Юрий Щербатых
Плоть от плоти моей

Глава 1 «ЦЕРБЕР»

1

Космопорт четвертой планеты звезды Тау Кита мало отличался от подобных заведений на других планетах, на которых мне приходилось бывать. Разве что гудение кондиционеров было сильнее из-за высокой температуры планеты, да колонны свода зала ожидания были потолще – из-за повышенной силы тяжести. Нормальным именем этот мир так и не обзавелся, и большинство гостей называли планету «Ешкой», так как именно под литерой «Е», идущей после названия материнской звезды, она была известна при открытии еще в начале XXI века. Потом, после наступления межзвездных путешествий планету посетило несколько экспедиций, каждая из которых давала ей свое название, исходя из своих национальных или филологических предпочтений, но потом, чтобы не вносить путаницы в астрономические карты ей вернули первичное имя Тау Кита «Е». Это была ничем не примечательная планета земного класса, только побольше и пожарче, что затрудняло ее полноценное освоение.

С другой стороны, располагалась она всего в 12 световых годах от Земли и была удобным транспортным хабом для грузовых и пассажирских кораблей, отправляющихся в дальний космос. Поэтому самостоятельных поселений, помимо шахт и карьеров, на ней было мало, и самой населенной частью «Ешки» был большой космопорт, в котором помимо техников, пилотов, работников логистических компаний, а также дам легкого поведения, варился компот из разнообразной публики, прилетавшей и улетавшей по своим делам. Здесь редко встречались негуманоиды с окраины Федерации, зато было полно темных личностей земного происхождения, занимающихся не очень законными торговыми операциями между ближайшими планетными системами.

И именно здесь я застрял с остатками своего товара, неудачно купив по скидке дешевые ювелирные украшения и партию лазерных прицелов, которые намеревался сбыть на дальних планетах. В начале план выглядел почти разумным, но потом меня настиг штраф налоговой службы, от которого я уже полгода бегал по всей Галактике. В результате с моего банковского счета списали деньги, предназначенные на билет в центр региональной торговли, где я намеревался выгодно продать свой товар, а весь запас наличных был вложен в эту сделку. И теперь мне приходилось ломать голову над тем, как выкрутиться из этой глупой ситуации, в которую я угодил по собственному легкомыслию и стремлению к легкой наживе. Решение проблемы осложнялось тем, что товар оказался некондиционным, что явилось очередным доказательством правоты моего пра-пра-дедушки, который согласно семейной легенде любил приговаривать «Дорого – да мило, дешево – да гнило».

Две чашечки кофе, заказанные с целью подстегнуть мозг к поиску выхода из сложившейся ситуации, не сработали, и пришлось разбавить их коньяком – чтобы снять лишний стресс. От спиртного организм пришел в состояние легкой релаксации, что совершенно не способствовало необходимой мне работы мысли. Пришлось снова воспользоваться помощью кофеина, который опять сменил алкоголь – и на этом моя активность сошла на нет. Осознав, что выход из тупика не просматривается, я решил отдаться на волю случаю, втайне надеясь, что ситуация как-то разрешиться сама собой – пусть и с ущербом для моих и так небогатых финансов. В конце концов, мне не впервой проигрывать на трудном поприще космической торговли, и я научился более-менее стойко переносить подобные удары судьбы. Другое дело, что осознание того, что ни космические пираты с Канопуса, ни федеральная полиция, а я сам оказался виновником данной тупиковой ситуации, бесило меня сильнее всего.

Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и мысленно представил ледяные равнины Ганимеда, на котором мне пришлось в свое время побывать. Вообще-то знакомый психолог советовал для снятия стресса представлять более приятные картинки, например, лужайки с цветами или экзотические водопады, но у меня это не срабатывало. Когда жизнь поворачивалась ко мне задницей, мне требовалась встряска, и воспоминания о промерзшей равнине Урук на спутнике Юпитера подходили лучше всего. Там мне было действительно хреново, и жизнь порой висела на волоске, а сейчас я испытываю лишь временные финансовые трудности, с которыми не раз сталкивался, и из которых как-то всегда выбирался.

Мне удалось сбросить часть напряжения в душе и теле, и я расслаблено откинулся в кресле. Маленькими глоточками, медленно прихлебывая коньяк, я смотрел на людей, заполнявших зал. Большая часть посетителей космопорта сновали туда-сюда, и лишь ожидающие своего рейса пассажиры вносили небольшую порцию покоя в эту космическую суету. Тем временем, алкоголь настроил меня на философский лад. Я вспомнил незабвенного царя Соломона, утверждавшего, что «все суета-сует и всяческая суета», и мысленно согласился с ним. Хотя с другой стороны – ему было легко это говорить, когда он имел в своем распоряжении целое царство и огромный гарем в придачу. Ведь легко презирать деньги, когда их у тебя навалом. Гораздо сложнее это делать, если в кармане пусто, а жизненные перспективы темны и безрадостны. Вот и носятся люди по Галактике – кто в поисках денег, кто – приключений. Самое смешное состоит в том, что лишь ничтожная часть людей, стремящихся к богатству, его достигнут, а те, кто жаждет приключений, получат их, скорее, на свою пятую точку, и они их особо не порадуют.

Лично же я за годы странствий пресытился новыми впечатлениями, и был готов довольствоваться деньгами – поэтому и стал вольным торговцем, а не остался в Звездной академии, из которой ушел после третьего курса. Ну, если честно, скорее, не я ушел, а «меня ушли», но к тому моменту я морально был готов к этому. Да, когда-то мне хотелось стать космическим разведчиком, чтобы исследовать окраины Федерации и совершать подвиги во славу человечества, но слепо подчиняться бездушным параграфам Устава Космической службы, и быть втиснутым в жесткие рамки правил и регламентов я не желал. Поэтому в итоге предпочел остаться вольной птицей и собственными трудами зарабатывать себе на хлеб. И хотя будущее мое было неопределенным, а прошлое слегка подпорчено конфликтами с космической полицией, я твердо держался выбора, избранного пятнадцать лет назад. В отличие от пилотов Космической разведки или солдат Звездной пехоты, чьи скитания по Галактике целиком зависят от планов руководства Космофлота или прихотей их командиров, я лечу туда, куда пожелаю сам…

Впрочем, здесь я выдаю желаемое за действительное. На самом деле мне приходится отправляться в основном туда, где надеюсь выгодно продать товар, и выбираю транспорт, на который у меня хватает наличности – а в данный момент с наличностью у меня было туго.

Я отрешенно посмотрел на опустевший бокал с остатками коньяка и поднял руку. Через пару секунд ко мне подкатил смешной робот-официант на забавных фиолетовых колесиках, украшенных какими-то замысловатыми цветочками. Курт рассказывал мне, что по замыслу маркетологов эта цветастая хрень должна вызывать у посетителей кафе позитивное настроение и, соответственно, повышать величину среднего чека заказа. Какая глупость… Я указал роботу на два пустых бокала и поднял над головой три пальца, надеясь, что этот горе-официант без слов поймет мои намерения, ибо разговаривать с кем либо – даже с этой неразумной железякой, мне не хотелось.

