Марк Огласов
Серый цвет

I. Пролог

* 01 *

У огромного иллюминатора Главного командного центра управления исследовательского космического корабля «Антарктик» стоял невысокий мужчина с коротко стриженными седыми волосами. На его поджаром жилистом теле прекрасно сидел темно-зеленый парадный китель полковника Космических войск.

Корабль, находящийся под его управлением, получил свое имя в честь норвежского судна, на борту которого к Антарктиде, прибыли храбрецы, одними из первых высадившиеся на берег последнего неисследованного земного материка.

Спустя столетия, уже космические первопроходцы подлетали к пока еще безымянной планете в системе звезды Григорьевой, где по предположению значительной части ученых, имелись приемлемый состав атмосферы, комфортная температура, а главное вода, как минимум в виде скованных льдами полярных шапок. Обнадеживающие «предсказания» были получены после выбраковки сотен тысяч планет-кандидатов.

Люди на борту чувствовали сильнейшее волнение, переходящее в беспокойный восторг. Ради этих мгновений члены экипажа терпели тяжелейшие физические тренировки и преодолевали самые неожиданные психологические испытания. На выбранном ими пути, от многого приходилось отказываться, но взамен они вошли в когорту избранных. Перед их глазами представал неизведанный мир, который как они верили, в будущем станет родиной для потомков колонистов очередного форпоста человеческой цивилизации.

Планетарная система звезды Григорьевой, названная по фамилии первооткрывательницы в обход общепринятых норм, напоминала Солнечную, только в миниатюре. В нее входило всего две планеты. Первая имела твердую поверхность и считалась Земной группы, второй был газовый гигант.

К седовласому военному не спеша подошел молодой высокий брюнет, журналист Лоренц Линт.

– Капитан, что Вы сейчас чувствуете?

– Давайте поговорил об этом попозже, а сейчас просто насладимся моментом. Не беспокойтесь, я обязательно уделю достаточно времени для вопросов и ответов, и конечно скажу правильные слова о переполняющих меня эмоциях.

Они стояли рядом и в молчаливой задумчивости продолжали любоваться первозданными видами. Двое землян, в разном возрасте встретили столь значимое в их жизнях событие. Старый военный, утверждение которого в должности состоялось во многом благодаря удивительной для его лет крепости здоровья, знаний и опыта ему было не занимать. И начинающий журналист, едва получивший диплом, но также оказавшийся наиболее пригодным для дальнего космического путешествия, среди всех подавших заявки собратьев по перу.

БольшАя часть поверхности, простиравшейся перед ними, оказалась сухой безжизненной каменной пустыней. Предположения об обширных ледяных полюсах подтвердились ровно на пятьдесят процентов, поскольку в отличие от Земли, наклоненной к оси солнечной системы на двадцать три градуса, эта планета, можно сказать, лежала на боку синхронно вращаясь полюсом к «родительской» звезде. Из-за такого расположения одна половина шара неизменно освещалась, а обратная пребывала во тьме. Закаты и рассветы можно было наблюдать только на терминаторе между светлой и темной сторонами.

После минутной паузы, величественную тишину неожиданно прервал сам руководитель космического полета:

– Скажите Линт, какого цвета эта планета? – Капитан, не отрываясь, смотрел на коричнево-красную панораму.

– По-моему этот оттенок называется охра.

– Красивое слово.

Миссии «Антарктика» предстояло продлиться лишь несколько месяцев. С помощью мини-кораблей планировалось осуществить порядка сотни спусков на поверхность каменистой планеты для всестороннего анализа параметров выживания: атмосферного давления, сила тяжести, отсутствия интенсивных планетотрясений, достаток звездной энергии, присутствие углеводородов, залежей металлических руд для нужд строительства, и еще тысяч различных параметров. Расписание специально составлялось таким образом, чтобы каждый член экспедиции смог хотя бы раз ощутить новый мир под своими собственными ногами.

* 02 *

В ходе исследований не удалось отыскать никаких следов даже простейшей жизни. Зато сполна подтвердилось наличие обширных, химически стерильных водных ресурсов, и почти стопроцентно азотистой атмосферы, с крохотной долей кислорода.

Температура на светлом полюсе планеты, по смоделированным расчетам, колебалась в диапазоне от девятнадцати до двадцати пяти градусов Цельсия. Судя по всему, местный климат не менялся тысячелетиями. О причинах формирования условий, оказавшихся частично пригодных для жизни людей, ученые строили самые различные предположения: от результатов геологической активности планеты, до «удачной» бомбардировки кометами и астероидами, но, как и с подобными явлениями на Земле, пока что не были готовы дать однозначный ответ.

Вместе с тем, был обнаружен ряд серьезных обстоятельств против колонизации.

Главная причина для беспокойства, таилась не на поверхности планеты, а в ближайшем космосе. Вещество, рассредоточенное по солнечной системе в виде множества планет, спутников, поясов астероидов и Койпера, а также объектов рассеянного диска, здесь тесно концентрировалось между двумя планетами, на мизерной, по галактическим меркам площади, представляя собой воистину грандиозное зрелище. Хаосом внутреннего передвижения и числом объектов напоминая кольца Сатурна или гигантское скопище космического мусора. Первоначально малые небесные тела дружно формировались в протопланетном диске, но в итоге так и не смогли стать полноценными планетами, по причине гравитационного влияния газового гиганта.

Стабилизировав орбиты, астероиды походили на циклопический браслет, обрамляющий планету «земной группы». Так что придуманное во многом в угоду оригинальности название – астероидный тор, оказалось вовсе не лишено здравого смысла. В системе также имелось свое небольшое Облако Оорта, район «обитания» долгопериодических комет в далеких периферийных областях.

Продолжая исследовать характеристики межпланетного скопления, специалисты с интересом зафиксировали странное, впервые встречаемое самопроизвольное излучение непонятной природы, весьма напоминающее естественную радиоактивность. Ранее не случалось обнаружить электромагнитное излучение, испускаемое минералами. Как выяснилось позже, благодаря каменным метеоритам, найденным на поверхности планеты, источником служили непосредственно сами астероиды, а вернее мелкие образования похожие на хондры, входящие в их состав. В торе как раз преобладали силикатные и углеродистые объекты, в то время как у немногочисленных металлических, подобного явления не наблюдалось.

Видимо в период формирования «агрессивные» камни получили способность производить доселе неизвестный вид излучения, которое, из-за его перекрывающего эффекта по отношению к другим волнам и частицам, назвали Блокирующим. Удалось установить, что оно неоднородно и может быть систематизировано по нескольким характеристикам: зоне распространения, интенсивности, и многим другим. В итоге ученые остановились на следующей укрупненной классификации: грубое и, рассеянное блокирующие излучения (ГБИ и РБИ).

Складываясь из миллионов источников, ГБИ, пребывало практически четко в границах тора, замещая на этом участке космоса все известные электромагнитные излучения. В свою очередь РБИ являлось его естественным остаточным продолжением, простираясь на всю внутреннюю область системы, зеркально выступая и с внешней стороны. Оно создавало помехи радиочастотам, вплоть до инфракрасного излучения, что значительно усложняло работы, но не могло стать причиной их отмены.

Благодаря ограниченности действия грубого блокирующего излучения, ученые «Антарктика» восприняли тор как своеобразные непроходимые заросли в стороне от будущего дома. Тем более что, благодаря отсутствию гравитационных противовесов доминирующему газовому гиганту, орбиты астероидов давно стабилизировались. Также защиту «земной» планеты от возможной угрозы падения мелких метеоритов, обеспечивало наличие достаточно плотной атмосферы.

Чем дальше человек забирался в космос, тем яснее понимал, что гигантские пространства вселенной, во многом принадлежат невидимым субстанциям, подобно неисчислимому количеству бактерий и вирусов процветающим на Земле.

Приходилось считаться еще с рядом местных условий.

Из-за большой разницы температур между светлой и темной сторонами планеты, в атмосфере неизбежно формировались мощные ветряные потоки. Однако, благодаря тому, что крупные площади поверхности занимали высокие горные хребты, отдельно стоящие скалы, и давно потухшие кратеры вулканов, по мере продвижения по светлой половине планеты сила разрушительных потоков значительно убывала.

Следующим препятствием, мог стать опасно высокий уровень радиационного фона планеты. Но в данном случае большая концентрация, необходимых Земле, радиоактивных руд воспринималась уже как несомненный дополнительный плюс. Вообще, наличие какой-либо промышленной специализации будущих колоний, являлось весьма значимым фактором при утверждении решения об их освоении. Кроме того от вида основной деятельности зависела численность и кадровый состав будущих поселенцев.

Физиологически люди устроены для вполне определенных условий жизни, однако научились расширять эту границу благодаря наличию разума. Космос повсеместно враждебен, так что соответствие местных параметров возможностям человеческого выживания уже не рассматривалось как некое безусловное условие колонизации. На первый план вышла, интеллектуально-инженерная способность преобразовывать окружающее пространство хотя бы до минимально приемлемых показателей, в прошлом обособившая людей из мира животных.

* 03 *

По окончании девяностого дня напряженного обследования планеты состоялось совещание, на котором предстояло вынести окончательный вердикт о возможности колонизации. Заслушали выводы специалистов самых различных областей науки. Обсуждение не заняло много времени.

Завершающее слово взял Капитан «Антарктика»:

– Рад, что проделанная нами, огромная работа, принесла реальные плоды. И пусть ученым Земли предстоит основательно поломать голову, над тем как приспособить имеющиеся условия для нормальной жизни человека, мы без сомнения будем рекомендовать комиссии Глобального правительства по вопросам колонизации дальнего космоса одобрить запуск программы заселения планеты!

Раздались радостные возгласы и громкие аплодисменты. Когда они начали утихать, руководитель экспедиции продолжил:

– Друзья, сегодня утром это вода была выкачена из планетарной скважины. – На столе перед военным стоял наполовину наполненный удлинённый стакан.

Капитан взял сосуд в руку, потом немного приподнял, оценивая красоту преломления света корабельных ламп в жидкости, и вдруг, неожиданно для всех сделал несколько больших глотков.

– Вкусная! – задорно сказал руководитель полета. – Не волнуйтесь, она соответствует всем критериям безопасности. – Собравшиеся торжествующе заулыбались. – У меня есть еще одно важное объявление. Перед самым отлетом с Земли, мне сообщили, что членам нашей экспедиции оказана честь, дать имя исследованной планете. Как Вам хорошо известно, сейчас она обозначается длинным номером, присвоенным при открытии. Если бы колонизация оказалась невозможной, и люди, быть может, навсегда, улетели из этой звездной системы, все осталось бы без изменений. Теперь же, нам предстоит назвать будущий дом многих землян. Готов выслушать любые Ваши предложения.

Участники совещания с энтузиазмом принялись обсуждать различные варианты. Звучали имена известных исторических личностей, делались попытки вспомнить немногих древних языческих богов, оставшихся нетронутыми астрономами, перебирались названия животных, растений, а также различных природных и техногенных объектов Земли.

Переждав несколько минут бурного обсуждения, Капитан вновь заговорил:

– Я тоже хочу поделиться с Вами своими соображениями на этот счет. Меня не покидает мысль, что мы должны дать планете необычное название, выделяющее ее среди прочих. Вложить в имя что-то Земное, но по возможности нейтральное, не относящееся к какой-то определенной культуре или выдающемуся человеку, также имеющему национальность. Большая часть поверхность этой «блуждающей звезды» окрашена в цвет охры, предлагаю окрестить планету именно так – Охра, – участники совещания, молча, переглянулись. – Помолчав пару секунд, генерал посчитал нужным добавить. – Мое предложение, лишь частное мнение. В данном вопросе голос Капитана имеет равный вес с любым другим на корабле, поэтому через некоторое время мы проведем открытое всеобщее голосование по всем вариантам названия.

На референдуме имя Охра набрало большинство голосов.

Перед тем как взять курс к очередному, невообразимо далёкому, кандидату на колонизацию, «Антарктику» предстояло пролететь вблизи еще одной планеты системы – газовому гиганту.

После преодоления каменного тора корабль приблизился к великану, облепленному целой когортой некрупных спутников. Весь руководящий состав экспедиции вновь собрался у большого иллюминатора. Глазам предстала удивительная картина: практически все видимое пространство занимал кусок огромного шара, по своему объему превосходящий Охру в две с половиной тысячи раз.

На корабле уже успело укорениться мнение, что будущее название планеты должно быть связано с цветом, видимого наблюдателям очень плотного облачного покрова, целиком обволакивающего ее поверхность.

Один из политиков сопровождающих экспедицию, скептически относился к идее наименования космических объектов по испускаемому ими световому спектру, в противовес активно продвигая идею увековечения памяти одного из основателей своей партии. Глядя сквозь стекло, он произнес, с плохо скрываемым сарказмом:

– Капитан, смотря на облака, я отчетливо различаю преобладание оттенков бежевого цвета. Вероятно, придется неблагозвучно назвать эту планету Бежик, или возможно Бежевая сфера?

– Беж. – Задумчиво проговорил Линт.

– Что? – непонимающе спросил чиновник, раздраженный посторонним вмешательством в разговор.

– Беж. Так, не склоняя, этот цвет называли раньше.

На следующий день состоялось очередное голосование, по результатам которого газового колосса нарекли Беж.

II. На Охре

* 01 *

Пётр Берг сидел на подоконнике в своей комнате, размышляя о будущем. Денег на высшие курсы у его семьи нет, стипендия с его отметками не светит, а значит ещё два года инструктажа для будущего шахтера и вперед, в забой. Невеселые мысли, и утешение парень находил лишь в том, что впереди оставалось еще около семисот дней. Вдруг что-нибудь изменится?

Берг уважительно относился к любому труду, тем более к профессиям связанным с горнодобычей. Его родители долгие годы работали на одном из урановых рудников. Просто он пока еще не определился, чем действительно хочет заниматься в жизни, поэтому парня сильно тяготила навязчивая предопределенность недалекого будущего.

Петр вырвался из своих размышлений, увидев, что к его дому быстро шагает Фред Харрисон, высокий, крепко сбитый молодой человек, с мужественным округлым лицом, и копной вечно взъерошенных каштановых волос.

Гость прошел в комнату и выжидающе посмотрел на друга. Поняв, что Петя Берг как всегда все узнает последним, Фред с тяжелым сердцем начал разговор.

– Чего расселся? Неужели ничего не слышал?

– Ты о чем? – заволновался парень, глядя на какой-то потерянный вид друга. Петр имел странность, в минуты раздумий, ставить планетарную информационную сеть в фоновый режим.

Харрисон тяжело опустился на диван, а потом сказал:

– Не знаю, почему я такой спокойный. Планета наша катится в тартарары, вот что, – он подбирал слова. – В общем, смысл такой… – он еще раз задумался. – Ты же видел выпадение Осеннего метеорного потока?

Расселившись по равнинным участкам светлого полюса Охры, люди постепенно привыкли жить без световой смены времени суток. Для просмотра «ночного» неба, регулярно организовывались специальные экскурсии. На мини-кораблях желающие совершали суборбитальные полеты на обратную сторону планеты, где могли созерцать звезды. Кроме того, в школьную программу входило посещение обсерватории на темной половине колонии, для непосредственного наблюдения наиболее крупных метеорных потоков, выпадающих несколько раз в год.

– Все видели. – Берг не знал, как реагировать.

– Ну да. – Рассеянно проговорил Харрисон, вновь обдумывая продолжение своих объяснений. – В общем, как ты знаешь, многие метеорные дожди есть порождение комет и являются остаточным веществом их ядер. Так вот, планете угрожает комета, когда-то в прошлом породившая Осенний поток. Она несется прямо нам наперерез, или мы ей, – он невесело усмехнулся, – как кому больше нравиться. До сближения осталось двадцать два дня. Пока все неопределенно, быть может, пролетит близко, и нас не заденет. А может… – Фред быстро продолжил. – Оказывается, эти головастики из Советов трех мэров и переселенцев строят подземные бункеры-убежища, а также два спасательных космических корабля. Окопались в горах, и возятся вот уже три года. Целую информационную компанию развернули: якобы открыли новые крупные месторождения. Мы с ребятами даже подумывали записаться туда на работу, когда набор объявят.

Но нашлись смельчаки, решившиеся открыть правду. Полчаса назад несколько ученых одновременно посетили различные людные места, и рассказали о комете. Их быстро задержали военные, ну а новость, разумеется, стремительно расползлась по сети. Что думаешь? Как быть?

«Вот тебе и случилось» – ошеломляющая мысль электрическим разрядом прошила тело Берга. Внешне вокруг все осталось по-прежнему, вот только это касалось лишь настоящего, представление о будущем менялось в воображении Петра до неузнаваемости. Точнее старые образы стирались, а на их место приходил сплошной туман.

Почти всегда судьба человека зависит от его поступков, однако подчас происходят события, перечеркивающие такой стройный порядок. Жители планеты Охра, ранней колонии дальнего космоса, встали перед угрозой столкновения с одним из бесчисленных проявлений необузданной мощи вселенной.

Друзья смотрели друг на друга и молчали. Из оцепенения их вывела ворвавшаяся в дом сестра Фреда, Катрин Харрисон, сильно запыхавшаяся от быстрого бега. Она принадлежала к той породе девушек, появление которых в любом обществе моментально переключает на себя всеобщее внимание. Стройная фигура, рост чуть выше среднего, она буквально излучала молодость и здоровье, а ее прекрасные светло-синие глаза, идеально гармонировали с белоснежной бархатистой кожей. Сегодня Катрин собрала свои пышные волосы в аккуратный хвостик, вплетя в них разноцветные ленты.

– Вы слышали? Ну что молчите? Очнитесь, наконец!

– Поднявшаяся шумиха, не позволит властям, замять все по-тихому, – размышлял немного пришедший в себя Берг, – придется либо подтвердить сказанное распространителями…

– Либо… – продолжила Катрин.

– Затянуть гайки, закрыв нам рты. Вот только жесткие меры, уже не дадут необходимых результатов. В ответ, почти наверняка вспыхнет настоящий бунт. При первом варианте это хотя бы не так очевидно. Про убежища известно что-то конкретное?

– Их обустраивают в вулканических лавовых трубках.

– А Спасательные корабли?

– Вроде бы, их два, первый вмещает три тысячи человек, второй всего шестьсот пятьдесят. Флагман оборудован аттодвигателем, и по плану должен отправиться за помощью за границы тора, второй простая космическая баржа. Сказали, что в пассажиры кораблей отобрали самых достойных граждан Охры.

– Да как же, достойных, – зло пробурчал Фред – сказки всё это. Соберутся богатеи, вместе с политиканами и армейской верхушкой, еще ученых захватят для обслуживания полета, а нам печально помашут ручкой. Может даже слезу пустят.

– Прежде чем, что-либо предпринимать, нужно дождаться официальной реакции правительства. – Закончил обсуждение Петр.

Фред и Катрин пошли домой. Оставшись в одиночестве, Берг силой мысли вызвал перед собой объёмную проекцию с интерфейсом. Перемещаясь по меню, парень, наконец, включил внешнюю связь.

* 02 *

Будущее избавило людей от необходимости использования, каких бы то ни было внешних специализированных технических приспособлений, полностью заменив их обыденными, на первый взгляд, предметами (кольца, браслеты, цепочки и тому подобное) с возможностью воспроизведения «воздушных» проекций дополненной реальности, отображавшихся с помощью микроскопических оптико-волоконных частиц, молекулярно вкрапленных в структуру «гаджетов» выбранных пользователями.

На Земле царила всемирная, невидимая всепроникающая Сеть.

