Антон S.A
Тени Забытых Царств

"Тьма не всегда приходит, чтобы уничтожить. Иногда она приходит, чтобы создать. Но что она создаёт – это вопрос, на который даже тьма не всегда знает ответ."

Зов Алтаря

В мрачной тишине полуразрушенного храма, где ветер завывал, словно души давно забытых жертв, некромантка Нита стояла перед алтарём, покрытым пылью веков. Её пальцы, тонкие и бледные, словно выточенные из кости, сжимали старый кинжал, чьё лезвие всё ещё хранило следы тёмных ритуалов. Она искала нечто большее, чем власть над мёртвыми, нечто запретное даже для тех, кто осмеливался играть с тенями загробного мира. Свиток древнейшего заклинания – магия крови, подвластная лишь самым сильным некромантам, – манил её, как призрак манит заблудшую душу. Легенды гласили, что этот свиток был утерян в глубинах времени, спрятан от жадных глаз и слабых сердец. Но где он? Никто не знал. Ни шепот ветра, ни стоны призраков, которых она вызывала, не могли дать ответа. И всё же Нита знала: поиски только начинаются, и тьма, что ждёт впереди, потребует от неё больше, чем просто мастерство – она потребует её душу. Обыскав каждый уголок храма, Нита не нашла и следа заветного свитка. Пыльные ниши, треснувшие плиты и обугленные останки алтаря молчали, словно насмехаясь над её надеждами. Лишь пара древних книг, покрытых выцветшими рунами, показалась ей достойной добычей. Она засунула их в потёртую кожаную сумку и шагнула к выходу. На улице уже занималось утро – серое, промозглое, с бледным солнцем, едва пробивающимся сквозь пелену тумана. Но болото, окружавшее храм, не собиралось отпускать её так легко.

Едва Нита ступила на зыбкую топь, как земля под ногами задрожала. Из гнилостной жижи, пузырящейся ядовитыми испарениями, начали вырываться твари – раздутые, словно мешки с гноем, их кожа лопалась от малейшего движения, обнажая гниющие внутренности. Вонь ударила в ноздри, густая и удушающая, а их кривые когти тянулись к ней, оставляя за собой слизистые следы. Одна из тварей, с лицом, наполовину сгнившим, бросилась вперёд, из её пасти вырвался хрип, смешанный с брызгами чёрной крови.

Нита не дрогнула. Её губы искривились в холодной усмешке, а руки взметнулись вверх, окутанные зеленоватым сиянием магии тлена. Она сжала пальцы, и воздух вокруг затрещал от энергии. Первая тварь, не успев коснуться её, рухнула на колени – её плоть начала разлагаться прямо на глазах. Кожа слезала пластами, кости трещали, выворачиваясь наружу, а из лопнувшего брюха вывалились кишки, дымящиеся от едкого некротического яда. Нита резко повернулась к следующей, вытянув руку, и поток тёмной силы ударил в неё, словно невидимый клинок. Голова твари разлетелась в кровавом месиве, ошмётки мозга и гноя брызнули во все стороны, а тело ещё несколько мгновений дёргалось в агонии, прежде чем осело в болото.

Третья тварь попыталась зайти сзади, но Нита, не оборачиваясь, щёлкнула пальцами. Её магия хлынула в землю, и корни, пропитанные тленом, вырвались из топи, обвивая монстра. Они сжимались, разрывая его плоть на куски, пока из раздавленного туловища не хлынул фонтан гнилостной жижи, заливая всё вокруг. Последний из врагов, хромая и визжа, бросился на неё, но Нита вонзила кинжал прямо в его раздутый бок. Лезвие вспороло тварь, и та взорвалась изнутри, обдав некромантку волной зловонной крови и ошмётков.

Тяжело дыша, Нита вытерла лицо рукавом, оставив на ткани тёмные разводы. Болото затихло, признавая её победу. Она бросила последний взгляд на храм и двинулась дальше, зная, что свиток всё ещё ждёт её где-то в этом проклятом мире. Покинув зловонное болото, Нита двинулась через пепельный лес – мрачное место, где деревья стояли голыми и серыми, будто обугленные вечным огнём, а земля под ногами хрустела от пепла. Ветер здесь шептал что-то неразборчивое, словно голоса давно умерших, но некромантка не обращала внимания. Пройдя лес, она вышла на развилку – три тропы, уходящие в разные стороны. Не раздумывая долго, она выбрала ту, что вела вправо, и вскоре перед ней раскинулся город. Смок – так называлось это место. Название мелькало в старых сказаниях и слухах, которые Нита слышала ещё в своих странствиях: город, окружённый тайнами и тенью.

Войдя в Смок, она направилась к таверне – двухэтажному зданию с покосившейся вывеской, на которой едва читалось "Пьяный Ворон". Внутри пахло кислым пивом, дымом и чем-то прогорклым. Нита сняла уютную комнату наверху: небольшую, с узкой кроватью, покрытой выцветшим одеялом, и единственным окном, забранным мутным стеклом. Раскидав свои вещи – сумку с книгами, кинжал и плащ, пропитанный болотной сыростью, – она спустилась вниз, в общий зал. Там уже собрались местные: угрюмые торговцы, пьяные наёмники и несколько подозрительных фигур в капюшонах. Нита устроилась в углу, заказав кружку эля, и стала прислушиваться к сплетням, что гудели вокруг, словно рой мух над падалью.

Один бородатый мужик, с руками, покрытыми шрамами, рассказывал, как на прошлой неделе рыбаки выловили из реки утопленника. "Только он не мёртвый был, – хрипел он, – глаза белые, как у рыбы, и пальцы шевелились. Вытащили его на берег, а он зашипел и в воду обратно сиганул. Говорят, это проклятые души тех, кого река забрала, теперь по ночам лодки переворачивают". Его слушатели качали головами, кто-то сплюнул на пол, а старуха в углу пробормотала, что это дело рук водяного демона, что живёт в омуте за мельницей.

Дальше заговорил худой парень с нервным взглядом. Он клялся, что видел призрака на старом кладбище за городом. "Бледная девка в рваном платье, – шептал он, оглядываясь, будто боялся, что она явится прямо сюда. – Стояла над могилой и пела что-то тихо-тихо. А как я ближе подошёл, она голову повернула – а там вместо лица череп голый! Я побежал, а за спиной смех её звенел, аж кровь стыла". Кто-то из собутыльников хмыкнул, мол, перепил парень, но другой добавил, что на том кладбище уже давно могилы сами по себе раскапываются, а кости пропадают.

Тут в разговор встрял толстый трактирщик, протирающий кружку грязной тряпкой. "А скелеты-то, – начал он зловеще, – они по пепельному лесу бродят. Недавно охотник вернулся, весь седой, говорит, видел, как костяки с ржавыми мечами маршировали, будто войско. Идут, гремят, а потом в землю провалились, будто их кто позвал. Может, некромант какой старый проснулся, а может, и похуже что". Посетители зашумели, кто-то предположил, что это проклятье древнего храма, что в болоте стоит.

И наконец, подвыпивший наёмник в потёртой кожанке поведал о демонах. "Вчера ночью, – говорил он, стуча кулаком по столу, – я шёл через мост, а там тень мелькнула. Высокая, с рогами, глаза горят красным. Думал, привиделось, ан нет – утром нашли стражника у моста, весь выжженный, будто его изнутри поджарили. Люди говорят, это демон из-под земли вылез, ищет, кому душу забрать". Слушатели замолчали, а одна женщина перекрестилась, шепча молитву.

Нита слушала всё это молча, потягивая эль. Утопленники, призраки, скелеты, демоны – для неё это были не просто байки. Каждая история могла быть ниточкой к её цели. Она допила кружку и поднялась, решив, что завтра начнёт разбираться, где в этом клубке слухов скрывается правда, а где – путь к свитку магии крови. Поднявшись в свою комнату, Нита заперла дверь и достала одну из книг, прихваченных из храма. Старинный переплёт из потрескавшейся кожи скрипнул, когда она открыла её, и в тусклом свете свечи, что горела на столе, проступили выцветшие строки, написанные дрожащей рукой. Текст был на древнем наречии, но для некромантки, привыкшей к манускриптам смерти, расшифровать его не составило труда. Книга рассказывала о войне, что бушевала на этой земле несколько веков назад – жестокой и беспощадной, где сталкивались свет и тьма, а кровь лилась реками.

Согласно записям, служители чистой веры – фанатичные жрецы, вооружённые магией чудесного света, – вели битву против порождений тьмы: демонов, нежити и тех, кто осмеливался призывать их из бездны. Война длилась годы, оставляя за собой выжженные поля и разрушенные города. На страницах упоминался верховный лидер жрецов, чьё имя стёрлось от времени, но чья сила прославлялась в каждом слове. Он владел магией света, способной испепелять тьму одним лишь сиянием, и в решающей битве встретился лицом к лицу с лидером демонов – Гроном, чудовищем, чья мощь заставляла дрожать саму землю.

Битва была яростной. Грон, чьи рога, согласно описанию, пронзали небеса, а когти разрывали камень, возглавлял орды теней, но даже его сила не устояла перед светом верховного жреца. Магия чудесного света, чистая и ослепительная, пронзила демона, обратив его плоть в пепел, а кости – в обугленные останки. После победы жрецы отрубили голову Грона, и его череп, всё ещё источающий слабый смрад тьмы, был выставлен у ворот храма как символ триумфа и предупреждение всем, кто осмелится пойти против чистой веры.

Нита задумчиво провела пальцем по пожелтевшей странице. Храм, о котором шла речь, мог быть тем самым, где она недавно побывала, – разрушенным и забытым, но всё ещё хранящим отголоски прошлого. Череп Грона, если он уцелел, мог быть ключом к её поискам. Магия крови, древняя и могущественная, часто была связана с такими существами, как Грон, – их сила питала заклинания, недоступные простым смертным. Закрыв книгу, Нита легла на кровать, глядя в потолок. Завтра она вернётся к храму или начнёт расспрашивать местных о том, что стало с черепом демона. Сон не шёл – её разум уже плёл новые планы, а тьма за окном шептала свои тайны. Утро в Смоке выдалось шумным и суетливым. Базар, раскинувшийся на главной площади, гудел голосами торговцев, скрипом телег и звоном монет. Нита, закутанная в тёмный плащ, чтобы не привлекать лишнего внимания, пробиралась между прилавками, выискивая нужные ей ингредиенты. Её сумка уже пополнилась несколькими склянками из мутного стекла, пучком сушёного багульника и парой корней, пахнущих землёй и чем-то едким – всё это пригодится для зелий. Но главной целью было не только закупиться, но и выведать у местных хоть что-то полезное о здешних землях и храме, упомянутом в книге.

Она остановилась у прилавка пожилого торговца – сутулого мужчины с морщинистым лицом и седой бородой, заплетённой в неряшливую косу. На его столе лежали травы, банки с сушёными насекомыми и какие-то сомнительные амулеты из костей. Нита взяла в руки пучок чёрного мха, принюхалась и, не глядя на торговца, начала разговор.

