Юлия Давыдова
Принц империи-2: Слеза Мезамероса

Глава 1

День до покушения на принца Нардэна

Принц Обран шагал на площадку порта, наблюдая за приближением летакора. Второй императорский борт заходил на посадку. Для встречи выстроились офицеры охраны резиденции принцев, перед ними в ожидании императрицы стояли управляющий Брачис и дама Манора. По установленным правилам этикета всем старшим вельможам дворца надлежало встретить высокую гостью с почестями. Десять служанок явились вместе с управляющей гарема и встали на колени на положенном расстоянии за её спиной.

Обран молча прошёл мимо людей, не обратив внимания на их поклон, и остановился перед линией на площадке, означающей зону расположения встречающих. Корабль плавно опускался, выпуская шасси. Через мгновения они встали на покрытие, и гул двигателей начал стихать.

Оставалось ещё несколько минут до открытия люка и выхода пассажиров, и Обран просто ждал этого момента, безучастно оглядывая серебристые борта летакора. Визит матери не был особо желанным для него, но он ждал, что она прилетит и даже в какой-то степени соскучился. Только прямо сейчас больше думал о том, что императорский двор со вчерашнего вечера штормит, как никогда.

Днём Мельседей Мезамерос покинул резиденцию принцев, сразу вслед за ним улетел и борт делегатов вместе с бреганами и Нардэном. Когда летакор взлетал с площадки порта, Обран стоял на балконе дворца и провожал его взглядом, искренне желая ему разбиться.

И через пару часов – такая шутка богов: из императорского военного штаба сообщили, что с летакором потеряна связь и на поиски принца отправлено звено боевых кораблей. Протокол требовал уведомить о таком событии всех членов императорской семьи. Обран позволил себе радоваться этому сообщению всего пару минут, а потом запретил себе это. То, что летакор пропал – не значит, что его поганый брат мёртв. Нужно подождать пока не найдут его тело. Иначе, если обрадоваться сейчас, то когда окажется, что Нардэн жив, разочарование будет слишком сильным.

Поэтому, когда сегодня утром с поискового корабля доложили, что с принцем всё в порядке, Обран лишь мрачно усмехнулся. Да, Нардэн жив и полон сил, уже у владыки долян и решает с ним порученное императором. Боги любят его. Обран уже не раз прочувствовал на самом себе всю свою ненависть из-за этого. Боги любят Нардэна и отец любит его, это всегда было так. Сейчас, к вечеру, он уже в Намре, наверное, отдыхает и целует свою наложницу, готовится сказать отцу, что все дела сделаны и проблемы Прибрежья решены. О, император будет доволен.

Ненависть Обрана вспыхнула с новой силой. Он попытался справиться с ней, но от этой попытки в горле просто заклокотала слюна от поднявшейся тошноты, и принцу захотелось сплюнуть это куда-нибудь, на кого-нибудь… Лишь бы не оставлять внутри. За эти прошедшие сутки отрицательных токов накопилось так много, что он не мог даже просто сбросить их вместе с энергией с грессов. Боялся, что от такого мощного потока лопнет оболочка гресс-жил. Сначала нужно было успокоить себя, но это тоже не получалось. И Обран чувствовал себя запертым в собственном теле и душе, в собственной жизни, в которой он всегда подчинялся чьей-то воле и ничем не управлял. Даже дама Манора…

Обран бросил на неё злой взгляд. Управляющая гарема, сегодня в сапфировом одеянии, с высоким хвостом из чёрных волос и ниток изумрудов, заметила внимание к себе и немедленно низко поклонилась. Принц презрительно хмыкнул в ответ на это.

Госпожа управляющая назначена указом императора. Если сжечь её длинные гладкие волосы вместе с её головой, то правитель потребует объяснений. А как объяснить отцу, что эта тварь потакает Нардэну? И всегда потакала! Будто влюблена в него с самого его детства! И теперь настолько обнаглела, что вчера, когда Обран велел привести ему с десяток наложниц, чтобы хоть чуть-чуть сбросить напряжение, она посмела сказать ему, что девушки очень боятся его, когда он в гневе и просила не быть с ними слишком жестоким… Это не её право – говорить ему, каким ему быть! Тем более со своими наложницами! Они здесь для его удовольствия! И даже если он пустит им кровь, они должны принимать это и благодарить!

По плечам Обрана прошла нервная дрожь. Ярость сыграла с ним злую шутку вчера. Он всю ночь прождал известий из императорского штаба о пропавшем летакоре в надежде, что сообщат о смерти Нардэна. Наложницы были с ним, но не смотря на все ласки, он так и не захотел ни одну из них.

Обран всегда считал, что его брат не способен взять женщину. Тому приводили прекраснейших красавиц, и он стабильно отказывался даже позволить им поцеловать его ноги. А младший принц обожал эту ласку. Нежный язык наложницы меж пальцев ног приводил его в любовный жар немедленно. Но вот впервые в жизни все усилия его любовниц оказались напрасными.

Пока наложницы целовали его, Обран вспоминал эту проклятую девку, из-за которой всё так неожиданно изменилось. Тогда в зале он заметил, как она смотрит на него. Но жажда унизить Нардэна сначала, а потом и страх, не позволили ему по-настоящему обратить внимание на то, что взгляд наложницы полон ненависти. Она посмела! Посмела смотреть на него с гневом, даже с яростью!

Дама Тэда держала её именно поэтому – потому, что эта девка точно кинулась бы на него! Обран только-только осознал этот момент и это невероятно удивило его. Глаза наложницы Нардэна просто пылали, слёзы текли, и она вырывалась и рычала, будто дикая кошка, попавшая в капкан. Она не испугалась бы вцепиться в его лицо.

Младший принц ясно понял для себя и то, что если бы она вырвалась из рук управляющей гарема и бросилась на него, то Нардэн не позволил бы ему не то, что убить её, но даже просто ударить. И присутствие отца не остановило бы его. Он повторил бы то, что сделал в зале дегустации. Они оба – Нардэн и эта девка, просто схватились друг за друга. Он обнимал её постоянно, закрывая руками ото всех, а она не отпускала его плечи и пряталась лицом в его грудь…

Несмотря на жгучую злость, Обран думал об этом с интересом и смотрел на своих наложниц. Все тряслись от ужаса, целуя его тело, и это страшно раздражало. Хотя обычно принц любил эти токи, страх девушек возбуждал его. Но все мысли возвращались к яростной наложнице брата, готовой броситься на его врага со всей злостью, при этом рыдающей в голос и обнимающей его так, словно она хотела срастись с его телом и спрятаться внутри него. Столько разных эмоций всего в одной женщине…

Обран взял за волосы одну из наложниц, ласкавшую его пах, и, подняв её голову, посмотрел в глаза. Девушка опустила взгляд и задрожала. Принц наблюдал за ней мгновения, а потом спросил:

– Если бы мне грозила опасность, что бы ты сделала?

Остальные наложницы не прекращали ласки, но Обран чувствовал их напряжение. Его вопрос напугал их.

Девушка, которую он держал за волосы, ответила:

– Всё, что вы приказали бы.

– А если бы я не мог приказать? – принц разглядывал лицо наложницы, бледнеющее от страха.

– Я… не знаю, мой господин, – прошептала она.

– Стала бы защищать меня? – Обран смотрел в глаза, которые девушка прикрывала.

– Мой господин не нуждается в защите, – нежно пролепетала она, – вы эгрессер, мой принц, разве кто-то может угрожать вам?..

– Скажи да или нет? – Обран туго намотал волосы наложницы на руку и притянул её к себе.

От страха у девушки грудь застыла на вдохе, и она замерла, закрыв глаза. А принц ясно понял, почему она молчит. Если скажет «да» – это будет ложь, и он сразу это почувствует по её токам, если скажет «нет» – обидит его. И тот и другой вариант для неё может оказаться смертельным.

Обран взглянул на остальных наложниц. Они все застыли, опустив головы и глядя в складки постели.

– Пошли вон! – принц резким рывком швырнул с кровати девушку, которую держал за волосы, и остальные немедленно скатились следом за ней.

Схватили одежду с пола и, не одеваясь, просто держа её в руках, голыми попятились к дверям. Конечно, с поклоном. Обран мрачно наблюдал за ними. Наложницы вышли из его спальни, и он остался один. Какое-то время лежал, думая о том, что зря не стал требовать проклятую девку обратно. Надо было сделать это и пользовать её прямо там в зале, на глазах у всех и особенно на глазах у Нардэна. Пользовать беспощадно, всячески, как только можно пользовать женщину. А потом бросить её ещё живую под ноги Нардэну, сказав:

– На, доедай, падальщик.

Это принесло бы удовольствие. Даже мысли о том, как эта наглая девка кричала бы под ним вызвали сильный любовный ток в паху. Обран подумал было вернуть своих наложниц, но внезапно понял, что не хочет их… Он хочет только эту поганую шлюху Нардэна. И это злило ещё больше!

Всё это было ночью, а утром доклад из императорского штаба вызвал у младшего принца нервный смех и приступ ненависти. Даже сейчас на теле Обрана посвечивали красным гресс-жилы. Отрицательные токи просто омывали его изнутри весь день, заставляя пылать. Но пришлось, наконец, сделать глубокий вдох и остановить эти мысли.

Створки люка летакора разъехались в стороны, выпуская выдвижной трап, который опустился на площадку. Первыми корабль покинули офицеры идемы личной охраны императрицы. Восемь человек в чёрных одеждах с капюшонами образовали живой коридор.

Обычно дальше следовали служанки, но в этот раз первая госпожа империи взяла с собой только двух и те оставались на борту. Визит не планировался быть долгим и чем меньше знают о нём, тем лучше. Интаис Бегрия прибыла только для важного разговора с сыном, после которого ей нужно было сразу вернуться в столицу. Все известия о принце Нардэне приходили в императорский штаб и ей нужно было держать руку на пульсе.

Императрица вышла на трап в сопровождении старшего офицера своей охраны – эгрессера полковника Урая. Его фигура в чёрном одеянии составляла хороший фон богатому золотому платью первой госпожи. Шлейфы лёгкой ткани, покрывающие нижние тяжёлые слои одеяния, взвивались в воздух от шагов Интаис, и за блеском драгоценных камней, усеявших тонкий шифон, офицера идема даже было не сразу видно.

Голову императрицы венчала тонкая золотая тиара с прозрачными алмазами, утопающая в иссиня-чёрных волосах. Изящную шею обнимал лёгкий белый шарф, чуть скрывая гресс-жилу, идущую от больших губ Интаис на её грудь.

Обран, несмотря на все свои эмоции, всё же улыбнулся матери. Как бы там ни было он скучал по ней. Всегда скучал. Даже когда понял, что ему придётся сделать выбор – стать под волей отца или остаться под её волей. Он выбрал первое и присоединился к отцу во всех делах, в которые тот его допустил. Но мать не укорила его за это, наоборот, поддержала, и Обран был благодарен ей за это понимание.

Вельможа Брачис и дама Манора низко поклонились при приближении императрицы, и управляющая гарема незаметно сделала глубокий вдох. Ей следовало ожидать неприятностей от первой госпожи. Та не будет довольна тем, что у старшего сына её мужа появилась наложница. Дама Тэда исподлобья взглянула на Интаис.

Императрице Азор-суры едва исполнилось пятьдесят, но эгрессеры старели вдвое медленнее людей, и прекрасные лицо и тело лицо Интаис были юнее двадцати лет. Но императрица обладала тяжёлым взглядом, и это выдавало её зрелость.

Вот и сейчас, подойдя к сыну, она улыбнулась и обняла его плечи, но её ярко-голубые глаза остались внимательными и серьёзными.

– Мой дорогой, – Интаис была искренне рада увидеться.

Мельседей не одобрял её участия в жизни Обрана. Не препятствовал этому, но и не поощрял. Смеялся, говоря, что сын, растущий возле бедра матери, у её юбки, не тот же самый, что растёт возле бедра отца, у его меча. Интаис приняла это и отпустила Обрана быть вместе с отцом. Это полезно им обоим, тем более, что Мельседей невзлюбил своего младшего сына с самого рождения.

Интаис понимала, что укоры и разговоры не помогут ей убедить супруга, поэтому просто отпустила Обрана к нему, в надежде, что ребёнку удастся завоевать любовь отца. Императрица видела, как Обран пытается, как старается сделать это, и как получает отказ. Это причиняло ей боль, но у неё не было выбора, и чтобы не злить супруга она много лет молча соглашалась с его отношением. Ведь у самой Интаис и всех членов семьи Бегриев была надежда на то, что Обран всё же станет императором. Ради этого стоило терпеть. Но вот буквально вчера… всё изменилось.

Обран принял объятия матери и улыбнулся в ответ. Сделав это, поймал себя на мысли, что такое случается с ним крайне редко. Иногда улыбка посещает его губы, но больше от злости. Да, смеяться от ярости он привык. А вот сделать это от искренней радости – нет, такого почти не бывает. Сейчас исключение, можно насладиться этим.

Принц подал руку матери, и та взялась за неё, намереваясь идти вместе с сыном, но тут её взгляд упал на даму Манору, стоявшую в низком поклоне. К вельможе Брачису у императрицы не было вопросов, так что на него она внимания не обратила, но вот госпожа управляющая… совсем другое дело.

– Дама Манора… – тон голоса Интаис был суров, – подними голову.

Тэда уже подготовилась, зная, что мимо неё императрица точно не пройдёт, и плавно подняла голову, смиренно оставив взгляд на земле у ног первой госпожи.

Интаис выдержала паузу – хотела, чтобы управляющая почувствовала страх, а потом спросила:

– При дворе говорят, что ты, наконец, нашла наследному принцу наложницу. Мой супруг был очень обрадован этим. Это так?

– Да, моя госпожа, – всё так же смиренно ответила Манора.

Служанки, сидевшие на площадке, прячась за управляющую гарема, просто прилипли лбами к земле, боясь поднять головы хоть на сантиметр.

– Но говорят она крестьянка? – продолжила расспросы Интаис. – Не проходила отбор наложниц? Не из хорошей семьи? Не особо образована? Не обучена любовному искусству? И кажется, даже не девственница?

– Так и есть, моя госпожа, – Тэда очень хорошо понимала к чему ведёт императрица.

Интаис, получив ответ, который и так прекрасно знала, засмеялась в голос:

– Значит, ты положила под наследного принца какую-то деревенскую шлюху? И он, судя по всему, привязался к ней?

Дама Манора грациозно опустилась на колени перед первой госпожой, выражая крайнее почтение и молчаливое извинение.

– Я не виню тебя, – небрежно отметила Интаис. – Кто же знал, что принц Нардэн, оказывается, хочет не новых чистых девушек, а испытывает мужское желание к уже пользованным грязным девкам.

Императрица смотрела на управляющую гарема и не увидела, как заиграли желваки на лице её собственного сына. Обран сжал руку матери:

– Пойдём.

Интаис отправилась с ним, продолжая смеяться. За ними последовали полковник Урай, офицеры идемы и вельможа Брачис. Но дама Манора задержалась, ожидая, пока площадка опустеет и останутся только служанки гарема.

Девушки подняли головы и вопросительно взглянули на свою госпожу. Та стояла, провожая уходящую императрицу таким взглядом, что служанки невольно переглянулись и поняли, что управляющую лучше сегодня ни о чём не спрашивать. Совсем. И вообще не подходить к ней.

Тэда выдержала ещё мгновения, потом развернулась к девушкам и приказала:

– Закрыли уши и глаза!

Служанки немедленно подняли ладони к ушам и зажмурили глаза. И дама Манора выругалась от души:

– А твой сын, императрица, тоже захотел грязную пользованную девку! И взял бы, если бы не принц Нардэн. И что бы ты тогда сказала?! И что с того, что она была с мужчиной? Чего ты хотела от девушки из сельской коммуны в двадцать лет? Кто там с ними церемонится? И почему это она грязная? Ты хоть знаешь, как мы её мыли перед принцем Нардэном? Её женский сок теперь чист, как слёзы богини. А твой сын так хотел взять её, что мокнул свой орган в неё, даже не спросив, а чиста ли она? И ничего! Не умер же! Ох! Хвала богам, принц Нардэн об этом не знает… Всё! Открыли уши!