Официант понял меня правильно, но, по-видимому, заказ вступил в противоречие с программой, записанной в его компьютерных мозгах. На голове робота замигала красная лампочка, и приятным, но все же механическим голосом он сообщил:

– Сэр, вы заказываете третий бокал коньяка за последний час. Администрация кафе выражает озабоченность возможными последствиями этого поступка. Предлагаем вам поменять ваш заказ на порцию прохладительного напитка за счет заведения.

Я посмотрел на дисплей официанта, на котором было изображено человеческое лицо, изображающее смесь доброжелательства, учтивости и понимания. Наверняка куча психологов и маркетологов долго подбирали ему нужное выражение, чтобы вызвать у посетителей кафе позитивный настрой и опять-таки, увеличить продажи.

– Пошел к черту, железяка. А когда вернешься – принеси мне именно коньяк, а не содовую. Даю тебе две минуты.

Робот дважды мигнул лампочкой. После чего она изменила цвет на зеленый, и официант покатил к стойке бара за коньяком, но вместе с этим пришло осознание того, что мой лимит на спиртное в этот вечер исчерпан, так как четвертую порцию они не нальют ни при каких обстоятельствах. Мое лицо уже запечатлено не только в памяти этого робота, но и всех остальных заведений, и до завтрашнего вечера ни один бар в этом космопорте не продаст мне напитка, крепче чая. Если бы это был обычный официант, то я за дополнительные чаевые, наверняка, уболтал бы его принести мне выпивку, но с компьютерным мозгом такие штуки не проходят.

В чем-то роботы, безусловно, превосходят людей – например, по скорости вычислений или безупречности логики, но с ними скучно и все знаешь наперед. А вот с людьми все интересней, и порой никогда не угадаешь, чем закончится разговор – как это случилось у меня с Дмитрием Шаленым на заброшенной планете гамма Денеба. Тогда Судьба сделала крутой поворот, изрядно пощекотав мне нервы, но в итоге все закончилось благополучно, и, к моему удивлению, я не только сохранил жизнь и здоровье, но и неплохо заработал. Впрочем, насчет «сохранил» здоровья я немного преувеличил, ибо порванные связки на правом плече до сих пор не дают мне спокойно спать по ночам.

Яркие воспоминания о том случайном приключении быстро промелькнули в моем сознании, уступив место грустным мыслям, которые снова заполнили голову. Конечно, можно было бы сдать устаревшие лазерные прицелы и второсортные ювелирные украшения перекупщикам прямо здесь за пол цены, купить самый дешевый билет на проходящий пассажирский лайнер, и, оказавшись через месяц на Земле, зажить унылой жизнью примерного чиновника… Может быть, рано или поздно поступлю именно так, как советовала мне Джейн, но в тот вечер в порту, на мое горе или счастье – а такие вещи выясняются значительно позднее – я вновь встретился с Батом.

2

Хлопок по плечу вырвал меня из потока мыслей. Я резко обернулся, намереваясь проучить наглеца, позволившего себе так бесцеремонно прервать мои размышления. За спиной стояли трое мужчин в форме космического флота. Два чуть поодаль – с серьезными лицами, и один – тот, что хлопнул меня по плечу – с ухмыляющейся рожей. Я не терплю фамильярностей и поэтому приготовился нанести апперкот этому парню, но меня остановила его сияющая улыбка. Было очевидно, что он явно рад меня видеть, а бить человека, который тебе рад – не в моих правилах. Тем более, что в лице пилота проглядывали знакомые черты. Спустя секунду космолетчик протянул мне руку.

– Привет, старина! Не узнаешь?

Его голос тут же заставил меня вспомнить этого парня, хотя виделись мы очень давно.

– Ба-а-ат? Дружище! Откуда ты здесь? Вот это встреча!

– Да и я не ожидал увидеть тебя на Тау Кита. Что ты здесь делаешь? Насколько я знаю – здесь не самое лучшее место для торговли…

Я невольно сморщился, ибо старый друг ненароком надавил на больное место.

– Не сыпь мне соль на раны и сахар в пиво. Ты попал в самую точку… И сейчас я ломаю голову, как отсюда выбраться с остатками моего товара…

Меня привлеки внимание знаки различия на кителе Бата.

– Ого! На тебе капитанская форма? Значит, карьера сложилась, а мечты все-таки сбываются?

Бат горделиво расправил плечи.

– Именно так!

Потом выражение его лица слегка изменилось, и после паузы уже менее уверенно он продолжил.

– Ну, если честно, то не совсем так, как представлялось… Пока я командую почтовой ракетой, а не корветом изыскателей, как мечтал в юности, но это тоже неплохо. Главное – что я капитан звездного флота! «Кто хочет – тот и может!» – ты ведь меня этому когда-то учил?

– Боже, как это было давно…

– Восемь земных лет…

Он повернулся к своим товарищам, которые деликатно отошли назад, чтобы не мешать нашей встрече.

– Ребята, знакомьтесь – Айв Рендел, космический бродяга, мастер продаж восьмого уровня и владелец фиолетового пояса по карате.

Коренастый мускулистый мужчина со смуглым лицом протянул мне крепкую руку.

– Винсенте Гонсалес, штурман.

Второй, более высокий и молодой парень со светлыми волосами и голубыми глазами тоже протянул мне длинную мягкую кисть.

– Сеппо Хейккинен – радист.

– Радист? Разве на звездных кораблях есть такая должность?

Сеппо хитро улыбнулся в ответ и задал мне встречный вопрос, слегка растягивая слога:

– А разве в классическом карате есть фиолетовый пояс?

– У меня своя версия карате, которую я создал после пребывания на одной заброшенной планетке в созвездии Лиры. И да – в моей школе гораздо больше цветов пояса, чем в Шотокане. Я сам их раскрашиваю, когда выдаю своим ученикам. Точнее – продаю…

Сеппо засмеялся.

– Что ж, это честно. Тогда я – инженер связи, а радистом называю себя в честь моего пра-прадеда.

Я посмотрел на стоящих передо мной парней, и порадовался, что они так неожиданно прервали мое грустное одиночество. Во мне возникло ощущение, что эта нежданная встреча предзнаменует некий поворот в моей судьбе, какой-то шанс выбраться из той жизненной ямы, в которой оказался. Впрочем, пока это была лишь смутная надежда, а пока я был просто искренне рад встрече со старым другом. Я улыбнулся спутникам Бата.

– Ну, что ж, Бартоломей почти правильно меня представил как космического бродягу. Еще несколько дней, и у меня не хватит денег, чтобы оплатить отель, и тогда я стану настоящим бомжом, которому придется ночевать под ближайшим мостом.

Бат насмешливо ткнул пальцем в пустые коньячные бокалы.

– Но на выпивку, как я вижу, денег у тебя хватает…

Я пожал плечами.

– Это нужно для стимулирования творческого мышления, чтобы решить мою неразрешимую проблему. А куда вы сейчас направляетесь?

Бат присел к столу и поднял руку, подзывая к себе официанта.

– Ты там бывал – это планета Kepler-438b – центр региональной торговли в ближайшей части Галактики.

