Любовь Белых
Осторожно! Следствие ведёт попаданка

Глава 1

Топот чьих-то быстрых шагов звоном молоточков отозвался в голове. Сознание понемногу возвращалось в бренное тело и корчилось в муках. До обоняния донёсся смрад сырости, затхлости и немытых тел.

Кораблём не пахло!

Минуточку…

С трудом разлепив свинцом налитые веки, я уставилась в тёмный, лишённый штукатурки, – как, впрочем, и любой другой отделки, – потолок.

– Эта? – пробасили откуда-то сбоку.

Многострадальная голова снова взорвалась от боли. Ей вторило протяжное эхо, что не сулило для меня ничего хорошего.

Кто-то хмыкнул и чуть не прикончил меня дичайшим скрежетом металла. Черепная коробка не выдерживала этих звуков. Мне пришлось закрыть уши руками и занять устойчивое положение, вот только с последним оказались проблемы.

Кандалы на моих руках оказались на редкость свободными и довольно функциональными, а вот отсыревшая койка, напротив, жутко неудобной, неустойчивой и низкой.

Снова послышался лязг металла. Цепи на кандалах жалобно звякнули, вторя моему протяжному: «Ма-а-ать…». Я рухнула аккурат под ноги вошедшему старику в зимнем плаще с меховой отделкой не только на воротнике, но и по подолу.

– Бесчинствуете, госпожа? – неприятно хохотнул старик.

Ему будто доставляло удовольствие лицезреть меня в столь унизительном положении.

Извиваясь ужом, чертыхаясь и попросту матерясь, я смогла присесть, а затем и осторожно встать на ноги. Голова от этих манипуляций закружилась. Недовольство койкой отпало само собой.

Где ты там, родимая? Что-то ножки не держат.

– Вы присядьте, присядьте. – посмеивался жутко важный старикашка, потирая кошмарные усы. – Разговор у нас будет долгим.

На долгие разговоры я была не настроена. И блаженный бы понял, что я угодила в темницу, а здесь лучше говорить поменьше. Меньше скажешь – меньше дадут.

– Откуда прибыли? – мужчина рукой только махнул, а ему уже внесли обитый бархатом стул и подставили под его отнюдь не тощую задницу. Он сел с таким важным видом, словно находился в тронном зале на собственной коронации.

– Оттуда, – попыталась улыбнуться я.

– Дерзить представителю власти изволите?

Света от зажжённых в коридорах темницы факелов было ничтожно мало для того, чтобы как следует рассмотреть черты лица вздумавшего допрашивать меня деда, и воображение играло со мной в злые игры. Мне почудилось, что кончики его усов зашевелились, будто ядовитые змеи, готовящиеся к броску.

Жуть какая. Брр!

– Вам же хуже. – издевательски пообещал старик. – С какой целью прибыли в Валервиль?

Я выдала себя тут же. Челюсть чуть на пол не упала, рот открылся в немом вопросе и лицо, как топлёный воск, медленно вытягивалось, сползая вниз.

Я в столице? Быть того не может! «Вьюга» – треклятый корабль, на котором я плыла в столицу, должен был причалить в Валервиле…

Ничего не помню. Всё плавание – один сплошной стресс и мучения. Кто же знал, что у меня морская болезнь обнаружится? Плавала раньше и ничего, а здесь на вторые сутки как хворь кто наслал. Помру, думала. Не то что внутренности – душу выблюю, к чертям собачьим.

Правда, я прежде на такие большие расстояния и не плавала. Не могу утверждать, что у морской болезни отсутствует накопительный эффект, который меня чуть в могилу не загнал. Но я смело могу утверждать, что память от этого не теряют и трое суток, как мгновение, не проносятся!

– Ты что, деточка, не ведаешь, где находишься? – риторика у старика быстро поменялась. Глядите, я уже госпожой перестала быть. – Подай бумагу! – рявкнул старикашка.

Надзиратель мигом метнулся к восседающему на стуле мужику и развернул перед ним довольно увесистый свиток.

Вспыхнувшее любопытство притупило головную боль.

Интересно, что там?

– Не видать ничего. Факел поднеси. – недовольно промямлил старик.

Надзирателю пришлось бежать и за факелом.

– А я точно в Валервиле уже, да? – решилась подать голос, деловито расправив плечи.

Не хотелось бы опять ошибиться. Я уже села на один корабль пять лет назад. К эльфу в плен угодила. Спасибо, не нужно мне больше таких ошибок. На этот раз у меня должно всё получиться.

В конце концов, сколько можно по чужому миру скитаться, зная, что я не одинока? Мне есть у кого попросить помощи и с кем искать ответы на бездну вопросов о моём пребывании здесь.

Старик не успел ответить. Вернулся надзиратель с факелом и, встав позади, осветил центр моих казематов.

– Вытянешь ко мне руки – протянешь ноги. – прочитал мужчина, недовольно зыркнув на меня поверх свитка. – Я в императорском дворце буду чаще, чем ты, холоп, на свежем воздухе. – и снова недовольный взгляд в мою сторону. – Обнимать меня нужно нежнее и левее… – глаза старика, под которыми залегли пугающие тени от игры света позади, округлились и увеличились. – Мне палец в рот не клади, удод, я тебе его по локоть откушу… – продолжил читать старик, но недоумённо приподнял брови. – Это что такое? – вопрос почему-то адресовался мне.

Будто это я ему эту бумажку подсунула.

– Полагаю, трудности перевода. Там, наверное, не «удод», а «урод». По тексту больше подходит, мне кажется. – я пожала плечами и выдавила нервную улыбку.

– Какой удод? – старик довольно резво вскочил со стула и затряс свитком перед собой. – Тьфу! Какой урод?! Это же… Это безобразие! Угрожать таким старшему инквизитору… – мужчина задыхался экспрессией и злостью. – Это всё равно, что угрожать короне!

– Согласна. – опасливо протянула я, собирая занозы ёрзающей задницей. – А я здесь при чём?

– А кто? Кто при чём? Может быть, я это вчера инквизитору под протокол задержания надиктовывал?

– Я, что ли? – моё изумление было искренним и правдивым. Вообще не помню никакого задержания. И уж тем более, никакого инквизитора.

Да и не могла я так глупо выдать себя. Первый год попаданства, что ли? Не прокололась бы я так.

Глава 2

Внутри всё сжималось от страха. Я не могла быть уверена в своей невиновности, если не помнила, как минимум, трое суток пути, что нам оставалось до Валервиля. Но и свои сомнения демонстрировать на публику было никак нельзя.

– Это какое-то недоразумение. – пробормотала я. – Ну-ка, покажите мне протокол! – для пущей убедительности я даже нахмурила брови.

– Ах ты… – старик задохнулся. – Как ты смеешь?! Я тебе протокол задержания показывать должен? Я?! Вильхельм Раваз?!

Я впервые слышала это имя и эту фамилию. Они ничего мне не сказали, кроме того, что у моего собеседника явно была какая-то беда с самооценкой и представлениями о собственной важности.

– Не должны, – осторожно согласилась я. – Но могли бы быть добры к бедной и несчастной девушке…

– Бедными и несчастными девушками публичные дома переполнены. Ко всем быть добрым и любезным?

Странно, что он так легко говорил о публичных домах, учитывая то, что их запретили во всей империи. Очень странно. И старик странный, и дело мне шили странное.

Чувство тревоги усиливалось.

– Хорошо. Тогда и я не буду. – немного подумав, я отодвинулась к стене и облокотилась на неё.

– Что это значит?

– Не буду отвечать на ваши вопросы. Не буду разговаривать с вами. Между прочим, я имею на это полное право! – я говорила строго и уверенно, а у самой все внутренности тряслись.

По одному этому глупому протоколу меня могут раскрутить на реальный срок заключения! Реальный. Тот бред, что я несла, можно интерпретировать как угодно, вплоть до угроз высшему представителю власти, а это… А это трындец всему. Всем моим планам! Моей жизни. Вот уж вряд ли кто-то из императорского дворца посещает темницу, и я отсюда смогу подобраться к матери императора.

Вряд ли? Откуда во мне этот оптимизм?

Мне требовалось как можно раньше выбраться отсюда. Мне кровь из носу нужна была свобода, чтобы попасть в императорский дворец.

– Неповиновение власти? – глаза старика опасно блеснули.

– Не власти! – вскинулась я. – А представителю власти! Вы – представитель власти! Не власть! И нет никакого неповиновения! Я имею право с вами не говорить, вот и не говорю!

– Ах ты мерзавка!

Полы его плаща взлетели вверх. Он приблизился и впечатал носок своего сапога мне в колено.

Я взвыла не столько от боли, сколько от шока и неожиданности.

Это что ещё такое?! Я слышала, конечно, на Земле о полицейском беспределе, но чтобы здесь… В мире, где есть магия, артефакторика и ведьмовство, представители власти прибегали к подобным варварским методам? Какой в них смысл, если есть иной огромный спектр для допроса и следствия?

Кровь в венах вскипела. Я вытаращила глаза на мерзкого старикашку и мигом позабыла о нависшей надо мной угрозе. Впрочем, как и о кандалах.

– Я на вас жалобу напишу! – взмахнув рукой, отчего цепи на кандалах звякнули, я заголосила во всё горло: – Избивают! Убивают! Люди добрые…

– Я тебя не бил, юродивая! – пытался перекричать меня старикан.

– Да? – я на секунду понизила голос. – Пинают! По ногам пинают! Колени ломают сапогами! – спустя мгновение голосила уже о новых преступлениях против ни в чём не повинных девиц.

– Дрянь!

Голова дёрнулась, пронзённая острой вспышкой боли. Оплеуха вышла такой, что я ударилась височной частью о стену и завалилась набок.

Дыхание сбило. Перед глазами заплясали цветные пятна.

– Я здесь власть! Я решаю, когда говорить, кому и в каком тоне! Ты должна была мне выказать уважение! И послушание! Впредь веди себя соответствующе! – дед возвышался надо мной и надрывал глотку.

Самым унизительным было то, что я ощущала на себе его слюну, что вылетала из его рта при каждом слове.

– Ты поняла меня?! – вцепившись в меня двумя руками, старик поднял меня и хорошенько встряхнул.

Цветных пятен перед глазами прибавилось. Отчего-то посреди овального золотого и круглого красного пятна задребезжало фиолетово-серебристое очертание мужского силуэта.

– Что здесь происходит? – голос был тих, но звучал обманчиво спокойно.

Я мигом мать вспомнила. Уж что моя мамочка любила, так это доводить меня до сердечного приступа! Узнав о моих оплошностях или плохих отметках, она так же спокойно спрашивала, как дела в школе, интересовалась около-бедовой темой, а, услышав моё враньё, гоняла меня веткой малины по всему двору! И следа не оставалось от её показного спокойствия!

– Г-господин старший инквизитор? – уродливые толстые пальцы на моём плаще разжались. Старик дёрнулся, вздрогнул и судорожно оглянулся. – Неповиновение вл… – он запнулся, шумно хватая ртом воздух. – Неповиновение представителю власти. Никак не удаётся начать допрос!

Скотина какая, ты смотри.

Кто тебе лицензию выдал, а? Кто разрешение на работу законника или дознавателя дал?

Мерзкий и гадкий старикашка!

«Я сейчас проморгаюсь, зрение в норму придёт, и я всё скажу! Я такое скажу…» – собираясь с силами, я пучила глаза, часто моргала, водила гудящей головой по сторонам и настраивала себя на боевой лад.

Но вдруг, стоило опустить глаза вниз, я все мысли из головы растеряла. У меня даже сердце биться перестало и слух отрубился.

У моих ног валялся тот самый свиток! Протокол задержания, должно быть, выронило это ничтожество, когда позволил себе распускать руки или когда тряс меня.

Сердце ударилось о рёбра и снова затихло. Испарина выступила на лбу.

Это мой шанс. Мой единственный шанс!

Не давая себе времени на раздумья, я плашмя свалилась с койки и вцепилась в свиток руками, оттяпав зубами от него большой кусок.

Пальцы кромсали и сминали толстую бумагу, – отвратительную на вкус, кстати, – а кандалы звенели от вторящих моим движениям цепей.

Я жевала с такой скоростью и таким отчаянием, что не могла даже на мгновение отвлечься. С моим невезением, что недавно прочно рядом со мной обосновалось, вполне могло выйти так, что несъеденной останется самая страшная часть протокола и её смогут пришить к моему делу! Нельзя было позволить себе и секунды передышки!

– Приятного аппетита. – тот же ровный и спокойный голос взорвал, казалось бы, всё окружающее меня пространство.

Поперёк глотки встал ком непроталкиваемой, размокшей от слюны и сбившейся бумаги.

Ох, ма-а-ать, и половины ещё не проглотила! Это же надо было столько всего запротоколировать?

Глава 3

Старший инквизитор приблизился. Его тяжёлые сапоги оказались на уровне моих глаз. Я несколько раз моргнула, скомкала оставшийся протокол и без стеснения, с набитым ртом спросила:

– От-тьеёте?

– Кхм… Что? – в уже привычном размеренном тоне мне почудились искорки веселья.

– Кх! Кх-кх! – проглотив проклятый ком, я поднесла ко рту финальную порцию и переспросила: – Отберёте?

Мужчина присел и заглянул в моё лицо, как мне показалось:

– Зачем? На память не жалуюсь. Мне этот протокол ни к чему.

Я не видела, даже не задумывалась, куда подевался надзиратель с факелом, но остро чувствовала испытывающий и пронизывающий взгляд.

Ну-у, отступать не в моих правилах. Кто же на чужбине словам незнакомцев верит?

Протокол пришлось доедать, упрямо разглядывая нависшую надо мной тень человека.

– Подавишься. – констатировал капитан-очевидность.

Внезапно он подался вперёд, коснулся моих рук, и я услышала два оглушающих щелчка. Цепи звякнули. Я была… свободна?

Рефлекторно коснувшись кистей, я вяло работала челюстью и не спешила менять столь унизительное положение. В таких делах спешка – враг. Самый настоящий. Лучше вообще не делать резких движений.

– Встать не можешь? – последовал новый вопрос.

Голова гудела, но, в целом, я верила в себя. По моим предположениям, с такой задачей я была в состоянии справиться.

Вот только стоило сесть и чуть напрячь ноги, как мышцы живота стали толкать жёваную бумагу обратно к горлу, и я таки подавилась.

Нет, ну, накаркал же, гад такой!

Чудом откашлявшись и не низвергнув душу наружу со всем содержимым желудка, я отчего-то уверовала в своё бессмертие.

– Нет, ну можно было хотя бы воды мне предложить, а? Что у вас за порядки такие?! Представляю, сколько в этой темнице людей передохло от такого безразличия! Вообще уже! – громко и строго выговаривала я, с трудом борясь со рвотными позывами.

– Вода и лекарь ждут вас выше. – хмыкнул старший инквизитор, подтверждая мои опасения.

Всё же темница… Эх, а я уж, грешным делом, понадеялась на штаб какой-то или другую досудебку… Постойте!

– Спасибо. Не прошло и одной закупорки дыхательных путей, одного сотрясения мозга и одного ушиба колена! У вас что, в темницу всех без разбора сажают? Досудебных помещений не предусмотрено в столице?

– Много говоришь. Надоедаешь. – жутким, зловеще-змеиным шёпотом проговорил мужчина.

Я сначала подумала, что мне послышалось… А потом решила сделать вид, что я вообще ничего не слышала!

Вот вообще не факт, что я бессмертная. То, что я не старею, ещё ничего не значит. Не хотелось бы так безрассудно использовать свою, возможно, единственную попытку проверить своё предположение. Жила в неведении и ещё поживу. Уж лет десять-пятнадцать точно.

– Ведите меня тогда. – глухо обронила я, засунув свою гордость куда подальше.

Шли мы недолго. В расположенных по обеим сторонам грязного, до жути неровного коридора решётках мне мерещились чьи-то лица. До жути пугало то, что никаких других заключённых я так и не смогла увидеть.

Ну не могут законники настолько хорошо выполнять свою работу, а преступность быть на таком низком уровне, что у них, в их столицах, темницы пустуют. Тут кто угодно испужался бы.

Очень несвоевременно мне вспомнились кадры из военных фильмов о расстрелах. Холодный пот выступил тут же и всюду!

Подозревая неладное, я оглянулась. Здесь, в окружении пусть и немногочисленных, но горящих факелов, видимость была куда лучше, чем в тех казематах.

Мужчина следовал за мной по пятам, опустив голову, но, словно почувствовав мой взгляд, поднял глаза на меня.

– Что?

Я не нашлась что сказать. Я вообще не нашлась – я потерялась!

