Юлия (Ли) Ода
Бег по стене

Глава 1

Труп перегораживал комнатушку почти целиком. Так, что войти сюда можно было лишь переступив через его длинные, до сих оставшиеся согнутыми в коленях ноги, или вплотную притеревшись к одной из стен. Впрочем, никому это особо не мешало – народ сновал в коридор и обратно будто на вокзале.

Положение безобидной свидетельницы, случайно оказавшейся на месте преступления, давало Майе достаточно возможностей наблюдать за происходившим вокруг. Все равно ничего больше сделать теперь невозможно, и не было смысла портить так кстати сложившееся о ней впечатление.

Вот она и наблюдала, стараясь не морщиться и не привлекать к себе лишнего сейчас внимания. За тем, как люди, с чего-то вдруг решившие, что искать здесь какие-либо следы бессмысленно, с редкостным равнодушием затаптывают последние улики.

Большинство из этих бегунов туда-обратно предпочитали через труп просто переступать – и медики, неизвестно зачем до сих пор кружившие возле явного покойника; и унылая, без малейшего проблеска азарта следственная бригада; и их явившееся наконец начальство. Последнее (в лице одетого в штатское коротко стриженного и рыхлого с виду господина) проделало это с брезгливой мордой и демонстративно поджатыми губами. Тут же развернувшись, чтобы полюбоваться на труп с другого ракурса. Даже неизвестно откуда вылезшая кошка и та…

Стоп!

Какая нахрен кошка?! Откуда ей взяться в этой убогой норе, насквозь провонявшей паленой изоляцией и застарелым потом? У явного маразматика, с чего-то надумавшего представляться системщиком?

Дальше Майя уже не размышляла. Вскочила с задвинутого в угол стула, куда ее загнали не иначе, чтоб под руку не лезла, и рванула к выходу. Пусть и маленькая, но была еще надежда, что зверька удастся перехватить, прежде чем тот выскочит из комнаты и удерет.

И даже перехватила бы. Наверное. Не нарвись вдруг на внезапный и оттого еще более сокрушительный удар.

Внешность продолжавшего маячить в дверях мужика в штатском оказалась обманчива. И пока остальные теряли мгновения, пытаясь сообразить, что и почему происходит, тот успел жестко встретить ее ударом под дых, тут же перехватив за руку и заломив в профессиональный захват.

Последним, что Майя увидела когда ее ткнули лбом в замызганные доски пола, был серый полосатый хвост, издевательски неторопливо мелькнувший перед носом прежде, чем исчезнуть в дверях. С концами исчезнуть – теперь в этом можно было не сомневаться.

– Идиоты, – простонала она, пытаясь вывернуться – скорее на автомате, чем на что-то еще надеясь. Причем имея в виду под этим эпитетом прежде всего себя.

Вот только объяснить ей ничего не дали – зрители опомнились, мгновенно перестав быть статистами, и налетели сразу со всех сторон.

Секунду спустя отчаянно бестолковая возня вокруг затихла, ее вздернули с пола и, не ослабляя захвата, толкнули за единственный здесь стол бывшего, теперь уже безнадежно мертвого хозяина. Пару мгновений, пока ее впихивали в неудобное, отнюдь не анатомическое кресло, еще оставалась гипотетическая возможность вырваться, но делать этого она не стала – бессмысленно уже. Вместо этого Майя выдохнула и показательно расслабилась, демонстрируя здравый смысл, щедро приправленный благоразумием. И пытаясь уяснить для себя новый расклад сил в комнате.

Трое из следственной группы грамотно рассредоточились по углам, один оказался у нее за спиной, перехватив захват у начальства и по-прежнему не давая ей шевельнуться, а сам шеф оказался теперь прямо перед ней. Тело наконец перекатили на носилки, прикрыли и потащили в коридор слаженными силами троих медиков. А где-то за спиной тихо матерился еще и четвертый, которого в суматохе тоже умудрились основательно приложить о стену. Локтем, как поняла Майя, скосив глаза в сторону горестных стонов.

Разбитая губа саднила и у нее, но, сдается, сейчас это были не самые страшные ее потери.

– Та-ак… – главный оглядел ее с новым и вполне понятным интересом. Заодно давая возможность рассмотреть себя.

Хорошо за пятьдесят. Коренастый и полноватый – не новый, давно обмявшийся коричневый плащ это лишь подчеркивал. Короткий ежик волос почти седой, прищур темных глаз скорее хитрый, чем опасный… В общем, мирный такой дядечка, от которого никак не ждешь подобного рода подвохов.

– Какая шустрая у нас, оказывается, барышня. – Голос у него тоже оказался вполне подстать – глубокий и чуть глуховатый. – А я-то думал вашего брата в натуральную кожу не обрядить даже ради маскировки.

И он демонстративно оглядел Майину куртку, разве что не поморщившись при этом. И зря – отличная, между прочим, вещь. Ей идет.

– Какого «нашего брата»? – вздохнула она, склоняясь ниже чтобы хоть немного ослабить захват. Первый шок прошел, и многострадальная рука начинала болеть всерьез. Плюс рассаженная губа, с которой смачно шлепнулась на стол тяжелая красная капля…

– Имя! – еще раз сумел удивить ее этот расслабленный с виду персонаж, уперев ладони в столешницу и резко подавшись вперед – глаза в глаза. Руки, с аккуратно подстриженными ногтями оказались у нее чуть ли не перед лицом, демонстрируя еще и старомодный перстень на мизинце, развернутый сейчас камнем внутрь.

– По правилам… – нацелившись изобразить улыбку, Майя быстро поняла, что делать этого все-таки не стоило – на первую кровавую каплю упала вторая и тут же третья. – Причем любым правилам – и профессиональным, и светским, первым представиться мне должны вы.

На секунду показалось, что ее сейчас опять ударят. Но нет. Мужик поднял руку, будто примериваясь отвесить пощечину или нет, выдохнул и снова уперся ладонью в столешницу. Но и этой секунды хватило, чтобы рассмотреть ту сторону перстня, которую он не хотел афишировать. Вернее не перстня, а печатки. С гравированным на серебре логотипом свейского сильномеханического концерна.

Получается, не ей одной удалось сложить два и два, чтобы настолько вовремя оказаться здесь? Вернее, настолько не вовремя в итоге.

Нестерпимо захотелось самой побиться башкой о соблазнительно близкую поверхность стола, над которым ей заломили руку. Но увы, теперь-то расслабляться уже точно не стоило – проблема обещала стать гораздо сложнее и пакостнее, чем думалось поначалу.

– Имя!!! – еще раз рявкнули у нее над ухом. А сзади тут же надавили на руку, жестко уложив щекой в неудачно подвернувшуюся клавиатуру.

Прекра-асно. Прямо-таки классическая сцена из фильма про шпионов. Так и подмывало довести ее до полного абсурда, тем более, все необходимое для этого у нее было. Ну так и стоит ли отказывать себе в маленьких, невинных уже удовольствиях?

– Браслет, – вместо ответа она вытянула вперед свободную руку. – Нажмите на среднюю пластину – ту, где камень… да, на эту. А теперь уберите отсюда ваших людей. Нам надо поговорить.

– И кто же из нас начнет, кол-л-лега? – много времени, чтобы изгнать из комнаты всю эту толпу, мужику не понадобилось. Как и на то, чтобы справиться с едва уловимым налетом растерянности, который его все же накрыл – стоило только рассмотреть, что она ему предъявила вместо паспорта.

– Неважно. Главное сделать-таки то, с чего и следовало начать – вы представитесь мне, я вам. – Майя в последний раз потерла занемевшее после захвата запястье и с резким щелчком хлопнула все еще откинутой крышкой потайного отделения своего браслета. А потом выразительно покосилась на его окольцованный мизинец. – Нормально представимся, без выкрутасов. Они теперь явно лишние. Не находите?

– Нахожу, – без особого энтузиазма кивнули ей, протягивая выуженный из кармана платок – чтобы промокнуть кровь с губы. Тот оказался белейшим, хрустким от крахмала, и Майя без тени сомнений пустила его в дело. – Но я об этом и спрашивал. Кто будет представляться первым?

– А разве мы сейчас не выяснили все про этикет?

Со шпилькой она явно угадала – мужик и вправду оказался достаточно прост, пусть и исключительно в плане происхождения, чтобы все эти светские ритуалы вызывали у него глухое безотчетное раздражение. Зато ей они не мешали абсолютно. Особенно как средство получения пусть и мелкой, но явно нелишней сейчас выгоды:

– Итак?..

– Ларс Юханн. Достаточно?

– Не совсем, – на секунду зависла Майя. Но раздумывая вовсе не над своим ответом, а над тем, что у него здесь имя, а что фамилия. В итоге решила не забивать себе голову еще и этим, спросив почти напрямую: – Не совсем, да, господин э-э?..

– Юханн, – смирился тот, не иначе, к подобным вопросам уже привычный.

– Так вот, господин Юханн, меня интересует скорее не то, как вас называть, а насколько я могу быть с вами откровенной. То есть степень ваших полномочий, прежде всего.

– Должность? – зачем-то попытался тот играть дальше.

– Степень полномочий, – терпеливо повторила она, стараясь, чтобы даже тени раздражения не просочилось в голос.

Нет, понятно что среди старых безопасников пляски вокруг собственной значимости и таинственности давно превратились в обязательный ритуал, но пожалуйста… Можно не здесь и не сейчас?

Определенно он что-то понял или почувствовал. Потому как покосившись на ее браслет, где под откидывающейся пластиной снова пряталась от лишних глаз символика концерна Зарвицких, выдохнул сквозь зубы – Майя отметила, что это у него явно привычка – и решился:

– На данный момент я уполномочен контролировать расследование вмешательства новых луддитов в…

– В работу Королевской воздушной верфи, – нет, терпения ей и в самом деле никогда не хватало, правы были те, кто регулярно тыкал ее в это носом. Потому как на том все ее маленькие победы закончились:

– Что вы об этом знаете? – Юханн насел на нее не хуже, чем в начале их… ну пусть будет знакомства. Хорошо хоть руки не выкручивал, хотя Майя не поручилась бы, что такая мысль у него не мелькала. – И какое, черт побери, отношение к этому имеет концерн Зарвицких?!

– Никакого! – примиряюще подняла она руки. – Никакого вообще. Но на вашем месте я бы спросила, какое отношение имеют новые луддиты к вмешательству в дела концерна Зарвицкого. И тогда в ответ я сказала бы вам, что мы, похоже, пришли сюда по одной и той же ниточке. Просто с разных ее концов.

Но первая и в общем-то понятная растерянность после столь бурной встречи с «кол-л-легой» у господина Юханна уже прошла, и снова отдавать ей инициативу никто не собирался:

– Как ваше имя? – звучало это немногим лучше, чем когда он на нее орал, заламывая руку.

– Майя Блумер.

– Немка?

Она лишь плечами пожала. Разумеется, Майей Блумер она была ровно такой же, как этот господин – Ларсом Юханном. И то, что находились они сейчас в Берлине и разговаривали по-немецки ничего не меняло.

– Как именно вы здесь оказались?

Что ж, вот они, наконец, и до сути добрались.

– Получила личное приглашение от бывшего хозяина. – Не удержавшись, Майя невольно глянула туда, где совсем недавно лежал труп. – Но прежде чем я начну откровенничать на тему того, с чего это вдруг он на него рассщедрился, хочу услышать, как и почему тут оказались вы… Дьявол!

Стоявший между ними на столе комбо-системник вдруг истерически пискнул и потек по экрану густым дождем фиолетовых символов. Время на разговоры кончилось.

– Отойдите! – пришла, наконец, и ее очередь рявкать, вот только радости от этого было, увы, мало. – Отодвиньтесь, говорю, вы мешаете.

Руки в это время словно сами по себе, без участия головы уже выполняли привычные действия: развернуть блок экраном к себе, подхватить со стола и натянуть на голову наушники, пододвинуть ближе клавиатуру…

– У вас что, есть ключ к этой системе? – кажется, господин Юханн не просто делал вид, будто что-то в этом понимает. Кажется, он и правда понимал. Что-то.

– Ключ от этой системы я сейчас пыталась поймать в дверях, – разговоры ее пока не особо отвлекали, больше мешали неровный прерывистый писк моноблока и дождь символов, все быстрее летящий по экрану. Вернее, не мешали, а нервировали, зримо напоминая, как утекают сейчас сквозь пальцы драгоценные секунды. – Но вы предпочли дать ему уйти, поймав меня. А он тем временем удрал от нас махнув хвостиком.

– Кошка?! – заметная пауза явно понадобилась ему для того, чтобы в это поверить, а не сообразить, о чем Майя сейчас говорит – тут-то проблем точно не было. – Она – ключ? Шутите?

– Да какие уж теперь шутки… – Закончив с приготовлениями на столе, она опять открыла потайное отделение браслета и осторожно потянула из гнезда тонкую платиновую пластину с гравированной на ней сдвоенной буквой зет. Да, концерн Зарвицкого был русским, но в своем нынешнем виде сложился после слияния с немцами, и латинская символика стала данью именно этому союзу. – Тот, кто пришиб хозяина здешней конуры, не стал дожидаться, пока сюда явится кто-то вроде вас и прихватит его за руку. Вместо этого он оставил тут тварюшку, напичканную имплантами, проследил, чтобы она присосалась к системнику, начав качать информацию, а сам быстро сделал ноги, и дожидается ее теперь в местечке побезопаснее. Так что ключ сейчас резво бежит к своему хозяину – ну как я вижу эту ситуацию…

– Тогда какой смысл…

Договорить она не дала – времени и правда было слишком мало, а что у нее хотят спросить понятно и так:

– Зато у меня есть то, что может стать отмычкой. Если, конечно, нам хоть немного повезет.

– Вы сильный механик? – чуть приподнял тот брови и оставалось лишь гадать, насколько этот жест был показным.

– Нет. Иначе бы не нарывалась бы на ваш прямой правой, а занималась чем-то более спокойным и доходным. – Пластина так же аккуратно была приложена гладкой стороной к большому пальцу и всунута в отверстие системника, предназначенное вообще-то для диска. Вот только в данном конкретном случае это было неважно – переданная ей в Петербурге изящная штучка умела и не такое. – Все, не мешайте теперь, мне нужно сосредоточиться.

И заметалась пальцами по клавишам, одновременно вслушиваясь в плавающий звуковой фон наушников. Но поскольку господин Юханн, или как его там на самом деле, продолжал демонстрировать неприкрытую подозрительность, нависая над ней как смертный грех над душой, пришлось отвлечься:

– А если вы все же сомневаетесь в этой моей версии, можете пока поискать здесь кошкину миску. Или, скажем, лоток. Найдете – я перед вами извинюсь. За что-нибудь. Но совершенно искренне.

Удивительно, но он и вправду пошел искать. Вернее, если подумать, как раз-таки неудивительно – все же у людей подобного склада реакции достаточно предсказуемы. Заглянул в каждый из углов по очереди, включая тот, где было устроено что-то вроде очень маленькой кухни: стойка с задвинутым под нее высоким табуретом, чайник и небольшая электропечь – в такой разве что разогревать можно, но не готовить. Как ни странно, на фоне общего здешнего бардака, все это выделялось нетипичной чистотой и чуть ли не блеском, да и посуда грязная тоже нигде не валялась… Потом приоткрыл узкую, почти незаметную дверь в туалет – откуда тут же характерно пахнуло, намекая, что о тамошней чистоте заботились как раз не особо…

А в следующую секунду все посторонние мысли разом вынесло у нее из головы – в наушниках начал плавно нарастать характерный гул, говорящий о том, что нужный канал она нащупала и теперь надо осторожно встроить в него канал того хранилища, что она принесла с собой. Очень и очень осторожно! Словно врезать кран в водопроводную трубу с серьезным давлением, причем так, чтобы ничего при этом не рвануло и даже не плеснуло. И сделать это быстро – потому что в любую секунду оно может рвануть само по себе, без какого-либо постороннего участия. Вернее, должно рвануть – напичканная имплантами тварюшка, уходя, умудрилась запустить процесс самоуничтожения на системнике этого горе-взломщика. Единственная надежда – что Майя все-таки успеет раньше. Хоть что-нибудь успеет…

Гул в наушниках вдруг перешел в почти нестерпимый визг, от которого заломило зубы, зато губы растянулись в улыбке. Да! Готов канал. Руки заскакали по клавишам в совсем уж отчаянном последнем аккорде, опережая, сдается, даже мысли. И замерли. Правая – возле той щели, откуда краем торчала ее пластина.

Раз, два, три…

Тяжелые секунды одна за другой падали… куда-то. Возможно даже на этот замызганный дурно пахнущий пол. Сделать Майя ничего больше не могла, оставалось лишь ждать, кто успеет раньше – ее отмычка или программа самоуничтожения.

В наушниках опять взвыло так, что она вздрогнула. Но успела выдернуть пластину до того, как системник задымился. И уже после того, как на нее сцедилась нужная информация.

Воттолько господину Юханну она об этом не скажет. Незачем ему это знать. Отчитаться в успехах ей и без того найдется кому.

Глава 2

С утра ее номер в отеле ни капли не изменился – ничего не добавилось и не исчезло. Все те же тускло-голубые стены, серые шторы, светлая под дерево мебель. Отделка не слишком эффектная, зато спокойная и не отвлекает, когда надо подумать.