– Этот мох свежий? – спросила она небрежно, будто интерес был случайным.

Торговец оживился, почуяв покупателя.

– Свежайший, госпожа! С болота, что за храмом старым, вчера сам собирал. Берите, для зелий лучше не найдёте, – он подмигнул, показав кривые зубы.

Нита подняла взгляд, цепко посмотрев на него.

– За храмом, говоришь? Это про тот, что в болоте стоит? Я слышала, там ничего, кроме гнили и тварей, не осталось.

Торговец хмыкнул, почесав затылок.

– Это вы про ближний храм, да? Тот, что в топи? Ну, он-то давно развалился, одни стены да кости там. Но есть и другой, о котором не всякий знает. За скалой Ним, к северу отсюда. Вот про него слухи ходят странные.

Нита положила мох обратно, скрестив руки.

– Что за слухи? Расскажи, раз уж начал.

Торговец оглянулся, словно боялся, что кто-то подслушает, и понизил голос.

– Говорят, тот храм старше здешних земель. Ещё до войны светлых с демонами его построили, для каких-то ритуалов, о которых теперь и вспоминать страшно. Потом, когда жрецы чистой веры пришли, они его запечатали, мол, тьма там слишком сильная была. А после битвы с Гроном – ну, тем демоном, чей череп у ворот выставляли, – храм вообще забросили. Люди шептались, что жрецы не просто так его покинули. Будто что-то там оставили, спрятали, а может, и прокляли.

– И что, никто туда не ходит? – Нита прищурилась, стараясь скрыть интерес в голосе.

Торговец пожал плечами, перебирая амулеты на прилавке.

– Бывали смельчаки. Лет десять назад один охотник хвастал, что внутрь забрался. Вернулся с пустыми руками, но глаза у него были дикие, говорил, что слышал голоса из-под земли. А потом его нашли мёртвым у реки – весь синий, будто его задушили. С тех пор туда только дураки суются. Но если вам что-то нужно найти, госпожа, – он хитро прищурился, – может, там и есть что-то ценное. Только осторожнее: гора Ним сама по себе место гиблое, а что за ней – и подавно.

Нита кивнула, бросив на прилавок пару медных монет за мох.

– Гора Ним, говоришь? Далеко отсюда?

– День пути, если пешком. На север, через пепельный лес, а там её издалека видно – чёрная, острая, будто коготь из земли торчит. Храм за ней, в низине. Только не говорите потом, что я вас не предупреждал, – торговец хрипло рассмеялся, но смех быстро оборвался, когда он заметил холодный блеск в её глазах.

– Не скажу, – коротко ответила Нита, забирая покупку и отходя от прилавка.

Она отошла в сторону, задумчиво глядя на север. Заброшенный храм за скалой Ним – это уже что-то. Если он действительно старше войны с демонами, там могли остаться следы древней магии, возможно, даже намёки на свиток магии крови. Торговец мог преувеличивать, но его слова о голосах из-под земли и проклятии только разжигали её интерес. Закончив с базаром, Нита решила вернуться в таверну, собраться и выдвигаться к скале. Время не ждёт, а тьма, что зовёт её, становилась всё ближе. Вернувшись в таверну, Нита поднялась в свою комнату, чтобы собраться в дорогу. Она разложила на кровати свои вещи: сумку с книгами из храма, склянки и травы, купленные на базаре, кинжал с тёмным лезвием и флягу с водой. Проверив, всё ли на месте, она аккуратно уложила покупки в сумку, затянула ремни и накинула плащ, пропахший болотом и пеплом. Затем спустилась вниз, бросила трактирщику несколько серебряных монет за комнату и, глядя ему в глаза, холодно сказала:

– Комнату мою не трогать. Я вернусь.

Трактирщик кивнул, не осмелившись возразить, и Нита вышла на улицу. Пешком идти было для неё привычным делом – долгие годы странствий приучили её к усталости и одиночеству троп. Она вдохнула сырой утренний воздух Смока, где всё ещё витал запах дыма и гниющих листьев, и направилась на север, к скале Ним.

Тропа, что вела из города, была узкой и извилистой, петляла вдоль пепельного леса, который тянулся слева от неё. Деревья здесь стояли голые, их ветви, словно скрюченные пальцы, тянулись к небу, покрытому серыми облаками. Пепел хрустел под ногами, смешиваясь с редкими клочками сухой травы, а ветер, холодный и резкий, нёс с собой слабый запах гари. Справа от тропы начинались поля – пожухлые, заброшенные, с редкими вороньими силуэтами, кружащими над землёй в поисках, падали. Вдалеке, на горизонте, вырисовывались скалы и горы – тёмные, зубчатые, словно кости какого-то древнего чудовища, проступающие сквозь утренний туман.

Нита шагала уверенно, её сапоги оставляли чёткие следы на мягкой земле. Время от времени она замечала мелкие признаки жизни: то крыса юркнет в кусты, то ворон каркнет с ветки, провожая её взглядом. Лес казался мёртвым, но она чувствовала, что он таит в себе что-то большее – слабые отголоски магии, пропитавшие эту землю. Её собственная сила, магия тлена, отзывалась на эти токи, заставляя кончики пальцев слегка покалывать.

Через несколько часов пути пепельный лес начал редеть, открывая вид на равнину, за которой возвышалась гораНим. Она и правда напоминала коготь – чёрная, острая, торчащая из земли под странным углом, будто кто-то вонзил её туда с нечеловеческой силой. За ней, в низине, едва угадывались очертания чего-то рукотворного – возможно, того самого заброшенного храма, о котором говорил торговец. Солнце клонилось к полудню, но его свет был тусклым, рассеянным, и тени от скалы тянулись длинными полосами, словно указывая Ните путь.

Она остановилась на мгновение, чтобы свериться с внутренним чутьём. Тишина вокруг была обманчивой – где-то вдалеке послышался низкий гул, будто земля вздохнула. Нита поправила сумку на плече и продолжила идти, зная, что каждый шаг приближает её к ответам. Гора Ним становилась всё ближе, а вместе с ней – и тайны, что ждали за ней. Нита шагала вдоль тропы, когда тишину внезапно разорвал хриплый рык. Она замерла, мгновенно насторожившись, её рука легла на рукоять кинжала. Из-за скалы Ним, словно тени, вырвались пятеро существ – упырей, давно утративших всякий намёк на человечность. Это были не просто вампиры, а звери, пожранные своей жаждой крови до полного безумия. Они не знали, с кем столкнулись, и их ошибка стала последней.

Первый упырь был высоким и тощим, с кожей, натянутой на кости, словно пергамент. Его глаза, мутные и белёсые, вылезали из орбит, а из пасти торчали кривые клыки, обломанные и покрытые засохшей кровью. Второй – низкий, сгорбленный, с руками, непропорционально длинными, волочащимися по земле; ногти на них были чёрными и острыми, как когти хищника. Третий, с лысой головой, покрытой язвами, двигался рывками, его лицо было перекошено в вечной гримасе боли, а изо рта капала густая слюна. Четвёртая – женщина, или то, что от неё осталось: волосы свисали клочьями, один глаз отсутствовал, а другой горел алым безумием; её платье, изодранное и пропитанное грязью, болталось на костлявом теле. Пятый был самым массивным, с раздувшимся животом, из которого сочилась чёрная жижа, а грудь была разорвана, обнажая рёбра, торчащие наружу.

Они бросились на Ниту одновременно, не издав ни звука, кроме утробного рычания. Но она не дрогнула. Её губы искривились в презрительной усмешке, а руки взметнулись вверх, окутанные зеленоватым сиянием магии тлена. Упыри не понимали, что их ждёт, и это стало их погибелью.

Первого, тощего, Нита встретила резким жестом – поток некротической энергии ударил в него, словно молот. Его кожа лопнула, как переспелый плод, и из трещин хлынула чёрная кровь. Кости хрустнули, выворачиваясь наружу, а глаза лопнули в глазницах, заливая лицо гноем. Он рухнул, дёргаясь в агонии, пока его тело не разложилось в дымящуюся кучу плоти.

Второй, с длинными руками, попытался схватить её, но Нита щёлкнула пальцами. Из земли вырвались корни, пропитанные тленом, и обвились вокруг его конечностей. Они сжались с такой силой, что кости затрещали, а затем разорвали его пополам. Нижняя часть тела упала, извиваясь, а верхняя ещё пыталась ползти, пока Нита не наступила на его голову, размозжив череп сапогом в кровавое месиво.

Третий, язвенный, бросился сзади, но Нита развернулась, вонзив кинжал ему в грудь. Лезвие вошло легко, и она провернула его, разрывая гниющие внутренности. Из раны хлынул поток зловонной жижи, а упырь завыл, пока магия тлена, хлынувшая через кинжал, не заставила его плоть пузыриться и таять, оставив лишь лужу дымящихся останков.

Четвёртая, женщина, завизжала и прыгнула, целясь когтями в лицо Ниты. Но некромантка вытянула руку, и воздух вокруг сгустился от тёмной силы. Тело упырицы замерло в полёте, а затем её кости начали ломаться одна за другой – треск эхом разнёсся по тропе. Её единственный глаз лопнул, брызнув кровью, а голова оторвалась от шеи, покатившись по земле, пока тело не осело в судорогах.

Пятый, массивный, ринулся на неё с рёвом, но Нита сжала кулак, и его раздутый живот взорвался изнутри. Ошмётки гнилой плоти и чёрной жижи разлетелись во все стороны, забрызгав скалу и тропу. Его рёбра выгнулись наружу, пробив кожу, а голова запрокинулась назад, пока магия тлена не разъела его изнутри, превратив в кучу дымящихся костей.

Тяжело дыша, Нита оглядела поле боя. Тропа была усеяна останками – кровь, гной и обрывки плоти медленно впитывались в землю. Она вытерла кинжал о плащ одного из упырей, убрала его в ножны и продолжила путь. Гора Ним маячила впереди, а храм за ней ждал. Эти твари были лишь мелкой помехой, но они напомнили ей, что эта земля полна опасностей – и, возможно, именно здесь скрывается то, что она ищет. Нита стояла среди растерзанных останков упырей, её дыхание всё ещё было слегка учащённым, но взгляд оставался холодным и цепким. Она медленно обвела глазами окрестности, прислушиваясь к каждому шороху. Гнёзда таких тварей обычно располагались близко друг к другу – стайные создания, они редко охотились в одиночку. Однако вокруг царила мёртвая тишина. Ни скрипа ветвей, ни хриплого дыхания, ни шороха когтей по камням. Если другие упыри и были поблизости, то затаились, почуяв силу, что только что уничтожила их сородичей. Страх перед её магией тлена заставил их притихнуть, как зверей перед бурей.