У инквизитора оказалась впечатляюще привлекательная внешность. Немного смуглый или просто не утративший загара, он был обладателем роскошной гривы густых, тёмных волос, потрясающе “красноречивых” бровей и чуть крупноватого носа. Те самые “красноречивые” брови будто вместо него дополняли его короткий вопрос: «Чего тебе надобно, блаженная? Чего ты таращишься на меня? Ступай, куда велено и не глазей, куда не велено!».

– Дверь. – обронил он.

Но было поздно.

Моя многострадальная тушка встретила преграду плечом и ухом.

Перед глазами отчего-то снова заплясали цветные пятна. Вроде бы и не сильно ударилась, а неприятно сделалось всё равно. Тело, в отличие от моей гордости, можно сказать, вообще не пострадало.

Стоит ли говорить, что дальнейшее я проживала сугубо через призму стыда и самобичевания?

За дверями оказался новый коридор и пять дверей. Я приметила первым делом, самую высокую и массивную, прикинув, что через неё лежит путь к свободе. Но вошли мы в самую первую!

Я бы уже, наверное, предпочла побыстрее убраться отсюда и не встречаться с лекарем, но не смогла запротестовать, когда инквизитор распахнул передо мной дверь и молчаливо, чуть нахмуренными бровями, предложил пройти.

Благо он со мной не остался, и я смогла чистосердечно поведать лекарю о произволе, творящемся в этих казематах.

Представившийся Рубио, лекарь провёл осмотр и, как полагается, заполнил на меня соответствующий бланк. На мою болтовню он учтиво кивал, понимающе вздыхал и иногда пожимал плечами. В общем, мужик был частью системы и из-за какой-то меня, конечно же, никакие разборки чинить не стал бы, но и за иллюзию участия ему спасибо.

Я хоть выговорилась! Мне полегчало.

Уходя, Рубио вручил мне банку мази и строго наказал мазать трижды в день ушибы. К местной медицине я относилась предвзято, но сугубо по своим личным убеждениям. На практике, у меня к ней претензий не было. Только в теории, в сравнении с родным миром, Землёй, Россией…

– Ваши вещи. – дверь толком закрыться за лекарем не успела, как в неё уже вошёл старший инквизитор, самолично неся мой ларец.

«Меня отпускают!» – эта радостная мысль вытеснила все другие, пока я не заметила, что ларец открыт.

Радость сняло как рукой.

Сердце застучало в диком ужасе.

Только мой ларец оказался на столе, где вот только что сидел лекарь и заполнял бланки, я тут же бросилась к нему.

Ну! Так и есть! Открыт! Взломан! Нет защиты!

– Стоять! – не помня себя от страха и отчаяния, я вскинула руку в направлении удаляющейся спины инквизитора и угодила аккурат в его волосы.

Не знаю почему, но пальцы почему-то сжались непроизвольно, а разжались спустя десяток ударов моего сердца.

– Господин инквизитор, а это ещё что за беспредел? Вы здесь не только людей избиваете и калечите, но и обворовываете?!

Глава 4

А зачем это на меня так убийственно смотреть? Вообще-то, я здесь жертва! На минуточку, он мне мой ларец принёс, заговорённый, без защиты, без капли магии, и слинять по-быстрому пытался, будто ничего и не было, а буравил меня таким взглядом, словно это я его обчистила!

– Вы туда заглядывали? – с нажимом, явно без желания со мной общаться, вопрошает он. – Ваши беспочвенные обвинения порядком утомляют. Я нахожусь у предела! Поверьте, если я забуду, что вы не так давно прибыли в Валервиль… – он недоговорил. Красноречиво клацнул зубами, будто оборотень какой-то.

Зубы у него тоже, кстати, были ничего. Крупные, ровные, белые. Совсем не как у оборотня. Как у лошади. Как у коня, то есть. И грива соответствующая… Не такая уж и тёмная. Тёмно-русая, отдающая охрой.

М? О чём это я?

– Зачем мне туда заглядывать? Я же вижу, что крышка болтается. – с трудом сбросив с себя замешательство, я указала на свою вещь.

– Вы обвинили законников в воровстве. – напомнил он.

– А давайте мы с вами проверим, права я или нет?

– Я лично снимал защиту. – с раздражением выплюнул гад. – Что вы собрались проверять?! – чуть ли не взревел.

– Целостность своего имущества! И позвольте поинтересоваться, на каком основании вы лишили меня столь дорогостоящего охранного заклинания, а? Я что-то не слышала, чтобы мне выдвигали обвинения! Какие у вас были причины для досмотра моих личных вещей?!

– Дебош на корабле, дебош в порту, дебош на торговой площади и даже по пути сюда! Вам мало?

– Поклёп! – уверенно заявила я. – Докажите!

– Я ничего вам доказывать не собираюсь! Я лично вас сюда привёл! Я лично вас и освобождаю. Под свою ответственность! А вы что здесь устроить пытаетесь? – инквизитор сверлил меня пронизывающим, колючим взглядом, от которого хотелось забиться под стол и переждать сей накал эмоций.

Всё было бы иначе, не подводи меня так подло память. Я даже отстоять свою честь и достоинство толком не могла, не говоря уже о том, чтобы выстроить линию защиты.

– Послушайте, – миролюбиво протянула я, – Давайте успокоимся. Вы сломали мою защиту. Она недешёвая, понимаете? Предположим, у вас были основания, вы в чём-то меня заподозрили, не смогли проверить мои личные вещи и вынуждены были снять защиту, чтобы убедиться… эмм… – я запнулась, чуть перевела дух и продолжила, – Чтобы убедиться в моей невиновности, вам пришлось так поступить. Но чисто по-человечески, господин инквизитор, защита была, а теперь её нет. У меня убытки налицо. Вы знаете, сколько она стоила?

– А вы? Вы знаете, сколько стоит моё время? – хищный взгляд карих глаз так и норовил забраться в душу, чтобы навести там свои порядки.

– Ладно. – со вздохом я признала поражение.

Положа руку на сердце, могло быть хуже. Совсем недавно меня чуть не избили, под суд не отдали, я давилась протоколом задержания, мечтала о свободе, даже воображаемого расстрела боялась… Да и пёс с той защитой. Это Валервиль – здесь ведьм как грязи. Восстановлю, ну или сама заговорить попробую. Искра-то ведьминская у меня имелась. Правда, об этом лучше помалкивать в этих стенах. А ещё лучше даже не думать, особенно рядом с инквизицией. Слышала, среди них встречаются менталисты.

Откинув крышку ставшего бесполезным ларца, я вздохнула, перебрала кое-какие вещи, коснувшись кончиками пальцев ровного двойного дна, и вымученно улыбнулась:

– В расчёте тогда?

Повернув голову в сторону дверей, я лишь взглядом огладила широкие плечи скрывшегося за ними мужчины.

– Ну, вот и поговорили. Значит, в расчёте.

Не став вздыхать и расстраиваться понапрасну, я подхватила свой ларец и поспешила убраться отсюда как можно скорее.

Сожаление о столь неосмотрительной спешке настигло меня уже спустя пять минут.

Погода в столице была донельзя зимней! Снега намело столько, что мои ноги утопали в сугробах. Лицо болело от холода и пронизывающего насквозь ветра. Я ещё и с этим ларцом…

Что за непруха?

Кое-как догребла до виднеющейся торговой площади и упала на расчищенную дорогу. Ноги, устав от такой изнуряющей ходьбы, приняли мощёную дорожку к пристани за облака и подогнулись, будто утопая в них.

Боль пронзила живот. Я даже взвизгнуть не успела, как оказалась сверху ларца, зависнув в сантиметрах тридцати от земли.

Могло быть хуже. Если бы не ларец… Был бы у меня шнобель, как у инквизитора! Точно бы разбила и лицо, и нос!

Кряхтя и чертыхаясь, я села и потёрла ушибленный живот. Что-то меня столица совсем принимать не желала. Непорядок.

Ну-у, ничего. Москва, она тоже, не сразу строилась. Никуда Валервиль от меня не денется. Я вот только отдохну чуть-чуть, а потом и до самой торговой площади дойду. Там уж добрые люди подскажут, где можно комнату снять и вкусно поесть. Я так-то неприхотлива. Мне многого не нужно. Да и подозрительно это будет, ежели я себе сразу домишко прикуплю или в хороший постоялый двор въеду, так сказать. Мне никак нельзя отсвечивать перед представителями власти на первых порах. Хотя я уж и так засветилась. Засияла, блин.

Похлопав себя по карманам, я снова ощутила, как холодный пот выступил на коже. Кошеля не было!

Ужас сдавил горло ледяными тисками.

Я набросилась на ларец, как обезумевшая. На мёрзлую землю летело всё, включая исподнее, но и в ларце моего кошеля не нашлось.

Боязнь остаться в столице без средств к существованию переселила инстинкт самосохранения, и я рванула дно-обманку, даже не заметив. Лицензии и именные печати были на месте, а вот вместо двадцати золотых, целого состояния, десять жалких медяшек.

В безумном припадке я вскочила на ноги. Путь обратно, к ворам и беспредельщикам, мне уже не казался тяжёлым. Я готова была за своё кровное и не такие препятствия преодолеть, но вовремя проснувшийся здравый смысл заставил замереть на месте, как вкопанную.

Ну, куда я попрусь? К инквизитору? Серьёзно? Попаданка с ведьминской искрой, не постаревшая и на день за пятнадцать лет? Человечка, у которой при себе три именные печати, на разные имена и два вида лицензии: защитницы и законницы? Риск был слишком велик. Инквизитор был явно магически одарён. И раз уж он старший, то способности имел выдающиеся. Опасно с таким типом связываться. Он может и слушать меня не станет – приговорит на месте, и кукиш мне тогда, а не встреча со своими соотечественницами или возвращение домой. Ну, это, конечно, если я не бессмертная. Хотя… даже если и бессмертная, такой хмырь дождётся моего воскрешения и ещё раз приговорит!

Глава 5

Вот уж не думала, что моя профессиональная деятельность в столице начнётся с меня самой. Здесь не разобраться без расследования.

… как бы ещё в этом расследовании на саму себя не выйти.

Сидя за деревянным столом в трактире, что на чудо оказался мне по карману, я ждала, пока мне принесут мой положенный обед, в виде похлёбки, лепёшки и чая, и с остервенением драла лист бумаги карандашом, выводя список подозреваемых.

С мыслями мешало собраться чувство тревоги. Как бы плохо у меня на Земле не было с математикой, а в этом мире, при моих скромных сбережениях, мои знания улучшились. В арифметике. Пять медяков за комнату на сутки, в которой уже сушилось моё бельё, заботливо мной развешанное везде, где только можно, включая дверцу ветхой тумбочки. Один за обед. Четыре монеты в остатке. Ни туда ни сюда. Никуда вообще. Даже ещё на день комнату снять не хватило бы.

Гудящую голову занимали однотипные арифметические вычисления и планы, как бы заработать в рекордные сроки.

– Лярд… – ругнулась я, осознав, что дважды прописала в списке одного и того же человека. Пришлось перечёркивать и снова пробегаться по списку глазами.

Сосредоточиться не получалось.

К ведьме пойти, что ли? Пусть мне для памяти чего даст… Ах, ну да, даст мне кто-то что-то бесплатно, как же. К ним лучше с пустыми руками не соваться.

Четыре монеты… Лярд, что я и правда буду дальше делать?

– Госпожа Лолли? – юркий паренёк, пробегающий мимо столов, отчего-то остановился, услышав моё ругательство. – Вы как? Помогли вам законники?

Сказать, что я обалдела, ничего не сказать.

Белобрысый мальчуган, лет четырнадцати, мял вязаную шапку на голове, явно большую ему по размеру, и красноречиво шмыгал носом. Смотрело на меня это дитё серыми, искрящимися глазами и странно смотрело – выжидательно.

– Это… Ты мне? – я на кой-то лярд оглянулась.

– Вам, госпожа.

Вновь уставившись на подростка, я потёрла лоб и переспросила:

– Как ты меня назвал?

– Лолли. – с недоверием отозвался мальчишка.

– Я Полли, но это ладно… – постучав пальцами по столу, я кивнула на скамью напротив. – Ты меня где-то видел, да? Знаешь меня?

Парнишка всё же стянул с белобрысой головы шапку и заправил волосы за уши:

– Барн осерчает. – промямлил пацан, покосившись в сторону трактирщика, стоящего за массивной стойкой чуть поодаль.

– Ладно-ладно, откуда ты меня знаешь? Где видел? – сбивчиво затараторила я, боясь спугнуть удачу.

– Так этогось… Вчера, получается. Мы торговое судно разгружали. У меня бочка укатилась. Меня смотритель выпороть угрожал, а вы вступились… Розги у него отобрали. Гоняли его по всей площади, словами странными, диковинными да заморскими ругались. А когда смотритель за законниками убежал, вы на корабль вернулись. Я бочку-то докатил, вернулся, а вы уже по площади бегали и кричали, что у вас перстень украли, законников требовали. Ну я и побёг к страже, а там инквизитор. Он со мной пошёл. Вам на выручку. Медяшку мне дал. Хороший человек. А вы на него с кулаками и словами бранными. Мне наказали ларец охранять. Я и охранял, пока вы инквизитора по площади розгами гоняли. И когда он вас гонял, я тоже стерёг ваш ларец. И когда вы кого-то в толпе углядели, прокричали: «По коням», убежали от инквизитора и стражи, тоже. Потом инквизитор пришёл. Затемно уже. Велел отдать ваш ларец, я и отдал. Он мне золотой подарил. Я мамке отдал. Она всю ночь плакала…

Я слушала мальчишку, открыв рот и до конца не веря его словам.

– Может, ты меня с кем-то перепутал? – с угасающей надеждой в голосе пропищала я.

– Может и перепутал. – мальчишка отошёл на шаг, присмотрелся ко мне пристально, оценивающе, по-взрослому, и сник. – Как знать. Вроде вы, а вроде и не вы. У той госпожи голос был другой, и она была такая… Знаете, подвижная, пластичная. Ей всё на месте не стоялось. Говорила так, словно мёд лила, даже когда ругалась. Очень медленно и старательно. Как чужестранка, во!

– А ещё что помнишь?

– Ничего… – мальчуган замялся, а потом просиял. – Сыпь у неё была! Как от жгучей травы, знаете? Меня мамка иногда ей воспитывает, знаю.

Он про крапиву, что ли?

Ну, допустим.

– Она что… Тебе эту сыпь показывала… там? – навыки общения с детьми и подростками у меня были на базовом уровне, особенно на такие темы.

– Где там, не понял, госпожа? – я закатила глаза, а мальчишке хватило пары секунд, чтобы сообразить. – Вы что! Нет. У неё она на шее была и на лице. Такие мелкие, красные пятнышки, водянистые как будто, светлые в серединке, если их иголкой проткнуть…

Как-то меня замутило. Я вскинула руку, пока пацан не начал мне ещё что-нибудь противное рассказывать, и попросила его замолчать.

Узнав, что его зовут Ари и живёт он неподалёку, а в трактире работает на подхвате, я оставила несчастного паренька в покое. Хотя, большой вопрос, кто из нас вообще несчастный. Мальчишке перепал медяк и золой. Второй, вполне возможно, вообще один из тех двадцати, что стырили у меня!

В начало списка пришлось ставить инквизитора, вернувшись к бумагомарательству. Из середины я хмыря вычеркнула и призадумалась.

Кольца здесь не в тренде. Нет на них ни спроса, ни моды. У меня их и не водилось. Перстень был, да. Один. Мужской. Эльфийский. И, помоги мне боги, чтобы он лежал на своём месте!

Но он не лежал, конечно же. Перстня Никаэла не было, а это означало, что очень скоро один из эльфийского рода Льяль, посетит чужие земли, чтобы отыскать свою непутёвую пленницу. При условии, конечно, что его кто-то активирует. А его активируют! Спёр же кто-то древнюю вещицу! Кто-то, значит, и наденет. Не вор, так тот, кто купит у вора ворованный перстень.

Единственное, что было хорошего в этой ситуации, так это вдохновение. Озарение на меня снизошло, когда я свои скромные украшения перебирала, втайне мечтая отыскать эльфийский перстень среди своих беспонтовых побрякушек. Я же могу попробовать их продать. Хотя бы что-то у меня купят, а там уже выиграю себе время. Хотя бы с крышей над головой останусь на неделю, а там, если повезёт, то и на месяц хватит. А месяца мне будет достаточно. Столица непременно мне покорится. К концу этого срока я уже буду в императорском дворце чаще, чем инквизитор на свежем воздухе.

Виски словно тисками сжали. Я поймала ускользающую мысль за хвост и ещё раз прокрутила последнюю фразу в голове. Кажется, она была в протоколе задержания. И вот сейчас, я точь-в-точь так же подумала.

Давление на голову усилилось. Будто тиски кто-то сжал сильнее, вынуждая память отступить.