Что никого кроме нее здесь сегодня не было, Майя проверила еще на входе – скорее по инерции и на всякий случай, чем по необходимости. Подчиненные господина Юханна вряд ли бы успели добраться сюда раньше, даже если б хотели. Но особого рвения в этом плане там и не наблюдалось – достаточно сказать, что все, прихваченное в карманы с утра, так при ней и осталось. Ни обыскать ее, ни отобрать ничего, до начала заварухи к счастью не успели. А потом не стали, явно предпочитая сохранять видимость неких союзнических отношений. Она была только «за» и активно демонстрировала аналогичные же ответные намерения. Обошлось, в общем. И сказать, что это было кстати – ничего не сказать.

Нащупав под курткой свой мофон, вытаскивать тяжелый и непривычно большой переговорник Майя пока не стала. Сначала подошла к высокому, от пола до потолка окну, и позволила себе несколько минут бездумно постоять прислонившись к стеклу лбом.

Широкая улица с высоты шестого этажа смотрелась не то чтобы сильно уже, а как-то спокойнее, что ли? Сумерки, медленно накрывающие город – пока еще ранние и прозрачно-сиреневые – не скрывали силуэтов снующих внизу машин, но превращали поток транспорта в эдакое деловитое шествие светлячков. Парами. Возможно даже держась при этом за ручки. Шума сюда тоже почти не доносилось, что лишь добавляло возникшей в голове занятной картинке реалистичности, особенно если немного прищуриться.

Мимо окна вжикнул гелик и, заложив широкий разворот, ушел куда-то вниз и правее. Но и этой секунды вполне хватило, чтобы разглядеть четыре несущих винта, подвешенный снизу небольшой контейнер для груза и желтый логотип известной доставочной компании на оболочке баллона. Невольно глянув вдоль улицы, больше ничего летучего Майя не засекла, что и неудивительно – самый центр города. Из автолетов здесь и правда только редких доставщиков и можно увидеть, серьезным грузовозам в престижных жилых кварталах делать нечего. А пассажирских геликов, увы, не существует в принципе. Никаких. Ни частных, ни в виде общественного транспорта.

Она в который уже раз попыталась представить себе, как бы такое могло выглядеть – вместо такси наземных такси воздушные… И привычно вздохнула: никак. Говорят, нерентабельно даже теоретически. А может дело и не в этом. Борьба за воздух вообще тема сложная, особенно в последнее время.

Встряхнувшись, она оторвалась от видов, дошла до входной двери – проверить, не забыла ли ее случайно закрыть, и лишь после этого достала-таки переговорник. Пара незаметных постороннему взгляду касаний в неочевидных местах, и вместо привычного всем мофона в руках у нее оказался прибор минимум на порядок сложнее.

– Второй, связь по закрытому протоколу, – попросила она, чуть отодвинув мигнувший экран от лица. – С конторой. И как можно быстрее.

– Шифрование? – немедленно откликнулись динамики с характерными механическими интонациями.

– Конечно – на максимум. И общую глушилку вокруг тоже поставь.

– Кого именно хочешь услышать?

– Главного. Если его нет – кого получится, неважно.

– Готово, – откликнулись все тем же тембром через десяток секунд. – Можешь начинать, он на связи.

Последнее слово оказалось перекрыто совершенно другим голосом, уже живым и с нотками привычной властности:

– Майя?

– Да, я. Извини, картинку не включаю, виснуть будет – там сейчас шифровалка на полной.

– Понял, – раздалось в ответ. – Выходит, есть новости? Со встречей все получилось?

– Нет, увы. Персонаж мертв, в дело вмешалась полиция. И, сдается, не только она.

– Уже был мертв? – даже по голосу было слышно, что там подобрались. – Или?..

– Был, – поспешила она успокоить. – Я тут ни при чем.

– А полиция? У них к тебе претензий нет?

– Нет. – И тут же поправилась: – Не по этому поводу точно. Местным плащам сейчас вообще не до меня, они в полном составе ловят кошку.

– Какую кошку?!

– Полосатую. И доверху напичканную имплантами. Но знаешь, с учетом того, кто именно за это взялся, верю, что могут и поймать.

– И кто же? – с той стороны мигом выцепили главное.

– Представился Ларсом Юханном, но я бы сказала, что выглядит он гораздо более типичным Гансом. Но вот служит при этом и правда свейскому Королевскому концерну воздушных перевозок – колечко у него очень характерное. Из тех, что не подделывают ввиду крайне малой известности посторонним. Ну а полиция там уже явно во вторую очередь.

– Думаешь, немец? Опиши.

Она описала. Получив в ответ задумчивое:

– Поспрашиваю сейчас у наших безопасников, может кто в курсе, что за персонаж.

– Кстати, беру обратно свое возмущение по поводу гравировки на вашем носителе. Сегодня этот гимн пафосу мне не просто не помешал, а даже пригодился. Внезапно.

– Да не могла она помешать, – было слышно, как собеседник поморщился. – Сколько можно говорить: что она есть, что ее нет – разницы никакой. Все равно никто кроме нас такое делать не умеет, и это само по себе уже подпись. Ладно, что-то мы не о том…

– Точно, не о том, – спохватилась и она тоже. – Так вот, кажется, у меня появился реальный шанс ухватить след. И довольно горячий.

– Уверена, что след тот самый? – не то, чтобы на том конце сомневались, скорее боялись спугнуть удачу. – А не очередная обманка?

– Скажем так – очень на то похоже, – она ее спугнуть боялась не меньше. – Почерк, по крайней мере, тот же. С животными, прошитыми имплантами до состояния киберов.

– Для чего с ними опять работал сильный механик?

– Очень и очень талантливый механик.

– Да, это существенно, – охотно согласились с ее ремаркой.

– В общем, я сейчас перекину тебе информацию, которой сегодня разжилась, пусть ваши аналитики тоже над ней посидят.

– Погоди. То есть как это разжилась? Ты же сказала, там была полиция?

– Ну да. Пришлось извернуться.

– И они теперь в курсе твоих успехов?

– Ну как сказать, – задумалась Майя. – Что-то они определенно заподозрили, тут я не обольщаюсь. Этот господин Юханн младенцем не выглядит ни разу. Но точно там не знают ничего – вот за это поручусь. Я божилась как заведенная, что не успела даже вякнуть, а тамошняя система уже приказала долго жить. Тем более, внешне все выглядело именно так. Идеально я бы сказала выглядело. Так что за руку меня не прихватили и теперь уже не прихватят – вся наловленная там рыбка ушла к тебе, а носитель стерильно пустой. Поймал, кстати?

– Да, – откликнулся тот через пару секунд, во время которых фоном что-то щелкало и тихонько пиликало. – Все пришло, все открывается. Сама, как я понял, уже ознакомилась?

– Конечно.

– И какие в связи с этим планы?

– Пока думаю. – Все же иррациональные опасения что-то сглазить, въелись в нее слишком глубоко. Как говорится, не озвучивай своих желаний и боги не будут над тобой смеяться. Глупость, конечно, но до чего ж привязчивая.

А еще она столь же иррационально опасалась, что узнав подробности этих планов, ее попытаются остановить. Хотя если бы хотели, остановили давно. Вернее, просто не позволили ей сюда приехать…

– Дед, – выдохнула она решаясь. – Мне нужны все наши разработки по новым луддитам. Все, что за последнее время удалось нарыть по ним твоим службам и что дальше тех служб так и не пошло. Газетные статьи пересказывать, разумеется, не надо.

– Зачем тебе? – поинтересовались настолько ровным тоном, что откровенничать Майя все же передумала, подкинув другую, ничуть не менее правдивую причину:

– Будет для меня валютой в переговорах с господином не-Юханном. Они явно уже готовятся всерьез взяться за эту предприимчиво-радикальную молодежь. Или даже взялись уже.

– Был повод? Какие-то новые нападения или диверсии?

– Да в том-то и дело, что нет. Вроде бы. Но когда меня сейчас пытались вязать над трупом безвременно почившего системщика…

– Того, что взялся вывести нас на… объект?

– Слушай, Дед, – неожиданно разозлилась она, – а почему мы все время придумываем ему какие-то нейтральные прозвища? То объект, то мишень… Почему даже между собой не называем прямо – на того, кто непонятно с чего вдруг решил, будто обязан уничтожить твои верфи? И даже пару раз сумел доказать, что угрозы эти не пустышка? Мы боимся?

– Майя, – голос собеседника настолько привычно лязгнул металлом, что она опомнилась. – Лучше всего было бы называть его по имени – с любой точки зрения лучше. Но оно нам пока неизвестно, так что крутимся, как можем, извини.

– Это ты извини, – буркнула она.

– Легко. Так что там с луддитами?

– Когда меня сегодня вязали плащи, они были почти уверены – я или из них, или как-то с ними связана. Понимаешь?

– Не очень, если честно.

– Ну в общем я тут подумала – почему бы им и в самом деле не спеться? Нашему объекту и этой молодой поросли ненавистников механики? Даже странно, что они раньше этого не сделали – там ведь столько общего в плане методов.

– Проверяли. И эту версию, разумеется, проверяли тоже, сама ведь знаешь. Нет между ними связи. Наш объект одиночка. Стопроцентно.

– А если уже нет? То есть был одиночка, но теперь решил немного отойти от старых привычек? Резко менять методы вполне в его стиле, так ведь? Думаю, расспросить на эту тему господина Юханна было бы не лишним. Для чего мне и нужно что-то, что в свою очередь могло бы заинтересовать его самого.

На этот раз паузы с той стороны не было:

– Я распоряжусь подготовить все, что у нас есть важного на эту тему. И как только – сразу сброшу тебе. Но знаешь, если дело и впрямь приняло такой оборот, я бы предпочел, вернуть тебя домой.

– Ну ты ведь не забыл еще, почему я вообще в него вмешалась?

– Потому что лучше тебя в этом плане просто нет?

– Именно, Дед. Именно поэтому.

– Но, сдается, это если не считать нашу загадочную и неуловимую мишень. – Вряд ли ее собеседник и в самом деле так думал, скорее просто хотел немного поддеть… Но в любом случае это у него получилось.

– Не считай. Ему до меня далеко.

– Даже если он еще и сильный механик? В чем мы почти уже уверены?

– Вот именно потому я и лучше. Я системщик. Только и исключительно. Разрываться между двумя зайцами мне не приходится. Что угодно ставлю – на этом поле он мне проиграет.

И вдруг поняла, что… Нет, не врет себе. Но просто сейчас она уже не настолько уверена в этом, как была раньше.

А значит пришло время опять разложить все по полочкам и пересмотреть результаты в свете новых обстоятельств, так сказать.

Обменявшись с собеседником еще парой фраз, скорее технических, чем действительно важных, Майя закруглила разговор, в пару касаний снова превратила Второго в обычный с виду мофон и сунула в задний карман брюк. Тут же не без досады подумав, что без увесистого прибора там ощущает себя почти голой – хуже, чем без тех же штанов. Привычка, которая, возможно, однажды дорого ей обойдется, но отказаться от нее сил не было. Не сейчас.

Потом вернулась к окну – к успокаивающему зрелищу бегущих внизу светлячков автомобильных фар, и опять уперлась лбом в стекло. Задача перед ней сейчас стояла гораздо важнее избавления от неоднозначных пристрастий: попытаться глянуть на сложившуюся ситуацию под новым углом. Странно, что она не спохватилась сделать этого раньше, не дожидаясь, пока безымянный господин мишень удерет у нее из-под носа три раза подряд. Не хотела видеть очевидного? Боялась? Хотелось бы надеяться, что нет, но разобраться все равно надо.

Вопрос, с чего именно стоит начать, даже не стоял – сначала. С самого-самого начала, иначе и затеваться бессмысленно. То есть прямо с того дня, когда полгода назад Деда выдернули из дома посреди выходного – внезапно встала вторая Питерская верфь концерна. Нет, не то чтобы совсем встала, но основной конвейерный цех, где собирали маневровые двигатели для дирижаблей, оказался полностью обесточен из-за скачка напряжения и случившегося потом пожара в трансформаторной. Очень неудачно вышло – скачок совпал со сбоем в предохранительном блоке и последствия пришлось разгребать неделю, не меньше, пока верфь благополучно простаивала. Вернее, неблагополучно.

Именно тогда в обсуждении возможных причин впервые и мелькнуло слово «диверсия», от которого тут же досадливо отмахнулись. Но когда то же самое месяц спустя произошло в Новосибирске, отмахнуться не вышло – два почти идентичных случая на совпадения не тянули никак.

Первым делом под подозрение угодили новые луддиты. Эта версия просто-таки напрашивалась – что дело не обошлось без участия представителей движения, крайне жестко настроенного против излишнего, с их точки зрения, роста доли сильной механики в промышленном производстве. В концерне Зарвицкого она и вправду неуклонно росла, не поспоришь, что для подобных радикалов было хуже красной тряпки перед носом быка. Непонятных «колдунов», способных срастить живое с неживым в нечто совершенно новое, для многих немыслимое и оттого жуткое, те ненавидели патологически. Трудно сказать за что именно. Возможно из-за редкости подобного дара – людей с сильной искрой было не слишком много, и плату за свой талант они могли назначать такую, что это вызывало живейшую зависть. Возможно и по каким другим причинам (их, кстати, обычно приводили сразу целым списком, иначе все это выглядело несерьезно и смахивало на придирки по мелочам). Но факт остается фактом – ненависть к сильным механикам в определенных кругах была и угасать не собиралась.

Вот только Дед сейчас был абсолютно прав – никаких следов участия новых луддитов в диверсиях найти не удалось. Против этой идеи говорило еще одно: организаторы скорей всего и сами были не чужды сильной механики. Что выяснилось уже во время третьего случая – когда для отвлечения охраны использовали напичканного имплантами пса.

Вообще, служба безопасности в концерне Зарвицкого дело свое знала туго и мышей ловила. Отлично ловила, можно сказать. Сообразив, что именно происходит, они не только начали искать устроителей фатальных для производства воздушных двигателей чудес, но и приготовили пару-тройку ловушек – в местах наиболее перспективных для новых диверсий. Хотели взять этих загадочных персонажей прямо на горячем, но… Но вместо этого влегкую сделали их самих. Третий случай оказался категорически не похож на первые два и снова стал сюрпризом. Очень и очень неприятным.

На этот раз атаке подверглось электронное хранилище информации концерна: как купленных патентов, так и целого ряда собственных уникальных наработок. И нет, все это было не украдено, а именно уничтожено. Некто, просочившись сквозь нешуточную многоярусную защиту, сумел запустить на всех машинах каскад программ по уничтожению информации и самих носителей. Ровно такой же, как она видела сегодня. И в результате оставил за собой пустыню почище лунной. Выжить из всех тамошних системников позволили лишь одному – устаревшему терминалу с доступом к списку каталогов патентов, но не к ним самим. Вот как раз на его экране и осталась записка: «Четвертый случай станет для вашей конторы началом конца. Можете мне верить.»

И все. Ни требований, ни условий, ни лозунгов… Ни-че-го.

Хотя нет, кое-что полезное выудить удалось даже из этих двух строчек. По каким-то там разницам в микропаузах при печатании текста, специалисты сделали вывод, что использовалась игровая клавиатура – та, что немного отличалась от обычных раскладкой букв. А если еще учесть, что и вошел загадочный вредитель в хранилище тоже через игровой терминал… Кстати, выяснить последнее казалось невозможным – след замели более чем профессионально. Но выяснили-таки – мышей в конторе у Зарвицкого ловить и впрямь умели.

В общем, вывод напрашивался однозначный: против них играет игрок, как бы это ни звучало. Причем играет в одиночку, то есть скорее всего он еще и сильный механик.

И тогда ловить его выпустили другого игрока – к делу подключилась Майя. К безопасности концерна она даже как системщик отношение имела постольку-поскольку, а вот к терминалам такого рода, самое что ни на есть прямое. Правда в ее случае речь шла вовсе не об играх, а о вещах более чем серьезных, но не суть. Главное – специалистом в подобных делах она и правда была штучным и единственным в своем роде. Родившись в семье сильного механика без малейших признаков искры, она выхода другого не имела, кроме как стать лучшей в чем-то ином. По-другому семейное упрямство не позволило бы. Она и стала. По крайней мере, до сих пор основания так считать были, и очень веские. Пока она не нарвалась на этого вот… конкурента.

Кстати о конкурентах.

Разумеется, параллельно с версией о причастности к диверсиям новых луддитов, безопасники Зарвицкого вели разработку еще одной напрашивающейся идеи – о возможных происках других концернов, с кем у них могли пересечься интересы. Но результатом крайне осторожных шагов в этом направлении (чтобы не засветить где не следует собственные фатальные для имиджа проблемы), стали лишь сведения, что жертвой загадочного «объекта» скорее всего были не только русские. И вот сегодня Майя получила этому, считай, прямые доказательства – свеям явно досталось тоже.

Но при чем здесь тогда Берлин? Вернее даже не так: при чем здесь Берлинская академия промышленных знаний? Которая пусть и в разных контекстах, но попалась ей в связи с этим делом уже три раза. Совпадение? Нет, насчет этого Майя не сомневалась – не бывает таких совпадений.