Опустив взгляд на поле боя, Нита заметила нечто странное. На одном из трупов – том, что был разорван корнями и лежал с размозжённой головой, – поблёскивал браслет. Он висел на запястье, чудом уцелевший среди кровавого хаоса. Тёмно-зелёный свет струился из камня, вставленного в металл, мерцая, словно живое пламя, заточённое внутри. Браслет выглядел слишком изящным для такой твари – тонкая резьба обвивала его, а камень, несмотря на грязь и кровь вокруг, оставался чистым, будто отталкивал скверну.

– Какой странный браслет, – пробормотала Нита, наклоняясь ближе. Её пальцы замерли в воздухе, словно она колебалась, но любопытство пересилило осторожность. Резким движением она сорвала украшение с руки упыря, и та безвольно упала в лужу гноя. Поднеся браслет к глазам, Нита внимательно его осмотрела. Металл был холодным, но камень в центре излучал слабое тепло, а его свет пульсировал, будто в такт её собственному дыханию. Она чувствовала, что в нём скрыта магия – не её привычный тлен, а что-то иное, древнее и глубокое, возможно, связанное с той силой, что она искала.

Нита сжала браслет в кулаке, ощущая, как его энергия слегка покалывает кожу. Это не было случайной находкой – такие вещи не попадаются на пути без причины. Возможно, он принадлежал кому-то до того, как упырь завладел им, или же был частью чего-то большего, спрятанного в этих землях. Она убрала браслет в сумку, решив позже изучить его с помощью своих книг и ритуалов. Гора Ним уже возвышалась совсем близко, а храм за ней звал её всё сильнее. Нита бросила последний взгляд на трупы, убедившись, что угрозы больше нет, и двинулась дальше, готовая к новым тайнам, что ждали её впереди. Нита продолжала путь к скале Ним, когда её взгляд зацепился за очертания заброшенной лачуги, притулившейся у края тропы. Постройка выглядела жалко: покосившиеся стены из потемневшего дерева, крыша, наполовину провалившаяся, и выбитые окна, зияющие пустотой. Вокруг неё витало что-то странное – не просто запустение, а ощущение тревоги, будто это место хранило память о чём-то мрачном. Гора Ним маячила неподалёку, её чёрный силуэт нависал над равниной, усиливая чувство гнетущей тайны. Нита решила сделать привал – ноги гудели от долгой ходьбы, а разум требовал передышки перед тем, как столкнуться с тем, что ждало её в храме.

Она осторожно толкнула скрипучую дверь и вошла внутрь. В нос ударил запах сырости, плесени и чего-то прогорклого. Внутри царил хаос: перевёрнутый стол, разбитые глиняные горшки, разбросанные тряпки и осколки посуды – всё указывало на то, что обитатели покидали это место в спешке. На полу валялись обрывки бумаги, а в углу лежала сломанная деревянная кукла, чья краска давно облупилась. Нита прошлась по комнате, её сапоги оставляли следы в толстом слое пыли. Лачуга казалась давно забытой, но что-то в этом беспорядке подсказывало, что уходили отсюда не просто так, а в панике.

Решив остаться, она сначала позаботилась о безопасности. Нита встала в центре комнаты, закрыла глаза и подняла руки. Её губы зашептали слова древнего заклинания защиты – тихие, но резкие, словно шипение змеи. Воздух вокруг задрожал, и слабое зеленоватое сияние начало распространяться от неё, окутывая лачугу аурой щита. Стены слегка затрещали, будто сопротивляясь, но вскоре магия закрепилась, создав невидимый барьер, который отгородит её от внешних угроз. Убедившись, что защита работает, Нита подошла к камину – старому, засыпанному пеплом, но всё ещё пригодному. Она собрала несколько сухих досок, валявшихся рядом, и развела огонь. Пламя затрещало, отбрасывая тёплые отблески на её бледное лицо.

Устроившись у огня, Нита начала осматриваться внимательнее. Её взгляд упал на груду хлама в углу, где среди тряпок и обломков мебели блеснуло что-то металлическое. Она подошла и подняла находку – браслет, похожий на тот, что она забрала у упыря, но менее изящный. Камень в нём был тусклым, без того живого тёмно-зелёного свечения, а металл покрывала ржавчина. Рядом лежал ещё один, такой же потёртый и мёртвый. Нита нахмурилась, перебирая их в руках. Эти браслеты явно были сделаны по одному образцу, но тот, что она нашла на упыре, выделялся своей сохранностью и силой.

Она опустилась на корточки, задумчиво глядя на огонь. Картина начала складываться. Эти упыри, напавшие на неё, когда-то могли быть людьми – жителями этой лачуги. Браслеты, вероятно, принадлежали им ещё до того, как они превратились в чудовищ. Но что произошло здесь? Почему они бежали в спешке, а потом стали такими? Нита вспомнила слова торговца о храме за скалой Ним – о ритуалах, проклятиях и голосах из-под земли. Возможно, эти люди наткнулись на что-то, что выпустило тьму, поглотившую их человечность. Или же они сами искали силу, как и она, но не справились с её ценой.

Нита бросила тусклые браслеты обратно в кучу хлама, оставив при себе тот, что забрала у упыря. Его магия могла быть ключом к разгадке, и она решила изучить его позже. Устроившись у камина, она достала флягу и сделала глоток воды, прислушиваясь к потрескиванию огня. Лачуга молчала, но её стены, казалось, хранили эхо прошлого. Завтра она доберётся до храма, а пока ночь укроет её своей тенью, давая время собраться с мыслями. Нита стояла на краю пропасти, её ноги упирались в рыхлую, осыпающуюся землю. Ветер бил в лицо, холодный и резкий, а её глаза горели ярким зелёным светом, испуская тонкие струйки дыма, словно внутри неё разгорался тёмный огонь. Внизу, в глубине бездонного провала, текла река – но не из воды, а из живых тел. Они извивались, цеплялись друг за друга, их крики сливались в ужасающий хор боли и отчаяния. Кожа их была бледной, местами разорванной, а пустые глаза смотрели вверх, будто моля о спасении, которого не будет.

Её взгляд скользнул дальше и остановился на фигуре, возвышавшейся над этим кошмарным потоком. Она стояла неподвижно, словно вырезанная из тьмы: ни лица, ни глаз, лишь чёрный силуэт, поглощающий свет. Но Нита чувствовала, что фигура смотрит на неё – взгляд был ощутимым, как прикосновение ледяных пальцев к затылку. Внезапно фигура подняла руку, медленно и властно указав на неё. Нита замерла, её сердце на миг сбилось с ритма. Она обернулась, повинуясь какому-то инстинкту, и увидела вдали огромный силуэт. Он двигался к ней – массивный, выше самых высоких скал, с рогами, изогнутыми, как серпы, и дымом, клубящимся вокруг его плеч. Демон? Или нечто худшее? Она не могла разобрать деталей, но от одного его присутствия воздух стал тяжёлым, пропитанным угрозой.

Затем раздался рёв – низкий, раскатистый, от которого земля задрожала, а тела в пропасти завизжали громче. Нита резко открыла глаза. Она лежала на полу лачуги, у камина, где угли давно прогорели, оставив лишь серый пепел. За окном занималось утро – бледное, серое, с лёгким туманом, стелющимся над землёй. Её дыхание было быстрым, а лоб покрывала испарина. Сон? Видение? Она не знала, но образы всё ещё стояли перед глазами, яркие и пугающие.

Нита медленно поднялась, потирая виски. Её сумка лежала рядом, кинжал был на поясе, а браслет с тёмно-зелёным камнем всё ещё покоился среди её вещей. Она бросила взгляд на разбросанные вокруг предметы – следы чужой жизни, оборвавшейся в этой лачуге. Видение могло быть предупреждением или намёком, подсунутым магией, что витает в этих землях. Фигура над телами, огромный силуэт – всё это связывалось с храмом за скалой Ним, с древними ритуалами и силой, которую она искала.

Она собрала свои вещи, затушила остатки углей водой из фляги и сняла защитный щит с лачуги, шепнув обратное заклинание. Дверь скрипнула, выпуская её наружу. Гора Ним возвышалась впереди, чёрная и зловещая, а за ней ждал храм. Утро было тихим, но после видения тишина казалась обманчивой. Нита знала: что бы ни ждало её впереди, оно будет опаснее упырей и ближе к той магии крови, что она жаждала найти. Сжав кулак, она шагнула вперёд, готовая встретить свою судьбу. Гора Ним возвышалась перед Нитой, подавляя своим величием. Она казалась не просто частью природы, а чем-то иным – словно окаменевшая кость исполинского существа, некогда живого и теперь застывшего в вечности. Её чёрная поверхность блестела под утренним светом, а острые грани поднимались в небо, будто когти, готовые вонзиться в облака. За ней открывался вид на храм, и Нита замерла, пораженная его видом. Он не был похож на руины, о которых говорили слухи. Стены из тёмного камня выглядели свежими, будто их возвели совсем недавно, а высокие шпили тянулись вверх, острые и безупречные. Никаких следов времени – ни трещин, ни мха, ни обветшания. Это место выглядело живым, но пустым.

Рядом с храмом раскинулся монастырь – длинное здание с узкими окнами и массивными дверями, тоже казавшееся нетронутым. Нита ожидала увидеть череп Грона, о котором писала книга и болтали в Смоке, выставленный у ворот как трофей, но ничего подобного не было. Ни костей, ни следов былых битв – лишь голый камень и тишина. "Байки", – подумала она с лёгким разочарованием, но её чутьё подсказывало, что это место скрывает больше, чем кажется.

Вокруг не было ни души. Ни шагов, ни голосов – только ветер, гуляющий между строениями, да смрадный запах, слабый, но стойкий, словно где-то неподалёку гнила плоть. Нита шагнула ближе к храму, её сапоги мягко стучали по каменной тропе. И тут она ощутила дрожь – лёгкую, но настойчивую. Браслет, тот самый, с тёмно-зелёным камнем, что она забрала у упыря, начал вибрировать в её сумке. Она нахмурилась, расстегнула ремень и достала его. Камень пульсировал ярче, чем раньше, испуская слабые волны света, а металл дрожал, будто живой.

Не успела Нита понять, что происходит, как браслет вырвался из её пальцев. Он взлетел, словно притянутый невидимой силой, и мгновенно обхватил её запястье, защёлкнувшийся с тихим щелчком. Она попыталась стянуть его, но он сидел идеально, словно был выкован для неё. В тот же миг её тело пронзила волна энергии – тёплая, глубокая, с привкусом чего-то древнего и могущественного. Её глаза на миг вспыхнули зелёным, дымок вырвался из уголков, а в груди разлилась сила, незнакомая, но манящая. Это была не её магия тлена, а что-то иное – более дикое, более первозданное.