– Лярд, – я схватилась за голову и закачалась из стороны в сторону. – Ладно-ладно, обедаем и ищем ювелира. Заодно поспрашиваем, кто здесь барыжит краденным. Я всё узнаю. Всё-всё узнаю. – по мере того, как я озвучивала планы на своё ближайшее будущее, боль отступала, а давление на виски ослабевало.

Но это-то и пугало!

Глава 6

К ювелирной лавке я добиралась полчаса. Снегопад, холод и сугробы на дорогах меня просто норовили прикончить. Меня подводила дыхалка, что было несколько странно. Я была вполне себе в хорошей физической форме. Да, ходьба по снегу – то ещё занятие, но не настолько же? Я ещё до конца улицы не долезла по сугробам, а уже выдохлась. А там всего два дома было: одна булочная и чайная лавка!

Давно забытые ощущения навели меня на одно нехорошее предположение. Уж не похмелье ли у меня? И головная боль, и слабость, и провалы в памяти, и обезвоживание… Не следствие ли это того, что кто-то вылакал то, чего лакать не стоило? А мне точно не стоило. Уж я-то себя знаю. У меня была жуткая непереносимость алкоголя. Под эту лавочку можно подвести и моё неадекватное поведение. И даже сыпь, упомянутую Ари.

Ох, помню, как меня от эльфийского обсыпало однажды… Та их изумрудная лоза…

Замерев у стеклянных дверей ювелирной лавки, я сузила глаза, пытаясь сфокусироваться на своём размытом отражении. Замёрзшие пальцы коснулись щёк и ничего не нащупали. Окоченели напрочь. Едва шевелились.

Ладно, в трактире уже рассмотрю.

Я отдышалась и потянула ручку дверей на себя.

– Сюда нельзя! Зайдите позже. – прогремел раскатистый мужской бас, а его обладатель закрыл дверь, едва я ту наполовину приоткрыла.

Хороша заявочка. Как это, нельзя? Мне здесь что, окоченеть?

Я снова потянула двери на себя, а их с той стороны опять захлопнули. Силы были явно неравны, но у меня упрямства на взвод золотокопателей!

Мы ещё посмотрим, кто кого!

Я двумя руками вцепилась в ручку и потянула дверь на себя изо всех сил. Едва она приоткрылась, я тут же сунула туда ногу, а там и половину туловища.

– Я же сказал, что непонятного… – а вот эта интонация голоса и его тембр был очень даже знаком. – Вы?!

– Вы? – втиснувшись в небольшое помещение, я часто задышала, разглядывая инквизитора, взирающего на меня, как на нежить какую-то.

Снега на его доморощенном плаще не наблюдалось. Собственно, как и на высоких сапогах. А вот на полу было мокро. Следовательно, торчал здесь инквизитор точно давненько. Не только что передо мной пожаловал. Я стояла, как баба снежная, вся снегом засыпанная, а этот гад стечь на пол успел.

– Вы меня преследуете, госпожа? – мужчина прищурился.

– Не вас, – с пафосом, явно контрастирующим с моим внешним видом и жалким положением, в котором я оказалась, проговорила, – А преступника! Или даже преступников!

– Преследуете преступников?

«Хахаха, ну что за идиотка?» – сказали мне его изломанные брови.

– Вы не ослышались, господин инквизитор. Преследую преступников. А вот почему на пути этого преследования, появились вы… большой вопрос.

– О перстне пришли узнать? – с усмешкой спросил наглец.

– И о нём тоже. – я зачем-то кивнула.

Ну, явно же, в лавку к ювелиру, к которому инквизиция захаживает, ворьё не сунется с краденым, но пусть уж этот хмырь считает меня глупой. Глупой или опасной. Потому что был очень велик шанс на то, что сам инквизитор – преступная рожа, а ювелир – лишь винтик в его преступной системе!

– Ладно, не буду вам мешать. Мы уже прощались.

Я только сейчас заметила с интересом наблюдающего за нами мужчину в причудливых очках. Он был старше инквизитора и в противовес ему же абсолютно лысым.

Хозяин ювелирной лавки сидел за невысоким столом, что ломились от чертежей, но было на том столе ещё кое-что. Шкатулка?

Пришлось прищуриться, чтобы получше разглядеть длинный предмет, похожий на сложенную шахматную доску.

Это я удачно зашла! Это, если меня зрение не подводило, были инструменты артефактора. Целый набор. Считай, состояние нескольких поселений!

Ювелир-артефактор это вам не хухры-мухры – это серьёзно.

Осознав, что инквизитор не сдвинулся с места и по-прежнему таращится на меня, я несколько напряглась.

– Вы всегда девушек обманываете? – забросила удочку я.

– О каком обмане речь? – спокойно уточнил подозреваемый номер один.

– Спрашиваете, о каком именно? – дурнушкой рассмеялась я. – Так часто обманываете, что приходится уточнять?

– Вы что сейчас делаете? – непонимание и растерянность, проклюнувшиеся на лице инквизитора, пусть и на долю секунды, позабавили меня. – Вы… заигрываете со мной? Или же пытаетесь таким нелепым образом втереться ко мне в доверие?

– Господин инквизитор, дышите ровнее и глубже. Вы не в моём вкусе. Совершенно. Я всего-то имела в виду то, что вы сказали. Говорили, мешать не будете, а сами стоите здесь. И мешаете! Вы же попрощались уже? Вот и идите, идите, ступайте с миром.

– Можно подумать, вы в моём вкусе. – с раздражением проговорил он.

– А не надо оправдываться. Я вас в интересе к моей скромной персоне не подозревала. Просто указала на расхождение между вашими словами и поступками.

– Скромной? – инквизитор хмыкнул и взглянул на меня с какой-то жалостью.

Ну, хоть глаз не дёргался при этом и на том спасибо.

– Господин инквизитор, – с нажимом проговорила я, – Будьте так любезны, освободите помещение. У меня к ювелиру-артефактору конфиденциальный разговор. Он не для лишних ушей. Если же у вас появятся полномочия интересоваться нашей беседой, то пришлите мне обвинительное письмо! В «Роззи». Я временно там остановилась. И я, и уважаемый мэтр непременно вам всё расскажем в мельчайших деталях. Но после обвинительного письма. А пока, не имея оснований и подозрений…

– Понавыдают лицензий всякие деревни, а мы потом страдай от засилья деревенских умниц и умников. – с презрительной гримасой инквизитор таки открыл дверь, впустив в помещение холодный ветер со снегом, и вышел. Даже не дал мне возможности оставить последнее слово за собой, гад.

Ну, ладно. Я вообще должна была помалкивать. Мне светиться нельзя, а я всё сияю и сияю.

– Украшения. На продажу. – я отмерла и бесцеремонно вытряхнула содержимое своих карманов на стол мэтра. – Не знала, с чем лучше расстаться. Всё жалко, всё дорого, как память, но теперь поняла, что вас точно заинтересует. Взгляните, – копошась в своих побрякушках, я поддела пальцем подвеску с рубином, – Работа вашего коллеги. Сколько за неё можете дать, вот прям сейчас?

Ювелир непонимающе моргнул. Он явно не ожидал, что, после перепалки со старшим инквизитором, какая-то девица не просто вывалит ему на стол с десяток украшений, но и попросит того купить что-то. И не факт, что это что-то не краденное.

В крупной линзе очков отчётливо задёргался голубой глаз. Один. Почему-то.

Глава 7

Хмырь поганый и здесь мне всё испортил! Ювелир меня даже слушать не стал, не то что оценку предложенной подвески проводить и спасать меня из бедственного положения.

Положа руку на сердце, я и сама немного виновата. Чёрт меня за язык дёрнул, сказать, что мы с инквизитором дружим… Я подумала, это выведет лысого из ступора и избавит его от нервного тика. Впрочем, так оно и оказалось. Ювелир отмер, чаще заморгал и спросил то, к чему я совсем была не готова:

– И как же зовут вашего… приятеля?

– Инквизитора? – глупо уточнила я.

– Да, вы ведь… приятельствуете, как утверждаете.

В сыскники и законники лысому идти нужно было. Одним вопросом меня нокаутировал.

Позорище. Я посыпалась на такой элементарщине.

Чего мне сказать нужно было? Старший инквизитор? Пытаться угадать, было бесполезно. В этом мире не особо жаловали одинаковые имена, а дара предвидения у меня не было. Пришлось, уронив голову и достоинство, уходить ни с чем. Правда, недалеко.

Выйдя на улицу, я дотянулась до болтающейся под крышей дощечки и хорошенько по ней стукнула. Снег осыпался и явил мне вывеску. Исходя из неё, я вообще пришла не туда, куда нужно. Я и в помещении подозревала, что уж больно пафосное местечко – эта ювелирная лавка. Ассортимента не было, для мастерской маловата, а тут ещё и выяснилось, что в сутки отводится всего два часа на работу лысого. Выходило, что это, говоря простым языком, что-то вроде личного кабинета ювелира, где он принимал заказы. Очевидно, не по статусу мне было сюда соваться. Нужно было что-то попроще найти.

На площади, может, найдётся чего? Но до неё топать и топать, а снегопад за время проведённое в тепле ещё и усилился.

Во всём виноват инквизитор! Из-за него я теперь даже не могла спросить ювелира о его конкурентах и лавках с образцами украшений, куда я могла бы отнести на продажу свои цацки. Ну, с какими глазами мне опять туда соваться?

И принесло же сюда хмыря, когда не нужно было! Тьфу на него!

Подозрительно это всё, я вам скажу. Начиная с рассказа Ари, к этому гаду есть много вопросиков. Теперь же сюда ещё и лавка ювелира добавилась. Может, это вообще он стырил у меня перстень и принёс его лысому? Может, знал, что, обворовав меня, оставил в бедственном положении и предугадал место нашей возможной встречи, чтобы быть в курсе моих дел и воспоминаний? Может, это вообще он мне память и стёр? А может, этот гадёныш на украденное у меня золото решил себе какой артефакт заказать, избавившись от улик по-быстрому?

Вопросов к инквизитору было в несколько раз больше, чем ответов. С самооценкой у меня бедственного положения не наблюдалось. Я знала, что выведу этого коня на чистую воду, как бы он копытами ни бил, но для этого, увы, мне требовались средства, банально на пожить и пожрать. А оттого и пришлось забыть о нём, сосредоточившись на улучшении своего материального положения.

Идти туда, не знаю куда, мне решительно не хотелось. Даже нужда не способна была меня заставить по такой погоде слоняться по улицам. Я собралась с силами и погребла по снегу в сторону трактира, уповая на помощь мальчишки, который уже мне помог. От трактирщика толку не было. Может, я, конечно, как-то не так сформулировала свой вопрос, но этот Барн меня сюда и послал. Уж не знаю, за знатную госпожу меня принял или ему этот лысый процент какой отстёгивал за новых клиентов и рекламу.

Хорошо было бы, если бы получилось Ари с собой прихватить. С местным оно всяко лучше и быстрее по городу передвигаться.

В трактир я ввалилась снежной бабой, дышащей аки паровоз. Признаться, думала, не дойду. Уже даже мысли о том, чтобы снова отправиться в путь по такой погоде, казались какими-то самоубийственными. Ещё и с ребёнком.

На первом этаже трактира было многолюдно, чего не наблюдалось днём. Наверняка непогода многих застала врасплох, и за стенами «Роззи» мужчины пережидали её буйство, за кружками хмельного и мисками с горячей похлёбкой.

– Я помогу, госпожа. – откуда ни возьмись ко мне бросился Ари, держа веник наготове. Мальчишка принялся меня обметать, пока я стояла столбом и пыталась восстановить сбившееся дыхание.

Я уже не знала, как лучше поступить. Стоит ли паренька с собой таскать по сугробам, в такую метель? Да и стоит ли самой снова выходить в такую погоду на улицу? Был шанс, что я тупо не дойду даже с сопровождением, а ещё и вероятность не работы торговцев при таких погодных условиях.

– Этот снегопад… закончится когда-нибудь? – едва ворочая языком, поинтересовалась я.

– К ночи уляжется.

Наверное, я поверила Ари, потому что очень хотела верить его словам.

Перед тем как подняться к себе в комнату, я попросила и мальчишку, и трактирщика разбудить меня утром, когда лавки на торговой площади начнут работать, и попросила подать чайник чая в комнату, чтобы побыстрее отогреться. Не в моих правилах откладывать дела на завтра, но нужно было прислушаться к доводам разума и признать своё бессилие на данный момент. От меня мало что зависело.

В комнате я сбросила всю верхнюю одежду, развесила её как попало и забралась под толстое ватное одеяло. Принялась ждать свой чай, надеясь на ещё одну плодотворную беседу с Ари. Не помешало бы ещё раз услышать его версию событий. Вдруг у него изменятся показания или он вспомнит что-то ещё, что-то важное?

…но вместо белобрысого паренька ко мне в комнату, без стука и предупреждения, ворвался инквизитор, а с ним и двое законников.

– Скучали, госпожа Полли? – издевательски скалясь, инквизитор затряс перед моим лицом обвинительным письмом и грозно рявкнул: – Собирайтесь!

Ну, хмырь… Как есть, хмырь! Конь педальный. Нашёл-таки, за что меня за решётку упрятать?

– Мне нужно ознакомиться с обвинениями и одеться. Выйдете! – высунув руку из-под одеяла, я выхватила обвинительное письмо и зло клацнула зубами. – Выйдете, я сказала! Я незамужняя девушка! Я не одета! Я сейчас такой вой подниму, что вам ещё и жениться на мне придётся, чтобы отмыться от людской молвы!

Законники первыми стали пятиться к дверям.

Инквизитор не сдвинулся с места. Он минуту буравил меня цепким взглядом, явно ставя мои слова под сомнения, но после додумался оторваться от созерцания моей растрёпанной головы и осмотреть комнату. Мои всюду валяющиеся и развешанные вещи были прямым подтверждением моего заявления.

– Упаси боги. – со вздохом хмырь признал поражение. – У вас десять минут на сборы!

Я с деловитым видом кивнула, нахмурилась и тряхнула обвинительным письмом, делая вид, что это единственное важное в сложившейся ситуации. Разум же метался между желанием выпрыгнуть в окно и принять бой с местными законниками с честью. Я склонялась ко второму варианту, вот только для него мне требовалось в отведённое для меня время избавиться от “лишних” именных печатей и лицензии законницы! Иначе этот бой будет проигранным. Да он и начаться-то не успеет, как меня возьмут за жопку.

Только дверь за инквизитором закрылась, как я тут же скинула одеяло и вскочила на ноги.

«Думай, Полина! Думай!» – скандировала мысленно, всё же поглядывая в сторону окна.

Глава 8

В дверь неожиданно постучали. Я замерла, держа в руках одно из своих платьев, и опасливо оглянулась.

– Госпожа, – послышался голос Ари.

Дверь тут же отворилась. Законник придержал её, позволив мальчишке с подносом войти ко мне в комнату.

– Оставь на тумбочке. Я выпью. – сбивчиво пробормотала я, кося настороженно в сторону охраняющих мои двери законников.

Интересно, хмырь где? Где-то там же?

Была шальная мысль, сунуть мальчишке именные печати и лицензию, но дело было слишком рискованным. На чужбине никому нельзя доверять. Да и сделать это незаметно не представлялось возможным. Дверь за пареньком законник не закрывал, наблюдал за ним по ту сторону и явно ждал, когда тот выйдет.

Обложили, демоны.

Мне ничего не оставалось, как продолжить собирать свои вещи и просматривать все углы, закоулки и щели в комнате. Я обязана была скинуть улики против себя как можно скорее. Нельзя было инквизитору самолично таких козырей давать. И такая возможность нашлась.

Под подоконником нашлась неприметная дыра. Из неё тянуло холодом и сквозило, но другого варианта у меня просто могло уже не быть. Время шло и работало против меня. С трудом засунув туда всё необходимое, я даже не поняла, осталось ли там что внутри, или всё просто на улицу вывалилось. Об этом уже было поздно беспокоиться. Сейчас не время.

Только я отошла от спасительного подоконника, как дверь снова распахнулась.

Инквизитор смерил меня и бардак в комнате недовольным взглядом:

– Вы ещё не готовы? – зачем спрашивал, если и сам всё видел?

– Я ещё и чай не выпила. – безрассудно выпалила я. – Благодаря вам, даже согреться не успела. Можете мне помочь, чтобы дело шло быстрее.

– Раз уж вы одеты. – хмырь хмыкнул и вошёл, прикрыл за собой двери и подозрительно кашлянул. – Ознакомились с обвинительным письмом?

– Ага, я бы лучше составила. – честно отозвалась я. – Подозрения, подозрения, подозрения… Подкинули вы себе работы и проблем, конечно. А я думала, что ваше время стоит дорого, дороже, чем моя магическая защита, без которой вы оставили мои вещи.

