ставку летом, когда народ в отпусках массово. А основная моя работа – целитель в специализированной лечебнице для иных.

– Для каких иных? Для инопланетян? Чиновников? – усмехнулся Влад. Пошарил рукой по тарелке и удивился, не обнаружив бутербродов.

Хозяйка ничего не ела. Неужели это он всё прикончил и не заметил? Проглот! Надо будет заказать завтра пиццу на адрес «Туманная, 13-31».

– Ты только не удивляйся и выслушай, Влад. Обещаешь?

– Хм… Попробую.

– Нет, ты сейчас не готов… – Рина вздохнула. – Я не понимаю, почему тебя не обучила семья справляться с приступами. Судя по именам, у твоих родственников другая особенность, потому они тебя не разглядели, не поняли… Все равно странно… Скажи, у тебя часто кружится голова, не хватает дыхания на ровном месте, слабость в ногах, дикий голод, который ничем не утолить? И желание, чтобы тебя обняли, окружили заботой, но одновременно – чтобы все провалились куда-нибудь и оставили тебя в покое, вот как сейчас?

Девушка удивительно точно описала все, что чувствовал Влад в данный момент. И насчет «обняли», и насчет «оставили в покое». Профи!

7

Может быть, Влад нашелся бы с ответом, не вдаваясь в подробности. Но тут Рина, не дождавшись ответа от задумавшегося парня, опять попала в больную мозоль:

– А еще, уверена, батарея твоего мобильника не держит зарядку. И наушники быстро разряжаются. И смарт-часы тоже, потому ты их не носишь. Так?

Откуда она знает?! Влад окончательно почувствовал себя как на приеме у врача. То ли нарколога, то ли телепата. Он пожал плечами и поднялся из-за стола.

– Я пойду, Рина. Надо отчитаться на работе за доставку… Спасибо за чай.

– Подожди, Влад. Тебе нужно обязательно прийти ко мне на прием. Это очень важно. Я запишу тебя на завтра?

То есть, он ее заинтересовал только как пациент?

– Не нужно. Я здоров.

– Нужно! Даже если ты здоров. Особенно, если ты здоров… – Рина вытащила из салфетницы кусочек белого картона и сунула ему в руки. – Позвони завтра обязательно. И еще тебе нужно переехать. Кажется, в нашем доме еще есть свободные квартиры. Я спрошу у домовой. Понимаю, что моя настойчивость тебе непонятна и ты удивлен, но поверь, тебе необходима моя помощь. Точнее, не так, мне необходима твоя помощь. Поможешь?

Девушка заглянула ему в глаза, и у Влада закружилась голова. Что она имеет в виду? Этот… Лев Клыков ее преследует? Но… черт! Что тут вообще происходит?

– Хорошо, я позвоню, – слабо улыбнулся он. Внезапно накатила жуткая слабость и его потянуло в сон.

– Давай я вызову тебе такси…

– Не стоит. Я на велике.

– Такси! – твердо сказала Рина. – Велосипед завтра заберешь, никто его не угонит, не волнуйся. У нас тут… дом строгого режима. Диктуй адрес.

Курьер продиктовал адрес своей пиццерии, пообещав, что завтра обязательно отдаст долг и за такси, и за испорченный заказ, но девушка только отмахнулась.

Забрав мятую сумку, Влад потопал по лестнице, внимательно глядя себе под ноги. Казалось, бетонные ступени мелко дрожали, тихо вздыхали и всхлипывали.

– Спать надо по ночам, вот что! Третья ночная смена подряд – вредно для психического здоровья, – пробормотал себе под нос курьер.

Снизу донесся тяжкий стон. Пролет содрогнулся. Влад едва успел схватиться за перила.