Глава 3

Приемная декана системного факультета выглядела солидно, но без излишеств – темные тона, строгие линии, приглушенный матовый блеск. Майя такой стиль понимала, хотя фанаткой подобного и не была, предпочитая что-нибудь во всех смыслах полегче, чем резного дерева мебель и кожаные диваны. Хотя к ним претензий у нее сейчас как раз не было – сидеть оказалось очень удобно, мягко и даже нескучно. За последнее, разумеется, благодарить следовало не мебель, а секретаршу, причем благодарить сильно. За неполные четверть часа, что Майя обживала здешние интерьеры, худощавая и вылощенная дама успела выложить чуть ли не все факультетские сплетни – с дотошностью солидного таблоида и систематичностью кодовых таблиц.

Выкладывали, разумеется, не ей, а по мофону, но поскольку разговор больше смахивал не на диалог, а на непрерывно льющуюся новостную передачу, сложностей это вообще не вызывало.

Майя аккуратно перелистнула предложенный ей журнал и приподняла тот повыше – в надежде потеряться за ним совсем и быть окончательно забытой. И в очередной раз порадовалась, что у декана оказался посетитель, а ее с извинениями попросили подождать, пока тот не закончит с визитом. О котором – в отличие от Майи – договорился заранее. Ну вот и пусть бы этот самый посетитель не только был здоров и счастлив, но и жизненно необходим хозяину кабинета, под дверью которого она сидела, еще хотя бы с полчаса…

Увы, но ничто не бывает вечным, особенно хорошее.

– Госпожа Трауф, – легко распахнулась массивная створка из того же темного дерева, что и вся здешняя мебель – петли там точно смазывали хорошо и вовремя. – Найдите, пожалуйста, для господина Фитца все отчеты посещаемости по второму семестру. И сделайте ему копии, если будет нужно.

Очень фактурный старик, такой же старомодный и тяжеловесный, как и обстановка его приемной, чуть посторонился на пороге, выпуская из своего кабинета еще одного господина – гораздо моложе и… засушенней. Да, именно это слово упорно лезло на язык, когда они вот так вот стояли рядом. И что удивительно, в данном случае сравнение оказалось точно не в пользу молодости и худобы.

– Да, я скажу, если это понадобится, – чопорно кивнул тот, странным богомольим шагом выдвигаясь к секретарскому столу. Откуда ему не менее засушенно уже улыбалась госпожа Трауф, успевшая ловко избавиться от улики в виде выключенной и припрятанной за гору бланков трубки.

А декан, с недоумением, осмотревшись вокруг, нашел-таки выглядывающую из-за журнального разворота Майю, и без особой радости осведомился:

– Госпожа…

– Блумер, – быстро напомнила она, пока пауза не успела затянуться совсем уж неприлично.

– Да-да… Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– О поступлении на ваш факультет… – и зачастила, не давая себя остановить или перебить: – Я понимаю, что время для этого разговора выглядит не очень подходящим – все-таки середина учебного года… Но так получилось, что в Берлине я сейчас проездом, и решила воспользоваться удачным совпадением, чтобы хоть немного облегчить себе выбор. Его ведь все равно придется делать меньше через полгода – между вами, Чикагским высшим колледжем и Петербургским университетом. Мой отец очень настаивает, чтобы я определилась с этим побыстрее, и он тоже мог определиться с окончательной суммой пожертвования на мою будущую высшую школу. И поскольку речь о цифрах, которые в бюджет его компании следует закладывать заранее…

– Да-да, я понял, – декан покосился на секретаршу, привычно навострившую уши, чему не мешало даже активное шуршание папками, и действительно понял. – Давайте тогда пройдем в кабинет. Там будет удобнее.

Ну Майя и прошла, с большим удовольствием оставив с носом этот ходячий рассадник новостей. Чтобы уже через полчаса твердо уяснить для себя несколько вещей:

Во-первых, с ролью будущей привилегированной студентки справиться ей удалось – подозрений не возникло даже несмотря на то, что на самом деле она была минимум лет на пять старше, чем хотела сейчас казаться, чтобы слиться с большинством здешних абитуриентов. Иначе не стали бы перед ней вот так разливаться соловьем, расписывая несомненные преимущества именно этого учебного заведения перед любыми другими.

Во-вторых, Майю походя и не слишком явно умудрились слегка проэкзаменовать, и будь она менее опытной, не заметила бы этого совсем. И так-то спохватилась чуть ли не в последний момент, прикинув, что демонстрировать излишние знания будет не особо умно. Чему ей тогда здесь учиться, да еще за серьезные по ее уверениям деньги, если она и без этого способна на равных поддерживать разговор с деканом о преимуществах тех же комбо-системников перед сборными конструкциями?

Ну и в-третьих – что вытекало как раз из «во-вторых». Господин декан дело свое знал, хотя и казался мастодонтом, крайне далеким от современной техники. Первое свое впечатление – что перед ней чистый управленец, угодивший на эту должность уж точно не за знание профильного предмета, пришлось резко скорректировать. И вообще, постараться побыстрее закруглить разговор, пока ее все же не раскусили:

– Спасибо, основное я поняла и, честно скажу, впечатлена. Но можно я теперь немного здесь у вас похожу? Осмотрюсь?

– Хотите прочувствовать нашу атмосферу? – искренне улыбнулись ей.

– Да. Это вы прям очень точно сформулировали.

– Можно, конечно, – продолжил улыбаться собеседник. – Она у нас прекрасная. И знаете… жаль, что у меня не получится составить вам компанию.

Майя вежливо кивнула, мол, и правда очень жаль, но про себя выдохнула с облегчением. Вот только компании, особенно такой, ей сейчас и не хватало.

– Да-да, я определенно расстроен, что сегодня у меня столько дел… – оценил тот ее актерские усилия. И вдруг спохватился: – Слушайте, а вы часом не голодны?

– Н-ну… – озадачилась Майя, прикидывая, как лучше будет ответить, но декан, не дожидаясь, пока она на что-нибудь решится, уже потянул к себе автоматическую ручку из стоящей на столе массивной подставки:

– Просто у нас тут неподалеку есть очень симпатичное место… Я вам сейчас напишу кое-что, потому что просто так вы туда не попадете, но если вот с этим… – он закончил писать на прямоугольнике своей визитной карточки и протянул его ей. – Да-да, вот с этим двери вам откроют охотно. И поверьте, если и есть местечко, где дух нашего заведения сконцентрирован еще более плотно, то я его не знаю. Вам понравится, уверен.

***

Декан не ошибся, место её и в самом деле впечатлило. Пусть даже и не с первого взгляда, потому как поначалу там вообще ничего не предвещало. Указанным в адресе на визитке домом оказался маленький и аккуратный с виду пансион – в два совершенно пряничных белых этажа с верандой внизу, и плюс примыкающий к ней садик за глухим забором. Но стоило только в этот садик войти…

Легкая ненавязчивая мелодия, которую Майя слышала довольно давно, но никак не могла сообразить, откуда именно, доносилась как раз из него. Вместе с тихим стуком посуды, такими же негромкими разговорами за столиками и чуть более отчетливым смехом. Потому что здесь и правда тянуло улыбаться – музыке, ароматам выпечки под явно хороший кофе, симпатичным лицам вокруг…

Ей даже весело помахали из-за дальнего столика – то ли приняли за кого-то другого, то ли просто от избытка дружелюбия, которое здесь можно было резать ломтями и уносить с собой – про запас.

При втором, более пристальном взгляде, прояснились и детали. Мелодия, оказывается, лилась из выставленной в распахнутое окно радиолы – аккурат между двумя полураздернутыми светлыми занавесками в рюшах и одновременно крупно набитых цветах. Негромкий стук приборов по тарелкам и разговоры доносился сразу от десятка, не меньше самых разномастных столиков, небрежно (но только с виду) разбросанных по всему садику и выходившей прямо в него веранде. Стулья вокруг них тоже оказались настолько разными и неподходящими друг к другу, что это аж умиляло. Как и разноцветные, даже близко не сервизные чашки, которые, сдается, каждый выбирал себе сам – по вкусу или по настроению. Так же, как и тарелки. И стаканы. И остальное тоже.

В общем, господин декан не соврал – местечко и правда оказалось атмосферным дальше некуда.

Майя прикрыла за собой решетчатую калитку, и по дорожке, выложенной крупными обломками камней, двинулась ко входу на веранду. Кажется, именно за ее распахнутыми дверьми угадывалась то ли кухня, то ли обеденный зал для более сурового времени года, когда на улице не посидишь. Но даже не успев еще шагнуть на первую ступеньку поняла – что-то ее во всем этом напрягает. Нет, не фальшь, вот такого здесь точно не было. Но словно бы некая чрезмерность, что ли? Или показушность? Мол, смотрите все, каким должен быть идеал… Чего, кстати? Клуба? Коммуны? Или просто добрососедских отношений? Куда она вообще попала?

– Простите, – шагнула ей наперерез симпатичная стройненькая брюнетка с немного виноватой улыбкой, – но здесь только для своих.

– Да, меня предупредили, – кивнула она, доставая подписанный лично деканом кусочек картона. – Вот это сойдет вместо пропуска?

– Вполне, – а вот теперь улыбка у нее стала искренней. И оказалось вдруг понятно, насколько же ей не хотелось выставлять за порог пусть даже случайного, но гостя, – Я Герта.

– А я Майя, – охотно приняла она этот тон. И кивнула на плотный глухой фартук, закрывавший весь перед платья. – Ты здесь работаешь?

– Нет, скорее дежурю. У нас так принято – кто свободен, тот и волонтерит у госпожи Гриффитс. Сегодня это я. А вообще мы все здесь студенты. Ну, почти все.

– Я правильно поняла, что вот это вот, – Майя тряхнула все еще зажатой в пальцах визиткой, – мне как раз госпоже Гриффитс и надо будет показать для начала?

– Правильно, – снова от души улыбнулись ей. – Она сейчас в кухне, это вон там. Обещала приготовить нам сегодня лимонные тарталетки с меренгой и, надеюсь, уже начала. А то мне на лекцию скоро, а до вечера они точно не доживут.

Судя по тому, как Герта закатила при этом глаза, планировался не иначе как шедевр кулинарии. Хотя, почему нет? Место пользовалось популярностью наверняка и за счет неплохой кухни тоже.

– Слушай, – Майя решила, что раз уж ей подвернулась оказия в виде этой барышни, грех будет не уточнить пару моментов. – А что здесь вообще такое? Клуб?

– Нет, пансион с завтраками. По крайней мере, изначально был именно им. Наверху десяток спален, внизу общий холл… Ну ты понимаешь, да? Но когда хозяйкой здесь стала Мур… Ой!

И засмеялась, спохватившись:

– Это мы ее между собой так зовем.

– Я поняла.

– Да, так вот, завтраки Мур мигом стали настолько популярны, что за ними сюда потянулись и из во-он того общежития тоже. Так что теперь, наверное, это немножко и кафе, но такое…

– Только для своих? – повторила Майя сказанное чуть раньше ею же.

– Точно. Ой, прости, меня зовут. А тебе вон туда, в те двери.

Герта унеслась к дальнему столику, откуда ей настойчиво махали, а она, пожав плечами, поднялась на узкую веранду, в три шага пересекла ее и толкнула дверь ведущую внутрь дома. Открывшееся за ней помещение оказалось не кухней, а скорее большой гостиной, но сейчас как-то неправильно пустой. Секунду спустя Майя сообразила в чем дело – как раз отсюда и вынесли столы и стулья в сад, отчего комната сейчас смотрелась даже более просторной, чем была. Пастельные тона, обилие рюшей на занавесках и мебельных чехлах, в рамочках на стенах вышивки и гербарии… Уютно. И опять-таки неуловимо чрезмерно.

Кажется она правильно угадала – в холодное время завтракали обычно как раз тут. Потом глянула на механические часы, тикавшие на стене справа, и поправилась – не только завтракали, но и обедали. Да и ужинали скорей всего тоже. Прямо под часами обнаружился высокий стеллаж с множеством мелких ячеек под кружки. Подписанных. То есть, выходит, у постоянных здешних завсегдатаев они были персональными? А судя по количеству «гнезд», было их не меньше пяти десятков. Сейчас примерно половина пустовала, но вспомнив, сколько человек она видела в саду, Майя убедилась, что с подсчетами попала в точку.

Напротив, вдоль другой стены, тоже стояли полки, но уже с книгами. И шагнув поближе – полюбопытствовать, что здесь читают, Майя вдруг словно споткнулась, замерев.

В нише между двумя шкафами, в окружении пришпиленных к стене фарфоровых тарелок с крупными нарисованными цветами, висела картина с видом на Землю из космоса. Настолько не подходившая ко всей здешней обстановке, что просто оторопь брала. Но еще больше поражало другое – за взглядом рисовавшего ее художника словно стояло нечто личное, а не просто копия с бездушного фото.

Такое, например, как у нее самой. Майя точно знала, откуда можно поймать именно такой ракурс.

Вот только до сих пор не было оснований считать, что кто-то еще мог иметь столь же своеобразный опыт…

– Здравствуйте, – раздалось вдруг у нее за спиной. – Нравится?

– Да, нравится. Я не слишком сильна в таких делах, но кажется, здесь работал талантливый человек. Очень талантливый. – И лишь после этого обернулась, надеясь, что следов растерянности на лице у нее не осталось. – Это вы рисовали?

– Нет конечно, с чего вы взяли?

Ну, хотя бы с того, что парень, так неслышно подкравшийся к ней сзади, тоже подходил ко всем этим бледным рюшечкам примерно как трактор к паркету – в этом у них с картиной было слишком много общего. В том числе и ощущение удара под дых – еще более неожиданного и сурового, чем случился с ней давеча в квартире безвременно почившего системщика.

Он вообще, если уж начистоту, выглядел мало куда подходящим.

Острый – первое слово, которое просилось на язык, стоило его увидеть. Острый взгляд, острый нос, острый подбородок узкого, смуглого лица. Даже явно переросшие добропорядочную длину темные пряди, и те заканчивались вдруг острыми кончиками, навевавшими на ощущение опасности.

Но выкладывать ему свои соображения на этот счет Майя не стала:

– Просто спросила, – пожала она плечами. – А то вопрос у вас вышел какой-то личный.

– Вам показалось, госпожа… Как мне вас называть?

– Майя. Просто Майя. В здешней атмосфере другое будет выглядеть странно. И здравствуйте, господин?..

– Петер. Просто Петер, – показалось, что улыбается этот парень обычно не слишком часто. Скорее уж наоборот – еще один диссонанс с этим местом, где позитив разве что из ушей не лился. – Вы правы, к нашему улью официоз подходит не сильно.

– Улью? – не сразу поняла она.

– Ну, может не улью, а бабочнику. – И быстро сменил тему, явно не желая углубляться в дебри своих ассоциаций. – Так вам нравиться? Я про картину.

– Скажем, она меня поразила. Наверное, контрастом со здешним «бабочником», как вы сейчас точно заметили. Но и сама по себе она тоже неплоха – я бы не отказалась иметь что-то подобное у себя.

И вдруг поняла, что последняя фраза вышла очень честной. Не отказалась бы, да. Отлично смотрелось бы над ее домашним системником. Уж точно лучше, чем здесь.

– Может, тогда уж и на «ты» перейдем? – предложил тот, слегка прищурившись. – Если уж мы решили обойтись без официоза.

– Может, – согласилась она и тут же воспользовалась этим приглашением. – Как думаешь, что здесь лучше всего заказать для первого раза? Чтобы прям так же неожиданно и в сердечко как вот это.

И спохватившись кивнула на стену с нездешним пейзажем, чтоб вдруг не возникло вопросов, о чем она сейчас.

Тот прищурился еще больше, отчего лицо сделалось совсем хищным:

– Пойдем. Я сам закажу и угощу. А ты потом решишь, в сердечко оно или мимо.

– А…

– Вон туда, – поняли ее без слов. – Поверь, это со всех точек зрения лучший здесь вариант, я знаю о чем говорю. Мало того, что поливать нас патокой остальным там будет трудновато – уголок тесный. Так еще и тенистый – будем сидеть там как пауки в темной норе и любоваться…

– Бабочками, – понимающе кивнула она. И покосилась на стеллаж с подписной посудой. – Завсегдатай?

– И даже не старожил, – опять улыбнулись ей в ответ с непонятным посылом – то ли пугайся, мол, то ли чувствуй себя польщенной. – Я сын здешней хозяйки.

– Мур? – невольно вырвалось у нее, спровоцировав еще одну неоднозначную ухмылку собеседника.

– А хочешь знать, почему ее так зовут? Тогда тебе вон туда и подожди пару минут. Я быстро.

Этих минут ей хватило не только чтобы дойти куда сказали, осмотреться и оценить, что местечко и вправду царское – словно ложа с прекрасным видом на весь здешний театр, но и прикинуть ответ на вопрос, который никто, вообще-то, не задавал. Но правда, почему к владелице могло прилипнуть такое прозвище? Самое напрашивающееся – намек на мурлык.

Мур… Вернее, госпожу Гриффитс, она сейчас как раз видела. Точнее, почти не сомневалась, что видит именно ее – беседующей в открытых боковых дверях с Гертой, понятливо кивающей чуть ли не на каждое сказанное той слово. Хозяйка и правда смахивала на большую деловитую кошку. Пожалуй, сиамскую – особенно чуть вальяжными, точными движениями. Но вряд ли все было настолько прозрачно и совсем уж без подвоха.