Нита сжала кулак, чувствуя, как новая энергия течёт по венам, смешиваясь с её собственной. Браслет знал своё место, знал её. Она посмотрела на храм, и теперь он казался ещё более зловещим – не просто строение, а живое существо, наблюдающее за ней. Смрад усилился, ветер принёс слабый шёпот, слишком тихий, чтобы разобрать слова. Нита поняла: это место и браслет связаны. Возможно, он был ключом к тому, что скрыто внутри, – к свитку магии крови или чему-то ещё более опасному. Она сделала шаг к храму, готовая узнать правду, чувствуя, как сила браслета пульсирует в такт её сердцу. Нита едва успела сделать шаг к храму, как реальность вокруг неё дрогнула. Пол под ногами исчез, и она провалилась – не вниз, а сквозь что-то неосязаемое, будто ткань мира разорвалась под её весом. Всё закружилось в бешеном вихре: цвета смешались, звуки превратились в гулкий рёв, а её тело словно падало в бездну. Храм, скала, монастырь – всё расплывалось, менялось, искажалось, пока наконец вихрь не стих так же внезапно, как начался. Нита стояла на том же месте, но теперь всё было иначе.

Её глаза, всё ещё дымящиеся зелёным, широко раскрылись. Она видела. То, что раньше было скрыто от её взора, теперь открылось в ужасающей ясности. Стены храма, казавшиеся гладкими и новыми, покрылись письменами – тонкими, извивающимися символами, вырезанными в камне. Это был язык демонов, древний и запретный, который она знала, изучая тёмные искусства. Она пробежалась взглядом по строкам, и слова складывались в её сознании: "Тюрьма вечности", "Узилище крови", "Скованный в тенях". Храм не был просто строением – он был клеткой, созданной для удержания чего-то или кого-то. Монастырь рядом тоже преобразился в её глазах: его окна теперь казались глазами, следящими за ней, а стены дышали, испуская слабые волны тьмы.

Нита опустила взгляд на браслет, плотно сидящий на её запястье. Камень в нём сиял ярче, пульсируя в такт её дыханию, и она поняла: это он дал ей способность видеть скрытое. Сила, что текла через неё, была не её собственной – она принадлежала кому-то могущественному, чья сущность была связана с этим местом. Но кому? Грону, демону, чей череп якобы выставляли у ворот? Или кому-то ещё более древнему, чьё имя стёрлось из легенд? Её разум лихорадочно искал ответы, но вопросов становилось больше. Зачем ей дана эта сила? Чтобы освободить того, кто заперт? Или чтобы стать новой хозяйкой этой тюрьмы?

Она шагнула вперёд, и храм откликнулся – слабый гул прошёл по земле, а письмена на стенах на миг вспыхнули багровым. Смрад стал сильнее, теперь он был не просто запахом гнили, а чем-то живым, пропитанным кровью и страданием. Нита чувствовала, как браслет нагревается, словно подталкивая её войти. Её сердце билось быстрее, а в голове эхом звучали слова из видения: фигура над рекой тел, указывающая на неё. Это не было случайностью. Она была выбрана – но кем и для чего?

Нита сжала кулак, ощущая, как сила браслета сливается с её магией тлена, создавая нечто новое, пугающее даже для неё самой. Храм звал её, и она знала, что ответы ждут внутри. Но вместе с ними ждала и опасность – возможно, та самая огромная фигура из её сна, что двигалась к ней сквозь тьму. Она глубоко вдохнула и шагнула к вратам, готовая узнать правду, какой бы она ни была. Нита толкнула тяжёлые двери храма, и они открылись с низким, протяжным скрипом, словно нехотя поддаваясь её воле. Внутри царила тьма – густая, почти осязаемая, но её глаза, усиленные магией браслета, видели сквозь неё, как сквозь тонкую дымку. Зелёный свет в её взгляде выхватывал детали: пыльные каменные плиты пола, высокие колонны, уходящие в непроглядный потолок, и разбросанные повсюду следы чьего-то присутствия. Рюкзаки, потрёпанные и покрытые паутиной, валялись у стен. Рядом лежали свитки, пожелтевшие и смятые, а книги с обугленными корешками были раскиданы, будто кто-то в спешке искал что-то важное. Это место не было пустым – оно хранило память о тех, кто приходил сюда до неё.

Нита наклонилась и подняла один из свитков, осторожно развернув его. Едва её пальцы коснулись бумаги, мир вокруг снова дрогнул. Реальность растворилась, и она оказалась в видении – ясном, как воспоминание, но чужом. Перед ней разворачивалась сцена: пятеро людей, одетых в грубые плащи и кожаные доспехи, бродили по храму. Их лица были напряжёнными, глаза блестели жадностью и страхом. Они рылись в вещах, переворачивали сундуки, шарили по полкам, явно в поисках чего-то ценного. Один из них – молодой мужчина с короткими тёмными волосами и шрамом на щеке – наткнулся на браслет, лежавший на каменном постаменте. Тот самый, с тёмно-зелёным камнем, что теперь был на запястье Ниты. Он поднял его, и в тот же миг храм ожил: вспышка ослепительного света озарила всё вокруг, а из глубин здания раздался низкий, угрожающий гул.

Пятеро замерли, их лица исказились ужасом. Они обернулись, но ничего не увидели – лишь тьма начала сгущаться, принимая формы, которые нельзя было разглядеть. Незримое присутствие давило на них, и паника охватила группу. Они бросились к выходу, спотыкаясь о разбросанные вещи, крича друг на друга в отчаянии. Видение последовало за ними: они выбежали из храма и помчались к лачуге – той самой, где Нита провела ночь. Двери захлопнулись за ними, и они, тяжело дыша, рухнули на пол, надеясь, что кошмар остался позади.

Но ночью всё изменилось. Тот, кто взял браслет, сидел у огня, нервно теребя украшение на запястье. Его кожа начала бледнеть, вены проступили чёрными нитями под поверхностью, а глаза помутнели, теряя человеческий блеск. Он вскрикнул, упав на колени, и его тело начало ломаться: кости трещали, удлиняясь, мышцы раздувались и рвались, а изо рта вырвался хрип, смешанный с кровавой пеной. Клыки пробились сквозь дёсны, разрывая их в клочья, а пальцы скрючились, превращаясь в когти. Его товарищи в ужасе отшатнулись, но было поздно – он уже не был человеком. Первый упырь родился.

Остальные попытались сопротивляться. Один схватил топор и рубанул по его плечу, но лезвие лишь застряло в гниющей плоти, а рана тут же затянулась чёрной жижей. Другой бросился на него с ножом, но упырь схватил его за горло, сжимая с нечеловеческой силой, пока шея не хрустнула. Третий попытался бежать, но тварь прыгнула, вцепившись зубами в его спину. Кровь хлынула на пол, а крики сменились предсмертным хрипом. Четвёртая, женщина, закричала, когда упырь вонзил когти ей в живот, вырывая внутренности одним движением. Последний, самый молодой, просто замер, пока тварь не прокусила ему шею, впрыскивая заразу.

Видение ускорилось: все пятеро начали меняться, их тела ломались и перестраивались, пока не превратились в тех самых упырей, которых Нита убила на тропе. Браслет на запястье первого всё ещё сиял, но его разум был потерян. Они покинули лачугу, став частью тьмы, что теперь бродила вокруг Ним.

Видение оборвалось, и Нита снова оказалась в храме, сжимая свиток в руках. Она медленно выдохнула, осознавая, что те твари были жертвами этого места – людьми, чья жадность привела их к гибели. Браслет на её запястье слегка нагрелся, словно подтверждая её мысли. Он дал ей силу, но также показал судьбу тех, кто не смог её удержать. Нита поняла: эта магия – не просто дар, а испытание. Она бросила свиток обратно на пол и двинулась глубже в храм, зная, что её собственная судьба ещё впереди. Нита продвигалась глубже в храм, её шаги эхом отдавались в пустоте. Письмена на стенах слабо мерцали, будто следили за ней, а воздух становился тяжелее, пропитанный смрадом и чем-то ещё – древней, необузданной магией. Вскоре её взгляд упал на дверь в дальнем конце зала. Она была массивной, вырезанной из чёрного камня, и покрыта выгравированными символами, которые пульсировали тусклым багровым светом. Магия запечатывала её – мощная, старая, созданная, чтобы удерживать что-то внутри. Нита остановилась, чувствуя, как браслет на её запястье задрожал, словно подталкивая её вперёд. Она поднесла руку к центру двери, и, повинуясь какому-то инстинкту, коснулась холодного камня. Браслет вспыхнул зелёным, символы на двери дрогнули, и с низким гулом она распахнулась, открывая проход.

Нита шагнула внутрь, и её дыхание замерло. Перед ней раскинулась небольшая круглая зала, в центре которой возвышался алтарь из обсидиана, отполированного до зеркального блеска. На нём лежало существо – мёртвое, но всё ещё источающее присутствие, от которого у Ниты по спине пробежал холод. Это был воин, закованный в доспехи, непохожие ни на что, что она видела раньше. Они были сделаны из костей – не человеческих, а демонических, выточенных и сплавленных в причудливые пластины. Шлем напоминал череп с длинными изогнутыми рогами, грудная клетка была выложена рёбрами, скреплёнными чёрным металлом, а наплечники украшали шипы, похожие на когти. Кости казались живыми, слегка пульсирующими, словно в них ещё теплилась искра силы. Тело под доспехами было иссохшим, кожа натянута на скелет, но сохраняла странную целостность, будто время не могло полностью его уничтожить.

Нита приблизилась, её глаза уловили ауру существа. Оно было мёртвым, но вокруг него клубилась энергия – тёмно-красная, с языками зелёного пламени, танцующими в воздухе. Это была мощь, древняя и дикая, пропитанная кровью и тьмой. Она чувствовала её даже на расстоянии – силу, что звала её, манила, обещая больше, чем она могла себе представить. Нита протянула руку, повинуясь импульсу, и коснулась холодной брони на груди существа.

В тот же миг её пронзила агония. Сила хлынула в неё, как поток раскалённой лавы, разрывая тело изнутри. Её вены вспыхнули под кожей, чёрные и красные нити поползли по рукам, а глаза загорелись ярче, дым вырывался из них густыми клубами. Она закричала, но голос утонул в реве, что заполнил её разум – низком, зверином, полном ярости и боли. Её кости затрещали, мышцы напряглись до предела, а сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвётся. Видения замелькали перед глазами: битвы, реки крови, демоны, падающие под ударами этого воина, и его последний бой, где он пал, но не сломился. Его сила, его магия крови, его воля – всё это вливалось в неё, сжигая и перестраивая её сущность.

Внезапно доспехи на алтаре дрогнули. Они начали распадаться, превращаясь в чёрный дым, и тут же обволакивать Ниту. Костяные пластины прилипали к её телу, словно живые, обхватывая грудь, плечи, руки. Шлем с рогами опустился на её голову, закрывая лицо, а шипы выросли на наплечниках, извиваясь, как змеи. Она чувствовала, как доспехи дышат, пульсируют в такт её сердцу, становясь частью её. Боль отступила, сменившись мощью – глубокой, непобедимой. Её магия тлена смешалась с магией крови, что текла в этих костях, и Нита ощутила защиту, какую не давала никакая броня прежде. Доспехи были живыми, связанными с ней, и они усиливали её, делая сильнее, чем она могла мечтать.