Эти слова пролились в мои уши волшебным бальзамом, и я мысленно вознес благодарности Судьбе и Всевышнему за такой подарок. Я не смог сдержать эмоций.

– Бат!!!!!!! Выручай, родимый! Захватите меня туда… с багажом, естественно.

Услышав мои слова, Бартоломей слегка поморщился, но быстро вернул лицу вежливо-официальное выражение.

– А много ли багажа?

– Примерно, четыре кубических фута…

Бартоломей нахмурился и после паузы уточнил.

– Вес какой?

– Мелочь, триста фунтов, не больше. Там оптика и ювелирка.

Бат подозрительно посмотрел на меня:

– Ювелирка?

– Да ну – не то, что ты подумал… Бижутерия для торговли на окраинных планетах, и в таможенном плане все чисто и десять раз проверено.

Капитан замолчал и опустил глаза.

Мое сердце замерло. Шестое или седьмое чувство подсказывало мне, что меня ждет неутешительный ответ друга. Я напрягся и решил, что постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы попасть на его корабль – ведь другого шанса убраться отсюда с товаром судьба мне не даст.

После долгой паузы, во время которой мое дыхание замерло, а сердце громко колотись в груди, Бат ответил, отводя глаза вбок и немного вниз.

– Видишь ли, Айв…. у нас ракета фельдъегерской связи. Мы работаем на Правительство и развозим кристаллы с важными документами по разным секторам Галактики. И, честно говоря, попутчики на нашем корабле инструкцией не предусмотрены…

Возникло долгое молчание. Спутники капитана тоже сидели без слов, понимая неловкость ситуации. Они видели, как мы оба обрадовались этой встрече, и понимали, что в данный момент мы оба испытывали не очень приятные эмоции. Я – разочарование от крушения надежд, а их капитан, по-видимому, чувство вины, что не может помочь старому другу.

Бат посмотрел на мое вмиг обмякшее и огорченное лицо, и, по-видимому, принял нелегкое решение.

– Ладно, Бартоломей Гилбрайт добро помнит. А его печень, от которой ты тогда нож отвел, тем более тебе благодарна…Помнишь кабак на планете Земли Росс?

Я улыбнулся в ответ.

– Еще бы.. .Знатно мы тогда помахались.

Бат смущенно поправил меня.

– Ну, скажем, дрался в основном ты, я лишь неудачно пытался это делать.

При его словах картинка нашей первой встречи ясно всплыла перед моими глазами.

3

Наше знакомство с Батом состоялось на планете под названием «Земля Росс 128b». Из-за близкого расположения к Земле и умеренного климата эта экзопланета была колонизирована одной из первых, а благодаря открытию на ней золота и палладия, туда ринулась масса народа, желающего быстро разбогатеть. Сначала это были работники горнорудных компаний, потом туда отправились мелкие артели и одиночные старатели, вслед за ними подтянулась организованная преступность и проституция – в общем, Росс 128b того времени превратилось в сборище лихих людей. Это сейчас Галактическая полиция навела на планете кое-какой порядок, а тогда зачистка старательских поселков от преступных элементов только начиналось, а посему жулики всех мастей, контрабандисты, проститутки, каталы, гангстеры, а также бандиты помельче водились на этой планете в изобилии.

Так получилось, что по итогам промежуточного экзамена по астронавигации курсанту космошколы Бартоломею Гилбрайту подфартило с увольнительной, которую его угораздило провести в баре «У дядюшки Джо». Вообще-то в это сомнительное заведение и днем-то заходить было небезопасно, а уж поздним вечером – и подавно. Но Бат только прибыл на планету в рамках навигационной практики и до того момента не переступал порога учебного корпуса. Когда же его, как одного из лучших учеников курса, отпустили с другом в суточное увольнение, то они на радостях плюхнулись в такси и не нашли ничего умнее, чем приказать таксисту вести туда, «где можно хорошо развлечься». Понятное дело, что таксист отвез его к «дядюшке Джо», подразумевая, что там есть и крепкая выпивка, и девочки, и даже Голубая травка с Альдебарана, от которой напрочь выносит мозги, впрочем, оставляя на утро довольно приятные воспоминания.

И так зеленый курсантик Бат с его не менее наивным дружком оказались в самом злачном месте в окрестностях тамошнего космопорта.

Ну, а дальше все было более или менее предсказуемо. После первого бокала пива, у непривыкшего к алкоголю юноши разыгрались романтические чувства, которыми он начал делиться с местной шалавой, приняв ее за звездную принцессу. Находящийся рядом сутенер тут же ознакомил молодого человека с прайсом, что было воспринято Батом как гнусная клевета на его новую знакомую. Ну, а дальше началась небольшая драчка, в которой Бат и его друг стали медленно, но неуклонно проигрывать. На первых порах их еще спасало то, что в обязательную программу косморазведчиков входят основы рукопашного боя и работа с холодным оружием, но это помогло им выдержать натиск трех местных бандитов только в первые минуты схватки. Ведь учебный бой в спортзале космошколы по строгим правилам в защитных костюмах – это одно, а уличная драка без правил, но с применением любых подручных средств – совсем другое.

В тот момент я находился метрах в пяти от эпицентра события, так как вел переговоры с одним из местных контрабандистов, и не собирался не во что вмешиваться, здраво веря в старый пиратский принцип «Каждый сам за себя – и только Бог за всех». Уже на второй минуте этого эпичного махалова приятеля Бартоломея оглушили ударом бутылки по голове сзади, и дальше Бату пришлось отдуваться в одиночку. Парень прижался спиной к барной стойке и кое-как отбивал удары, сыпавшиеся на него с трех сторон. Завсегдатаи заведения уже делали ставки на то, на какой минуте парнишку собьют с ног, и тут я заметил нож, который достал один из нападавших.

Не знаю, почему я тогда вмешался – наверное, слишком уж молоденьким и невинным выглядел тогда этот курсант, но в тот момент я понял, что еще мгновение – и он больше уже никогда не увидит ни ярких звезд далекого черного космоса, ни синего неба над головой. В общем, что-то переклинило у меня в голове, и я почти на автомате выбил ногой нож, уже летевший к печени паренька, и «уракеном» в голову вырубил нападавшего. Дальше, воспользовавшись эффектом неожиданности, мне удалось разбросать остальных злодеев, и я могу гордиться, что «уширо гери» в корпус самого здорового бандита был выполнен на пятерку с плюсом. Тем не менее, я прекрасно осознавал, что как только эти ребята придут в себя и позовут помощь друзей, нам крышка. Поэтому я крикнул парню, что пора сваливать, и мы бросились к выходу. Бат с трудом волок на себе своего напарника – и я тогда отметил, что он – надежный друг, и не бросает в беде своих товарищей.

Мы прыгнули в стоящее у входа такси, и я приказал водителю ехать в один укромный уголок, где на складе я хранил свое добро. Когда мы прибыли на склад друг Бата пришел в себя, но так как чувствовал он себя неважно, мне пришлось дать ему успокоительное и анальгетик, от которых он уснул. А мы заварили кофе и проболтали с Барталомеем почти всю ночь. Не знаю, почему он мне так понравился – может быть, я увидел в нем самого себя – более молодого и зеленого, с идеалами в голове и полным отсутствием жизненного опыта, который потом пришлось набирать, танцуя на граблях.