Личные атрибуты окончательно перекочевали в виртуальную форму. Совершенно отпала необходимость в физических ощутимых документах, деньгах (превратившихся в электронные платежные единицы, зачастую взимаемых «по умолчанию»), телефонах, компьютерах, ключах и многом другом.

На Охре проблему использования, практически безальтернативной на Земле, радиосвязи, решили обойти, взяв на вооружение разработку группы инженеров одной частной корпорации, изначально предназначавшейся американским военным. Для достижения полной автономности систем управления и связи секретных правительственных бункеров на всех их внутренних поверхностях предлагалось распылять особые телекоммуникационные частицы. В результате управление объектом должно было свестись к тактильно-сенсорному контакту с оптико-волоконным напылением в любом месте помещения, что сводило на нет эффективность радиоэлектронных методов борьбы. Из-за экономической нецелесообразности прототип так и не пошел в производство, но о нем вспомнили, когда искали способы обойти ограничения накладываемыми излучением астероидного тора. Данный вид связи был невосприимчив к радиопомехам тора, оптико-волоконные частицы, оперирующие в инфракрасном диапазоне, работали без сбоев.

В центре планетарной информационной сети Охры стояли квантовые суперкомпьютеры, по средствам голографической памяти, хранящие всю информацию, накопленную за долгую историю человечества. Внешне они походили на удлинённую крышку для подноса. Такой размер выбрали просто, чтобы придать зрительной значимости миниатюрным устройствам. Название электронных машин совпадало с цветом их оболочки, тем самым продолжая традицию, заведенную при наименовании планет звездной системы.

Информация, запрашиваемая пользователями, мгновенно воспроизводилась суперкомпьютером путем проецирования объемных голограмм в выбранной области пространства, для чего использовались светодиодные свойства телекоммуникационных частиц. Могли создаваться трехмерные изображения самого различного размера, кроме случаев законодательного ограничения их величины в местах общественного пользования. Конфиденциальности личных проекций добились через программирование углов обзора изображений, которые подстраивались под «хозяина», и увеличивались только по его команде. На месте голограмм окружающие видели выбранный стикер, перечень изображений которых также строго регламентировался.

Ключом к информации служило тело пользователя. Телекоммуникационные частицы распознавали команды мозгового интерфейса, по средствам анализа телеметрии импульсов нервной системы, считываемой через тактильно-сенсорный контакт с любой «обработанной» поверхностью. Человек стал частью Сети, не просто его виртуальный профиль, а он сам со своими уникальными индивидуальными особенностями. Если рассмотреть данную информационную систему как человеческое тело, можно сказать, что частицы, выполняли функции синапсов передающих нейронные импульсы.

Мысли пользователя могли преобразовываться не только в команды системе, но также визуализироваться в специальных программах конструктах, что кардинально видоизменило подход к творчеству, вытеснив многие «старые» способы создания интеллектуального продукта.

Словно стволовые клетки способные формироваться в разные ткани человека, телекоммуникационные частицы, переносили не только информацию, но и энергию между объектами, полностью обеспечивая нужды колонии.

Из соображений безопасности в условиях невозможности связи с суперкомпьютером все летающие и наземные транспортные средства, а также различные промышленные и бытовые приборы оборудовались возможностью физического аналогового управления.

Информационное поле обволакивало все обжитые уголки планеты. Как неизбежное следствие в центральной базе данных содержалось вся личная информация граждан. Например, для ответа на запросы автоматически определялась информация о местонахождении пользователей. Поэтому, дабы избежать узурпации частных сведений в руках одного или нескольких избранных, общество Охры добровольно отдало их под автономное управление центрального суперкомпьютера «Индиго». Такое положение дел беспокоило многих, раздавались предсказания, что в недалеком будущем человечество совершенно утратит контроль над достижениями технического прогресса, превратившись в его рабов, или скорее домашних питомцев.

Суперкомпьютер намеренно не оборудовался искусственным интеллектом со свободой воли, скорее он являлся колоссальным вычислительно-облачным сервисом, способным оперировать лишь тем, что в него заложено, и в принципе мало чем отличаясь от калькулятора. Так что в представлении большинства населения колонии телекоммуникационная система и суперкомпьютер были всего лишь очередной эволюцией, а никак не «революция смыслов». Никто не считает, что счетная машинка мыслит, при этом она с видимой легкостью осуществляет математические операции непосильные никому из людей. Суперкомпьютеры исполняли четко заложенные алгоритмы действий. Сродни протезам инвалидов, помогающим им выполнять непосильные манипуляции. Человечество в целом, таким образом «расширяло», сферу своего действия.

Невозможно было жить в обществе без учётной записи в недрах «Индиго». Практически с самого рождения человек включался в телекоммуникационную систему планеты, пребывая под неусыпным контролем центральной базы данных. Прогресс заставил людей примириться с возможностью виртуального вмешательства в их личную жизнь, ради повышения уровня физической безопасности и собственного комфорта.

Конечно, имелись преступники разных мастей, которые пытались обмануть закон. Например, присвоить себе чужой профиль, чтобы действовать от имени его полновластного владельца. Подмену можно было осуществить только в период времени, когда жертва не делала никаких запросов, чаще всего воровство проворачивали по ночам.

В случаях, когда по тем или иным причинам, возникала необходимость разблокировки личной информации, чаще всего по инициативе правоохранителей, медиков или спасателей, запрос должен был получить одобрение множества официальных лиц самого высшего ранга. Эта проблема постоянно находилась в центре общественного внимания под неусыпным контролем надзорных служб.

У граждан Охры веками формировалось понимание того, что личная информация, переданная в память суперкомпьютера, может быть раскрыта только в исключительных обстоятельствах.

Для некоторых категорий населения, вводились законодательные ограничения пользования телекоммуникационной системой: душевнобольных, несовершеннолетних, признанных недееспособными, заключенных. Перевод каждого человека в новый статус профиля осуществлялся со скрупулёзным исполнением множества формальностей.

Петр вышел в Сеть, на него сразу обрушилось великое множество информации о грядущем апокалипсисе. Высказывались в основном простые рядовые граждане, вычленить истину из этой лавины информации, казалось невыполнимой задачей, так что парень сразу от нее отказался. Берг не любил чужие домыслы, предпочитая ориентироваться на информацию, полученную от людей которые за что-то отвечают. Он стал тревожно дожидаться трансляции выступления властей Охры, назначенной на восемь часов вечера. Сейчас было без пятнадцати шесть.

Подобно Фреду, Петр удивился той внешней и внутренней невозмутимости, с которой принял ужасное известие. «Наверное, – думал Берг, – мозг отказывается поверить в страшную информацию как окончательную, не может переключиться с выстроенных годами приоритетов, на абсолютно новые задачи. Наверняка, если бы состоялась наглядная демонстрация предстоящих событий в виде падения небольшой части кометы, паника охватила бы население планеты в считанные минуты. Но пока что ничего страшного не произошло и, по всей видимости, не случится до самого последнего момента, а может, вовсе обойдется. Слишком много допущений и условностей при недостатке информации».

В попытке убить время Петр запустил проекцию шахмат Фишера, стараясь сконцентрироваться на ходе игры. Поначалу у него получилось погрузиться в анализ причудливого дебюта случайно расставленных фигур, однако мозг отказался принять лекарство. Берг почувствовал нарастающее смятение, причем даже не перед возможным концом света, а скорее полной неизвестностью даже самого ближайшего будущего. Смертельное столкновение с кометой дело нескольких минут, но никому не известно, сколько страшных мгновений придется пережить, в ожидании рокового удара.

Склонив голову перед виртуальной шахматной доской, парень резко потерял к ней всякий интерес. Как и к большинству вещей, совсем недавно казавшихся такими важными.

– Вот теперь – негромко, почти шепотом проговорил Петр, – до меня, начинает немного доходить…

* 03 *

Офицер третьей категории Джереми Шафрош руководил погрузкой продовольствия в кладовой Спасательного корабля номер один «Восток».

– Давайте, давайте ребята, побыстрее.

Он наблюдал за действиями подчиненных, замечая мельчайшие подробности, но мысли его витали далеко. Думал Джереми о своих знакомых, которым не досталось счастливого билета.

Всем задействованным в строительстве, изначально бронировали места на космических кораблях вместе с их семьями, что являлось надежной гарантией сохранения в тайне факта эвакуации, от пребывающего в неведении населения планеты.

Джереми выбрали одного из сотен, два с половиной года тому назад, когда понадобились новые «рабочие руки». В то время Шафрош, отвечал за доставку продовольствия на одну небольшую шахту, и только-только получил звание офицера третьей категории.

В армии Охры давно ввели систему, подразделяющую военнослужащих на семь категорий: четыре офицерских и три солдатских. Собственная военная реформа была характерна для большинства колонизированных планет. Разработка особенностей местных вооруженных сил, являлась самым быстрым способом обозначить свою независимость, и подчеркнуть собственное суверенное право вести равный диалог с наднациональным объединением Глобального правительства планеты Земля.

Однажды Шафроша, вызвали в Центральный департамент армии. Там состоялся судьбоносный разговор, перевернувший его жизнь с ног на голову.

В тот день Джереми прождал в приемной около часа, вдоволь насмотревшись на озабоченные лица таких же, как он военных. Никто не знал причины неожиданного приказа явиться, как было написано в предписании: «на собеседование».

Парня пригласили войти. Он очутился в небольшой, ярко освещенной комнате. Поперек помещения стоял длинный стол, за которым сидели мужчины и женщины, занимавшие должности самых высокопоставленных гражданских и военных чиновников планеты, в том числе генерал Мэтт Бинграйнер, главнокомандующий вооруженными силами планеты.

Согласно армейской иерархии Охры, генералом мог быть только один человек, назначаемый решением совещания Трех мэров, с последующим утверждением кандидатуры планетарным парламентом – Советом переселенцев. Понятие «генерал» объединило в себе звание и должность. Таким образом, отдавалась дань уважения, капитану корабля «Фрам», генералу Хиггинсу, доставившего колонистов на Охру, и ставшего первым руководителем военных планеты.

Молодой паренек, чья внешность резко контрастировала с надетой на него формой офицера второй категории, произнес:

– Перед нами офицер снабжения Шафрош.

Он представил сидящих людей, после переведя взгляд на информационную проекцию, кратко зачитал личное дело кандидата, и уже после обратился лично к Джереми:

– Офицер Альварес дал вам весьма хвалебную характеристику. Что скажете?

– Польщен.

Повисла пауза. Шафрош понял, что с формальностями покончено:

– Мы беседуем с вами, – глядя прямо в глаза Джереми, продолжил военный с юношеским румянцем на щеках, – потому что впереди нас ожидает тяжелое испытание, под угрозой само существование колонии. – Он говорил вычурно официально, хорошо поставленным высоким голосом.

– Испытание? – Шафрош обвел всех беспокойным взглядом. – Какое?

– Этого противника мы не увидим ближайшие годы. – Неопределённо ответил паренек, и поспешил вернуться к множество раз повторенной речи. – Нами проделана огромная работа по изучению личного состава. В результате, для решения стоящих перед нами непростых задач, были отобраны наиболее подходящие кандидатуры, включая Вашу.

Сейчас я открою Вам государственную тайну, высшей степень секретности, любая попытка ее разглашения будет караться самым жесточайшим образом. Вашему личному профилю будет присвоен гриф секретности, власти планеты будут иметь доступ ко всей информации о Ваших передвижениях и поступках. Это минимальные меры предосторожности с нашей стороны, в первую очередь мы надеемся на ваше осмысление сложности ситуации, в которой мы все оказались. Пока я говорю непонятные для Вас вещи, тем не менее, постарайтесь тщательно взвешивать каждое мое слово. Итак, слушайте…, ах да, если ответите отказом, это не будет иметь никаких репрессивных последствий для вас и Ваших близких. Нам лишь придется на определенный срок перевести Вас на службу в одно из дальних месторождений.

Офицер начал рассказывать…

Джереми Шафрош узнал, что почти полгода назад, из обсерватории имени Фритьофа Нансена с обратной темной стороне Охры были получены тревожные данные о комете, двигающейся на пересечение с Охрой. По старой традиции небесное тело назвали в честь открывшего ее ученого, в данном случае им стал дежуривший в тот вечер молодой астроном Джузеппе Крима.

Данные тщательно засекретили, срочно начав принимать неотложные меры по ее проверке. Задействовали орбитальный телескоп Линт-3, к которому направили мини-корабль для внеплановой переориентации оборудования на новую задачу.

Собранные сведения не добавили оптимизма немногим посвященным. Началась разработка плана дальнейших действий. Рассматривалось множество вариантов, как развития событий, так и способов борьбы с их последствиями. В конце концов, осталось два наиболее приемлемых: первый, зарыться поглубже под землю, второй, улететь с планеты, рассчитывая спасти хотя бы какую-то часть жизней. Было понятно, что на все население Охры космических кораблей не построить.

К тому моменту, когда властям потребовалось больше рабочих рук, и Шафрош узнал горькую правду, проектировалось только одно эвакуационное судно. Лишь спустя несколько месяцев, оценив имеющиеся ресурсы, решились взяться за создание второго.

Джереми напряженно слушал и уже знал, как ответит на вопрос, который ему зададут.

– Мы предлагаем Вам принять участие в реализации Миссии спасения?

– Я готов.

– Не подумаете?

– Уже подумал.

– Рады Вашей решимости. Надеемся она останется при Вас на всем протяжении строительства, и что не менее важно не оставит после его окончания. Пройдите в соседнее помещение, там вас ознакомят с новым трудовым распорядком.

Набор людей, сопровождался огромными трудностями. Свободные места оставались до самого окончания строительства спасательных кораблей. Нельзя было ни о чем, не задумываясь просто взять нужного человека. У каждого имеются родственники, друзья, а у тех в свою очередь тоже. Это приходилось учитывать и по возможности подбирать кандидатов из маленьких семей, каждый член, которой, обладал полезной профессией. Позже, как необходимое условие попадания в число избранных, утвердили двойное поручительство проверенных людей.

Участникам тайного строительства организовывали длительные командировки, сводя к минимуму контакты с привычным кругом общения. Тем самым начав формировать коллектив спасательных экипажей, еще сильнее сплачивая посвященных вокруг общей цели. За несколько лет подготовки миссии спасения, людям предстояло морально и интеллектуально переварить то, что пока еще с большим трудом помещалось в их головах. Была предпринята попытка создать своеобразный субэтнос, обособленный от остального населения колонии.

Когда количество занятых в строительстве перевалило за тысячу, власти Охры, для маскировки миссии спасения, запустили дезинформацию об открытии новых богатейших месторождений, и «запустили» старте подготовительных мероприятий к возведению четвертого города планеты.

Поначалу у Джереми преобладал чистый, ничем не запятнанный энтузиазм. Но со временем он все чаще задавался мучительным вопросом: кто вправе решать, кому улетать в космос, а кому оставаться на планете?

Выматывающие переживания, подогреваемые блуждающими слухами о крайней сомнительности эффективности подземных убежищ, преследовали Шафроша долгие месяцы, пока, в конце концов, парень не примирился с мыслью, что самое лучшее, что он может сделать – хорошо, добросовестно выполнять возложенные на него обязанности, изменить остальное не в его силах.

Хотя окончательно избавить свой разум от тяжких раздумий Джереми, как и многим другим, так и не удалось …

Идея о необходимости открыто сообщить людям Охры, о грядущей катастрофе, посещала многих. Большинство из тех, кто знал правду, решали вести себя так же, как Джереми, ища утешение в своих каждодневных заботах.

Однако, постепенно вокруг нескольких «низовых» ученых образовалось объединение единомышленников, поставивших своей целью, во что бы то ни стало, раскрыть глаза жителям планеты на их незавидную участь. Они смогли скоординироваться еще до запуска системы тотального контроля над участниками строительства кораблей. После долгих обсуждений и споров ими было принято решение рассказать обо всем по завершению сооружения спасательных кораблей и бункеров-убежищ, чтобы более чем вероятная неразбериха не помешали ходу работ. Заговорщики придумали специальное условное сообщение, до получения которого каждый из них оставался «спящим агентом» не контактируя с остальными.

Распространители были готовы обменять гарантированные корабельные места на риск пребывания в бункерах. Свою миссию они видели исключительно в информировании населения, рассчитывая инициировать открытый диалог о справедливом перераспределении мест на космических ковчегах. Ученые хотели, чтобы не только управляющие элиты, а все общество Охры определило, кто достоин приоритетного шанса на спасение. Так как информационная сеть планеты находилась под постоянным неусыпным мониторингом, заговорщики решились лично обратиться к людям, в местах наибольшего скопления народа: на площадях и правительственных учреждениях.

Грандиозная по масштабу реализуемых мероприятий операция засекречивания информации о катастрофе, была продумана до мелочей и вполне успешно претворялась в жизнь. Наверное, только фанатичные бессребреники имели шанс обойти ее изнутри, несмотря на все предосторожности предпринятые руководством планеты. Распространители изъяли из своих мотивов личную выгоду и во многом, поэтому их план удался.

Власти быстро задержали «смутьянов», но не смогли справиться с лавиной вирусной рассылки сенсационной новости.

Неожиданно раздался сигнал тревоги, Шафрош инстинктивно поднял голову к потолку. Звучный голос объявил:

– На двадцать ноль-ноль назначен экстренный выпуск новостей. Мэры трех городов выступят с официальным заявлением, по поводу утечки информации, об угрозе столкновения с кометой Крима.

* 04 *

Колонисты прибыли на Охру девятнадцатого ноября две тысячи сто тридцать первого года. За несколько первых лет жизни им предстояло наладить полную автономность собственного существования.

Поддержание жизнедеятельности поселений совершенно изолированных от местных условий (например, под защитой непроницаемого металлического купола, или под землей) весьма походило на создание космических станций, и не имело большого смысла с точки зрения планетарной экспансии. Поэтому получив от «Антарктика» перечень местных факторов, ученые Земли принялись разрабатывать концепцию устранения препятствий стоящих на пути настоящей колонизации.

Проблему нейтрализации жесткого звездного ультрафиолета и повышенного радиационного фона планеты, решили преодолеть с помощью изобретения французского ученого Жака Брозиньяка, разработавшего концепцию защитной преграды из экстремально плотной мелкодисперсной взвеси газов, состоящей, в том числе из озона и радиопротекторов, на пару нейтрализующих смертоносные излучения. Свое изобретение он назвал Ограждение Ле-Ру в память о крохотной коммуне региона Рона – Альпы во Франции, в которой появился на свет.

Сам Жак говорил, что к открытию его подтолкнул озоновый слой Земли. Ведь, несмотря на то, что озон рассредоточен в стратосфере на многие километры, гипотетически, если бы его удалось сжать под нормальным атмосферным давлением у поверхности Земли, полученный результат составит считанные миллиметры. Брозиньяк задумался, почему не попробовать искусственно создать такой стиснутый защитный слой. В своих изысканиях он полагался на принципы пневмоники, науки изучающей аэродинамические взаимодействия струй газов.

В качестве несущего каркаса, питающего и стабилизирующего газовое ограждение, была использована гиперболоидная конструкция из высокопрочных стержней, проектированная по принципу сетчатой оболочки на основе разработок гениального архитектора Владимира Шухова.

Благодаря объединению свойств физической, химической и биологической радиационных защит, Брозиньяк сумел создать инструментарий, дающий принципиально новые возможности при разработке барьеров от самых различных излучений и агрессивных атмосферных сред. В научной мире ограждению быстро дали прозвище «прозрачный свинец».

