Маша Малиновская
Его проблема

1

Юлия

Я умираю с голоду.

Серьёзно, сейчас готова съесть хоть что-то, лишь бы перестал урчать мой пустой желудок. Голод гложет меня изнутри, а тело еле держится на ногах после четырёх пар в колледже и изматывающей смены.

Сегодня в пекарне был полный кошмар. Новая пекарь, эта стерва Лариса, сожгла противень рогаликов, а потом перекинула вину на меня. Старшая смены, конечно, не поверила, но всё равно урезала зарплату.

«Держи, хоть один забери, раз виноватая», – сказала она.

Спасибо, блин.

Я сжала зубы, но промолчала. От споров мне ни горячей еды, ни денег не прибавится. Выгонят и оставшиеся положенные копейки не дадут.

Я иду домой, грызя краешек рогалика. Тёплый, хоть и немного подгоревший, но всё равно вкусный. На улице уже темно, фонари светят тускло. Осень, ветер пробирается под одежду, заставляя ёжиться. В голове только одна мысль: добраться домой, упасть в кровать и заснуть.

Но стоит мне свернуть в родной двор, как в груди что-то сжимается. До дома осталось всего ничего, но тут я замечаю их.

Две иномарки. Дорогие. Чёрные, огромные, с тонированными стёклами, припаркованные прямо у нашего покосившегося забора.

У меня сразу пробегает холод по спине.

Они совершенно не вписываются в нашу обшарпанную улицу.

У нас в районе такие машины не стоят. Здесь старенькие «Жигули» да потрёпанные иномарки, а не это – мощные внедорожники, которые выглядят так, будто в них сидят бандиты из кино. Богатые бандиты.

Притормаживаю.

Тревога накатывает волной. В голове сразу прокручиваются самые мрачные сценарии. Может, к отчиму пришли за долгами? Или у мамы проблемы?

Я замедляю шаг, сердце колотится о рёбра.

Но несмотря на логичные доводы, пульс ускоряется, но я продолжаю твердить себе, что не надо паниковать. Вдруг соседи продали свою халупу, и новые хозяева решили наведаться? Всякое бывает.

Возле соседского двора куча песка и куча шлака, вот и поставили машины возле наших ворот.

Вроде бы логично всё звучит, но внутри всё равно тревожно.

Я вдыхаю холодный воздух, решаю не тупить и захожу в дом.

Первое, что бросается в глаза – мама бледная, как стена, а отчим даже протрезвел. Они сидят на кухне, будто суд ждут.

А перед ними четверо мужчин.

Трое – молчаливые громилы в костюмах. Охрана.

Четвёртый…

Тот, кто явно тут главный.

Он сидит, откинувшись на стуле, одной рукой постукивает пальцами по столу. Пальцы длинные, ухоженные. Внимательный взгляд серых глаз под прямыми бровями сразу цепляет и пришивает на месте. Эти глаза изучают, оценивают, будто решают, кто я и что со мной делать.

Спокойный. Уверенный. Опасный.

Молчит. Просто смотрит на меня, чуть склонив голову на бок, будто оценивает.

– Ты Юлия? – наконец спрашивает он.

Голос глубокий, чуть хриплый. В груди отзывается странной вибрацией.

– Да… – медленно отвечаю, нервно сжимая бумажный пакетик с рогаликом в руке.

Мужчина кивает, как будто удовлетворён моим ответом. Ещё раз проходится по мне взглядом с ног до головы, и у меня от этого взгляда мурашки ползут по коже.

– Меня зовут Макар Воронов, – представляется он. А потом, не оставляя ни секунды на осмысление, выдаёт такое, что у меня мир переворачивается с ног на голову: – Я приехал за тобой. Ты едешь со мной, девочка.

2

У меня перехватывает дыхание. Под ложечкой начинает противно сосать, до тошноты.

– За мной? – слова даются с трудом, но я выдавливаю их. Собственный голос не узнаю. – Что значит «за мной»?

– То и значит, – спокойно отвечает он, вставая. – Ты едешь со мной.

Я отступаю назад, сердце срывается в бешеный ритм. В панике бросаю взгляд на мать и отчима, но они отводят глаза. Совсем уже ополоумели со своим самогоном? Даже… даже слова не скажут?!

– Нет!

– Да. – Взгляд твёрдый, голос не терпит возражений. – Это не обсуждается.

Мама покашливает, но не говорит ни слова.