Потом мы встречались ним еще несколько раз, пока длилась их практика на этой планете, а еще через год пересеклись на Карраусе в созвездии Лебедя, где отлично поохотились на чешуйчатых шипокрылов. Ну, а потом наши пути разошлись – чтобы так же неожиданно встретиться сегодня в этом баре.

4

Я внимательно посмотрел на своего собеседника. Он возмужал, тело налилось мышцами, на лбу появились первые неглубокие морщины, лицо приобрело волевое выражение, но глаза остались такими же озорными, а взгляд глубоким, как и раньше.

Бат, словно, отбросив мучавшие его сомнения, кивнул головой.

– Ладно, будем считать, что ты меня уговорил. Подброшу тебя до места – и мы в расчете? Идет?

Я не скрывал своей радости.

– Еще как идет – летит!

Его лицо тут же приобрело строгое выражение.

– Вообще-то это выходит за пределы всех инструкций, но своей команде я доверяю. Надеюсь, ребята будут держать язык за зубами.

Он повернулся к своим спутникам и вопросительно на них посмотрел. Радист и штурман кивнули почти одновременно. В этот момент тень озабоченности вновь промелькнула по лицу капитана. Показалось, что он вспомнил что-то не очень приятное, но отмахнул эту мысль от себя.

– Есть правда, один момент, который может подпортить эту затею, но, надеюсь, мы это сможем разрулить.

– Вы имеете в виду старпома? – Гонсалес вопросительно посмотрел на капитана.

Бартоломей поморщился:

– Угадал – его. Но не будем заранее накручивать проблему, которая пока не возникла. Давайте выпьем по стаканчику за встречу – и на космодром. Все формальности в порту я уже выполнил. Старт через пять часов.

В тот момент я и предположить не мог, во что в дальнейшем выльется эта встреча, и какие события за ней последуют. Каюсь, впоследствии я несколько раз жалел, что Бат узнал меня в толчее космопорта, подошел поздороваться, а я начал упрашивать его подвести до нужного места. А дальше события стали развиваться помимо моей воли и желаний. Но разве мы можем заглядывать в будущее? Разве можно заранее предусмотреть, что готовит нам «Его величество Случай»? Нет. Завеса будущего скрыта от человеческих глаз. Но в тот день и час я радостно последовал за старым другом, не подозревая, что ждет меня впереди.

***

На корабле Бат выделил мне отдельную каюту – тесное помещение не более восьми футов в длину и шести футов в ширину, которая ранее использовалась как склад, а теперь превратилось в мое пристанище на ближайшие две недели. Но меня это нисколько не огорчило. За время моих странствий по Галактике я ночевал и в менее комфортных условиях, и с учетом того, как неожиданно мне подвернулась эта оказия, можно было считать, что мне крупно повезло.

Через пару часов после взлета ко мне заглянул капитан, чтобы узнать, как я устроился. Он уселся на небольшой стул, а я примостился на узкой складной койке, и наши лица оказались в метре друг от друга. Бат оглядел помещение и слегка смущенно улыбнулся.

– Тесновато?

– Сойдет! Я был готов и к худшему.

Бат понимающе кивнул головой.

– На самом деле условия действительно могли быть и хуже – ведь у нас почтовая ракета, а не пассажирский лайнер. Но на твое счастье мы как раз выгрузили ящики из этой подсобки на Тау Кита, так что тебе повезло дважды – что ты встретил на этой планете меня, и то, что твое нынешнее жилище освободилось за несколько часов до этой встречи. Отдыхай. Через три часа мы выходим в подпространство, откуда прыгнем к первой точке нашего маршрута. Ну, а третьей точкой будет Kepler-438 b – куда ты так стремишься.

– Спасибо, Бат! Не знаю как, но я постараюсь с тобой рассчитаться за все, что ты сейчас для меня сделал.

– Это всего лишь возврат моего долга тебе. Кстати – как ты переносишь подпространственные перелеты?

– Так себе.. хотя пора бы и привыкнуть. Не могу в себя прийти потом часа два – хотя уже лет пятнадцать мотаюсь по космосу..

Бат понимающе кивнул головой.

– Это общая проблема почти всех людей, просто космонавты не любят в ней признаваться, хотя им тоже бывает хреново. Главное, что эта технология позволяет людям быстро перемещаться по Вселенной, а то, что мы при этом паршиво себя чувствуем – малая цена за такую возможность.

– Согласен, но слышал, что иногда система прыжков через подпространство дает сбои, и корабль может забросить в другую точку Галактики.

Капитан хитро прищурился и слегка улыбнулся.

– Так тебе же всегда нравилось неизведанное – разве теперь ты против новых мест и новых приключений?

Я тяжело вздохнул, и устало опустил плечи.

– Сейчас мне нужно побыстрее сбыть товар, а приключениями я сыт по горло и хочу покоя и комфорта.

Бат понимающе посмотрел на меня.

– Стареем, брат?

От этого простого вопроса у меня почему-то перехватило дыхание. Не хотелось признаваться ни ему, не себе, что в этих словах была доля истины – но ведь старым я себя не считал! Уставшим и потрепанным жизнью за последние два года – да, но не старым…

Тесная каюта, близость старого друга настраивала на откровенную беседу, и мне захотелось поделиться с Батом тем, чем я не делился еще ни с кем.

– Знаешь, старина, я все чаще размышляю о том, что пора заканчивать мою Одиссею и попробовать пожить на одном месте – как полагается добропорядочному гражданину Федерации.

– Это ты-то добропорядочный гражданин? С твоим прошлым?

– Подумаешь – несколько легких трений с Законом, которые в итоге более-менее успешно разрешились. Главное, что я присмотрел себе подходящую планетку. И даже жилищем там обзавелся. Только вот никак туда не попаду. Оказия не представляется…

Бат встал, показывая, что ему нужно идти по делам. При этом ему пришлось немного пригнуться, чтобы не воткнуться головой в кронштейн, торчащий из стены.

– Ладно, потом расскажешь мне про свой укромный уголок. А мне пора готовится к Прыжку. До встречи в новой точке. Да… Он промедлил, словно решая, стоит ли об этом говорить, но все же решился продолжить.

– Ты уже общался с моим старшим помощником?

– Мельком. Кажется, его зовут Вильям? А что?

Было видно, что капитану трудно продолжать этот разговор, но он пересилил себя.

– Вильям – это для своих. Его полное имя Вильгельм Прейслер. Тебе лучше обращаться к нему более официально. Дело в том, что он… скажем так – не в восторге от твоего присутствия на корабле. Сам я тоже стараюсь придерживаться Уставов и Регламентов – это снимает необходимость думать в сложных ситуациях. Но Вильгельм в этом деле даст мне сто очков вперед. Он фанат правил и страшный педант, а твое присутствие на корабле нарушает сразу несколько статей Устава космической службы.

Я напрягся.

– И что же мне делать?