Изобретение получило весьма широкое применение на Земле, и, конечно, быстро стала очевидна перспектива использования его при колонизации космоса. Предполагалось разрабатывать новые варианты «коктейля» газовой защитной смеси в зависимости от местных условий, заменяя господствующий ранее принцип «как можно более толстой стены».

Человек ощущал защитный слой Ле-Ру как интенсивную струю воздуха и вполне мог пройти сквозь него, но это было смертельно опасно, так как озон ядовит для живых организмов. В целях предосторожности, места жительства и работы людей, окружал забор, из прозрачного сверхпрочного стекла, располагавшегося чуть ближе купола Ле-Ру. Для наглядности, преграду графически обозначали в виде защитного перекрестия.

Кроме всего прочего благодаря своей плотности и обтекаемой аэродинамической форме защитная газовая полусфера помогла отгородиться от ветров и песчаных бурь Охры.

Для защиты от грунтовой радиации, поселения воздвигались на искусственных озерах. Конструкция, которых отдаленно напоминала искусственные острова Чинампы сооружаемые индейцами мезоамерики. Сначала вырывали огромные квадратные котлованы глубиною до ста метров. Их покрывали «противорадиационным настилом» состоящим из тонких эластичных слоев самых различных материалов, в том числе обедненного урана и специальных пластмасс. Жидкость этого пласта не выходила на поверхность, запечатанная огромными пробками. Поверх на сваях устанавливался следующий «этаж», также заполнявшийся водой образующей канал по периметру будущего города. Вода в верхнем слое искусственного озера была очень высокого качества, пригодная для разведения рыбы. Наконец на эту двойную конструкцию ставился еще один противень, засыпаемый землей и служивший основанием городу.

Как любили шутить колонисты, они защищались от радиации с помощью воздуха и воды.

Корабль переселенцев «Фрам» изначально строили сборно-разборным, чтобы сразу пустить часть корпуса, на сооружение Купола Ле-Ру. Реактор космического судна удовлетворял энергетические нужды колонии.

Долгие годы, основная масса людей продолжали жить внутри корабля, который окончательно разобрали, лишь после постройки достаточно количества жилья и запуска системы звездного энергоснабжения. Космическое судно подобно гигантскому поваленному дереву несколько десятилетий служило колонистам источником жизни.

Пульхейм, первый полноценный город Охры, названный в память о лагере Руаля Амундсена развернутого при покорении южного полюса Земли, возник после того, как были накоплены и произведены необходимые строительные материалы (главным образом методами органической химии). Поселение переименовали после смерти генерала Хиггинса, стремясь в очередной раз подчеркнуть его огромный вклад в дело колонизации Охры.

В связи со сложной конструкцией «фундамента» городов при строительстве всегда изначально закладывался запас свободных площадей, под будущий рост населения.

Трудно отвоевывалось жизненное пространство у мертвых пустынь Охры. Для начала выбирался участок земли, отвечающий двум главным критериям: во-первых, насколько возможно низкий уровень радиации, поэтому исключались территории в непосредственной близости от крупных залежей опасных руд; во-вторых, равнинный рельеф, значительно облегчающий возведение ограждения Ле-Ру.

Проектирование громадных куполов являлось сложной инженерной задачей. В то же время сам процесс возведения, позволял сэкономить огромное количество материала и времени, по сравнению со «сплошным» коконом.

Концы пятиметровых спаренных стержней-балок, из которых состояла легковесная ажурная конструкция, разноимённо намагничивали и кодировали, изменяя структуру материала в специальных камерах магнитных преобразований. Металлам передавались сильные магнитные свойства с большими значениями коэрцитивной силы и магнитного момента. В местах взаимного контакта образовывались чрезвычайно прочные соединения, не обремененные дополнительными крепежными элементами и потому не нуждающихся в частом техническом обслуживании.

Циркуляция защитного слоя приводилась в действие большой разницей давления между противоположными сторонами межстержневых ячеек. Значения перепадов, контролируемые суперкомпьютером, создавали тягу, заставляющую защитный газ хаотично, броуновски перемешиваться между балками, «бегая» по заданному полукругу купола. Смесь, по сути, являлась поставленным в жесткие рамки искусственным ветром, имеющим скорость, значительно превышающую показатели окружающих атмосферных разреженных газов. На планете часто возникали пылевые бури, длящиеся порою по несколько недель кряду, но они не могли тягаться с мощью защитных потоков, и потому не приносили никакого вреда людским поселениям. Их воспринимали привычными регулярными явлениями. Как будто купола Ле-Ру «окуривал» невидимый великан.

Для поддержания бесперебойной циркуляции защитной смеси в каждом сочленении конструкции устанавливался собственный аварийный аккумуляторный источник питания.

Искусственная атмосфера внутри куполов также поддерживалась с помощью изобретения Брозиньяка. А на случай выхода ее из строя или планового ремонта городских полусфер каждое здание на планете превращалось в автономное герметичное убежище с запасами воздуха, воды и продовольствия.

Несомненно, не менее важной задачей для поселенцев стала наладка надежного и бесперебойного снабжения колонии водой. Для того чтобы добиться стабильной доставки жидкости на поверхность из огромных подземных резервуаров, обнаруженных в полярных областях, пробурили гигантские сверхглубокие скважины, местами уходящие вглубь на полтора десятка километров. Гидронасосные станции, качали бесценную влагу в специальные водораспределительные хранилища. Туда же она возвращалась после использования, проходя многократную очистку мощнейшими мембранными фильтрами. Кроме того для создания дыхательной смеси и питания защитного купола построили заводы по преобразованию воды в водород, кислород и озон.

Азот для создания «дыхательной» смеси закачивали из первозданной атмосферы планеты. Таким образом, человеческое поселение оказывалось включено в планетарную жизнь, получая возможность пользоваться доступными ресурсами. Радиопротекторы синтезировали в химических лабораториях. Итоговую газовую смесь подовали в систему купола через сеть наземных трубопроводов.

Параллельно велась активная разработка рудников, на столетия вперед определившая, специализацию колонии и большинства ее жителей.

Спустя несколько десятков лет появилась возможность организовать еще одно постоянное поселение, тогда на карте планеты появился не большой, но полноценный городок, Григорьевск, в честь первооткрывательницы звезды системы. Позже построили третий город Плутониум, получивший имя от радиоактивного элемента, завод, по производству которого стал градообразующим предприятием.

Так колонисты постепенно заселяли Охру «куполами-спорами» и со временем у каждого появился собственный угол в новом мире.

За пару столетий население планеты увеличилось с десяти до почти сорока пяти тысяч: тридцать с половиной проживало в Хиггинсе, пять в Григорьевске, десять в Плутониуме.

Официальным языком колонии постепенно стал Охрский английский, с характерной особенностью включений огромного количества слов из других языков.

По мере того, как удавалось отвоевывать у планеты все большие территории, появилась насущная необходимость поддерживать связь на большом расстоянии. Радиосвязь, постоянно прерываемая излучением тора, для этого не годилась, поэтому вместо напрашивающего очевидного решения по прокладке обычного оптико-волоконных кабелей между городами и месторождениями, приняли решения построить дороги, покрытые напылением из передающих частиц, включив их в телекоммуникационную сеть колонии.

От радиации и ветра защищались газовыми туннелями, разновидностью защитного «ветра» Ле-Ру. Швеллерные арки, с радиусом окружности десять метров, подпитывались газовой смесью через проложенные по обочинам дорог трубопроводы, служащими основанием конструкции. На случай аварии в сегментах системы Арок Ле-Ру у всех транспортных средств также был предусмотрен режим автономного герметичного жизнеобеспечения.

В качестве планетарных летательных аппаратов широко использовались винтокрылы, а для суборбитальных полетов космические мини-корабли. Дроны не использовались из-за ограничений накладываемых разбавленным блокирующем излучением.

Размеры «отверстий» куполов Ле-Ру позволяли летательным машинам свободно пролетать сквозь межъячеечное пространство. Из-за рисков полет вне защиты сооружений Брозиньяка, профессия пилотов считалась престижной, но опасной.

Всю «животную» пищу генетически выращивали на заводах-лабораториях. Растительную культивировали в специальных флорумах с гидропонным микроклиматом.

Самую большую социальную группу на планете составляли шахтеры, занятые добычей радиоактивных руд. Они трудились на месторождениях недельными вахтами. В их обязанности входило дистанционное управление и программирование тяжелой техникой, выполняющей всю черновую работу. Ограничения местных условий обусловили то, что на Охре автоматизация получила большее распространение, чем роботизация.

Шахты обустраивали в местах скопления радиоактивных руд. Чаще всего в естественных пещерах.

Горняки также отвечали за осуществление ремонта, планового обслуживания, и переориентацию оборудования на новые задачи. Случалось так, что за всю шестичасовую смену шахтер ни разу не спускался в «забой». Но иногда рабочий день превращался в многочасовое монотонно-ювелирные манипуляции, сильно осложненные громоздкостью противорадиационных скафандров. Такая работа весьма походила на глубоководные погружения или выходы космонавтов в открытый космос. Также в гермокостюмах люди работали при строительстве новых куполов и прокладке дорог.

На одной из крупнейших шахт вот уже третий год трудился Фред Харрисон. Родители настойчиво уговаривали сына пойти на курсы операторов оборудования, откуда после нескольких лет трудового стажа охотно набирали персонал координирующих центров, располагавшихся в городах, вдали от опасностей. Однако парень решил испытать на своей шкуре все прелести «полевой» работы: стесненность движений, повышенная температура, не говоря уже о реальной опасности повредить защитный костюм, получив значительную, а подчас даже смертельную дозу радиации. Харрисон не был бессребреником, и не собирался всю жизнь оставаться на сегодняшней должности. Он вполне резонно рассчитывал на будущий стремительный карьерный рост, имея за плечами бесценный практический опыт, что негласно приветствовалось, при выборе кандидатур руководителей уже высшего звена.

Как следствие компактного проживания однородного по происхождению населения на Охре практически исключались широкомасштабные вооруженные конфликты, и армия выполняла обязанности структур, ориентированных на физические действия, объединяя функции полиции, пожарных, надзорных органов и многих других.

Подавляющее число ученых занималось нуждами добывающей промышленности.

Оставшаяся часть населения служили чиновниками, а также были заняты в сфере обслуживания, и различных общественных организациях.

Корабли с Земли прилетали каждые пятьдесят лет. Более частые визиты не позволял осуществлять дефицит энерго-сырья и беспрестанно возрастающее число колоний, которые, ко всему прочему постепенно становились полностью самодостаточными, и не нуждались в постоянной опеке.

Визитеры с колыбели человечества забирали подготовленные для них радиоактивные грузы, привозя взамен то, что в предыдущие посещения заказывали планетарные власти. Иногда натуральный бартер сопровождался упреками в неравноценном обмене, но, в общем, на Охре не ставили под сомнение многовековой порядок вещей. Договор, подписанный предками, колонисты уважали, считая незыблемым.

Законодательная власть на планете принадлежала парламенту названному Советом переселенцев, его количественный состав варьировался в соотношении один депутат, на тысячу человек. По такому же принципу рассчитывалось представительство городов. Непосредственное управление осуществляли всенародно избираемые мэры. Для решения общепланетарных вопросов они регулярно собирались на Совет Трёх. Хотя первоначально, когда поселение было только одно, депутаты выбирал из своих рядов президента колонии.

Градоначальники, наделенные, в том числе, функциями администраторов городских суперкомпьютеров, лично утверждали изменения в телекоммуникационную сеть, касающийся персональных профилей. Данная деятельность проводилась под строжайшим контролем и согласованием с исполнительным комитетом Совета переселенцев, высокопоставленными военными и ведущими учеными.

Защитой информации в недрах суперкомпьютеров, а также их техническим обслуживанием заведовала специальная служба Архивариусов-программистов.

* 05 *

В отличие от столицы, разраставшейся десятилетиями, самый молодой город колонии Плутониум выстроили в теперешнем виде всего за одиннадцать месяцев, пятьдесят лет тому назад.

Из-за особенностей топологии местности купол Ле-Ру расположили немного вытянутым ромбом, и он представлял собой замысловатую конструкцию: полусферы с основанием в виде параллелограмма.

После проведения котлованно-водных работ площадку под новый город, застелили противорадиационным покрытием, родственным дорожному пластику.

Лишь после этой долгой, кропотливой и крайне ответственной работы приступили к возведению городской инфраструктуры: строительству объектов жизнеобеспечения, административных, промышленных и, наконец, жилых зданий.

В центре Плутониума раскинулась Главная площадь, чьей внешней границей служил перекресток с круговым движением. Внутри располагалась внушительная поляна со скромным бюстом генерала Хиггинса, используемая населением для сбора по самым различным поводам, чаще всего развлекательным или политическим. Архитектурной доминантой выступало трехэтажное здание, копия первого рукотворного строения планеты в столице Хиггинсе. Оно использовалось для размещения городского чиновничьего аппарата.

От площади лучами расходились центральные автодороги, носившие названия своих направлений: северо-западное, северо-восточное, юго-западное и юго-восточное шоссе. Пространство между магистралями заполняли одинаковые двухэтажные дома. Четыре ромба спальных районов опутывала сетка второстепенных дорог, традиционно деля город на участки – улицы. Отправившись в путь по северо-восточному шоссе, путник попадал в столицу Хиггинс, проехав немного дальше, в его город-сателлит Григорьевск. Остальные магистрали вели к наиболее значимым месторождениям.

Петр, Фред и Катрин стояли на Главной площади Плутониума в окружении сотен людей.

Буквально через считанные минуты на огромной проекции должна начаться прямая трансляция речи мэров. Многие пришли заранее, и вот уже несколько часов пребывали в тревожной неопределенности. Кругом царила тягостная гнетущая тишина, изредка прерываемая короткими разговорами, состоящими из простых односложных фраз.

Появилось изображение, за круглым столом сидели: крайним слева мэр Григорьевска чернокожий Кристиан Обоча; справа исполняющий обязанности градоначальника Плутониума Стивен Хиггинс; по центру как руководитель самого большого города глава столицы Всеволод Ненкович. После обнаружения кометы Крима, в соответствии с введенным чрезвычайным положением, Ненкович оказался наделен практически неограниченными полномочиями, де-факто превратившись в верховного правителя колонии.

В периоды истории, когда само физическое выживание общества ставиться под угрозу, и на первый план выходит скорость исполнения приказов, единоначалие позволяет эффективно концентрировать силы государства, перенаправляя имеющиеся ресурсы на ключевые участки. Именно так получилось на Охре. В непростые времена Ненкович взвалил на себя всю ответственность, практически единолично отвечая за все, что происходило в колонии за последние три года.

Чем больше данных собирали ученые, тем очевиднее становилось, что те, кто останется на планете – обречены. Ни одно естественное укрытие или сооружение, созданное человеческими руками, не будет способно выдержать удар громадной, несущейся с огромной скоростью, глыбы льда. Тем более что по мере приближения к планете роковое небесное тело с большой долей вероятности, начнет рассыпаться на множество осколков, остающихся на той же смертоносной орбите.

В самом начале обсуждения вариантов эвакуации с планеты, многие авторитетные ученые мужи принялись активно лоббировали свои наработки. Среди прочих выделился проект профессора университета Григорьевска Матьё Бишматдинова и собранной под его началом группы молодых специалистов. В итоге именно их план Ненкович утвердил для реализации.

Со временем убедившись в тщетности попыток спасти хоть кого-то в убежищах, Всеволод с горечью отдал бесповоротное распоряжение, об отмене проекта по сооружению бункеров. Оставив только бутафорскую программу поддержания видимости продолжения работ для укрепления духа персонала строителей спасательных кораблей, которым говорили, что потенциально убежища укроют все население Охры, но в то же время ненавязчиво внушали мысль о неоднозначности прогнозов способности бункеров обеспечить нужный уровень защиты. Это делалось, в том числе для того чтобы люди боялись проболтаться из опасения отправиться испытывать судьбу в ненадежных подземельях.

Усилием воли Ненкович уверил себя, что поступает правильно. Раз хорошего решения не существует, приходилось выбирать лучшее из худшего. Тогда же мэр окончательно решил строго засекретить настоящую дату столкновения с кометой.

Быстрый отклик на любые сложности строителей, строжайший контроль и ряд жестких кадровых решений, в купе с самозабвенной трудом абсолютного большинства задействованных людей, позволили в основном завершить работы к намеченному сроку.

Ну а сейчас мэру Хиггинса предстояло произнести свое обращение к растерянному, напуганному населению.

Он начал говорить:

– Сограждане, приветствую Вас. Я решил не зачитывать текст обращения, а сказать все своими словами напрямую, без обиняков. К Охре действительно приближается комета, – по площади прокатился испуганный рокот, – по расчетам, момент наибольшего сближения произойдет через двадцать три дня. Искренне сожалею, что вам довелось узнать об этом в искаженном виде, от нескольких преступников нарушивших закон о неразглашении государственной тайны. Прошу прощение, и надеюсь, на Ваше понимание крайне непростого положения, в котором оказалось руководство планеты.

Правда и то, что нами строятся бункеры на экстренный случай всеобщей эвакуации, а также пара космических кораблей. Официально заявляю, безответственно распространяемые слухи, о том, что население планеты будет брошено на произвол судьбы, не что иное, как наглая, циничная провокация. Ядром нашего плана противодействия угрозе, всегда оставались подземные бункеры, мест в которых хватит на всех. Полномочные представители властей организованно переправят жителей колонии в подготовленные убежища.

Тем не менее, понимая Вашу обеспокоенность, я отдал распоряжение, в ближайшие несколько дней, организовать ознакомительные посещения бункеров, дабы, каждый гражданин Охры, в том числе представители политических партий и общественных организаций убедились в их безопасности.

Прошу вас сохранять благоразумие. Поймите: по мнению большинства ученых наиболее вероятен сценарий, при котором нашей планете удастся избежать участи столкновения с кометой, благодаря разрушительному влиянию астероидного тора, в котором произошло несколько соударений, и звезде Григорьевой нагревающей осколки, что вкупе существенно изменило изначально неблагоприятную для нас траекторию движения. Тем не менее, как руководители планеты, мы были обязаны вести подготовку, учитывая абсолютно все возможные сценарии развития событий.

Исходя из этого посыла, хочу отдельно сказать про строительство спасательных кораблей. Это естественная, логичная диверсификация рисков. У государства имелись определенные ресурсы, и не воспользоваться ими, означало проявить должностную халатность. Не сомневайтесь, кандидаты в экипаж набирались исключительно по профессиональным качествам, исключая какой-либо протекционизм.

Я еще раз искренне призываю Вас не поддаваться паническим настроениям и смотреть в будущее с надеждой.

Петр Берг продолжал слушать речь мэра, но главное уже было сказано. Дальше лился поток мало, что значивших дежурных фраз, про необходимость сплотиться перед общей угрозой, пусть даже Ненкович говорил их от чистого сердца. Ему попросту нечего больше сказать. Каждый, попытавшийся представить себя на месте Всеволода, невольно проникнется сложностью вставших перед ним проблем. Страшно прощаться с жизнью, но гораздо ужаснее существовать, ожидая предрешенного конца. Вот только грозившая всем опасность постепенно вытеснит из сердец любое сочувствие к окружающим, оставив насущным единственный вопрос – выживание близких и своего собственного.

Многие в толпе, потрясенные словами Ненковича, впали в полное оцепенение. В каждом без исключения поминутно росли напряженность и неуверенность. Раз руководители планеты открыто признали опасность столкновения, и сам факт строительства спасательных убежищ и кораблей, значит, дело обстояло очень серьезно. Как и следовало ожидать, после того как собравшиеся немного пришли в себя, начали возникать очаги напряжения, то здесь, то там раздавались крики, ругань. Начались нападки на военные патрули, следившие за порядком на площади. Фред уже успел, с кем-то словесно сцепится, а Петр стоял и думал, что делать дальше.