Прыжками преодолел еще один пролет, и увидел сидевшую на ступеньках между вторым и первым этажами скорченную фигуру с длинными, разметавшимися по голым татуированным плечам светлыми волосами. Сидела она так, что не обойти – вытянув одну ногу поперек пути и согнув вторую в колене. Живой шлагбаум. Влад остановился, присматриваясь. Да это же троллиха из тридцать второй, саблезубая скалолазка! Как ее… совершенно неподходящее имя… Рая?

– У тебя что-то случилось? – вздохнув, поинтересовался курьер.

Влипнуть за одну ночь в две неприятности женского рода – это слишком даже для него.

Девица вздрогнула… вместе лестницей. Это уже не пугало, – человек быстро ко всему привыкает, – но желание унести ноги целыми из этого странного дома усилилось. Влад только покрепче сжал ладонью перила.

– А, это ты… – скалолазка оглянулась через плечо на парня и вытерла ладонями заплаканные глаза, размазав густую тушь по щекам. – Не твое дело, слышь.

– Я могу чем-то помочь? – для очистки совести спросил курьер.

– Можешь. Сгинь с глаз! – грубо рыкнула скалолазка, но даже на миллиметр не подвинулась, чтобы освободить путь. И вдруг плечи ее затряслись, и она горько всхлипнула, уронив голову в ладонь. – Я ему всего лишь рецепт от Ринки принесла, слышь. А он… Он обозвал меня тупой надоедливой трольчихой. Приставучей как каменный клоп. Ненавижу, когда меня трольчихой называют! Троллица я! И я же не виновата, что родилась в семье горных троллей, понимаешь? И пентаграммы я ему порчу только потому, что внимание хочу обратить… ну и… а вдруг он к Ринке этой в спальню портал откроет? А он меня ненавидит! За что? Вот чем я хуже Ринки, а? Да я лучше, слышь! В сто раз красивее, в тысячу сильнее… У меня что ни татушка, то накопитель или заговор на силу, что ни лабретка, то амулет вживленный. А у нее что? Только крылышки стрекозиные! Да у нее силы ноль, она сама от нее отказывается, дура!

Влад во время этого монолога сел на ступеньку выше девицы, – ноги уже не держали, – и ошеломленно внимал. Семья горных троллей, пентаграммы, амулеты…

– Меня каменной молью обзывает, а сам… у него самого сердце ледяное! Мертвое, хуже камня. Даром, что он по Ринке сохнет. Не любит он ее, вид только делает, что подкатывает, понимаешь? А я его, чернокнижника проклятого, люблю. Больше жизни, слышь. А он даже стены в своей квартире все деревом обшил и рунами умертвил, чтобы значит я сквозь камень не прошла незваной. А я и не стала бы позориться, больно надо. Так, присматриваю, чтобы баб к себе не водил, а сама – ни-ни. Гордость блюду, понимаешь? А у самой сердце скоро в пыль раскрошится от такой дурацкой безответной любви, провались она в бездну! Вот вместе с этим домом и провались! Не могу я так больше. Не могу! Если не мой, то ничей!

Рая резко поднялась, и Влад не упал от изумления только потому, что уже сидел.

Скалолазка вдруг стала такой огромной, что ее голова касалась «потолка» – побеленного дна верхнего лестничного пролета. Ее руки выглядели величиной с ногу Влада, а ноги напоминали столбы. Кожа, покрытая татуировками, тоже изменилась: стала серой, шершавой, и рисунки теперь выглядели как наскальное творчество древних живописцев.

Огромные, как чугунные сковородки, ладони троллихи уперлись в стену, и по той сразу пошли трещины.

Все это походило на страшный сон. А во сне чего бояться? В любой момент можно проснуться! Подпрыгнув, Влад повис на руке гигантши:

– Рая, что ты творишь! Прекрати немедленно!

8

Стоило коснуться голыми руками кожи великанши, похожей на каменную корку, как его накрыла такая жажда и такой чудовищный голод, каких он не испытывал, наверное, никогда в жизни.