– Постарайся быть с ним поласковей, поуважительней, что ли… По крайней мере, не спорь с ним, а еще лучше – пореже попадайся ему на глаза. Потому что, если он по возвращению на Землю накатает начальству донос на меня – то у этого корабля сменится капитан…

Сказав это, Бат заметно погрустнел и вышел из каюты, оставив меня мучиться угрызениями совести. После ухода капитана я какое-то время ворочался на койке, а потом, поняв, что заснуть не удается, достал из походной сумки фляжку с ромом, сделал хороший глоток. Обжигающий пряный напиток пробежал по пищеводу и зажег маленькое солнышко в желудке, а через минуту тепло растеклось по всему телу. Я полежал еще немного и незаметно провалился в сон.

5

В ту первую ночь на корабле мне впервые за последние несколько недель приснился хороший сон. Мое подсознание перенесло меня на планету Океан, где находился мой личный остров, до которого мне все никак не удается добраться в реальной жизни. Только сон был странным – я видел все как бы со стороны, в том числе – и себя.

Маленький домик, окруженный тропической зеленью на берегу бескрайнего океана. У дощатой пристани на воде покачивается небольшая лодка с треугольным парусом. Перед домом под пальмами расположилось два кресла. В одном из них сижу я, Айв Рендел, второе пустует. Человек в кресле, прикрыв глаза, блаженно греется на солнце, В руке – бокал с коктейлем. Ветер слегка шевелит его волосы, из домика раздаются звуки неспешного блюза. Вся картинка этого сна была наполнена покоем и умиротворением, что являлось для меня крайней редкостью за последнее время.

Но комфортом и покоем этого приятного сна наслаждался я недолго. Спустя какое-то время характер сновидения изменился. Над океаном возник сначала тихий, а потом все более громкий неприятный звук, которой становился все сильнее и пронзительней. По всей картинке сна с видом тропического острова пробежала рябь, и изображение начало рассыпаться – как бы отдельными пикселями. Океан, пальмы на его берегу, дом начали расплываться, рушиться, а надоедливый звук над океаном становился все громче – и тут я проснулся.

Я снова оказался в своей тесной каюте, а надоедливый звук из моего сна – сигналом общего сбора на корабле. На табло над дверью мигала надпись: «Просьба членам экипажа собраться в кают-компании корабля». Честно сказать, чувствовал я себя неважно – как и обычно при выходе из Подпространства. А уж когда этот переход происходил внезапно – как сейчас, то ощущения были хуже некуда.

Казалось бы, человек должен испытывать одинаковые ощущения во время гиперперехода, независимо от того, входил ли он в четвертое измерение или покидал его. Но разница была, и объяснялась скорее психологическими, чем физическими причинами. Ведь когда корабль собирается нырять в подпространство, есть хотя бы время подготовиться к Переходу, выход же совершается внезапно.

Только что твое сознание было погружено во мрак забытья, и ты находился по ту сторону реальности, как вдруг на тебя наваливается продирающее все внутренности неприятное «чувство Перехода», создающее впечатление, что тело твое, кто-то по крупинкам безжалостно протаскивает через узенький стеклянный капилляр песочных часов. В этот момент по коже бегают мурашки, перед глазами вспыхивают цветные пятна, а в ушах гремят, свистят и вибрируют тысячи звуков одновременно.

В действительности никаких звуков нет – ученые установили, что в момент перехода магнитофоны регистрируют гробовую тишину – но, видно, наши органы чувств не приспособлены к прыжку через сотни световых лет. Возможно, что своими отчаянными сигналами о несуществующих раздражителях бренное тело хочет напомнить разуму одну простую истину: человек так высоко вознесся в своей гордыне, что давно уже перестал понимать тот мир, который сотворил вокруг себя в вечных поисках богатства и славы.

Я с трудом поднялся, натянул комбинезон и, слегка пошатываясь от слабости, вышел в коридор. Еще не полностью проснувшись, я медленно брел к кают-компании, и, повернув за угол, наткнулся на Ронни Хаммера, корабельного доктора. Судя по его виду, он тоже находился не в лучшей форме и, стоя у поворота, широко заглатывал воздух бледными губами.

Слегка припечатав его к стенке, я поспешил извиниться.

– Извините, док, задумался о своем.

– Не извиняйтесь. Я сам плохо соображаю после такой побудки. Не понимаю, какого черта звенит сигнал общего сбора? По регламенту после завершения Перехода нам должны были дать двадцать минут, чтобы прийти в себя.

– Об этом, наверное, скажет капитан, но интуиция шепчет, что такая спешка не сулит ничего хорошего.

Доктор икнул и помотал головой, пытаясь прийти в себя.

– Как говорили древние «Per aspera ad astra!», что означает «Через тернии к звездам». Но уж больно колючие и густые тернии нам сегодня попались. Ладо, поползли дальше… Скоро узнаем, в чем дело, и почему нас так неожиданно разбудили.

Мы медленно побрели к носу корабля, придерживаясь руками за стенки коридора. Сзади послышались негромкие, но выразительные проклятия. Это был Сеппо, который на негнущихся ногах спешил в носовую рубку и по дороге зацепил головой раструб пожаротушения. Я посмотрел на радиста, представил, как мы выглядим все вместе, и невольно засмеялся. Ну, прямо живая картинка из проповеди нашего тюремного капеллана – восставшие мертвецы, спешащие на Страшный Суд по зову трубы Архангела Гавриила.

К нашему приходу, в кают-компании корабля уже собрались все члены экипажа – и те, с кем я уже успел познакомиться при посадке, и несколько незнакомых мне людей. Лица собравшихся были напряжены, все чувствовали нестандартность ситуации, но пока не понимали, насколько это серьезно. В конце стола капитан вполголоса, почти шепотом что-то обсуждал с Винсенте Гонсалесом – штурманом корабля. Когда все члены команды собрались, капитан встал. Лицо его было озабочено.

– Случилось то, что редко, но, увы, происходит во время перемещения в подпространстве. В момент гиперперехода мы оказались рядом с нестабильным нейтронным пульсаром. Поэтому из-за гравитационного искривления пространства нас выбросило в другой точке Галактики.

Его довольно непочтительно перебил радист.

– Ну, так пусть Винсенте внесет поправки в навигацию – и теперь прыгнем более точно.

Майкл Андерсен, главный механик корабля с кривой скептической улыбкой отрицательно покачал головой.

– Ты бы помолчал Сеппо, пока не понял, о чем идет речь. Не получиться прыгнуть куда надо.… Из-за выброса радиации в момент перехода у нас вышла из строя система энергетической накачки главного двигателя.

До радиста начала доходить серьезность ситуации, и он вопросительно посмотрел на механика.

– А починить двигатель ты можешь?

Майкл помолчал и с сомнением покачал головой.

– Здесь, в открытом космосе – нет. Это можно сделать только в условиях постоянной гравитации, иными словами – предварительно посадив корабль на какую-нибудь планету. Пока же, как показала диагностика, у нас работают только планетарные двигатели – но на них далеко не улетишь.

Сидевший рядом с доктором невысокий толстенький человечек поднял руку для вопроса. Это был Барух Шпиро – наш повар и помощник доктора по совместительству. Капитан взглянул на него и кивнул головой в знак согласия.