И вдруг дошло – словно кольнуло что-то, не оставляя сомнений: вот сейчас Майя попала в точку.

Да, это могло быть ее ошибкой. Это могло быть совпадением. Это могло вообще ничем не быть, в конце концов! Но что подсказывало, ни черта это не случайность.

Мур – по скандинавски мамочка. И в тот ряд, где уже стоял некий господин Ларс Юханн на фоне некоего свейского концерна, эта информация ложилась идеально. Каким именно боком, выяснять еще, конечно, придется, но главное ясно и так. Ей просто необыкновенно повезло, первый же выстрел оказался удачным.

Глава 4

– Вы из Скандинавии? – Майя смотрела, как ловко ее добровольный гид по здешнему меню переставляет на стол с принесенного им подноса чашки, блюдца и вазочки, и поэтому не пропустила как его пальцы… нет, не дрогнули. Просто на пару лишних мгновений задержались на пузатом боку сахарницы. И, кстати, только сейчас заметила, что на левой кисти два крайних пальца – безымянный и мизинец – у него протезы. Из новейших, напичканные сильной механикой по самое немогу и потому, считай, незаметные.

– Тебе кто-то сказал! – Надо отдать ему должное, задавать глупых вопросов Петер не стал, мигом достроив про себя всю ее логическую цепочку, но в обратном порядке: переезд – Сведия – Мур – мамочка. – Про то, откуда пошло это ее прозвище.

– Подозреваю, что от тебя. Так? Но без подсказки я бы все же не догадалась. Выглядите вы…

– Не блондинами? – хмыкнул тот, закончив с посудой и небрежно сунув пустой уже поднос на соседний, свободный столик. – Неужто и ты стала жертвой стереотипов?

– Не похожа?

– На жертву? Нет. Но все-таки, кто именно нас сдал? Герта успела?

– Нет, конечно. Иначе вышло бы не слишком честно. А мы ведь играем?

– В угадайку? Н-ну, если хочешь.

– Вообще-то, первым начал ты, – обвиняюще наставила она на него палец. Но тут же отвлеклась – на ненавязчиво придвинутую ближе тарелочку с песочной тарталеткой под роскошной шапкой меренги, чуть тронутой поверху золотистым «загаром». Аромат от нее шел совершенно сказочный – ваниль, хорошее масло, чуть терпкий лимон… – О, так это и есть тот самый десерт, ради которого здешние завсегдатаи готовы пропускать лекции?

– Да, нам с тобой досталась пробная партия. И кофе я у Мур отобрал, что она для себя сварила. Надеюсь, ты любишь со специями?

– Люблю.

– В отличие от нечестно играющих читеров, которых, судя по всему, как раз нет?

– А что, бывают те, кто их любит? – постаралась она попасть ему в тон, но вышло, если начистоту, не очень – здорово отвлекала та самая пододвинутая к ней тарелочка. Меренга, под воткнувшейся в нее вилкой, оказалась мягкой, но плотной; светлый крем нежным и ароматным; а тесто невесомо хрустнуло от первого же легкого прикосновения. С виду все вместе здорово смахивало на идеал.

– Тогда у меня для тебя еще одно предложение – после того, разумеется, как мы справимся здесь. Сыграть в другую игру, повеселее простенькой угадайки.

– Это в какую же? – вообще-то, ей следовало бы насторожиться. Но когда на языке у тебя тает первый кусочек чего-то совершенно божественного, сделать это толком неимоверно трудно. – М-м-м… Слушай, но это же не совсем лимон?

– Не совсем, – понимающе ухмыльнулся Петер. – От лимона в курде только цедра, а сок там апельсиновый. Считай, я сейчас сдал тебе главный семейный секрет.

Себе он придвинул вазочку – судя по всему, с тем же самым курдом, но уже соло, и с видимым удовольствием запустил в него ложку.

– Да? И за что же мне такая честь?

– Может, понравилась? – чуть склонил он голову к плечу, словно тоже в этом сомневался. – А со мной такое редко бывает.

И тут же, пока она не прожевала и не нашлась, что на подобное можно ответить, непринужденно сменил тему:

– Так как насчет немного пройтись со мной по виртуалу? У тебя время сейчас есть?

– Есть. – Сообразив, что пирожное как-то само собой закончилось, Майя с трудом удержалась от искушения тут же придвинуть к себе второе из… Шести! Петер явно знал, что делал, когда притащил их сразу такую прорву. Но уж слишком процесс их поедания расслаблял Майе мозги, и вместо этого она потянула к себе чашку с кофе. Увы, и там первый же глоток здорово ее поразил – кажется, минимум половину добавленных в него специй она просто не знала, но в целом их сочетание вышло очень интересным. И, пожалуй, гармоничным. – А с чего ты вообще взял, что я в этом что-то понимаю?

– Шутишь? – он выразительно глянул на ее вирт-очки, краешком торчавшие из нагрудного кармана куртки. Самым-самым краешком. Никто другой и не заметил бы, а уж тем более не догадался, что именно видит. Но, как говорится, рыбак рыбака… Н-да.

Чтобы скрыть растерянность от своего дурацкого, почти детского прокола, Майя обвела взглядом садик и невольно задержалась на калитке, куда как раз вваливалась новая компания здешних дружелюбных завсегдатаев – улыбки и приветствия разлетались от них настолько густой шрапнелью, что досталось даже тому полутемному углу веранды, где обосновались они с Петером. По крайней мере, в их сторону ребята махали не менее активно, чем во все остальные. Кажется, кого-то из этой общительной четверки она сегодня мельком видела… Кажется, возле деканата…

– Ты бери еще, – Петер явно уловил ее настроение и пришел на помощь, опять легко сменив тему. – Я от первого противня только половину уволок, еще столько же в кухне осталось. Если в тебя влезет, принесу и их тоже.

– А сам чего не ешь? Не любишь?

– Почему? Очень люблю, Мур для меня их готовить и научилась в свое время. Но сегодня у меня настроение только на крем.

– И переехали вы сюда тоже из-за тебя, правильно? – вдруг сообразила она, смирившись и принимаясь за уничтожение еще одной тарталетки – это ж надо святым аскетом быть, чтобы суметь от такого удержаться.

– Угу, – Петер уже выскребал остатки своего курда и алчно поглядывал на вторую вазочку, которую Майя с удовольствием готова была ему уступить – у нее сегодня настроение было употреблять эту роскошь исключительно в комплекте, в виде полноценного пирожного. – Но это уже давно было, когда я только планировал сюда поступать.

– Давно? – Майя пригляделась к нему внимательней, тут же сделав вывод, что он, пожалуй, и правда старше, чем выглядит – в уголках светло-синих глаз, особенно эффектных на фоне смуглого лица, даже морщинки можно было обнаружить. Особенно когда тот вот так щурился на слишком яркое для конца марта солнышко.

– Лет десять назад. Примерно. – И взглядом спросив у нее разрешение, потянул-таки к себе вторую вазочку с кремом.

Майя воспользовалась паузой, чтобы отодвинуть в сторону пустую уже чашку из-под кофе:

– А сейчас? – и сама же себя перебила: – Погоди, ты здесь теперь преподаешь, что ли?

– Нет, все не настолько плохо, в эту когорту меня пока еще не загнали. Но на мне обслуживание чуть не половины здешних системников. Лучшей их половины, заметь – той, что считается самыми перспективными из прототипов. И только представь теперь, куда я тебя сейчас пригласил – познакомиться со всем этим изнутри. Ты ведь собираешься здесь учиться, так? Ну вот. Выходит, должна знать, что за концерн у нас в главных спонсорах. И для кого они – те прототипы.

– О-о-о… – Майя представила. Одни из лучших игровых машин и в самом деле собирали здешние немцы.

Петер пододвинул к ней третью тарелочку, взамен снова опустошенной:

– Так как? Прогуляешься потом со мной в наш экспериментальный виртуал?

– Запросто! – с готовностью подняла она вилку, превращая в руины еще одно пирожное, чтобы тут же отправить в рот солидный его кусок.

Море ей уже было по колено.

***

Пока Петер разбирался с посудой и что-то там собирался решать с транспортом, Майя удрала в туалет «попудрить носик». Убедилась, что обе из двух кабинок свободны, внешние стены достаточно толстые, чтобы не пропускать негромкий разговор и без малейших колебаний сунула стоявшую в углу швабру под дверную ручку – теперь открыть створку снаружи оказалось бы невозможно.

И лишь после этого выудила из кармана мофон:

– Второй, здесь?

– Здесь. Но связь нестабильна. – Ответ пришел с задержкой в пару секунд.

Плохо, конечно, но некритично.

– Сбрасывай запись нашего разговора на спутник пакетами. Ежеминутно. Но сначала скинь то, что я сейчас записала за столом. Если мне будут пытаться дозвониться в ответ – не соединять ни в коем случае.

– Принято, – на этот раз задержка вышла даже чуть дольше.

– И проверь меня на адекватность.

– Пальцы левой руки на экран, взгляд в камеру, замри на тридцать секунд, – напомнили ей – при этом самый конец фразы растянулся и словно бы поплыл. А спустя полминуты подтвердили: – Да, нарушения присутствуют. Не критичные, но явные. Серьезной угрозы здоровью не представляют.

– З-заботливые… Запись разговора ушла?

– Да.

– Расшифровку и анализ, прежде чем отправить, сделал?

– Да.

– Какие предположения, кофе или пирожные?

– Кофе. Версии, что тебе туда подмешали, есть – вероятность не стопроцентная, но высокая. Все три препарата проще добавлять в жидкость. Разворачиваем эвакуацию?

– Ни в коем случае! – как-то очень уж нарочито испугалась она, но тут же «прикрутила» реакции, сама это сообразив. – И повторяю – ни в коем случае не отвечать на попытки связаться со мной из концерна.

– Принято, – голос продолжал звучать все так же механически, но Майе все равно послышалось осуждение. Вернее, не послышалось, а показалось. Настолько, что захотелось вдруг оправдаться, и спохватилась она лишь уже начав:

– Просто принимая любые решения, я буду делать поправку на это свое состояние.

Н-да уж… Оправдываться перед автоматом – это точно неадекватность. Пусть даже совсем автоматом назвать Второго язык бы не повернулся ни у кого, особенно у нее.

– Выполоскать эту дрянь из себя, как я понимаю, уже не получится?

– Поздно, – подтвердили ей. – Данная операция смысла иметь не будет.

– Ладно… – зависла Майя, глядя на собственное отражение в зеркале над умывальником – сквозь матовое стекло высокого и узкого окна рядом свет пробивался достаточно щедро, чтобы разглядеть чуть расширенные зрачки и лихорадочно горевшие щеки. – Тогда план такой: продолжаю делать вид, что ничего не заметила и ничего особенно не чувствую. Еду туда, куда меня так настойчиво приглашают и пытаюсь выяснить все, что возможно. Ты ведешь запись и сбрасываешь ее на спутник в режиме реального времени.

– А в случае помех? Как тут, например?

– Есть основания считать их искусственными? – невольно напряглась она, с удовольствием осознавая, что полностью сохраняет контроль над ситуацией.

– Нет. Для таких предположений недостаточно данных.

– Вот и отлично. Тогда при необходимости и сбрасывать будешь в том же режиме – пакетами с интервалом в минуту. Или по мере появления такой возможности.

– Не одобряю, – четко произнес автомат. – Твое самочувствие вызывает сомнения, я вынужден буду…

– Да кто тебя спрашивает, железяку чертову? – Майя резко схлопнула его в обычный кирпич мофона. Ну, почти обычный. Который словно в отместку тут же разразился настойчивой трелью. И чертыхнулась еще раз, увидев, что высветилось на экране: – Я сказала вызовы не принимать! Будешь своевольничать, вообще тут забуду.

Звонок прервался на полуноте.

– То-то же!

И привычно сунув аппарат в карман штанов, заспешила к выходу – показалось, с улицы донесся звук мотора. Хотя и странно, что она его тут услышала – при такой-то толщине внешних стен.

Но открыв дверь, и снова оказавшись на веранде, поняла, что ни капли оно не странно. Странно другое – что ревом блестящего алого монстра, рыкающего сейчас за калиткой, в доме, к чертям собачьим, не повыносило окна.

– Да! – выдохнула она. И очень постаралась не рвануть к нему бегом.

Но тут же была ловко перехвачена за локоток:

– Здравствуйте! Так вы и есть та самая Майя? – вблизи Мур оказалась на полголовы выше нее, в полтора раза крупнее и еще больше похожа на холеную сиамскую кошку с такими же как у сына яркими глазами. Их разрез вдруг показался смутно знакомым, но так и не сумев вспомнить откуда, Майя просто выбросила все это из головы. Мало ли что ей могло почудиться, особенно сейчас?

– Та самая? – притормозила она, стараясь ничем не показать, что готова чуть ли не приплясывать от нетерпения и уж точно не настроена на долгие беседы. Она ж ведь и правда прекрасно себя контролирует. Вот сейчас соберется, быстро скажет спасибо за тарталетки, и…

– Да. Ради которой мой сын сначала лишил меня собственноручно сваренного кофе, а потом вдруг надумал выкатить мотоцикл. Полгода в его сторону не смотрел, а тут – нате вам.

– Из-за меня? – Майя спохватилась, что беседа получается какой-то однообразной, но фраза уже вылетела.

– Ну не из-за меня же? Понравились ему явно вы. А он вам?

– А он мне – нет.

И мило улыбнувшись в качестве извинения, попрощалась и заспешила туда, где вдруг рыкнуло особенно выразительно – не иначе ручку газа крутанули до упора. Благодарить за угощение с подвохом и так-то не сильно тянуло, а сейчас расхотелось совсем.

Вслед ей отчетливо хмыкнули. Показалось, что с жалостью.

***

– Такая карета устроит? – Петер снял с заднего сиденья второй шлем и постарался так развернуть своего порыкивающего монстра, чтобы ей удобнее было на него забраться. Или, возможно, чтобы удобнее было оценить всю красоту картинки – железный конь и его рыцарь. Тоже, надо полагать, непростой.

Майя подыграла – почему нет? Вышло даже весело, когда она, закатив глаза, подняла большой палец:

– Мечта!

– Помочь? – протянул он ей сначала шлем, а потом руку.

– Нет. – Помощь она не приняла, сами легко разобравшись с креплениями.

– Ну тогда хоть скажи, о чем вы сейчас с Мур болтали?

– Ни о чем, – вполне честно пожала она плечами, но уже не спеша надевать защиты. – Поздоровались и все.

– В общем, тут такое дело… – отчетливо замялся тот, перестав вхолостую крутить ручку газа и сотрясать окрестный квартал. И вдруг поднял руки, словно сдаваясь на ее милость: – Ладно, что уж. Накосячил я слегка, можешь даже побить потом. Мур себе кое-что в кофе добавила… Нет, ничего серьезного или опасного, просто ей врачи советуют иногда так расслабляться. Нечасто! И я когда ее варево с кухни похищал, ничего не знал! Честно. В общем, ты как?

– Да нормально вроде, – сделала она вид, будто прислушивается к себе, а на самом деле размышляя, что дивно логичная и однозначная ситуация вновь становится совершенно непонятной. Собирались ее зачем-то опоить и теперь усыпляют бдительность, сообразив, что она об этом догадалась? Или все же и правда случайность? – А что именно должно быть?

– Ничего, – с явным облегчением выдохнул тот. – Ну, кроме хорошего настроения. А пока доедем – вообще ничего. Да ты садись давай.

– А скажи-ка, пожалуйста, – прищурилась Майя на отлично видимый сквозь ажурную калитку двор со столиками. – Остальных она тут она часом не расслабляет? Заодно? Или, скажем, настроение им поднимает?..

– С ума сошла? – настолько искренне вытаращился на нее тот, что Майя сморгнула. – Ты представляешь, сколько это стоит? Со всеми прилагающимися к лекарству гарантиями полной безопасности и отсутствия побочек? Нет, она, конечно, любит поиграть в благотворительность, но не до такой же степени?

Лекарство, значит. Вот как.

– Хотя тон задать Мур умеет, этого не отнять, – продолжил Петер, уловив так никуда и не девшуюся Майину настороженность. – Тут ты права – здешняя атмосфера, на которую студиозусов тянет почище чем мух на патоку, ее заслуга. Но это она для меня компанию таким образом собирала – чтобы хоть в этом бедный ребенок не чувствовал себя обделенным.

– Что? – не поняла она.

– Я незаконный, – просветили ее с ненатуральной легкостью. – А еще лет пятнадцать назад к этому относились совсем по-другому, чем сейчас.

«И чем здесь, – добавила про себя Майя. – Особенно где-нибудь в патриархальной свейской глубинке.»

Что ж, многое становилось понятнее. Но…

Интересно, Петер сейчас осознает, что именно делает? А если – да, зачем продолжает? Желание каяться перед незнакомым, считай, человеком выглядело странным, адекватные люди себе такого не позволяют.

И вдруг сообразила еще кое-что:

– Погоди, – невольно попятилась она от алого монстра, за рулем которого сидел этот нетипично веселый для его обычного состояния парень. – Но ты тоже пил этот кофе!

– Попробовал, ага, – ухмыльнулся тот, чуть толкнув машину вперед и снова оказавшись с ней глаза в глаза. – Потому и сообразил сейчас про примесь – жаль, что не сразу. Садись, говорю, пока без толку не развеялось. Обещаю, будет весело.