– Вы подозрительная личность, госпожа Полли. – ровным тоном проговорил он. – Если вам нечего бояться, то и переживать не стоит. Мы составим ряд запросов, касаемо вашей личности, полученной лицензии, принадлежности украшений и других, немаловажных нюансов вашей биографии. Вам всего-то нужно будет дождаться результатов этой проверки. Почему вы нервничаете? Есть причина?

И этот хмырь думал, что так легко меня расколет? Такими примитивными вопросами?

Вздохнув, я переложила в ларец свои украшения, вытряхнув их из карманов плаща, и уселась на кровать поближе к тумбочке, на которой стоял оставленный Ари поднос.

– Позвольте, я буду с вами откровенной? – под пристальным взглядом инквизитора я налила в чашку чай из чайника и обхватила её двумя руками. – Я действительно нервничаю, господин инквизитор. – сделала глоток, обжигая губы и ротовую полость. Тихонько застонала, не ожидая, что чай окажется настолько горячим.

– Со мной только так и нужно, госпожа. – невозмутимо заявил он. – Я всё равно узнаю правду. Итак? В чём же причина вашей нервозности? О чём вы переживаете на самом деле?

– Видите ли… – я с шумом сглотнула и уставилась на инквизитора глазами оленёнка – широко распахнутыми, невинными-невинными, – До меня дошли слухи, что именно вы меня задерживали в прошлый раз. Упекли в темницу, которая не является местом заключения для тех, кто не предстал перед судом.

– О, встречные обвинения пожаловали? – хмыкнул гад. – Да будет вам известно, вам просто требовалось проспаться и протрезветь. Вы были пьяны, как толпа портовых грузчиков, и творили несуразные вещи, наводя панику среди общественности.

– Допустим, – расправив плечи, я уже строже заявила, – Но дело не в моём задержании. Вы хотели как лучше. Я принимаю это. Но ваш непрофессионализм очень дорого мне обошёлся.

– Вы опять со своей защитой? – инквизитор даже не подозревал, какой он наивный и предсказуемый.

– В том числе. – я снова отхлебнула из чашки. – Видите ли, у меня пропали двадцать золотых после вашего задержания, а не только магическая защита. Сейчас вы меня задерживаете снова. Спасибо, что с обвинительным письмом, конечно, но вы оставили мой ларец без защиты, и я снова рискую быть обворованной из-за вас. Или вами? Если из моих украшений снова что-то пропадёт…

– А почему не тридцать? – хмырь усмехнулся, выражая недоверие. – Что так скромно, госпожа?

– Не верите?

– А должен? Вы заявляли о пропаже? – эту атаку мне было отбить нечем.

– Пусть вас боги судят. – поморщившись, я лениво обронила: – Это ведь вы обезопасили себя, стерев мне память. Как тут заявишь?

– Что за вздор? – инквизитор, к моему удивлению, оживился. Даже стал жестикулировать, чего прежде за ним особо не наблюдалось. Замахал руками, заходил по комнате. – Вы бочку эльфийского почти выпили за сутки! Вели себя неподобающе на корабле, в порту… Вы были пьяны! А теперь последствия своего пьянства пытаетесь переложить на кого-то другого, делая подобные заявления? Уму непостижимо!

Ух, как он разошёлся! Ну точно, гад, имеет что скрывать. Неспроста эта он так оживился

– Я допускаю, что из-за мук морской болезни, я могла поддаться соблазну и запьянствовать. Заметьте, я даже не обвиняю вас в воровстве. По причине отсутствия памяти. Как знать, где был мой кошель с золотыми? Как утверждать, если не помнишь? Я могла его положить в ларец, который был под защитой заклинания, а когда вы эту защиту сняли, то и золото чудесным образом исчезло. Может, вместе с защитой, а может, и после этого кто-то из законников прикарманил. Но я же не исключаю и тот факт, что кошель мог оставаться при мне и его попросту кто-то вытащил из моего кармана во время моей… прогулки по торговой площади или ещё на корабле. Поверьте, не сотри мне кто-то, – я поймала взгляд инквизитора и хищно прищурилась, – Память, я бы уже заявила о пропаже по всем нормам закона.

– И какой из этого вывод, госпожа? Меньше нужно пить! Вы всю столицу на уши поставили. Сам демон не разобрал бы, где вы бредили, а где говорили правду. Перстень какой-то придумали. Теперь двадцать золотых уже у вас украли. – с возмущением и явным волнением меня принялись отчитывать. – А всё из-за того, что вы, не побоюсь этого слова, нажрались! До потери рассудка! Создали себе и нам проблем, а теперь пытаетесь улучшить своё положение голословными обвинениями!

– Да успокойтесь вы. – рассмеялась я. – Я в ваш карман не лезу. Когда я пройду все ваши проверки и вы поймёте, что у вас ничегошеньки на меня нет, я найду способ восстановить память, которой меня лишили. А там и все виновники будут найдены. Уверена, тогда мы с вами будем говорить иначе. Сейчас же, – я театрально вздохнула, кивнув на свой ларец, – Уж позаботьтесь, чтобы у меня снова ничего не пропало. Проконтролируйте, чтобы каждая вещь была внесена в протокол задержания. Под вашу именную печать, господин. Ещё раз кормить проходимцев у меня нет ни возможности, ни желания. И так из-за вас осталась без средств к достойному существованию. Не хватало ещё, чтобы меня и без личных вещей или украшений оставили по вашей халатности.

Глава 9

Мэр-Дал Кайар

В допросной было тихо и на удивление спокойно. Полли Неймиш по второму кругу отвечала на однотипные вопросы, касающиеся своей биографии, и отвечала грамотно. Складно, слишком складно, чтобы я поверил.

Было в девчонке что-то… Я в таких вещах не ошибаюсь.

– Итак, ещё раз, перстень у вас был или не было? – единственная тема, в которой она терялась и путалась в показаниях.

– Был, не было, – беззаботно пожала плечами кудрявая катастрофа, – Не помню. Говорю же, мне стёрли память. Настаиваю.

– А откуда он мог бы у вас появиться?

– Понятия не имею. Сами говорите, я была пьяна. Может, у кого-то на корабле в кости выиграла?

И она думала, что я в этот бред поверю?

– Любите азартные игры? – не удержался и хмыкнул. Не девушка, а катастрофа. Полное собрание человеческих слабостей.

– Обожаю.

– Что-то не сходится, госпожа Полли… – я покачал головой, перебирая материалы заведённого на неё дела.

– Абсолютно с вами согласна. – перебила меня. – И я знаю, что нужно делать, чтобы всё сошлось. – её брови забавно сложились галочками. – Память мне верните, и я смогу дать более точные показания.

Да сдалась ей эта память? Вот заладила! Надоела уже. Как только узнала?

– Отдыхайте больше, ни о чём не переживайте… Мы проследим, чтобы подобные попойки не повторялись во время вашего пребывания в тюрьме. Там, глядишь, и память восстановится, ввиду отсутствия пагубной привычки и агрессивных методов борьбы с ней. – я говорил уверенно, но девчонка мне не верила. Это читалось в её глазах и в движениях.

– Ну да, – закатив глаза, Полли сложила руки на груди, – И пусть мои двадцать золотых улучшат жизнь какого-то подонка. Конечно, вам-то что с этого?

– Всё ещё настаиваете на том, что перевозили с собой золото в таком количестве? – я с недоверием относился к этим заявлениям.

Не было в ларце никакого золота, я это точно помнил.

А может, и правда, дёрнул кто кошель на площади, пока эта пьянчужка бесплатное цирковое представление обкатывала на местных зеваках?

– В каком, в таком? – змеёй зашипела катастрофа. – Вы посчитайте, посчитайте, господин инквизитор. Снять себе жильё в столице на первое время, получить разрешение на работу у вас, внести в ассоциацию защитников годовой взнос, чтобы работать на законных основаниях, по всем нормам закона, что-то есть, в чём-то ходить. Представительские расходы, опять же. Здесь я не имею ни клиентов, ни репутации хорошей защитницы. Следовательно, итоговую сумму множьте на два, а там и на три. Вот и считайте, считайте, сколько мне до весны, пока свою клиентскую базу не наработаю, вкупе с репутацией, нужно средств, чтобы здесь жить. Вы считаете?

Серо-голубые глаза зло сузились. Я, разумеется, не считал, а девчонке это не нравилось.

– Вот и сидели бы в своём Приграничье. Демон вас сюда привёз? Что же вы теперь на цены жалуетесь?

– На цены? Я не на цены жалуюсь, а на халатность! Вашу и других законников. На произвол и беспредел! В какое мы время живём, что бедной, несчастной девушке уже выпить спокойно нельзя, чтобы её не обидели, не обворовали и в темницу не упекли, а?

– Это вы-то бедная и несчастная? Вам напомнить, что вы устроили? Из-за вас корабль не мог на якорь встать два часа кряду! Вы весь экипаж споили!

– Докажите, что это носило насильственный характер. Вот уж сомневаюсь, что я кому-то что-то в глотку заливала! И вообще! – она грозно нахмурилась и даже прикрикнула. – Я не пью! Не пью и пьющих презираю. Если я что-то и выпила, то не то чтобы по своей воле. Может, хотела с морской болезнью справиться и проспать до самого Валервиля? Не знаю, не помню. Память верните, тогда и вернёмся к этой теме. И да, ровно так же, как я не переношу алкоголь, он не переносит меня. У нас с ним взаимная нелюбовь. Могу доказать. Воочию убедитесь, как меня растарабанит с одного глотка, обсыпет прыщами, красными пятнами… А про воздействие на мозг я вообще молчу! Может, этой моей особенностью вообще кто-то воспользовался? Специально, чтобы меня обворовать или выставить в дурном свете. Вы подумайте.

– Я подумаю. Вернёмся к допросу. Мы здесь не за этим. Итак, что мы упустили? У господина Дериша что делали? – поймав вопросительный взгляд девушки, объяснил: – Ювелир. Сегодня днём. Мы у него встретились, если вы запамятовали.

– У него спросите. Украшения ему принесла на продажу, чтобы как-то концы с концами свести. Меня же обворовали по вашей милости. – оскалилась катастрофа.

– И как?

– Никак. Из-за вас он не захотел у меня ничего покупать. Явно за преступницу меня принял.

– Это неудивительно, учитывая то, где вы сейчас находитесь.

– Да-да, я поняла уже. Я тоже язвить умею, господин инквизитор. Но мне любопытно даже не то, что здесь делаю я, невиновная и несчастная девушка… Мне любопытно, что здесь делаете вы, старший инквизитор, чьё время дорого стоит, который явно подобными мелкими делишками и подозрениями не занимается…

– На что это вы намекаете? – моё сердце зашлось в безудержном ритме. Девчонка слишком близко подобралась к опасной теме.

Я не успел среагировать, и её рука оказалась на моей руке. Маленькая, холодная, чужеродная.

– Что вы скрываете, господин инквизитор? Чем я вас интересую? – проникновенно зашептала Полли, глядя мне в глаза немигающим взглядом.

Я нахмурился. Девчонка явно не была менталисткой, иначе бы знала, что к тёмным так прикасаться нельзя. Особенно к некромантам. Особенно ко мне. Но ощущение того, что меня пытались загипнотизировать и подчинить своей воле, всё же витало в воздухе. Я растерялся как мальчишка. Не смог вразумительно ответить на её глупые вопросы и не сразу осознал, что же меня сбивало с толку.

– Господин инквизитор, – с нажимом проговорила она, – Вы можете мне сказать правду…

– Могу. – я кивнул, отыскав источник своего волнения. Покоящаяся рука на моей кисти не давала покоя. К своему стыду, я обхватил её другой рукой, сжал, переплёл наши пальцы, слыша, как шумно и часто задышала девчонка от этих манипуляций. Смотрел на наши руки, как заворожённый. А собственно, почему как? Я и был заворожённым. Всё ждал, когда её жизненная сила станет перетекать в меня, но ожидание затягивалось, а реальность приобретала и вовсе другой окрас.

– Вы это… Чего это? Не надо меня… Не хочу я… Вас не хочу! – краснея и возмущённо сопя, пунцовая катастрофа вырвала свою руку из моей и спрятала её под столом. – Совсем уже… Не нравитесь вы мне! Неужели с первого раза не поняли? Я же говорила уже!

Вот это я попал, конечно. Поцелуя мне было мало, теперь я решил ещё и с двусмысленными прикосновениями опростоволоситься. И? Что теперь? Опять стирать ей память?

Глава 10

Полли Неймиш

Шёл шестой час моего задержания. Второй, как инквизитор закончил допрос. Всё это время я и так была как на иголках, а здесь ещё и уснуть не получалось. Не из-за мыслей, нет. Их хоть и было через край, а несмолкающий галдёж сокамерников и соседей, затмевал даже моё воображение. На дворе господствовала ночь, но счастливчикам провести её в досудебном изоляторе было глубоко на это плевать.

– Да хватит уже! – перевернувшись на койке, я свесила голову вниз, глядя на кровать, расположенную ярусом ниже, и зло клацнула зубами. – Вы мужик вообще или кто? Только эти за стенкой заткнулись, доиграли партию в кости, вы выть начали! Спать сегодня будем, нет?

– Не ори, пигалица. – крикнула на меня бабка, чьё место было в моём изголовье. – От тебя больше шума, чем от него!

Назревал конфликт. Могло показаться иначе, но, вообще-то, конфликты я не любила.

– Прекрасно. Значит, пока здесь все на ушах стояли, вы храпели за десятерых. Выспались и меня отчитывать принялись? – я зло глянула на бабку и, чертыхнувшись, спустилась вниз. На кровать поскуливающего мужика. – Эй? Ты… Чего там у тебя? Чего ноешь, как баба, а? К тебе сегодня защитник дважды приходил. Работает, трудится человек, бегает и суету наводит, чтобы ты поскорее отсюда вышел, а ты что?

На меня смотрели покрасневшие глаза-бусинки, которые иначе и не назвать на широком и добродушном лице. Мужик держал во рту кусок одеяла, грыз его или кусал и скулил на разный манер. То казалось, что он плачет, то стонет, то рычит… Сам чёрт не разобрал бы!

– Приговорил кого? – строго спросила я.

Мужик опять заскулил.

Я не сдержалась и выхватила конец чужого одеяла. Потянула на себя.

– Заканчивай выть!

– А… тьфу… Как не выть? Как не выть?! – дёрнув одеяло на себя, отчего я чуть плашмя не растянулась на чужой койке, мужик выплюнул всё лишнее изо рта и как заорал: – Я лучше под суд пойду! В темницу! Он-то помереть должен был! А выжил! Выжил, демон меня раздери!

Я, признаться, немного струхнула. Внешность у мужика была довольно пугающая и впечатляющая. Большой, широкоплечий, сбытый, коренастый, ручища как две кувалды. Пусти он эти ручищи в ход, не выл бы сейчас, что кто-то там выжил.

Значит, мордобой, как версию, отметать надобно сразу.

– Гляди, как у тебя разговаривать хорошо получается. – глухо пробормотала я. – Вот бы ещё чуть тише… Ты лучше ворчи себе под нос, чем вой.

Мужик воинственно нахмурился и резко сел. Я как-то сразу спать захотела, стала забираться к себе наверх.

У меня своих проблем было выше крыши. Что мне до этого мужика?

Плата за ночлежку у меня сгорела. Денюшки за комнату тютюкнулись и фигушки кто мне их вернёт или продлит моё проживание в «Роззи». Это так, по мелочам если проходиться. Из крупных бед ключевым были: невозможность провести расследование из изолятора и инквизитор и его тёмные делишки. Даже с мелочами из этих мест было не разобраться.

Умостившись, я накрылась одеялом и снова попыталась уснуть. Сон не шёл, как бы я себя ни успокаивала и на какой бы лад ни настраивала. Ни в одном глазу просто.

Тихонько застонав, я отбросила одеяло в сторону, села и заглянула вниз. Мужик не спал. Сидел на койке, время от времени почёсывая плешь на затылке, и тихонько вздыхал.

Мысленно обматерив себя, я опустила руку вниз, едва коснулась кончиком указательного пальца мужского затылка и чуть погладила. Тяжёлая пятерня легла на затылок. Мужик подумал, что муху прогнал. От хлопка тяжёлой ладони по плешивому затылку завозилась рядом бабка.

Я вздохнула и полезла вниз.

– Чего там у тебя? – вымученно поинтересовалась я. – Защитник плохой?

Мужик глянул на меня из-под нахмуренных бровей и тихо буркнул:

– Нормальный защитник. Законы паршивые.

– Ага. И медицина слишком хорошая, да? – я хохотнула и уселась на чужую кровать, вытянув перед собой ноги. – Чего горюешь, если выжил обвинитель?