– Да, слушаю.

Барух пару раз провел рукой по лысеющей голове, откашлялся и потеребил мочку уха, пока все ждали, что же он скажет. Потом он уставился на Бата и спросил:

– Это была не самая лучшая новость за сегодняшний день, кэп. Можно сказать, что вы испортили мне это утро и не дали выспаться – ну таки-ладно. Вы тут не причем, во всем виноват этот простуженный пульсар, который чихнул, пока мы пролетали мимо. Капитан, я всегда вас уважал, хотя вы не всегда отвечали мне взаимностью, и часто критиковали мою готовку, особенно хумус, между прочим – лучший в этом секторе Галактики. Но я не в обиде. Зная вас, я надеюсь, что в заднем кармане кителя у вас есть и хорошая новость по этой ситуации. Ви же такой умный. Успокойте нас и скажите, что я угадал. Что поблизости есть планета, куда мы можем сесть для ремонта.

Бартоломей терпеливо выслушал длинную речь кока, чуть пожал плечами и ответил не сразу.

– Это с какой стороны посмотреть. Она как бы есть, но, по сути – нет.

Барух снова вскочил с места и затараторил, размахивая руками.

– Только, умоляю, не надо делать больно моей голове. От ваших сложных логических конструкций у меня будет заворот мозгов. Таки-есть подходящая планета для ремонта или нет?

Капитан вдохнул.

– К сожалению, в этом районе космоса не зарегистрировано планет Федерации с достаточным уровнем развития техники. Но…., как утверждает архив корабельного компьютера, поблизости есть одна, пригодная для жизни планета – Цербер-III, на которую мы теоретически можем сесть, но.. .

Барух не дал капитану договорить до конца.

– И шо про нее известно? Почему вы сказали, что она то есть, то нет? Это тока в цирке так бывает, когда фокусник то достает кролика из шляпы, то его там нету. С планетами так не бывает…

Капитан поморщился, от того, что его прервали, но ответил достаточно вежливым тоном.

– Известно то, что примерно девяносто лет назад во время Большой Войны там высадился отряд переселенцев, бежавший с Земли… Но с тех пор прошла уйма времени, и никто не может поручиться, что колония на этой планете продолжает существовать…. Это все, что у меня есть для вас. Давайте обсуждать наши возможные действия.

На лице сидящего рядом со мной старшего помощника капитана Вильяма Прейслера читалось явное недовольство услышанным. Он поднял руку, привлекая к себе внимание.

– Довериться этим сведениям и садится на непонятную планету – слишком большой риск. Архив может ошибаться – ведь прошло много времени… Вдруг нам понадобится помощь, или запчасти – а мы этого там не найдем? А для перелета на другую планету на планетарных двигателях у нас не останется топлива. Может быть, в этом районе Галактики есть другие планеты понадежнее – с нормальным космопортом и соответствующими специалистами – пусть и немного подальше, чем этот Цербер?

В дискуссию вступил штурман, который до этого сосредоточенно ковырялся в своем планшете, очевидно, сканируя зону космоса, где мы оказались. Гонсалес оторвал взгляд от экрана и обратился к старпому.

– К сожалению, Вильям, я тебя огорчу. Ближайшая планета Федерации с нужным уровнем технологий находится в двух световых годах отсюда. На планетарных двигателях долететь до нее мы не сможем.

Несколько человек заговорили одновременно, отчего в каюте поднялся гул, в котором трудно было что-то разобрать. Капитан поднял руку, призывая всех к вниманию, и обратился к главному механику.

– Майкл, если мы сядем на Цербер, вы сможете сами с Хейденом, без посторонней помощи, починить главный двигатель?

– Я просканировал его состояние, и полагаю, что да. Нужно посадить корабль, вскрыть кормовой обтекатель и добраться до главного трубопровода энергетической накачки. Для ремонта мне с помощником хватит нескольких дней, причем запчасти не понадобятся. Главное – постоянная гравитация. Та искусственная гравитация, что есть на нашем корабле, для ремонта не подходит – она слишком слабая и нестабильная.

Бат повернулся к штурману.

– Винсенте, ты прикинул, сколько нам плестись до Цербера на планетарных движках?

– Недели три, на обычной скорости.

Капитан, по-видимому, принял окончательное решение и встал с места, после чего разговоры стихли. Все ждали, что он решил.

– Итак, если ни у кого нет принципиальных иных, обоснованных (он сделал ударение на это слово) предложений, то мы идем к Церберу и садимся там.

Он повернулся к штурману.

– Начинай рассчитывать траекторию полета… Кстати, а что представляет собой эта планета? Ты уже посмотрел ее характеристики?

Штурман набрал на клавиатуре запрос, и по экрану его планшета побежали скупые строчки из стандартного описания, которые он тут же стал озвучивать нам.

– Масса 0,94 земной, период обращения вокруг оси – 22 часа, вокруг центра звездной системы – десять лет. Дело в том, что у этой планеты два солнца: Ауреус и Каéрулеус.

Радист поморщился.

– Ну и имена у этих звездочек – язык свернешь!

Врач покровительственно потрепал Сеппо по плечу.

– Это потому, мой милый друг, что ты латынь не знаешь. А с нас в медицинской академии за латынь три шкуры драли. Так что названия цветов «золотой» и «голубой» я воспринимаю с ходу.

Винсенте одобрительно кивнул.

– Все верно, док. Планета располагается в системе двойной звезды Альбирео из созвездия Лебедя. Бóльшая по размеру звезда яркого желто-оранжевого цвета Ауреус, что значит «золотая». Вторая звезда поменьше и потусклее – это Каéрулеус, звездный карлик голубого цвета.

Капитан нетерпеливо прервал штурмана.

– Меня больше интересует состав атмосферы. Гонсалес, озвучь ее характеристики в первую очередь. Нам там несколько дней работать. Скафандры понадобятся?

Гонсалес прокрутил описание и, не отрывая взгляда от планшета, быстро выдал нужную информацию.

– Кислород – 28%, азот – 66%, гелий – 4%, двуокись углерода – 1,5%, и пол процента других газов, не опасных для жизни. Среднегодовая температура – 27о по Цельсию… Шеф – да это курорт, а не планета! Ребята, готовьте шорты и удочки!

Капитан усмехнулся, после чего его лицо снова приняло серьезное выражение.

– Полегче, Винсенте. То, что там тепло и много кислорода – это приятно слышать, но меня больше беспокоят местные жители. Сможем ли мы найти с ними общий язык? Ведь прошло столько лет с тех пор, как они покинули Федерацию…

Я живо вскочил со своего места, учуяв свой шанс заработать.

– В этом вопросе вы смело можете положиться на меня! Любой торговец даст сто очков вперед кабинетным ученым из Галактической Академии по части внеземной психологии. Командир, я надеюсь, ты разрешишь мне поторговать с аборигенам, пока вы будете возиться с двигателями.

Бат строго посмотрел на меня.

– И не мечтай об этом, Айв, Ты прекрасно знаешь о запрете на торговлю с планетами, не входящими с Федерацию, без специальной лицензии Торговой палаты и санкции Санитарного управления.