Служанки опустили руки, а госпожа управляющая выдохнула, разрешила всем встать и зашагала во дворец. Девушки поторопились за ней.

Подойдя к покоям Обрана, дама Тэда увидела, что офицеры идемы закрывают двери и остаются снаружи. А это значило, что подойти хотя бы чуть-чуть поближе и узнать, о чём будет говорить императрица со своим сыном не получится. Манора вздохнула по этому поводу с крайней досадой, такой же сильной, какая осталась после слов госпожи Интаис о Элюзаль.

Управляющая гарема, несмотря на столь малый срок общения с девушкой поняла, почему принц Нардэн полюбил её. Его высочество не увлёкся ею, а полюбил. И у него ушёл на это всего один день. Дама Тэда наблюдала за старшим Мезамеросом с его юности и видела, что он живёт среди эгрессеров и людей, но в полном одиночестве, не доверяя никому.

Проведя много лет вот так, чего можно хотеть больше всего? Правильно – чистой души, которой сможешь открыться, которая примет тебя и полюбит. Манора поняла, что именно это и случилось. Элюзаль появилась в жизни принца внезапно, но он схватился за неё, а она за него.

Управляющая отошла от покоев Обрана и направилась в гаремное крыло дворца. На этот раз не торопилась, и служанки с облегчением шагали за ней. Уже возле дверей общего зала дама Тэда всё-таки улыбнулась своим мыслям, вспоминая, как принц не отдал свою наложницу. Согласился принять унижение и боль за неё, но не отдал её.

– Будто брошенные навстречу друг другу ветром богов, они оказались в объятиях и остались в них, – тихо сказала Манора.

Служанки переглянулись, спросив друг друга глазами: о чём это? И дама Тэда по-доброму усмехнулась:

– Поэма о садах влюблённого бога. Конечно, не читали?

Девушки одновременно покачали головами.

– Ах.. – вздохнула Манора, – идите кто-нибудь в библиотеку дворца. Книга «Сад влюбленного бога». Я вам почитаю.

***

– Твой брат устроил сюрприз всем, – сказала императрица в покоях своего сына, наблюдая за тем, как идемы закрывают двери снаружи.

Внутри помещения остался только старший офицер её охраны полковник Урай. Убедившись, что язычок замка щёлкнул как надо, Интаис добавила к своим словам:

– Мерзкий отпрыск Приан-антеры умеет удивлять. Императорский двор в Эр-Ментале шумит сначала от известий из вашей резиденции, а теперь и от новостей из анклава.

Обран мрачно взглянул на мать:

– И что говорят?

– Говорят, что угасающий принц неожиданно перестал быть угасающим, – ответила Интаис. – И, похоже, серьёзно занялся государственными делами. Вызвался установить мир в Прибрежье, надо же, – императрица села на диван, небрежно расправив полы пышного наряда. – Он всегда был тебе угрозой, мой дорогой, но сейчас стал вдвойне.

Обран усмехнулся:

– Я желаю ему смерти больше всех. Я найду способ, матушка. Этот отпуск пока закончился только для него, но скоро закончится для меня. При любом удобном случае я надену активаторы сброса ему на шею и посмотрю, как он подохнет.

Интаис улыбнулась и перевела взгляд на полковника Урая. Тот молча кивнул. Императрица и глава её охраны подумали об одном и том же – о правильном выборе оружия.

Интаис вернулась к разговору с сыном:

– Мой дорогой, я здесь именно поэтому. До этого момента я надеялась на добрую волю богов к нашему дому, но почему-то они любят твоего брата. Или просто испытывают нашу семью. Проверяют сможем ли мы сделать то, что должны.

Обран сел напротив матери и вгляделся в её прищуренный взгляд.

– Расскажи мне кое-что, – мягко попросила императрица. – Только честно.

– Конечно, матушка, – согласился принц.

– Поцелуй твоего брата… с наложницей, расскажи мне о нём.

Обран издал рычание, выразив недовольство в этом низком горловом звуке.

– Не сердись, сын мой, – улыбнулась Интаис. – По слухам, поцелуй был прекрасен. Грессы Нардэна так остры и чисты, что император был восхищён этим. Это правда?

– Да, – мрачно ответил принц, вспомнив и о том, как отец спросил его, а может ли он так целовать.

– И при этом Нардэн силён? Так? – Интаис не могла сдержать улыбку, потому что понимала о чём говорит. – Отказавшийся от питания угасающий эгрессер сильный и чистый? Невероятно для эгрессера. Пробу атефирующей жидкости у него так и не взяли, но думаю, и она была бы идеальной.

– Матушка, ты решила поступать со мной так же, как отец? Унизить меня ещё больше, чем он? – Обран, сказав это, невольно закрыл глаза.

Хотел оказаться в темноте. Там, где нет никого, кто снова и снова причиняет ему боль.

– Нет, мой дорогой, – императрица пожалела сына. – Ты поймёшь почему я спросила о поцелуе. Среди эгресеров, как ты знаешь, есть два вида отступников. Первый – угасающие. Те, кто принял учение Мезамероса, но не следуют ему – не принимают пищу. Они умирают молодыми, не доживая до тридцати. Закон не трогает их. Это право – уйти из жизни от истощения. Одним из таких считался твой брат. Почти в каждой семье эгрессеров есть свои угасающие. Хвала богам, в нашей таких нет, но в других бывает и не по одному. И твой брат был их кумиром. Наследный принц – угасающий. О, они боготворили его.

– Почему боготворили? – мрачно усмехнулся Обран. – Боготворят и сейчас. То, что он поцеловал наложницу, ещё не значит, что он докончит её. Пока он в Прибрежье ничего не мешает ему обманывать императора.

Младший принц замолчал, почему-то вспомнив, как Нардэн и эта девка… как они смотрели друг на друга. Если брат сейчас и питается, то точно не ею.

– Думаю, ты прав, – согласилась императрица. – Но это уже не важно. Ты помнишь о втором виде отступников? Эгрессеры, не принявшие учение Мезамероса. Староверы. Их судьба в своё время была незавидна.

– Мать Нардэна, – Обран откинулся на спинку дивана и, запрокинув голову, посмотрел в потолок. – Да, я знаю. И что?

Воспоминание об этом тоже заставило испытать неприятные чувства. Он выплеснул свою злость Нардэну в лицо, назвав его мать шлюхой и пообещав ему её судьбу. И что сделал его брат? Посмотрел на него с жалостью. С жалостью!

Принц сглотнул ком, мешающий дышать. Брат пожалел его и потом – не сказал отцу об оскорблении его матери. Интересно почему? Оставил месть на потом, когда сможет сам рассечь ему язык?

– Ты так молод, сын мой, – вздохнула Интаис, – поэтому не знаешь, что те, кто исповедовал старую веру, имели очень чистые и острые грессы, и были отчаянно сильны.

Обран вздрогнул, опуская голову, но думал ещё мгновения, удивлённо глядя на мать.

– Старая вера запрещена уже пятьдесят лет. Артефакты, храмы и последователи уничтожены. И теперь о ней помнят немногие, – добавила к своим словам императрица, – разве что угасающие. В семьях этих почти предателей наверняка хранят воспоминания о старой вере…

– Подожди, – Обран остановил её, – ты хочешь сказать, что подозреваешь Нардэна в исповедовании старой веры?

Интаис наклонила голову, внимательно глядя на сына. Тот обрадовался и возмутился:

– Почему ты раньше не сказала?

– Потому что это обвинение, как и любое другое требует доказательств, – пожала плечами императрица. – А доказать это трудно. Тем более, что все эти годы твой брат был просто угасающим, и его подозревали в осквернении себя. О его силе и чистоте я, как и все, услышала впервые.

– Да, верно, – Обран не мог усидеть на месте, встал и направился к столу, на котором стояли стеклянные кувшины.

Интаис нахмурилась, наблюдая за сыном. Он налил себе красной жидкости полный бокал и выпил весь залпом. Аромат подсказал, что это крепкое вино.

– Раньше ты не вкушал напитков людей, – заметила императрица.

– Скажи спасибо моему брату, – принц налил себе ещё и повторил залповый глоток. – Это он дал мне попробовать пару лет назад.

Обран внезапно рассмеялся, вспомнив кое-что о Нардэне:

– Он сам пьёт все их напитки, и те что горят, и обычный чай. Ты знала, что в его энергетическом коктейле алкоголь? А ещё он ест их еду. Редко, но бывает. Он ходит на кухню дворца. Я сам видел, как он берёт со стола мороженное и сладости, приготовленные для моих наложниц, и складывает себе в рот. Учение Мезамероса осуждает это. Но знаешь что, матушка…

Обран налил и третий бокал и, глядя в него, произнёс с плохо скрываемой болью:

– Боги никак не покарали Нардэна за нарушение заповедей учения. Думаешь, я рискую больше? Потому что они любят его больше, чем меня?

Интаис тяжело вздохнула:

– Я всегда знала, что этот выродок Приан-антеры измарается в любой грязи, ему всё равно в какой. И боялась, что он потянет за собой тебя. Поэтому и запрещала тебе общаться с ним. Вижу, ты всё-таки нарушал мой запрет.

Принц вернул бокал на стол и взглянул на мать:

– Если собрать доказательства вины моего брата в таком серьёзном преступлении, как исповедание старой веры отец казнит его. Ведь так?

– Так, – подтвердила императрица. – Ты хочешь этого?

– Я хочу, чтобы его не было, – Обран сглотнул неприятный ком в горле. – Хочу, чтобы он исчез.

– Он исчезнет, мой дорогой, – мягко сказала Интаис. – И очень скоро.

Императрица взглянула в большие окна покоев. За прозрачным стеклом наступал вечер, и небо темнело, провожая солнце. Наследный принц сейчас в Намре, уже отдохнул и теперь встретится с наместником и командиром корпуса береговой охраны. Время подходит к нужному моменту.

– Я не позволю сыну Приан-антеры иметь власть над моим, – мягкость ушла из голоса Интаис. – Ты станешь императором, Обран. И наша семья станет новой династией правителей Азор-суры. Твой дед Сегий мечтал об этом. Он отдал мою жизнь твоему отцу взамен на это право. Я потребую от Мельседея отдать мне этот долг и не позволю предателю староверу, который смеет называть себя наследным принцем, унизить нашу семью.

Холодная злость проступила в голосе императрицы. Обран, наблюдая за её лицом, понимал, о чём она говорит. Он сам недавно упомянул это – отец не дал его матери и половины от любви, которую дал матери Нардэна. Брак Мезамероса, заключённый с Бегриями, был сделкой. Император не скрывал этого от сыновей. Но сейчас слова матери показались принцу интересными.

– Матушка, – он признался в любопытстве наклоном головы, – ты не договариваешь мне чего-то.

Интаис вернула на лицо ненастоящую улыбку:

– Это для того, чтобы, когда твой отец спросит тебя, причастен ли ты к смерти своего брата…

Обран вздрогнул и замер, удивлённо глядя на мать.

– Ты сказал ему – нет, – жестко закончила императрица. – И он поверил тебе. Иначе, сын мой, он возьмет третью жену, которая родит ему третьего сына, но тебя он уничтожит сразу после меня. Ты понял? Никто не должен заподозрить тебя в участии. Поэтому ты и не участвуешь.

Интаис встала и уверенно подошла к Обрану. Тот смотрел в её глаза, и всплеск его эмоций был заметен по тому, как засияли красные искры грессов на его губах и щеке.

– Я потратила годы, чтобы собрать истинно верных учению великого Мармагона Мезамероса вокруг себя, – императрица обняла плечи сына. – Верные нам семьи и офицеры идемы поддержат тебя.

Обран, наконец, выпустил воздух из груди, который застыл там на мгновения, и взглянул на полковника Урая. Тот поклонился:

– Мой господин, истинно верные из числа офицеров-эгрессеров и людей, служащих в охране императора, выполнят волю императрицы и твою. Отступник от учения подлежит смерти.

Интаис взяла сына за подбородок и повернула его лицо к себе:

– Я долго наблюдала за твоим братом. После всего, что случилось за последние дни, я уверена, что Нардэн исповедует Вен-ваим-индел – старую веру. Он преступник, предатель и угроза всей империи. И у нас нет времени обличать его в этом. Император слишком любит его, и даже если мы представим неопровержимые доказательства, он будет сопротивляться его казни. И это опозорит правителя. В глазах всех знатных семей он станет посмешищем, сын которого обманывал его. Это бросит тень и на тебя. Чем быстрее твой брат сгинет в своём Прибрежье, за которое он так ратует, тем лучше для всех. Даже для твоего отца.

Обран всё ещё молчал, потому что сказанное матерью вызвало в нём слишком много чувств. От радости до страха, но и какого-то странного… отторжения происходящего. И всё же последнему он не поддался. Желание избавиться от того, кто всю жизнь стоял между ним и отцом и относился к нему, как к пустому месту копилось слишком давно и было слишком сильным.

Младший принц поклонился императрице.

– Матушка, я благодарю тебя за всё. Полковник Урай… – Обран взглянул на него, – ваша верность дому Мезамеросов и Бегриев не будет забыта.

Полковник ответил низким поклоном.

Интаис привлекла сына к себе и поцеловала его лоб.

– Мне пора, – вздохнула она. – Я надеюсь, что наследный принц Нардэн Мезамерос завтра порадует всех нас своим уходом к богам.

– Завтра? – переспросил Обран.

Он прекрасно понял сказанное между строк – его брата попытаются убить сегодня ночью, но почему-то это вызвало странное чувство неготовности. Да, он сам обещал себе, что при любом удобном случае уничтожит Нардэна своими руками, но это была уверенность, а не план. Только оказывается, пока он мечтал о смерти брата, императрица Азор-суры уже сделала всё, что для этого нужно.

– Завтра станет известно получилось ли у нас сегодня, – Интаис отпустила плечи сына. – Ты должен просто ждать и ничего не знать. Это избавит тебя от гнева отца.

Обран утвердительно опустил голову, но не глаза.

– Будет расследование, – произнёс он. – Ты уверена, что ты в безопасности, матушка?

Императрица ласково провела пальцами по губам сына:

– Исполнителей никто не узнает, один из них убьёт остальных, когда они закончат. Это верный нам человек. Когда он вернётся и доложит, как всё прошло, полковник Урай позаботится о его молчании. Никто не расскажет о том, кто послал убийц к наследному принцу. Не волнуйся за меня, дорогой.

Обран кивнул, но сомнения сильно надавили на мысли. Интаис заметила это и крепко сжала подбородок сына:

– Если по какой-то насмешке богов выродок Приан-антеры сегодня ночью выживет, мы попытаемся снова. И будем продолжать пока не отправим его к матери. Если не выживет, ты – наследный принц Мезамерос. Будь готов к этому, сын мой. Всё ради твоего трона. Не подведи меня.

– Я готов, матушка, – тихо ответил Обран, наконец оставив сомнения.

Всё уже делается, мать рискует ради него и просит лишь уверенности перед вопросом императора, который тот обязательно задаст, когда его любимый сын погибнет в землях варваров. Он спросит:

– Ты сделал это?

И Обран понимал, что должен будет ответить отцу честно:

– Нет.

***

После покушения

Элюзаль обнимала своего принца нежно-нежно. Обвила его голову руками и прижимала к своей груди, на которой грозный господин Мезамерос спал, словно младенец, утопая влажными губами в упругих прелестях своей наложницы.

– Как же я обидела тебя, любимый… – прошептала девушка, перебирая пальцами блестящие красные волосы Нардэна.