Нита выпрямилась, тяжело дыша. Её рука, теперь в костяной перчатке, сжалась в кулак, и она почувствовала, как энергия струится по ней, готовая вырваться наружу. Существо на алтаре – воин, демон или что-то среднее – отдало ей всё, что у него было. Но почему? Браслет, храм, доспехи – всё это было частью какого-то плана, и Нита знала, что ответы ещё впереди. Она бросила последний взгляд на опустевший алтарь и повернулась к выходу, готовая столкнуться с тем, что ждёт её дальше, теперь уже не просто некроманткой, а чем-то большим. Молодой монах по имени Тал сидел в углу таверны "Пьяный Ворон" в городе Смок, сжимая в руках деревянную кружку с тёплым элем. Его светлые волосы были коротко острижены, а простая ряса, запылённая после долгого пути, выдавала в нём странника. Он пришёл сюда в поисках храма с черепом – того самого, о котором шептались в монастырях как о месте, где верховный жрец чистой веры одержал победу над демоном Гроном. Тал мечтал найти его, увидеть легендарный трофей и, возможно, доказать свою преданность ордену. Но пока он сидел в таверне, прислушиваясь к гудящим вокруг голосам, его надежды смешивались с тревогой.

Зал был полон: торговцы, наёмники и местные жители галдели, перекрикивая друг друга. Тал подвинулся ближе к столу, за которым собралась компания из трёх человек – бородатого охотника, тощей женщины с острым взглядом и пожилого мужчины в потёртой шляпе. Они говорили громко, не замечая его интереса.

– Я тебе говорю, этот храм в болоте – пустышка, – бурчал охотник, стуча кулаком по столу. – Ходил туда на прошлой неделе. Ничего, кроме грязи и костей каких-то тварей. Череп демона? Ха! Если он там и был, его давно утащили.

Женщина фыркнула, отпивая из своей кружки.

– Болото – это одно, а ты слышал про тот, что за скалой Ним? Говорят, он не такой, как все. Мой брат клялся, что видел его издали – стоит, будто вчера построили, а вокруг ни души. Только запах гнили такой, что глаза режет. Может, череп там?

– За Ним? – старик в шляпе покачал головой. – Гиблое место. Лет двадцать назад туда ходила шайка смельчаков, искали сокровища. Вернулся один, седой, как лунь, и твердил, что слышал голоса из стен. Череп, говоришь? Если он и был, то его стерегут не люди, а что-то похуже.

Тал напрягся, делая вид, что смотрит в свою кружку. Гора Ним – это название он уже слышал от наставников, но никто не знал точно, что там. Он подождал, пока разговор затих, и повернулся к другой группе – двум наёмникам, что сидели у стойки.

– А я тебе говорю, там демоны, – шептал один, широкоплечий, со шрамом через бровь. – Мой кузен охранял караван недалеко от Ним. Ночью видели тень – огромную, с рогами. Утром нашли следы, будто кто-то камни когтями разодрал. Череп Грона? Может, он там, а может, это сам Грон до сих пор бродит.

Его товарищ, худой и нервный, рассмеялся, но смех вышел натянутым.

– Грон мёртв, это все знают. Жрецы его прикончили, а череп выставили, чтобы все видели. Только вот куда он делся? Я слышал от торговца, что какой-то чужак недавно спрашивал про Ним. Тёмный такой, в плаще. Может, он и забрал, что там было.

Тал нахмурился. Чужак в плаще? Это могло быть кем угодно, но его сердце забилось быстрее. Он подвинулся к стойке, где трактирщик протирал грязной тряпкой кружки, и решился задать вопрос.

– Прошу прощения, – начал он тихо, – вы что-нибудь знаете про храм с черепом? Я слышал, он где-то здесь, в этих землях.

Трактирщик посмотрел на него исподлобья, будто оценивая, стоит ли отвечать.

– Храм с черепом, говоришь? Легенда старая. Одни говорят, он в болоте, другие – за скалой Ним. Но я тебе так скажу, парень: если он и был, то его давно растащили. Или прокляли. Недавно тут болтали, что кто-то видел свет у Ним – зелёный, странный. А потом тишина. Может, череп там, а может, что-то другое проснулось. Идти туда собрался?

Тал кивнул, стараясь скрыть волнение.

– Думаю об этом. Это важно для моего ордена.

Трактирщик хмыкнул, возвращаясь к своим кружкам.

– Тогда молись крепче, монах. Те, кто ходит к Ним, редко возвращаются такими, какими уходили.

Тал откинулся на стул, задумчиво глядя в потолок. Слухи путались: болото, гора Ним, череп, демоны, странный свет. Он не знал, чему верить, но чувствовал, что храм за Ним – его цель. Завтра он отправится туда, вооружённый лишь верой и старым посохом. Он допил эль и закрыл глаза, готовясь к тому, что судьба уже начала плести свою сеть вокруг него.

Тень Тенедора

«Тьма не всегда приходит, чтобы уничтожить. Иногда она приходит, чтобы создать. Но что она создаёт – это вопрос, на который даже тьма не всегда знает ответ.»

Великий мир Аэтерии, полный тайн и чудес, раскинулся под бескрайним небом, где звёзды рассказывают древние легенды. Среди бескрайних лесов, затерянных городов и бескрайних морей, где каждый камень дышит историей, живут народы, чьи судьбы переплетены магией и войной. Эльфы, люди, орки и многие другие существа сосуществуют в этом мире, где древние боги и демоны оставили свои следы.

Молодая эльфийка по имени Мирвэн Ветрокрылая с детства была очарована магией. Её серебристые волосы, словно лунный свет, и яркие, как изумруды, глаза выдавали в ней потомка древнего рода магов. Мирвэн выросла в тенистых лесах Лунной Рощи, где её народ, эльфы Лунного Племени, хранил древние знания о магии природы и звёзд. Но её сердце всегда стремилось к чему-то большему, к приключениям, которые звали её за горизонт.

Однажды, после долгих лет учёбы и странствий по известным землям Аэтерии, Мирвэн услышала легенду о затерянном острове, которого нет ни на одной карте. Говорили, что этот остров, названный Тенедор, появляется лишь раз в тысячелетие, когда звёзды выстраиваются в определённом порядке. Те, кто ступал на его берега, рассказывали о древних руинах, полных забытых знаний, и о существах, которые охраняют тайны, способные изменить судьбу мира.

Судьба привела Мирвэн к древнему порталу, скрытому в глубинах Леса Шепчущих Теней. С трепетом в сердце и магическим посохом в руках она шагнула в неизвестность. Когда свет портала рассеялся, перед ней открылся вид на остров, окутанный туманом. Воздух был наполнен ароматом незнакомых цветов, а вдалеке виднелись очертания древних башен, покрытых мхом и плющом.

Мирвэн поняла, что её приключение только начинается. На Тенедоре её ждали не только древние секреты, но и испытания, которые проверят её силу, ум и веру в себя. И кто знает, какие тайны откроются ей на этом затерянном острове, где время течёт иначе, а звёзды шепчут забытые заклинания…

Мирвэн ступила на берег Тенедора, и её кожа покрылась мурашками, будто остров сам дышал, ощущая её присутствие. Песок под её босыми ногами был холодным, словно пепел от давно угасшего костра, а воздух, густой и влажный, обволакивал её, как невидимые руки. Она почувствовала, как магия острова проникает в неё, словно тонкие нити, вплетающиеся в её душу. Это было не просто место – это было живое существо, древнее и загадочное, с сознанием, которое наблюдало за ней из тьмы.

Она шла вперёд, её посох, украшенный резьбой в виде спиралей и звёзд, слегка светился в тумане. Лес, который начинался сразу за берегом, был непохож на те, что она знала. Деревья здесь были выше, их стволы извивались, как тела гигантских змей, а листья, тёмно-багровые, почти чёрные, шелестели, словно шептали на языке, который она не могла понять. Ветви сплетались над её головой, образуя свод, напоминающий то ли храм, то ли ловушку.

Мирвэн шла дальше, и с каждым шагом её охватывало странное чувство – будто остров не просто наблюдал за ней, но и помнил её. Она слышала шорохи, которые не могли принадлежать ни зверю, ни ветру. Иногда ей казалось, что за деревьями мелькают тени, но, когда она оборачивалась, там ничего не было. Только тишина, густая, как смола, и глаза, которые, возможно, были лишь игрой её воображения.

Через некоторое время она вышла на поляну, где стояли руины. Они были древними, настолько, что казалось, будто время здесь течёт иначе. Камни, покрытые мхом и лишайником, были испещрены символами, которые она не могла прочесть. Они пульсировали слабым светом, как будто в них всё ещё билось сердце магии, давно забытой миром. Мирвэн подошла ближе, её пальцы коснулись одного из камней, и в тот же миг её сознание погрузилось в видение.

Она увидела остров, но не таким, каким он был сейчас. Он был полон жизни – высокие башни, сияющие в свете двух лун, существа, которых она никогда не видела, с кожей, переливающейся, как радуга, и глазами, полными звёзд. Но затем пришла тьма. Она пришла из глубин океана, из трещин в земле, из самого неба. И остров пал, поглощённый ею, но не уничтоженный. Он просто… исчез, став тенью самого себя.

Мирвэн очнулась, её сердце билось так сильно, что она едва могла дышать. Она поняла, что Тенедор был не просто островом. Он был тюрьмой. Или, возможно, хранилищем. И теперь, когда она здесь, остров начал пробуждаться. Она почувствовала, как что-то движется в глубине леса, что-то большое, древнее и голодное. Её магия, всегда такая послушная, вдруг заколебалась, будто испугавшись.

Но Мирвэн знала, что пути назад нет. Остров выбрал её. И теперь ей предстояло узнать, почему.

Мирвэн двинулась дальше, глубже в сердце Тенедора. Туман сгущался, обволакивая её, как влажный саван. Воздух стал тяжёлым, насыщенным запахом гниющих листьев и чего-то ещё – металлического, почти как кровь. Её кожа покрылась испариной, и она почувствовала, как её одежда, лёгкая и удобная для путешествий, прилипает к телу. Она шла, и с каждым шагом её охватывало странное, почти животное чувство: остров не просто наблюдал за ней. Он желал её.

Лес вокруг неё изменился. Деревья стали выше, их стволы извивались, как тела гигантских змей, а кора была покрыта странными узорами, напоминающими руны. Листья, тёмно-багровые, почти чёрные, шелестели, словно шептали на языке, который она не могла понять. Ветви сплетались над её головой, образуя свод, напоминающий то ли храм, то ли ловушку. Она шла, и её ноги увязали в мягкой, почти живой земле, которая, казалось, пыталась удержать её.

Внезапно она вышла на поляну. Здесь туман был тоньше, и она смогла разглядеть, что находится перед ней. Это было нечто, что заставило её сердце заколотиться. Посреди поляны стоял алтарь, вырезанный из чёрного камня, который блестел, как мокрая кожа. На нём лежала фигура – человек, или то, что когда-то было человеком. Его тело было обнажено, кожа бледная, почти прозрачная, покрытая тонкими, почти невидимыми шрамами. Глаза были закрыты, но она почувствовала, что он не мёртв. Он ждал.