Как бы то ни было, основная масса людей обнадеженные заверениями о маловероятности катастрофы, наличии страховочных подземных бункеров, и обещанным гарантированным «спокойным» временем, держали себя в руках и немного погодя начали расходиться. Все они с готовностью ухватились за спасительные соломинки, связывающие настоящее с пошатнувшимся, но еще не рухнувшим будущим.

* 06 *

От площади друзья долго шли в тишине. Каждый находился в плену собственных мыслей.

– Интересно, – прервал молчание Фред, – если бы не утечка информации, власти нам вообще что-нибудь заранее сказали?

– Не думаю. – Ответил Берг. – В сложившейся ситуации, это бессмысленно, выгоды никакой. Предположим, комета пройдет стороной, значит, повезло, очень быстро все вернется на круги своя. Врежется в планету, что ж, похоже, мы не в силах ничего изменить. Положение безвыходное. А главное, разобраться так никто не виноват, примерно как с человеком, у которого внезапно обнаружили фантастически редкую, но вполне реальную болезнь. Это не авария по халатности или что-то в этом роде.

– Что же делать? – простодушно спросила Катрин.

– Устроим бунт! – с каменным лицом зло произнес Фред.

– От него пострадают только простые люди, – возразил Петр, – ну еще военные, большинство из которых, наверняка также ничего не было известно. Так или иначе, теперь властям продеться объяснить, кого они возьмут на борт космических кораблей и как собираются защитить тех, кто останется на Охре. Подождем до завтра, время еще терпит. Спокойной вам ночи.

После расставания с друзьями, Петр побрел в одиночестве.

По краям идеально гладкой пластиковой дороги стояли жилые дома, построенные в архитектурном стиле стерильного стереметризма. Они представляли собой пары поставленных друг на друга блоков, простых геометрических тел: параллелепипедов, цилиндров, полусфер, призм, и прочих. Они собирались из намагниченных панелей, созданных с помощью 3d-принтеров.

Каждый этаж опоясывали ленточные окна. Будущий владелец сам выбирал, из каких фигур будет скомпонован его дом, помня при этом, что люди в колонии вели простой образ жизни, и излишне выделятся, считалось правилом дурного тона. На крышах располагались звездные батареи, с избытком обеспечивающие потребности колонии в электроэнергии. Вследствие этого радиоактивные руды практически полностью добывались на Земной «экспорт».

Много лет назад отец Петра, Хенрик Берг, переехал в Плутониум для работы на новом месторождении. Уже здесь у него родился сын. Позднему долгожданному ребенку особо не докучали воспитанием. Да этого и не требовалось, Петр всегда был вполне самостоятелен и не глуп. Сейчас Хенрик стал уже стариком. В молодые годы, забросив учебу, он пошел на низшую должность помощника шахтера, и, не имея, должного образования и пробивных качеств, за полвека лишь немного продвинулся по служебной лестнице.

Зайдя домой, парень прошел в просторный зал, где увидел отца смотрящего новости на небольшой проекции. В программе передавали речь Трех мэров с комментариями экспертов.

Хенрик заметил сына:

– Есть будешь?

– Что-то не хочется. Мать в ночную?

– Да, придет утром. Что думаешь делать?

– Пока ничего. Послушаем, что еще власти скажут.

Поймав взгляд отца, Петр сразу безошибочно догадался, что тот хочет ему что-то сказать, но почему-то медлит. Поборов последние сомнения Старший Берг все же решился поделиться своими мыслями:

– Есть у меня одно сомнение Петруша. Мне всегда была интересна астрономия. Столкновение с кометой колоссальный катаклизм. Не представляю, как подземные бункеры выдержат такое испытание.

– Я тоже думал об этом.

– И правильно делал. Раз власти с такой готовностью решили показать убежища всем желающим, я предполагаю, что время до падения кометы меньше чем сказали мэры. – Петра сильно удивило подобное предположение. – Сам факт приближения кометы власти опровергнуть уже не могли, но получается, что информацию мы берем только из их уст, а также распространителей, которые до поры сами являлись частью плана эвакуации. Поэтому, единственное, что еще возможно было скорректировать со стороны власти, в попытке успокоить общество, это дата старта.

Парень сосредоточенно прикидывал возможные расклады, а потом произнес:

– Поедем завтра к ближайшему кораблю и посмотрим, что там происходит?

– Стар я уже для таких дел. Отправляйся один, а лучше с друзьями. И готовься к любому, даже самому невероятному развитию событий. Если работы действительно велись несколько лет, то все спасительные места на кораблях уже давным-давно поделили. – Неожиданно он слегка улыбнулся. – Да ты особо нос не вешай, как ни крути это лишь мои предположения. Надеюсь, я не прав и в назначенный час нас спокойно эвакуируют в надежные подземные убежища.

– Утром зайду к Фреду и вместе с ним съездим на строительную площадку. Когда вернусь, решим, что делать дальше.

– Хорошо. А сейчас ляг поспи, завтра предстоит долгий день.

Петр поднялся на второй этаж и направился в ванную, дверь которой послушно отъехала в сторону. Встав перед зеркалом, он положил в рот небольшой предмет похожий на капу, служащий для ухода за зубами и языком. Стали слышны негромкие звуки, парень как обычно почувствовал небольшую вибрацию. Следом, умывшись холодной водой традиционным способом, и не воспользовавшись сушилкой для рук, Берг прошел в свою комнату.

Так как в городах Охры постоянно был день, длинна суток, являлась виртуальной величиной. Воспользовавшись этим фактом, колониальное правительство продолжило вести земной календарь, чтобы не ломать привычный для людей режим сна и отдыха. Окна домов программировались на затемнение в определенный «ночной» час.

По своему обустройству комната Петра не сильно отличалась от жилища времен, когда его предки среди прочих отправились в космическое путешествие. Архитектурная и дизайнерская мысль в колонии не получила активного развития, такое движение зачастую обеспечивается не просто сменой места проживания, а скорее изменением уклада жизни людей. Со дня высадки переселенцев на Охру, жизнь практически не изменилась. Колония развивалась экстенсивно, увеличивая численность населения, а вместе с ней количество городов, разрабатывая новые месторождения. При этом очень многие стороны жизни, буквально застыли во времени.

Вот так, получилось, что, перелетев в начале двадцать второго века на немыслимое расстояние от родной планеты, часть человечества сохранило то мгновение развития Земной цивилизации. Подобно иммигрантам, чтящим обычаи родины, существовавшие на момент их отъезда, и вполне объяснимо безразличные к поздним новшествам, не имеющим к ним никакого отношения.

* 07 *

Как Петр не старался уснуть этой ночью, у него не получилось. Поэтому рано утром, еще до прихода матери, он отправился к Харрисонам.

Сквозь ячейки Купола Ле-Ру, бросавшим неподвижные тени на пустую улицу, Плутониум щедро освещался звездой Григорьевой, намертво зависшей на персиковом неизменно безоблачном небосводе. Вследствие небольшой эллиптичности орбиты планеты, раз в полгода светило меняло угол наклона по отношению к Охре. Так на планете сменялись времена года. Происходила корректировка среднемесячной температуры на несколько градусов, а краешек «зимнего» горизонта начинала украшать крохотная усеченная фигура исполина Беж.

Несмотря на «ранний» час на улице было необычно много машин и суетящихся людей.

Перейдя через искусственный ручеёк по мосту, парень подошел к большому квадратному дому. Он обошел его вокруг и аккуратно постучал в окно комнаты Фреда. За просветлившим стеклом показалось чье-то лицо. Петр, знавший друга с раннего детства, и то на миг засомневался он ли это. На него смотрели два красных глаза, а волосы походили на переломанные иголки ежа. По всему было видно, что Фред с приятелями свыкались с неприятностями так же, как, отмечали праздники: с помощью спира, алкогольного напитка, несколько десятилетий назад синтетически произведенного одним из колонистов на основе спирта и ягодного концентрата.

– Ты чего пришел, утра подождать не мог? – убрав стекло и прислонив правую руку ко лбу гудящей головы, прохрипел Фред.

– Оно уже настало. Да-а-а! – выразительно протянул улыбающийся Петр, – вам, что день переселенцев, что конец света, сценарий один.

– Много ты понимаешь. – Слегка обиженно пробурчал Харрисон, и уже серьезно добавил. – Мы с ребятами решили как-нибудь отправиться поглядеть, что там за корабли власти строят.

– Я с отцом, вчера на том же сошелся.

– А мои родители твердят: нужно спокойно ждать обещанных инструкций. Ну, нет! Я, сложа руки, сидеть не стану!

– Ладно, давай буди сестру, и поехали.

– Что, прямо сейчас?

– Да.

– Впереди двадцать дней!

– Власти говорят нам лишь то, что считают нужным. – Нахмурившись, сказал, Петр. – Отец думает, сроки отлета они вполне могут скорректировать, как им нравится. Я с ним согласен. Мы сейчас как в той старинной детской игре, когда звучит музыка, а участники носиться вокруг стульев, которых меньше чем бегущих и кому-то они точно не достанутся. Помнишь, мы в нее в школе играли? Нам говорят, может, мелодию и не выключат никогда, вот только боюсь, что мы уже находимся в совсем другой комнате, за закрытой дверью, и даже если по какой-то причине избранные не займут своих мест, нам они точно не достанутся. Возможно, нас уже не принимают в расчет в операции спасения.

– А как же подземные убежища? – Очень удивился Фред.

– Отец и в них сильно сомневается. Да и я не уверен, что они дадут кому-нибудь надежную защиту, – спокойно проговорил Берг. – Раз власти пошли на сооружение кораблей, тем более тайное, очень может быть, что иначе защититься невозможно.

– Хм… Дело говоришь. – Как-то неожиданно быстро принял сторону Берга, Харрисон. – Жди у гаража.

Петр подошел к белому невысокому сооружению без окон и дверей, полусферой выступающему из земли. Минут через пятнадцать из дома вышел Фред, на ходу жуя противо-похмельные конфеты. Позади семенила Катрин, что-то недовольно высказывая брату. Когда они подошли ближе, Берг расслышал их разговор.

– Фред так нельзя, нужно их разбудить! Фред!

– Ну что толку ты их разбудишь? Переполошишь только. Зачем это нужно? Съездим, обстановку разведаем, потом свяжемся с ними и все расскажем. Разговор окончен.

Катрин расстроено надула губы, и только увидев Берга, застенчиво улыбнулась, смутившись семейной разборки.

– Доброе утро, Петя.

– Здравствуй. – Приветливо ответил парень.

Владение мотоциклом или любым другим наземным транспортным средством личного передвижения не было распространено на Охре. По-настоящему богатые люди практически всегда делали выбор в пользу покупки личных винтокрылов.

Кроме того, колония не могла позволить себе широкомасштабное массовое производство транспортных средств, всегда отнимающего много ресурсов. Лишь несколько частных машино-сборочных мастерских обслуживали госзаказы, и немногих физических лиц, готовых на существенные траты.

Подавляющее большинство меж городских перемещений людей и товаров осуществлялось с помощью огромных грузовых и пассажирских машин военных. Для обеспечения нужд населения по перемещению в черте городов функционировала хорошо развитая сеть общественных автобусов и такси. Машины брали энергию для передвижения прямо от умных частиц дорожного полотна.

Широко использовались велосипеды. Пешие прогулки также пользовались большой популярностью, всячески поощряемые властями и медиками Охры, как профилактика заболеваний развивающихся из-за малоподвижного образа жизни колонистов.

Кроме того в рекреационных целях активно использовали верхний слой противорадиационного «водоема» (вода регулярно проверялась и по необходимости обновлялась): купались, катались на лодках. Петр на своей байдарке регулярно накручивал по несколько кругов вокруг Плутониума, а его отец с приятелями ходили на рыбалку.

Когда Фред задал команду на маленькой проекции, из стены выделился прямоугольный проем, поползший вверх, одновременно внутри помещения зажегся свет. Показался мотоцикл, в «спокойном» состоянии выглядевший как отполированный металлический овал сливочного цвета. Повинуясь сигналу, он обнажил поверхность заметно расширяющихся к середине резиноподобных колес, каждое со своим стабилизирующим гироскопом-амортизатором. Как и почти все сочленения материалов на планете части мотоцикла крепились к корпусу магнитными силами. Следом появились руль и сидения. Харрисон с гордостью и обожанием посмотрел на своего искусственного скакуна. Платежные единицы на первоначальный взнос кредита, парню пришлось собирать почти четыре года.

Кузов состоял из небольших пластинок металла, что позволяло самостоятельно менять внешний вид своего транспорта в камерах магнитного преобразования. Придание машине неповторимой индивидуальности ограничивалось лишь собственной фантазией.

Харрисон увеличил длину мотоцикла, сделав его трехместным. Когда все уселись, Фред, никогда не пользующийся повсеместно внедренным автоматическим управлением крутанул правую рукоятку руля, и, машина послушно тронулась в путь.

* 08 *

Через несколько минут Хариссоны и Берг подъехали к городским воротам. Пространство перед выездом из Плутониума занимали остановившиеся машины, в том числе пара больших автобусов.

Фред и Петр стали расспрашивать окружающих: чем вызвана остановка? Один молодой парень рассказал, что ночью в планетарной информационной сети «Три города», со ссылкой на Старшего помощника Капитана одного из спасательных кораблей, распространились слухи, о том, что никаких бункеров-убежищ не существует, а космические корабли улетят с планеты уже сегодня, в течение дня. В одночасье, большая часть населения планеты оказалась в пограничном состоянии борьбы за выживание. Надежда, вселенная выступлением мэров, сменилась ужасом. Шокирующие известие подтолкнуло многих, уже самым ранним утром отправиться к стартовым площадкам.

Сразу после повторной утечки информации власти Охры приняли беспрецедентное решение перевести все виртуальные профили непосвященного населения планеты в ограниченный режим, применявшийся к заключенным, с кардинальным сокращением доступного функционала. Люди фактически утратили доступ к информационным ресурсам планеты.

Отключение от сети «Три города» казалось событием настолько невероятным, что поначалу никто не мог в него поверить, решив, что из строя вышли только их собственные профили в недрах суперкомпьютера Плутониума «Шамуа». Не получив привычного отклика интерфейса в ответ на команду мышечных импульсов, граждане непонимающе дотрагивались до стен и самых различных предметов, пытаясь вступить в связь с суперкомпьютером. При этом значительная часть населения, в их числе Берг и Харрисоны, при отсутствии уведомлений вообще не заметили отключение связи на своих интерфейсах.

Уже в толкучке перед воротами, один мужчина сказал, что когда он отбывал наказание в местах заключения, его профиль вел себя точь в точь также. Именно тогда всем вокруг стало ясно: дело не в аварии. Власти решили больше не вступать в диалог с непосвященными. Вместо дезинформации они просто поместили их в вакуум неопределенности, отрезав от средства соорганизации и единственного возможного массового источника получения новостей.

Тем не менее, поверить в правдивость очередной информационной утечки было непросто. Поэтому Петр с друзьями решили придерживаться первоначального плана, и для начала съездит на разведку.

На вышке блокпоста по левую сторону от ворот, если смотреть со стороны города, выстроились часовые вооруженные шарэрами и штурмовыми шарометами.

К моменту отлета космических переселенцев с Земли больше половины используемого оружия было «не летального действия». Видное место среди них занимали шарэры, принятые новой колонией как единственное средство нападения.

По сути, так называемая шаро-пуля была подобием маленького, с капельку, мыльного пузыря, состоящего из вязкой гелеобразной жидкости. В ее состав входили особые усыпляющие транквилизаторы, которым отдали предпочтение в сравнении с мышечными релаксантами. На Охре использовался несколько строго стандартизированных вариантов раствора, отличающихся силой и продолжительностью действия. При попадании в цель шарик лопался, а высвободившееся вещество, попадая на кожу, быстро впитывалось в кровь, вызывая практически мгновенное засыпание «жертвы». Более того, попадая на одежду, шаро-пуля вступала в информационный контакт с телекоммуникационными частицами, с помощью которых поражающая жидкость находила путь к открытым участкам тела.

Приспособление для стрельбы такими «пулями» назвали шарэрами. Их основная верхняя съемная часть, содержала внутри себя запасы активных веществ, необходимых для создания поражающей смеси. Спускового механизма не было, шарэр просто считывал импульсы тела. Выстрелить, мог только пользователь, внесенный в базу данных каждого конкретного оружия. В рукоятке помещался долговечный источник питания.

Также в ходу были шаро-гранаты, комок шаро-пуль в оболочке. Внутри располагался простенький детонатор, при столкновении с преградой или по таймеру, отстреливающий рой пуль во все стороны.

«Подстреленный» человек впадал в состояние похожее на наркоз, оставаясь вне сознания на срок от тридцати до нескольких сотен минут, в зависимости от концентрации применяемого усыпляющего раствора и индивидуальных психофизиологических характеристик организма. Перед тем как погрузиться в полное беспамятство, человек на протяжении нескольких секунд сохранял ясность мыслей, и мог неповоротливо контролировать собственные движения. Эта особенность получила название «эффект замедления», и сделана для того, чтобы жертва могла «выбрать» куда упасть не получив повреждений. Защитой от шаро-пули гипотетически могли служить любые материалы, не обработанные телекоммуникационными частицами. Так работали бронежилеты военных, однако подобных «чистых» материалов на планете было крайне мало.

На площадке блокпоста также стоял винтокрыл вооруженных сил планеты. В недавней обычной жизни военные на выезде из городов занимались проверкой разрешения на право покинуть купол Ле-Ру, а также мониторингом технической исправности машин.

Сейчас, на сторожевой вышке расположилось стандартное воинское подразделение: пять солдат и руководивший ими офицер, пытавшийся вести переговоры.

– Повторяю еще раз, для избыточного беспокойства нет никаких причин. Возвращайтесь в свои дома и рабочие места. Отключение связи не более чем технический сбой из-за перегрузки информационной системы. Ворота закрыты для предотвращения несанкционированных поездок за пределы города.

– Почему мы не можем посмотреть на спасательный корабль? – раздавались выкрики из толпы.

– Планетарные власти считают, что на данный момент в этом нет необходимости. В самое ближайшее время мэры, и Совет переселенцев обнародуют график согласованных посещений.

– Корабли построены из ресурсов Охры. Наших общих богатств. Так почему народу нельзя поглядеть, на что они пошли! Вы не имеете права нам препятствовать!

– Строительная верфь стратегический объект, как и городские ворота. Они находятся под юрисдикцией департамента армии, у меня четкий приказ не допустить прорыва любопытствующих за периметр купола.

Нервы у людей и так были напряжены до предела, поэтому услышав в отношении себя столь легкое праздное слово, они уже не смогли сдержать негодования.

– Любопытствующих… Ах, ты гад! Откроем ворота сами!

– Остановитесь, или мы будем вынуждены применить силу! – Закричал офицер, но время угроз, доводов и посулов уже ушло, сейчас они были обречены уйти в песок всепоглощающего страха людей.

Кто-то из толпы напал первым. Брошенный камень пролетел в пяти сантиметрах от лица одного из солдат. Тут же несколько человек, чьи машины стояли впереди, принялись таранить ворота, однако те не поддавались. Тогда наиболее отчаянные «бунтовщики» собрались залезть на вышку блокпоста с явным намерением во, чтобы то ни стало прорваться к пульту управления. С помощью больших шарометов, отличавшихся высокой скорострельностью, военные могли легко пресечь всякое сопротивление, но солдаты открыли беглый огонь лишь над головами нападавших. Сперва толпа отпрянула от неожиданности и страха. Но, увидев, что никто не пострадал, и, буквально спинным мозгом почувствовав в этом слабость соперников, охваченные стадным чувством, с новой силой бросились на штурм вышки.