Она подумала, что он настолько сын своего отца, что без сомнений лишил жизни людей, верой и правдой служащих империи, и не пожалел ни мужчин, ни женщин, ни детей. И теперь это не позволило ей спокойно уснуть. Мысли возвращались к тому, что она совсем забыла о врагах. Ведь Нардэна ненавидят очень многие. И в первую очередь… его брат!

Элюзаль почувствовала тяжесть в груди от гнева. Обран первый, кто мог подослать убийц. И вот он как раз не пожалел бы никого. Люди для него – лишь подданные, созданные богами для его нужд.

– Обран мог бы сделать это… – задумавшись серьёзно, девушка заговорила вслух, чтобы точно сформулировать мысль. – Убить наследного принца и самому стать таковым. Ему это выгоднее всего. Но неужели не побоялся? Император назначил бы расследование и узнал, что Обран убил его любимого сына. Если это он… тогда он действовал не один. Тогда есть кто-то ещё, кто прикроет его или возьмёт вину, или сделает так, чтобы император не узнал, или…

Тихий смех принца заставил девушку вздрогнуть. Нардэн, проснувшись, не торопился открывать глаза, ему было интересно послушать.

– Так вот о чём думают наложницы, когда господин спит, – улыбнулся он, целуя грудь Элюзаль. – Хотя нет…

Принц открыл глаза и чуть повернулся в объятиях девушки, чтобы лучше видеть её:

– Никто из наложниц о таком не думает.

– Конечно, – вздохнула Элюзаль. – Ни у кого из них нет любимого, за которым кто-то открыл охоту. Если бы был, то они думали бы об этом же.

На красных губах Нардэна задержалась нежная улыбка. Но Элюзаль видела, как опустились веки, прикрывая глаза, в которых затаились отражения его мыслей. И, кажется… они не были лёгкими.

Нардэн знал под чей удар попал. Вчера он не сказал об этом бреганам. Раскрыв имя заказчика, он дал бы им повод думать о том, что ждал нападения на себя в Намре. Эта часть плана, которую нельзя раскрывать напрямую. Но принц не сомневался в том, что Цангр догадается сам. Владыка бреган действительно проницателен и наверняка всю ночь провёл в раздумьях о том, кому выгодно уничтожить наследного принца. Скорее всего, у него уже есть ответ.

Нардэн корил себя за то, что, проведя полжизни среди коварных змей императорского двора, он должен был понять: как только он начнёт свой план, его враги начнут свой. Он ждал этого, но не рассчитывал, что всё пойдёт настолько быстро.

– Обран ни при чём, – принц устроился удобнее в объятиях Элюзаль. – Если он и причастен, то по принуждению чужой воли.

Девушка искренне удивилась:

– О-о, мой господин, твой брат ненавидит тебя более всех. Я не могу даже представить, чтобы кто-то желал твоей смерти больше, чем он.

– О-о, моя госпожа, – шутливо передразнил Нардэн, – ты и правда не представляешь, как много эгрессеров ненавидят меня гораздо сильнее Обрана.

– Да? – коротко спросила Элюзаль.

– Да, – подтвердил принц. – Например, его мать.

– Императрица? – девушка задумчиво свела брови. – Наша госпожа Интаис Бегрия? Ненавидит потому, что её сын не станет императором?

Нардэн тяжело вздохнул:

– Ну почему же не станет? Если меня не будет, то станет.

– Мой принц! – возмутилась Элюзаль.

На лицо Нардэна вернулась улыбка:

– Я шучу, любимая. Чтобы не стало меня им придётся очень постараться. Как бы не надорвались, стараясь.

Девушка выдохнула с облегчением и, вспомнив слова принца, усмехнулась:

– Мой волк среди овечек. И всё же, расскажи мне…

Элюзаль требовательно сжала Нардэна в объятиях:

– Почему не Обран?

– Ты сама ответила, – пожал плечами принц. – Он побоялся бы гнева отца. Он любит его, в отличие от меня, и уважает. Сам он никогда не решился бы настолько нарушить его волю.

Девушка слушала это с явным сомнением.

– Обран не просто зол на меня, любовь моя, – Нардэн снова почувствовал свою вину. – Он несчастен. И поэтому так много ярости в нём ко мне. И виноват в этом я, а не он.

– Что? – Элюзаль поразилась и не удержалась от бурных слов: – Несчастен? Он раздавил твою руку! Нанёс тебе такую рану! И унижал на глазах у всех! И он несчастен? Он убивает без жалости и жесток ко всем! Он принц и получает всё, что хочет!

– Кроме любви, – тяжело вздохнул Нардэн. – Отец отдалил его от себя сразу. И всегда давал понять, что не видит ценности в нём. А Обран всю свою жизнь пытался завоевать его внимание и доверие. Я видел это, но тогда не понимал, что он страдает. Я не только ничем не помог ему, я оттолкнул его так же, как отец. А когда я наконец понял, что наделал, и что вся его злость и жадность – это лишь стремление понравится, было уже поздно. Он уже возненавидел меня. И уже не подпустил к себе, когда я попытался стать ему братом.

Принц замолчал, и Элюзаль покачала головой:

– Когда ты открываешь мне сердце – там только боль. Сколько же её в тебе?

– Уже меньше, – улыбнулся Нардэн. – Моё сердце открываешь ты. И капля за каплей всё, что причиняло мне боль, уходит от меня. Сам бы я не смог, любовь моя.

Девушка прижала его ладонь к своей щеке, потерлась о его грессы и поцеловала их.

– Тогда кто же покушался на тебя? – прошептала она. – Ты сказал бреганам, что не знаешь, но ты… догадываешься? Да?

– Я даже уверен, – подтвердил Нардэн.

– Ты скажешь мне? – с надеждой спросила Элюзаль.

Принц думал мгновение, но больше о том, с чего начать. Его любимая должна знать о его врагах. Чтобы её пытливый ум снова не начал создавать для неё плохие версии событий.

– Наша императрица из рода Бегриев, – произнёс Нардэн. – Бегрии – большая семья, противостоявшая Мезамеросам в начале империи. Мармагон хотел примириться с ними и получить их поддержку, поэтому договорился женить моего отца на ком-то из дочерей Бегриев.

Принц поднял руку и провёл пальцами по губам Элюзаль. Та захватила подушечки в рот и несильно сжала зубами.

– А мой отец воспротивился, – Нардэн с улыбкой наблюдал за тем, как девушка покусывает его пальцы, – и потребовал в жены одну из дочерей рода Приан-антера. Мою мать.

Улыбка угасла на губах принца, и Элюзаль немедленно обняла его ладонь своими.

Нардэн не позволил себе вспомнить давно угасшую боль и продолжил:

– Мармагон, к общему удивлению, поддержал волю сына и позволил ему жениться на той женщине, которую тот захотел. Это было последним важным решением в его жизни. Через несколько месяцев после свадьбы мой дед умер.

Элюзаль отпустила ладонь принца, задумчиво глядя на него.

– Наш первый повелитель не был стар, – сказала она.

– Не был, – подтвердил Нардэн. – Мармагону едва исполнилось сто лет. Для эгрессера это не возраст. И тем не менее, его сердце остановилось во сне, и мой отец стал императором. Через год родился я. Появление наследника вызвало у Бегриев только ненависть. Глава семьи князь Сегий напомнил императору Мельседею, что он должен был жениться на правильной женщине. И если не сделает этого, то Бегрийская знать и дружные с ней семьи не простят этого. Мой отец долго сопротивлялся этому. Он взял вторую жену – Интаис Бегрию, когда мне было семь. Через год она родила моего брата. А ещё через год он приказал арестовать свою первую жену, императрицу Нинэю Приан-антеру за преступление против веры и казнил её. Тебе всё ещё интересно?

– Боги… – вздохнула Элюзаль. – Ты думаешь, что история семьи моего любимого не интересна мне? Не смей так думать!

– Не смею, госпожа, – улыбнулся Нардэн. – Для Бегриев, я сын не только рода Мезамероса, но и рода Приан-антера. А они враждовали ещё до того, как Мармагон прекратил распри эгрессеров. Приан-антеры были вен-ваимами все до единого. За что и поплатились так же все до единого.

Элюзаль вздрогнула, поняв сказанное принцем.

– Бегрии приняли учение Мармагона без возражений, – мрачно произнёс Нардэн. – Им понравилась то, что он предложил. Сделать людей, коих так много в наших землях, рабами и пищей. Представь, Элюзаль, степень их ненависти ко мне. Эгрессеры, последователи учения Мармагона вынуждены были терпеть мою мать – Нинею Приан-антеру, зная, что она происходит из рода староверов, а после её долгожданной для них смерти – остался я.

Принц невольно засмеялся:

– Я так много времени провёл среди них и чувствовал эту ненависть. Она взлетела до небес, когда родился Обран, а император Мезамерос не потрудился объявить его наследным принцем. Сказал: что наследник уже есть, и пересматривать решение он не будет.

Элюзаль удивилась этим словам. Она, конечно, своими глазами видела, что Мельседей предан Нардэну, и сейчас это показалось ещё более странным. Император отчаянно жесток со своим старшим сыном, но и потакает безгранично. Как такое возможно? А теперь из слов принца получается, что отец защитил его от нападок знати. Но зато потом многое сделал для того, чтобы сын возненавидел его.

– Не все знатные семьи спокойно приняли решение моего отца, – сказал Нардэн. – Бегрии выразили своё возмущение более всех, но… учение Мезамероса уже устоялось, империя стала их угодьями и Мельседей щедрым правителем, ублажающим знать, а дочь Бегриев императрицей. Мой отец дал выбор: заткните рты, примите моё решение и тогда живите вдоволь, питаясь и наслаждаясь всеми удовольствиями, какими захотите, либо… будете уничтожены.

– И все замолчали, – поняла Элюзаль.

– Да, – подтвердил Нардэн. – Но ненависть ко мне осталась и, будучи запертой, росла ещё сильней. В моём детстве со мной всегда была охрана. Отец знал, что рано или поздно мне попытаются навредить. Но мне удалось на время обмануть Бегрийскую знать тем, что я отказался от питания.

Девушка взглянула на принца с явным вопросом.

– Это принесло им радость, – объяснил Нардэн. – Наследный принц отверг питание эгрессера и если будет в этом достаточно упрям, то умрёт в тридцать лет. Представляешь, как загорелась их надежда? Ведь я сам убью себя таким образом, им ничего не придётся делать. Подождать надо всего пятнадцать лет, а может, и меньше. Обран станет наследным принцем, а потом императором. Род Бегриев получит трон без боя и потерь.

– Ох, – Элюзаль прижала руку к сердцу, – боги, каждый твой шаг, просто каждый твой шаг… Всё, что ты делал в своей жизни было для того, чтобы выжить.

Нардэн утвердительно опустил голову.

– Именно поэтому до настоящего момента все были спокойны, – произнёс он. – Императрица Интаис и семьи, дружные с Бегриями, просто ждали моей смерти. И ведь почти дождались. По их расчётам мне оставался год, не больше.

– О, боги, – с тревогой вздохнула Элюзаль. – Но вот наследный принц взял наложницу, отменил свой обет и пообещал отцу стать достойным приемником его империи. Ох, если они сразу не умерли от припадка злости, то сейчас должны быть полны ярости. Нардэн, любимый мой, ты же сам вызвал их на этот бой…

Принц поднялся из объятий девушки, сел напротив неё и сжал ладонями её лицо.

– Так и есть, – ответил он. – Это часть плана. Перед тем, как обвинить меня в убийстве людей, ты спросила: зачем мне столько силы? Зачем я ищу знания вен-ваима?

– Ох, Нардэн… – Элюзаль схватила его плечи, но принц остановил её новую мольбу о прощении поцелуем, нежно усмирив волнение.

И когда отпустил её губы, сказал:

– Пока я был в тени и медленно умирал для всех, я был в безопасности. Но выйдя на свет, я стал целью. Мои враги – это знатные семьи эгрессеров во главе с Бегриями. Ты сказала верно: прийти на пир Мезамеросов и убить их там – могло бы стать для меня спасением. Но именно так рождается новое зло. Потому что дети убитых мною станут мне врагами. Мой отец создал так меня. Я его враг, и я не остановлюсь, пока Мельседей Мезамерос не сгинет во мраке. Я не повторю его ошибки, не создам ещё больше тех, кто возненавидит меня. Я ищу знания не для того, чтобы уничтожить моих врагов, любовь моя, а чтобы выжить и сделать империю Азор-сура безопасной для всех.

– Ты знаешь как это сделать? – Элюзаль с надеждой смотрела в глаза принца.

– Возможно, – ответил Нардэн. – Но это не просто. Ты поможешь мне?

Он поднял девушку и посадил на себя, не разрывая взгляд.

– Я сделаю всё, любимый, всё, – прошептала она. – Ты можешь не спрашивать.

Принц запустил пальцы в её волосы, разбирая пряди и касаясь обнажённой спины. Элюзаль задрожала от этих прикосновений. Волна колких иголочек любовного тока растеклась из женского скопления и вызвала приятную ломоту. А женский проток всего за мгновения наполнила влага. Девушка чувствовала это – как тёплые капли готовы пролиться из неё на орган принца, прижатый к её животу.

Нардэн, с удовольствием принимая волны любовного тока, приподнял Элюзаль.

– Не двигайся, – нежно приказал он.

Девушка застыла в ощущении. Принц сдавливал её руками, плавно направляя вниз, и его орган медленно заполнял её. Элюзаль чувствовала его пульсацию и твёрдость, чувствовала, как он растёт, наполняясь кровью, и как тонкие шипы грессов опаляют её женский проток едва ощутимыми разрядами…

Девушка кусала плечо Нардэна и часто дышала. Не двигаясь, она ясно ощущала, как её любовный ток плещется внутри неё и впитывается в грессы, уходит в орган принца и поднимается по его телу. Он питался, обильно и жадно, сильно сжимая её в объятиях.

В глазах Элюзаль потемнело, как всегда в какой-то миг, и она едва осознала, что Нардэн опрокинул её спиной на постель и вышел из неё. А через мгновение горячие струи коснулись её живота. Девушка открыла глаза и увидела, как семя Нардэна истекает на неё. Он стоял над ней на коленях, держа руку рядом с органом, по которому ещё сходили короткие вспышки, но не покрывал его ладонью, как обычно. Белые блестящие струйки, ударяясь о живот Элюзаль, стекали по нему, и принц смотрел на это.

Девушка замерла от его взгляда, от того, что он делает и от собственных ощущений – от страха и удовольствия, сливающихся вместе. А потом застонала, подставляя ладони под последние белые капли.

– Оставь его на мне, – прошептала она и поднесла руку ко рту. – Я не могу принять его в себя, любимый, но пусть оно будет со мной.

Нардэн наблюдал за жадным ртом девушки, любуясь движением её языка, скользящего по её ладони и забирающего его семя. Он не стал вытирать её живот и просто лёг рядом. На какое-то время они оба, наконец, забылись глубоким сном.

Тёплое солнце озаряло спальню и обнажённых принца и его наложницу, обнявших друг друга, согревая их вместо откинутых простыней. Тёмно-синие полотна занавесок поднимал морской ветерок. Доносились раскаты волн по берегу. Открытые окна впускали звуки города, который всё больше шумел. Утро переходило в полдень.

Нардэн, проснувшись, увидел, что Элюзаль лежит на нём. Накрыла его собой. Это вызвало улыбку принца, потому что он знал, что его смелая наложница таким образом вовсе не отдыхает на его горячем теле, а охраняет его. Нардэн нежно водил пальцами по её спине, слушая её мерное дыхание.

Мысли ещё ленились собраться в единую цепочку, но каждая по отдельности всплывала в сознании. Принц точно знал, что делать дальше, но каждый из этапов будет зависеть от того, получится ли предыдущий. И поэтому сложно было предположить, что ждёт его в самом конце.

Сейчас усилия следует сосредоточить на Норхоне. От этого зависит достигнет ли он устойчивого положения в Прибрежье. А от этого, в свою очередь, зависит доверие императора, военного командования и глав знатных семей к его действиям в дальнейшем. Нардэн понимал, что после такого перерыва в государственных делах его победа здесь должна быть убедительной.