– Не должен был. Не взял я грех на душу, думал, он сам издохнет, а нет, залатали, кишки обратно засунули, заштопали, жить будет, сказали… Но мне же его теперь обеспечивать! – мужик снова почесал плешь. – Это ему, поганцу, пятнадцать, до двадцати одного… Ой, мать-земля, шесть лет у меня на шее сидеть будет, если на ноги встанет. А коль не встанет – всю жизнь. Помер бы, я бы и бед не знал. Принял бы наказание по всей строгости, а так… – тяжёлый вздох пробрал меня до мурашек. – В кабале я у ворья поганого на всю жизнь остался.

Мне и самой захотелось затылок почесать:

– А чего же ты ему кишки выпустил? Надо было… наверняка как-то.

– Кто? Я? Да я и мухи не обижу. Бык его мой подрал, когда он ко мне на ферму опять залез через дыру в заборе. Жена у меня ещё, дурёха сердобольная, приговор мне подписала. За лекарем послала… Эх, добивать нужно было поганца. Не впервой он мою ферму обворовывает.

Я помолчала какое-то время, анализируя полученные данные. Присмотрелась к мужику получше и поняла, что про муху он мне явно наврал. Ферма с быками, ну такое себе ремесло для того, кто мухи не обидит.

Мясник, выходит?

В моём положении это знакомство было очень даже выгодным.

– Ранее заявляли, что пацанёнок этот к вам на ферму лазит? – строго спросила я, повертев сию ситуацию под разными углами.

– О как? – хмыкнул мужик. – Как мой защитник говоришь.

– И?

– Да куда там? Жалко мальца. Ну курятник обнесёт, ну украдёт что по мелочи… Выпорол один раз. И то за то, что он пока в курник лез, всё мне переломал и поилку опрокинул. Мать у него выпивоха та ещё. Отец сгинул где-то на чужбине. Помощь предлагал, но они, чай, гордые, ничего им не надо, а как воровать ко мне лезть, так это пожалуйста. Для этого гордость не нужна. – возмущённо выговаривал мясник. – Но на кой он в стойла на этот раз полез? Вот что мне непонятно. Недоросль поганая. Мне за него ответ теперь нести!

– Вы защитнику своему скажите, чтобы по соседям пошёл. Если личных счетов не имеется, то и другие обворованные пацанёнком найдутся. Пусть возьмёт рекомендательные письма со всех. Докажите злой умысел жертвы, вам снизят плату. Но… – я напряглась, услышав, как заскрипели тяжёлые двери где-то вдалеке. Так происходило всякий раз, когда законники приходили и уволили кого-то на допрос или для беседы с защитниками. – В общем, вы полюбовно лучше решите с пацаном и его матерью. Не отвертитесь никак. Вред здоровью имеется – вам и обеспечивать жертву. Был бы не ребёнок, было бы проще. И вообще было бы просто, если бы вы его всё-таки добили.

У мужика глаза на лоб полезли:

– Ты что такое говоришь, девонька?

– Как есть говорю. Таков закон. Лишили человека возможности заботиться о себе, эта ответственность ложится на вас. Как по мне, справедливо, хотя и есть нюанс. Да? – я хохотнула. – Не повезло вам. Но, как знать, а вдруг всё же хорошо, что малец выжил?

Зычный голос законника раздался сбоку:

– Полли Неймиш! На выход!

Как знала, что ироды по мою душу придут.

– А что, в столице досудебные изоляторы круглосуточно работают? Честным преступникам уже ночью спать не положено? – с опаской пробурчала я.

– Личное распоряжение старшего инквизитора. На выход. С вещами. – под скрип металлического засова на горизонте замаячила вольная воля.

Глава 11

На выходе из досудебки меня ждал инквизитор. Собственной персоной. С самодовольной ухмылкой он держал опись моих личных вещей и помахивал ей, дескать, проверяй, всё на месте.

А я не гордая, я проверила. Тщательно раскладывала вещи на стойке, сверяя каждую позицию, тянула время, чем выводила из себя Мэр-Дала, как значилось в оттиске именной печати на листе в его руках.

– Вы не могли бы ускориться? – сквозь зубы выдавил он, не выдержав моей маленькой мести.

– Я ещё исподнее не всё проверила. С вас станется.

Инквизитор словно воздухом поперхнулся. Закашлялся, заозирался, после чего хлопнул ладонью с бумагой по стойке и направился к выходу.

– Я жду вас на улице! – бросил он, распахивая перед собой тяжёлые двери.

Я хмыкнула. Переглянулась с законником, скучающим на дежурстве, и неожиданно для себя выпалила:

– Нервный он у вас какой-то.

– Тёмный как тёмный. – сухо отозвался законник.

Тут-то у меня исподнее и из рук выпало.

– В смысле тёмный? Не эльф же, да? – я в ужасе воззрилась на мужчину и шумно сглотнула.

– Некромант. Самый настоящий. – обыденно пояснил законник.

Побросав свои пожитки в ларец, я поспешила к выходу.

О некромантах я знала довольно мало. Ввиду многих причин. Веских, разумеется. Все их особенности, прикормки, условия содержания, как и благоприятная для них среда – мрак полнейший! Но одно я знала абсолютно точно, что менталистика – это один из подвидов светлой магии. То есть, тёмным она недоступна. Следовательно, некромант никак не мог стереть мне память, ибо был просто не способен на это. Но это-то и не отменяло того факта, что у этого коня мог быть заточенный под такие делишки артефакт или сообщник!

Я саму себя запутала, пока переваривала новую информацию об инквизиторе.

– Вы быстро. – хмыкнул источник моих проблем.

Мэр-Дал ждал меня у повозки, в которую были запряжены две белые лошади, и злорадно скалился.

Я позволила себе отвлечься от мыслей об этом мужчине и своей дальнейшей судьбе, подняв глаза к небу. Ари оказался прав. Время близилось к рассвету, и непогода отступила. Снегопад прекратился, а я, оказывается, была в изоляторе гораздо дольше, чем предполагала.

– Вы некромант. – тихо проговорила я, глядя на серое небо. – Вы не способны проникать в чужой разум и уж тем более не способны стереть мне память.

– Первая здравая мысль, которую я от вас слышу. Продолжайте в том же духе, и мы, возможно, сможем поладить. – бесцветно отозвался инквизитор.

Послышался скрип.

Я перевела взгляд на мужчину и повозку. Тот уже успел усадить своё седалище и выжидательно таращился на меня.

Да ну? Хочет, чтобы я с ним поехала?

– Вот вам ещё одна здравая мысль от меня. – я насупилась, слегка склонив голову набок. – Вы злоупотребляете властью, господин инквизитор. То в темницу меня, то в тюрьму. Захотели, задержали, захотели, отпустили. Обвиняете, но отпускаете, а извинений не приносите, результатов вашей проверки не предоставляете… Что вам нужно от меня?

– Вы против того, что я вас отпустил?

– Я против того, что вы это делаете на не то чтобы на законных основаниях. Я законопослушная, это ясно?

– Я ведь могу и отправить вас обратно… – с хищными нотками процедил хмырь.

– А отправляйте. – я обиженно топнула ногой. – Или мне самой пойти? Я могу. Заодно напишу обвинительное письмо! Десять! Десять обвинительных писем! Вы от меня заявления получать устанете! И о том, что мне память стёрли, тоже заявлю. У вас, может, на свободе преступник-менталист находится! Это угроза поболее среднего уровня будет. Два и двадцать золотых на дороге не валяются. Как раскроют дело, мне компенсируют всё с лихвой.

– Сядьте в повозку! – рявкнул инквизитор.

– Не сяду! – в тон ему рявкнула я.

– Немедленно!

– Нет! Что это за беспредел такой? Я что, слушаться вас должна во всём? Вам мало, что вы меня из темницы в тюрьму гоняете, отрывая от личной жизни?

– Какой ещё личной жизни? Это откуда взялось?

– Оттуда, откуда и двадцать моих золотых! В их наличие вы тоже не верили! Может, я вообще к жениху сюда прибыла, а?

– Нет у вас никакого жениха!

– Жениха нет, а золотые были! – медведицей проревела я.

– Да знаю я, что были! Нашли мы их! Нашли! Просто сядьте уже, наконец-то, в повозку и прекратите орать!

О как? Золото – это хорошо, это замечательно. Это я любила и уважала.

– С этого нужно было начинать. – вздохнув, я взобралась по стремени и примостилась рядом с инквизитором, водрузив между нами свой ларец. – Могу я получить своё золото?

– Какая вы быстрая. – хмырь чуть ли глаза не закатывал, пока лез под свой плащ. – Держите.

Мне в ладонь легла аккуратная стопка золотых монет. Ровные, будто только отчеканенные, блестящие, без царапин и трещин. Сначала меня заинтересовало то, что мужчина не пожелал касаться моей руки, чуть ли не высыпав монеты сверху, водопадом, а после уже заинтересовали и сами монеты.

Лживый хмырь. Бельмо на оке закона.

Я что, совсем уже идиотка? Я своё золото от чужого не отличу? Нет, я бы, конечно, не отличила, если бы Мэр-Дал хоть сколько-то озаботился правдоподобностью этой махинации. Мои монеты были в обиходе. Сменили столько владельцев, что порядком уже утратили первоначальный вид, блеск и даже цвет. А эти?

Нет, инквизитор меня точно за дуру принимал. Но выбор предстоял мне, а не ему. Он свой уже сделал. Мне быть дурой, но при своём, пусть и условно своём? Или мне начать умничать, но остаться бедной?

Я настолько ушла в конфронтацию с самой собой, что не сразу разобрала слова хмыря:

– …золото у вас, стало быть, надобности в расследовании больше нет, а свободное время имеется. Есть у меня для вас работёнка. По вашему профилю. Не обессудьте.

Что он только что сказал?

Нет, про золото я поняла. Бельмо на оке закона явно чувствовал, что у него ягодичные мышцы подгорали. Откупиться он так решил. Отмазаться. Рассудил, что я успокоюсь и не стану возвращать себе воспоминания, раз уж он мне якобы золото вернул. Явно закон какой нарушил. Наверняка и не один. Хороший ход, но исполнение подкачало. На мелочах посыпался, а ещё и старший инквизитор. Тоже мне. Это всё понятно. Я нечто подобное и подозревала. Но что, чёрт возьми, он сказал про работёнку?

– Вы меня слышите?

Я кивнула и, изобразив на лице серьёзность, воззрилась на инквизитора.

– Прекрасно. К обеду за вами пришлю экипаж. Уж постарайтесь к этому времени посетить ассоциацию и получить разрешение на работу. С материалами дела ознакомлю вас тоже завтра. – взяв в руки поводья, мужчина ухмыльнулся. – Вы хоть моргайте, а то смотрите на меня так, как будто я всё же в вашем вкусе.

Я, как дурочка, опустила все его слова, кроме последних:

– А некромантам разве можно с человечками…?

– О-о-о-о-о, вас уже интересуют детали. – протянул гад.

– Конечно. Я впервые живого некроманта вижу, а натура я любознательная. Да и слышала, что мёртвая и живая энергия несовместимы. А вы заигрываете со мной.

– Я?

– Вы. – утвердительно кивнула.

– Упаси боги… Но, позвольте, значит ли ваше утверждение, что вам доводилось видеть мёртвого некроманта?

– Как знать. – уйдя от прямого ответа, я зябко поёжилась. – Слушайте, если я в повозку лезла, чтобы с вами потрепаться, а сейчас вы меня в трактир не повезёте, то давайте я вернусь и сразу чистосердечное напишу по нанесению увечий средней тяжести одному инквизитору? Холодно же, а мы стоим и стоим, стоим и стоим… И вообще, могли бы и крытой повозкой озаботиться. Околею вся, пока доедем, если вообще доедем.

Глава 12

К назначенному инквизитором времени к трактиру прикатила серебристая крытая повозка. Она должна была увезти меня к Мэр-Далу, но… не судьба, конечно.

Я всё проспала.

Прикатив на рассвете к «Роззи», я перебудила половину трактира, требуя заселить меня в ту же комнату, откуда меня окаянный некромант и законники забрали днём ранее. Оказалось, что обстоятельства того и не требовали, на самом-то деле. С какого-то рожна инквизитор, видите ли, оплатил моё проживание в трактире до самой весны. Считай, тридцать дней и тридцать ночей. И та же комната всё так же числилась за мной.

Я радовалась ровно пять минут, пока поднималась наверх и стаскивала верхнюю одежду. Потом пришёл шок, ступор, а за ними паника.

Ни печатей, ни лицензии в дыре под подоконником не оказалось! Я чуть не взвыла, сразу не сообразив, что, отыщи их законники во время обыска, чёрта с два меня бы Мэр-Дал отпустил.

Пришлось одеваться и бежать на улицу.

Полчаса по сугробам лазила, под чужими окнами, руки и ноги чуть не отморозила, ковыряясь в снегу, но нашла. Слава богу!

Найти-то нашла, а дальше что делать, понятия не имела. Не крутись у меня под ногами инквизитор, я бы и не переживала особо, а так, этого придурочного, не поймёшь и не просчитаешь. Опять взбредёт ему что в голову, и финита ля комедия! Как решит он опять ко мне с законниками и обыском нагрянуть, уже всё, конец котёнку будет. Вдруг не успею снова избавиться от улик?

Мне ничего не оставалось, как рискнуть и довериться судьбе в таком опасном деле. Жаль было расставаться с дорогими для сердца вещами. Да и времени, потраченного на обучение и получение своей первой именной печати было жаль. Мне больших трудов тогда стоило своего длинноухого уговорить и покинуть эльфийские земли.

Не отдам!

С уликами под матрасом я и проспала всё на свете. Не то чтобы это вышло случайно, я и перед сном не смогла с самой собой договориться, стоит ли доверять словам Мэр-Дала и выполнять его поручения или даже приказы, но и так откровенно бойкотировать старшего инквизитора, себе же во вред, не собиралась. Неслучайная случайность приключилась, во как!

Зато выспалась!

Не евши и не пивши, я покинула трактир в спешке.

– В министерство! – скомандовала извозчику.

И что? Предложенная инквизитором работёнка по моему профилю меня интересовала мало, а вот утрясти бюрократические проволочки и получить разрешение на работу в Валервиле, требовали обстоятельства. Все эти таинственные предложения здесь были вообще ни при чём. Хочешь денег – иди работай. Уж эта народная мудрость в кассу любому народу и миру.

Дверцы пришлось открывать самой. Извозчик странно на меня глянул. Я побоялась, что он укатит в закат без меня, и решительно полезла занимать козырное место. Но козырное место оказалось занято.

– И как это понимать, госпожа Полли? – у меня вся жизнь пролетела перед глазами. Обе жизни: и та, земная, и эта, расчудесная. – Мы как условились?

Инквизитор смотрел на меня зло и осуждающе. Я вот совсем не ожидала столь скорой встречи, но дальше глазами хлопать было уже как-то неприлично. Пришлось брать себя в руки в кратчайшие сроки.

– Хоть бы руку подали! – выпалила я, спешно отведя взгляд и, наконец-то, забравшись внутрь.

– Я некромант!

– Я за вас очень рада. – пробубнила, не теряя воинственно настроя. – Правила хорошего тона для всех некромантов – пустой звук? Или только для таких властьимущих, как вы?

– Госпожа Полли, вы не под той звездой спали? – сощурился красивущий гад.

– Звездой я спала. Благодаря вашим стараниям. Хоть за что-то спасибо, а то у вас, в тюрьме, такие койки, что только калачиком спать.

– Вы мне зубы заговариваете. – покачал свой густой шевелюрой инквизитор. – Стало быть, разрешение на работу вы не получили, проигнорировали наши договорённости…

– Да проспала я! Проспала. – долго в режиме нападения я никогда не умела находиться. Сдалась и почти что покаялась. – Собиралась, конечно. Не из-за того, что вы велели, а по собственным соображениям. Но проспала. И что? Ну вот что? С кем не бывает? Что вы глядите на меня так, будто сами ни разу не просыпали?

– Ни разу. – только и сказал лживый хмырь.

– Ну-у, будем считать, что я вам поверила. – махнув на него рукой, я своевременно подметила. – А вообще, господин инквизитор, я с вами ни о чём не договаривалась. Так что предъявить вам мне нечего. Вы сказали, я вас выслушала, кое-что даже запомнила, приняла к сведению, но я вам ничего не обещала и ни о чём с вами не договаривалась даже в устной форме. Так что прекратите на меня так смотреть, будто я вас подвела и вам не плевать. Я всё равно вас защищать не буду!

– Меня? – Мэр-Дал нахмурился. – С чего вы взяли, что я нуждаюсь в ваших услугах?

– А кто? Давайте вместе подумаем? Я вам не нравлюсь, вы мне тоже. Более того, я имею ряд претензий к тому, как вы ведёте дела и злоупотребляете властью. С чего бы вам печься о “понаехавших” деревенских умниках и умницах, подыскивая им работу и клиентов?

Инквизитор плотоядно улыбнулся, обнажив белую полоску зубов. Я на минуточку залюбовалась его чертами лица и этой игривой, как мне показалось, улыбкой, а он времени зря не терял.