Отчим нервно облизывает пересохшие губы, но всё так же молчит. Он не вмешивается.

– Вы с ума сошли? – я смотрю на мать, надеясь, что она хотя бы объяснит, что происходит. – Мам?!

Она не отвечает, только смотрит в сторону, избегая моего взгляда. И тут на столе рядом с отчимом я замечаю… свёрток. Точнее, конверт. И в нём прямоугольник, по форме очень напоминающий пачку денег.

Они что… продали меня?

Резко выдохнув, я мотаю головой.

Бред.

Сюрреализм какой-то.

Может, я уснула в автобусе по дороге домой, вот и видится всякое? Может, просто нужно проснуться?

Но нет, картина слишком реальна. И Воронов, и его амбалы тоже слишком реальны. И отсутствующий похмельный взгляд матери…

Воронов делает шаг вперёд, и я чувствую, как пространство вокруг меня сжимается. Дышать становится трудно.

– Пойдём по-хорошему, Юля, – говорит он, засунув руки в карманы брюк.

– Вы не имеете права! – в груди всё пылает от страха и злости. – Я никуда с вами не поеду!

– Ты ещё не понимаешь, – его голос остаётся спокойным, но в нём есть что-то такое, что заставляет холодок пробежать по спине. – Я не спрашиваю твоего разрешения.

– Но зачем? – мой голос срывается на хрип, к глазам неожиданно подступают предательские слёзы. Только разрыдаться тут перед всеми ними не хватало! – Что вам от меня нужно?

Он выдерживает паузу, смотрит на меня так, будто оценивает степень моего упрямства, а потом говорит:

– Твой отец погиб. Несколько дней назад. Автокатастрофа.

Я моргаю. Сердце, кажется, бьётся в ушах.

– Твой родной отец, – добавляет Воронов, бросив брезгливый взгляд на отчима.

– И?.. – голос дрожит, но я пытаюсь хоть немного успокоиться. Как минимум всё это связано не с сексуальным рабством. – Я его даже не знала. Это не моё дело.

Воронов качает головой, будто ожидал этого ответа.

– Может, для тебя и не дело. Но для остальных – да. Всё, что принадлежало твоему отцу, теперь моё. Его бизнес, его активы. Я поглотил его компанию.

Я скрещиваю руки на груди, будто в попытке защититься.

– Ну, удачи, – пожимаю плечами. – Мне-то что с того? Я с вами бороться не собираюсь за все эти активы или что там от моего папаши осталось.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, потом прищуривается и медленно, почти лениво произносит:

– По закону ты его единственная наследница.

Я вздрагиваю. Перевариваю сказанное. Чувствую, как внутри что-то скручивается в тугой узел. Может… всё ещё хуже, чем сексуальное рабство? Может… этот Воронов просто решил меня того… и где-то в канаве прикопать?

Надо убедить его, что ни рубля от биологического папочки мне не нужно.

– Но… – я нервно сглатываю. – Вы ведь уже всё забрали. Компания ваша, бизнес ваш, недвижимость, счета… Или что там ещё у него было. Я ни на что не претендую. Что ещё вам нужно?

Он кивает, подтверждая мои слова, но взгляд остаётся жёстким.

– Да, я забрал. По закону. Почти. Но закон же и оставляет тебя в уязвимом положении. Другие могут этим воспользоваться.

– Воспользоваться? – я нервно усмехаюсь. – Чем? У меня ничего нет.

– Дело не в том, что у тебя есть, Юля, – Воронов наклоняется чуть ближе, – а в том, кто ты. Ты есть. Это уже проблема.

Я замираю. Он говорит это так спокойно, что от этого становится ещё страшнее. Ледяной, колючий страх ползёт по коже, пульс ревёт в висках.

– Если ты останешься одна, – продолжает Воронов, – рано или поздно кто-то попытается тебя найти. Использовать тебя против меня. Или убрать.

– Бред… – качаю головой, но у самой коленки подгибаются.

– Так вот, – продолжает он, – я должен об этом позаботиться.

Я в панике смотрю на мать, но она всё так же молчит. Она знает. Она понимает, что происходит. И не делает ничего.

Мир рушится. Всё, что казалось мне нормальным, исчезает в один момент.

Я попала. Серьезно попала.

– Как позаботиться? – спрашиваю, обмирая внутри.

– Я стану твоим мужем. Тогда все юридические вопросы отпадут.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.