Руководствуясь соображениями гуманизма, а также сильно опасаясь начала массовых беспорядков во время проведения эвакуации на спасательные корабли, Совет Трех мэров наложил строжайшие ограничения применения оружия против населения планеты. Военные, получили распоряжение, смысл которого простыми словами формулировался следующим образом: в случае возникновения альтернативы, открыть огонь или покинуть рубеж, нужно срочно отступать. Перед тем, как оставить блокпост, следуя инструкциям, невзирая на реальную опасность начала рукопашных столкновений со значительно превосходящими силами бунтовщиков, командир отряда, все же решил сначала переговорить по экстренному каналу связи со своим непосредственным начальником военным первой категории Смитом.

Солдаты выигрывали время, шквальным огнем создавая непроницаемую стену перед нападавшими. В ответ их забрасывали всем, что попадалось под руку.

– Они идут на штурм наших позиций… – Из-за стоявшего вокруг гвалта, офицер говорил очень громко. – Нет, не стреляют. Швыряют предм… Понятно!

Он крикнул подчиненным:

– Эвакуируемся на СК2!

Отряд быстро погрузился в винтокрыл, и спустя минуту уже летел в сторону строительной площадки, в тоже время несколько наиболее ловких мятежников, уже забрались на опустевшую вышку, и, вбежав в помещение охраны, открыли ворота.

Харрисоны и Берг стояли в пробке одними из последних, поэтому были лишь свидетелями последних событий.

Длинной вереницей машины выехали из города, и отправились в путь по бурому дорожному пластику юго-западного шоссе, в сторону хорошо видимой на горизонте горной системы имени Баха. До названного распространителями места строительства космического корабля было два часа езды.

Харрисон держал скорость потока, в то время как Петр и Катрин озирались по сторонам. Идеальная дорога уносила их все дальше от города. По законам Охры покататься по внегородским трассам разрешалось всем желающим, требовалось лишь заранее подать ходатайство и оплатить дорожный налог. Фред хотя бы раз в месяц выбирался в такие поездки, чаще один, иногда с очередной пассией, изредка с Петром.

Берг повернулся назад и следил, как Плутониум скрывается за горизонтом небольшой возвышенности. Ветер гонял клубы красноватой пыли по пустынным просторам. По обочинам дороги во множестве валялись большие и маленькие валуны самых разных цветов, а вдали виднелись скалистые гребни гор, пляшущие в призрачной дымке.

У Берга появилось возможность немного поразмыслить: «Отец, наверное, прав, иначе бы власти не осмелились отключить средства коммуникаций. Как просто, лишили нас связи, и мы оказались практически в каменном веке. Сложно предугадать их дальнейшие действия, ведь утверждая окончательный план, они в отличие от меня, обладали всей полнотой информации. Едем теперь, надеясь только на удачу. А может они уже в космосе? – С беспокойством предположил Петр, – И мы не найдем ничего кроме брошенной стартовой площадки. Речь мэров могла транслироваться с орбиты, или вообще записана заранее. Да, Петя, вчера ты рассуждал о семистах днях, а сегодня перед тобой лишь несколько изгибов дороги, за которыми решится судьба стольких людей».

* 09 *

Джереми разбудил сигнал тревоги. После того как сирена стихла, экипажу «Востока» по громкой связи зачитали экстренное сообщение:

– В связи с утечкой информации об угрозе кометы Крима, Советами Трёх мэров и переселенцев принято совместное единогласное решение о переносе старта Спасательных кораблей на сегодняшний день. Всем службам приготовиться к экстренному приему пассажиров и грузов.

Лишь считанное число человек на Охре знали, что это не вся правда. В действительности падение кометы произойдет уже этой «ночью». В два часа тридцать три минуты пятнадцать секунд, ее первые обломки вонзятся в темную сторону планеты. Всего бомбардировка продлится двадцать семь дней.

Распространители, внезапно ворвавшиеся в годами выстроенный план эвакуации, осуществляя свой план, пребывали в уверенности, что до столкновения действительно остаётся три недели. Заранее опасаясь подобных утечек информации, Ненкович еще на самой заре миссии спасения секретным приказом сместил «официальную» дату отлета на несколько недель вперед. Потом она еще несколько раз переносилась из-за сложностей строительства и наладками с реактором «Востока».

В купе с ложью об убежищах, это являлось очередной мерой предосторожности. Решением планетарных властей утвердили два уровня секретности: низший, для всех «посвященных»; и высший, охватывающий узкий круг из трех десятков человек, которым было известно о бесполезности бункеров и точная дата катастрофы. Абсолютное большинство эвакуирующихся, должны были узнать об всем этом уже в полете, после гибели колонии.

Теперь получилось, что распространители и заместитель капитана «Мирного», поочередно раскрыли все тайны руководителей планеты. По удивительному стечению обстоятельств фатальные события произошли прямо накануне катастрофы и последней даты старта спасательных кораблей. Переносить ее было уже некуда. Все, что Ненкович смог предпринять в ответ, это снова сместить время старта, правда, теперь лишь на несколько часов вперед. Переборов первоначальную панику, власти отсрочили проблемы гуманной справедливости до выхода в открытый космос.

Шокирующие распоряжения о начале операции спасения обозначили среди «посвященных» две диаметрально противоположные реакции. У весьма небольшой доли людей обозначилось открытое моральное неприятие обмана властей, по факту выливавшееся лишь в растерянность и незнание что предпринимать дальше. А вот у другой, большей части, страх перед новой угрозой, переродился в решительный настрой как можно быстрее покинуть планету. Многие были уверены, что имеют полное право на места в спасательных кораблях.

Специальной командой была активирована, подготовленная заранее, программа перевода всех винтокрылов колонии на биометрический доступ к управлению, открытый только пилотам, участвующим в миссии спасения.

Авто и мототранспорт блокировка не касалась. Власти Охры не предвидели реальной угрозы срыва миссии спасения с этой стороны, так как относительное маленькое количество наземных транспортных средств и большие планетарные расстояния не предполагали быстрого прибытия большого числа людей к строительным площадкам, сегодня превратившихся в стартовые. Тем не менее, охрану всех блокпостов как стратегических объектов значительно усилили, а главное, начали доставку избранных людей на спасательные корабли.

Вместо тайной операции эвакуации, получалось паническое бегство от собственных сограждан, всего лишь пытавшихся выжить.

Быстро одевшись хорошо отточенными движениями, Шафрош неспешно вышел в коридор, где подчиненные ему солдаты уже выстроились в шеренгу.

– Товарищи, – Обратился к ним Джереми, – на нас возложена большая ответственность, мы должны сделать все от нас зависящее, для осуществления утвержденного плана спасения. По местам!

Офицер и его подразделение отвечали за пункт проверки багажа. Появившись там, Шафрош увидел, что обладатели счастливых билетов, массово прибывали на предоставленных правительством, или в редких случаях, личных винтокрылах. Спешка и, поступившая так неожиданно команда прибыть на посадку, словно надписи отразились на их лицах. Люди казались какими-то рассеянными, многим приходилось по несколько раз повторять одни и те же вопросы. Вместе с тем сам досмотр проходил довольно гладко, всех заранее строго проинструктировали о составе и количестве разрешенного багажа. Например, домашних животных запретили брать категорически.

Джереми бросил короткий взгляд в сторону только что прилетевшего небольшого винтокрыла. Когда дверцы открылись, на площадку выбежали трое испуганных маленьких детей на вид от пяти до десяти лет. Следом появилась женщина, истерическими криками подгонявшая малышей, судя по всему их мать. Они отдалились от летательного аппарата метров на двадцать, потом обернулись и впились в него напряженными взглядами.

Затем из винтокрыла показался весьма известный парламентарий Ниеминен. У его горла ярким отсветом Звезды Григорьевой, блеснул нож. Тут же показался владелец оружия, мужчина лет тридцати застыв в полуметре от винтокрыла. В этот момент с другой стороны выскочил молодой парень, обежал машину и встал с преступником плечом к плечу.

– Не стреляйте! – Громким голосом, но вполне спокойно сказал старший. – Мы всего лишь хотим сесть на корабль, и убраться подальше с этой обреченной планеты.

– Отпустите заложника. – В свою очередь произнес Джереми, у которого и на такой случай имелись инструкции.

 Шафрош уже успел установить личности преступников. Перед ним стояли братья Стешенко, старший Григорий, раньше служил военным пилотом. В списках на эвакуацию его фамилия не значилась. Угнанная летальная машина предназначалась семье Ниеминена, жившей по соседству от Стешенко.

– Вы гарантируете, что мы с братом попадем на борт.

– Да, в качестве заключенных. И чем раньше вы отпустите заложника, тем меньше времени проведете в тюремном изоляторе.

– Уж лучше так, чем сдохнуть.

Едва старший Стешенко отпустил Ниеминена, пространство пронзили две вспышки выстрелов шаро-пуль, и оба нарушителя синхронно зашатались, семеня ногами. Повинуясь четко разработанным директивам, снайперы, открыли огонь из заранее приготовленных скальных ниш.

Отправив семейство парламентария на корабль, Шафрош подошел к неподвижным телам братьев, обдумывая, что предпринять дальше. Справа от него остановился военный второй категории Ральф Нпета.

– Джереми, чего ты ждешь?

– Может все же взять их на борт?

– За тебя умные люди заранее все продумали. – Строго сказал старший по званию. – Отставить самодеятельность. Выполнять предписания!

– Есть. – Джереми взмахом руки подозвал ближайшего к нему солдата: – Этим двоим закрепить руки и отнести, вон туда к большому камню. Выполнять! – Также жестко добавил он, отбивая у подчиненного всякое желание обсуждать приказ. Сам же отправился в Главный командный центр управления, не смирившись и решив доложить об инциденте на самый верх, посчитав дело достаточно важным, чтобы перепрыгнуть через голову непосредственного командира.

В ГКЦ творился полный переполох. Увидев Шафроша, к нему подошел офицер высшей первой категории Дмитрий Молчанов, знавший Джереми еще со времен преподавательской деятельности в военной академии:

– Что у тебя?

– Пять минут назад, на мой пункт досмотра прилетел захваченный винтокрыл. Оперативно нейтрализовали двоих нарушителей. Можно взять их на борт?

– Нет. И ты это прекрасно знаешь. – Устало ответил начальник. Потом взял Джереми за локоть, отвел немного в сторону и заговорил доверительным шепотом:

– Слушай меня внимательно. Население, перепугано выступлением предавшего миссию спасения Старпома «Мирного». Ну и конечно отключением массовых коммуникаций. Кроме того многие из тех кому полагались места на спасательных кораблях, мучимые мнимым раскаянием или же столкнувшись с невозможностью добраться до спасательных кораблей, принялись щедро делиться информацией с непосвященными. На наших штатных пилотов открыта настоящая охота.

Блокпост Плутониума не смог остановить прорыв толпы через городские ворота, ты знаешь, там, на пути дозоров больше нет, поэтому основные силы брошены на укрепление позиций непосредственно у стартовой площадки. Я не представляю, что они будут со всем этим делать? Как улетят под прямыми взглядами обреченных людей? – Офицер задумался, но быстро продолжил. – Выезд из Хиггинса надежно перекрыт, так что спокойно занимай вверенные позиции и постарайся поддерживать твердость духа подчиненных. Удачи!

В следующее мгновение, взглянув в лобовое стекло, Молчанов неожиданно изменился в лице:

– Что за черт?

Прямо в направлении иллюминатора командного центра летел винтокрыл департамента армии.

– Он не входит на связь и не сбавляет скорость! – Кричал один из операторов командного центра. – Не сбавляет!

Пространство в направлении камикадзе пронзила красная линия лазера противовоздушной обороны. Словно подстреленная птица, винтокрыл, отвесно рухнул на каменистое плато.

Практически тут же в командный центр вошли Ненкович и Обоча, которым уже доложили об инциденте.

– Взлетаем немедленно. – Коротко приказал Всеволод.

– Простите, господин мэр, мы ожидаем прибытия части экипажа, и генерала Бинграйнера, – невозмутимо заметил один военный третьей категории.

– Большинство экипажа успели прибыть. Генерал полетит на другом корабле, он находиться там по моему поручению. Вы сами видите, контроль над ситуацией окончательно потерян. Начались серьезные беспорядки, захвачен аэропорт. В таких обстоятельствах мы не можем больше медлить. – Ненкович только что просматривал прямые трансляции хаоса охватившего города. – Стартуем с теми, кто есть на борту. «Мирный» также вот-вот отправиться в путь.

* 10 *

Фред остановил мотоцикл, во второй раз за не долгий день уткнувшись в нагромождение машин.

Именно отсюда начиналась горная система имени Баха. На ее окраине, буквально вырываясь из грунта на двухсотметровую высоту, закрывая собой продолжение дороги располагалась иссиня-черная скала Хвост тритона. Было логично предположить, что строительную площадку разместили в одной из ее зигзагообразных вогнутостей. Берг вспомнил аэроснимки этой местности планеты в школьном учебнике, сделанные еще «Антарктиком», под ними была подпись, о сходстве необычного гранитного образования с брачным хвостом самца гребенчатого тритона. Петру это почему-то врезалось в память, и, найдя фотографии никогда не виданного им земноводного, он согласился с подобным сравнением человека с Земли.

Уже за первым поворотом показались балки Купола Ле-Ру, с одной стороны, упиравшиеся в гранитную скалу, а с другой в поверхность планеты. Виднелись массивные, похожие на плотину, ворота, отделявшие от пустыни большую площадь внутри выемки. За преградой, поблескивая матовыми боками скругленного прямоугольника, возвышался глянцево-белый спасательный корабль номер два (СК2). Судя по видимой части, его длинна, составляла около сотни метров, высота где-то пятьдесят, ширина десять. Вверху «ковчега», переливаясь всеми цветами радуги бликовало огромное дугообразное стекло главного командного центра управления. Больше никаких иллюминаторов видно не было.

Выйдя из машин, люди, идущие плотной группой, подошли к наглухо закрытым створкам ворот, чьи исполинские размеры выдавали масштабы и сложность проделанных работ. С двух сторон поверх толпы возвышались посты часовых, с гигантскими шарометными установками.

В стороне виднелось несколько подъемных кранов. По всему было видно, что основные этапы строительства давно завершены, и в последнее время проводились финальные настройки оборудования, тем не менее, дорогостоящая техника до сих пор находилась здесь, красноречиво свидетельствуя, о нежелании властей тратить силы на ее транспортировку обратно в города. Они уже не рассчитывали на этих угловатых исполинов в будущей жизни. Именно после того как эта мысль пришла в голову Берга, он окончательно убедился, в том что Космические корабли, действительно улетят в один конец. Возвращаться будет некуда.

Фред и Петр, оберегая Катрин, протискивались вперед. Неожиданно все увидели несколько «винтокрылов» с символикой Совета переселенцев, летящих со стороны города.

– Что-то засуетились. Неужели, действительно, объявят старт? – Сказал кто-то в толпе.

– Слушай, – прошептал Берг на ухо другу, – дело наше дрянь, пройти через такие ворота шансов нет. Тем более, что церемониться военные больше не будут. Но пока есть возможность надо подобраться как можно ближе к створкам.

Петр был весь как натянутая струна, готовый действовать и сделать все, чтобы хотя бы Катрин спаслась. Он любил ее, пугливо, трепетно и нежно, каким и бывает первое настоящее чувство. Фред давно заметил взаимною симпатию двух близких ему людей. Несмотря на кажущуюся бесхитростность, и всегдашнюю готовностью к решительным, порою безрассудным, действиям, Харрисон обладал удивительной мудростью в житейских вопросах, и мог с большой долей вероятности предсказать будут ли удачны те или иные отношения.

Старший брат сильно переживал, что Катрин, под влиянием родителей, отдавших ее в престижную школу, выйдет замуж за какого-нибудь богатого повесу. При таком раскладе, она неизбежно отдалилась бы от него. Однако, невзирая на свои желания и предпочтения Фред дал себе слово не влиять на выбор Катрин и оберегал ее только от откровенных мерзавцев. Потому он оказался очень доволен, заметив, что в меру скромный и, несомненно, весьма сообразительный паренек Петя Берг, вызывает живой интерес у его красавицы сестры.

Фред знал Петра с малых лет. В их раннем детстве, отец попросил его присмотреть за сыном давнего приятеля Хэнрика Берга, с которым они много лет назад вместе пришли работать на шахту, правда потом их пути дороги разошлись, и Франтишек пошел вверх по карьерной лестнице.

Сначала юный Харрисон считал Берга обузой, но постепенно становилось ясно, они очень удачно дополняли друг друга. Фреду, всегда прямому и задиристому, что усугублялось обостренным чувством справедливости, ни признающему компромиссов, не хватало гибкости в общении. Поэтому со временем он по достоинству оценил умные и своевременные советы младшего Берга. Тем более что тот за его спиной никогда не прятался, за что Фред ценил и уважал друга еще больше.

Теперь они вместе, оказались перед преградой, отделяющей мир неизвестной надежды от обреченного мира. И даже Харрисон, неизменно деятельный, никогда не боящийся рискнуть если того требовала ситуация, сейчас прекрасно понимал, что от них пока ровным счетом ничего не зависит, и по совету Петра, просто помогал сестре протиснуться поближе к воротам.

* 11 *

Когда придумывали имена Спасательным кораблям, решили соблюсти негласную традицию, выбирать из ряда Земных судов тесно связанных с исследованиями Антарктиды. Первым посетил планету «Антарктик». Колонисты прилетели на «Фраме», наречённого в честь шхуны, доставившей до континента руководителя отряда покорителей «нижнего» полюса норвежца Амундсена.

Изначально власти Охры планировали построить только один корабль, который назвали «Восток», как и флагманский шлюп экспедиции первооткрывателей Антарктиды, Беллинсгаузена и Лазарева. Ну а когда приступили к постройке второго космического судна, конкурентов у имени «Мирный» быть просто не могло, поскольку именно так назывался второй корабль великого похода российских моряков в южные холодные моря.

На «Мирном» складывалась критическая ситуация. В Главном командном центре СК-2 образовался полнейший коллапс управления. На борту отсутствовали сразу оба высших офицера.

События, приведшие к такому положению, развивались стремительно. Старший помощник Капитана «Мирного» Гарольд Бринн, являлся одним из немногих, кто был в курсе всех тайн миссии спасения. Ярый сторонник раскрытия правды населению планеты, он тем не менее все годы строительства честно выполнял свой долг, не предпринимая никаких действий. Однако выступление распространителей, разбередило старые переживания, подвигнув Гарольда на аналогичные способы борьбы.

Будучи откомандированным мэрами в региональный офис Центрального департамента армии в Плутониуме, для контроля и координации эвакуации посвящённых военных на борт корабля, вместо всего этого, он рассказал всем кому смог, что в реальности люди смогут найти спасение только на борту космических кораблей. Опасная информация моментально попала в сеть. В попытке пресечь ее распространение властям не оставалось ничего другого, кроме как отключить население от информационного поля планеты.

Следующий удар по миссии спасения нанес Капитан СК2. Узнав о выступлении распространителей, и последующем демарше своего подчиненного, он не нашел в себе силы продолжать занимать вверенную ему должность. Старый одинокий военный решил отдаться на волю судьбы, внутренне сочувствуя поступку своего заместителя. Офицер прислал сообщение, в котором говорилось, что он слагает с себя полномочия и желает погибнуть на родной планете.