– А кто об этом узнает, если мы не будем трепаться?

Взгляд капитана стал ледяным.

– Я сказал «Нет!», и хватит об этом! Досрочное увольнение из Космофлота не входит в мои планы.

Радужные картины экзотических драгоценностей, которые я в своем воображении уже наменял на свои лазерные прицелы, лопнули, словно мыльные пузыри. Я встал, и печально побрел в свою каюту, окончательно разуверившись в человечестве. В кои-то веки судьба дает шанс разбогатеть вольному торговцу, и какие-то глупые законы, помноженные на упрямство Бата, вмиг перечеркнули, вспыхнувшую было, надежду поймать за хвост удачу. Впереди у меня были три недели унылого прозябания на почтовой ракете и никаких планов на будущее.

6

Вечером Бат зашел ко мне, чтобы уладить неловкость, которая возникла после того эпизода в кают-компании. Перед этим я около часа пытался изучать Устав космофлота, пытаясь найти щелки в законе, которые позволили бы мне поторговать с аборигенами, но, не найдя ничего подходящего, забросил его в дальний угол. Когда капитан вошел в мою конуру, я лежал на койке и дремал.

Бат, нагнулся, поднял планшет с Уставом и осторожно положил его на откидной столик.

– Злишься на меня?

– Да не особо…

– Злишься. И зря. Ты же знаешь, как я держусь за свою службу в Космофлоте, а там ценят только исполнительность и дисциплину. Инициатива наказуема, а при малейшем отклонении от правил карьера летит к черту. Я и так сильно рисковал, когда взял тебя на борт, а если возникнет еще и инцидент с местными жителями, то я вылечу из флота без пенсии.

Я сел на койку и с участием посмотрел на грустное лицо капитана, после чего встал и обнял друга.

– Извини, я был не прав. Просто во мне проснулся торговец, и в этот момент я не подумал о тебе. – Заглянув в глаза, я с чувством пожал ему руку. – Мир?

– Мир!

Чтобы уйти подальше от сегодняшнего инцидента, я решил сменить тему разговора.

– Не было времени спросить у тебя раньше: Как у тебя с личными отношениями? Есть семья или любимая женщина?

Бат отрицательно покачал головой.

– Я сознательно отодвинул свою семейную жизнь на десяток лет вперед – пока не достигну определенных вершин в карьере. Да и некогда мне налаживать личную жизнь. Дома я бываю редко, а на чужих планетах провожу время или в космопортах, или в Управлении Федеральной связи. Выбираюсь, конечно, в ближайший городок развлечься – но ты сам понимаешь, каких женщин там можно в основном встретить. А ты?

– Ситуация похожая…Тоже постоянные разъезды. Только для устройства личной жизни тебе мешает карьера, а мне – шаткое финансовое положение. Время одиночек проходит, и межзвездную торговлю все больше подбирают к рукам крупные корпорации. Нам остаются крохи, на которых особо не заработаешь…

– Что, с тех пор, как мы расстались, у тебя не было постоянной подруги? А как же Джейн, о которой ты рассказывал мне во время последней встречи?

– В какой-то момент у Джейн возник выбор: перспективная карьера в крупной фармацевтической компании, которая снабжает разрешенными психоделиками пол Галактики, или спонтанные встречи с мелким торговцем. Угадай с двух раз – что она выбрала?

– Но она вроде сильно любила тебя?

– Возможно… даже наверняка – на первой стадии нашего знакомства. Но еще в ХХ веке какие-то мифические «британские ученые» установили, что любовь, это опасная болезнь, которая нередко оставляет после себя выжженную душу… К счастью, заболевание это длится недолго – девять месяцев в среднем. А вот амбиции и честолюбие – чувства более постоянные. Короче, Джейн выбрала карьеру…

– И как ты это пережил?

– С помощью старых проверенных средств: алкоголя и новых авантюр. В итоге влип в одну историю, из которой еле выбрался. И в тот момент мне стало не до любовных переживаний – рад был живым ноги унести. Повезло, что встретил знакомого следователя, который по блату упрятал меня за решетку на три месяца.

– Упрятал за решетку по блату? Не понял – в каком смысле повезло, что в тюрьму угодил?

– Зато жив остался – ведь там меня лихие ребята достать не смогли. Федеральная тюрьма на Ганимеде – это я скажу – еще тот санаторий. Понятно, что выйти оттуда – дохлый номер, но и проникнуть постороннему – тоже без вариантов. Именно там я несколько месяцев отсиделся, пока бандиты, что на меня зуб имели, в своих разборках не полегли.

Бартоломей покачал головой.

– Я уже пожалел, что этот разговор завёл… Кого я к себе на корабль взял? Отъявленного рецидивиста?

– Ладно тебе, Бат. Ты же меня знаешь. Все мои терки с законом давно урегулированы. Последний долг я отдал налоговому управлению пару дней назад, из-за чего и завис на «Ешке». А в тюрьме на Ганимеде я от мафии прятался, и у них ко мне были чисто финансовые претензии. Просто ребята уж больно бесшабашные попались – могли и грохнуть сгоряча. Но Кай Санди помог отсидеться.

– Кто это?

– Следак один, потом расскажу при случае.

Бат помолчал, переваривая услышанное.

– И как ты думаешь – что тебя ждет в будущем?

Я усмехнулся в ответ:

– Надеюсь, что пенсия! Причем заработанная лично мной, а не подаренная государством. Можно сказать, что половина ее уже есть… но только половина. Открою тебе еще один секрет. Однажды мне удалось провернуть крупную сделку с палладием, найденным на одном астероиде, похожим на земную Психею. Именно тогда я с мафией доходы не поделил, так что мне пришлось в тюряге на Ганимеде отсиживаться. Зато потом мне удалось выгодно обналичить прибыль, и я прикупил островок на планете Глизе в созвездии Змееносца. Ты ее, наверно, знаешь – планета-океан.

– Слышал… Там их две, но та, что была открыта первой, слишком большая и жаркая, чтобы можно было жить. А вторая, вроде, пригодна для колонизации.

– Так вот, на этой второй планете я купил маленький, уютный остров, построил бунгало и даже на первых порах как-то обставил свое новое жилище… А потом деньги от сделки с палладием закончились, и я отправился зарабатывать новые… Но с тех пор мне не везет. Так я и живу во временном разводе со своим райским уголком: он там, а я здесь.

– И давно ты там был последний раз?

– Года два назад, не меньше.

– А как там насчет рыбалки?

Я засмеялся.

– Помню про твое увлечение, которое, впрочем, не разделяю сам. Приезжай в гости, будет тебе там рыбалка. Только я понятия не имею, когда сам туда попаду.

Бат тоже засмеялся.

– Договорились, готовь снасти. Посидим с удочками или сетями – чисто мужской компанией.

Я помотал головой.

– Может в чисто мужской не получится. Возвращаясь к нашему разговору о личной жизни скажу: если я когда-нибудь встречу девушку, при виде которой у меня застучит сердце, и она ответит мне взаимностью – я сделаю все, чтобы улететь с ней на планету Глизе, чтобы провести там оставшуюся жизнь… Но пока я такой не встретил.