Даже после того, как он узнал смерти своей любимой бабушки. Той, кто давал ему всю любовь, какую не могли дать сбежавшие мать и отец. Тогда дед запер его на три дня в чулане, не позволив пойти даже на похороны.

Мальчику оставили три пятилитровых бутыли с водой, какую-то еду – много еды! – даже конфеты, целый пакет. И о ведре для отправления нужды не забыли. Он ел как не в себя и одновременно умирал от голода и ужаса, что его предали самые близкие люди и бросили тут навсегда. Ему казалось, что после смерти бабушки мир стал пустым, сухим и мертвым. Маленький Влад пил и не мог утолить жажду, ел и не мог насытиться. Плакал, звал и не получал ответа.

Три дня, пока он не потерял сознание от страха и истощения.

Тогда его вытащили.

В те дни он впервые поссорился с дедом, просто возненавидел и его, и дядю. И эта ненависть помогла выкарабкаться.

И вот сейчас, внезапно вспомнив то свое состояние, Влад испугался. Своего Голода.

И ненависти, которая его сопровождала с того времени, как он страдал в чулане. Ненависти, которая всегда приходила вместе с голодом.

Он немедленно выпустил огромную руку великанши и отпрыгнул.

Поздно.

Огромная фигура пошатнулась, подернулась дымкой и… сдулась, как шарик, из которого выпустили воздух. Упала на ступени и покатилась, Влад едва успел схватить ее за руку, чтобы скалолазка не расшибла голову.

– Не трогай ее! – раздался сверху крик.

Сероглазая Рина, легко перепрыгивая через ступени, подлетела – Владу даже показалось какое-то смазанное хрустальное сверкание за ее спиной, как будто действительно трепетали тончайшие крылышки!

Он выпустил безвольную руку Раи и протер глаза. Примерещится же чертовщина!

– Иди, Влад, иди уже! – замахала на него Рина. – Я помогу соседке, не переживай. А ты едь домой. Тебя такси ждет! Между прочим, ожидание платное. Не забудь завтра позвонить и записаться на прием!

Поверженная скалолазка пошевелилась и застонала, когда тонкие пальчики Рины легли на ее виски.

Влад попятился, развернулся и бегом покинул подъезд, прихватив на бегу многострадальную сумку разносчика.

И только в такси, размещая измятую ношу в багажнике, вспомнил, что оплата за десять пицц была наличными, а заказчица так и не заплатила.

– А мы уже в полицию собрались звонить и заявление подавать о пропаже курьера! – набросился на него старший смены Ильдар.

Мужчина кипел от негодования, и в другое время Влад успокоил бы его похлопыванием по плечу, но курьер был сыт этой ночью по горло, во всех смыслах.

Он вывернул над мусоркой свою сумку, вытряхнул крошки и картонки с ошметками раздавленной пиццы и, взяв тряпку, начал протирать покрытый фольгой короб.

Ильдар резко сбавил тон.

– Говори, что случилось! Почему мобильник не брал? Опять телефон разрядился? Сколько раз говорить тебе, чтобы заряжал перед выездом? Запасную трубу купи!

– Ни к чему. Я увольняюсь.

– Смену доработай! Утром решишь, – уже примирительно сказал бригадир. – Деньги сдай.

– Нет налички. Сниму в банкомате и отдам.

– Заказчик не заплатил? – догадался коллега. – Только не говори, что ты его побил! Нам неприятностей не нужно!

– Нет… не заказчицу. Ее гостя.

– Тьфу ты, шайтан! Ладно, пиши заявление, я утром в отдел кадров передам, – Ильдар махнул рукой в сторону стола.

Влад не стал дорабатывать смену. Переоделся, сдал фирменную куртку и кепку, закрыл долг сероглазой заказчицы и вызвал такси.