А кроме этого, его давно занимало сомнение в действиях царя Бисалара. Но проверить подозрения можно будет только у самого правителя Норхоны. Осталось решить как именно вытащить его на переговоры. Дипломатические пути слишком длинны и неэффективны. Нужен личный контакт, но такой, чтобы у царя не осталось шанса отказаться от общения. И фантазий на тему Прибрежья тоже.

Нардэн искал варианты, тихо щёлкая пальцами. Сейчас он ток не сбрасывал, наоборот, давал разряд и удерживал. Над ладонью с каждым щелчком образовывался энергоударный кокон. Поначалу маленький прозрачный шар увеличивался, освещая бело-голубым светом комнату. По его стенкам и внутри текли тонкие разряды, ярко переливаясь. Даже в солнечном свете ударный кокон был очень хорошо виден. Нардэн направил его движением руки к потолку, не отпуская контроль. Если отпустить, то энергошар коснётся поверхности и пробьёт дыру в крыше.

– Хм… – тихий звук сомнения сошёл с губ Нардэна, пока мысль о том, как завлечь царя Норхоны формировалась до конца.

Боевые элементы эгрессеров довольно таки… красивы. Если не применять их во вред.

Из общего зала уже давно раздавались тихие голоса и принц, держа ударный кокон над головой, прислушивался к ним. Брегане свой пост не покидали, только сходили в комнаты умыться. Потом пришли служанки гостевого дома и принесли завтрак. Вместе с ними зашёл старший офицер охраны здания спросить всё ли в порядке и не нужно ли чего-нибудь его высочеству.

Цангр сказал, что не нужно и поспрашивал об охране. Полковник Тойр ещё с ночи распорядился отряду в двадцать человек разместиться внутри гостевого дома по этажам и входам и нести дежурство на этих постах. Снаружи вокруг здания наблюдение ведут с вышек, и патрульный отряд обходит территорию. Прислушиваясь к тихому разговору, принц повернул голову к двери.

Элюзаль, лежавшая на нём, проснулась от этого движения и потянулась, не открывая глаз. Насмешливо наблюдая за этим, Нардэн раздвинул ноги, и девушка провалилась меж них на постель. Его орган вошёл точно меж её грудей. Прочувствовав каждый момент движения в упругих яблочках Элюзаль, принц засмеялся и застонал. Девушка, продолжая тянуться, сползла по его паху, лаская сосками, и взяла в губы кончик органа, вышедшего меж её грудей. Потом, наконец, открыла глаза и посмотрела, что у неё в губах. Состроила удивлённое лицо и внезапно хищно захватила орган принца ртом, жадно втянув.

Нардэн расхохотался, едва не забыв, что энергоударный кокон до сих пор у него на ладони, и простонал:

– Стой, стой, остановись…

Элюзаль насмешила любимого специально и весьма довольная собой взглянула на него. И только в этот момент увидела, что рука у него поднята и грессы переливаются красными искрами.

– Что ты делаешь? – удивилась девушка.

Нардэн кивнул вверх. Элюзаль подняла голову и, увидев в воздухе прозрачный шар, наполненный потоками энергии, сразу прижалась к ногам принца. А потом взглянула на него испуганно.

– Всё хорошо, не бойся, – Нардэн медленно сжимал пальцы, притягивая разряды к грессам, рассеивая энергококон и поглощая его.

Опасный шар исчез через мгновения, и девушка, вздохнув с облегчением, спросила:

– Зачем ты создал его?

– Вспоминаю боевые приёмы, – усмехнулся принц. – Некоторые из них сложнее других.

Элюзаль нахмурила лоб, чуть сморщила нос и смотрела всё так же вопросительно.

Нардэн запустил пальцы в её волосы и улыбнулся:

– Один из таких очень скоро пригодится мне. Для благих намерений, любовь моя.

Девушка подумала ещё мгновения и вместо ответа страстно закусала принца от низа живота до бёдер и обратно под его стоны и смех:

– Моя госпожа, ты меня пугаешь!

– И хорошо! – выдала девушка, кусая его живот. – Это моя месть! За то, что напугал меня!

– Как ты смеешь, наложница? – шутливо возмутился Нардэн и громко охнул, потому что Элюзаль, вобрав его орган глубоко в рот, очень нежно, но чувствительно сжала зубы.

– Мне больно, госпожа, пощади… – принц застонал сквозь смех.

Девушка держала его ещё немного и, наконец, плавно отпустила. Но только потому, что голоса в общем зале стали громче и, похоже, туда зашли люди. Было слышно звук открывающейся двери и шаги явно не одного человека.

– Кто-то пришёл, – с сожалением вздохнула Элюзаль.

А она бы ещё разок напитала своего принца любовными токами перед тем, как покинуть постель.

– Полковник Тойр, скорее всего, – ответил Нардэн. – Сегодня у всех будет много вопросов ко мне.

Принц вытянул руку в сторону двери и раскрыл ладонь. Грессы мягко засияли, и тонкая прозрачно-серебристая дымка проявилась в пространстве, дотягиваясь до ручки.

– О… – Элюзаль с интересом наблюдала.

Всё же ей не часто в жизни приходилось видеть, что может эгрессер. Люди всегда говорили, что лучше никогда не узнать этого. Достаточно помнить, что свет, источаемый демонами, смертелен, а предметы горят и летают по воздуху в десятках метрах от них. И нужно не забыть лечь на землю, если видишь такое. Потому что иначе сгоришь в их энергополе.

Но сейчас девушка наблюдала без страха. Принц поднял кисть вверх и опустил ладонь. Энергоприкосновение пришлось сверху вниз, опуская ручку. С тихим щелчком створка двери чуть отошла. Голоса стали чётче, теперь проникая в едва заметную щель.

– Тойр, ты рано, – говорил Цангр, – принц ещё спит.

– Я не хочу будить его высочество, – раздался голос полковника, – но прямо сейчас у нас во дворе расположения стоит толпа из сорока человек. Это слуги усадьбы. Они здесь с рассвета и спрашивают меня, что с ними будет теперь.

– Пусть радуются, что живы остались, – Самбир, отвечая, что-то вкусно жевал и запивал это, судя по всему горячим чаем.

Элюзаль немедленно почувствовала голод. До той степени, что захотела встать, выйти и отобрать у бреганина то, что он там так смачно кушает. Но пока она пристроила подбородок на живот принца и смотрела на него. Нардэн слушал разговор.

– Они рады, – говорил полковник, – но потеряли работу и должны знать отпускает ли их его высочество искать другую. Людям надо знать, что им делать дальше.

В спальне принц взглянул на Элюзаль.

– Надо вызвать казначея корпуса, – произнёс он. – Отпустить людей с приказом о выплате денежного обеспечения до восстановления резиденции. Никто не уволен.

Девушка, сложив ладошки на его орган, кивнула. Нардэна это насмешило, но взгляд Элюзаль был серьёзен.

В общем зале старались говорить тихо, понимая, что его высочество ещё отдыхает.

– Владыка Цангр, – незнакомый голос обратился к бреганину. – Я глава административной палаты Намры – Велений Банс. Я обязан сказать господину Мезамеросу, что сегодня мы будем хоронить владыку Лимера и его семью. Тела остальных погибших заберут семьи. Случившееся – большое горе для города и мы все будем на похоронах. Мне необходимо знать не захочет ли его высочество созвать палату Намры сегодня? Исполняющий обязанности наместника по закону – я, но полковник Тойр сказал мне, что вчера в разговоре с императором его высочество говорил о выборах нового наместника. Нам необходимо знать, когда принц намерен решать этот вопрос…

В спальне Нардэн потянулся на постели, но с выдохом расслабился и, раскинув руки в стороны, тихо засмеялся:

– Не хочу вставать.

Он позволил себе ещё немного понежиться в руках Элюзаль, но потом подавил ощущение тёплых язычков в мужском скоплении и заставил себя вернуться к делам.

– Выборы нового наместника я скоро назначу, – произнёс он. – А пока палате Намры надлежит оказать помощь семьям. Пусть используют средства городской казны и подадут прошение на имя полковника Гриза о выделении из казны императорского корпуса выплаты родственникам за потерю кормильца.

Элюзаль слушала очень внимательно, поглаживая пальцами живот принца.

– Но я ещё сплю, – Нардэн прикрыл глаза, – а ты нет.

Девушка вопросительно подняла бровь:

– Ты хочешь, чтобы я передала твои распоряжения?

– Да.

– Я?

Нардэн тихо засмеялся:

– Сходи, моя госпожа, распорядись обо всём от моего имени. И отпусти всех. Тойр пусть придёт через час. Да, только… накинь простынь. Можешь, конечно, и так, но я боюсь как бы там все не ослепли от твоей красоты. Брегане и полковник нужны мне зрячими.

Элюзаль лежала с поднятой бровью ещё мгновение, но потом встала на ноги в полный рост, ловко вытянула из-под принца верхнюю простынь, обернулась ею и гордо вздёрнула нос вверх:

– Я благодарна, господин Мезамерос, за твоё доверие мне. Будь уверен, я тебя не подведу.

Подобрав полы длинного самодельного наряда, девушка спрыгнула с кровати и уверенно зашагала к двери.

Нардэн, провожая её насмешливым взглядом, вздохнул:

– Всегда мечтал послать кого-нибудь сделать что-нибудь за меня.

Элюзаль, услышав это, остановилась и усмехнулась:

– Неужели, мой господин? А почему же не посылал?

– Некого было, – Нардэн повернулся на живот, устраивая лицо в подушку и, уже уткнувшись в неё, пробубнил: – Хвала богам, теперь у меня есть женщина, могу всё свалить на неё…

Элюзаль расхохоталась и, наконец, сделав последний шаг к двери, открыла её и вышла в общий зал.

***

Когда дверь спальни его высочества открылась и вышла его наложница, придерживая у пышной груди простынь, все присутствующие немедленно умолкли и поклонились. Элюзаль увидела полковника Тойра и господина Веления Банса. За их спинами возле открытых дверей стояли три девушки. Две из них точно были из прислуги гостевого дома, которые встречали вчера, и лицо третьей тоже показалось Элюзаль знакомым, но пока она не успела задуматься об этом.

Брегане, сидевшие на диванах, встали, чтобы выразить уважение госпоже наложнице поклоном. Элюзаль чуть растерялась, но быстро взяла себя в руки, вспомнив и в мыслях поблагодарив даму Тэду. Её ускоренное обучение уставу гарема очень помогало быстро понимать, что делать.

Итак: даме её ранга не положено проявлять растерянность, не важно сколько людей вокруг и кто они, не важно в платье она или в простыне, и даже если голая – она всё равно первая наложница его высочества и должна быть его достойна. Красиво расправив плечи, Элюзаль вскинула голову и направилась к людям.

Полковник Тойр сразу извинился:

– Я прошу прощения, госпожа. Никто не хотел тревожить покой его высочества. Но уже почти день и мы хотели передать ему, что все готовы исполнить его распоряжения по сложившейся ситуации.

Элюзаль взглянула на главу палаты Намры. Он был одет характерно для чиновника в положенную форму из тёмно-синего кафтана и брюк, с удлинённым жилетом с вышивкой сверху. Такая одежда хорошо скрывала полноту господина Веления и его не очень высокий рост. Специальная драгоценная брошь, подтверждающая статус, блестела на груди. Короткие коричневые волосы были довольно густыми и спадали на лоб чёлкой, но не скрывали круглой формы лица, которую в основном создавали щёки. Главный чиновник Намры точно любил вкусно покушать. Эта мысль насмешила Элюзаль, но она сохранила внешнюю серьёзность.

– Полковник Тойр, господин Банс, – девушка сделала лёгкий поклон. – Его высочество не потревожен вашим приходом. Он велел вызвать казначея корпуса и поручить ему выплатить денежное обеспечение всем работникам резиденции. Никто не уволен. Принц отпускает всех в отпуск. После него все вернутся к работе.

Служанки за спинами мужчин переглянулись и весьма обрадовано заулыбались. По лицу Тойра тоже было заметно, что и ему приятно слышать такое решение его высочества.

– Госпожа, я всё передам, – произнёс он, – люди будут рады услышать распоряжение господина Мезамероса.

Элюзаль взглянула на Веления. Тот разглядывал её с явным интересом, но когда сам попал под её взгляд почтительно поклонился.

– Господин Банс, его высочество также сказал, что выборы нового наместника он назначит позже, – добавила девушка. – А пока он просит вас оказать помощь семьям из городской казны и подать прошение на имя полковника Гриза о выделении из казны императорского корпуса Намры выплаты родственникам за потерю кормильца.

Сказав всю длинную фразу, Элюзаль сделала глубокий вдох. Было не по себе раздавать указания высоким чиновникам. Но это же распоряжение её господина, так что она может и должна выполнить его.

– Очень хорошо, госпожа, – Велений поднял взгляд на девушку, – палата выполнит все распоряжения его высочества. Я должен задать ещё один вопрос.

Элюзаль осталась невозмутимой только внешне, а сама испугалась.

– На наместнике и администрации города лежит обязанность обеспечивать господина эгрессера всем необходимым, – несколько слащаво произнёс Банс. – Мне сказали, что этой ночью он серьёзно пострадал. Я обязан спросить: не требуется ли его высочеству подкрепить силы?

Элюзаль не подала виду насколько у неё сводит лопатки от гордо расправленных плеч и, вскинув голову, уточнила:

– Вы желаете прислать принцу жертвенную пищу?

– Разумеется, госпожа, – Велений снова поклонился, – мы предоставим его высочеству девушек и юношей для кормления столько, сколько ему будет нужно.

Три служанки, стоявшие у дверей, очень внимательно смотрели на госпожу наложницу в ожидании ответа.

Элюзаль незаметно сделала глубокий вдох и тихо спустила воздух. Бреган ей, конечно, обмануть не удалось. Цангр, заметив расширенные ноздри наложницы, начал смеяться. Самбир тоже. Но девушке было некогда бросить на обоих испепеляющий взгляд.

– Господин Банс, – мягко обратилась она к чиновнику. – Кормление его высочества – это моя обязанность, как его наложницы. Принц уже восстановил силы, и если ему будет нужно ещё, я дам ему сколько потребуется. Не волнуйтесь за него, он сыт и доволен.

– Конечно, госпожа, – Велений почтительно отступил, но взгляд, которым он обошёл пухлые плечи и сочную грудь наложницы, не оставил сомнений в том, что он не верит её словам.

Очень уж непохоже, что эгрессер кормился этой девушкой.

– Всё, дама Палакс всё сказала, – Цангр пришёл ей на помощь, подошёл и встал рядом. – Господин Банс, благодарю за исполнение учение великого Мармагона Мезамероса. На этом всё. Принц велел всех отпустить?

Последнее относилось уже к Элюзаль.

– Да, – с облегчением вздохнула та и добавила: – полковник Тойр, его высочество приказал вам явиться сюда через час.

– Да, госпожа, – Тойр поклонился и кивнул Велению на выход.

Оба направились к дверям. Служанки отступили из помещения ещё раньше, но только две из трёх. Одна не пошла с остальными, а шагнула к Элюзаль.

– Госпожа, простите, вы помните меня? – быстро спросила она. – Меня зовут Лариса, я прислуживала вам, когда вас одевали в покоях резиденции.

Внимательно взглянув на девушку, Элюзаль узнала её.

– И я помню тебя не только поэтому, – улыбнулась она. – Ты смелая служанка. Такая смелая, что посмела остановить охрану принца Мезамероса и его самого.

Девушка замерла, часто задышала и внезапно просто рухнула на колени со слезами:

– Простите меня, госпожа! Простите… Я пришла просить прощения за это… я не имела права…

– А-а-а… – Элюзаль поняла, что испугала служанку своими словами, но успокоить уже не успела.