Она что-то там упоминала про полный самоконтроль? Ну-ну…

В общем, секунду спустя ветер уже свистел у нее в ушах, легко врываясь под так и не закрепленный толком шлем. А еще через десяток минут, когда первый восторг чуть облинял и стало ясно, что они просто катаются по кампусу, наворачивая около безлюдного сейчас парка третий круг подряд, Майя вообще склонилась к его уху:

– Пусти меня вперед!

– А справишься? – при таком грохоте ответ скорее угадывался, чем слышался.

– Вот и посмотрим.

Рокировка прошла чуть ли не на ходу, ей даже спрыгивать не пришлось. Спрыгнул Петер, а она просто перескочила на освобожденное место, тут же почувствовав, как машина чуть просела на заднее колесо, и ее обхватили за талию сзади. Еще пара секунд ушла на то, чтобы сориентироваться в управлении, и дальше в тартарары полетели последние тормоза – причем речь вовсе не о мотоцикле.

Плотный ветер, на котором она почти лежала, жесткое кольцо рук, державшее надежнее любых ремней, и ощущение то ли скорости, то ли счастья, выбивавшее из глаз самые настоящие слезы… Да, весело ей было, факт. Петер не обманул.

– Ну как? Справилась? – чуть ли не боком вписалась она в свободное место на стоянке, куда отмахнул ей Петер. И тут же попыталась выпутаться из непривычной конструкции шлема.

– Надеюсь, и в вирте у нас выйдет не хуже, – помог ей он, соскочив на землю, когда шины, казалось, еще визжали. И отобрав защиту, неожиданно мазнул губами по виску, тут же отстранившись и потянув за руку: – А теперь бегом! Я и так уже здорово задержался.

– А…

Увы, но выяснение, что это было, пришлось отложить – слишком уж активно ее тащили сначала к широкому входу в полностью остекленное по фасаду приземистое здание, а потом, по еще более широкой лестнице, на его второй этаж. И лишь за никак не обозначенной дверью дали, наконец, остановиться и выдохнуть. Ненадолго.

– Петер, ну где тебя носит?! – напустился на того белобрысый встрепанный парень, сидевший в одном из двух анатомических кресел перед здоровенным моноблоком системника. И явно от нечего делать разбиравший перепутанные провода навешанных на него многочисленных приблуд – будто в такой машине и без них могло чего-то не хватать.

– Извини, – вместо ответа Петер тронул его за плечо и показал на дверь, – но сегодня у меня другой напарник.

– Сдурел? – неверяще уставился на него тот.

– Гренн, не тяни, место освобождай. Не видишь, девушка ждет.

– Ну ты и… – несмотря на досаду, поднялся он без дальнейших споров, за что немедленно получил утешающее похлопывание все по тому же плечу:

– Не в последний раз, не дергайся. Но сегодня погуляй где-нибудь. – После чего развернулся уже к ней: – Майя, тебе сюда. Устраивайся.

– Но… – кажется, с формулировками у нее сейчас получалось вообще не очень. Впрочем, вложенный в невнятное мыканье посыл все-таки расшифровали:

– Разберешься прямо по ходу – будет обычный тест, все элементарно. Можешь даже совсем ничего не делать, просто иди рядом со мной и все. Зато на обратном пути заглянем в последнюю нашу развлекалочку… Вот, бери гоглы.

– У меня свои, – на автомате потянулась она к карману куртки.

– Нет, вот тут извини – никакого чужого оборудования. Кстати, мофон свой тоже сюда пока отложи, – и выдвинул из стола почти незаметный ящик прямо под системником, – толку от него сейчас нет, все постороннее здесь глушится, сама понимаешь.

– Хочешь сказать, мы сразу двойкой пойдем? – ей все еще не верилось. – С полным эффектом?

– Ну да. А как еще, при таком раскладе? – Петер выразительно покосился на свое кресло, в подлокотниках которого поблескивали выведенные прямо туда сильномеханические контакты.

– Но ты же вроде системщик? – от предчувствия, что она таки нашла, кого надо, у нее аж волоски на загривке дыбом встали. Наведенный препаратами туман в голове подвыдохся, зато его место занимал еще более жесткий охотничий азарт.

– И сильный механик тоже – в моем случае одно другому точно не мешает. Ну же, Майя, решайся. Мы и так здорово задержались.

Но сообразив, что «решаться» она все равно не торопится, вдруг словно утратил какой-то нерв:

– Ладно, тогда подожди меня часок вон там, на диване. Потом я освобожусь и прогуляемся уже спокойно, чисто в игру.

Она глянула на его так внезапно отставленного напарника, с проснувшейся вдруг надеждой обернувшегося от самой двери, облизнула губы и выудила из заднего кармана Второго:

– Сюда, говоришь, класть?

Глава 5

Первый шаг в вирт, как всегда, оказался самым трудным, Майя была к этому готова. Особенно сегодня, когда Второй, обычно помогавший ей продавить зеленовато-серебристую вуаль, мертво лежал в изоляции железного ящика, а идти пришлось в спарке.

Не то чтобы она никогда раньше так не пробовала… Как раз наоборот, временами желание найти альтернативный привычному вариант накатывало так, что Майя начинала как заведенная менять напарников, системники, условия… Но даже приблизиться к тому идеалу сработанности, как со Вторым, ни с кем больше не получалось. Что и пугало – слишком сильная зависимость от единственной в своем роде железяки.

А еще все чаще приходила мысль, что потолок достигнут и прыгнуть выше головы уже не выйдет. С самого детства, считай, она получила сказочную, никому больше не доступную фору, но одновременно и наручники – неспособность работать с живым напарником настолько же плотно, как это выходило с ее набитой сильной механикой игрушкой. Да, Второй Уви, давным-давно сокращенный до просто Второго, изначально был именно этим – способом развлечь ребенка. И только со временем, почти незаметно, превратился ей в помощника, а теперь… в костыль.

Плюс во всей этой ситуации был один – его можно было модифицировать, потихоньку приподнимая отмеренный Майе потолок возможностей. Не пробить, как хотелось бы ей самой – чтобы вырваться в некое совершенно новое пространство, но методично и целенаправленно расширять то, что уже есть.

Но да, такого инструмента не было больше ни у кого, потому она не просто считала себя лучшей в своем деле, а была ею.

– Майя? – фигура напарника, расплывчатая и поначалу такая же зеленоватая как весь здешний фон, чуть ли не щелчком обрела резкость, объем и даже некое ощущение плоти. Лицо столь же неуловимо быстро сменило несколько явно привычных масок, в итоге остановившись на варианте, максимально близком к реальному облику Петера. Хороший признак, кстати, выдающий по-настоящему опытного профессионала.

Майя ответила тем же: проявила на созданной системой болванке собственные черты – пусть и с некоторым запозданием. И даже придуриваться изображая паузу не пришлось, она и так чувствовала себя не слишком уютно без привычной поддержки Второго.

– Тут. Вижу тебя. А ты?

– Вижу, – кивнул он. – Кто бы сомневался, что ты и здесь будешь хорошенькой.

– А ты – наглым, – попыталась она отбить, но попытка каким-то загадочным образом вдруг сработала комплиментом.

– Стараюсь, угу. Идти готова? Нам во-он туда.

– Готова.

– Тогда без форсажа для начала – медленно и печально. Пока полностью не освоишься, идешь на шаг позади меня и чуть левее.

– Ясно.

Сегодня первым в их спарке был мех, а не пилот. Непривычно, да еще и поперек всей сложившейся у системщиков практики, но спорить Майя даже не пыталась. Во-первых, Петер здесь был хозяин, а она гость. Ну а кроме того, этот конкретный мех был к подобному явно привычен – не вызывало сомнений, что обычно он в такой роли и ходит. Или даже вообще в одиночку – сочетая одно с другим, как и она сама. Мех-пилот.

Мысль, сделав неожиданный кульбит, зацепилась вдруг за эти давным-давно прижившиеся, хоть и не совсем обычные термины – но именно Майя лучше многих знала, откуда оно пошло. С «эффекта пилота». Прямо с того времени, когда больше двадцати лет назад внезапно открыли неизвестный раньше способ взаимодействия сильномеханического контура машины с тем, кто ею управляет – как раз-таки через живого сильного механика, тоже включенного в тот контур. Вообще, вопросов с этим странным взаимодействием хватало до сих пор: оно оказалось настолько плотно завязано на секс, и настолько же на него смахивало, что это сразу стало главным его ограничением и главным препятствием. Ко всему – и к изучению эффекта, и к его применению. Так что поиски обходных путей для такой вот неудобной побочки начались почти сразу.

Нашли лет через пять, когда появились первые, примитивные еще системники – тоже на сильной механике, разумеется, а не просто на электричестве. И с полноценным встроенным контуром, заряженным все той же почти магической «искрой» силы, что позволяла обывателям за спиной обзывать таких как Петер богомерзкими колдунами. А иногда и не за спиной. И даже не всегда ограничиваясь словами…

В общем, идея поиграть с «эффектом пилота» на системном контуре – используя его же настройки как изоляцию между напарниками – была столь очевидной, что пытаться начали одновременно в трех странах. И даже вопрос приоритетов там настолько мутный, что патент в итоге так никто и не получил. В том числе и на первые консоли, которые тогда выглядели просто как связанные между собой штурвал управления и контактные пазы под пальцы механика.

Теперь все, конечно, гораздо сложнее. Майя вспомнила два горизонтально откинутых анатомических кресла, в которых они с Петером находились сейчас с той, реальной стороны; гашетки управления на своих подлокотниках; и точно такие же, но плюс еще пазы сильномеханических контактов под пальцы напарника… Кстати, как его перекосило от боли, стоило их туда сунуть, вспомнила тоже. Вливаться в контур то еще удовольствие – это Майя знала не понаслышке….

– В порядке? – голос в наушниках Петер тоже оставил свой, реальный. – Втягиваешься?

– Порядок, – откликнулась она.

Втягивается, конечно, какие еще могут быть варианты? Но прочувствовать новое для себя пространство и приспособиться к нему Майя всегда предпочитала на инстинктах – учить сороконожку ходить строго контролируя каждый шаг, вредно и грозит неизбежным падением. Да и что там контролировать-то? Здешние системники не зря считались одними из лучших – фонового сопротивления вирт-среды почти не ощущалось, зато резкость наоборот, почти зашкаливала – не сотка, так девяносто восемь точно. И все, что ей сейчас требовалось, это несколько минут времени: влиться в поток и оседлать его. На инстинктах, да – так проще.

А голову пока лучше занять чем-нибудь другим – прикинуть, например, как Петер умудряется одновременно и в консоль лить, и с гашетками управляться? Нет, общий-то принцип понятен, сама она делает почти то же, правда с одним серьезным «но» – пытку контактами контура ей заменяет не слишком напряжное общение со Вторым.

Эх, жаль аналогов ему нет и быть не может – аппарат, создававшийся и обучавшийся на протяжении двадцати лет лучшими сильными механиками из всех, кого она знала, абсолютно уникален…

– Майя, не спи, первый тест у нас, считай, перед носом. Вместе отработаем? Или я пока один, а ты посмотришь?

Глава 5-2

Удержаться и не ляпнуть сходу что-нибудь типа: «А чего я там не видела?» удалось с трудом. Зато дальше пошло легче:

– Начинай. При необходимости и я подхвачу, но пока… Сам, в общем.

– Ну сам – так сам, – и не подумал тот возражать. – Скидывай на меня гашетки.

Хотелось ей посмотреть, как он будет управляться и с тем, и с другим сразу? Ну так вот тебе прям как по заказу: смотри – не хочу. И все равно, что-то вроде инстинкта сопротивлялось этой передаче контроля. Не зря ведь большинство системщиков ходят в вирт спарками, делая каждый свою часть работы. Потому что именно так было не просто удобнее, но и безопаснее. Ее дело – как пилота – выйти к нужной локации. Его дело – как меха – обеспечить для этого условия. Смешивать можно, но не нужно, особенно без необходимости.

– Зачем? – выдать это она постаралась как можно небрежнее. – С ними я в любом случае прекрасно справлюсь, просто делай, что собирался. Здесь будем открывать?

– Вот только не говори, будто боишься, – Петер не оглянулся даже, а словно вывернулся – затылок вдруг стал лицом, а мгновение спустя ориентацию точно так же поменяла и вся фигура. Выглядел трюк не просто странным, но и явно лишним. Мог бы и правда испугать, вот только не ее и не сегодня.

– А должна?

– Нет, это бессмысленно. – И быстро свернул лирические отступления: – Да, прямо здесь открываем. Давай уже работать, раз непременно хочется.

– А метка входа где? – заозиралась Майя и приготовилась, если что, в той работе ему помогать. Потому что да, ходили сюда именно работать – все остальное вторично и потом. Создавая и развивая вирт, концерны уж точно не об игрушках и развлечениях думали, хотя и это теперь дело вполне доходное…

Окно проявилось прямо в здешнем зеленоватом «воздухе» совершенно ниоткуда – ни привычной разметки, ни какого либо указателя не было. Вытянулось вниз до уровня, заменявшего здесь то ли пол, то ли землю и прежде, чем Майя сумела найти признаки указателя хотя бы там, с легким электрическим треском лопнуло сразу по всей высоте, превращаясь в проход.

Удержаться и не помянуть черта удалось лишь с большим трудом – то, что сотворил сейчас Петер, не укладывалось вообще никуда, ни в какие рамки. Идти с ним сюда стоило хотя бы затем, чтобы такое увидеть. Вопрос только, поверят ли ей без картинки в записи Второго, когда расскажет?

– Входи, не стесняйся, – ухмыльнулся парень, правильно истолковав ее растерянность. – Возможно, когда-нибудь я даже поделюсь с тобой, где тут ориентиры и как оно все у нас устроено.

– Если заслужу? – попыталась встряхнуться Майя, не спеша делать шаг.

– Не-а. У нас здесь предпочитают говорить о доверии, а не о заслугах. Входи же!

И она вошла, ожидая теперь уже чуть ли не всего. Но… нет. В локации, что им предстояло сейчас тестировать, все выглядело обычно, если не сказать уныло – стандартная рабочая схема грузопотоков, как мигом сориентировалась Майя. Потом внимательнее вгляделась в четкое, словно зависшее в стекле переплетение геометрически выверенных линий и углов, и поняла еще одно – грузопотоки те воздушные. Скорее всего перед ней схема движения транспортных геликов над целым Берлином. Причем схема работающая в реальном времени – судя по снующим во всех направлениях разноцветным искрам.

Эдакая трехмерная карта с заметными ориентирами, расставленными кое-где словно маяки. Сходу, и чисто по взаимному расположению, удалось опознать два ближайших вокзала, сам университет и крупный торговый центр неподалеку. Остальное наверняка тоже что-то в этом роде.

Но если перейти на другой слой проекции, даже догадываться ни о чем не придется – все это можно будет увидеть воочию, почти как в реале, с высоты птичьего полета. Вместо линий – улицы, вместо искр – гелики различного грузового класса и назначения.

– Визуализировать? – Петер в очередной раз угадал ее мысли.

– Если не сложно.

– А чего там сложного? – дернул он плечом. – Любуйся на здоровье, пока я здесь потыкаюсь, проверяя надежность настроек.

Картинка оказалась высший класс, полюбоваться и вправду было чем. Причем на нее был наложен еще и городской шум – кажется, тоже в режиме реального времени, что делало ее даже более отчетливой и «вещной». От первого унылого впечатления теперь и следа не осталось. Зато как-то очень наглядно стало, откуда в вирте выросла такая побочная ветвь как игры. Майя, кстати, и здесь не отказалась бы погонять пару-другую машин, да кто ж позволит? Лезть лапами в отлаженную и явно выверенную автоматику потоков это вообще мозгов не иметь. Зато смотреть можно было сколько угодно – в полное свое удовольствие.

Сам тест тоже много времени не занял – Петер попытался пару раз сунуться в этот строгий порядок, нарушив устоявшуюся схему, но оба раза автоматика сработала на ура, восстановив все за считаные минуты. И больше издеваться над ней он не стал:

– Ладно, тут явно порядок, идем дальше.

– Отличная устойчивость, – оценила Майя. – Долго настраивали?

– Пришлось повозиться, угу. А тебе, смотрю, это знакомо?

– Когда-то в воздушном порту подрабатывала, – постаралась она не слишком улыбаться давним, но приятным воспоминаниям, – следила за сортировкой багажа.

– Ну да, наверное, и правда чем-то похоже. Эй, а ты куда?

– Как куда? – застыла она, едва занеся ногу через проем выхода. В реальном мире такой трюк скорее всего закончился бы падением, а здесь ничего, разве что со стороны смотрится наверняка странно. – Сам же сказал – идем дальше?

– Ну так дальше, а не обратно. – И Петер картинно-небрежным жестом поднял еще одну такую же дверь, но напротив.

– В смысле? Локация сквозь локацию? – Это оказалось настолько непривычно, что шагнувшая назад Майя снова замерла и снова в странноватом неустойчивом равновесии. Нет, в принципе оно, конечно, возможно, но совершенно ненужно и смахивало на какую-то нарочито вывернутую логику. Как если бы в квартире, например, вход в кухню оказался вдруг проложен через туалет. Да, технически даже не слишком трудно, но зачем? Ни удобства, ни красоты, ни практичности в этом нет. Оригинальность ради оригинальности?

