Ирина ПЭ
Мои полумистические истории

Ангел-хранитель

1

Долгое время я считала, что у меня есть ангел-хранитель.

Ну, вернее, как считала? Чувствовала.

Конечно, я не думала об этом постоянно.

И до какого-то момента даже не осознавала.

Пока однажды мама не начала настаивать на обряде крещения.

На дворе середина 90-х. Религия перестала быть опиумом для народа, став его надеждой и опорой. Мне 20 с чем-то. У меня самой уже подрастают дети, мамины внуки. Она хочет их окрестить. Ну и меня заодно.

Никогда ранее я не смела перечить маме. Мама – это святое. С детства привыкла, что если мама что-то велела, я сразу шла и делала. Без возражений и вопросов. Раз надо, значит, надо.

Маминого сурового взгляда и её осуждения, порой молчаливого, я боялась больше гипотетической кары небесной.

И вдруг… На её “тебе надо покреститься” ответила “не хочу и не буду”.

– Почему?, – удивилась она.

– А зачем?, – пожала я плечами, причем искренне.

Я и сама не знала, почему не хочу креститься. Веских доводов “против” вроде бы нет. Может, просто не хочется совершать лишние телодвижения? Лучше уж книжку почитать, чем куда-то ходить. Тем более, я не люблю толпу, незнакомых людей и незнакомые места. А ещё больше – непонятные обряды, где непонятно что со мной будут делать: макать мою голову в какую-то купель. Брр… Да и какая в том необходимость? Жили же мы как-то в Советском Союзе без Бога и Церкви. И что вдруг?

– Крестишься, тебе дадут ангела-хранителя. Потом, когда закончится земной путь, он заступится за тебя. И ты не попадёшь в ад. А если не будет ангела-хранителя, на Суде будешь одна. Некому будет заступиться, – объяснила мама.

Я слегка зависла. Вот уж не думала, что ангел-хранитель – это всего лишь адвокат на Небесном суде.

И, что, он нужен только для этого? Так именно за этим всё население России вдруг ломанулось в церковь, выстроившсь в динную очередь? За личными ангелами? Как за дефицитным товаром? И правда, если подумать, неслыханное дело – их раздают практически даром: всего-то надо пройти обряд крещения.

Что за товарно-выгодные отношения?

Такое открытие меня поразило. Да быть такого не может! Хотя мама ведь ходит в церковь… Им, что, в церкви такое говорят? Или она просто ерничает, желая надавить? Я оценивающе посмотрела на неё.

– И что же, если не креститься, значит, дорога в Рай закрыта? Разве туда пускают только крещеных? – с недоверчивым сарказмом уточнила я.

– Да, – покивала головой мама. Взгляд её был совершенно серьёзным. И печальным. Будто она увидела меня не сидящей напротив неё за столом, а стоящей возле небесных врат, от которых мою душу отгоняли святые апостолы.

Вот это поворот.

Значит, распределение в рай или в ад происходит автоматом? Только лишь на одном основании – крещённый или нет? А как же заповеди? Выходит, если некрещеный, то их можно не соблюдать? Всё равно не зачтется. Критерий-то другой.

Я как-то не задумывалась об этом. Как и об устройстве загробной жизни. Рановато ещё.

Но такой расклад меня смутил.

Будто обряд крещения – это некая взятка, которая гарантирует попадание в лучшие условия после жизни.

Получается, без взятки даже не пустят в эту очередь? “Женщина, вас тут не стояло!?”

А как же “по делам твоим”?

Значит, рай – это только для крещеных?

Но ведь на Земле много других вер. И религий.

В Африке вон вообще первобытные племена поклоняются каким-то своим богам. Разным.

И что же, их не пустят в Рай только поэтому? Или у них есть свой?

Все эти мысли пронеслись в моей голове одномоментно, немало смутив моё непоколебимое настроение. Мозг слегка заметался: “Ааа, всё пропало! Мы попадем в ад!”

Так может, всё же послушаться маму и сходить? Заручиться поддержкой Высших Сил на всякий случай? Кто его знает, как оно там, на самом деле.