Лариса разрыдалась в голос:

– Господин Мезамерос спас жизни моих детей и ещё многих… Я буду благодарить богов каждую минуту за то, что они послали его нам… Госпожа, позвольте мне заботиться о вас…

Элюзаль окончательно растерялась, но теперь, глядя на служанку поняла, как мыслила сама ещё совсем недавно. Она тоже боялась сказать неверное слово и даже просто дышать рядом с тем, кому принадлежит её жизнь. Это Нардэн позволил ей быть смелой.

– У вас нет личной служанки… – едва дышала девушка. – Мне нечем отблагодарить вас за помощь, кроме службы вам…

– Эй, эй, эй, – подал голос Самбир, – ну что опять слёзы-то? Сколько их у вас, а?! Женщины!

Элюзаль пыхнула на него:

– Уймись, бреганин! Девушка испугалась…

– Ну и зачем ты её напугала? – возмутился Самбир. – Злая наложница!

– Я… ох… Лариса, – Элюзаль попыталась снова. – Я сказала не в укор тебе, никто тебя не винит…

Она подошла к служанке, взяла её за плечи и подняла:

– Лариса, перестань.

Та едва вздохнула и внезапно опять бухнулась на колени. Но на этот раз по другому поводу. Потому что открылась дверь спальни, и в общий зал вышел его высочество принц Мезамерос.

Брегане снова встали, приветствуя его поклоном, а Самбир усмехнулся внешнему виду. Нардэн обернул свои бёдра простыней, завязав её узлом на боку и оставив волочиться по полу длинным шлейфом.

– Доброе утро, мой господин, – с лёгким смешком в голосе произнёс Цангр. – Непривычно видеть тебя в домашнем виде второй день подряд.

Нардэн отмахнулся и уверенно направился к девушкам. Он как раз думал, какую легенду создать для визита в столицу Норхоны и, услышав громкий плач служанки резиденции, понял, что она пришла очень к месту.

– Лариса, как чувствуют себя твои дети? – спросил принц, подойдя.

Служанка замерла и удивлённо подняла глаза на господина Мезамероса.

– Хорошо, – прошептала она. – Врачи корпуса помогли им.

– Хвала богам за это, – Нардэн говорил мягко, потому что девушка совсем испугалась в его присутствии и прижалась к полу. – Лариса, моей госпоже нужна одежда. Скажи, ты знаешь, где в Намре можно купить красивые наряды?

– Конечно, – с придыханием ответила служанка. – Госпожа Демис заказывала одежду у модисток. Я знаю всех.

– Прекрасно, – улыбнулся принц. – Найди Тойра и скажи, что я приказал выделить тебе машину с водителем и отвести тебя в город. Пусть даст тебе денег из императорского резерва корпуса. Купи самые дорогие наряды и привези их сюда.

– Ах? – Лариса ещё мгновения удивлённо смотрела на принца. – Мой господин, за нарядами всегда ездила старшая служанка резиденции.

– А я поручаю это тебе, – невозмутимо заметил Нардэн. – Справишься?

– Да! – девушка мигом вскочила на ноги. – А одежда для вас, господин?

– Не надо, – отмахнулся принц, – скажи Тойру, чтобы прислал мне что-нибудь.

Форма, которую Нардэну выдали вчера, лежала в ванной комнате, там, где он её снял.

– Да, господин! – служанка обрадованно поклонилась принцу Мезамеросу и его наложнице и немедленно умчалась исполнять распоряжения.

Цангр шагнул за ней, выглянул на лестничную площадку, убедился, что никого больше не осталось возле общего зала и закрыл дверь. Потом обернулся и взглянул на принца:

– В каких мыслях прошла твоя ночь, твоё высочество?

Нардэн усмехнулся. Похоже, мысли этой ночью были едины у всех.

– Подозреваю, что в таких же, как и твои, – ответил он. – Тоже думал, какая из знатных семей империи решилась уничтожить меня.

– У нас появился вариант, – Цангр с любопытством наклонил голову, внимательно глядя на Мезамероса. – Уверен, что и у тебя тоже.

Нардэн кивнул, но сначала обнял растерянную Элюзаль.

– Я совсем не умею говорить со служанками, – вздохнула та. – Это потому, что у меня никогда не было служанки. И вообще я крестьянка!

– Зато умеешь говорить с непокорными владыками и дотошными чиновниками, – похвалил принц. – Умыла господина Веления: его высочество сыт и доволен, всё, что нужно дам сама.

– Но ведь это правда, – Элюзаль обвила Нардэна руками и встала на цыпочки.

Он наклонился к ней и прошептал в губы:

– Как и все твои слова. Ты прекрасна, госпожа.

Элюзаль пожалела, что они в зале с бреганами, иначе сейчас сорвала бы с принца простынь, встала на колени и целовала бы его…

Нардэн отпустил её из объятий и повёл к столу. Он-то действительно сыт и доволен, а вот его наложница голодна. Едва окинув взглядом подносы с едой, девушка издала рычание, насмешив бреган.

– О, змея проголодалась, – засмеялся Самбир.

Нардэн сел за стол, посадил Элюзаль к себе на колени и взял с большого блюда ароматный кусочек обжаренной рыбки с острыми приправами. Обмакнул его в соус и поднёс ко рту девушки. Та немедленно ухватила его вместе с пальцами принца.

Цангр тоже вернулся на диван, и ещё несколько минут брегане, разлив крепкого чаю по кружкам, наблюдали за тем, как господин Мезамерос кормит из рук свою наложницу.

– Цангр, – наконец позвал принц, – скажи, что думаешь.

Владыка бреган, попивая чай, уверенно ответил:

– Лишь одна семья способна направить идемов за твоей головой, и она же более всего хотела бы, чтобы тебя не стало – Бегрии. Доказательств этому нет, но по логике это так.

Нардэн кивнул:

– Согласен с тобой. А это значит, что у меня могущественный враг. Императрица Азор-суры. Только ей под силу организовать такое покушение. Мне жаль, что я подверг вас такой опасности.

Тансар и Нур поставили свои кружки на стол и уселись удобно, сложив руки на груди. Этот разговор обещал стать интересным. Ведь, получается, что они тоже попали под удар первой госпожи империи, охраняя принца. Бреган это не пугало. Бояться смерти – большой позор. Гораздо важнее знать, ради чего жил. Самбир чай допивал, но смотрел на принца с той же мыслью.

– Что ты будешь делать? – спросил Цангр. – Если первая госпожа империи желает тебе смерти, она не оставит усилий.

Элюзаль встала с колен Нардэна, взяла себе кружку и налила горячий ароматный напиток из фигурного чайника. Сама смотрела на бреган. Они ждали доверия от принца и имели на это право, ведь оберегая его, они рискуют своей жизнью. И Нардэн тоже думал об этом, прекрасно понимая, какой опасности подвергает всех, кто его охраняет.

– Думаю, ты уже догадался, Цангр, что я здесь не только ради договора, – произнёс принц.

Брегане усмехнулись после этих слов.

– Конечно, – подтвердил Цангр. – С самого начала, когда мы начали сопровождать тебя, нам было ясно, что у тебя есть своя цель здесь. Ты расскажешь нам?

Элюзаль вернулась на колени принца с чаем, и тот запустил пальцы в её волосы, а потом потянулся к её кружке и сделал из неё глоток. Девушка засмеялась. Пить из одной посуды с господином Мезамеросом так же приятно, как и сидеть на одном кресле вместе с ним. Но его лицо оставалось задумчивым, и Элюзаль погладила его по щеке:

– Любовь моя, расскажи им.

Нардэн взглянул на неё.

– Расскажи, – девушка провела пальчиками по его губам. – Всё, что рассказал мне. Как помогать тебе, не зная, что ты делаешь? Позволь бреганам защитить тебя. Ты всё изменишь, любовь моя, но чтобы это сделать ты должен выжить.

– О чём она говорит? – нахмурился Цангр.

Нардэн понимал, что рассказать придётся очень многое, но привыкнув молчать и держать мысли в себе, было не так просто понять, что он может сказать сейчас, а что придётся удержать до нужного времени.

– Я не хочу, что бы вера вен-ваим-индел умерла вместе со мной, – произнёс принц. – Я здесь из-за этого. В Намре последний шанс получить то, что поможет возродить её.

– Вот как? – удивился Самбир. – Ну и?..

Следующие полчаса брегане, не перебивая и ничего не переспрашивая, слушали Мезамероса, и когда он закончил, ещё какое-то время молчали, понимая, что тяжесть их преступления перед законом империи увеличилась на порядок. Знания старой веры, спрятанные где-то под резиденцией, которые хочет принц, под строжайшим запретом. И если они помогут ему достать их, то на казнь они пойдут все вместе дружной толпой. Но брегане не были бы самым смелым народом Прибрежья, если бы их шеи боялись топора.

– Одно мне скажи, – попросил Цангр, – если найдёшь знания своей веры, ты получишь великую силу. Что будешь делать с ней?

Нардэн ждал этого вопроса и понимал к чему ведёт владыка бреган, но не мог ответить так, как тот хотел.

– Нет, Цангр, – произнёс принц. – Я не использую эту силу против эгрессеров.

– Почему нет? – возразил Самбир. – Если скажешь владыке Тереху, что возглавишь его людей против императора, он пойдёт за тобой. Все доляне пойдут. И мы… брегане, мы тоже…

Самбир взглянул на отца. Тот молчал, напряжённо хмуря брови, и на слова сына отрицательно покачал головой. Самбир не отводил глаз от него в ожидании объяснений.

– Владыка, как всегда, мудр, – Нардэн улыбнулся лишь губами, взгляд остался серьёзным. – Если я подниму восстание против отца, я обреку на смерть тысячи людей. Одного мятежного принца недостаточно, чтобы победить империю.

– Тогда как? – мрачно спросил Цангр. – Как победить её? Ради чего ты всё это затеял?

Нардэн не сразу ответил, понимая, что сказанное им не понравится никому. Но он всегда знал, что не разрушит саму империю. Он попытается изменить её, а не уничтожить. Это государство создано и обличено в границы, люди и эгрессеры имеют своё место на этой земле. То, что уже существует нужно менять и улучшать, а не обрушивать в безвластие и кровопролитие.

– Победить можно только изнутри, – наконец произнёс Нардэн. – Если не рисковать жизнями людей и не приносить их в жертву, не развязывать войну и не пускать кровь, то остаётся только менять учение Мезамероса и учить демонов заново. Заставить их вспомнить, кем они были и призвать их вернуться к этому. Наша старая вера – это единственный путь. Поэтому она так нужна мне. Чему я научу, если не знаю этого сам?

Брегане молчали, с явным сомнением глядя на принца.

– Твоё высочество, – тяжело вздохнул Цангр, – я уважаю твоё желание сохранить жизни и не развязать бойню, но если это твой путь, то он очень долгий. Если ты не пойдёшь против императора сейчас, а будешь ждать своего часа, то тебе придётся ждать его смерти, чтобы всё изменить. А я не знаю сколько ещё мы сможем защищать тебя. Эгрессеры стареют медленно. Боюсь, к тому времени, когда ты станешь императором, нас может уже не быть. Если, конечно, ты сам доживёшь до смерти своего отца.

На последних словах Цангр невесело усмехнулся:

– Судя по всему тебе этого не позволят.

– А за годы, которые пройдут? – мрачно спросил Самбир. – Сколько людей погибнет, став пищей? Не будет ли их количество равно тому, которое погибнет в бою против эгрессеров?

Нардэн молчал в ответ на это, и тишина сковала зал.

– Нет, – Элюзаль внезапно сжала плечи принца. – Нет, ты сделаешь это – ты вернёшь демонам их веру и больше никто не погибнет. Ты хочешь знания сейчас! Значит, не будешь ждать смерти императора?

– Не буду, – улыбнулся Нардэн. – У меня нет времени ждать. Уже через год всем станет ясен мой обман. Если обрету знания, я буду менять сейчас. Но я не знаю получится ли. Если потерплю неудачу, мою судьбу вы знаете. Поэтому…

Принц обвёл взглядом бреган:

– Закончив дела здесь, я вернусь в империю и отпущу вас. Что бы ни было дальше, с момента, как мы попрощаемся, вы более не будете в опасности. Дальше я сам. Вас попрошу лишь молиться своим богам, чтобы помогали мне.

– О, за это не беспокойся, – усмехнулся Тансар.

Цангр поставил локти на колени и пристроил подбородок на кулаки.

– Что ж, значит, я ошибся, – произнёс он. – Твой путь совсем недолгий. Он будет ярким и очень коротким. Я буду просить за тебя наших богов, мой господин Мезамерос. Каждый день. Но это тебе не поможет.

Владыка бреган говорил искренне, и на его лице так ясно читалось сожаление.

– Ладно, твоё высочество, – вздохнул он, – что ты намерен делать прямо сейчас? Решать дела Прибрежья?

– Разумеется, – ответил Нардэн. – Не думай, Цангр, что я здесь только из-за своих интересов, это не так. Я хочу обезопасить Прибрежье. Но пока Норхона влезает в наши дела, любой мир, заключённый между Прибрежьем и Азор-сурой, будет трещать по швам. Одну беду мы предотвратили, но это был всего один корабль с оружием. И пока о его судьбе в Норхоне не знают.

– Значит, отправят второй, чтобы узнать что с первым, – согласился с ходом мыслей Цангр. – Верно, они будут лезть к нам и дальше. Одна неудача с долянами вряд ли остановит их.

– Именно, – кивнул принц. – Это нужно пресечь в первую очередь. И мне интересно, почему всё выглядит так, будто царь Бисалар неожиданно начал провоцировать империю. Сам создаёт себе угрозу. Я хочу узнать, зачем он это делает.

Нардэн сказал чистую правду. Норхона столько времени неизменно стремилась не ссориться с соседом через море. Торговые отношения были установлены ещё Мармагоном, и с тех пор страны поддерживали паритет, владели морем вместе и не учиняли друг другу проблем. Но вот неожиданно, когда внутренние дела Азор-суры привели к местным восстаниям в провинциях, царь Норхоны решил проверить и внешнюю границу империи на прочность. Само стремление было понятно, да и время, как нельзя верное для него. И всё же, чтобы лезть в драку с мощным противником этого недостаточно. Нужны возможности и ресурсы. И конкретная причина, по которой стоит это делать.

– И как? – уточнил Цангр. – Как ты хочешь это узнать?

– Ну… – Нардэн сделал вид, что задумался, – лучший способ – поговорить с Бисаларом.

Брегане переглянулись и Цангр уточнил:

– Отправишь к нему посла?

– Нет, – принц засмеялся. – Я намерен спросить о его планах на чужую территорию. Такие вопросы задают, глядя в глаза.

– Вот как… – Цангр покачал головой. – Значит, хочешь нанести визит?

– Да, – подтвердил Нардэн. – Столица Норхоны к нашему счастью прямо на другом берегу Саверского моря. Плыть недолго.

Элюзаль искренне удивилась:

– Ты хочешь сам отправиться к царю? То есть… без разрешения императора? Мой принц, это опасно!

Нардэн закрыл рот девушки поцелуем, а когда отпустил улыбнулся:

– Моя смелая наложница меня защитит. А брегане ей помогут.

Элюзаль всё равно возмущённо смотрела на принца, но разговор прервал звук шагов на лестнице за закрытыми дверями. Похоже, поднималось много людей.

Раздался стук и голос полковника Тойра:

– Владыка Цангр!

Тот кивнул Тансару, и бреганин пошёл открывать дверь.

К покоям принца действительно пришла целая толпа. Позади служанки с подносами в руках, поскольку подходило время обеда; впереди полковник Тойр и во главе всех – сам полковник Гриз. Командир береговой охраны Намры в бинтовой повязке через живот опирался на плечо Тойра, но стоял на ногах. Был бледен, тёмные волосы, казалось, поседели за эту ночь. Только взгляд, который он сразу направил на принца Мезамероса, сверкал ярко.

Нардэн встал навстречу полковнику:

– Гриз, не надо было покидать лазарет, я бы пришёл к вам сам.