В общем, настораживало оно как-то. Потому что в вирте, с его крайне пластичным пространством, подобные выкрутасы выглядели еще более неуместными.

– Ну, ты чего? – оглянулся Петер. – Не доверяешь, что ли?

Нет, не то чтобы совсем уж не доверяла, хотя и стоило бы, наверное, но для такого Майя сейчас была слишком уверена в собственных силах. И в том, что в случае чего, способна справиться в вирте с чем угодно. Всегда ведь справлялась, правда?

И она шагнула следом.

– Ну как? – целую минуту Петер дожидался, пока гостья налюбуется пейзажем и вернет себе дар речи, а потом все-таки не выдержал.

– Это что? – выдавила она.

– Сразу проекция. Решил, так будет наглядней и эффектней.

Да уж, ничего не скажешь, эффектно настолько, что аж дыханье сперло. И в первый момент даже мысли не возникло, что по сути это та же самая схема, что они сейчас видели в соседней локации, только здорово дополненная. И уж точно не в режиме реального времени – в реальности ничего подобного быть просто не могло. Зато отчетливо вспомнилось, как вчера она стояла в гостиничном номере, уперевшись лбом в стекло, и представляла, как выглядела бы улица внизу, если бы гелики были не только грузовыми и не только принадлежавшими концернам.

«Ну вот она и перед тобой, – рвано выдохнула Майя, проникаясь нешуточной жутью от такого совпадения. – Та самая воплощенная мечта.»

Над, под, возле и вокруг проверенных и устоявшихся маршрутов, по которым обожравшимися жуками размеренно ползли солидные грузовики, носилась разноцветная летучая мелочь: пассажирские, почтовые курьерские и еще черт знает какие линии. Все это вертелось, кружилось, сверкало отблесками солнечных бликов вперемешку с сигналами бортовых огней, создавая ощущение толкучки и праздничного карнавала. Да еще и умудряясь очень естественно при этом звучать: легкий свист, ровное жужжание, какие-то мелодичные сигналы…

Оторваться от картинки стоило неимоверного труда:

– Проекция чего?! – чтобы выдавить это из себя тоже понадобилось нешуточное усилие.

– Ну… официально считается, что будущего игрового пространства.

– Считается? А на самом деле нет?

– Нет. На самом деле это Берлин. Точно такая схема, как мы сейчас видели, правда с одним существенным допущением…

– Фантастическим, хочешь сказать? – перебила Майя, не выдержав его слишком ровного, неторопливого тона.

– Да какая к чертям фантастика?! – взорвался вдруг тот. – Схема дополнена на основе вполне реальных прогнозов и расчетов. Так было бы давно и у всех, если бы господа из концерна Зарвицкого не выкупили на корню все более-менее подходящие патенты на летучки. И не продолжали бы делать это до сих пор!

Резкий свист падающих прямо из воздуха решеток дивно подчеркнул сказанное. А Майя, внезапно оказавшись в светящемся кубе «два на два» не то что сделать ничего не успела, но даже не сообразила толком, как такое вообще возможно? Та же технология, что и проявляющиеся ниоткуда входы в локации?

– Впрочем, ты-то про эти игры с патентами должна знать получше меня. – Петер, оказавшись по другую сторону клетки, смотрел на нее уже без всякого намека на веселье. – Правда, Мария фон Гуттен?

– Зачем? – успела она крикнуть вслед, когда тот, отвернувшись от ее внезапной тюрьмы, начал поднимать выход – теперь уже только для себя. – Вот это вот все – зачем? Что ты собираешься делать?

– А ты подумай, – бросил тот, прежде чем нырнуть в очередную неизвестно откуда взявшуюся дверь. – Время у тебя пока есть.

Вход схлопнулся за его спиной с настолько неприятным визгом, что случайностью оно быть никак не могло. И от обилия всех этих идиотских театральных эффектов Майя пришла, наконец, в бешенство.

Первый удар в прутья был таким, что устоять те никак не могли. Но устояли. Зато плечо, которым она пыталась пробить себе дорогу на волю, словно кипятком ошпарило, заставив вскрикнуть и отпрянуть.

Вторая попытка оказалась более обдуманной – уже после того, как Майя хорошенько прошипелась и постаралась успокоиться. Кидаться на решетки явно не стоило, а потому она вытянула вперед руку и попыталась придать другие свойства той цифровой болванке, на которую сейчас проецировалась. Сделать ее меньше… тоньше… гибче… Горячее, в конце концов, чтобы в свою очередь попытаться выжечь это светящееся паскудство…

Ни-че-го. Не вышло у нее ничего. Ловушка захлопнулась.

И да, оставалось признать – это все-таки была ловушка. В которую она угодила с размаху и, черт побери, с удовольствием.

Майя Блумер… Вернее, Мария фон Гуттен – внучатая племянница того самого Зарвицкого, что стоял во главе одноименного концерна, ввязалась в серьезную игру и проиграла.

Но чувство почему-то было такое, будто ее сейчас предали.

Глава 6

Первое перемещение своей странной тюрьмы Майя чуть было не пропустила. Когда картинка переполненного фантастическими летучками Берлина мигнула и погасла вместе со всем ее очень правдоподобным городским шумом, она поначалу решила, что ее просто отрезало от визуального и звуковых каналов, как до этого отрезало от возможности управлять собственной проекцией. И в попытке сдержать новую волну накрывшего с головой бешенства, еще быстрее закружилась по клетке. Но сообразить в чем дело помогло крайне своеобразное, едва не пропущенное из-за этого бешенства ощущение движения… куда-то.

Сначала она замерла – скорее инстинктивно, чем осознанно, а потом вообще присела на то, что заменяло здесь пол, стараясь даже случайно не задеть продолжавшие тлеть розово-красным прутья решеток – единственный оставшийся источник освещения. Поэтому второй «переезд» засекла уже отчетливо. А за ним еще два, один за другим. Стало ясно – ее, вместе с этим отгороженным куском виртуала, гоняли сейчас по дереву директорий, тщательно затирая хвосты, по которым Майю вообще можно было найти.

Со счета она сбилась на десятом примерно перемещении, но это уже было неважно, главное оказалось понятно и так. Особенно когда после очередного рывка мигнули, погаснув, и прутья. Похоже, Петер вышел в реал, полностью отрезал ее от гашеток и теперь старательно хоронит все следы их прогулки сюда – те, что еще могли вывести к этой вот тюрьме. Вход, который и так мало кому пришло бы в голову искать прямо в другой локации, теперь вряд ли вычислишь даже отследив все логи.

Если ты, конечно, не Второй.

От мысли о нем у Майи засосало под ложечкой, вынося тошнотой последние остатки дурного куража, подмешанного в кофе. Ведь подставила она сейчас не только себя и дедов концерн, но и своего помощника. Или, скорей, партнера. Или даже друга – потому как невозможно сказать, насколько он живой и разумный. Эти границы последнее время вообще стали слишком тонкими и размытыми, и проводить их не взялся бы ни один сильный механик, не говоря уж про тех, в ком искры не было. Но в любом случае за Второго Майя готова была порвать кого угодно хоть в клочья, хоть на пиксели. И порвет! Как только отсюда выберется.

Выберется, да. Без вариантов. Потому что спасать ей предстоит не только свою глупую голову, но и тех, против кого она сейчас стала невольным оружием. Для того ее и ловили, закрутив всю эту непростую интригу, можно даже не гадать.

В полной темноте Майя сделала пару осторожных шагов вперед, пока не задела вытянутой рукой один из прутьев – без всяких для себя последствий, как и предполагала. Погаснув, те перестали обжигать нервы при малейшем прикосновении, но обрели плотность и гладкость хорошего пластика.

Что ж, значит будет к чему прислониться, когда она сядет и станет, наконец, думать! Пора уже было последовать неглупому, в общем, совету.

Попытка успокоиться определенно удалась. Это стало понятно, когда Майя, умостившись прямо на «пол», вытянув ноги и откинувшись на вертикальную решетку за спиной, выровняла, наконец, дыхание и привела мысли в порядок. Начав с главной для нее сейчас – и самой успокаивающей: несмотря на захлопнувшуюся ловушку, она пока все-таки может считать себя в относительной безопасности. Не стали бы городить такой огород, если бы целью было всего лишь ее прибить – для этого есть способы и проще, и эффективнее.

То, что в реале ее сейчас не разделывают на ломтики, особых сомнений не вызывало. Если бы с той стороны и правда случилось что-то серьезное, часть ощущений пробилась бы и сюда. Наверняка. Ну а мертвые игроки тем более не играют – так что жива она там конечно. Жива, здорова и относительно благополучна. Что, собственно, было понятно с самого начала – относятся к ней бережно. По-другому с ценным заложником и рычагом давления на концерн Зарвицкого обходиться не стал бы никто. А что она здесь именно в таком качестве, сомнений не было.

И даже понятно, что потребуют от Деда за ее свободу – доступ ко всем патентам и технологиям, которые концерн зернышко к зернышку собирал на протяжении десятилетий. В свете сегодняшней экскурсии с господином Петером это просто-таки напрашивалось. Или… Слишком уж напрашивалось?

Майя прикусила губу и задумалась всерьез. А все ли так просто и с ее персональным Сусаниным, и с теми, кто, несомненно стоит за его спиной? Не хочется ли кому-то прикрыть этой очевидной целью что-то совершенно другое? Загадок-то у господина механика больше, чем на Барбоске блох. Начиная от его протезов и кончая незаконным отцом. Да и с законной матерью тоже вопросов хватает, как ни парадоксально. Кто она такая? Почему ее глаза кажутся настолько похожими… На чьи?

Нервно повозившись на полу и подтянув колени к подбородку, Майя поняла что нет: вот так, в лоб, решить у нее ничего не получается – память упорно отказывалась выдавать хоть что-то. Придется, видно, заходить с другой стороны. С того, например, где и как она могла проколоться? На каком этапе? Ведь подводили ее к этой ситуации с клеткой не только продуманно и целенаправленно, но и явно давно.

Нет, не с самого начала. Не с Петербурга. Это совершенно точно. Дед сделал все возможное и невозможное, чтобы сведения о ее личном участии в их «погоне за тенью» не просочились никуда. И сделал он это хорошо – кроме него самого и Второго об этом вообще никто не знал. Выходит, осечка случилась уже здесь? В Берлине? Или по дороге?

Прилетела она сюда, естественно, не прямиком из России. Маршрут вообще был сложным – через Гельсингфорс, Упсалу и Ганновер. Часть на автомобиле, часть морем и только последний этап, в Берлин, воздухом. Отследить, конечно, возможно, но это ж надо было точно знать, за кем следить. И что это вообще имеет смысл делать. Так что нет, очень и очень вряд ли. Скорее всего засветилась она все-таки уже в Пруссии. И скорее всего когда вышла на того системщика, что так некстати почил прямо перед ее приходом. Или…

Или на него ее вывели уже специально? Раскусив, кто она, раньше? Возможно, перехватив что-то из их с Дедом обмена информацией? Ведь для того, чтобы провесить этот канал через спутник, дополнительных спецов пришлось привлекать по-любому. И, увы, отнюдь не из концерна, а уже где-то на уровне империи. Имперской безопасности, вернее.

И вдруг замерла: в голове словно лампа вспыхнула, и странно, что окрестности при этом не осветила. Хотя черт с ними, с окрестностями, пусть и дальше остаются в кромешной тьме. Главное, в мозгах прояснилось – Майя теперь точно знала, что случилось. И поняла, наконец, чьи глаза у Мур.

***

Шаги она услышала… точнее, ей позволили их услышать, минут через тридцать – если верить собственному ощущению времени, вполне способному в этой тьме и засбоить. Но это в любом случае казалось сейчас не слишком актуальным, гораздо важнее было придумать с чего начать разговор, чтобы не спугнуть подаренный ей шанс – ведь шаги эти она узнала. И нет, не то, чтобы совсем уж ждала, но очень надеялась, что кому-то все же захочется вернуться и объяснить. Объясниться. Весь стиль их сегодняшнего общения определенно к таким надеждам располагал.

Но вышло все даже проще, чем думалось.

Визитер, добравшись до клетки, немного потоптался за спиной у все еще не решившей с чего начинать Майи, а потом тоже опустился на здешний пол, повторив ее позу и прислонившись к решетке с другой, внешней стороны. Так они и просидели пару минут – спина к спине в полной темноте и тишине.

– А ведь ты мне тогда соврал, – первой все-таки не выдержала она. – Насчет той картины. Сам ее рисовал, так?

И почувствовала, как невольно дернулся локоть Петера, провалившийся сквозь прутья и теперь упиравшийся ей в бок. Что ж, угадала, выходит.

– Ты тоже сегодня врала более чем достаточно.

Еще несколько секунд понадобилось, чтобы осмыслить это так и не прозвучавшее, но все равно очевидное признание. Значит, и в остальных своих догадках Майя тоже не ошиблась. Этот сумрачный гений сумел пробиться к виртуальной проекции их спутника и пошарить в свое удовольствие в тамошнем хранилище информации. Причем судя по картине, нарисованной явно не вчера, делает он это давно. А судя по тому, как лихо ее сейчас загнали и запечатали в ловушку, еще и регулярно – по крайней мере на днях он туда точно наведывался. Вопрос лишь, куда потом те сведения от него уходят?

Хотя и тут кое-какие предположения были. Не зря ведь новые луддиты мелькают в этой истории настолько часто, правда? А пансион госпожи Мур настолько своеобразное местечко?

Вот только возникло опасение, что кроме них среди получателей и еще кто-то должен быть. Наверняка должен! Но пока она здесь, узнать это без шансов – каяться перед ней господин Петер точно не станет. Придется выбираться отсюда и ловить за руку.

– Ну, я-то по крайней мере в кофе тебе ничего не подмешивала, – бросила она еще один пробный шар.

– Ладно, считай, уела, – не стали с ней спорить.

Ну, раз он такой щедрый, она и посчитает, не побрезгует. И спросит, наконец, о действительно важном:

– Ты же понимаешь, что продержаться здесь в здравом уме я могу не больше суток? Пока не начнутся необратимые изменения в психике оставшегося бесхозным тела? Кстати, что это за изоляция, которая даже аварийный выход перекрывает?

– Главное, чтобы ваш Дед понимал это не хуже, – без стеснения проигнорировал тот вторую часть вопроса. – А если он еще и с выполнением условий поторопится, тебе вообще ничего не грозит.

– Смешно. – Сделав невольную попытку обернуться, Майя с запозданием сообразила, что в темноте все равно ничего не увидит и угомонилась. Но и этого хватило, чтобы ее ладонь проскочила сквозь прутья, оказавшись снаружи, где ее тут же поймали и накрыли твердые, чуть прохладные пальцы:

– Сделать свет? – ровно поинтересовался Петер, пока она соображала, почему ей не хочется выдернуть руку и отстраниться. Хотя и должно бы.

– Да. Если не сложно, – встряхнулась она, переходя на такой же светский тон. Ладонь в итоге так и осталась, где была. – Самому тебе он, смотрю, не особо нужен?

– Вообще не нужен, это ж мое место, – пожал тот плечами – Майя почувствовала это даже сквозь решетку. – И делал его, и держу сейчас я.

Где-то сзади, над головой, затеплился красноватый огонек. Подумалось, что такой свет вполне могла бы дать, например, уютная лампа под абажуром. С бахромой, да. Но оборачиваться и проверять не тянуло – понятно же, что чушь это все, и вообще, не до того. Сейчас следовало тщательно подбирать каждое слово, не отвлекаясь на всякую ерунду.

– А почему смешно? – решил вернуться к теме Петер. – Что именно тебя так развеселило?

– Твоя уверенность, будто с этим шантажом все может решиться настолько просто. И именно так, как ты планируешь.

– Полагаешь, не сторгуемся? А вот я как раз уверен: за твое возвращение ваши заплатят любую цену.

– Да разве ж дело в цене? – пришла ее очередь пожимать плечами. – Просто боюсь, что даже если ее заплатят, не тебе потом принимать решение, покину я когда-нибудь это гостеприимное местечко, или ты останешься единственным, кто сможет выходить на аппаратуру спутников и работать через вирт за атмосферой. Понимаешь ведь, насколько выгоднее будет, когда такой полезный инструмент останется в единственном экземпляре? Недоступном никому из конкурентов, зато надежно контролируемый ими самими.

– Ими? Ты это о ком?

– О тех, кто стоит за тобой.

– С чего ты взяла?

– Подумала – сам же советовал. Рассказать, что у меня в итоге получилось?

– Ну расскажи.

– То есть торопишься ты не особо?

– Сейчас – нет.

– А если хватятся? – чуть покосилась она себе за спину. – И искать начнут, пока мы тут лясы точим?

– Пусть ищут. И место это, и маршрут сюда знаю только я. Ты ведь об этом спрашиваешь?

– Об этом, – не стала она ломать комедию. Да и не вышло бы уже, потому как вздох облегчения сдержать не удалось. – О том, не захочет ли кто-то другой распорядиться твоей добычей. По собственному усмотрению.

– Хотел бы я посмотреть, как это можно сделать, – самодовольным смешок Петера не был, а вот уверенным – вполне.

– А я – не хочу, – Майя спохватилась, что невольно копирует сейчас его стиль разговора, но пусть. Не самая главная сейчас проблема. – Хотя… Они ведь не просто не догадываются, где ты сейчас, но наверняка вообще не в курсе, что подобные визиты возможны? Правда?