Мирвэн подошла ближе, её посох дрожал в её руках. Она почувствовала, как магия острова сгущается вокруг неё, как будто готовясь к чему-то. Она протянула руку, чтобы коснуться алтаря, но в тот же миг фигура на нём открыла глаза. Они были чёрными, как бездонные колодцы, и в них не было ничего человеческого.

– Ты пришла, – прошептал он, и его голос был как скрип ветвей на ветру. – Я ждал тебя.

Мирвэн отшатнулась, но её ноги не слушались её. Она почувствовала, как что-то тянет её назад, к алтарю. Она попыталась сопротивляться, но её тело не подчинялось ей. Она почувствовала, как её одежда начинает рваться, как будто невидимые руки срывают её с неё. Она кричала, но её голос терялся в тумане.

Фигура на алтаре поднялась, её движения были плавными, почти змеиными. Она подошла к Мирвэн, её чёрные глаза сверкали, как звёзды в ночи. Она протянула руку, и Мирвэн почувствовала, как её кожа горит под её прикосновением.

– Ты принадлежишь мне, – прошептала фигура, и её голос был как звон колоколов. – Ты всегда принадлежала мне.

Мирвэн почувствовала, как её сознание начинает плыть. Она видела видения – остров, каким он был раньше, полный жизни и света, и затем тьму, которая пришла и поглотила всё. Она видела себя, стоящую на алтаре, её тело обнажённое, её кожа, покрытая рунами, которые светились, как огонь.

И затем всё стало чёрным. Она почувствовала, как её тело падает, как её сознание ускользает. Последнее, что она услышала, был голос, который шептал ей на ухо:

– Ты теперь часть меня. И я часть тебя.

Мирвэн очнулась в кромешной тьме. Её тело было обнажено, кожа покрыта липким потом и чем-то ещё – тёплым, скользким, словно кровь. Она попыталась пошевелиться, но её руки и ноги были прикованы к холодному камню. Металлические оковы впивались в её запястья и лодыжки, а каждый вдох давался с трудом, будто воздух вокруг был густым, как смола. Она почувствовала, как что-то движется в темноте, что-то большое, древнее и голодное.

Её сердце бешено колотилось, а грудь поднималась и опускалась в ритме, который казался почти неестественным. Она попыталась вызвать магию, но её силы словно ускользали от неё, как вода сквозь пальцы. Вместо привычного тепла, которое обычно наполняло её, она почувствовала лишь холод, проникающий в самое нутро.

Из тьмы раздался звук – низкий, гортанный смешок, который заставил её кожу покрыться мурашками. Затем появились глаза. Сотни глаз, сверкающих, как звёзды в ночи. Они смотрели на неё, изучали её, словно она была лишь игрушкой, которую можно разобрать на части. Она почувствовала, как её тело начинает гореть под их взглядом, как будто они касались её, хотя физически ничего не происходило.

– Ты красива, – раздался голос, глубокий и резонирующий, как гул подземного колокола. – Твоя плоть… она чиста. Совершенна.

Мирвэн попыталась закричать, но её голос застрял в горле. Она почувствовала, как что-то скользит по её коже – тонкое, как паутина, но невероятно сильное. Это было похоже на щупальца, но не из плоти, а из самой тьмы. Они обвивали её ноги, поднимались выше, касаясь её бёдер, живота, груди. Каждое прикосновение оставляло за собой след – горячий, как ожог, но в то же время вызывающий странное, почти болезненное удовольствие.

– Не бойся, – прошептал голос, и теперь он был ближе, прямо у неё в ухе. – Ты будешь частью чего-то большего. Ты будешь… совершенной.

Мирвэн почувствовала, как её тело начинает меняться. Её кожа, обычно гладкая и бледная, теперь покрывалась тонкими узорами, которые светились слабым, зловещим светом. Она почувствовала, как её мышцы напрягаются, как будто что-то внутри неё пробуждается. Её дыхание стало прерывистым, а сердцебиение – громким, как барабанный бой.

Щупальца тьмы продолжали своё движение, исследуя каждую часть её тела. Они обвивали её шею, касались её лица, заставляя её кожу гореть. Она почувствовала, как что-то проникает в неё – не физически, а на более глубоком уровне. Это было как вторжение в её разум, её душу. Она видела образы – остров, каким он был раньше, полный жизни и света, и затем тьму, которая пришла и поглотила всё. Она видела себя, стоящую на алтаре, её тело обнажённое, её кожа, покрытая рунами, которые светились, как огонь.

– Ты теперь часть меня, – прошептал голос, и теперь он звучал внутри неё, как будто он был частью её самой. – И я часть тебя.

Мирвэн почувствовала, как её сознание начинает плыть. Она больше не могла сопротивляться. Её тело, её разум, её душа – всё принадлежало острову. Она была его теперь. И он был её.

Тьма сгустилась вокруг неё, поглощая её полностью. Последнее, что она почувствовала, было тепло, которое разливалось по её телу, как будто она была обёрнута в пламя. И затем всё стало чёрным.

Мирвэн больше не боролась. Её тело, обнажённое и дрожащее, лежало на холодном камне алтаря, прикованное невидимыми цепями, которые впивались в её плоть, оставляя тонкие кровавые следы. Её кожа, некогда бледная и гладкая, теперь была покрыта рунами, которые светились тёмным, зловещим светом. Они пульсировали в такт её сердцу, как будто сама магия острова вплеталась в её сущность.

Туман вокруг неё сгустился, превратившись в плотную, почти осязаемую тьму. Из неё начали появляться фигуры – высокие, измождённые, с кожей, которая переливалась, как масло на воде. Их глаза были пустыми, но в них горел голод, древний и неутолимый. Они двигались медленно, почти грациозно, их длинные, тонкие пальцы тянулись к ней, как будто желая прикоснуться к её чистоте, к её свету.

Мирвэн почувствовала, как её тело начинает гореть. Руны на её коже светились всё ярче, и с каждым их пульсом она чувствовала, как что-то внутри неё пробуждается. Это было не просто боль – это было нечто большее, почти экстатическое. Её грудь поднималась и опускалась в быстром ритме, а её кожа покрывалась испариной, которая смешивалась с чем-то тёплым и липким, стекающим по её бокам.

Один из существ подошёл ближе. Его лицо было искажено, как будто оно было вылеплено из глины и затем растянуто до неузнаваемости. Его пальцы, длинные и костлявые, коснулись её живота, и она почувствовала, как её кожа горит под его прикосновением. Он провёл рукой вверх, к её груди, и она закричала – не от боли, а от чего-то другого, чего-то, что она не могла понять.

– Ты совершенна, – прошептал он, его голос был как скрип ветвей на ветру. – Твоя плоть… она станет сосудом.

Мирвэн почувствовала, как её тело начинает меняться. Её мышцы напрягались, кожа растягивалась, как будто что-то внутри неё пыталось вырваться наружу. Она почувствовала, как её кости начинают ломаться и срастаться заново, её суставы скрипели, как старые двери. Она кричала, но её голос был поглощён тьмой.

Существа вокруг неё начали двигаться быстрее. Их руки, холодные и липкие, касались её тела, исследуя каждую его часть. Они обвивали её ноги, поднимались выше, касаясь её бёдер, живота, груди. Каждое прикосновение оставляло за собой след – горячий, как ожог, но в то же время вызывающий странное, почти болезненное удовольствие.

Мирвэн почувствовала, как что-то проникает в неё – не физически, а на более глубоком уровне. Это было как вторжение в её разум, её душу. Она видела образы – остров, каким он был раньше, полный жизни и света, и затем тьму, которая пришла и поглотила всё. Она видела себя, стоящую на алтаре, её тело обнажённое, её кожа, покрытая рунами, которые светились, как огонь.

– Ты теперь часть меня, – прошептал голос, и теперь он звучал внутри неё, как будто он был частью её самой. – И я часть тебя.

Её тело начало изгибаться, как будто её позвоночник был сделан из гибкого металла. Она почувствовала, как её кожа начинает трескаться, как будто что-то внутри неё пытается вырваться наружу. Из ран начала сочиться кровь, но она была не красной, а чёрной, как смола. Она текла по её телу, смешиваясь с потом и чем-то ещё, что она не могла определить.

Существа вокруг неё начали петь. Их голоса были низкими и гортанными, как будто они пели на языке, который она не могла понять. Их руки продолжали касаться её, исследуя каждую часть её тела. Они обвивали её шею, касались её лица, заставляя её кожу гореть. Она почувствовала, как что-то проникает в неё – не физически, а на более глубоком уровне. Это было как вторжение в её разум, её душу.

Мирвэн больше не могла сопротивляться. Её тело, её разум, её душа – всё принадлежало острову. Она была его теперь. И он был её.

Тьма сгустилась вокруг неё, поглощая её полностью. Последнее, что она почувствовала, было тепло, которое разливалось по её телу, как будто она была обёрнута в пламя. И затем всё стало чёрным.

Мирвэн больше не была собой. Её тело, обнажённое и искажённое, лежало на алтаре, но оно уже не принадлежало ей. Оно было сосудом, инструментом, глиной в руках древних сил, которые теперь владели ею. Её кожа, некогда гладкая и бледная, теперь была покрыта чешуйками, которые переливались, как нефть под лунным светом. Её руки, изящные и тонкие, удлинились, пальцы стали гибкими, почти змеиными, с когтями, острыми как бритва. Её ноги, когда-то стройные и сильные, слились воедино, превратившись в мощный хвост, покрытый блестящей чешуёй. Она извивалась на алтаре, её новое тело двигалось с неестественной грацией, как будто оно всегда было таким.

Её лицо, некогда прекрасное, теперь было искажено. Щёки впали, глаза стали больше, их зрачки сузились, как у змеи. Её губы, некогда мягкие и розовые, теперь были тонкими и бледными, а зубы – острыми, как иглы. Она почувствовала, как её язык удлиняется, становится раздвоенным, как у змеи. Она попыталась закричать, но из её горла вырвался лишь шипящий звук, который эхом разнёсся по пустоте.

Существа вокруг неё начали петь. Их голоса были низкими и гортанными, как будто они пели на языке, который она не могла понять. Их руки продолжали касаться её, исследуя каждую часть её нового тела. Они обвивали её шею, касались её лица, заставляя её кожу гореть. Она почувствовала, как что-то проникает в неё – не физически, а на более глубоком уровне. Это было как вторжение в её разум, её душу.

Мирвэн больше не могла сопротивляться. Её тело, её разум, её душа – всё принадлежало острову. Она была его теперь. И он был её.

Тьма сгустилась вокруг неё, поглощая её полностью. Последнее, что она почувствовала, было тепло, которое разливалось по её телу, как будто она была обёрнута в пламя. И затем всё стало чёрным.

Когда она открыла глаза, она была уже не Мирвэн. Она была Королевой Наг. Её тело, мощное и гибкое, извивалось на алтаре, её хвост бил по камням, оставляя глубокие трещины. Она поднялась, её глаза горели тёмным светом, а из её рта вырывалось шипение, которое заставляло существ вокруг неё склоняться в поклоне.