Приказав извозчику катить к министерству, Мэр-Дал всё с той же обворожительной улыбкой продемонстрировал мне картонную папку.

– Материалы дела, госпожа Полли.

Пф, он мне уже и своё дело всучить собирался. Думал, прокатит. Наивный.

Но любопытство взяло верх над доводами разума.

– Ладно, посмотрим, в чём вас там обвиняют… – нетерпеливо я выхватила папку из рук инквизитора и спешно её распахнула.

Мэр-Дал не проронил ни звука, упиваясь своим превосходством и правотой.

Я углубилась в изучение, сканируя печати и данные свидетелей, обвиняемого и родственников жертвы, но так и не нашла даже намёка на старшего инквизитора. Это осознание отвлекло от содержимого.

– Это же не ваше дело, не в вашей юрисдикции… – подала голос я, стараясь не смотреть на самодовольного гада. – Зачем меня просите его взять? У местных защитников не хватает времени для защиты обвиняемого или мозгов? Вы за кого-то конкретного печётесь?

– Угадали. Хан-Суф. Обвиняемый мой хороший знакомый… – в голосе Мэр-Дала отчётливо послышались азартные нотки.

– Ваш хороший знакомый… – я опустила глаза вниз, сверяясь с материалами на первой странице, – Ученик академии, студент…? – меня охватило какое-то дурное предчувствие. Желудок будто сжался до размеров напёрстка и загудел, а пальцы вмиг онемели. – Высшая школа некромантии… – дочитала я. Отчего-то и во рту резко пересохло. Слабым, будто чужим голосом, я уточнила: – Ещё один некромант?

Хмырь кивнул как ни в чём не бывало.

– И…? И почему я?

Со мной творилось что-то неладное. Состояние было слишком тревожным. Я будто застыла над пропастью с занесённой в пустоту ногой, в то время как другую сковала судорога.

– Потому что вы подходите. И потому что я оплачу ваши услуги в том объёме, что вы сочтёте подходящим. – монотонно проговорил Мэр-Дал.

– Что-то вы темните, господин тёмный. – вяло промямлила я.

– И разумеется, я прекращу любые проверки, связанные с вами. Возможно, даже посодействую вашей дальнейшей карьере. – он, будто дьявол, принялся соблазнять меня желаемым.

Нашёл дурочку, ага!

– Дело я изучу. И всё. Ни о чём мы с вами не договариваемся пока что. Мне нужно время. – нахмурившись, я закрыла папку и принялась растирать онемевшие пальцы.

Чертовщина какая-то. Что не так с этим делом? Или некромантами? Откуда это нехорошее предчувствие?

Глава 13

Ответы на волнующие меня вопросы, как оказалось, всё это время были у меня перед носом. А часть из них вовсе вот уж часа два лежала на моих коленях.

Я поворчала немного, поминая некромантское воспитание и их манеры, когда перед зданием министерства Мэр-Дал снова не соизволил подать мне руку, но осадок от этого испарился под инициативностью инквизитора. Я едва за ним поспевала! Вот что власть с людьми делает. Народ расступался перед нами, двери кабинетов и залов ожидания распахивались, а очереди исчезали как по волшебству. Под конец я вообще на всё забила и Мэр-Дал бегал по кабинетам сам.

Практически то же самое рвение наблюдалось за некромантом и в банке Валервиля, где мне в кратчайшие сроки, без очередей и ожидания, открыли счёт и зарегистрировали как полноценного жителя столицы.

Видя такое рвение, я не могла оставаться долго безучастной. Без инквизитора я бы, поди, весь день угрохала, чтобы закончить оформление. Но и терять бдительность я не могла. Нельзя было своё чутьё игнорировать. Неспроста Мэр-Дал так за меня впрягался, я чувствовала это. Знала. А всё равно совесть подъедала. Вон, он, как ради меня расстарался, а я что, даже с делом не ознакомлюсь нормально?

Чем дольше я изучала материалы и показания, тем сильнее в повозке чувствовалось напряжение. Инквизитор не сводил с меня цепкого взгляда, а я постоянно возвращалась к уже прочитанному, чтобы не опозориться и не выдать лишних умозаключений. Так было ровно до того момента, пока я не дошла до свидетельских показаний. Мне стало ясно всё! Вообще всё!

– Не поняла… – губы враз онемели. – Он её пил во время прелюбодеяния и поцелуев, умеренно и неосознанно. Это же не любовный роман? – сердце пропустило удар. – Её жизненная сила на момент ухода из жизни была на исходе. Она наложила на себя руки, понимая, что никогда не сможет быть рядом с возлюбленным. Мэр-Дал? – ошарашенно воззрилась на инквизитора, забыв напрочь о любых приличиях. – Это что значит?

– Я не понял вопроса. – он или считал меня дурой, или на самом деле не понимал, где именно у меня имелись пробелы в знаниях.

Шумно сглотнув, я принялась читать дальше. Сердце уже грохотало, как обезумевшее.

– Хан-Суф никогда не скрывал от Дерии, кем является и не просил её руки. Их связь нельзя считать противозаконной. Он никогда не обещал запечатать свой дар или прибегнуть к блокираторам магии, развивая свой потенциал в высшей школе… – слова слетали с моих губ, взгляд прыгал через строчку, пока мозг отчаянно сопротивлялся открывшемуся обстоятельству. – Вы что…? Вампиры какие-то? Упыри? – задохнувшись, снова уставилась на инквизитора.

– Упыри питаются кровью. – этот бровастый и глазом не повёл.

– Они – кровью, вы – жизненными силами. Какая разница? – ошалев, я осеклась и посмотрела на мужчину, сидящего напротив меня, совсем иначе. – Да вы же опасны для общества! – в запале выкрикнула я, чувствуя, как гнев искажает моё лицо.

– Общество в курсе.

– Я не в курсе! А я – общество! – за считаные мгновения перед моими глазами пронеслись все наши встречи с Мэр-Далом и разговоры. Он не касался меня в темнице. Только кандалов, наручников. Он не прикоснулся ко мне в лавке у ювелира. Он мне даже золото вчера передал, не касаясь моих рук… Но он на допросе меня соблазнял! Руку мою трогал! Или… это я его руку трогала?

– Подозреваю, это из-за того, что ты родом из Приграничья. Нэма ведь с эльфийскими землями граничит? Что, кроме сказаний и легенд, может знать крошечное поселение? – это чудовище говорило так, будто ему совсем плевать, что он и такие, как он, делают с людьми. Плевать на свою гнилую суть!

– Вы забираете жизненную силу у людей! – я не сдержалась и затрясла папкой перед лицом инквизитора. – Молодая девушка из-за связи с таким, как ты, умерла!

– Она наложила на себя руки… – он ещё смел меня поправлять.

– Из-за такого, как ты! Она для него что, едой какой-то была? Подкормкой? Да как ввс вообще земля носит?! Да как ты вообще такое звание получил?!

– У меня и титул имеется. – бессовестно усмехнулся монстр. – Ты порождений бездны из нас не делай. Хан-Суф ещё очень молод. В таком возрасте полный самоконтроль – предел мечтаний. Да и о каком контроле может идти речь, когда двое влюблённых остаются наедине, гасят свечи…? В таких делах, я тебе скажу, без блокираторов и опытному некроманту никак нельзя. Максимальный контакт, так сказать. Чревато неосознанной циркуляцией жизненной энергии и её поглощением. Но ты не вникай, это так, нюансы.

Нюансы…

Нюансы?!

– Ты никого не касаешься. – как безумная, я затрясла головой. – Ты врёшь. Никакой тесный контакт и прелюбодеяния здесь ни при чём. Вы это тактильно делаете…

– А тактильный контакт у вас в деревне не считался тесным? – чудище ещё и самодовольно ухмыльнулось. – Вот это нравы, я понимаю. Надо бы к вам наведаться.

– Ты держал мою руку! – бешеной псиной рявкнула я. – Ты со мной проделывал те же штуки, из-за чего Дерия решила, что склеить ласты – восхитительная идея!

– Склеить… что?

– И ты меня к этому чудовищу в защитники хотел определить? Что, в темницах некромантов не подкармливают? Изголодался твой дружок? Преступные рожи! – меня несло и распирало от гнева. – Конечно! С чего бы ещё тебе быть таким добреньким? Что, ужин своему другану во мне увидел? Или свой? Или вы меня на двоих поделите? Я… я жаловаться буду! – взвизгнула я, под натиском ужасающих мыслей.

– Это уже слишком, не находишь? – звеня сталью в голосе, серьёзно заговорил некромант. – Не будь дурой, пересказывая древние страшилки. Мы с детства учимся самоконтролю. Пока вы слова выговаривать пытаетесь, нас дрессируют, как псов безродных. Разумеется, есть естественная погрешность в любом воспитании. Случаются естественные для нашего вида неконтролируемые процессы. Не на пустом месте. И не из-за прикосновений. Это не так просто работает. Без умысла и контакта, как телесного, так и духовного, твоей жизненной энергии вообще ничего не угрожает, будь ты рядом хоть с отрядом некромантов, равных мне по силе. – его слова совершенно не вызывали у меня никакого доверия. Какая разница, кто что умеет, насколько себя контролирует и что он там хочет, если в моей голове уже сложилось знание о том, что некромант может меня прикончить. Вот он просто это может, и всё! Всё! Это знание затмевало любые доводы инквизитора. – А именно твоей жизненной энергии, – продолжил Мэр-Дал, полоснув меня испытывающим взглядом, – Мы вообще никак не угрожаем. Нет её. Во всяком случае, я её не чувствую.

У меня поджилки затряслись и к горлу ком подкатил.

– Я… я живая. – едва выдавила из себя, проталкивая вставший поперёк глотки ком.

– Я в курсе. Лекарь доложил. Это никак не меняет того обстоятельства, что твоя жизненная энергия мне неподвластна. Возможно, и всем некромантам. Скорее всего, что всем. Хан-Суф поможет внести ясность. Не так-то просто найти защитника для нестабильного некроманта, что в один день потерял и поднял возлюбленную. Если ещё столько же подавлять его силу, то это может привести к необратимым последствиям. Он утратит свою суть. Ты – лучший вариант.

Я истерично рассмеялась. Перспективы передо мной открывались просто “замечательные”.

– Нет, господин инквизитор, – нервно посмеиваясь, я покачала головой. – Внезапно как-то пришло осознание, что я жить хочу. И у вас не найдётся столько золота, чтобы я так своей жизнью рисковала. Я теперь вас стану обходить десятой дорогой, а этого вашего товарища даже видеть в подзорную трубу не желаю. Ищите другую дуру.

– Вы мне отказываете?

Я сама не поняла, как мы так, легко и просто, вернулись к обращениям на вы и прочим веяниям хорошего тона.

– Я живая, а вы некромант. Вы несёте для меня угрозу. Хоть трижды не прикасайтесь ко мне, а кто выступит гарантом в том, что этот ваш тесный контакт не случится и меня не постигнет участь этой несчастной девушки? Вы сейчас там чего-то не чувствуете, а если почувствуете? Если распробовали плохо, я не знаю… У нас-то не было… ну, вы поняли. Того, что у вашего знакомого было с той девушкой. Я вижу в вас угрозу для своей жизни и вынуждена вам отказать. Сейчас и во всех последующих предложениях мой ответ будет «нет».

Бросив на ноги Мэр-Дала папку с материалами дела, я решительно сложила руки на груди и наконец-то закрыла свой рот, решив молчать до самого трактира. Но у инквизитора было иное мнение.

– А если я вам скажу, что у нас с вами этот тесный контакт был? – поддавшись вперёд, чем изрядно меня напугал, зловещим шёпотом поинтересовался он. – Вы измените своё решение?

– Что за… Что за вздор? – пытаясь скрыть, насколько я напугана, я всплеснула руками, да так и коснулась головы инквизитора, что приблизилась к моему лицу непозволительно близко. – Вы… чего это?

Глава 14

Мэр-Дал не отстранился, а наоборот, воспользовался моментом, чтобы перехватить мои руки и крепко сжать их в своих. Его взгляд, до этого холодный и расчётливый, вдруг потеплел, и в нём промелькнула какая-то… тоска?

– Не притворяйся, будто не помнишь, – прошептал он, его дыхание опалило мою щеку. – Тот день, старый колодец, торговая площадь… неужели на самом деле ничего не помнишь?

Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. В голове лихорадочно метались обрывки воспоминаний, какие-то смутные образы, но ничего конкретного. Хмырь явно что-то выдумывал, пытался сбить меня с толку. Но зачем? Что он пытался скрыть? Или, наоборот, вытащить из меня?

– Вы бредите, инквизитор, – процедила я сквозь зубы. – Поверьте, никогда бы не забыла такое… неприятное происшествие.

Его губы скривились в усмешке, но глаза оставались серьёзными.

«Неприятное происшествие? Ты бессмертная, что ли?» – вопрошали его изломанные брови.

Он замолчал, словно передумав говорить что-то важное. Его хватка ослабла, но он не отпустил мои руки, продолжая сверлить взглядом.

– Пусть будет так, – наконец произнёс инквизитор. – Но знай, что твой отказ будет иметь последствия. Я выясню, что ты скрываешь. А тебе есть что скрывать, нутром чую, Полли Неймиш.

Он отпустил мои руки, и я отшатнулась, чувствуя себя так, словно меня окатили ледяной водой.

Что это было? Неужели нечто настолько позорное и похабное было стёрто из моей памяти, что этот гад позволял себе подобное поведение? И почему мне казалось, что он меня… поцелует?

Отчего-то последняя мысль была до головокружения постыдной. Подумать только, каких-то пять минут назад я от страха не знала, куда себя деть, заполняя пробелы в знаниях о некромантах, а сейчас… Я что, рехнулась? Он касался меня, был близко, непозволительно близко. Он – способный впитать жизненную энергию, как значилось в деле, неосознанно, а я… Я о поцелуе горюю! О несостоявшемся!

Позорище какое!

В голове роились вопросы. Слишком многое стояло на кону.

Повозка остановилась. В запотевшее окно, куда я бросила рассеянный взгляд, был виден мой трактир.

– Поступайте, как знаете. Мне нечего скрывать, в отличие от вас. Вот только имейте в виду, что не буду сидеть сложа руки, если вы под меня копать начнёте. Я отвечу тем же. И отобранные воспоминания припомню, и ваше злоупотребление властью, и беспочвенные обвинения, и золото, которое вы мне на рассвете передали. Не считайте, что вы здесь один такой умный. Ваше время истекло, инквизитор, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Если вам больше нечего сказать по существу, я пойду тогда с миром.

Мэр-Дал усмехнулся.

– Возможно, я не один здесь такой умный, госпожа Полли, но внимательный – я один.

Ну а это ещё к чему?

– Вы? Внимательный? – я сдержанно улыбнулась. – Не смешите, вы прокололись с монетами, именно по причине своей невнимательности. Топорная работа, господин старший инквизитор. Подозрительная вы личность. – осуждающе качая головой, я готова была попрощаться с Мэр-Далом первой и выпорхнуть из повозки победительницей, но опасный голос заставил все мышцы в теле окаменеть.

– Что же вы подозрительным личностям вверяете свою именую печать и лицензию защитницы, позволяете им заниматься оформлением бумаг вместо вас… – от тревоги, коснувшейся сознания, на самом деле захотелось сбежать.

Но неугомонный характер, куда деть прикажете?

– Очередное злоупотребление? – я выдала то, что и так лежало на поверхности.

– Почему же? Я не ожидал, что вы мне откажете. В хмельном безумстве вы только и бредили, что о славе, власти и императорском дворце. Дело Хан-Суфа весьма резонансное. Не говоря уже о том, что для деревенской выскочки это хороший старт в карьере.

– Где же вы так просчитались? – внутренне закипая от злости, выдохнула я. – Ах да, в своей сущности! И в сущности того, кого вы мне защищать в суде предлагаете! Я собой рисковать не буду! Что бы вы там в очередной раз ни провернули, а я подам бездну апелляций и протестов! Ничего у вас не выйдет! Не впарите вы мне это дело! Я жить хочу, в конце-то концов! А в императорский дворец я и без вас попаду! – под конец своей речи я едва сдерживалась, чтобы не показать инквизитору язык. Такое ребячество мне обычно несвойственно, но и такому власть имущему хмырю открыто всего не выскажешь на серьёзных щах.

– Я, кажется, понял. – Мэр-Дал снова усмехнулся и поддался в мою сторону. – Уже и до вашей глуши дошли слухи, что Варран жениться собрался?

Чего? О чём это он?