Командир корпуса поклонился:

– Мой господин Мезамерос, это моя обязанность. Но больше того, я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали вчера. Тойр и Рагас рассказали о вашем разговоре с императором. Когда я пришёл в себя сегодня утром, я искренне боялся не увидеть полковника Рагаса и его подчинённых.

Все, стоявшие в общем зале, прекрасно знали почему. Император мог приказать казнить командира охраны резиденции и его старших офицеров ещё вчера, но проявил милосердие своего рода – приказал оставить их без помощи. А потом отменил и это, исполнив просьбу принца.

– Как я и сказал вчера – ничьей вины нет, – сказал Нардэн и, взглянув на служанок, застывших с подносами в руках, пригласил офицеров: – Отобедайте с нами. Поговорим о случившемся.

Полковник Гриз с готовностью ответил:

– Я надеялся, что вы захотите этого, ваше высочество.

Служанки накрыли стол к обеду, расставив блюда с подносов и разложив приборы для бреган и офицеров, остающихся с господином Мезамеросом.

Полковник Тойр принёс с собой папку с документами и комплект одежды, сшитой в швейной мастерской расположения специально для его высочества: кафтан, брюки и тунику. Вчера принца одели в форму офицера, потому что нужно было срочно хоть во что-то одеть, но сегодня швейная мастерская уже с утра прострочила ему новую одежду. Нардэн забрал её и на несколько минут покинул зал.

Пока его не было Тойр помог полковнику Гризу сесть за стол, и офицеры обратили внимание на наложницу. Девушка в простыне сидела на диване в ожидании принца, и когда тот вернулся, одетым в брюки и тунику, оставленную распахнутой на груди, она забралась к нему на колени, едва придерживая на себе ткань. Господин Мезамерос нежно огладил её голые плечи и спину, поцеловал в губы, а потом тихо спросил, касаясь уха:

– Что будешь кушать, моя госпожа? Что тебе подать?

Брегане уже не обращали на это внимания, но офицеры просто засмотрелись. Особенно Тойр. Полковник Гриз вчера имел возможность привыкнуть к необычному общению его высочества со своей наложницей и сейчас только усмехнулся удивлённому выражению лица Тойра.

Цангр разлил вина всем по бокалам, включая и принца. Чем тоже удивил офицеров. Нардэн сделал глоток, показав пример:

– Приятного обеда. Соблюдать императорский этикет не требуется.

Это вызвало недоверчивую улыбку полковника Тойра. В присутствии императорской особы приступать к приёму пищи можно было только после него. Но ведь господин Мезамерос – эгрессер, и довольно странно было видеть, как вместо того, чтобы испить живого тока из своей наложницы, он сделал глоток вина. Общеизвестно, что это не одобряется учением Мезамероса.

Полковник Гриз поднял бокал, Тойр последовал его примеру, брегане поддержали и сразу занялись едой. Недавний завтрак им не помешал насладиться сытным обедом. А офицеры утренний приём пищи пропустили, так что трапеза пришлась очень кстати. Принц позволил всем утолить голод, прежде чем переходить к делам.

Элюзаль, оглядывая аппетитные горячие блюда, от которых поднимался пар, замечала то, что ещё не пробовала и показывала на это. Нардэн привычно набирал на пальцы соус, захватывал кусочки и подносил ко рту девушки. Наконец, когда она облизывала уже сладкий десерт с пальцев принца, тот спросил Гриза:

– Полковник, когда будете готовы вернуться к работе?

– Врач просил меня оставаться в лазарете хотя бы три дня, – ответил Гриз. – Но я могу выйти на службу сегодня.

– Нет, нет, нет, – Нардэн сразу показал, что такое рвение ни к чему. – Я хочу, чтобы вы побыли на больничном режиме сколько положено. Полковник Тойр, я уверен, справится за вас. Да, кстати, Тойр, почему Рагас не пришел с свами? Я просил определиться с порядком охраны.

– Исполнено, ваше высочество, – немедленно доложил полковник. – Все офицеры и солдаты охраны резиденции поступили в моё распоряжение и будут заниматься вашей охраной здесь. Рагас более не командир и не может носить звание полковника. Пока я назначил его на капитанскую должность…

– Почему не может? – Нардэн мягко прервал Тойра, и тот, замолкнув, вопросительно поднял бровь.

– Император велел уволить его, но потом передумал и более указаний не дал, – напомнил принц. – Не вижу оснований лишать полковника Рагаса звания и должности. Он сам и его люди должны вернуться к своим обязанностям. Резиденция по-прежнему должна оставаться под охраной. Там начнутся восстановительные работы. Будет много людей и техники. Нужно следить за порядком. Сегодня же отправьте полковника Рагаса и его людей на место службы. И да – если он не явился с вами, потому что считает, что более не имеет права говорить со мной, поскольку не является старшим командиром, то передайте ему, что я его от обязанностей не освобождал.

Тойр с готовностью кивнул:

– Конечно, ваше высочество.

Полковник Гриз позволил себе улыбку, слушая принца. Всё же его решения удивляли. Если бы их принимал император или его младший сын, или кто-то из генералов армии ни о чём подобном речь даже не зашла бы.

– Мой господин, насчёт восстановления резиденции? – спросил Гриз. – Когда вы планируете начать?

– Хм… – Нардэн взял паузу и заодно положил в ротик Элюзаль ещё кусочек.

Девушка сосредоточенно жевала, глядя на принца, и прекрасно понимала о чём его мысли. С восстановлением резиденции надо спешить, но это нужно правильно обыграть.

– Полковник Гриз, я поручаю вам поговорить с главой палаты Намры об этом, – Нардэн собрал пальцем крем от пирожного с губ Элюзаль и облизнул его. Распробовал сладкий вкус и продолжил: – Поручите господину Велению собрать строительную бригаду и провести начальные работы. Думаю, будет правильным направить средства городской казны на оплату местным строителям. С расчисткой территории они справятся.

– О, господин Банс будет рад это слышать, – ответил полковник. – Его зять возглавляет строительную артель Намры. От оплаты из городской казны они точно не откажутся.

– Ну тогда работать будут хорошо, – заметил Цангр.

– Когда завершат расчистку, сообщим об этом в палату архитектуры и строительства империи, – небрежно закончил Нардэн. – Есть кое-что более важное, что нам нужно обсудить сейчас.

Тойр, сразу поняв, о чём пойдёт речь, подвинул к руке принца принесённую папку:

– Отчёт врачей по телам нападавших, ваше высочество. Сегодня утром отправлен в императорский штаб.

Нардэн не стал открывать документы, он и так прекрасно знал, что в них. Поэтому сам и озвучил:

– Кожа на пальцах срезана, отпечатков нет, ногти вычищены и обработаны химическим способом, желудки пусты. Лица, как я полагаю, перешиты?

Элюзаль даже вздрогнула на последнем слове, а Тойр утвердительно кивнул:

– Всё именно так. Лица изменены золотой нитью. Наш врач не стал снимать их. Операции совсем свежие, если снять нити, кожа немедленно расползётся.

– И лицо будет уничтожено, – подытожил принц. – Разумеется, тот, кто отправил убийц принял меры, чтобы этих людей нельзя было узнать.

– Такая дикость у вас в империи… – пробурчал Самбир. – Перешить лицо… совсем уже…

– Но очень эффективно, если надо замести следы, – заметил Нардэн. – Что ж…

Он откинулся на спинку дивана, привлекая к себе Элюзаль. Та удобно устроилась между его ног и запустила руку под тунику, лаская пальчиками живот принца.

– Покушение на меня теперь расследуется службой охраны императора, а у нас есть свои задачи здесь, – Нардэн тоже водил ногтями по голой спине девушки до самых ягодиц, которые едва прикрывала простынь. – Полковник Гриз, мы вчера говорили о поведении Норхоны за последнее время. И после случившегося у меня сложилось впечатление, что мы беспечны.

Гриз кивнул:

– Понимаю о чём вы, ваше высочество. Странные совпадения. Норхона начала активные действия в наших водах, и на вас совершено покушение. Кажется, что связи между событиями нет, но они случились в одно и то же время. Мы не должны упускать это из виду.

– Всё верно, – подтвердил Нардэн. – Ваши люди ведут разведку в Фагене? Что докладывают?

– Мы периодически отправляем на торговых судах наших офицеров под видом матросов, – ответил полковник. – Так же и на судах Норхоны, которые заходят к нам. Но естественно, мы взаимно препятствуем друг другу. По нашим правилам экипажи прибывающих кораблей ограничены в передвижении и могут посещать не все места Намры. И наши экипажи так же не могут проходить свободно по территории Фагена. Но пока по их донесениям нет ничего такого, что представляло бы угрозу.

Брегане с интересом слушали разговор, понимая к чему сейчас поведёт принц.

– Не замечали подготовки к военным действиям? – уточнил Нардэн.

– Нет, ничего такого, – заверил Гриз. – Ваше высочество, заметь мы что-то подобное, сразу доложили бы в императорский штаб.

– Конечно, – кивнул принц. – Но я думаю, что мы должны проверить ещё раз. Теперь у нас есть повод для этого.

– Я поручу моим людям… – начал было полковник, но Нардэн остановил его:

– Нет, не нужно. Когда уходит следующий торговый корабль в Фаген?

– Завтра, – ответил Гриз, нахмурив брови.

– Полковник Тойр, – принц перевёл взгляд на него, – пока вы исполняющий обязанности командира береговой охраны, поручаю это вам: предупредите капитана судна о том, что у него будут пассажиры. И нам потребуется подготовить ряд документов.

Тойр взглянул в ответ с явным вопросом.

– Я сам хочу посмотреть обстановку в Фагене, – произнёс Нардэн.

Это вызвало паузу удивления и общий отрицательный ответ обоих офицеров.

– Ваше высочество, – бурно отреагировал Гриз. – Я не имею права возражать вам, но прошу позволить. Это опасно. Мы, разумеется, можем обеспечить охрану вашего корабля в пути, но в самом порту Фагена у вас должно быть сопровождение. И это должны быть специально обученные люди. У меня таких нет. К тому же визит такой персоны, как вы должен сопровождаться разрешением обеих стран. Мы не успеем получить такое до завтра.

Принц утвердительно опустил голову:

– Я знаю, полковник, чего вы боитесь. Вчера в разговоре с императором моя жизнь приравнялась к жизням солдат и офицеров целого корпуса. Если что-то случится со мной, пока я под опекой полковника Тойра…

Тот как раз сглотнул с явным напряжением.

– То оборвутся сотни жизней, – закончил мысль Нардэн. – Но я уверяю вас, я не рискну своей, зная какой опасности подвергаю ваших людей. Сопровождение не требуется. Никто не узнает о моём визите в Фаген, официально меня там не будет. Поэтому и никаких разрешений тоже не нужно.

– Тогда как, мой господин? – полковник Гриз сложил руки на груди, внимательно глядя на принца.

Но почти сразу за вопросом раздался стук в закрытые двери общего зала и женский голос:

– Это Лариса! Можно мне войти?

– О! Точно вовремя, – улыбнулся Нардэн. – Подоспел ответ на ваш вопрос, Гриз.

Офицеры удивлённо молчали, ожидая объяснений. Тансар снова пошёл открывать двери. Перед ними с той стороны Лариса ждала не одна. Ещё несколько девушек держали в руках большие свёртки, обвязанные лентами.

Нардэн разрешил им войти и сразу приказал:

– Показывайте.

Служанки переглянулись, потому что не ожидали, что его высочество захочет сам посмотреть наряды наложницы, но быстро сообразили что делать. Развязали ленты, развернули упаковочную бумагу и подняли платья на вытянутых руках.

– Любовь моя, оденься, – Нардэн поцеловал плечо Элюзаль и шепнул ей на ушко: – Подыграй мне. Нам надо в Фаген.

Девушка встала и направилась к нарядам. Гриз и Тойр, глядя на неё, всё так же молча ждали объяснений и в некоторой степени были заинтригованы поведением принца. Это вызвало смех у Цангра и остальных бреган. Нардэн ещё не успел рассказать им о том, как именно планирует поговорить с царём Норхоны, но зная его… это должно быть необычным решением, как и всё, что он делает.

Элюзаль, осмотрев великолепные платья, игриво взглянула на принца:

– Мне одеваться здесь, мой господин? Ты будешь смотреть?

Нардэн заинтересованно наклонил голову с хитрой улыбкой:

– Да. Девушки, закройте госпожу простынёй.

Лариса и ещё одна служанка немедленно перевесили платья на руки остальных и шагнули к Элюзаль. Та развязала простынь, и девушки растянули её в стороны. Оставшись за тонкой преградой, Элюзаль, не теряя времени взяла понравившееся ей платье из рук служанки и легко нырнула в него без чужой помощи. Удивлённым девушкам осталось только понаблюдать за тем, как госпожа справляется сама и скатать простынь, когда она закончила. Все остались в поклоне после этого, ведь господин Мезамерос пока не отпустил их.

Элюзаль направилась к Нардэну. Он раскрыл колени ей навстречу, и она уселась между его ног.

– Хм… – принц с хорошо заметным недовольством оглядел платье. – Мне не нравится. Я люблю открытые наряды.

Лариса и остальные служанки не успели побледнеть в ужасе, потому что господин Мезамерос сразу взглянул на них:

– Это не ваша вина. Всё в порядке.

Девушки едва заметно выдохнули, но испуг всё равно не прошел. Все стояли в ожидании.

– Мой господин, – Элюзаль демонстративно поджала губы, – ты сам сказал: в Намре ветрено. Конечно здесь не шьют прозрачных платьев!

Девушка выбрала из привезённых нарядов длинное одеяние изумрудного цвета в тон своим глазам. На самом деле оно было прекрасным, из тонкой шерстяной сетки, под которой струился шёлк. Вырез на груди был глубоким, хотя и не настолько, как в платьях наложниц императорского двора. Длинные рукава начинались от плеч, оставляя их оголёнными, но зато покрывали кисти рук.

Нардэн отогнул края выреза, заглянул в него и насмешливо возмутился:

– Предлагаешь мне так любоваться твоими яблочками? А как тогда любоваться твоими бёдрами?

Принц отбросил полы платья, открыв ноги Элюзаль.

– Ну мой господин, я не виновата! – наигранно возмущённо выдала та. – У твоей любимой наложницы нет даже интимных украшений! Где мне заказать стержень покатой формы с узорной фигуркой на хвостике? В местной кузнице? Из чего они его сделают? Из чугуна? А вместо бабочки – якорь!

Самбир пытался не смеяться, но на последнем слове расхохотался в голос.

– У наложницы беда… – хмыкнул Нур.

Цангр с Тансаром тоже улыбались. Элюзаль играла естественно до полной веры в её искренние переживания. Гриза и Тойра убедила безоговорочно.

Принц Мезамерос поцеловал свою наложницу и согласился с её возмущением:

– Ты права, надо отправить тебя в Фаген. Купи себе нарядов норхонских наложниц. Слышал, они самые открытые, а их интимные украшения очень разнообразны. Купи то, что меня удивит.

– Может, и что-то для тебя, мой господин? – Элюзаль прильнула к груди Нардэна и положила руку на его пах. – Я слышала есть такие колечки… но правда, на твой орган… – девушка приподняла ладонь и серьёзно уставилась на вставший под её рукой холм, – не знаю найдутся ли такого большого размера…

Нардэн засмеялся, оставил ладонь Элюзаль на себе, прижав сверху своей, и спросил Тойра:

– Полковник, когда вы говорили отправляется торговый корабль в Фаген?

Тойр, слушая нежное воркование принца Мезамероса с наложницей, не сразу отреагировал на вопрос, но потом сообразил:

– В Фаген? А-а-а, да… Судно уходит завтра на рассвете.

– Я хочу порадовать мою госпожу, – Нардэн поцеловал Элюзаль. – Пусть её свозят на рынок Тисет. Это ведь там одевается весь царский двор?

– Но… – Тойр растерялся в первый миг, но потом всё понял. – Да. Там.