Руководители Охры, занятые подготовкой взлета «Востока», столкнувшись со столь неожиданными проблемами на «Мирном», не решились доверить управление кому-то из тамошних чиновников, откомандировав туда генерала Бинграйнера, временно наделив его неограниченными полномочиями. Вопрос о постоянном руководстве СК2 отложили до момента, когда оба корабля выйдут в открытый космос, и появиться возможность спокойно, без спешки, обдумать насущные кадровые шаги.

Бинграйнер, давно знавший Капитана «Мирного», очень огорчился, узнав о его отказе исполнять свои обязанности. В глазах Мэтта, такой поступок стал актом слабости и можно даже сказать предательства. Сам генерал давно был вдовцом, пять лет назад похоронившим единственную бездетную дочь, поэтому абсолютно не цеплялся за остаток своей жизни. Вместе с тем, раз уж ему доверили миссию по осуществлению плана спасения, со всеми ее морально-этическими противоречиями, а самое главное если он за нее взялся, значит эту нелёгкую работу, во что бы то ни стало, следовало довести до конца.

От владельца, собственника власти зависит слишком многое. Он просто не имеет права бросить все на полпути к цели. Одно дело отдать свое место в шлюпке женщине или ребенку непосредственно взывающих о помощи, видеть результат своего самопожертвования, и совсем другое, проявить псевдо благородство, которое не принесет пользы никому, кроме самолюбия «страдальца». Бинграйнер еще мог как-то понять распространителей, рискнувших, а по факту поплатившихся своими жизнями, ради организации утечки информации. Даже демарш помощника Капитана, был в какой-то степени объясним. Однако малодушный отказ капитана исполнять свой долг, лишь из-за того, что заныла совесть, он не мог оправдать, ни чем.

Главный военный уже проецировал складывающуюся ситуацию на будущее. Нужно приложить максимум усилий, чтобы удержать обстановку на «Мирном» под контролем, избежав дележа «осиротевшей» власти. Но если впоследствии на первые роли выдвинутся недостойные персонажи, весьма значительная часть вины за это ляжет на самоустранившегося от ответственности Капитана.

Ко всему прочему обстановка осложнялась тем, что на борту находилась только одна смена рабочих и специалистов, постоянно пребывавших на борту согласно штатному расписанию. В отличие от столицы Хиггинса, где силовые структуры более-менее взяли ситуацию под контроль, набирающие силу широкомасштабные беспорядки в Плутониуме совершенно сорвали планы эвакуации. Работа городского аэропорта оказалась полностью парализована бесчинством отчаявшихся граждан.

На «Мирный» не прилетели значительное число очень важных людей, которым предназначалось играть первостепенную роль в управлении и обслуживании космического судна. Кроме того до сих пор не прибыли многие «коммерческие» пассажиры.

В таких обстоятельствах Бинграйнер решил организовать экстренный совет. По приглашению генерала в его состав вошли самые влиятельные люди города Плутониум, из числа тех, кто находился на борту спасательного корабля. Они собрались за круглым столом в каюте на седьмом ярусе, примыкающей к Главному командному центру.

Заседание возглавлял сам Бинграйнер, армию также представляли военные первой категории: подтянутый спортивного вида Тройнов и низенький с заметным животиком Смит. Справа от них за круглым столом сидел один из крупнейших промышленников Охры Сузухито Имамуро, маленький, коренастый, с хитрым даже для монголоида прищуром глаз, а также пришедший вместе с ним высокий худощавый бизнесмен Вольфганг Килинелло. Кроме того присутствовали Егор Иваненко, молодой высокий блондин с прямым ясным взглядом, руководивший проектом строительства СК2 и его заместитель, начинающим стареть мужчина по фамилии Лущев.

Еще одним важным персонажем, участвующим в совещании, стал Стивен Хиггинс, прямой потомок генерала, доставившего колонистов на планету в качестве капитана «Фрама». Его имя впоследствии присвоили столице, первоначально названную просто Фрам. По иронии судьбы Стивен исполнял обязанности мэра третьего города – Плутониума. Он занял эту должность, заменив тяжело заболевшего избранного чиновника. На тот момент, Стивен являлся руководителем департамента профсоюзов. Его, не принадлежащая ни к каким политическим группировкам, временная нейтральная кандидатура устроила абсолютно всех. Несколько месяцев работы Хиггинса, перевыборы отодвигались под предлогом мнимого улучшения состояния здоровья находящегося при смерти градоначальника. Масштабное строительство требовало большого напряжения сил, и власти планеты совершенно не желали распыляться на проведение бесполезного голосования. Однако, прежде чем назначить Хиггинса, Ненкович и Обоча поставили ему жесткое условие: так как Стивен не прошел процедуру всенародного избрания, на борту «Мирного» он не будет иметь никаких привилегий, а все управленческие полномочия должны быть сосредоточены в руках Капитана.

– Позвольте мне сказать первому, – взял слово военный первой категории Смит. – Полтора часа назад, я получил сообщение от командующего офицера юго-западного блокпоста Плутониума. Он проинформировал меня, что у ворот собралось множество горожан на автомобилях и мотоциклах. Ситуация накалилась, люди пошли на штурм. В соответствии с инструкциями я отдал солдатам приказ отступать на СК2.

– Наши ворота, не чета городским, – размеренно проговорил Имамуро, – неприступный стальной бастион. Они не смогут его преодолеть, ни при каких обстоятельствах.

– Меня больше тревожит моральный аспект. – Сухо ответил Бинграйнер. Потом повернулся в сторону профессора Иваненко, и обратился к нему: – Егор какова ситуация с численностью людей на «Мирном»?

– Критическая. Сейчас на борту около трехсот человек, больше сорока процентов мест остаются незанятыми.

Генерал покачал головой и сказал:

– Постоянно получаемые донесения подтверждают, что паника, порожденная Брином, охватила широкие круги населения, вылившись в большие беспорядки. На протяжении последнего получаса, не смог взлететь ни один борт. Как не горько сознавать, весьма вероятно, что те, кому предназначались спасительные места, не смогут их занять.

Слова генерала были встречены гробовым молчанием, они не стали неожиданностью, но прозвучали окончательным неутешительным вердиктом. Люди не проявили излишнего показного сострадания, за три года строительства у них вызрело смирение с неизбежным. Да и сами нормы морали видоизменились под гнетом обстоятельств.

Тишину прервал профессор Иваненко:

– Вынужденно опуская гуманитарный аспект, чудовищности разворачивающейся трагедии, скажу о насущных проблемах: обслуживающего персонала катастрофически недостаточно. На борту едва полторы смены специалистов, в основном тех, кто нес плановую вахту, вместо необходимых трех по штатному расписанию. Как известно, по ряду причин на «Мирном» не успели произвести телемеханическую наладку бортового суперкомпьютера «Колькотар», так что у нас отсутствует интегрированная система управления и мониторинга. Узлы корабля не задублированы, как того требуют любые теории надежности и безопасности. Нужно постоянно визуально отслеживать большие массивы приборов, а после проводить сложные расчеты, дабы иметь в распоряжение полноценную картину функционирования систем корабля. Мы сможем взлететь и продолжать нашу миссию, но это станет тяжелейшим испытанием для людей. Основная масса не прибывших, это высококвалифицированные специалисты. Большую часть находящихся на борту составляют военные, не обладающие специфическими навыками необходимыми при обслуживании полета.

– Солдаты и офицеры заслужили право находиться на корабле добросовестным трудом при его строительстве. – Незлобно, но твердо прервал Иваненко Бинграйнер.

– Ни в коем случае не хочу принизить их заслуги, генерал. Все эти годы, я работал с ними бок о бок, и говорю исключительно о сложившейся на данный момент обстановке.

– Можно будет взять специалистов с «Востока», – проговорил Имамуро, – там не нужно столько персонала с их аттодвигателем. Да и вообще, те кого выбрали в программу эвакуации, должны ценить оказанную привилегию и работать, столько, сколько того потребует ситуация.

Иваненко спокойно ответил:

– Будь человек даже фанатично предан делу, работать круглыми сутками невозможно, поэтому забор специалистов с СК1 жизненно необходим. Вместе с тем хочу сказать, что аттодвигатель не эксплуатировался с момента заселения планеты, и еще неизвестно насколько успешно он себя покажет.

– Что вы предлагаете? – спросил Килинелло у Егора. Этот предприниматель был весьма знаменит своей способностью бесконечно долго вести деловые переговоры. Зная об этом его таланте, многие в дебатах с ним спешно принимали мало-мальски приемлемые условия.

– Обязательно введем переквалификацию, но и это, мягко говоря, не идеальное решение, требующее значительного времени на реализацию.

Как только молодой ученый закончил говорить, Бинграйнеру пришло сообщение из Главного командного центра. Он включил громкую связь, голос дежурного обеспокоенно сообщил:

– К стартовой площадке прибыло большое количество машин из Плутониума.

– Переведите изображение на мою проекцию.

Бинграйнер, и все остальные, увидели, как у высоких ворот образовывалось столпотворение из разномастной техники. Маленькие человеческие фигурки выходили из машин, грозили кулаками, что-то кричали.

Генерал спросил у специалиста ГКЦ:

– Давно прибывали какие-нибудь винтокрылы из городов?

– Крайний пять минут назад. Но это борт, находившийся на ремонте и сумевший взлететь с одной из резервных площадок. До этого был интервал один час.

– Ясно. – Генерал, не сводил тяжелый взгляд со съемки копошащегося людского скопления. – Слушайте мой приказ: объявляю начальную предстартовая готовность. Каждый последующий режим включать только по моему личному указанию.

Предстояло подготовить к запуску ядерный двигатель СК2 «Мирный». Все находившиеся в командном центре, и солдаты на воротах, завороженно смотрели на толпу, сотней голосов гневно клеймившей власти. Большая часть солдат, повинуясь приказу, проследовали на корабль. Но некоторые, несмотря на долгую психологическую подготовку, вступали в открытое неповиновение, настаивая на необходимости дождаться прибытия из городов их родных. Люди порывались лично отправиться за близкими, пусть даже это будет полет в один конец…

Не подчинявшихся затаскивали на борт буквально волоком. Несколько раз командирам пришлось пойти на применение шарэров. Парализованных оттаскивали в каюты и запирали.

Атомный реактор, ежесекундно увеличивал мощность.

Неожиданно участники совета почувствовали странную вибрацию, непонимающе посмотрев друг на друга. Через четверть минуты в помещение вбежал ординарец генерала, Гжегош Уоллес, все последнее время по приказу начальника добросовестно следивший за обстановкой в Главном командном центре управления. Солдат застыл на месте и ошалелыми глазами смотрел на собравшихся. Со стороны могло показаться, что это не он, а они к нему ворвались, и он очень удивлен, их видеть.

Бинграйнер, всегда с особой тщательностью выбиравший себе поверенных, сильнее остальных встревожился странным поведением скромного, исполнительного Гжегоша.

* 12 *

История космических переселенцев берет свое начало в две тысячи девяносто третьем году, с момента первого пуска двигателя, конструкции русского ученого Ивана Петровича Мирнова.

Ко второй половине двадцать первого века человечество значительно продвинулось во многих областях. Все более широкое применение находила генная инженерия, с успехом решавшая стоящие перед землянами продовольственные проблемы. И хотя в планетарном масштабе до равного доступа к пищевым ресурсам оставалось еще далеко, наиболее развитые страны уже всерьез полагались на результаты биотехнологических изысканий.

Удалось совершить качественный рывок в освоении альтернативных источников энергии. Доля их использования кардинально увеличилась и приближалась к семидесяти процентам, оставив нефти и другим полезным ископаемым лишь треть мирового потребления.

Главным научным событием столетия, без сомнения, стал доклад интернациональной группы физиков-ядерщиков на Всемирной выставке в Белграде. Ученые представили расчеты, подтверждающие теоретическую возможность перемещения физических объектов со сверхсветовой скоростью.

Ключом к разгадке секрета сверхдальних космических путешествий, оказался сверхмалый субатомный мир, долго не помещавшийся в наши детские познания об устройстве вселенских процессов, наделяя его прямо таки магическими свойствами.

Во взглядах многих людей элементарные частицы представляются примерно равного размера и сопоставимых скоростей. Между тем, различия воистину колоссальны, на несколько десятков порядков.

Давно были зафиксированы значения быстроты перемещения, превосходящие скорость света, правда, не в вакууме, а в условиях земной атмосферы. Предсказывалось несколько элементарных частиц способных обгонять свет, но степень вольных допущений при подобных исследованиях, оставалась, настолько велика, что еще долгое время они являлись лишь фантастическим ответвлением фундаментальной науки. Однако, по мере того, как, ученые, передвигаясь мелкими шажками, накапливали знания, даже в самых смелых предположениях появлялось все больше конкретики.

Общеизвестно, что на гравитационное поле Земли оказывает влияние не только окружающие планеты, Солнце и ближайшие звезды, но в той или иной степени все объекты нашей галактики, и даже вселенной. То есть, для того что бы насколько возможно полнее объяснить поведение какого-либо небесного тела необходимо исследовать максимально возможное количество факторов оказывающих на него воздействие. Вооружившись таким принципом «всеобщей зависимости», ученые начали примерять его в самых различных сферах науки. В частности обнаружились интересные особенности группового взаимодействия субатомных частиц. Аналогично тому, как отправляемые за орбиту Земли межпланетные зонды, совершают гравитационные маневры, получая ускорение от планет, так и частицы кардинально меняли свои характеристики под влиянием искусственно созданных внутриатомных условий.

Исследуя скрытые возможности и резервы крохотных частиц, квантовые физики, стремились исключить из уравнений передвижения тормозящие факторы, можно сказать, занимаясь субатомной инженерией. Нельзя нарушить законы природы, но как оказалось, возможно, задавать начальные условия.

Ободряющие результаты не заставили себя долго ждать, в разных уголках Земли специалисты независимо друг от друга фиксировали мини-перемещения, со скоростями, превосходящими верхние границы доступной регистрирующим приборам. Вместе с тем, имея огромное теоретическое значение, открытие пока казалось бесполезно с практической точки зрения. У ученых не получалось предсказать, где именно появиться исследуемая частица. Просчитывая множество факторов, они не могли охватить картину целиком, продолжая изыскания, в надежде, что когда-нибудь удастся осуществить управляемое передвижение.

Началась великая гонка за результатом: снятия оков недоступности с космического пространства. Эксперимент сменял эксперимент. Новая сенсация стремительно свергала предыдущую, оставляя разочарование и еще один неправильный ответ потомкам.

И вот, в одно осеннее дождливое московское утро ученый Иван Петрович Мирнов, по обыкновению проводил очередную серию опытов с атомом водорода, на далеко не самом лучшем университетском оборудовании.

Нельзя сказать, что он не верил в успех, однако спустя годы работы под тяжестью неудач его ощущения видоизменились от бурного разочарования к смирению. Совершая обычные манипуляции, ставшие такими привычными, профессор точно следовал составленному на сегодня расписанию.

Завершив эксперимент, ученый уже собирался перейти к следующему, как вдруг застыл в оцепенении, внимательно с серьезным видом глядя на монитор с отчетом. Спокойно, без малейшего проявления эмоций изучив результат, он стал готовиться к его проверке. Мирнов прогнал его шесть раз. Очередная разновидность видоизмененного атома, исчезала с показаний приборов, и появлялась в пикометре от первоначального местоположения, в координатах строго заданными начальными условиями.

Ввиду международного характера исследований, открытие, минуя длинные руки военных, сразу стало достоянием мировой научной общественности, которая с нетерпением набросилась на сенсационные данные, принявшись скрупулёзно выяснять все его аспекты. Мирнов не мог фундаментально полно обосновать полученные результаты, просто из триллионов возможных вариантов он за счет интуиции сумел найти правильный. Многие насмешливо объявили Ивана недалеким везунчиком, случайно, незаслуженно добившегося успеха. Но большинство ученых справедливо отдали должное верно выбранному направлению исследований. Эта удача без сомнения была подготовленная. Мирнов заслуженно обрёл славу одного из величайших экспериментаторов в истории науки Земли.

Спустя пятнадцать лет явление наиболее полно описал австралийский профессор Уильям Макдоноф. Выведенное уравнение, теоретически зафиксировало эмпирическую формулу Мирного, и легло в основу межзвездной космонавтики, получив название цикл Атто, по размерной единицы характеризующей величину происходящих трансформаций. Также многим показалось символичным некая схожесть звучания с циклом Отто, описывающим изобретенный Николаусом Отто основополагающий принцип функционирования двигателя внутреннего сгорания, знаковой вехи одного из предшествующих технологических скачков человечества.

Наука смогла обнаружить сверхсветовое перемещение атомов, и теперь все помыслы устремились на то, чтобы суметь им воспользоваться.

Дальше последовало двадцать три года непрерывной, упорной работы. В итоге международная группа ученых во главе с Иваном Петровичем достигла первого настоящего практического результата, был создан первый аттодвигатель. Он состоял из похожей на шкаф вакуумной установки, с подключенными силовыми кабелями для подвода энергии, и располагавшейся на торце электронной панели с подробнейшей трехмерной картой известной человечеству части Млечного пути, для выбора желаемой точки назначения.

Перемещающий атом походил на тягловый локомотив, а космический корабль, выступал в роли несамоходного вагона, мало влияющего на процесс движения. Для запуска преобразований Цикла атто к двигателю подавалась огромная энергия, в результате малая частица приобретает невообразимую скорость, близкую к телепортации. В этот момент ее внутренних резервов, хватало, для перемещения надежно прилепленных к ней объектов. Причем масса «побочного» объекта перемещающегося с частицей и дальность гравитационного прыжка напрямую завесили от приложенных энергозатрат.

В отличие от Земли, где удалось совершенно отойти от использования атомных электростанций, заменив их, когда-то альтернативными, а ныне доминирующими возобновляемыми источниками, холодный космос не предоставлял такой россыпи возможностей, поэтому долгие столетия в своих межзвездных путешествиях, люди продолжали полагаться на великое достижение двадцатого века. На каждом корабле в обязательном порядке монтировался обычный ядерный двигатель, используемый для питания аттодвигателей, взлетов, посадок, перелетов на небольшие расстояния и обеспечение жизнедеятельности экипажа.

Крупнейшие страны мира согласились передать в Общечеловеческий фонд космических поисков часть своих запасов радиоактивных материалов. Большой расход ограниченных ресурсов, требовал распоряжаться ими весьма избирательно.

Наконец, после многочисленных испытаний, международную группу космонавтов доставили на орбиту Земли, где их ожидал экспериментальное космическое судно для полета за границу Плутона к Облаку Оорта. Все прошло успешно. Следующая экспедиция отправилась исследовать ближайшую к нам звездную систему Альфа Центавра. Через три месяца она вернулась с разочаровывающими результатами для уфологов, и множеством научных материалов для настоящих ученых.

Грандиозность достигнутых результатов поражала воображение. Будучи уже глубоким старцем Иван Петрович, осуществил свою заветную мечту: застать пракьическое воплощение своего детища.

После долгих сомнений и согласований запустили глобальную программу колонизации дальнего космоса. Астрономы всего мира приступили к решению проблемы: куда собственно отправиться? Объединённые усилия сосредоточили на активизацию поиска планет, с потенциальной вероятностью наличия жизни и (или) минимального набора условий для существования человека.

Количество обнаруженных миров исчислялось сотнями тысяч, но лишь немногие попали в перечень потенциально перспективных для колонизации.