– Хотите вне отбора пробиться? Амбициозно и вполне в вашем духе. – идиот рассмеялся, будто как орешек меня расколол. – Я устрою. Не проблема. Ужин с императором вас устроит? Цена… – инквизитор потянулся за папкой и, взяв её в руку, протянул мне. – Цена здесь, госпожа Полли. Хан-Суф должен предстать перед судом по всем правилам, имея защитника, и заслушать свой приговор. Чем дольше его силу подавляют, тем больше последствий будет в будущем. Он может стать тем, кого вы себе представляли совсем недавно, начав вникать в азы некромантской сущности, нестабильным и опасным! А может, и вовсе лишиться дара, стать человеком с багажом ментальных проблем!

Страсть, как мне хотелось в эту самоуверенную рожу вцепиться ногтями! Но злость пошла на убыль, как только инквизитор соизволил заткнуться. Без звуков его голоса мои мыслительные процессы заработали куда продуктивнее.

Что мы имеем? Риски для жизни, угрозы, запугивания, возможные преследования, аферы, подлоги, интриги, манипуляции, шантаж, чертовски выгодное предложение и некромант – два штуки.

Ужин с императором…

Лярд! Как от такого предложения отказаться?

Мэр-Дал изначально назвал его по имени. Просто и небрежно, словно о хорошем товарище говорил. Некромант может мне своей должностью и статусом дорожку в императорский дворец проложить. А там я уж сама как-нибудь допетляю до приёмной матери императора, бывшей императрицы, своей соотечественницы, попаданке номер два.

Да и эта преступная рожа, бельмо на оке закона, что, отстанет от меня так просто, разве?

– Хорошо. – нарушив затянувшееся молчание, я цедила сквозь зубы. – Дело я беру. Но вы сегодня же начнёте подготовку к моей встрече с императором. И вне зависимости от решения суда, вы своё слово сдержите. Если я почувствую подвох, я расторгну лицензию, откажусь от вашего друга, как от клиента, и до принесения вами магической клятвы палец о палец не ударю. Вам всё ясно? – во мне уже говорил профессионал, а не загнанная в угол девушка.

– К чему эти содрогания, госпожа Полли? Вам нужно будет просто предстать перед судом в качестве защитницы Хан-Суфа. Чистая формальность. Я даю вам слово, что в ближайшее время устрою вам встречу с императором. – чувствуя себя победителем, Мэр-Дал торжествующе расплылся в улыбке.

Хмырь…

Хорош, чертяка!

Но хмырь. Тьфу на него.

Ну ничего, он ещё не знает, кого разбудил во мне своими переговорными способностями! Дипломат из него никакущий.

– А вот учить меня, как делать мою работу, не нужно. Я не привыкла сливать свои дела. Всего доброго, господин старший инквизитор! – горделиво расправив плечи и смерив Мэр-Дала уничижительным взглядом, я всё же оставила последнее слово за собой, с удовольствием отметив, как с привлекательного лица сползает улыбка.

Глава 15

А дело-то оказалось колоритное. И калорийное! Пока изучала, вносила отдельные правки, дополнения, разъяснения для себя и попросту представляла весь этот бедлам, схомячила ужин, который думала, что и не осилю.

Извращённая версия Ромео и Джульетты на местный лад – именно так я пыталась себя успокоить, обеляя своего подзащитного, которого в глаза ещё не видела. Так было проще и легче. Для совести и душевного спокойствия.

Что имелось на сегодняшний день? Двое молодых людей состояли в традиционных отношениях, не подтверждённых официально, по человеческим меркам. Тому свидетельствовали признательные показания идиота Хан-Суфа и родителей Дерии – жертвы. Незадача была в том, что человеческие мерки здесь не канали, ведь подозреваемым был некромант, который не имел права вступать в связь с человеком. И по тем меркам, и по другим, вывода два: усатый выкормыш выбил из него эти признательные показания, как пытался это сделать со мной: ну и да, мой подзащитный – идиот. К своему неудовольствию, я склонялась ко второму.

Запретная любовь. Возможно, первая. Юная. Сюда же эмоциональные качели, невозможность быть вместе. Не выдержала молоденькая дурочка и, услышав из уст любимого горькую правду о том, что будущего у их чувств и союза нет, наложила на себя руки. Испила яду и ушла к праотцам с именем любимого на устах…

Гадость какая! Чтобы я, чтобы вот так? Да никогда! Высшая степень безумия – вредить самой себе.

Наша извращённая версия Ромео, прознав о смерти своей возлюбленной, не придумал ничего лучше, чем проникнуть на кладбище и поднять Дерию. Тут, признаюсь, у меня уже волосы на голове шевелиться начали не от сквозняка, гуляющего в моей комнате.

Я нечисть встречала редко, а зомби – единожды, но ни разу мне это не понравилось. Нечисть ещё ладно, коль не по твою душу пришла, безучастным, а главное, целым, остаться проще простого, а вот зомби… Внешний вид жуткий, запах зловонный, интеллект на минимуме, инстинкты животного, самосохранения отсутствует напрочь – это уже не человек, это движимый вливаемой некромантом жизненной силой в мёртвое туловище монстр.

Не просто так же, как у кого война у границ начинается, так туда первыми войска нечисти, нежити и зомби отправляют, под руководством некромантов? Не просто. Не люди это уже – сдерживающая сила, инструмент некромантов.

Или нет?

В деле о воскрешении были свидетельские показания смотрителя кладбища, где была захоронена Дерия. Жаро Кьег не видел самого процесса поднятия мертвеца из могилы. Прямого доказательства вины моего подзащитного как бы и не было. Но смотритель столкнулся с зомбой, признав в ней захороненную днём девушку. А вот уже у её могилы смотритель и увидел Хан-Суфа.

Ну, мой идиот хоть здесь не подкачал. Ушёл в отказ. Отрицал вину полностью. Не признавал, что нарушил закон, вздумав поднимать мёртвых и осквернять могилы и светлую память об усопших, будучи студентом и не имея должных разрешений.

Молодец. Так дальше и стоит двигаться, если парень хочет на свободу, конечно же.

От размышлений меня прервал стук в дверь. Из-за неё послышался тихий голос Вира:

– Госпожа, разрешите?

– Да-да! – отозвалась я, спешно накрыв ворох бумаг покрывалом.

Нет, ну, а мало ли? Зачем материалы дела и свои наработки светить, пусть даже и слуге?

– Это всё, что выдали. Остальное велели получать лично вам. К архивам допуск в министерстве получают. – парень, которого я весь день гоняла по своим поручениям, вернулся уже во второй раз из библиотеки и притащил мне две стопки книг.

– Спасибо большое. – искренне поблагодарила я, отдав ему все свои оставшиеся медяшки. – Весь день хочу спросить и всё забываю, а Ари сегодня не работает? Ты не подумай лишнего, с тобой мы тоже подружились и нашли общий язык, но есть у меня к нему отдельные… поручения. – не говорить же Виру, что я его коллегу допросить хочу?

Ловко спрятав монеты за пазуху, парень поправил съехавшую набок шапку:

– Так они с матушкой к родне отбыли… В Гирвас, кажись. А что за поручения? Я способный. Я всё могу.

– Я верю. – только и сказала я, снова ощутив какое-то нездоровое волнение. – Но Ари… – я запнулась, не зная, что сказать дальше. – Забудь. Я позову, если что.

– А поручения?

Что за народ пошёл, а? До чего дотошные.

– Ты не был часом на торговой площади, когда корабль в порт вошёл, вот, дня три назад, кажется?

– Не был, госпожа. На кухне был.

– Вот видишь. А у меня поручение для того, кто там был. – зачем-то всё же объяснилась я, разведя руками.

– Так и Ари там не было! – парень не на шутку возмутился. Так нахмурился и глаза сощурил, будто с несправедливостью вот-вот в бой вступит. – Его отправили за бочками, а он успел опростоволоситься. Выпорол его Энрал да прогнал. Что он там был? Убежал к матушке в слезах, даже в трактир не заглянул! Господину Барну самому пришлось к кораблю идти. У вас ежели есть какие поручения, вы мне лучше говорите. Я всё сделаю. А Ари… он ненадёжный.

Я чуть не упала, услышав такую речь. В шаге от истеричного смеха меня держала нездоровая конкуренция. Ну а что, мог же этот Вир наговаривать на своего коллегу, считая его первоочерёдно конкурентом, а потом уже коллегой? Мог, вполне себе.

Надо было бы всё разузнать.

– Господин Барн – трактирщик, да? – уточнила на всякий случай. Парень кивнул. – Если он на месте, я хотела бы с ним переговорить. С глазу на глаз.

Понятливо кивнув, парень умчался по моему поручению, а я нервно почесала лоб.

Неужели этот мальчишка увёл моё золото? Какова вероятность, что часть его рассказа была правдой? Он и сыпь мою описал, и неадекватное поведение, видел же меня тогда, гад. Но мне почему-то сказал, что ларец мой стерёг и всё время был на площади, а вот у Вира другие уже показания. Уехал ещё, понимаешь ли… Никак меня увидел, законников и испугался? Понял, что ворованное золото здесь, в столице не потратить, не вызывая подозрений?

От растерянности чуть на кровать не села, на которой под покрывалом были разложены материалы дела Хан-Суфа и мои бумаги. В букве зю меня и застал быстрый стук в дверь.

– Госпожа? Господин Барн свободен и полностью к вашим услугам. – донеслось с той стороны дверей голосом Вира.

– Я сейчас спущусь. – прокричала я. – Ты можешь быть свободен.

Боясь напортачить и в повешенном на меня инквизитором деле, я сначала собрала в папку все имеющиеся бумаги, включая свои, дополнительные, и, не найдя, куда бы можно было её надёжно спрятать, прижала к груди.

Теперь ещё и с этим возиться… Безобразие.

Срочно нужно что-то думать с защитой. Срочно! Хмырь ведь не солгал, дело на самом деле резонансное, – в моих руках вообще станет сенсационным, – а мне его деть некуда. Да меня обворовывают и обманывают чаще, чем я в нужник бегаю, куда я без магической защиты?

Дай бог, чтобы Мэр-Дал сдержал своё слово и в плотном графике императора отыскалось для меня “окошко”, тогда недолго и потерпеть останется.

…ох и наивная я.

Глава 16

Разговор с Барном лишь укрепил мои подозрения. Выяснилось, что Вир вовсе не наговаривал на Ари. Светловолосый обманщик на самом деле был на площади в тот злополучный день совсем недолго. Он не просто опростоволосился и позволил бочке укатиться – он её разбил в щепки, пустив по мостовой к мясной лавке. Трактирщику пришлось самому разбираться с последствиями, потому что паренёк просто пропал.

– А что же вы за ним не послали? Или домой к нему не пошли? – спросила я во время нашей беседы за чашкой чая.

– А на кой? – сбитый мужчина только по-отечески хмыкнул.

– Ну-у, как же… Имущество ваше, получается. Да и вред был нанесён мясной лавке.

– Госпожа, он ко мне бегает лет с девяти. За любую подработку хватается, чтобы больной матери помочь. Куда он денется-то? Трусость – не порок. Не мне учить его быть мужчиной. Да и он с лихвой всё компенсировал. Золотой принёс на следующий день.

«Мой золотой!» – негодующе подумалось мне.

– Но ведь делся. – я невольно язвительно хмыкнула. – Вир говорит, они с матерью уехали. Выходит, его мать не настолько уж больна, раз способна перенести столь длительное путешествие к Гирвасу. Сколько до него дней пути? Пять? Семь?

– Тут сам не понял. – Барн почесал подбородок. – Ничего сказать не могу. Сам только вчера узнал об этом. Они дом на продажу выставили, задаток взяли и спешно отбыли. Верю, что к лучшему. Видать, хорошие вести получили от дальней родни. А вы… – меня смерили настороженным и серьёзным взглядом, – Почему так Ари интересуетесь? Натворил что?

Я не стала ничего говорить. Не видела смысла объяснять свои подозрения и оправдывать свой интерес к мальцу ложью.

– Дыра у меня в комнате. Под подоконником. Дует. Сквозняк гуляет по комнате. Решите эту проблему. – немного помолчав, я сменила тему разговора, уверовав, что больше она мне в качестве тайника не понадобится.

Трактирщик обещался разобраться с этим в ближайшее время. Мы даже решили, что завтра наиболее подходящий день для заделки дыры.

Я уже с вечера знала, что новый день в столице мне предстоит не из простых, но даже не подозревала насколько.

Утром, помимо скверного настроения и пролежня на всю правую сторону лица, меня ждала очередная подлость судьбы-проказницы.

С коробкой сладостей Вир мне передал плотный конверт, запаянный печатью инквизитора. Было бы забавно получить от Мэр-Дала приглашение на ужин с императором или признание в любви столь быстро, но бельмо на оке закона продолжал оправдывать всё моё сквернословие в свой адрес.

Аферист несчастный. Не постеснялся вчера подсуетиться и состряпать соглашение между мной и Хан-Суфом. Мошенник чёртов. А ещё правильного из себя строил. Что это за предложение о работе, от которого отказаться нельзя?

Состряпал филькину грамоту и рад стараться.

Ничего, я на него управу найду.

Злость злостью, а сладости поперёк глотки не встали. Заев ими сытный завтрак, я собрала всю необходимую документацию, приложив к ней соглашение со своим навязанным подзащитным, и поплелась в управление знакомиться с законниками и уликами по своему делу.

По-хорошему, стоило бы начать со знакомства со своим клиентом и разговора с ним, но я, глупая, почему-то надеялась, что нашу беседу как-то подстрахует и направит инквизитор. Ладно этот хмырь… вроде не проявлял свои некромантские штучки, а Хан-Суф этот? Что-то как-то мне боязно было одной на встречу идти со своим подзащитным. Книги о некромантах ничего толкового не дали. Информации было слишком много и мало в то же время. Временами складывалось впечатление, что один раздел вообще противоречил другому. В общем, пролежень от сна на книге – это единственное весомое, что мне принесло чтение на ночь.

На свежую голову стоило тянуться к новым знаниям, на свежую.

…а когда она у меня свежей-то будет, с такими виражами?

В управлении на меня смотрели как на диковинного зверька. Даже до того, как услышать, чьим защитником я являюсь, я ловила на себе заинтересованные и жутко подозрительные взгляды. Я списала всё на интерес к своей скромной и по совместительству новой для управленцев и законников Валервля персоне.

Наивная я всё-таки.

– Доброго дня! – спустившись в хранилище, я представила дежурному соглашение со своим подзащитным и потребовала осмотра улик по его делу.

Мужчина с проседью долго изучал предоставленный документ. Предвзято, со всей ответственностью, но в конечном счёте предложил мне занять один из трёх массивных столов, расположенных до входа в его владения, отделённые решёткой и массивными дверями.

Ждать долго не пришлось. Вскоре большая коробка стояла передо мной, а журнал для оттиска именной печати лежал на столе.

– Проверяйте. – угрюмо обронил он.

Я начала с журнала… Собственно, на нём я и зависла.

«Простыня – 1 шт.

Неизвестное содержимое в пузырьке – 10 мл.

Предсмертная записка Дерии Халат – 1 шт.»

– Э-э-э-э… – протянула я, потянув крышку на коробке вверх. – Это что, всё, что вам удалось собрать за столько времени?

Я глазам своим не поверила, ведь в коробке, не занимая и половины пространства, лежали перечисленные в журнале вещи.

– Это вы у дознавателя и сыскника спрашиваете. Не моя компетенция. Оттиск ставьте, если всё верно.

Верно-то оно верно… Но только по бумажкам!

Непорядок.

Покончив с формальностями, я осмотрела немногочисленные улики.

Простыня оказалась чуть испачкана кровью. В протоколах она значилась, как доказательство прелюбодеяния между моим подзащитным и наложившей на себя руки. Записка была донельзя странной.

«Хан, мой любимый, жизнь без тебя мне не мила. Мы были вместе и всё ещё можем быть вместе. Я верю, что ты дарован мне судьбой.» – значилось на очень ровном, белом и пахнущем духами листе, сложенном пополам.

Я переписала для себя текст весьма странной, сомнительной, я бы даже сказала, предсмертной записки, и взялась за пузырёк. Мутная, болотного цвета жидкость вызывала ряд сомнений.

В деле не было экспертизы по ней. Утверждалось, что яд, который отправил Дерию к праотцам, был изъят. И в этом крылся очередной непрофессионализм местных законников. В журнале учёта хранилища улик и вещественных доказательств, например, чёрным по белому было написано, что в пузырьке не яд, а неизвестное содержимое. Не было даже указания на консистенцию, запах и состояние.

Я понятия не имела, чем мне поможет эта оплошность дознавателя, но для себя галочку поставила. Не получится с ним работать и возникнут проблемы, я всегда смогу его заткнуть, указав на несостыковки в журнале учёта и протоколе. Даже потребовать его отстранения от дела.

Вздох слетел с моих губ непроизвольно. Я на большее рассчитывала.

– Я закончила. – подозвав служащего, принялась собирать разложенные перед собой материалы дела.

Послышались приближающиеся шаги и я ускорилась.