Домой он приехал уже под утро и с трудом заставил себя принять душ – глаза уже слипались. Не столько от усталости, сколько, наоборот, от сытости и какого-то странного чувства правильности происходящего. Как будто он долго искал непонятно что, давно забытое и надежно потерянное, и даже не искал, а ждал. Просто ждал втайне от самого себя, не отдавая себе отчета, не рефлексируя. И вдруг… нашел.

Стоя под ледяными струями, бьющими из тропической лейки, Влад пытался припомнить это давно забытое. И вспомнил! Так правильно, на своем месте, он последний раз ощущал себя в далеком детстве под боком у бабушки, когда она читала ему сказку на ночь и делилась с внуком таким родным и уютным теплом.

Странно. Очень странно. Почему он вдруг второй раз за последний час вспомнил покойницу? Он давно уже мужчина, а не сопливый пацаненок!

Он резко закрутил вентиль, едва не свернув кран. Вышел из душа, растер покрытое мурашками тело полотенцем, бросил его в корзину для белья и нагишом, как был, упал в кровать. В глаза бросились раскиданные шмотки Люськи. «Надо бы в пакет собрать и выкинуть», – с этой мыслью он мгновенно уснул.

Его разбудил назойливый звук.

Влад машинально нашарил будильник, хлопнул по кнопке отбоя, но звук не умолкал. К нему добавился грохот, словно по железной двери стучали молотком.

Да, точно. Грохот доносился из прихожей.

Простонав ругательство, Влад приподнялся на локте. Чувствовал он себя так, словно попал между валиками древней стиральной машинки, которой до смерти пользовалась бабушка, не признавая технический прогресс.

– Я что, забухал вчера? – спросил парень у зеркала, в котором отразилась его опухшая и помятая физиономия с отросшей щетиной.

9

Грохот, перемежаемый трелью звонка, вколачивался в голову как гвозди. Влад потер виски, нашарил в ящике прикроватной тумбочки пакет с новыми трусами, разорвал зубами целлофан и натянул белье, забыв про бирку. Назойливый шум не умолкал. Пришлось ползти в коридор.

По пути Влад вспомнил ночные приключения и выругался. Наверняка за дверью полиция пришла по жалобе побитого Льва как его там…

Он распахнул дверь, пока ее не вынесли, и едва не получил по колену железной набойкой десятисантиметровой шпильки! Успел отскочить, к счастью.

Взломщицей, долбившейся в дверь, оказалась его бывшая подруга. Влад ожидал ее возвращения – Люськино «Ухожу навсегда, сволочь!» на деле всегда оказывалось «До завтра, солнышко!». Но не так же рано!

Люська, не встретив сопротивления, дрыгнула ногой и не удержала равновесия. Растянулась, выронив сумочку. Влад не стал мешать встрече разъяренной девушки с грязным бетонным полом лестничной площадки, но все же руку протянул, чтобы помочь подняться.

Она ухватилась за его ладонь, Влад машинально «вобрал» ее злость и почувствовал себя гораздо бодрее, как после чашечки хорошего кофе, сдобренного щепоткой перца.

– С ума сошла? – ласково спросил он. – Ты мне дверь испортила набойками!

– Если бы ты не отобрал у меня ключи, я бы не вынуждена была стучать! Ты же дрыхнешь как убитый! И телефон твой опять отключен!

«И дверной звонок надо отключить!» – Мрачно подумал Влад.

– Отобрал? – криво усмехнулся он. – Ты сама их бросила мне в лицо.

Люська поднялась, элегантно отряхнула мини-юбку (продемонстрировав заодно пышные формы) и поправила вырез облегающего топа, не забыв эротично погладить бюст кончиками нарощенных на дюйм разноцветных ногтей. И кинула знакомый провокационный взгляд из-под полуопущенных, густых, как зубная щетка, ресниц.

Парень не повелся, смотрел на блондинку холодно и отчужденно.

– Ты почему так долго не открывал? – капризно оттопырив надутую силиконом губу, спросила Люська.