Одна планета, быстро привлекла к себе внимание и весьма большие надежды, укрепившаяся оптимистичным докладом от исследовательского корабля «Антарктик». В итоге приняли принципиальное решение о колонизации планеты официально нареченной Охра.

Миллионы заявок от добровольцев скрупулезно рассматривались специально созданным межгосударственным комитетом.

Финансовое бремя проектов колонизации государства Земли подели между собой. Осторожно привлекались средства частных инвесторов, чья потенциальная выгода пропорционально зависела от процента сделанных вложений, но по закону составляла не более десяти процентов. Тем самым снижался вес транснациональных корпораций, пресекая возможность их дальнейшего превращения в полновластные протогосударственные образования.

В зависимости от того, какие страны курировали обеспечение экспедиций всем необходимым, определялся национальный состав членов экипажа. Тем не менее, его старались сделать насколько возможно более разнообразным, избегая значительного преобладания какого-либо этноса или культуры.

Возглавлять миссию поручили генералу Хиггинсу. На своем веку этому заслуженному военному довелось избороздить солнечную систему вдоль и поперек, руководя полетами самых различных космических судов. К всеобщему удивлению он записался кандидатом в колонисты как обычный рядовой член экипажа. Чиновники, управляющие экспедицией, чрезвычайно обрадовались, увидев его имя в числе соискателей. Моментально были отданы необходимые распоряжения и Хиггинса назначили Капитаном корабля «Фрам», который отправился в путь в один конец.

Как позже выяснилось добропорядочный английский джентльмен, почтенный отец семейства у которого уже подрастали внуки, спустя несколько лет после смерти жены влюбился в женщину много младше себя. Встретив неприятие своего выбора близкими людьми, он оказался основательно выбит этим из жизненной колеи. Его сердце и разум разрывались на части. Серьезно обдумав свое положение, генерал решил начать все с чистого листа, на новом месте с любимым человеком. Хиггинс не держался за свою должность и не боялся любой работы. Оставив семьям своих детей все, что нажил за долгие годы службы, он, и другие члены экипажа, не менее круто меняющие свою судьбу, с энтузиазмом отправились в дальнюю дорогу.

* 13 *

За сотни километров от Петра и его друзей, Джереми Шафрош с подчиненными находился в столовой СК1.

Офицер собрал солдат вместе, посчитав, что во время старта им может потребоваться поддержка, да и ему самому в их присутствии было проще контролировать эмоции.

Чувство вины перед людьми, остающимся на планете, отравляло его жизнь каждый день участия в миссии спасения. И теперь после инцидента с братьями Стешенко, они нахлынули с новой силой. Джереми в сотый, тысячный раз старался убедить себя, что терзания напрасны, и лично он ничего изменить не в силах. Но человек, особенно если его совесть занимается своими непосредственными обязанностями, не так часто, как того бы хотелось, находит утешение в таких, казалось бы, логичных умозаключениях.

«Ладно, – с горечью подумал Джереми, – значит нужно прожить оставшеюся часть жизни так, чтобы не было стыдно перед самим собой».

Для отрыва от поверхности планеты, нос «Востока», с помощью стапельного механизма подняли на угол сорок пять градусов. Все на борту заранее пристегнулись специальными широкими ремнями с магнитными набалдашниками.

Вдруг корпус сильно сотрясся. Все насторожились, при запуске двигателя не должно было происходить ничего подобного…

На «Мирном» участники прерванного совещания недоуменно смотрели на Уоллеса. Наконец, он, выдавил из себя:

– При запуске реактора на СК1 произошел сбой. Спустя семь секунд корабль взорвался.

«Восток» оборудованный двумя двигателями разных систем, превосходящий «Мирный» по всем параметрам, даже не смог оторваться от поверхности планеты. Годы работы оказались напрасны.

Сотрудники Главного командного центра пребывали в слишком большом замешательстве, и не нашлось никого, кто бы вышел на связь с генералом.

– Как же так, – невнятно пробормотал Имамуро, – что мы теперь будем делать?

Бинграйнера страшное сообщение как не странно мобилизовало, было видно, что он принял какое-то важное решение.

Генерал сказал:

– Как не горько это признавать, вероятно, из городов больше никто не прилетит. Сколько собралось вновь прибывших? – вопрос адресовался не кому-то конкретно, а всем собравшимся сразу.

– Порядка полутора сотен. – Бегло глянув на проекцию, прикинул Иваненко, немедленно догадавшись о намерении главного военного.

К старту «Мирного» успели только машины, выехавшие из Плутониума ранним утром. Путь до площадки был не близкий, так что многих последние события застали на полдороги. К тому же, часть людей, увидев СК2, решили вернуться в город за родными и друзьями.

Генерал вышел на связь с ГКЦ:

– Срочно организовать посадку на «Мирный» людей у ворот. Приказ понятен?

– Да!

– Выполнять!

Участники совета не возразили генералу и даже никак не прокомментировали его распоряжение. От этого становившегося все более очевидного шага главного военного до настоящего момента удерживала, только преданность детально разработанному сценарию спасения и неумолимо блекнувшая вера, что членам штатного экипажа еще улыбнется удача, и они успеют к старту.

Однако гибель «Востока», окончательно и бесповоротно перечеркивала первоначальный план. Вполне могло случиться так, что построенный по сходной технологии атомный двигатель СК2, также не выдержит запуска «в режиме взлета». Но, Мэтт твердо решил: он даст шанс как можно большему числу жителей Охры, а там будь, что будет…

* 14 *

Петр, Фред и Катрин среди прочих бессильно стояли перед закрытыми воротами, растерянно блуждая взглядами. Полнейшая неопределенность приводила в ужас.

Тут все услышали отдаленный приглушенный шум от взрыва «Востока», и практически сразу ощутили легкую вибрацию, прокатившуюся по земле. Повисло тяжелое молчание. Потом кто-то громко крикнул, что дрожание вызвано стартом другого спасательного корабля. Практически тут же, запаниковав, толпа в отчаянии бросилась к воротам. В один миг образовалась невообразимая давка, усугубляемая большим количеством машин стоявших вплотную к друг другу.

Смешиваясь, крики несчастных, превращались в сплошной гул голосов просящих помощи.

Но внезапно, произошло настоящее чудо, на вышке показался военный, он тяжело посмотрел вниз и громко обратился к людям:

– Корабль взлетит через считанные минуты. Власти предоставляют Вам возможность сесть на борт. Советую поторопиться, другого шанса спастись у Вас не будет. – И уже тихо полушепотом зло добавил, – Счастливцы…

Спустя несколько мгновений, ворота, как казалось окончательно отделявшие несчастных от мира живых, начали открываться. Обезумев от надежды, толпа ринулась в маленький проем, едва его стало хватать для притискивания человеческого тела. По какой-то причине створки замерли, открывшись лишь на сорок сантиметров. Подпирающие задние ряды, с трудом пропихиваясь между автомобилей, еще больше усиливали давку.

Фред, схватил Катрин, и, будто сквозь бурелом полез к проходу, от которого их отделяло десяток шагов. Харрисон неумолимо упрямо двигался вперед, проворно обходя людские завалы. Добравшись, он приказал сестре, не оглядываясь бежать к кораблю. Сам же плотно прижатый к створке, сопротивляясь толпе, высматривал, где Петр.

Несколько секунд назад, стиснутый десятками тел, Берг оступился на каком-то предмете, валявшемся под ногами. Стопа встала на ребро, и к несчастью именно в этот момент его сильно толкнули в спину. В колене раздался щелчок. Превозмогая боль, Берг, обеими руками уперся в дорожное полотно. Его пихали со всех сторон. В придачу кто-то пятившийся назад, наступил ему прямо на растопыренные пальцы ладони. Петр издал нечленораздельный вопль, очередная боль заставила его повалиться на бок.

Берг закричал:

– Фред! Фред!

Ответ на вопрос: почему людям пришлось протискиваться в маленький проход, крылся в личном поступке военного спецназа третьей категории Эзры Самирски, занимавшего должность начальника отряда отвечавшего за безопасность и нормальное функционирование ворот. Его пост располагался в помещении на вершине стены отделяющей строительную, а теперь пусковую площадку от пустыни.

Несколькими минутами ранее, непосредственно перед получением генеральского приказа из Главного командного центра управления, на проекции перед офицером автоматически включилась громкая связь, так делалось всегда, чтобы исключить любую личную интерпретацию прямых важнейших указаний сверху. После окончания сообщения, Самирски несколько раз порывисто покачал головой.

«Значит генерал, ты решил не ждать, а отдать места членов экипажа этому стаду. – С нарастающей злобой думал Эзра. – Места тружеников, не жалевших сил для строительства корабля, ты даруешь поганым нахлебникам. Место моего мальчика, одному из этих кричащих уродов». – Младший сын, Богдан Самирски, единственный законно признанный ребенок офицера, до сих пор не прибыл к старту. Эзра все еще подчинялся приказам, исключительно ради старшего сына, уже находящегося на борту.

Резко распрямившись, он обратился к толпе, а после прошел в будку управления воротами, запустив механизм открытия. Створы едва успели распахнуться, когда Самирски заблокировал их в таком положении.

Подчиненные ему солдаты вопросительно непонимающе посмотрели в его сторону. Среди прочих ужасную картину наблюдал военный пятой категории Пак, решившийся обратиться к командиру:

– Что случилось? – забыв про устав, просто спросил он.

– Не видишь, ворота заклинило!

– Можно попробовать починить, я разбираюсь.

– На это нет времени! Так, что закрой свой рот!

Услышав страшный зов друга, Харрисон кинулся в толпу, словно в неспокойную штормовую воду. Забиравшись на пару машин и лавируя между встречными потоками людей, он добрался до места, где Петр, скорчившись, лежал на земле. Не обращая внимания на стоны друга, Фред быстро схватил его и забросив себе на плечо, начал снова пробираться к воротам, не щадя ни себя ни других. Берг с ужасом понимал, что не слышит собственного голоса, сливающегося с воплями других несчастных. Немного успокоился он, только осознав: раз Фред с ним, значит с Катрин все в порядке, она в безопасности.

Бинграйнер, в смятении лицезревший страшную толчею, срочно связался с дежурным командного центра, распорядившись соединить его напрямую с Самирски. Из-за серьезных недоделок в настройке корабельного суперкомпьютера в центр управления не могли дистанционно скорректировать работу ворот. Вся полнота возможностей и ответственности оказались в руках Эзры.

Генерал говорил на повышенных тонах, что ему было совершенно не свойственно:

– В чем дело?

– По непонятным причинам механизм заклинило.

– Приказываю впустить всех! И подобрать каждого раненного! Немедленно возьмите ситуацию под контроль. Успокойте людей!

– Есть! – изо всех сил стараясь скрыть гнев, ответил Самирски.

Вновь подойдя к краю ворот, офицер выкрикнул вниз: «Немедленно прекратите панику. На борт примут всех».

Бинграйнер тем времен сделал распоряжения ГКЦ о размещении новых людей на «Мирном» и связанных с этим повышением мер безопасности.

После завершения разговора генерала с подчиненными, предприниматель Сузухито Имамуро настойчиво, но без лишнего давления сказал:

– Нужно торопиться. Комета неумолимо приближается к планете. Неизвестно еще как пройдет старт. Время на вес жизни. Нельзя исключать, возникновение различных проволочек. – В этот момент все в помещении, конечно, подумали о катастрофе «Востока».

– Мы улетим или все вместе, или никто. – Дребезжащим сталью голосом ответил Бинграйнер.

Добравшись до самых ворот, Харрисон почувствовал какое-то сопротивление, сразу несколько пар рук схватили Петра и тянули его назад, думая, что так освобождают себе дорогу к спасению. Повернувшись, молодой шахтер принялся их отшвыривать. Казалось, что ему противостоит не конкретные личности, а толпа как живое существо. Избавившись от хватки, вконец измотанный Фред, решающим рывком, протиснулся в ворота. Переведя дух, он двинулся в сторону корабля.

Грузовой шлюз оказался достаточно широким, около шести метров, позволяя людям быстро заполнять коридор нижнего яруса. Их встречали вооруженные военные в полной боевой готовности.

Втащив Берга внутрь, Фред, обессилив, тяжело опустился на пол. Но, передышка оказалась очень короткой, солдаты подняли его с Петром, и вместе с остальными повели к лифту. Военные внимательно следили за действиями вверенных им групп, с каждым требовалось соблюдать неослабевающую бдительность. Люди находились на взводе, мысль о мести здесь и сейчас, могла подтолкнуть их к самым необдуманным импульсивным поступкам. В случае малейшего сопротивления, солдатам отдали приказ стрелять без предупреждения.

И очень скоро военным пришлось воспользоваться данным правом. Несколько мужчин принялись агрессивно высказать все свои претензии, проецируя на офицерах и солдатах, гнев, скопившийся на планетарные власти. Но это не продолжалось долго. После того как парализовали несколько человек, никто из дезориентированных растерявшихся людей больше не собирался вступать в конфликты. Нарушителей спокойствия унесли под присмотр врачей, выставив у палат посты охраны.

В группе переправляемой вместе с Фредом и Петром все молча следовали указанию военных. Харрисон тоже держался спокойно, вспомним слова Петра о том, что от подобных разборок, зачастую страдают низшие чины, обычные люди, просто делающие свою работу.

На СК2 имелся один лифт, представлявший собой цилиндр диаметром окружности шесть метров грузоподъёмностью десять тонн. В штатном режиме он беспрестанно передвигался с первого на седьмой ярусы и обратно. Для скорейшего переправления людей на верхний ярус, его настроили на безостановочное хождение.

Как выяснилось при первичной сортировке, в давке серьезно пострадало десяток человек. Троих срочно госпитализировали в корабельный стационар.

Катрин доставили в столовую корабля в числе первых. Там начались одни из самых страшных мгновений в ее жизни. Девушка жадно всматривалась в лицо каждого человека входившего в зал, беспрестанно переводя взгляд от одного к другому. Ей казалось, что еще совсем чуть-чуть, и она сойдет с ума.

Створки лифта открылись в очередной раз.

Харрисон, с висевшим у него на спине, слабо постанывавшим Бергом, вслед за парой солдат вышли в коридор. Другой отряд военных без промедления зашел в кабину и поехал вниз за новой партией. Друзья направились к дверному проходу, в котором виднелось множество людей, большинство сидели или лежали на полу, оставшиеся бесцельно перемещались по довольно просторному помещению.

Фред увидел Катрин, неподвижно стаявшую у самого входа. С трудом держа Петра, он побрел в ее сторону. Девушка обняла их обоих. Постояв так немного, они нашли свободное место, и стали ждать своей дальнейшей участи.

Столовая «Мирного» занимала пятидесятиметровую часть седьмого яруса, с плавным закруглением в хвостовой части крыши, и являлась единственным местом на борту, где относительно комфортно, могло разместиться большое количество людей. Оборудование и мебель убрали в ниши пола и стен, освобождая необходимое пространство.

Впустив последних незапланированных пассажиров, военные быстро ушли, наглухо заблокировав двери. Внутри не осталось ни одного представителя корабельной власти или персонала. Несколько человек принялись колотить в двери, требуя открыть её и объяснить что происходит. В помещении застыло громадное нервное напряжение, со всех сторон слышались: плачь, стоны, проклятья.

Начались поиски родных и знакомых. Раздавались окрики, назывались фамилии, имена, кто-то отзывался, и происходили радостные встречи, хотя люди не виделись всего несколько минут.

После объявления по громкой связи, все поспешили закрепить себя магнитными ремнями из оставленных солдатами ящиков.

По команде Главного командного центра стержни купола Ле-Ру поменяли магнитную полярность, что привело к их обрушению. Газовая защитная смесь очень быстро растворилась в азотной атмосфере планеты.

Платформа-стапель начала поднимать СК2. Со страшным гулом запустили двигатели. Под соплами имелось углубление для отвода огромной энергии, отрывающей корабль от поверхности планеты. «Мирный» взлетел. В процессе полета спасательное судно постепенно выровнялось, и стало быстро набирать скорость, при этом его слегка потряхивало.

Еще через несколько минут включили установку, формирующую искусственную силу тяжести. Ее создавали с помощью ускорителя заряженных частиц опоясывающего атомный реактор корабля, в виде замкнутого обруча «центрифуги» диметром один метр, названного «Кольцо тяготения». Благодаря работе с микромиром удалось обойти проблему необходимости колоссальных планетарных масс для создания приемлемой гравитации. Скорость мизерно влияет на силу тяготения, что означает это лишь то, что следует разогнаться посильнее. На «Мирном» не могли запустить цикл Атто, но и полученных значений вполне хватало, чтобы создать на небольшом пространстве корабля искусственное тяготение. Беспрестанно передвигаясь по замкнутому кругу, с около сверхсветовой скоростью, центробежная сила частиц создавала гравитационное притяжение, позволяющее всем на борту, находится в привычных условиях. Этой технологией, бывшей одним из ответвлений открытия сверхсветовых перемещений, довольно давно пользовались на всех космических кораблях.

«Мирный» тем временем все дальше улетал в полную неизвестность космоса.

Что ждет тех, кто остался на Охре? Сколько и куда продлится бегство улетающих? Как будут относиться к нежданным пассажирам? Чем, в конце концов, они займутся на борту спасательного корабля?

Эти и множество других вопросов «случайным» спасшимся еще только предстояло задать.

III. Притирка

* 01 *

В период складывания собственной государственности, жители Охры выбрали символом колонии муравья, поместив изображение его мордочки в черном графическом исполнении в центр однотонного флага цвета охры. Герб повторял эти символы, помещенные в сферу с золотым ободком.

Шестиногих иммигрантов обнаружили совершенно случайно по прибытии «Фрама» на место новой жизни. Насекомых поместили в зоопарк вместе с малочисленными представителями живой природы Земли.

И вот теперь сама Охра оказалась муравейником, в который летит гигантский кусок льда, а маленькие создания, беспомощные перед нависшей угрозой, долгое время даже не подозревали о роковой опасности. И только когда тень упала на их дома, немногие успели спастись, отбежав подальше.

Берг терпеливо переносил боль в распухшем правом колене и левой ладони, видимо сломанной в нескольких местах. Многим требовалась медицинская помощь, но пока приходилось ограничиться несколькими большими контейнерами с лекарствами, в основном обезболивающими и успокоительными. Также военные оставили воду, еду и установили несколько переносных туалетов. Катрин хотела ввести Петру анестетик, обладающий снотворных эффектом, от чего парень наотрез отказался. Тогда она нашла препарат лишь слегка притупляющий боль, и, засучив рукав левой руки, нанесла ему на вену синий быстро впитывающийся гель.

«Когда же они придут? – Думал Петр. – Даже врачей не прислали, наверное, испугались, что на них могут напасть. Мы не знаем ничего, слепы и глухи.

Он вспомнил о доме, и стало так больно внутри – что невыносимо.

– Мать, отец… – еле слышно вырвалось у него сквозь едва разжатые челюсти.

Мысли и переживания, переполняющие Берга, наслоились на физические страдания. Мозг отказывался анализировать происходящее, все занимало одно только горе. По щеке медленно покатилась слеза, глаза закрылись. Казалось, пространство внутри груди занимал постоянно увеличивающийся ком, подкатывавший все ближе к горлу, мешая дышать. Берг жадно глотал воздух, но его не хватало.

Тут он почувствовал, как его обняла Катрин…

– Петя. – Ласково сказала она, нежно прижимаясь к нему.

Давление в груди уменьшилось, девушка как будто забрала половину себе. Сидящий рядом Фред, с каменным полным печали лицом положил руку на спину сестры, и казалось, тоже пытался разделить с ними часть этого безутешного нечто.