Гриз, сложив руки на груди, усмехнулся и покачал головой. Принц Мезамерос только что создал легенду. Весьма правдоподобную.

– Девушки, вы свободны, – отпустил служанок Нардэн. – Лариса, ты молодец. Оставайся в комнате прислуги. Госпожа позовёт тебя, когда будешь нужна.

Служанки поклонились и сразу покинули общий зал, закрыв за собой двери.

– Ну что ж, теперь вся Намра будет знать, что моя наложница отплывает на корабле в Фаген за покупками, – заметил Нардэн. – Ей нужно только моё разрешение. Её сопроводят четыре охранника, – принц показал на бреган, а потом и на себя: – и один слуга.

Полковник Гриз поставил локти на стол, задумавшись.

– В порту Фагена торговый корабль встретит помощник таможенного управляющего, – произнёс он. – Ему нужно будет представить всех прибывших. О таком госте, как первая наложница его высочества принца Азор-суры он немедленно доложит в палату приёма гостей Фагена. Оттуда направят сопровождающего к вам. И, скорее всего, не одного.

– Хорошо, – кивнул Нардэн, – они не помешают. Мы пойдём на рынок Тисет, будем привлекать к себе внимание и торопиться не будем. Госпожа наложница будет уставать…

Принц взглянул на неё, и Элюзаль улеглась на его плечо:

– Очень.

– Будет часто отдыхать, требовать воды, тенёк от солнца, в общем, быстро с ней по городу не пройдёшь, – смеялся Нардэн.

– Да! – буркнула девушка. – Будете мучиться со мной!

Полковник Гриз тоже не сдержал улыбку. Он ещё вчера обратил внимание на необычную наложницу, которая так вольно ведёт себя с принцем, а сейчас видел их игру друг с другом и какое-то невероятное взаимное подыгрывание просто каждому слову.

– Пока все будут смотреть на нас, мы тоже спокойно осмотримся, – сказал Нардэн. – Тисет, насколько я знаю, довольно близко к царскому дворцу?

– Так и есть, – подтвердил Гриз, – почти в центре Фагена.

– Прекрасно, – кивнул принц. – Там госпожа накупит себе прозрачных нарядов, – он опустил платье с груди Элюзаль, обнажив большой розовый сосок, и скрутил его пальцами.

– А-а-а-а… – девушка сладко застонала и крепко стиснула ноги от немедленно подступившего влажного тепла.

– Вернётся на корабль и отплывёт обратно в Намру, чтобы порадовать своего господина, который ждёт её здесь, – Нардэн оставил платье и уже серьёзно взглянул на офицеров: – Мы осмотрим порт и припортовые площади. Если Бисалар хотя бы рассматривает возможность начала активных действий на море против императорского флота, то в Фагене, как минимум, ведут работы по укреплению причалов и прибрежной зоны. В город могут быть введены дополнительные военные части, могут быть возведены дополнительные верфи для новых судов. Любые признаки подобной деятельности будем расценивать, как подготовку Нархоне к войне. Важно вовремя заметить, если это так.

– Мой господин, – Гриз наконец принял идею принца, – я прошу вас назначить госпоже наложнице ещё одного слугу.

Полковник взглянул на Тойра:

– Я настаиваю, чтобы мой человек из береговой охраны сопроводил даму Палакс в этой поездке.

Тойр кивнул без сомнений:

– Я и сам хотел предложить. Ваше высочество, я не прощу себе, если отпущу вас в эту миссию одного. Я был в Фагене полгода назад, и если там возвели новые верфи или что-то ещё изменилось – я замечу.

Нардэн принял это предложение вполне искренне:

– Благодарю, полковник. Ваша помощь действительно пригодится. Что ж, любовь моя…

Принц снова привлёк себе наложницу:

– Завтра у тебя будет двое слуг. Один будет бестолковый. Это я.

Элюзаль хмыкнула:

– Мой господин может всё.

Нардэн, смеясь, взглянул на Тойра:

– Полковник, вы женаты?

– Да, – ответил тот.

– Значит, умеете прислуживать госпоже? Мне вот не доводилось.

Тойр неловко усмехнулся:

– Пожалуй, да. Умею.

– Тогда научите меня, – почти серьёзно попросил Нардэн. – Если что, подскажите, как себя вести.

Тойр посмеялся над таким предложением, но, разумеется, согласился:

– Конечно, с вашего разрешения, подскажу.

Цангр последние минуты разговора всё-таки хмурил брови. С заходом в Фаген теперь всё понятно, по такой легенде они пройдут в город. Но разведать там обстановку – это не главное их дело.

Нардэн поймал взгляд бреганина и едва заметно покачал головой, показав, что дальнейшее обсуждение плана не при офицерах корпуса. Заканчивая обед с ними, он спросил ещё об одном:

– Похоронные церемонии нимран проводятся в ночь? Вы пойдёте?

– Да, ваше высочество, – подтвердил Гриз. – Сегодня, как сядет солнце. С погибшими сейчас прощаются дома. С темнотой люди выйдут с факелами и направятся на кладбище. Хвала богам, моих людей не было в резиденции, но полковник Рагас потерял многих. Я поддержу его.

– Значит, пойдём вместе, – заметил принц. – Сейчас поддержка нужна всем.

Элюзаль наблюдала за выражением лиц офицеров и ей нравилось то, что она видит. Слова Нардэна легли в их сердца. Он сказал, что пойдёт на похороны поддержать людей… Кажется, Гриз не сразу поверил в это. Но спустя мгновение понял, что слух его не обманывает и поклонился:

– Благодарю, ваше высочество. Значит, я приду за вами.

– Нет, я приду к вам, – поправил Нардэн. – В лазарет. Хочу пожелать раненым выздоровления.

И снова Элюзаль видела это – недоверие к словам принца Мезамероса, но потом принятие и приятное удивление.

Выяснив всё, что хотел, Нардэн отпустил офицеров корпуса, велел Гризу вернуться к врачам и отдыхать до самой ночи, чтобы хватило сил пройти похоронную церемонию.

Когда Тансар в очередной раз закрыл дверь, Цангр задал вопрос:

– Разве Тойр не помешает тебе в Фагене?

– Нет, – принц задумался, привычно расчёсывая пальцами волосы Элюзаль. – Когда будем там, нам придётся привлечь внимание царской стражи. Нужно будет устроить… небольшое представление.

Нардэн не был до конца уверен в том, что это хорошая идея, но… если уж вызывать царя Бисалара на открытый разговор, то повод явиться на встречу должен быть очень достойным.

– Значит, выманишь его на приманку, – понял Цангр. – Ладно. Тогда, мой господин Мезамерос, расскажи нам, чем ты хочешь удивить правителя Норхоны?

***

Разговор продлился почти до заката. Небо за окнами потемнело быстро, ведь этот день начался поздно. Элюзаль казалось, что она только встала, и вот уже накатывалась ночь.

Цангр и остальные брегане долго принимали для себя всё, услышанное от принца. Вообще всё, услышанное за сегодня. Стоило хорошо подумать над тем, что враги молодого Мезамероса – это Бегрийская знать. Теперь удары будут сыпаться на него один за другим, пока не достигнут цели. Но сомневаться хоть в чём-то – это стать слабым противником, которого легко уничтожить. Остаётся только доверять принцу. Он явно знает что делает. А его идея поговорить с царем Норхоны о том, что происходит в Прибрежье действительно может обезопасить эти земли и от Азор-суры, и от соседей через море.

С наступлением вечера Нардэн не стал ждать пока за ним пришлют сопровождающих и вместе с бреганами и Элюзаль отправился в лазарет. Появление господина Мезамероса там, конечно, вызвало у людей шок. Все поднялись с кроватей при виде входящего в помещение принца и опустились на колени.

Нардэн приказал людям вернуться в постели, а сам поговорил с врачами, немедленно подошедшими к нему с поклоном. Полковник Гриз, как и обещал, оставался в лазарете и тоже вышел из отдельной палаты к принцу. И потом наблюдал за ним.

Господин Мезамерос долго говорил с ранеными, велел всем выздоравливать и быть готовыми вернуться к службе. Какое-то время люди пребывали в удивлении, но очень быстро оно сменилось на уверенность в том, что всё будет хорошо – как и сказал его высочество.

Полковник Рагас, услышав, что принц в лазарете, тоже явился туда. Нардэн мягко отругал его за неподобающее поведение – за то, что полковник не пришёл к нему с докладом о здоровье своих людей. Рагас извинился и объяснил почему не сделал этого. Как и предположил Нардэн, полковник посчитал себя более недостойным говорить с ним.

Но Тойр уже передал Рагасу, что принц так не считает и обязанности командира охраны резиденции с него не снял. Сам Тойр появился чуть позднее и позаботился о том, чтобы его высочество и наложница выглядели, как подобает – принёс две длинных чёрных накидки. Нардэн оделся сам и одел Элюзаль, пока ждали полковника Гриза. Тому меняли повязку. Потом все вместе и покинули лазарет. Рагас ушёл раньше, чтобы организовать выход похоронной процессии.

Во дворе расположения собирались офицеры и солдаты, зажигали факелы. В ещё тонкой подступающей темноте их пламя освещало несколько машин с открытыми кузовами и завёрнутые в чёрную ткань тела, уложенные в них.

Когда вышли старшие офицеры корпуса и принц со своей охраной, к ним подошли люди, отобранные Тойром в сопровождение его высочества, но тот отказался от такого эскорта и всех отпустил.

Полковник Рагас со своими офицерами зашагал с территории расположения первым. За ним медленно покатились машины. И уже после всех принц Мезамерос и его сопровождающие вышли в город.

Нардэн накинул на голову капюшон, хотя прекрасно понимал, что его узнают. Гриз и Тойр нервничали по поводу того, что его высочество так открыто пешком отправился в улицы Намры, но Элюзаль ничего не боялась. Нардэн обнимал её, рядом шагали брегане. Цангр и Самбир с обеих сторон, за спиной Тансар и Нур.

Солнце почти село, и в городе горели уличные огни, освещая путь множеству процессий, выдвинувшихся из разных домов. Все они тянулись к главной дороге, постепенно смыкаясь рядами, и очень скоро всё вокруг заняли люди. Звук шагов и колёс, треск пламени факелов, тихо гудящие двигатели машин – всё так чётко было слышно в молчании жителей Намры.

Элюзаль не знала, что нимране хоронят так и поэтому спросила:

– Почему в ночь? Почему молчат?

В тишине полковник Тойр услышал её вопрос и обернулся:

– Это старая традиция, госпожа. Ещё от прошлой веры нимран. Теологи учения Мезамероса разрешили оставить её.

Элюзаль поняла о чём речь. Она родилась гораздо позже того, как в её родной провинции приняли учение. Но тоже слышала разговоры о том, что теологи, заняв святилища и установив статуи новых богов, не отменили некоторые обряды.

Раньше она не задумывалась об этом, но теперь понимала, как это происходило. Взяв территорию вместе с народом, занимающим её, император направлял на неё преподавателей учения Мезамероса. Вначале это были эгрессеры, и только спустя несколько лет обученные ими люди заняли должности теологов – учителей, которые заменили жрецов прошлых верований.

В Ратии людям тоже разрешили оставить домашние обряды, не тронули праздники урожая, рождения детей и похоронные традиции. Хотя сейчас уже никто не помнил их настоящей сути. Новые учителя позаботились о том, чтобы все забыли о начальном смысле ритуалов. Люди просто делали то, что привыкли и возносили молитвы новым богам на своих прежних святых местах.

– Тойр…

Полковник вздрогнул, услышав голос принца, и взглянул на него. Сама собой пришла мысль, что разговор о прошлой вере нимран может быть неприятен господину Мезамеросу. Нужно было промолчать.

– Вы давно в Намре? – спросил Нардэн.

Тойр кивнул:

– Да, ваше высочество. С момента основания анклава.

Нардэн заметил, что смутил полковника, но добавил ему волнения:

– Учение Мезамероса в Намре только пять лет. За такое короткое время люди не могли полностью забыть то, во что верили с детства. Неужели вы не знакомы с местными верованиями?

Тойр сглотнул. Полковник Гриз тоже испытал лёгкую тревогу. К чему ведёт его высочество? Прошлая вера нимран отменена учением Мезамероса. Никто не нарушает этот закон под угрозой смертного наказания.

Нардэн перевёл взгляд на Элюзаль. Та шла рядом, держась за его локоть и с явным вопросом смотрела на него. Пыталась понять, о чём он говорит с офицерами.

– Души усопших идут во тьме великого поля, – произнёс Нардэн. – Тем, кого любили при жизни, молитвы родных посылают свет… – принц показал на факелы. – Те, кто идёт сейчас в темноте, знают, что его родные идут вместе с ним. Они освещают его путь. В небе того мира поёт ночная птица Сента, призывая души. Если говорить, то её голоса не будет слышно. Провожающий усопшего освещает ему путь живым светом и шепчет молитву неслышно, чтобы он слышал пение птицы, и она указала ему дорогу к чертогам богов.

Элюзаль слушала заворожённо, а офицеры, глядя на его высочество, задышали заметно тяжелее.

– Всё правильно, Тойр? – мягко спросил Нардэн.

Полковник опустил голову, но молча. И просто смотрел на Мезамероса, не понимая для себя может ли он сказать, что смысл похоронного обряда нимран именно такой.

– Всё в порядке, Тойр, – успокаивающе произнёс Нардэн. – Это лишь старая традиция.

Люди в толпе начали оборачиваться, приглядываясь к весьма необычной группе. Довольно быстро те, кто шёл ближе, узнали сначала старших офицеров корпуса береговой охраны; потом присмотрелись к бреганам, головы которых с длинными хвостами тёмных волос возвышались над всеми из-за роста. А потом и высокая фигура в капюшоне и чёрной накидке до земли привлекла внимание.

Но шёпот об этом разнёсся не сразу. Поток людей входил на кладбище, где горели костры перед неглубокими ямами, и ждали теологи храма Намры, встречая похоронную процессию.

Полковник Гриз повёл принца и бреган поближе к месту погребения, туда где стояли члены палаты Намры. Элюзаль увидела господина Веления среди остальных. В тишине многолюдной толпы разносились тихие голоса теологов, которые направляли церемонию. По их указанию тела погибших положили на края могильных ям, и люди начали прощаться с ними, подходя и касаясь руки или лба. Совсем скоро родные накрыли головы усопших тканью и по указанию теологов опустили тела в ямы. Люди взяли лопаты и начали засыпать могилы землёй.

Это прощание в темноте причинило боль Элюзаль, даже несмотря на то, что она знала, и то совсем недолго, только госпожу Дэмис и её дочку, которую вместе с другими детьми опускали сейчас в землю. По щеке девушки потекла слеза. Нардэн заметил это и привлёк её к себе.

– Не плачь, любовь моя, – прошептал он. – Не плачь.

Пришедших на похороны было много, и почти все помогали, просто сгребая землю к ямам руками. Поверхность над могилами всё больше выравнивалась. Первыми положили лопаты офицеры охраны резиденции вместе с полковником Рагасом. Они остались ещё на несколько минут, выстроившись по четырём сторонам от места захоронения своих товарищей, пока их жёны и дети раскладывали цветы на мягкой земле.

Очень скоро везде по кладбищу люди оставили лопаты, и ночной ветер с моря поднял в воздух множество лепестков. А по толпе начал расходиться шепот. Сначала очень тихий, но постепенно до слуха Элюзаль донеслись отдельные слова:

– Это принц…

– Принц… здесь…

Взгляды жителей Намры обратились к высокой фигуре в окружении широкоплечих бреган, сурово осматривающих толпу. Цангр не ослаблял внимание ни на мгновение. Не думал, что сегодня ночью будет второе покушение, но отменять защиту Мезамероса нельзя. Люди кивками головы показывали на принца, но шёпот пока не перерастал в голоса. Никто не был уверен.