– Рассказывать-то будешь? – ушел тот от темы.

– Буду. Ты, главное, не перебивай и не торопи. Даже если поначалу покажется, что я говорю не о том.

***

– Сколько лет Мур? – Первый ее вопрос Петера и в самом деле удивил, судя по чуть дрогнувшей ладони, продолжавшей ненавязчиво накрывать ее руку. – Чуть больше пятидесяти, так? Занятно, что примерно в то же время – полвека назад, сильная механика, до этого считавшаяся ремеслом одиночек, вдруг начинает превращаться в отрасль, сулящую миллионы. И страшно важную для безопасности государств – в целом, так сказать. Вот две империи тогда за них и сцепились, аж перья полетели.

– Щепки, – неожиданно откликнулся Петер, и Майя не стала повторять про «не перебивай». Особенно, когда почувствовала ее пальцы уже не лежат на полу, а стиснуты так, что захотелось шипеть от боли.

– Ну или так, да. – Шипеть не пришлось – опомнились и отпустили ее быстро. – Досталось, если подумать, всем – в той или иной мере. Но прежде всего непосредственным участникам. Россия, например, чуть не лишилась правящей династии, а Сведия… Интересно, ты когда-нибудь слышал фамилию Скутвальсон?

Пальцы опять захотелось спасать. Виртуал виртуалом, но даже здешней ее проекции оказалось здорово больно, когда их снова стиснули. Удержалась, потому что терять такую обратную связь не хотелось категорически.

– Известный тогда был персонаж, – продолжила она, словно не заметив боли. – Дипломат, политик… Меценат даже, если так можно сказать – сам себя он им точно считал. Сгинул, говорят, где-то на Российских просторах во время тогдашней заварушки, им же по большей части и устроенной. Но перед тем многое успел вывезти к себе в страну. И многих. Кое-что с концами, но кое-что потом удалось вернуть – через его дочь. Лично будущий глава службы безопасности империи тогда этим занимался – господин Чадаров. Сергей Владимирович. Тоже, наверное, никогда про такого не слышал? Это было одно из первых его серьезных дел, здорово поспособствовавших стремительному карьерному росту.

И вдруг резко припечатала, рассчитывая на вполне определенный эффект:

– У Мур его глаза. Хоть это ты знаешь? А вот цветом твои больше похожи, у нее все-таки посветлей.

– Я бы лучше послушал, откуда подобные сведения у тебя? – голос Петера звучал нарочито ровно. Да и над пальцами ее перестали, наконец, издеваться, выпустив на волю.

– Про глаза? – не удержалась она.

– Про его тогдашнюю связь с дочерью Скутвальсона! – категорически не приняли этот ее тон.

Ну что ж, серьезно так серьезно:

– А я, прежде чем сюда ехать, постаралась добраться до всего, что так или иначе могло иметь отношение к делу. В том числе и той его части, где маячили крайне навязчивые намеки на всех этих ваших новых луддитов.

– Очень хотела выслужиться?

– Очень не хотела облажаться. С такими родственничками как у меня, это непозволительная роскошь, знаешь ли. Так что и правда постаралась прошерстить все возможное – в том числе и по взломанным допускам бабули. А ты ведь представляешь какие могут быть допуски у министра обороны, пусть даже бывшего?

Петер явно представлял:

– Выходит, такие родственнички зло не всегда?

– Не всегда. – Спорить она не собиралась. – Именно в массиве, открытом по ее паролю, история дочери Скутвальсона мне и попалась. Я правда ее тогда по диагонали глянула, в детали особо не вдаваясь, но все равно хватило, чтобы сообразить – источник этого вашего ордена отважных борцунов со всякой сильномеханической нечистью именно там, в тех событиях. И упросила Зарвицкого подсунуть папочку своим аналитикам, на предмет окончательного прояснения этой связи.

– Подсунуть? Нелегально полученную папку? Ну ладно, допустим деда своего ты не испугалась, верю. Он тебе и не такое спустит. А господина Чадарова? Что из-за твоей инициативы та его давно похороненная история вдруг выплывет, а тебя в отместку ненавязчиво прибьют невзирая ни на какое родство?

– Нет, ты все-таки не понял. – Теперь Майя сама стиснула ему пальцы. – Он никогда это не хоронил – я сейчас и про папку, и про саму историю. Даже скрывать особо не старался, по крайней мере, Анна… мать императора всегда была в курсе.

– Ч-что?!

– То! Твою Мур до сих пор ищут. У Сергея Владимировича больше нет детей. И не было никогда. Понимаешь? Он будет счастлив, если найдет ее. А вот кто и зачем внушил вам обратное – можешь сам прикинуть. И сделать выводы.

– Знаешь, – голос у Петера звучал совсем стыло, когда тот наконец заговорил, освободив руку. – Я ведь долго сомневался, стоит ли мне сейчас сюда приходить. Был уверен, ты станешь просить выпустить тебя. Умолять. Не хотелось видеть твоего унижения.

– И? – не выдержала она, когда тот снова притих.

– Но можно ведь и не умолять, правда? Вот так – тоже можно. Особенно если ты не дура, а уж в этом-то никто никогда не сомневался.

– Хочешь сказать, я это все придумала? Прямо сейчас?

– Да. Я тебе не верю.

– Ну и не надо. Можешь сам на те документы глянуть – достаточно снова наведаться на некий спутник, с которого открываются так эффектно зарисованные тобой виды. Искать надо папку, что Дед по моей просьбе перекинул для здешних полицейских в лице некоего господина Юханна. И обязательно обрати внимание: появились они там задолго до нашего разговора, так что ни о каких подтасовках речи нет.

Петер молчал, и Майя решилась добавить:

– Пожалуйста, передай их потом и ей тоже. Думаю, Мур самой надо это увидеть.

– Зачем? – повел он плечами, расставаясь со своей пугающей неподвижностью. – Даже если поверить тебе, разве для нее оно что-то меняет? Ваш этот Сергей-как-его-там и ее мать-то не любил. Целью разыгранного им тогда представления было добраться до документов Скутвальсона. Все!

«Знал бы ты, какие он сам представления разыгрывал…»

– Не любил, тут ты прав. – Врать Майя не пыталась, не тот случай. Да и оправдывать кого-либо тоже. – Любил он только мать нынешнего императора, причем взаимно – но случилось это уже гораздо позже того «представления», о котором речь. Да и насчет документов ты тоже прав. А искать начал лишь случайно узнав, что будет ребенок.

– Но, видно, не слишком усердно.

– Напротив, настолько усердно, что пару раз злоупотреблял служебным положением, едва не вылетев с той самой крутой карьерной лестницы. Но именно благодаря этим поискам в концерне Зарвицкого потом и нащупали связь между ней и новыми луддитами.

– Вы все равно не найдете никаких доказательств, – отчеканил тот. – Информационной безопасностью занимался я лично. А подозрениями своими можете утереться. Без серьезных оснований вам даже никого из студентов допросить не дадут – господин декан позаботится.

– Декан? – вот теперь и Петеру удалось ее удивить. – Никогда бы не подумала, что он тоже из сочувствующих идеям Мур.

– Он не из сочувствующих. Он просто ее любовник.

– А-а-а… Кх-м, – Майя взяла, наконец, себя в руки, – думаю, в любом случае не нам решать, что она должна знать, а чего нет. Просто передай ей документы и все, дальше Мур и сама прекрасно разберется.

– И что же ты хочешь взамен? За такую благотворительность? На волю?

– Ты все равно не сможешь меня выпустить, так к чему спрашиваешь? – Возражений, на которые Майя в глубине души все же надеялась, она так и не дождалась. Пришлось самой и заканчивать: – Так вот, Петер, когда тебе не позволят меня отсюда вытащить – независимо от того, пойдет Дед вам навстречу или нет, окажи мне ма-аленькую последнюю услугу. Там, в реале, вложи мне в карман мофон. Просто вложи. И все.

– Твой мофон?

– Ну разумеется. Тот, что до сих пор валяется в ящике, куда ты его кинул… И только не говори мне, будто мог его кому-то там передать, не попытавшись предварительно разобрать по винтику!

– Всего лишь мофон? – усмехнулся Петер. – А не маловато?

– Ну, можешь еще и рассказом добавить. Тоже. О том, например, как так вышло, что Мур почти в точности повторила историю своей матери? Или как у женщины с подобными убеждениями, мог появиться сын с даром сильного механика, передающимся исключительно по крови? Я про твоего отца сейчас, если вдруг не понял. А лучше сразу о том, кто и как сумел убедить вас, что во всех ее несчастьях виноваты именно механики?

– Не механики. Концерны. – И добавил, уже поднимаясь: – Но возможно, ты даже получишь свой рассказ…

– Когда убедишься, что мой – не вранье?

– Не очередное твое вранье, да.

И ушел – на этот раз без лишних эффектов в виде гулких шагов или визга внезапно закрывающегося выхода. А сделанный для нее свет остался.

Обернувшись и подняв, наконец, голову, Майя едва не выругалась – рядом с клеткой висел ни на что не опираясь… уютный красный абажур! С бахромой, мать его!!!

– Вот ведь… з-затейник! – Относилось это, разумеется, не к светильнику.

Глава 7

Когда спустя минут пять, не больше, Второй прямо под чертовым абажуром вылепил себя из виртпространства, Майя не то что налюбоваться на это абсолютно неуместное здесь диво не успела, но даже собственные мысли хоть в какой-то порядок привести.

– Ты как? – последний из закрутившихся стремительной воронкой пикселей лег на свое место, а Майя поймала давно уже привычное ощущение, что «одели» они сейчас пустоту, и под тонким слоем металлического блеска с размытым намеком на цвета, нет вообще ничего. Но с другой стороны, там и в самом деле ничего не было – в болванке для отражения своих масок Второй не нуждался. Как и в лице. Вместо него все той же серебристой пленкой переливались вирт-очки и едва намеченные ниже очертания носа и губ – словно поверх них блестящий чулок натянули.

Вот только скорость появления помощника не обрадовала, а наоборот, насторожила, мигом заставив выкинуть из головы ненужное и неважное:

– Что там случилось? – подобралась она, вскакивая на ноги.

– Да почти ничего, – откликнулся тот ровно-скрипучим голосом, в который раз заставив удивиться: ну вот к чему он, этот скрип, если голос Второй мог подобрать какой угодно и в любом диапазоне? Из чистой вредности и желания ни в коем случае не оказаться похожим на живого? Тогда это очередной жирный плюс к тому, чтобы считать его по-настоящему разумным – автоматам вредность точно не требуется. – Просто некий господин Петер Гриффитс экстренным выходом вывалился сейчас из вирта, сходу разнес половину своих системников и здорово удивил этим неких навестивших его гостей. А пока те пытались проморгаться, всунул тебе в карман мофон, вынес окно и сиганул из него чуть ли не прямиком на своего железного монстра.

– Что?

– Ну ладно, не совсем прямиком. Сначала в клумбу, потом на стоянку, а потом уже на него. Чтобы унестись в неизвестную даль… ровно две минуты назад.

– Зачем?! – второй вырвавшийся вопрос оказался еще бестолковее первого, но и на него ответ Майя получила, пусть и не тот, что можно было ожидать.

– Нет сведений. И предположений нет тоже – не мне, машине, вас, адренолинозависимых, понимать.

– Н-да… – попыталась она переварить новость или хотя бы подобрать вменяемое объяснение столь стремительному развитию событий – до спутника Петер добраться никак не мог, и уж тем более не мог ознакомиться с документами. Но в итоге сдалась, сообразив, и что и данных, и времени для этого пока маловато, толку не будет. Лучше переключиться на более актуальное: – А ты, смотрю, тоже зря время не терял? За пару минут найти меня здесь после всей той карусели с затертыми логами – это ж личный рекорд, да?

– Дед умеет мотивировать, – почти человеческим жестом пожал тот плечами. – А времени у него на это было достаточно, когда ты отключилась. Соединить с ним? Пока он с той стороны последние трубки не расколошматил?

– Не сейчас, – передернулась Майя, надеясь не то чтобы совсем избежать неизбежного, но хотя бы чуток его оттянуть. Сначала дай на связь господина Юханна – пришла его очередь выполнять собственные обязательства и вытаскивать меня оттуда. Кстати, что там планируют со мной делать?

– Готовятся вывозить, – выдал второй после секундной заминки – словно к чему-то прислушивался. – Так что соглашусь, полицейский сейчас приоритетнее. Даю связь.

– Спасибо. А сам пока попытайся что-нибудь сделать вот с этим вот, – и она потрясла гладкие темные прутья решетки между ними.

– Принято…

Даже если Второй и хотел что-то к этому добавить, то просто не успел – полицейский словно ждал звонка, ответив после первого же гудка:

– Ларс Юханн, слушаю. Что там у вас происходит?

Майя сообразила: и вправду ждал – вот только не от нее. Похоже, умница Второй сумел вклиниться в какой-то их служебный канал связи.

– Майя Блумер, – ответила она в том же стиле, экономя драгоценное время. – Я сейчас в университетском городке, на втором этаже исследовательского корпуса системного факультета. Неплохо бы вытащить меня оттуда, и побыстрее.

– Ага-а… – протянул тот, явно понимая больше, чем она сама. – Так вот что там за заваруха. Госпожа Блумер, наша машина уже на пути к университету, сейчас постараюсь организовать еще парочку экипажей им в помощь – лишним оно всяко не будет. Держитесь. Вы там как?

– Без сознания. Но держусь.

– В каком смысле без сознания? А этот звонок?

– Позже. Поторопитесь! – И тут же спохватилась: – Пожалуйста.

– Понял. – Кажется, господин не совсем Юханн в самом деле что-то понял и немедленно отключился – не дожидаясь отбоя с ее стороны.

Вот и отлично.

– Ну как? – сфокусировалась она на Втором, полностью ушедшем в изучение решетки. – Можно здесь что-то сделать?

– Сейчас – точно нет, – выдал тот привычно ровно. – Принцип абсолютно не ясен, и разбираться с ним не мне. Поэтому просто давай руку.

Сообразив, что он задумал, Майя шумно выдохнула, стиснула зубы, но все-таки просунула ладонь сквозь прутья. А секунду спустя почувствовала, как ее выдернули наружу, словно живьем продавив через сито – аж слезы из глаз брызнули.

Что ж, говорят, когда сильные механики включаются в систему, им тоже приходится несладко. Но сейчас она немного отдышится, придет в себя…

Увы, с передышкой тоже ничего не вышло – едва Майя оказалась вне блокировки, Второй тут же наподдал ей в спину, экстренным выходом отправляя в реальность.

– О-ах-х-х… – получившееся из нее пюре будто еще и кипятком сверху окатили, дикой болью вышибая теперь не просто слезы, а сразу сознание.

Открывать глаза не хотелось категорически. Да сейчас, наверное, и не стоило – память Майе, когда она пришла в себя, не отшибло, а проблемы оказались совсем в другом. Каждый нерв у нее гудел так, будто по нему не просто током прошлись, но еще и отутюжили сверху раскаленным чугуном. Дивных ощущений добавляли намертво сведенные судорогой пальцы, шум в ушах и странное чувство, будто в глазах плыло, хотя их она даже открыть еще не успела. Да уж, экстренный выход из цифры в реал это вам не хухры-мухры – по-хорошему после такого неделю в себя приходить надо до полной кондиции. Вот только кто ж ей даст? Счастье если пару часов урвать получится, да и те явно не сейчас.

Сейчас следовало наплевать на все, кроме спасения собственной шкуры, остальное подождет, в том числе и отдых. Ну и кроме Второго еще – хотелось быстрее убедиться, что и с ним порядок. А невозможная и немыслимая картина, в последний момент ухваченная выпнутым из виртуала сознанием, всего лишь затейливый Майин бред. Очень хотелось, да. Но согласиться со столь логичным объяснением что-то все-таки не давало. Возможно, редкостная реалистичность той самой картинки? Растущий вал черноты, пытающийся накрыть их с головой…

Решить что-либо толком у нее так и не вышло – вокруг началась какая-то внезапная суета. Голоса, что она и раньше слышала сквозь шум в ушах, стали вдруг резкими как команды, люди вокруг – опять же если судить по этим голосам – забегали, а ее саму, все еще распятую в ложемент, кто-то задел, второпях едва не опрокинув вместе с креслом. Зато это позволило Майе ненавязчиво пошевелить обретающими подвижность пальцами и нащупать оказавшийся прямо под ними карман с привычной тяжестью Второго. Теплого. Немедленно откликнувшегося легкой вибрацией.

Порядок! Ну хотя бы тут порядок.

И вот теперь следовало быстро решить, не пора ли подать какие-нибудь более отчетливые признаки жизни? Вывалиться, например, из ложемента, закатившись потом под массивный стол, явно сулящий большую безопасность, чем раскоряченное посреди комнаты кресло. Раз уж речь у этих бегунов вокруг нее в итоге свелась к «уходим», «быстро подчищаем здесь за собой» и «убери оружие, дебил – не хватало еще, чтобы ты кого-нибудь из плащей ненароком прихлопнул!»

Но в итоге ни на что решиться Майя так и не успела – то ли и вправду была сейчас слишком заторможенной, то ли гости господина Петера слишком шустрыми:

– А с этой что делать? Забираем? – общий топот в комнате устремился куда-то в сторону двери, и вопрос послышался уже оттуда.