И пусть ненамного, но им троим, стало легче от осознания того, что они есть друг у друга.

После полутора часов ожидания и полнейшей неопределенности, двери столовой открылись, и в зал уверенной походкой вошел генерал Бинграйнер в сопровождении нескольких вооружённых солдат.

Немного пришедшие в себя люди замерли, ожидая его слов, словно приговора старого, мудрого судьи. Они не проявляли агрессии, но смотрели с явным беззвучным укором, словно вопрошая: «Почему все произошло именно так?»

Бинграйнера чтили военные, за то что обладал качествами необходимыми хорошему командиру: помимо ума, умел вселить уверенность в подчиненных, отдавая приказы спокойно, но вместе с тем уверенно, не оставляя сомнений в их правильности. Высоко ставили ученые, так как всегда выслушивал, но не всегда соглашался, и порою своими замечаниями, ставил в тупик целые научные собрания. Ценили предприниматели, потому что активно радел за промышленное развитие планеты. Не боялся доверять деятельным бизнесменам, но вместе с тем зорко осуществляя контроль законности. Любили простые обыватели, видевшие его дела и поступки. В общем, несмотря на разное отношение к его персоне, Мэтта уважали все.

Генерал сделал несколько шагов вперед, слегка вклинившись в толпу, чтобы не казаться прижатым к стене, однако, не проходя сильно вглубь, дабы людям не пришлось далеко пятиться. Солдат он оставил у дверей, здраво рассудив, что от предстоящего разговора во многом зависит дальнейшая судьба полета, и совершенно не к чему нервировать людей, бряцая оружием.

Сейчас абсолютно всем на «Мирном» было плохо. Каждый без исключения страдал от безжалостно саднящих ран, на месте вырванного куска души. И никто не мог предсказать, куда люди направят свою боль: на смиренную скорбь, или все сжигающую месть.

Петр, и еще несколько раненных оставались на своих местах, напрягая слух.

– Здравствуйте товарищи. – Начал Бинграйнер. – Прежде всего, хочу…

– Где люди парализованные военными? – Не дожидаясь продолжения слов генерала, резко спросил один из спасшихся, молодой парень Маурицио Ди Поки.

– Под присмотром в корабельном стационаре. Как только придут в сознание, и мы убедимся, что они более не представляют опасности для себя и окружающих, их всех незамедлительно отпустят.

– Почему корабль стартовал сегодня?

– Потому что куски развалившейся кометы Крима уже на подлете к планете. – Спокойно ответил Бинграйнер. – К сожалению, я вынужден предостеречь вас от напрасных надежд, размеры осколков настолько велики, что ни для кого на Охре шансов выжить нет.

По залу покатился нарастающий гул ужаса.

– Значит существование бункеров, действительно наглая ложь? – В смятении произнес Ди Поки.

Бинграйнер заранее решил сказать правду:

– Убежища действительно начали строить, но расчеты очень быстро показали, что подобные сооружения не смогут защитить от удара кометы. Работы свернули еще несколько лет назад. Что касается речи Ненковича, он лишь попытался уберечь горячие головы от необузданных поступков. Мы не хотели, чтобы последние часы жизни колонии прошли в вакханалии беззаконья.

– Выходит, нам врали годами? – продолжал задавать вопросы Ди Поки.

– Да. – Потупившись, проговорил Бинграйнер, не зная, что к этому можно добавить.

Несмотря на то, что генерал был в числе немногих, кто с самого начала знал правду без прикрас, люди отдавали себе отчет, что он не принимал основополагающих решений, как впрочем, и никто из тех, кто оказался на «Мирном». Так что «новоприбывшие» могли с полным основанием винить его только за то, что произошло сегодня, но не за три последних года.

В большинстве своем они оценили искренность генерала. Всем живо представились толпы соотечественников, в предсмертном отчаянии крушащие все и вся попавшееся под руки, избивающие чиновников, вступающие в столкновения с военными и друг и другом. Едва лишь надежда в сердцах людей, теснимая сомнениями и смятением, начинает сдавать свои позиции, крепнет страх, подчас побуждая идти на безумные поступки. Поэтому несмотря на тяжесть утрат, получавшиеся образы казались до того омерзительно-реалистичными, что многие молча согласились с логикой властей, и накопленный гнев не выплеснулся наружу прямо здесь и сейчас.

Прерывая тягостную тишину, генерал продолжил произносить печальные вести:

– Также сообщаю Вам, что спасательный корабль номер один «Восток» при взлете потерпел крушение, его ядерный двигатель взорвался, не выдержав нагрузки.

Эта новость вызвала ощутимо меньший отклик, всем лишь вспомнилась взбудоражившая толпу вибрация земли.

– На корабле объявляется бессрочный траур, чтобы мы могли оплакать навсегда потерянных людей и родную планету. Граждане Охры, – Чуть громче произнес Бинграйнер, возвращая людей к насущным вопросам, – мы попали в очень тяжелое положение. Окончательное решение о месте Вашего размещения пока не принято, но не сомневайтесь, всем найдётся пища, кровать, и конечно работа. Я хочу сказать…

– Вы, здесь главный? – Ди Поки вновь перебил военного.

Генерала задевала выбранная форма общения, но он понимал, до какой степени взвинчены нервы новых пассажиров и, не закончив предыдущую фразу, попытался ответить на вопрос Маурицио.

– Обстоятельства сложились таким образом, что на борт не прибыли очень многие люди, почти половина из списочного состава. В их числе находились важные специалисты, и даже Капитан «Мирного». При таком нештатном развитии событий Всеволод Ненкович наделим меня полномочиями, временно исполнять обязанности Координатора корабельных служб. После гибели СК1, я инициировал созыв экстренного совета из наиболее авторитетных граждан Плутониума. На настоящий момент, это наш единственный орган власти.

– Мы не выбирали членов совета, следовательно, согласно законам Охры никто из нас не обязан подчинятся его решениям.

– Действительно, я один решал, кто войдет в его состав. В дальнейшем мы сможем изменить систему власти, так чтобы она устраивала всех кто находиться на борту «Мирного», но пока что необходимо уладить более неотложные вопросы, например, по Вашему трудоустройству.

– Так вот почему, вы соблаговолили нас впустить. Чтобы набрать себе чернорабочих.

– Я стремился спасти максимальное число людей, и в тот момент меньше всего думал о том, какую пользу из Вас можно извлечь в дальнейшем.

– Но все-таки думали?

– Занимаемая должность накладывает на меня обязательства, тщательно взвешивать последствия отдаваемых распоряжений. – Уже увереннее сказал военный. – Спасательные корабли строились для эвакуации максимально возможного числа беженцев. Три года непрерывно велся скрупулёзный отбор кандидатов. Очень тяжело, решать, кому жить, а кому своим решением не оставляешь шансов. Тем не менее, кто-то должен был делать эту работу, и мы выбирали. – Только огромный моральный авторитет личности генерала позволил ему произнести последние слова без немедленных последствий. – В итоге, судьба распорядилась по-своему. Места на «Мирном» принадлежат жителям Охры, и раз их не смогли занять те, кто к этому готовился, Вы все, имеете на них полное право.

Последовал выкрик из толпы:

– Почему ворота открылись только на полметра? В давке серьезно пострадало несколько человек!

– Мы выясняем причину. Ответственный военный находиться под домашним арестом. Прошу не нагнетать страсти. Если расследование подтвердит его вину, то он понесет справедливое наказание.

– Куда мы летим? – Задал свой очередной вопрос Ди Поки.

– По первоначальному плану «Мирному» предписывалось совершить посадку на крупный металлический астероид, и ожидать помощи, за которой должен был отправиться «Восток» оборудованный аттодвигателем «Фрама». Теперь придется выработать новый план спасения, о котором Вы будете незамедлительно проинформированы во всех подробностях.

На этом разговор был окончен. Почти полторы сотни человек растерянно обдумывали услышанное. Бинграйнер сумел привести ситуацию в шаткое равновесие, удержав толпу от открытого проявления враждебности по отношению к «основному» экипажу корабля.

Врачи, пришедшие вслед за генералом, обходили столовую. Катрин окрикнула одного из них. Осторожно осмотрев повреждения Петра, доктор твердо настоял на приеме более сильных лекарств, под действием которых Берг очень быстро забылся крепким сном.

* 02 *

Петр очнулся в корабельном стационаре только на следующий день. Его кровать, похожая на саркофаг, стояла вдоль полупрозрачной матовой перегородки, так что Бергу были видны лишь силуэты еще нескольких пострадавших.

Благодаря действию анти-воспалительных медикаментов парень быстро шел на поправку. Растянутые связки колена, уже совсем не беспокоили. На руке белела фиксирующая лангета, которую предстояло носить еще пару дней.

За последние века медицина сделала кардинальный рывок именно в уменьшении сроков реабилитации после «механических» повреждений человеческого тела. С помощью различных гелей к пораженному месту доставлялись строительные материалы для быстрой регенерации клеток тканей и костей.

В обед Фреду и Катрин разрешили посетить Петра.

Когда они пришли, ширму передвинули, и брат с сестрой вошли в «помещение». Девушка еле удержала себя, чтобы не подбежать к больному.

– Как самочувствие? – спросил Фред.

– Вроде нормально. Что с нашими делами?

– Суперкомпьютер «Мирного», «Колькотар», не успели подключить к корабельным системам. Все на что он способен, это поддерживать связь между людьми и сортировать профили для разрешения доступа к своим регистрам. Никакого дистанционного управления коммуникациями корабля: из ГКЦ отдаются приказы, а специалисты на местах исполняют их через рассредоточенные по всему кораблю аварийные панели управления отсеками и системами жизнеобеспечения. Показания десятков тысяч датчиков отражающих состояние узлов «Мирного», передают в Главный командный центр или лаборатории ученых нижних ярусов тем же дедовским способом. Людей сейчас катастрофически не хватает.

Так что работы хватит на всех, не для того нас впустили, чтобы даром кормить. Уже объявили, что все мы скоро начнем на кого-нибудь переучиваться, шахтеры сам понимаешь, здесь без надобности. В общем, выздоравливай, нами плотно займутся дня через три, когда достаточно отдалимся от планеты.

Фред замолчал, его голова медленно опустилась. Катрин отвернулась в сторону. Петр сразу понял, в чем дело, Охра подверглась бомбардировке осколков кометы Крима. Закрывая звезду, в атмосферу поднялись мегатонны радиоактивной пыли. Залитая светом пустыня планеты, превращалась в темный мир, освещаемый лишь огненной массой лавы, сочащейся из ее изувеченного тела. Вековые достижения, безжалостно исчезли с лица бывшей колонии, вместе со всеми, кого любили немногие спасшиеся.

– Нужно держаться, нельзя нам сейчас раскисать. – Сказал Фред, несколько раз несильно дотронувшись кулаком до плеча Берга, а Катрин положила свои теплые нежные ладони на здоровую руку парня.

Каждому на СК2 требовалось найти мужество жить дальше.

Израсходовав время недолгого посещения, Харрисоны, в сопровождении вооруженного военного ушли обратно в столовую.

Оставшись в одиночестве, Берг погрузился в свои переживания:

«Мои родные… их больше нет… – Несколько минут он не мог ни о чем больше думать, со сжимающимся сердцем вспоминая дорогих людей. – Не сложилось попрощаться с мамой. Быть может так лучше, я запомню ее обычную, самую красивую, и в вечных хлопотах, а не в отчаянье, испуганную прежде всего за меня.

Отец, каким он был умным, глубоким человеком. Ему как-то удалось разгадать замысел властей и не дать мне успокоиться легковерием. Иначе, я узнал бы о выступление старпома «Мирного» только утром, когда было бы уже слишком поздно что-либо проверять. Своим интуитивным озарением, папа спас наши жизни.

Как жаль, что перед гибелью, люди, оставшиеся на Охре, не узнали, что их близким и друзьям удалось пережить конец колонии. Я думаю, очень многим это помогло легче примириться с неизбежностью собственной гибели.

Мы живы благодаря невероятной цепочке событий: утечка информации; прорыв через городские ворота; посадка на корабль, ставшая возможной только из-за начавшихся беспорядков в городах. Наверное, толпы разъяренных людей захватили аэропорты, помешав взлететь «счастливчикам». Вот только сами бунтовщики вряд ли смогли извлечь из этого какую-либо выгоду, желающих оказалось непомерно много. Получился перегруженный лифт, из которого никто не желал выходить. А мы, уцелели, побежав по лестнице.

Каждый спасшийся, до конца жизни обречен, носит на сердце метку невосполнимых утрат. Мы похожи на госпиталь ветеранов войны, где каждый прошел через тяжелые испытания, теряя друзей.

В таких сумбурных путаных размышлениях Петр, все еще пребывавший под воздействием лекарств, в очередной раз заснул.

Вечером к Бергу за перегородку зашел молодой врач, который немного ослабил фиксатор и осмотрел руку.

– Заживление идет по плану. Вам предписано вернуться в помещение столовой. Рядовой Макаров покажет дорогу. – Как можно тактичнее сказал доктор, хотя было понятно, что в первую очередь военному приказано охранять корабль от Петра.

Вставая парень осторожно оперся на вылеченную ногу, не почувствовав никакого дискомфорта. Потом в сопровождении солдата вышел в длинный коридор, где справа и слева тянулись ряды одинаковых дверей.

– Это кабинеты, лаборатории и каюты ученых. – Сказал словоохотливый военный, увидев интерес Петра. Пока они ждали лифт, солдат безостановочно говорил. – Некоторые осуждают решение Бинграйнера впустить вас, особенно те, чьи близкие вопреки планам эвакуации, погибли на планете, но лично я, думаю, что он поступил правильно. Мы все соотечественники, и должны держаться вместе. Тем более, от нашего народа осталась лишь горстка выживших.

Берга неприятно удивили слова военного, между делом сообщившего, что кто-то на корабле мог быть противником их спасения. Он подумал: «Наверное, они считают, что их погибшие родственники и друзья, честно заслужили право находиться на борту, а нам незаслуженно повезло, занять их законные места».

Войдя в столовую, Петр отыскал глазами Катрин с Фредом, и твердой походкой пошел в их сторону.

* 03 *

«Мирный»

Главный центр управления

Столовая

Л

и

Места содержания под стражей

Кладовая

ф

Комендантский пост

т

Реактор

Космический шлюз

Длинна СК2 составляла сто двадцать метров, высота – тридцать пять, ширина – десять.

Основным несущим элементом конструкции выступал внешний монокок, изготовленный из древесталла, материала объединявшего в себе свойства древесины, пластика и металла. Древестал отличался большой ударной вязкостью, упругостью, и обладал великолепной сопротивляемостью механическим нагрузкам.

Как и почти всё на планете, корпус собирался из специально разработанных намагниченных панелей, при производстве которых использовались вкрапления обеднённого урана, для защиты от космической радиации. Ферримагнитные свойства корпуса, позволяли без ограничений использовать магнитные соединения для различных креплений внутри «Мирного».

Когда-то люди бороздили просторы мирового океана на деревянных судах, теперь перемещались в космосе, с помощью «древесталловых» межзвездных кораблей.

При строительстве использовали технологию «двойного дна», применяя ее ко всем стратегическим перегородкам, что обеспечивало корпусу двухслойную защиту. В образовавшихся полостях в основном хранились запасы воды, для корабельной системы жизнеобеспечения.

По горизонтали «Мирный» состоял из семи ярусов, высота каждого вместе с межъярусным пространством приблизительно равнялась пяти метрам. Вертикально он делился на две практически равные части: «жилую», также называемую южной, потому что при строительстве, корабль был так ориентирован, относительно сторон света Охры, и северную «служебную». Между собой их разделял лифт. Все помещения освещались светодиодным потолком.

Оперативное управление велось из Главного командного центра, носовой двадцатиметровой части, седьмого яруса. Там располагался корабельный суперкомпьютер «Колькотар», внешне походивший на коричневый холодильник.

В служебной части седьмого яруса находилась столовая, а под ней кладовая, занимающая почти три яруса служебной части корабля: полностью шестой, где хранились запасы еды; и большую часть четвертого с пятым, оборудованных под диптанки – резервуары с водой. Также, ближе к лифту, друг под другом находились сначала десятиметровые места содержания под стражей, и комендантский пост «дежурного по кораблю», чьи технические возможности частично дублировали функции командного центра.

Словно во времена колонизации планеты перед руководителями спасательной операции неминуемо встал вопрос долговременного обеспечения людей водой. Технологии, апробированные во время космической экспансии, сполна применялись на «Мирном». Абсолютно вся жидкость циркулирующая по СК2, постоянно тысячекратно очищалась, и дообогащалась необходимыми биологическими веществами. Скрупулёзно собирались отходы жизнедеятельности. Для «стирки» вещи помещались в специальные термические камеры. Высокопрочные материалы не страдали, а загрязнители испарялись. Интеллектуальная система вентиляции удаляла пыль из помещений и коридоров когда они оставались пустыми.

Резервуар запасов, периодически подпитывал замкнутый водный круговорот, напоминающий систему кровоснабжения человека. За аллегорическое «кроветворение» костного мозга отвечали лаборатории нижних ярусов, поддерживая безопасный уровень необходимых микроэлементов, также они выполняли функции «селезенки» контролируя фильтрацию ненужных примесей и поддержание пригодной для дыхания газовой смеси.

Очень многие важные запасы хранились в межъярусных пространствах.

Реакторный отсек объединял три нижних яруса северной части корабля. Здесь под толстой защитной оболочкой, помещался пятиметровый квадрат атомного двигателя. Вдоль стен стояло несколько уровней длинных приборных панелей с тысячами датчиков. Контролерам приходилось постоянно снимать с них показания простым визуальным наблюдением. Помещение плотно окутывало переплетение труб различного диаметра, снабжавшего реактор всем необходимым. Взамен забиралась драгоценная энергия, по телекоммуникационным частицам направляемая главным образом на поддержание систем жизнеобеспечения, искусственную гравитацию и функционирование трех огромных сопел. Корабль маневрировал благодаря управлению потоками их реактивных струй. Лишь небольшая часть энергии шла на обеспечение человеческой жизнедеятельности.

Зеркально ГКЦ, на первом, самом нижнем ярусе, находился транспортный отсек с двумя мини-кораблями.

На каждом «этаже» жилой половины, двери кают, ютились друг напротив друга по коридорному типу. Согласно первоначальному плану первый и второй ярусы предназначались для проживания высшего руководства и богатых предпринимателей с семьями. Они строились немного просторнее стандартных. С третьего по пятый, военных. Комнаты шестого и седьмого отводились для жизни и работы ученых.

Ярусы и наиболее важные отсеки СК2 обладали собственными древесталловыми кожухами, и по команде ГКЦ, либо управляющих панелей в самих помещениях могли превращаться в полностью автономные спасательные модули.

У каждой двери на корабле, с левой стороны, установили интерком устройства. Их предусмотрели для экстренного общения на случай нештатных ситуаций с корабельной системой связи, а также аварийной блокировки помещений.

Согласно окончательному плану эвакуации с Охры расчетная численность экипажа «Мирного» составляла шестьсот пятьдесят человек. Триста мест отводилась ученым и специалистам по обслуживанию корабельных коммуникаций, двести пятьдесят военным, все оставшиеся закреплялись за членами семей и нескольким десяткам коммерческих пассажиров, внесших весомый финансовый вклад в фонд строительства спасательных кораблей.

Получалось, что экипаж «Мирного» практически полностью должен был состоять из тех, кто его строил. Тогда как «Восток», предназначался для размещения планетарных элит: политическая, армейской, научной, культурной. Благодаря аттодвигателю, СК1 считался явным фаворитом властей в операции спасения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.