Но в то же время, где-то в глубине сердца (не в голове) всё отчетливее слышался другой голос, спокойный и твёрдый: “Нет, мы никуда не пойдём”.

Интересно, откуда такая уверенность?

И вдруг я вспомнила. А у меня есть! Есть ангел-хранитель!

Память перенесла меня в детство и показала историю, которую я в общем-то и не забывала, просто не связывала с религиозными чудесами.

2

Однажды зимой, нас с подружкой зачем-то понесло на крышу.

Ну, хотя, как зачем-то? Детей всегда куда-то несёт.

Многие вспомнят, как в детстве бегали по крышам сараев и гаражей. И лазили по деревьям и заборам.

Но нет, нас понесло на двускатную крышу двухэтажного дома. Цель – долезть до печной трубы. Нам было лет по десять-одиннадцать.

Подружка долезла. А я не успела.

Подо мной поехал снег.

И я вместе с ним.

Я пыталась схватиться за нетронутый снежный покров рядом с собой – он лежал внушительным толстым слоем, обнимая меня с двух сторон, и казался незыблемым.

Но только казался. С тем же успехом можно было хвататься за воздух.

Снег был свежий, и потому рыхлый, почти невесомый.

Я до сих пор помню, как мои руки прошли сквозь снежную толщу, будто лёгкий пух, а боковое зрение, как видеокамера, навсегда зафиксировало лицо растерянной подружки, крепко обнимающей трубу. И это лицо медленно-медленно отдалялось. Пространство будто растянуло для меня время, чтобы я нашла опору, но кроме рыхлого снега рядом, как назло, ничего не было.

Поняв, что помощи ждать неоткуда, я оставила попытки за что-нибудь ухватиться, перевернулась, села, и стала наблюдать, как приближается край крыши. Медленно и неотвратимо.

“Ну всё. Конец”.

Возможно, я бы и не убилась. Но покалечилась точно. Я уже прикинула, что внизу соседская деревянная дверь, которая открыта в любое время года и суток.

Я бы неминуемо упала на её торец. Довольно узкий, с неровно торчащими досками.

Но я не упала.

Моё медленное равномерное движение остановилось ровно в тот момент, когда подошвы моих зимних сапог поравнялись с краем крыши.

Будто кто-то невидимый подставил невидимую руку.

“А-а, как это я остановилась?”

Даже своим детском умом я понимала, что это невозможно. Нет там никаких бортиков и заграждений. Уж свою-то крышу я знаю. Отец часто на неё лазил. Мне, правда, не доводилось. До того дня. Да и после тоже.

Посидев в напряженном ожидании, что будет дальше, я решила, что это шанс и его надо использовать. Непонятно, за счёт чего я держусь и сколько это волшебство будет действовать. А ну, как снова поеду.

Шевелиться было страшно, но и продолжать сидеть тоже: мои ноги упирались в воздух. Боясь дышать, я осторожно перевалилась на бок, потом ещё раз. Пока, как колобок, не докатилась до лестницы, по которой мы взобрались на крышу. Что было дальше, память не показала. Зато показала крупным планом, как на экране кинотеатра, моё удивление в течение всей этой спасательной операции: почему мне удаётся то, что минуту назад казалось невозможным?

Я потом ещё долго удивлялась. Но ни к какому ответу не пришла.

3

Ровно такая же ситуация повторилась спустя десятилетие. И тоже зимой.

Гололёд. В коляске – мой первенец. Я возвращаюсь с молочной кухни.

Обычно на “молочку” ходил муж по дороге с работы.

Но в тот день почему-то не смог.

И я пошла сама. С коляской.

Я знала, что гололед, но думала дойду как-нибудь тихонько.

Однако наш городок лежит на холмах, и дорога пролегает через крутой спуск, мимо гаражей. Это именно дорога, а не тротуар: иногда по ней ездят машины, и, конечно, укатывают её ещё больше. И другого пути нет – овраги.

Вниз я худо-бедно спустилась. С облегчением выдохнула, думая, что самое страшное позади и подниматься будет легче. И ошиблась.

В гору пошла, как Лиза Бричкина в болото: не подготовившись морально и – ещё одна ошибка – толкая коляску перед собой.