Она была совершенна. Она была силой. Она была тьмой.

И теперь она была готова породить новую расу существ, которые будут служить ей и острову. Она была Королевой Наг, и её власть была абсолютной.

Эпилог:

Остров Тенедор, некогда забытый и затерянный во времени, теперь дышал новой жизнью. Его леса, некогда тихие и мрачные, теперь шелестели голосами, которые не принадлежали ни людям, ни эльфам, ни каким-либо другим существам, известным миру. Руины, покрытые мхом и плющом, ожили, их камни пульсировали тёмным светом, как будто сердце острова билось вновь.

На берегу, где когда-то ступила Мирвэн, теперь лежали яйца – огромные, покрытые чешуйчатой оболочкой, которая переливалась, как нефть под лунным светом. Они трепетали, как будто внутри них билась жизнь, готовая вырваться наружу. Существа, которые когда-то были тенями, теперь стали более осязаемыми, их формы обрели чёткость, а глаза горели тёмным огнём.

В центре острова, на вершине древнего храма, стояла она Королева Наг. Её тело, мощное и гибкое, извивалось в ритме, который казался почти гипнотическим. Её глаза, холодные и безжалостные, смотрели вдаль, за горизонт, где лежали земли, которые она однажды покорит. Её хвост, покрытый блестящей чешуёй, бил по камням, оставляя глубокие трещины.

Она была совершенна. Она была силой. Она была тьмой.

Но в глубине её сознания, там, где когда-то жила Мирвэн, ещё теплилась искра – слабая, почти незаметная. Это была память о том, кем она была, о том, что она потеряла. И хотя она была теперь Королевой Наг, эта искра не угасала, как будто напоминая ей, что даже тьма имеет свои пределы.

Остров Тенедор был теперь её домом, её царством. Но мир за его пределами был огромен, и он ждал её. Она знала, что однажды её дети, её наги, выйдут из своих яиц и отправятся в мир, чтобы нести её волю. Но что это будет за воля? Разрушение? Или что-то большее?

Она не знала. И, возможно, это было самое страшное.

Испытание тьмой

Величественная крепость Серебряной Длани, возвышающаяся над бескрайними равнинами Эльфийских Земель, была домом для многих поколений паладинов. Её стены, высеченные из белого мрамора, сияли под лучами восходящего солнца, словно напоминая о чистоте и силе, которые должны были воплощать её обитатели. Здесь, среди залов, украшенных витражами с изображениями древних героев, юная Аминиэль Светоносная провела годы, обучаясь искусству паладина.

Аминиэль была необычной ученицей. Её волосы цвета спелой пшеницы и яркие, как небесная лазурь, глаза выделяли её среди других учеников. Но не внешность делала её особенной, а её непоколебимая вера в справедливость и стремление защищать слабых. С детства она мечтала стать героиней, чьё имя будет звучать в легендах, как имена её предков, сражавшихся с тьмой во времена Великой Войны.

Однако сегодня её сердце было наполнено не только решимостью, но и тревогой. Утро началось с необычного знака – старый наставник, Мастер Тираэль, вручил ей священный клинок, выкованный из светоносной стали. "Твой путь начинается сегодня, Аминиэль, – сказал он, его голос звучал как эхо древних пророчеств. – Мир за стенами крепости полон опасностей, но именно там ты найдёшь своё истинное предназначение."

Собрав свои немногочисленные вещи, Аминиэль в последний раз оглядела залы, где провела столько времени. Её взгляд остановился на витраже, изображающем легендарную паладину Аэлину Светозарную, которая когда-то спасла Эльфийские Земли от нашествия Тёмных Тварей. "Я последую твоим стопам, – прошептала Аминиэль, сжимая рукоять меча. – Я стану светом, который разгонит тьму."

С первыми лучами солнца ворота крепости медленно открылись, и Аминиэль шагнула в неизвестность. Её путь лежал через Лес Вечного Шёпота, где, как гласили предания, древние духи охраняли тайны прошлого. Но что ждало её за пределами леса? Какие испытания и открытия приготовила ей судьба? Аминиэль не знала ответов, но её сердце горело решимостью. Она была готова стать героиней, о которой будут слагать легенды.

Аминиэль шагнула за пределы крепости, и мир вокруг неё словно вздохнул, как живое существо, пробудившееся от долгого сна. Воздух был наполнен ароматами земли и трав, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь, словно сама природа предупреждала её о чём-то незримом, таящемся в тени. Лес Вечного Шёпота, раскинувшийся перед ней, был не просто скоплением деревьев – он был живым, дышащим организмом, где каждый лист, каждая ветвь шептали свои тайны на языке, который она едва могла понять.

Солнце, ещё не поднявшееся высоко, отбрасывало длинные тени, которые извивались, как тёмные змеи, у её ног. Аминиэль ощутила холодок на спине, но не от страха – скорее, от предвкушения. Она знала, что этот лес был не просто местом на карте. Он был порталом, вратами в мир, где реальность и миф переплетались так тесно, что их уже невозможно было разделить. Здесь время текло иначе, а границы между светом и тьмой были размыты, как краски на мокром холсте.

Она шла вперёд, её шаги были лёгкими, но уверенными. Священный клинок, подаренный наставником, висел у её бедра, и его присутствие было как тихий голос, напоминающий о её клятве. Но чем глубже она погружалась в лес, тем сильнее ощущала, что её путь – это не просто физическое путешествие. Это было странствие вглубь себя, в те уголки души, куда она раньше боялась заглянуть.

Деревья вокруг неё становились выше, их стволы, покрытые мхом, казались древними стражами, наблюдающими за ней с безмолвным одобрением. Воздух стал гуще, наполненный запахом гниющих листьев и чего-то ещё – чего-то металлического, почти кровавого. Аминиэль остановилась, прислушиваясь. Шёпот леса стал громче, но это был не просто ветер. Это были голоса, сотни голосов, сливающихся в единый хор. Они говорили на языке, который она не могла понять, но их интонации были полны предостережений и обещаний.

"Кто вы?" – прошептала она, но ответа не последовало. Вместо этого перед ней появилась тропа, которой раньше не было. Она была узкой, извилистой, и её поверхность была усыпана мелкими камешками, которые блестели, как глаза ночных зверей. Аминиэль почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что должна идти по этой тропе. Это был не просто выбор – это было предназначение.

С каждым шагом лес вокруг неё менялся. Деревья становились темнее, их ветви сплетались в арки, напоминающие своды древнего храма. Воздух стал тяжёлым, насыщенным энергией, которая щекотала кожу и заставляла волосы на затылке встать дыбом. Аминиэль ощутила, как её разум начал плыть, как будто границы реальности начали растворяться. Она видела образы – лица людей, которых никогда не встречала, места, которых никогда не видела, но которые казались ей до боли знакомыми.

И тогда она услышала его. Голос. Глубокий, как бездна, и холодный, как лёд. Он произнёс её имя, и это было не просто слово – это было заклинание, которое проникло в её душу и заставило её остановиться.

"Аминиэль Светоносная," – произнёс голос, и она почувствовала, как её тело охватила дрожь. – "Ты идёшь по пути, который немногие могут пройти. Но помни: свет, который ты несёшь, может стать твоим проклятием."

Она обернулась, но вокруг неё был только лес, его тени, казалось, смеялись над ней. Аминиэль сжала рукоять меча и продолжила путь. Она знала, что этот голос был не просто плодом её воображения. Это было предупреждение, но также и приглашение. Лес Вечного Шёпота открывал перед ней свои тайны, и она была готова принять их, какой бы ценой это ни обошлось.

Её дорога вела в неизвестность, но Аминиэль шла вперёд, её сердце горело, как факел в ночи. Она была паладином, и её свет был её оружием. Но в этом лесу, где тени были живыми, а голоса шептали правду, она начинала понимать, что свет и тьма – это две стороны одной медали. И её путь только начинался.

Монстры странствий и испытаний, что длились месяцами, наконец привели Аминиэль в город Тар'Веллор – место, где каменные улицы были вымощены историей, а каждый дом дышал памятью веков. Город раскинулся у подножия гор, его высокие башни и шпили, покрытые патиной времени, казалось, пронзали само небо. Тар'Веллор был не просто городом – он был живым организмом, где каждая улочка, каждая площадь имела свою душу. Здесь смешивались запахи дыма кузниц, свежеиспечённого хлеба и солёного морского ветра, который доносился с далёких берегов.

Аминиэль сняла небольшую комнату на верхнем этаже старого дома, принадлежащего пожилой женщине по имени Мираэль. Та, увидев в девушке что-то знакомое, предложила ей кров за скромную плату и чашку горячего чая по вечерам. Комната была скромной, но уютной: деревянные стены, узкое окно, из которого открывался вид на городскую площадь, и кровать с лоскутным одеялом, сшитым руками самой Мираэль. Здесь Аминиэль наконец смогла снять доспехи, которые носили на себе следы её долгого пути, и почувствовать себя в безопасности.

Сначала она просто помогала жителям города, как могла. Её навыки паладина оказались востребованными: она лечила больных, защищала слабых и даже однажды остановила драку между двумя торговцами на рынке. Горожане начали узнавать её в лицо, называя "девушкой со светящимся мечом". Но Аминиэль чувствовала, что ей нужно что-то большее – место, где она сможет не только помогать, но и расти.

Однажды, бродя по узким улочкам Тар'Веллора, она наткнулась на кузницу. Её внимание привлекли звуки ударов молота по наковальне, которые разносились далеко вокруг. Зайдя внутрь, она увидела массивного мужчину с седыми волосами и руками, покрытыми шрамами от искр и огня. Это был Гаррик Железный Кулак, местный кузнец, чьи работы славились далеко за пределами города.

– Ты ищешь работу? – спросил он, не отрываясь от раскалённого металла.

– Да, – ответила Аминиэль, её голос звучал уверенно. – Я могу быть полезна.

Гаррик посмотрел на неё, оценивающе кивнул и протянул ей молот. – Покажи, что умеешь.

С тех пор Аминиэль стала работать в кузнице. Её навыки паладина, её сила и выносливость оказались невероятно полезными в этом ремесле. Она училась у Гаррика, перенимая его мастерство, и вскоре начала создавать свои собственные изделия. Её клинки, выкованные с использованием древних техник, которые она изучала в Серебряной Длани, стали пользоваться спросом среди местных стражников и путешественников.

Но даже в этой новой жизни Аминиэль не забывала о своём предназначении. По вечерам, когда кузница закрывалась, она выходила на улицы города, помогая тем, кто в этом нуждался. Её свет, её вера в справедливость и доброту стали частью Тар'Веллора, как и его древние стены и узкие улочки.