– Я после ночной смены, – напомнил бывший курьер.

– Врешь! Я приехала в пиццерию к семи утра, хотела тебя встретить и подвести домой, но мне сказали, что ты уже давно ушел!

– И ты стучишь тут с семи утра? Как только тебя соседи с лестницы не спустили? – Влад, привалившись к дверному косяку плечом, скрестил руки на груди.

– Не с семи. Сначала я заехала в салон красоты. А почему ты меня в квартиру не пускаешь? – Девушка попыталась привстать на цыпочки и заглянуть через плечо Влада вглубь помещения, но с такими каблуками это была напрасная затея. – Ты что, не один?

– Так ты же вчера ушла навсегда, – усмехнулся парень.

Люси наморщила нос, сложила губы бантиком.

– Ну Вла-а-адик! Как я могу уйти навсегда, когда я тебя люблю и у тебя осталась моя любимая косметичка? Если ее кто-нибудь тронул, глаза выцарапаю!

И Люська неожиданно сделала рывок вперед, оттолкнув с пути Влада, и проскочила в квартиру.

Через мгновение ее стальные каблуки уже цокали в спальне, потом процокали в сторону ванной.

Влад отлепился от дверного косяка и вернулся в помещение как раз в тот момент, когда девушка, подобрав в ванной его вчерашние джинсы, вывернула карманы и с победным видом разглядывала выпавший на ладонь кусочек белого картона.

– Что ты творишь? – поинтересовался парень.

– Мои ключи ищу.

– Твои? От моей квартиры? В моих карманах?

– Я так и знала! Ты мне изменил! С какой-то… – Люська вчиталась в мелкий шрифт. – С какой-то Риной Альгерратовной Озёрной! Иностранка что ли?

Влад вспомнил, как мягкие нежные руки сероглазки сунули в его кулак визитку и голос, похожий на звон серебряного колокольчика, произнес: «Позвони завтра обязательно».

– Дай сюда! – потребовал он у бывшей.

Протянул руку, но Люська, ехидно растянув рыбьи губы в оскале, разорвала картон на мелкие клочки и подбросила в воздух.

– Дура! – выругался Влад. – Это врач-терапевт из поликлиники.

– С каких это пор врачихи раздают визитки пациентам? – прошипела блондинка, окончательно превратившаяся в мегеру. – Запала на тебя? А вот хрен ей! Ты мой, понятно? Одевайся, идем! – Люська швырнула ему мятые джинсы.

– Далеко?

– В ЗАГС. Заявление подавать! Ты мне обещал жениться, вот и женишься! А то я в полицию заяву напишу и тебя укатают за изнасилование. Понял?

Влад брезгливо отбросил грязную одежду в угол прихожей. Процедил, сдерживая злость:

– Во-первых, я никогда ничего тебе не обещал. Во-вторых, забирай свою косметичку и уматывай. Хватит с меня.

– Что? Ты меня гонишь, Владик? Никуда не уйду! Ах ты, гад! Предатель! Изменщик! Да я на тебя лучшие годы потратила!

– Годы? Мы познакомились в январе этого года, Люся. Напомнить? Я привез заказ на корпоратив, где ты напилась в стельку и блевала на улице, а потом повесилась на меня, попросила вызвать такси и отвезти тебя домой. И выкрала мой мобильник, пока я тебя тащил к машине.

– Так я же вернула на следующий день, сколько можно мне это припоминать, – девушка пожала плечами.

– И с тех пор я не могу от тебя избавиться, Люся.

– Люси́! Я Люси́, а не Люся, неужели сложно запомнить! – блондинка на секунду поперхнулась воздухом и закашляла. И вдруг рванула на себе трикотажную блузку вместе с лифчиком, вывалив сиськи наружу, и заорала: – Насилуют! Помогите! А-а-а!