– Зачем нам этот овощ? – неприкрыто удивились в ответ, и она постаралась запомнить голос, хотя Второй весь этот бардак наверняка записывал. – Парня надо перехватить, пока не ушел!

– А что, сигнал с него все еще идет? – с не меньшим удивлением вступил кто-то третий.

– Как видишь. Быстрее, он уже выскочил за пределы кампуса! Да и встречаться с плащами нам сейчас явно ни к чему…

Дверь хлопнула, слаженный топот четырех пар ног затих уже за ней, сменившись на отчетливо приближающийся вой полицейских сирен. А Майя, прикинув, что осталась, похоже, в полном одиночестве, но не торопясь это проверять, всерьез задумалась.

«Ага… – Разрозненная мозаика начала, наконец, складываться в более-менее цельную картину. – Так вот что это был, оказывается, за черный вал, накативший на локацию, где ее заперли. Господа, навестившие сейчас Петера, запустили в его системник червя, нацеленного выжрать там все подряд и подчистую, но раньше Майе никогда не доводилось видеть работу подобной программы «изнутри». Интересный опыт, ничего не скажешь – вряд ли еще кто из живых может таким похвастать. Да и она обошлась бы, если уж начистоту…»

Так, стоп!

Пора было прекращать трястись поджилками, в красках представляя то, чего, к счастью, не случилось, брать себя в руки и переходить к выводам. Которых ей уже виделось минимум два.

Первый: как она и предполагала, отпускать ее никто не собирался. По крайней мере, не в здравом уме и не подправив сначала до состояния овоща самым надежным для вирт-пилота способом. Да, иногда такое случалось – если система рушилась вся разом и настолько неожиданно, что даже на экстренный выход времени не оставалось. Слава всем богам, случалось редко. Очень редко.

Ну и второе, с чем она опять же угадала: визитеры явно не ждали, что Петер тоже сейчас там, неподалеку от нее. Иначе бы поостереглись – ему-то навредить точно никто не хотел, он им еще нужен.

А тот, выходит, шел, как и собирался, к спутнику, засек некроволну и успел сделать единственное, на что еще были шансы – вывалился в реал и уничтожил системник, с которого шла атака, замедлив ту насколько возможно. И дал шанс ей самой – вернул Второго, идиотским побегом отвлек внимание, а вынеся окно всполошил половину университетского городка заодно с полицией.

Из чего следовал уже третий вывод: Петер ей поверил. Даже без бумаг, что должны были сыграть роль доказательств – ими стала чья-то очень явная попытка ее убить, пусть и не физически.

Ну и еще одно – чтобы этот осторожный лис да не сообразил, что на нем метка? По которой за ним сейчас идут как по нитке? Чушь! И если Петер ее не снял, значит зачем-то оно ему было нужно. Затем, например, чтобы увести обе погони – и гостей, и полицию – подальше от Мур вместе со всем ее сомнительным бабочником.

Да. Вот так все сходилось, и сходилось идеально.

А Майе оставалось лишь открыть глаза и проверить эти свои теории – чтобы окончательно признать: ее сегодня в очередной раз сделали, потому как сама она настолько быстро соображать не способна.

Еще раз прислушавшись к окружающей тишине, разбавленной лишь близким уже воем сирен, Майя решилась и осторожно приподняла веки.

Перекошенный стол прямо перед ней с напрочь вывернутым ящиком… Свисающий вниз пучок проводов… Опрокинутый на пол один из четырех системников с выдранными штекерами и наполовину высыпавшимися деталями нутра – паленым, оказывается, тянуло как раз от него… Чуть левее оборванные шелестящие от сквозняка жалюзи и руины стула под присыпанным осколками подоконником. И…

Нет, Майя все-таки была здесь не одна. Взгляд, машинально скользнув дальше, зацепился за лежавшее почти у двери тело парня, который должен был идти сегодня пилотом Петера. То ли мертв, то ли без сознания, но его поза крайне неприятно напомнила погибшего вчера системщика. Впрочем, вскакивать чтобы это уточнить, она не стала – полицейская сирена, истерично взвыв последний раз, затихла прямо под окнами, а значит, плащи сейчас будут здесь. И со всех точек зрения выйдет лучше, если они застанут Майю без чувств и, соответственно, неспособную ничего толком объяснить.

Потому что сдавать Петера господину Юханну она точно не будет – самой нужен! Вернее, такая редкость без сомнения пригодится концерну Зарвицкого, осталось лишь доходчиво объяснить это Деду.

Глава 8

Стоило посторонним убраться из палаты, как Майя тут же перестала изображать умирающего лебедя и внимательно осмотрелась, приподнявшись над пахнущей дезинфекцией подушкой.

Порядок. И в самом деле никого. Ушли даже врачи и персонал, оставив пациентку отсыпаться и приходить в себя, тем более, что каких-либо серьезных проблем у нее, к счастью, не обнаружилось. Нет, она бы даже с удовольствием последовала этим рекомендациям, вот только, увы, были дела поважнее…

– Второй, – разжала она, наконец, ладонь, насмерть стискивающую мофон, с которым не расставалась даже во время осмотра. Врачи в итоге вынуждены были смириться, поняв что любая попытка лишить этой игрушки пациентку, приводит ту на грань истерики. В общем, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы диагностике не мешало. – Как вокруг?

– Пока чисто – прослушки нет, слежки тоже не наблюдаю, – немедленно откликнулся тот. – Но не думаю, что это надолго, особенно учитывая крайне деятельного господина Юханна.

– Вот и я тоже не думаю, – вспомнила она выражение лица полицейского, ни на секунду не прекращавшего обрабатывать главврача на предмет то одного, то другого. Сначала подробнейшего осмотра Майи насчет возможного вреда здоровью, особенно ментальному, потом предоставление ей отдельной палаты, а теперь, можно даже не сомневаться, относительно установки в той палате постоянного мониторинга и, разумеется, охраны перед ней. И чтобы все это непременно раньше другого, привезенного вместе с ней пациента, пострадавшего гораздо сильнее. Да, парень, работавший с Петером, выжил, но пока был без сознания – на самом деле, а не придуриваясь, в отличие от нее.

– Майя, соединяю с Дедом, – поставил ее в известность Второй, даже не спрашивая согласия. – Пока у нас еще есть эта возможность.

«И пока тот окончательно и бесповоротно не решил пустить тебя на металлолом» – добавила она про себя, но вслух озвучивать гадость не стала, просто кивнула.

А в следующую секунду из динамика на нее обрушилась такая буря, что лишь чудом удалось справиться с желанием нырнуть под одеяло и там переждать, пока пронесет хотя бы первую, самую впечатляющую волну. Нет, Зарвицкий, слава всем святым, не истерил – подобного он вообще не умел, просто каждое свое слово вбивал в нее будто гвоздь. Или даже сваю:

– Значит так. Немедленно! Слышишь? Немедленно! Даешь разрешение Второму передать нам ваши нынешние координаты, чтобы развернуть эвакуацию…

– Не дам, – упрямо пригнула она голову, пытаясь выстоять против этого напора.

– Что-о?!

– Не дам, сказала – даже не надейся. У меня сейчас совсем другие планы.

– Короче, – быстро пришел тот в себя после такого поворота. – Подготовить «Цесаревича» я распорядился еще вчера, а твой отец вчера же озаботился каким-то там предлогом для моего визита в Берлин. Вылетаю немедленно, на месте буду к утру…

– Что, – опять перебила она его, ловко вклинившись в едва заметную паузу, – давно не примерял на себя роль слона в посудной лавке? Соскучился по битью всего подряд налево и направо?

– Майя!

– Ну да, сейчас Майя – хорошо, что ты это вспомнил. Именно Майя, а не беспомощный младенец, за которым надо присматривать каждую секунду и вытаскивать отовсюду при малейшем намеке на опасность! Кстати, не хочешь сначала узнать, что именно здесь произошло?

Молчание с той стороны подозрительно затянулось, но в итоге господин Роман Андреевич Зарвицкий, бессменный, несмотря на близкое уже семидесятилетие, глава одноименного концерна, все-таки усмехнулся:

– Ладно, девочка. Будем считать, что носом мы друг друга уже потыкали, и лишний пар тем самым спустили. Теперь отчитывайся по обстановке.

– Пусть Второй докладывает, – охотно приняла она предложенный мир. – Я тоже заодно послушаю, а то сама пока не в курсе некоторых подробностей.

Помощник, экономя драгоценные секунды и не дожидаясь отдельного приглашения, тут же кратко и емко отчитался обо всем, начиная с ее визита в кабинет декана и вплоть до посещения лаборатории. А с той стороны в ответ даже не выругались ни разу – не зря в концерне были уверены, что нервы у Деда не просто из стали, а из лучших ее сортов.

– Так, стоп, – прервала Майя Второго, когда тот дошел до момента принудительной упаковки его в изолированный железный ящик. – Притормози немного, теперь моя очередь говорить – чтобы не упустить последовательность событий.

И тоже не особо вдаваясь в лишние пока детали, рассказала про свое путешествие в цифру с господином Петером Гриффитсом в качестве проводника и напарника. Старательно опуская при этом собственные промахи, но не забывая невзначай выпячивать всяческие достоинства будущего, как она считала, крайне выгодного приобретения для их концерна. А закончив, снова «перекинула мяч» помощнику:

– Вот теперь, пожалуйста, очень подробно и покадрово все, что ты успел засечь и заснять, когда тебя вытаскивали из ящика и совали в мой карман.

– И мне картинку отправь, – поддержал ее Дед. – Я тоже гляну – покадрово.

Судя по тону, усилия Майи в отношении Петера Зарвицкий не пропустил, но энтузиазма или особой радости те у него отчего-то не вызвали. Впрочем, вердикт после просмотра отосланной ему раскадровки, все равно выдал достаточно честный:

– А парень, сдается, и вправду не глуп. Кстати, вполне может и оправдаться потом перед «гостями». Был, мол, дезориентирован экстренным выходом, ни черта не понял, кроме того, что кто-то уничтожает выстроенные им локации – ну и отреагировал – как мог. Ты уверена, что он не собирается продолжить с ними… сотрудничать, так сказать? А то, смотрю, соломки этот господин подстелил себе густо и на все возможные случаи.

– Думаю, – осторожно начала она, – в этом плане сейчас гораздо важнее понять, кто они вообще такие, те гости?

И Дед ее поддержал, адресуя Второму новый вопрос:

– Так говоришь, чувствовали они себя в лаборатории вполне уверенно? Словно не первый раз там?

– Это очевидно, – откликнулся тот. – И прекрасно видно даже по визуалу. Но я бы рекомендовал вам приглядеться и к несостоявшемуся напарнику господина Гриффитса, тоже доставленному сюда в качестве пострадавшего. Сейчас прокручу повтор прямо с нужного места.

– Угу, – задумчиво протянул Зарвицкий, послушно приглядевшись. – Мирно как лег. И аккуратно.

– Он не сопротивлялся, – подхватил за ним Второй, на всякий случай все-таки озвучивая детали, попавшие на его камеру лишь мельком и не слишком четко. – Обратите внимание, там даже попытки такой не было. Словно они заранее обо всем договорились, и парень этим договором был не слишком доволен, но смирился.

Майя, внимательно рассмотрев унылое, но покорное выражение лица Петерова помощника, тоже с этим согласилась. Прежде чем аккуратно уложить на пол, без фанатизма отоварив по затылку пистолетом, тому что-то сказали – жестко, но без особой злости. Словно и вправду заранее договорились и теперь просто выполнили некую неприятную часть этого соглашения.

– А скажи-ка, Дед, – задумчиво протянула она, переварив новость и вспомнив о еще кое-каких договоренностях. – Что у тебя потребовали в обмен на мое освобождение? И требовали ли вообще?

– Да в том-то и дело, что ничего, – невесело усмехнулся тот с таким видом, словно признавал – вот сейчас она и вправду ухватила важное. – О чьих-то там планах на наши патенты я узнал только что и от тебя – до этого никто даже не пытался со мной связаться. И с тех пор, как ты выключила мофон, пребывал в полнейшей неизвестности. Надеюсь, ты представляешь, сколько нервов это мне стоило?

– То-то, смотрю, ты такой бодрый, – кивнула она сама себе, думая совсем о другом, и пытаясь привести те думы хоть в какой-то логический вид. Пока, наконец, не сформулировала маячившую в голове мысль, заодно перестав трястись, что ее сейчас немедленно выдернут домой даже без права на апелляцию. – Тогда вот что я тебе скажу: не будет господин Гриффитс больше сотрудничать с этими самыми «гостями». Не тот он человек, чтобы спустить им попытку сделать из него дурака и разыграть втемную. А еще не простит, что кто-то за его спиной втихаря перекупал его же людей и хрен знает насколько важную информацию.

– Да ладно, – скептически раздалось с той стороны. – Хочешь сказать, прямо-таки не догадывался, с кем связался? Хотя… Вот тут ты права – гораздо хуже, что этого не знаем мы.

– Но можем сделать кое-какие предположения. Например, что они не завязаны ни на один из концернов напрямую – у Петера к тем, считай, классовая ненависть. И… – тут она опять задумалась над точными формулировками, чтобы не показаться дурой. – В общем, сильно подозреваю, это может оказаться кто-то из твоих партнеров – тех, что со стороны. Или возможных партнеров – как вариант.

– Основания? Для таких подозрений?

– Да уж очень сильно те осторожничали – в плане жестких мер, в том числе. Никого не убили и даже не пытались вроде. Относительно меня срежиссировали все так, чтобы выглядело оно или несчастным случаем, или косяком исключительно одного Петера, у которого тормоза сорвало. А сами, случись что, остались бы чистенькими. Понимаешь, да? Одна эта та фраза, про «убери пистолет, а то как бы не хлопнул кого случайно» уже о многом говорит. Как и отсутствие контрольного мне в голову перед уходом.

– Понимаю, – не менее задумчиво протянули ей в ответ. – Опять же парня того, свидетеля, убрали с глаз долой минимально травматично…

– Насчет парня как раз масса вопросов, начиная с того, работал ли он на этих загадочных гостей или нам просто почудилось, и заканчивая тем, с какой стати он это делал, если все же делал? – сообразив, что разговор переходит в деловое русло, Майя совсем взбодрилась. – И вопросы эти, думаю, вполне можно переложить на господина не совсем Юханна – раз уж он вошел в такой профессиональный раж. К тому же должны мы с ним хоть чем-нибудь поделиться? Вот пусть и роет в этом направлении, правда?

– А мы потом глянем, что нароет? И что из нарытого сочтет нужным нам передать?

– Именно! Это ведь многое скажет о его настоящем начальстве. И степени вовлеченности свеев в это дело.

– Резонно, – подумав, согласился тот. – А сама что планируешь делать?

Майя в который раз восхитилось хваткой этого человека – его способностью выцепить главное:

– А сама я собираюсь удрать из этой тихой, насквозь провонявшей валерьянкой обители, и выяснить, какое отношение ко всему имеет некая госпожа Мур. Вернее, госпожа Гриффитс.

– Хозяйка пансиона, что невольно поделилась с тобой кофе?

– Да, мать Петера. И… – вот тут она набрала побольше воздуха, словно прыгая в воду: – И по совместительству дочь господина Доньева. Так что, боюсь, интрига может оказаться даже глубже, чем мы думаем, а главная ее цель не ты, и уж тем более не я…

Нет, Майя не видела сейчас, как отреагировал на новость Дед, но достаточно хорошо его знала, чтобы представить это себе. Как тот сейчас резко выпрямился в кресле, чуть прикрыл веки и хищно вцепился в подлокотники согнутыми на манер когтей пальцами – старый коршун почуял добычу. Не мог не почуять.

– Та-ак… – голос с той стороны теперь звучал сухо и четко – Второму на зависть. – Уверена? Насчет дочери?

– Да. Господин Гриффитс и не отпирался особо.

– Ну тогда ты права – этот внук и в самом деле станет для нас крайне ценным приобретением. Как собираешься его искать?

– Через Мур, конечно. Думаю, самое время ее навестить – пока господин Юханн будет по уши занят здесь, выясняя личность гостей с помощью пострадавшего свидетеля, а ее сын не менее целеустремленно изображать из себя куропатку, уводящую врагов от гнезда.

– И выпить с ней еще чашечку-другую чего-нибудь небанального? – не менее ядовито прокомментировали эти планы с другой стороны. – Нет, но как же кстати, что Сергей Владимирович еще вчера успел отправить к тебе в Берлин парочку своих людей.

– Что? – мигом растеряла она всю свою напускную солидность. – Зачем?!

– Неужто всерьез надеялась, будто мы позволим тебе резвиться там в одиночку и без прикрытия? Значит так, поскольку они уже должны быть на месте, ты…

– Сворачиваю связь, – вмешался Второй за секунду до того, как дверь в палату распахнулась после короткой и формальной попытки изобразить вежливый стук – Майя едва успела сунуть мофон под подушку.

Но в этот раз она даже рада была, что толком завершить разговор и попрощаться не вышло. Необыкновенно рада! А то еще какого-то тамприкрытия ей не хватало.

– Господин Юханн, – настолько кстати заглянувшего визитера она встретила даже теплее, чем собиралась. – Я тут кое-что сейчас вспомнила. Думаю, вы тоже должны это знать…

Глава 9

Странно,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.