– Полли Неймиш! – мужской голос эхом отбился от стен. – Вы почему до беседы со мной запросили улики по делу Хан-Суфа?!

Если бы не услышала своего имени, в жизни бы не поверила, что дознаватель в подобном тоне рискнёт со мной общаться.

Закрыв папку, я медленно обернулась. Смерила нахмуренного и недовольного мужчину в тёмной одежде долгим взглядом, отметив, что и этот гад хорош собой.

– Я к вам обращаюсь! – вспылил мужчина.

Улыбнулась.

– А кто это, я?

– Зайдар Заче! Я дознаватель…

– Я догадалась, кто вы. – всё с той же улыбкой я мягко оборвала мужчину. – Кто вы такой, что позволяете себе общаться со мной в подобном тоне?

Глава 17

Заче побагровел, но тут же взял себя в руки, видимо, сообразив, что перед ним не какая-нибудь смазливая дурочка.

– Полли Неймиш, я должен был первым предоставить вам всю информацию по делу! Вы же запросили улики без моего ведома! Это неуважение!

– Неуважение – это, когда дознаватель не удосуживается провести экспертизу подозрительной жидкости и фиксирует это в журнале, как «неизвестное содержимое», – парировала я. – А улики я запросила, чтобы составить своё мнение о деле, а не слушать ваши интерпретации. Предпочитаю беседам факты!

Зайдар замолчал, обдумывая мои слова. В его серых глазах мелькнула растерянность, но быстро сменилась решимостью.

– Не учите меня делать свою работу, Полли Неймиш! Девушка отравила себя. К чему тратить казённые средства на экспертизу? И без неё понятно, что в пузырьке яд.

Как-то столица меня не радовала мужчинами. Что старший инквизитор, что этот дознаватель, что усач в темнице… Нехорошая какая-то статистика получается.

– Вы бы сами своим советам следовали, не учили других делать свою работу. – я надменно поморщилась и продолжила. – Я здесь закончила. Теперь можно обсудить дело с вами.

– Вы вольны думать что угодно, Полли Неймиш, но я считаю это дело закрытым. Девушка была несчастна, использована, у неё были причины, и она покончила с собой. Нам незачем тратить время на дальнейшее расследование. Все материалы уже переданы в суд. Только вас и ждали, чтобы наконец-то покончить с этим.

Я усмехнулась, наблюдая, как Зайдар пытается сохранить лицо.

– Вы серьёзно? Просто так закрыть дело?

Зайдар побагровел ещё сильнее.

– Я не позволю вам ставить под сомнение мою компетентность!

– Тогда докажите свою компетентность. Начните с экспертизы неизвестного содержимого пузырька. – парировала я, чувствуя, как во мне закипает гнев. – Докажите, что вы действительно провели расследование, а не просто решили, что всё яснее ясного и возиться не стоит, потому что вам так проще. Предоставьте мне доказательства, факты, результаты экспертиз!

Я всегда за справедливость. Люблю её, что поделать? Но я не её фанат, конечно же.

Пока Зайдар будет возиться с экспертизой, дополнением материалов дела, у меня будет время, за которое я смогу лучше освоиться в новых реалиях. Я как-то по людям больше. Все эти некромантские особенности для меня в новинку. Требовалось время.

– И не подумаю. – дознаватель хмыкнул, сложив на груди руки. – Суд принял все материалы и готов к первому заседанию. Первому и последнему. Потому что обвиняемый виновен. Как бы Мэр-Дал ни пытался вытащить своего, у него ничего не получится. Так ему можете и передать.

При звуках имени инквизитора у меня нехорошо загудело в голове.

Мне здесь что, вообще всех некромантов защищать, что ли?

– Вы сейчас пытаетесь старшего инквизитора оговорить? Или я могу воспринимать ваши слова, как прямое обвинение?

– Да бросьте. – он брезгливо поморщился. – Все в курсе, как вы получили разрешение на работу и кто за вас ратовал.

Ах ты ж вошь наглая!

– Я бы вас бросила… с обрыва какого-нибудь… – невнятно пробурчала себе под нос.

– Что?

– Говорю, что изымаю пузырёк с ядом. – подобралась, собралась с мыслями, и пошла к служащему хранилища, что заинтересованно поглядывал на нас, прекрасно слыша всё, о чём мы с дознавателем беседовали. – Будьте добры, два бланка для изъятия. – вежливо попросила у любопытного.

– Это вам ничего не даст. – за спиной снова послышался голос Заче. – Как защитник, вы имеете право на своё расследование, но суд уже назначен. Вы не затянете это дело.

– Ну и ладно. – я заполнила выданный бланк, взяла копию для дознавателя и обернулась к мужчине. – Если вам нечего бояться, все виновные найдены, а вы профессионал своего дела, подпишите.

– Это что за манипуляция?

– Никаких манипуляций. – я покачала головой. – Даже казённые средства расходовать из бюджета не придётся. Я сама проведу экспертизу и получу отчёт по ней. Там уже сделаю вывод, приобщать ли его к делу.

– Чего вы только добьётесь этим? – надменно скривившись, мужчина взял из моих рук бланк.

– Как минимум порядка, а как максимум справедливости. Время покажет.

– А вы забавная.

Ой, да и плевать, что он там обо мне думал. Заднюю давать было не вариант. Тогда вообще не стоило открывать свой рот о содержимом пузырька и нестыковках в документации. Времени мне это на самом деле не даст, но и дознавателю даст понять, что со мной не стоит говорить в подобном тоне. Я, на минуточку, здесь обжиться собиралась. Мне с этой вошью ещё поработать придётся. И в следующий раз он будет уже ответственнее относиться к своим делам.

– Спасибо-пожалуйста. – кивнула я, забрав заполненный бланк из мужских рук. – Раз уж вы считаете дело закрытым и новых материалов не наработали, то и говорить нам больше не о чем. Всё остальное у меня имеется. Не смею вас больше задерживать. – пусть идёт уже отсюда. Ещё на чём-нибудь казённые средства экономит. – Всего доброго.

– Ага. И вам. – дознаватель фыркнул и ушёл.

Я посмотрела на служащего прямым, испытывающим взглядом. Он посмотрел на меня. Мы с минуту смотрели друг на друга.

Я не выдержала:

– Пузырёк, будьте добры. Вы ведь всё слышали.

– Да, простите.

Мужчина подобрался и зашагал к своим владениям.

Пока ждала его возвращения, успокаивала себя и подбадривала. Не хотелось признавать, что собственноручно подписалась на лишнюю возню.

Ну, а как иначе? Нужно было краснеть и возмущаться, как невинная барышня, выслушивая все эти намёки?

Мэр-Дал мне, конечно, свинью подложил. Конкретную и очередную. Я-то думала, что на меня так таращатся, потому что моська моя для них новая, а оно вон оно что…

В курсе все, понимаешь ли! Да что они там в курсе? Вроде стражи порядка, а сплетники ещё те. Кубло змеиное. Ты смотри на них…

Уже с инквизитором на людях появиться нельзя, что ли?

– И в журнал учёта оттиск, пожалуйста. – не выпуская пузырёк из рук, служащий вернулся и первым делом взялся за свою подотчётную документацию.

Похвально.

– Меня Полли зовут, а вас? – с интересом поглядывая на мужчину, я отжала печать в положенном месте.

– Мансор, госпожа.

– А не подскажете ли, господин Мансор, плохо ещё ориентирующейся в ваших краях девушке, где у вас ведьмы принимают? – приняв пузырёк из его рук, я с надеждой воззрилась на служащего.

– Отчего не подсказать? Подскажу. – добродушно отозвался мужчина, вывалив на свою стойку журнал потолще и наслюнявив пальцы. – Вам тех смотреть, кто отчёт выдать может? Али для личных нужд?

– Обижаете. Мне государственных. – в груди теплилась надежда, что ведьма сможет разбить содержимое пузырька на компоненты, дать заключение по нему для суда и следствия, и, конечно же, с защитой что-то решит.

Не дело это. У меня бумаг – ворох, золота – кучка, а тут ещё и улики размножались, понимаешь ли. Раз уж сейфов здесь не придумали, а местный аналог – это магическая защита и охранные заклинания, то ларец мой надо бы обезопасить как можно скорее.

Одним выстрелом двух зайцев. Пиу-пиу!

…всё бы так и было, если бы меня из управления не поджидала знакомая серебристая повозка, вчера присланная за мной Мэр-Далом.

Глава 18

– Госпожа Неймиш! Госпожа… Госпожа Неймиш! – извозчик отличался вопиющей настойчивостью и отсутствием мало-мальских манер. Он голосил на всю улицу, привлекая внимание прохожих и толпящихся у входа в управление людей своими воплями.

Нет меня. В танке я.

Больше я в эту повозку не сяду. Дорого мне поездки с инквизитором обходятся. Слишком дорого.

– Госпожа Неймиш!

Дотошный какой.

Скрывшись за поворотом, я остановилась и принялась ждать.

Извозчик чуть не налетел на меня на всех порах, чудом успев затормозить в момент скольжения по льдистой земле, покрытой водой. Погода в Валервиле менялась. Столица готовилась к весне, и на смену снегопаду вшарашило потепление.

– Вы в своём уме? У лекаря давно были? Что вы голосите, как девица, которой юбку задрали?! – пошла в атаку я. – Вокруг полно людей, а вы… Это возмутительно! – зашипела я, воровато осматриваясь по сторонам.

Здесь народу было поменьше, но люди всё же имелись. Пусть не толпящиеся, не глазеющие, но проходящие мимо были.

– Господин старший инквизитор велел вас забрать из управления и отвезти в темницу. Я по его поручению. – мужчина не дрогнул, и даже взгляд не потупил.

– Опять в темницу? – ахнула я, прижав к себе папку с бумагами.

Вот сволочь некромантская!

– Таков приказ.

Я с сомнением оглядела коренастого мужчину в коричневом тулупе и с не меньшим сомнением заглянула внутрь себя.

Рехнулась никак? Ну кто на задержание или арест извозчика посылать станет? Чего только испугалась, непонятно.

– Ладно, поехали, – вздохнула я, покоряясь судьбе.

Что ж, темница так темница. Видно, не судьба мне сегодня подышать свежим валервильским воздухом свободы.

Усевшись в повозку, я с любопытством оглядела извозчика. Лицо его, словно вытесанное из камня, не выражало ни единой эмоции. Ни злобы, ни сочувствия, ни даже простого любопытства. Только тупое повиновение. Что-то в этом было неправильно.

Повозка тронулась, и мы медленно поползли по ухабистой дороге.

– Не торопитесь. – прищурившись, я раскрыла папку и отыскала сделанные в хранилище записи. – Перед посещением темницы отвезите меня, пожалуйста, по одному из этих адресов.

Мужик даже взглядом меня не удостоил.

– Не положено. – буркнул и затих.

Нормально вообще?

– Меня Полли зовут, а вас? – улыбнувшись, я проглотила разочарование.

– Окто.

– Господин Окто, мне нужна ведьма. И когда я говорю, что она нужна мне, это значит, что она нужна и старшему инквизитору. По его же воле я здесь пороги обиваю. – пришлось немного слукавить, но в сухих фактах я была честна.

– Это я-то господин? – извозчик усмехнулся. Я же сочла это хорошим знаком. – Не положено.

– А как положено? – стала допытываться. – Он что, приказал вам меня доставить в темницу немедленно? – мужик покачал головой. – Или, быть может, он вам приказал не отвозить меня к ведьме?

– Госпожа Неймиш, не старайтесь…

– Это не займёт много времени, я вас уверяю.

– Не положено.

Выбесил, твердолобый!

– Остановите тогда. Остановите немедленно, иначе я кричать буду! Мэр-Далу можете передать, что не справились с его поручением, а госпожа Неймиш ножками притопает в темницу сразу, как посетит ведьминскую лавку! – я на самом деле разозлилась. Заверещала как резаная.

Я, понимаешь ли, на такие уступки пошла, в повозку села, а он?

Нет, в столице с мужчинами явно не всё в порядке. Странные они все и невоспитанные. Никакого пиетета к молодым и образованным девушкам. Ни-ка-ко-го!

– Я понял, понял! – извозчик побледнел. – Дайте… что у вас там?

Повозка остановилась в проулке, окутанном пряным ароматом свежей выпечки.

Ну вот, пожалуйста, опять есть захотелось. Нос учуял запах булочной.

Отдёрнув себя, я показала Окто полученные адреса от Мансора. Служащий хранилища старательно выписал на отдельном листе для меня адреса ведьм Валервиля, с которыми дознавателями уже приходилось иметь дело, получая отчёты.

– Проехали же… – недовольно промямлил извозчик. – Ладно, сейчас вернёмся. Вам ведь, правда, не надолго?

– Правда-правда. – заулыбалась я.

…но улыбка сползла с моих губ, когда мы прикатили к управлению, пристроившись с боковой части здания.

В параллель с управлением стояло одноэтажное здание с витиеватой вывеской. Туда-то мне и требовалось.

Поскольку очередей вокруг не наблюдалось, я решительно распахнула дверь и вошла. Не сразу сообразила, что попала сразу в ведьминскую обитель, а не в коридор или приёмную.

– Добрый день. – черноволосая женщина, растянувшаяся на обитом бархатом диване, даже ноги с подлокотников не удосужилась убрать. Она окинула меня придирчивым взглядом. Должно быть, отметила во мне отсутствие элементов столичной моды. А я и не обижалась. Ибо никакой моде вообще не следовала и отдавала предпочтение удобству и личному комфорту. – Чего изволите? – тонкие губы ведьмы скривились в надменной усмешке.

Это ничего, ведьмам подобное простительно. Они вообще довольно высокомерный народец.

– Получить отчёт о яде или зелье. – я пожала плечами.

– Законница? – ведьма прищурилась.

– Защитница. – я кашлянула, прочищая горло. – Отчёт нужен будет полный. С перечнем всех компонентов. И ещё меня интересует защита. Скажем, на ларец.

Ведьма сменила положение. Села, закинув ногу на ногу, и равнодушным тоном проговорила:

– Отчёт – два золотых. Два дня работы. Защита – десять. Неделя работы.

Я не была шокирована озвученными ценами. С моими тайнами и профессией скупиться на защиту – верный путь к летальному исходу. Защита ларца, полного засекреченных документов и моих прегрешений, и вовсе должна быть непробиваемой.

– Хорошо. Согласна. – я кивнула, доставая из кармана монеты. – Предоплата в пять золотых устроит? И защита нужна как можно раньше. Собственно, как и отчёт. – разумеется, все деньги я с собой не таскала.

Ведьма грациозно спрыгнула с дивана и подошла к массивному столу, заваленному склянками и травами.

– Полная оплата. Я не работаю в долг. – она окинула меня оценивающим взглядом. – И кое-что ещё.

Я насторожилась. Обычно «кое-что ещё» влечёт за собой дополнительные траты или обязательства.

– Что именно?

– Мне нужна прядь твоих волос. Для защиты. Раз уж заговор на семь лун для тебя долго, то придётся идти другим путём. – она ухмыльнулась, демонстрируя идеально ровные зубы. – Ключевой компонент, так сказать.

Ага, я дура, что ли? По доброй воле отдать ведьме прядь своих волос? Незнакомой ведьме? Мне? Да сейчас же.

Мало ли, чего она там ведьмовать вздумает? А вдруг узнает обо мне то, чего знать не следует? Да и волосы у меня не растут! С того момента, как я попала в этот чудной мир, я не постарела, не отрастила себе ногти и косу до пояса! Какой была, такой и осталась. Оттого и пришлось дважды махинациями заниматься, получать дополнительные именные печати, создавать новых личностей.

– Мне только отчёт. – я хищно прищурилась, бросив на стол два золотых.

Глава 19

Чем дальше мы уезжали от управления, тем сильнее росло моё беспокойство. Дорога становилась всё более пустынной и мрачной. Вместо привычных городских зданий по обе стороны стали мелькать лишь голые деревья и заснеженные поля. Куда он меня везёт? Неужели в ту самую отдалённую темницу, о которой ходят самые ужасные слухи среди выпивох моего трактира?

Сердце бешено заколотилось в груди. Нет, нужно что-то предпринять.

– Окто… – с осторожностью протянула я, – А куда мы едем?

– В темницу. – извозчик был само “радушие”. Из него лишнего слова не вытянешь.

– И долго нам ещё?

– Почти приехали. – и он не солгал.

Спустившись с небольшого пригорка, наша повозка запетляла по протоптанной дороге, расчищенной, к самой настоящей крепости. Она возвышалась, словно каменный страж, ощетинившийся бойницами и увенчанный остроконечными башнями. Тяжёлые ворота, окованные железом, зловеще скрипнули, пропуская нас внутрь. Меня охватила леденящая дрожь.

Может, я зря перестала паниковать? Может, я здесь совсем не по работе?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.