Однажды вечером, стоя на пороге кузницы и глядя на закат, окрашивающий небо в алые и золотые тона, Аминиэль почувствовала, что нашла своё место. Она больше не была просто ученицей, странницей или героиней легенд. Она была частью этого города, его людей, его истории. И хотя её путь был далёк от завершения, она знала, что именно здесь, в Тар'Веллоре, она сможет продолжить своё служение, неся свет туда, где он был нужен больше всего.

Аминиэль провела день, как обычно: утренняя тренировка, работа в кузнице, где её руки, уже привыкшие к тяжести молота, выковывали клинки, которые казались почти живыми под её прикосновением. Она вложила в них частицу своей души, своей веры, и каждый удар по наковальне был как молитва. К вечеру, когда кузница опустела, а Гаррик ушёл домой, она решила заглянуть в таверну "Пылающий уголь", чтобы выпить кружку горячего эля и послушать новости.

Таверна была шумной, как всегда. Горняки, торговцы, стражники – все они собирались здесь, чтобы разделить истории и жалобы. Аминиэль заняла место у камина, её светлые волосы, собранные в простую косу, слегка растрепались за день. Она заказала эль и стала прислушиваться к разговорам. Именно тогда она услышала это.

– В шахте что-то не так, – сказал один из горняков, его лицо было бледным, а глаза полны страха. – Мы слышали голоса… шепот. И тени… они двигаются. Как будто живые.

– Это не просто тени, – добавил другой, его голос дрожал. – Там что-то есть. Существа… или что-то ещё хуже.

Аминиэль почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что это не просто страхи уставших людей. В её душе что-то отозвалось, как будто голос, который она слышала в Лесу Вечного Шёпота, снова заговорил. Она должна была разобраться с этим.

Вернувшись домой, она наполнила ванну горячей водой, добавив несколько капель масла лаванды, которое ей подарила Мираэль. Комната была тихой, только треск огня в камине нарушал тишину. Аминиэль сняла доспехи и одежду, её тело, сильное и изящное, было покрыто шрамами – напоминаниями о битвах и испытаниях. Её кожа, загорелая от дней, проведённых под солнцем, сияла в свете огня. Мускулы, выточенные годами тренировок и работы в кузнице, были словно высечены из мрамора. Она опустилась в воду, чувствуя, как тепло обволакивает её, смывая усталость и напряжение.

Она закрыла глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться. Её мысли вернулись к шахте. Что могло скрываться там, в глубине? Тьма, которая шептала? Существа, которые пугали горняков? Она знала, что должна пойти туда. Это было её предназначение.

Вытеревшись и надев чистую одежду, Аминиэль легла в постель. Её комната была простой, но уютной: деревянная кровать, стол с книгами, которые она собирала в своих путешествиях, и небольшой алтарь, где она молилась каждое утро. Она потушила свечу и закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно окутывает её.

Завтра она пойдёт в шахту. Завтра она встретится с тем, что скрывается в глубине. Но сейчас ей нужно было отдохнуть. Её последние мысли перед сном были о свете, который она несла, и о тьме, которую ей предстояло развеять.

Утро пришло с лёгким туманом, который окутал Тар'Веллор, словно тонкое покрывало. Аминиэль проснулась с первыми лучами солнца, её тело, отдохнувшее и наполненное силой, было готово к новым испытаниям. Она встала с постели, её движения были точными и уверенными, как всегда. Надев доспехи, которые она тщательно очистила и отполировала накануне вечером, она почувствовала, как холод металла придаёт ей решимости. Её священный клинок, выкованный её собственными руками, висел у бедра, готовый к бою.

Перед тем как отправиться в шахту, Аминиэль зашла в кузницу. Гаррик уже был там, его мощные руки работали над новым заказом. Он посмотрел на неё, его глаза, обычно суровые, смягчились.

– Ты идешь туда, да? – спросил он, не отрываясь от работы.

– Да, – ответила Аминиэль. – Я должна узнать, что там происходит.

Гаррик кивнул, протянув ей небольшой свёрток. – Возьми это. Это специальный порошок, который я использую для закалки металла. Если там действительно что-то нечистое, он может помочь.

Аминиэль взяла свёрток с благодарностью. Она знала, что Гаррик не был человеком многих слов, но его поддержка значила для неё многое.

Шахта находилась на окраине города, её вход был обрамлён каменными арками, покрытыми мхом и лишайником. Воздух вокруг был холодным и влажным, а земля под ногами казалась мягкой, как будто пропитанной чем-то древним и зловещим. Аминиэль остановилась на мгновение, её глаза изучали тёмный проход, ведущий вглубь земли. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее, но страх был не для неё. Она была паладином, и её свет был её оружием.

Сделав глубокий вдох, она вошла в шахту. Темнота поглотила её почти мгновенно, но её глаза быстро адаптировались. Она зажгла факел, который взяла с собой, и его свет озарил стены, покрытые странными символами, которые она не могла понять. Воздух был наполнен запахом сырости и чего-то ещё – чего-то металлического, почти кровавого.

Она шла вперёд, её шаги были осторожными, но уверенными. Чем глубже она погружалась, тем сильнее становилось ощущение, что за ней наблюдают. Шёпот, который она слышала в Лесу Вечного Шёпота, вернулся, но теперь он был громче, настойчивее. Голоса говорили на языке, который она не могла понять, но их интонации были полны угроз и обещаний.

Внезапно она услышала шорох позади себя. Она обернулась, её клинок был уже в руке, но вокруг не было никого. Только тени, которые, казалось, двигались сами по себе. Аминиэль почувствовала, как её кожа покрылась мурашками, но она продолжила путь.

Через несколько минут она вышла в большую пещеру, её стены были покрыты странными кристаллами, которые светились слабым, зловещим светом. В центре пещеры стоял алтарь, покрытый древними рунами. На нём лежал предмет, который заставил её сердце замереть – чёрный кристалл, пульсирующий тёмной энергией.

Аминиэль подошла ближе, её клинок был наготове. Она знала, что этот кристалл был источником тьмы, которая пугала горняков. Но прежде, чем она смогла что-то сделать, тени вокруг неё ожили. Они приняли форму, став существами из тьмы, их глаза горели красным светом.

– Ты не должна была сюда приходить, – прошептал один из них, его голос был как скрежет металла.

– Но теперь, когда ты здесь, ты останешься с нами навсегда, – добавил другой.

Аминиэль сжала рукоять клинка, её сердце горело решимостью. Она знала, что это будет нелёгкий бой, но она была готова. Её свет против их тьмы. Её вера против их отчаяния.

– Я – Аминиэль Светоносная, – произнесла она, её голос звучал как звон меча. – И я пришла, чтобы положить конец вашей тьме.

С этими словами она бросилась в бой, её клинок сверкал в свете факела, рассекая тьму. Битва только начиналась, но Аминиэль знала, что она не отступит. Она была паладином, и её свет будет гореть, даже в самой глубокой тьме.

Тени ожили, их формы извивались, как чернильные потоки, вырывающиеся из глубин ада. Их глаза, горящие кровавым светом, были как раны в самой ткани реальности. Аминиэль почувствовала, как воздух вокруг неё сгустился, наполнившись запахом гниющей плоти и металлическим привкусом крови. Её клинок, сверкающий в свете факела, казался единственным источником чистоты в этом море тьмы.

Первое существо бросилось на неё, его когти, длинные и острые, как лезвия, сверкнули в темноте. Аминиэль уклонилась, её тело двигалось с грацией хищника, и её клинок вонзился в тёмную плоть. Существо завыло, его крик был как смесь скрежета металла и рвущейся плоти. Чёрная кровь брызнула на стены пещеры, оставляя после себя дымящиеся следы.

Но на место первого существа уже шли другие. Их формы были непостоянными, как будто сама тьма пыталась найти форму, чтобы уничтожить её. Аминиэль крутилась и рубила, её клинок рассекал тьму, но с каждым ударом она чувствовала, как её силы уходят. Её доспехи были покрыты чёрной кровью, которая, казалось, пыталась проникнуть внутрь, как живая субстанция.

Одно из существ схватило её за руку, его когти впились в плоть. Боль была острой, как удар раскалённого железа, но Аминиэль не издала ни звука. Вместо этого она вонзила клинок в глаз существа, её движение было точным и безжалостным. Существо закричало, его тело начало распадаться, превращаясь в чёрную слизь, которая капала на пол пещеры.

Но их было слишком много. Аминиэль почувствовала, как её дыхание становится тяжелее, а удары – медленнее. Её свет, её вера, казалось, начали меркнуть под напором тьмы. И тогда она вспомнила о порошке, который дал ей Гаррик.

Она отступила к алтарю, её спина прижалась к холодному камню. Существа окружили её, их глаза горели голодом. Аминиэль достала свёрток и рассыпала порошок вокруг себя. Он вспыхнул ярким светом, как будто сама земля восстала против тьмы. Существа завыли, их формы начали распадаться под воздействием света.

Но это было только начало. Аминиэль почувствовала, как энергия порошка проникает в её тело, наполняя её силой. Её клинок загорелся ярким светом, как будто он был выкован из самого солнца. Она бросилась вперёд, её удары стали быстрее, сильнее, безжалостнее. Каждое движение её клинка рассекало тьму, оставляя после себя только пепел и дым.

Одно за другим существа падали, их крики наполняли пещеру, но Аминиэль не останавливалась. Она была как буря, несущая свет в самое сердце тьмы. Её клинок вонзился в последнее существо, его тело взорвалось, разбрызгивая чёрную кровь по стенам пещеры.

Когда последний крик стих, Аминиэль опустилась на колени, её тело дрожало от усталости. Её доспехи были покрыты кровью и слизью, её руки дрожали, но она знала, что это ещё не конец. Алтарь, чёрный кристалл, пульсирующий тёмной энергией, всё ещё был здесь.

Она поднялась на ноги, её глаза горели решимостью. Её клинок, всё ещё светящийся, был направлен на кристалл. Она знала, что должна уничтожить его, но что-то внутри неё предупреждало, что это будет нелегко.

– Ты думаешь, что победила? – раздался голос, глубокий и холодный, как бездна. – Ты только начала.

Аминиэль обернулась, но вокруг неё была только тьма. Она знала, что это был не конец. Это было только начало её истинного испытания.

Тьма в пещере сгустилась, как будто сама реальность начала разрываться на части. Воздух стал тяжёлым, насыщенным запахом серы и горящей плоти. Аминиэль почувствовала, как её кожа покрылась мурашками, а сердце забилось быстрее. Она знала, что что-то грандиозное, что-то ужасное, готовилось произойти.

Из трещин в стенах пещеры начали выползать существа. Они не были похожи на тех, с которыми она сражалась раньше. Эти были больше, сильнее, их тела были покрыты чешуёй и шипами, а глаза горели адским пламенем. Они были порождениями ада, призванными тьмой, чтобы уничтожить её.

Аминиэль сжала рукоять клинка, её пальцы обхватили его так крепко, что костяшки побелели. Она знала, что этот бой будет самым тяжёлым в её жизни. Но она была готова. Её свет, её вера, её ярость – всё это горело внутри неё, как пламя, которое нельзя погасить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.