Господин Велений, наконец увидев старших офицеров корпуса, присмотрелся и ко всей группе. И сразу поклонился, поняв, что за широкими спинами бреган стоит его высочество. Догадался об этом по присутствию девушки, обнимавшей кого-то в чёрной накидке. Госпожу наложницу он видел сегодня утром и сейчас конечно узнал.

Похоронная церемония подошла к завершению. Теологи отпустили людей, разрешив зажечь свечи в домах по старой традиции. Уходя, провожавшие усопших воткнули факелы в землю, оставляя их гореть вокруг могил, и толпа медленно отступила.

Люди повернули в обратный путь в город. Но многие задержались, так и разглядывая бреган и того, кого они так очевидно охраняли.

Велений направился к принцу, позвав за собой и членов палаты Намры. Они подошли с низким поклоном. Нардэн принял приветствие наклоном головы и спросил:

– Господин Банс, сегодня моя наложница передала вам мой приказ. Вы его исполнили?

Велений растерялся от вопроса, которого не ожидал сейчас, а люди, стоявшие поближе, окончательно передумали отходить. По толпе разнеслось очень быстро:

– Это правда принц…

– Господин Мезамерос здесь…

– Стойте, стойте…

Голоса нарастали, и толпа, уже было двинувшись в город, просто встала буквально за мгновения. Все смотрели на главу палаты Намры и остальных чиновников, которые замерли в низком поклоне перед фигурой в чёрном одеянии.

– Всё в порядке, Велений, если не успели, так и скажите, – мягко заметил Нардэн.

– Да, ваше высочество, мы занимались подготовкой к похоронам, – выдохнул Банс. – Как вы приказали. Я не успел поговорить с казначеем.

– Вот как, – сохраняя серьёзность произнёс принц. – А где городской казначей?

Один из стоявших в низком поклоне чуть поднял голову:

– Я, ваше высочество.

Элюзаль поняла почему Нардэн сдержал усмешку. Казначей стоит рядом с главой палаты. Странно, что за весь день они не поговорили о выплатах.

– Я велел оказать семьям помощь, – напомнил принц, и всем смотревшим на него было видно, как вспыхнули на его губах красные искры. – Надеюсь, вы сделаете это в самое ближайшее время. Люди потеряли кормильцев, работавших в резиденции Мезамеросов. И вы, и я обязаны позаботиться о них.

– Да, мой господин, – бледность казначея была заметна даже во тьме.

Элюзаль, выглядывая из-за плеча Нардэна увидела, что толпа окончательно вернулась и всё больше окружает место разговора. Ряды плотнели с каждой секундой. Полковник Гриз подозвал Рагаса и его людей, чтобы они встали в оцепление вокруг принца. Но тот отвлёкся от разговора с чиновниками и сказал, что оцепления не нужно. Тем не менее Рагас остался рядом, как и его офицеры.

Горожане в толпе с крайним любопытством наблюдали происходящее и разглядывали здоровых бойцов-бреган с топорами за спинами, вид у которых был весьма угрожающий. Теперь уже никто не сомневался в том, что среди жителей Намры находится сам наследный принц Мезамерос. Шёпот об этом пошёл во все стороны.

Нардэн не стал доводить казначея до обморока и отдал распоряжение Велению:

– Завтра объявите траур. Три дня Намра пусть провожает погибших. По окончании траура все главы городов должны явиться на выборы наместника анклава и представить мне кандидатуру. Поручаю вам организовать это.

– Да, мой господин, – Банс не разгибался из поклона.

Он только что признался Мезамеросу, что не выполнил его поручение, так что стоило бы уже встать на колени. Но принц не потребовал этого не словом, ни видом.

– Доброй ночи, отпускаю всех вас, – сказал Нардэн, и глава палаты Намры почтительно отступил назад вместе с остальными чиновниками.

– Гриз, Тойр, – позвал принц, – уходим.

Оба старших офицера вышли вперёд. Горожане немедленно расступились, понимая, что господин Мезамерос уходит и надо пропустить его. Полковник Гриз намеревался пройти по краю, но люди уже разошлись в стороны по центру дороги. Образовался живой коридор и оставалось только идти по нему.

Рагас и его офицеры двинулись первыми, растягиваясь в цепочки сопровождения. Брегане, шагая рядом с принцем, внимательно оглядывали толпу. Все в ней опускали головы в поклоне и отступали с пути. А за спиной людской поток смыкался и следовал по пятам за господином Мезамеросом. Голосов снова не стало, они обратились в шёпот, в котором нельзя было различить отдельных слов.

И всё же Элюзаль понимала, что люди чувствуют удивление и страх, но и любопытство, заставляющее их отчаянно тянуться вперёд, чтобы рассмотреть принца, а потом быстро опускать взгляд при его приближении.

Неожиданно для всех на пути его высочества, после того как люди расступились, осталась одна фигура. Кто-то стоял на коленях на дороге. Полковник Тойр опередил остальных и подошёл к женщине, которая низко наклонилась к земле.

Элюзаль сжала руку Нардэна, испугавшись, что это какая-то ловушка, чтобы остановить его здесь и напасть. Но к женщине внезапно ринулась молодая девушка и схватила её за плечи, пытаясь поднять.

– Бабушка, пойдём, нельзя… – испуганная девушка шептала так громко, что слышали все. – Вставай!

Но женщина просто вцепилась руками в землю и не уходила.

– Положено отступать с пути его высочества господина Мезамероса, – жёстко объявил Тойр. – Поднимись и уйди.

Полковник уже наклонился к женщине, намереваясь убрать её с дороги, но голос принца остановил его:

– Тойр, не надо.

И тишина вокруг стала невероятной для огромной толпы, растянувшейся на сотни метров. Все наблюдали за тем, как его высочество в окружении бреган дошагал до женщины.

Нардэн оглядел её. Нимранка была стара, волосы совсем седые и морщины на лице глубокие. А Элюзаль внезапно узнала девушку. Это была одна из трёх, которых привели принцу на трапезу.

– Почему ты меня остановила? – спросил Нардэн.

Такой поступок действительно слишком смелый. Так рисковать своей жизнью стоит ради чего-то важного, не иначе.

Тишина в толпе прерывалась только дыханием людей. Девушка замерла перед принцем на коленях, и её дрожь была хорошо видна. А седая нимранка, наконец, подняла взгляд и направила его прямо в глаза Нардэна. Элюзаль удивилась этому. Ведь без разрешения смотреть в глаза эгрессера нельзя.

– Господин мой… если послушаешь, что я скажу, – хрипло прошептала женщина, – боги подарят тебе улыбку.

Нардэн испытал интерес при этих словах. Нимранка сказала очень необычную фразу. Но для людей, наблюдающих происходящее, они были всего лишь словами и очень вольными по отношению к эгрессеру. Поэтому его ответ удивил ещё больше.

– Я хочу улыбку богов, – произнёс принц. – Я послушаю тебя. Говори.

Элюзаль прижалась к Нардэну на всякий случай, закрывая его грудь своей спиной, а сама неотрывно следила за женщиной. Та внезапно вздохнула, словно бы с облегчением и радостью, и её голос задрожал:

– Вчера мою внучку забрали на трапезу. Я попрощалась с ней. Великая честь исполнить заповедь кормления для эгрессера.

Нимранка снова наклонилась к земле и опять подняла голову, глядя Нардэну в глаза:

– Но этой же ночью она вернулась домой и сказала, что господин Мезамерос отпустил её, не тронув ни её тока, ни её тела. Она сказала, что господин не тронул ни её, ни других.

Элюзаль почувствовала напряжение. Женщина говорила опасные слова. Но Нардэн смотрел на неё внимательно и не останавливал.

– Я благодарю богов и тебя… – нимранка подняла руки к небу, а потом протянула их к принцу, – благодарю за жизнь, сохранённую тобой. Истинный господин бережёт жизни.

Внучка женщины, окончательно испугавшись, зажала её рот рукой и сама, едва дыша, заговорила:

– Простите, господин, это моя бабушка, она очень стара, её разум совсем покинул её, она не знает, что говорит… Простите её…

Шёпот волнения охватил толпу. Ближние ряды передавали дальше то, что услышали. А это была страшная ересь! Ведь женщина благодарила за то, что эгрессер не принял жертву, не совершил кормление, не позволил последователю исполнить заповедь учения Мезамероса. Это его право – забрать жизнь, а отдать – благодарная обязанность для последователя. Если господин не принял жертву, то благодарить за это нельзя. Значит, жертва была недостойна его.

– Не закрывай ей рот, – мягко произнёс Нардэн. – Пусть говорит.

Девушка замерла, не решаясь исполнить требование принца, но потом всё же убрала руку. Женщина подползла к нему на коленях и при этом смотрела на него с таким трепетом, что Элюзаль невольно испугалась такому взгляду. Да, эта нимранка точно выжила из ума, поэтому и не боится говорить с эгрессером.

Женщина внезапно потянулась к принцу рукой, но Цангр тут же остановил это движение топором. Молниеносно выхватил оружие и лезвием подцепил кисть старой нимранки, заставив замереть её саму, её внучку и всех, кто это видел.

Толпа застыла в ожидании законной расправы. Безумная и так уже наговорила достаточно, чтобы её голова покатилась по дороге к её дому. А сейчас попыталась коснуться господина Мезамероса! Если он прямо сейчас обратит и её, и внучку в пепел, это никого не удивит. Но внезапно… принц засмеялся:

– Тише, Цангр. Она хочет благодарить поцелуем руки. Это так?

Внучка женщины молча ударилась лбом о землю. И в толпе несколько человек сделали то же самое. Видимо, это были члены одной семьи. О, Элюзаль поняла их. Если бы на месте Нардэна стоял другой эгрессер, то пасть ниц уже стоило бы всем. Благодарить за нарушение учения Мезамероса и как? Поцелуем руки господина! Нужно совсем выжить из ума, чтобы просить о таком. За такую наглость наказание ждёт всю семью, которая сейчас встала на колени в ужасе.

Нардэн смотрел на женщину, а та на него, сверкая глазами, в которых внезапно выступили слёзы.

– Да, мой господин, – прошептала она, отвечая на вопрос.

Нардэна удивила такая смелость. И всё же ни слова, ни действия, ни слёзы старой нимранки не показались ему признаком безумия. Токи её тела были чистыми. Она испытывала трепет и радость.

– Ты не можешь благодарить меня поцелуем, – мягко заметил принц. – Запрещено прикасаться к эгрессеру. Но ты можешь… – Нардэн взглянул на Элюзаль, – ты можешь отдать поцелуй моей наложнице, а она передаст мне.

Тишина вокруг стояла такая, что звуки волн, омывающих берега Намры, наполняли улицы города так, будто никого здесь не было. И после слов принца все устремили взгляды на его наложницу.

Элюзаль часто задышала от волнения, но Нардэн едва заметно улыбнулся ей, и она вытянула руку. Женщина коснулась её осторожно, едва приложив губы, и с поклоном отползла назад.

Люди смотрели не отрываясь, как наложница Мезамероса взяла его руку в свои, взглянула в глаза своего господина, а потом нежно прижалась губами к его ладони. Красное сияние озарило её лицо, потому что под прозрачно-белой оболочкой гресс-жилы ярко вспыхнули кончики шипов. Но наложница целовала их, совсем не боясь.

Принц взглянул на женщину, застывшую перед ним.

– Я принимаю твою благодарность, – произнёс он. – Твоей внучке я пожелал здоровья и долголетия вчера. Желаю и тебе.

Тишина едва нарушилась шёпотом, но он быстро затих, потому что пропустить хоть слово Мезамероса никто не хотел. Сказанное им поразило, как и сделанное. Ещё вчера, когда город ждал прибытия его высочества в Намру, все знали, что владыка Лимер подготовил господину эгрессеру положенную жертву для кормления, но мало кто знал, что он её не принял.

Принц взглянул на девушку, стоявшую перед ним на коленях, которая, забыв обо всём, смотрела на него широко открытыми глазами, и внезапно засмеялся:

– Что же вы сидите на моём пути? Идите домой.

Остальные родственники, наконец, подскочили к обеим женщинам, помогая им скорее уйти с дороги господина Мезамероса. А тот внимательно оглядел толпу. Попавшие под его взгляд немедленно опускали головы и кланялись, но потом смотрели. Смотрели, как в последний раз, разглядывая красивые черты лица молодого принца и красное сияние на его губах.

– Больше никто ничего не хочет мне сказать? – мягко произнёс он.

Вопрос вызвал тихий смех у бреган, потому что люди вокруг замерли, едва понимая о чём их спросили. Говорить с эгрессером просто вот так, как сделала сейчас старая нимранка? Никто не выжил из ума настолько!

– Что ж, тогда… прощаюсь с вами, – произнёс Нардэн. – Доброго мира всем живущим, нимране, и царства богов всем усопшим. Позвольте нам пройти.

После его слов всего мгновения ушли на то, что бы люди снова раздвинулись в живой коридор. Полковник Гриз искренне поразился, наблюдая за этим. Обычно, чтобы разогнать толпу нужно гораздо больше, чем просто слово. Но его высочество послушались немедленно.

Дальнейший путь прошёл спокойно. Толпа так и сопровождала принца и его охрану до самого расположения корпуса и стала расходиться только тогда, когда за ним закрыли ворота территории.

Полковника Гриза Нардэн сразу отпустил в лазарет, потому что по его бледному лицу было понятно, что ему пора отдыхать. Рагас доложил, что сейчас, как схлынет толпа, поедет проверять своих людей, оставленных на охране резиденции. Тойр сказал, что пойдёт к капитану судна, которое отправится завтра в Фаген, узнать всё ли у него готово к приёму пассажиров на борт.

Все дела были распределены, так что принцу со своей свитой осталось только подняться в гостевые покои. Служанки ждали здесь с ужином. Нардэн отпустил их, как только брегане, довольные присутствием вина, уселись за стол.

– Сколько вы можете есть? – возмутилась Элюзаль. – Как в вас столько помещается?

Это не помешало бреганам первым делом разлить напиток и выпить по бокалу залпом.

– Да уж, теперь в Намре будет о чём поговорить, – размышлял Самбир во время ужина. – Твоё высочество, а ты наделал шума своим выходом к людям. Думаю, никто такого не ждал. И погибших проводил, и чиновников осадил, и милость явил, всё сделал. За один выход!

В отличие от довольного бреганина, Элюзаль волновалась. Она села на колени принца и внимательно взглянула на него:

– О чём говорила эта женщина? Почему ты её слушал?

– Я бы послушал любого, – пожал плечами Нардэн. – Если человеку есть, что сказать.

– Но эти слова? О чём они? – не отстала девушка.

Принц задумался. Ему самому было интересно, что произошло.

– Я их слышал, – ответил он. – Очень давно. Если послушаешь меня – боги подарят тебе улыбку… Там есть продолжение…

Нардэн пытался вспомнить какое, но слова действительно были услышаны очень давно и он совсем забыл их.

– Из-за этой старухи люди сегодня узнали, что ты не принял пищу эгрессера, – заметил Цангр. – Слухи о тебе подтвердились. Ты принц, который не соблюдает учение Мезамероса. Не знаю, как к этому отнесутся. В этой толпе люди, преданные разумом вере эгрессеров. Для них ты показал плохой пример. Хотя наверняка есть и такие, как эта женщина. В любом случае, теперь все они будут говорить о тебе.

– Это не опасно, – успокоил Нардэн. – Намра – не империя, здесь мой отказ от пищи – это лишь повод порадоваться, что я никого не убью. И здесь нет того, кто по статусу мог бы сделать мне замечание за неследование учению. Разве что теологи местного храма. Но поверь мне, Цангр, им не понравится спорить со мной.

Брегане засмеялись и налили ещё вина.

За столом просидели совсем недолго, и поскольку за окнами стояла глубокая ночь, Элюзаль задремала на груди у Нардэна. Принц поднялся, держа её в объятиях.

– Доброй ночи, – пожелал он. – Завтра покинем Намру. Ненадолго окажемся в безопасности посреди моря.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.