Мне бы сразу перестроиться, но нет: только пройдя уже порядочное расстояние, наконец сообразила, что надо было наоборот – не толкать, а тащить за собой. Во-первых, легче. Во вторых, в случае чего не так страшно и съехать с горы, держась за коляску. И самое главное – при съезде вниз смогу рулить. Я же попала в патовую ситуацию: ноги скользят, сверху давит коляска, в коляске 6-месячный ребенок, и нет возможности развернуться – и так еле держусь.

Я не имела права упасть. Страшно даже представить, что было бы с коляской (я же не могла её отпустить). А с ребёнком?

Не зная, что делать, прикинула, не скатиться ли тихонько задним ходом? Но оглянувшись, отказалась от этой идеи: слишком высоко забралась. Шансы, что справлюсь с управлением, равны нулю. В школе, на зимних уроках физкультуры, лыжные спуски всегда были моим проклятьем. Я неизменно падала, даже на невысоких пригорках.

Выход оставался только один – продолжать идти вверх, что я и делала. Иду ведь. Значит, шанс есть. И нечего паниковать.

* * *

Но этот момент всё же настал: мои ноги поехали вниз. Отчаянные попытки остановиться, закрепясь на ледяной поверхности, не возымели успеха. Я обреченно скользила по склону горы задом наперёд; коляска с ребёнком давила сверху, как неуправляемый автомобиль. Остановить её не было никакой возможности. Кроме того, я не видела, куда еду.

Мимо шли люди – вверх и вниз. Я сверлила их умоляющим взглядом, боясь вымолвить слово, чтобы не усугубить ситуацию.

Но никто не обращал на нас никакого внимания. Все смотрели только себе под ноги.

Меня охватил ледяной ужас. Я вцепилась в ручку коляски, думая лишь о том, что ни за что не выпущу её из рук. Пусть лучше она упадет тут, рядом со мной, чем вместе с дочкой понесется вниз и куда-нибудь врежется. Лишь бы падая, самой не полететь кувырком.

* * *

Я ехала вниз медленно и неотвратимо.

Так же, как когда-то на крыше. Только в этот раз было намного страшнее, ведь я была не одна. Со мной была маленькая дочь, едва начавшая жить. Это сводило меня с ума. Мы ещё и ускорялись с каждой секундой.

И точно также, как в детстве, я внезапно остановилась. Без причины. Разом. Будто кто-то невидимый подставил мне под пятки невидимую руку: первым делом я оценила ситуацию, осмотрев дорогу под ногами, – кругом одинаковый лёд.

Но я почему-то стою. И не знаю, что делать дальше.

* * *

Кажется, я простояла так целую вечность, еле сдерживая слёзы и не в силах сделать шаг вперёд. Но и не скатываясь назад, будто мои подошвы примагнитились к горе.

И что теперь? Может, опуститься на колени и попробовать отползти к обочине? А коляска? Вряд ли я смогу удержать её из такого положения.

“Надо развернуться”, – велел внутренний голос.

Да, надо бы…

Но как? Как я могу развернуться? Ручка коляски упирается мне в грудь, мои руки держатся за неё мертвой хваткой, ноги налились свинцом: я стою в позе штангиста, пытающегося не уронить 1000-килограммовую штангу, и вся будто окаменела. Казалось, пошевелюсь и мы полетим вниз.

Но, вспомнив случай на крыше, всё же решилась: держась за коляску, начала разворачивать и передвигать стопы вбок, маленькими шажочками, буквально по миллиметру. Маневр казался неосуществимым, но мне это удалось – я добралась до обочины, и там наконец развернула коляску. Дальше дело пошло проще, будто я сняла с себя давящую тяжесть. Ноги по-прежнему скользили. Но, словно обретя второе дыхание, я смогла преодолеть эту чертову гору, вытянув нас всех. Аллилуйя!

Я всегда считала это чудом.

* * *

Маме я не стала ничего рассказывать.

Зачем лишний раз волновать. Тем более, всё в прошлом.

Я лишь сказала уверенно:

– А у меня уже есть. Есть ангел-хранитель.

А потом вспомнила, что было ведь ещё кое-что.

Р

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.