Метнувшись к этой ненормальной, Влад хотел лишь максимально аккуратно взять ее за плечи и легонько встряхнуть. Совсем легко, чтобы не дай Бог не остались синяки. Но не смог удержать кипевшее негодование и злость. Разряд между его руками и истерившей девчонкой был таким сильным, что его отшвырнуло к стене, а Люська упала как подкошенная.

Вот черт! Черт-черт!

10

Третий человек за сутки пострадал от его рук! Предупреждал же дед – держаться от людей подальше, особенно, когда Влад испытывает негативные эмоции!

Он присел на корточки и похлопал блондинку по щеке. Ее голова безвольно мотнулась. Дрянь дело.

Бывали между ними ссоры. Да что там, они постоянно вспыхивали. Но всегда заканчивались бурными примирениями, после которых наступала приятная сытая слабость и Влада шатало, как алкаша после пузыря беленькой. Темперамент Люськи выдерживал такие эмоциональные качели, и «особые» прикосновения Влада не вызывали у девчонки нервного истощения и обмороков.

До сегодняшнего дня.

Что же делать? Скорую вызывать? И что он скажет? Ударил током любовницу? Да ему не только изнасилование припишут, но и покушение на убийство!

И Люська не шутила насчет заявы в полицию. С нее станется. Она была одета как на вечеринку и наверняка притащилась к нему с утра после бурных возлияний в ночном баре. И не только возлияний. Судя по тому, какой густой смесью перегара и секса от нее несло.

Влад, убедившись, что Люська дышит, перенес ее на диван, поправил одежду, брезгливо вытер руки о плавки. Раскрыл окно настежь и отправился за мобильником, поставил его наконец на зарядку. Вытащил из шкафа джинсы и футболку, переоделся. Отправился на кухню, налил воды в стакан, намочил холодной водой полотенце и вернулся к обморочной. Шмякнул ей на лоб компресс, приподнял голову и попытался напоить. Только диван намочил.

И тут Люська всхрапнула и повернулась на бок, положив сложенные ладошки под щеку. От сердца отлегло: нахалка бесстыдно дрыхла!

Влад нашел в тумбочке и положил на журнальный столик блистер аспирина, поставил рядом стакан с водой и начал собирать вещи. И первым делом он подобрал обрывки визитки. Кропотливо сложил и наклеил сверху кусок прозрачного скотча. Номер телефона Рины плохо, но читался, за исключением одной цифры, на которую пришелся разрыв. Не фатально, можно подобрать методом проб и ошибок.

Подождав, когда зарядится мобильник хотя бы на пять процентов, он набрал другой номер – хозяйки квартиры. Через пару гудков приятный женский голос ответил:

– Слушаю, Влад.

– Эмма Викторовна, я сегодня съезжаю из квартиры.

– Случилось что?

– Ничего особенного. Уволился с работы, дядю проведаю, а там видно будет.

Идея помириться с дядей показалась здравой.

– Но у нас договор до конца года! – недовольно проворчала хозяйка. – И предупреждать надо за месяц. И ты уже заплатил до конца месяца. Деньги я не верну, это будет неустойка.

– Согласен. Не надо возвращать. Вы когда подъедете?

– Через пару часов освобожусь.

Влад покосился на открытую дверь в гостиную. Люська и не думала просыпаться.

– Тогда ключ я оставлю в почтовом ящике. Да, еще моя бывшая девушка забыла здесь свою косметичку. Она ею очень дорожит.

–Это та губастая блондинка крашеная? Она уже бывшая?

– Да. Люся. У нее есть ключ, она вас дождется.

– Вот и славно, договорились. Жаль, конечно. Ты хороший мальчик, Влад. Спокойный. Непьющий. И девку только одну водил, соседи-то рассказывали. Правда, мог бы и получше найти, ну да ладно, не мое дело. У меня, кстати, племянница еще не замужем, очень хорошая девочка, умница, красавица… Я как-то с ней заходила, помнишь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.