Капитан покивал головой.

– Да, найти подходящую спутницу жизни – это редкость. Особенно для нас – бродяг космоса.

– Ну, космический бродяга – это я, но ты-то у нас сотрудник Федеральной почтовой службы с устоявшейся карьерой, размеренным графиком работы и гарантированной пенсией в будущем. Чего тебе не хватает?

Бартоломей пожал плечами и задумался.

– Сам не понимаю, чего. Я кажется, тебе рассказывал, что в моей родословной сплелись итальянские и нидерландские корни. И если протестантская этика моих голландских предков призывают к порядку и дисциплине, то итальянские гены периодически толкают на авантюризм и разгильдяйство. Поэтому иногда я подумываю о том, чтобы уйти из почтовой службы и попытаться стать капитаном корвета изыскателей, которые проводят разведку новых планет.

Я посмотрел на друга и вздохнул.

– Да, брат, тут мы похожи. Моя душа тоже мечется между душевным покоем и приключениями, но в последние годы тяга к покою и комфорту начинает брать верх.

– Вот-вот. Да года назад я отказался работать вторым пилотом пассажирского лайнера, так как эта работа показалась мне скучной, да и не захотелось прогибаться перед богатенькими пассажирами. А уже через пару недель я начал жалеть о своем отказе… Зарплата там была в два раза выше моей, а пенсионные отчисления транспортной компании – вообще мечта… Но в тот момент я отказался.

Я с сочувствие посмотрел на друга.

– Чего никогда не стоит делать – так это жалеть о свершившемся выборе. Дело в том, что мы никогда не можем знать заранее, куда нас приведет та или иная жизненная дорога.

Бат согласно кивнул головой и вышел из каюты, а я остался сидеть в своей каморке, даже не догадываясь, насколько точно данная фраза в этот момент относилась ко мне самому.

7

Через три недели мы прибыли на орбиту планеты. После этого наш корабль двое суток кружил над Цербером, но капитан все не решался сесть. Планета, озаряемая светом двух звезд, выглядела прекрасно, но за идиллической картиной изумрудного мира скрывается какая-то зловещая тайна, заставлявшая капитана уже дважды откладывать посадку.

Члены команды корабля и я вместе с ними набились в командирскую рубку, разглядывая поверхность планеты. Не было только Баруха, который в это время готовил ужин на камбузе, и Хейдена, который возился с двигателями.

Старший помощник оторвал глаза от монитора телескопа и недоумевающе развел руками.

– Не понимаю… С одной стороны, архив нашего компьютера сообщает о наличии немалой колонии переселенцев с Земли, которая сейчас после смены трех поколений должна насчитывать тысячи человек. Но судя по картинке на телескопе, и показаниях наших радаров планета кажется вымершей.

– Это точно, – заметил штурман, на лице которого также было растерянное выражение. – Мы осмотрели все шесть городов Цербера – и нигде не обнаружили признаков жизни.

В это время на мониторе телескопа пробегали полуразрушенные здания, заросшие густым кустарником улицы, потрескавшиеся дороги и полное отсутствие людей.

Капитан почесал затылок.

– Да.. мрачная картина вырисовывается. Видно, что местные жители давно оставили эти города. Но куда они делись? Ронни, ты же не только врач, но и специалист по мозгу, насколько я знаю, даже диссертацию когда-то писал. Что говорят индикаторы мозговой активности?

Доктор, который сосредоточенно вглядывался в монитор детектора мозговых излучений, отрицательно покачал головой.

– Я проверил часть поверхности планеты под траекторией нашей орбиты сканером альфа-ритма, настроенным на частоту человеческого мозга, но результат нулевой.

Капитан нахмурился.

– Что, следов мозговой активности вообще нет?

Доктор замялся и пожал плечами.

– Не могу сказать определенно. В-первых, прибор регистрирует только зону под кораблем – а это меньше одного процента общей площади планеты. Люди просто могут быть в другом месте. Возможно, им не понравилась городская жизнь, и они разбрелись по планете, решив стать фермерами.

Что касается мозговой активности, то кое-что прибор зафиксировал… но это явно не альфа-ритмы человека.

Старпом оторвался от телескопа и повернул голову к доктору.

– Не понял? А чье тогда?

– Может местных животных, не знаю. В каталоге мозговых ритмов таких точно таких нет. Они лишь отдаленно напоминают квази-мыслительные волны жителей планеты Волк 1061 в созвездии Змееносца.

Тут в разговор вступил я, так как судьба заносила меня на ту планету лет пять назад, и я хотел показать, что мои знания и опыт могут оказаться полезной команде.

– Позвольте, док, насколько я помню, местные жители – морские обитатели, а сама планета находится на противоположном конце Галактики.

Доктор хмыкнул и снисходительно посмотрел на меня.

– Я в курсе – поэтому и не понимаю, как это все состыковать в цельную картину. Понятно только то, что на Цербере мы видим следы человеческого пребывания, но лишь следы, не более…

Старпом предположил, что здешние люди покинули планету и вернулись в метрополию, но капитан сразу забраковал эту версию.

– Нет, Вильям…Компьютер ясно сообщил нам, что последние девяносто лет не было никаких известий о колонистах Цербера.

Рассчитывающий уже в третий раз траекторию посадки штурман повернулся к капитану.

– Они могли и не сообщать в Центр об изменении места жительства. Просто вернулись без лишней помпы на Землю и зажили себе тихонько где-нибудь в Аризоне…или перелетели на Kepler-296e. Климат там похож на земной, а то, что на девяносто шестом Кеплере не пшеницу разводят, а автотрофных псевдоящериц – так это и не важно. Главное – что там стабильное аграрное общество, тихая жизнь и спокойная старость. А на этой планете, судя по остаткам городов, что-то нехорошее произошло…

Его перебил врач, который тоже рылся в архивных базах Космофлота.

– Я сейчас обратился аd fontes – к первоисточникам. Не уверен, что это важно, но в исторической справке сообщается, что все поселенцы были членами какой-то секты – баптистами, мормонами или адвентистами, я пока не понял. Насколько я знаю, все религиозные фанатики ужасно скрытны. Они могли и не сообщать о своих действиях в Метрополию – и тихонько свалили отсюда лет десять–двадцать назад, судя по степени запустения их городов.

Бат тяжело вздохнул и достал сигарету. Он покрутил ее пальцами, понюхал, и с сожалением убрал обратно в портсигар. Курить на борту корабля было строго запрещено, и капитан знал об этом лучше других. Но этот ритуал помогал ему сосредоточиться.

– Нет, док. Сюда их доставил обычный транспорт времен Великого Переселения, на котором можно совершать полеты только в одну сторону. После этого корабль демонтировался и использовался поселенцами для хозяйственных нужд. Забрать колонистов с Цербера могли только корабли Космофлота, а в Звездном архиве нет никаких упоминаний о таких рейсах. Следовательно, поселенцы остались на этой планете, а вот что с ними произошло потом…

Тут в разговор опять вступил я, опираясь на собственный опыт путешествий по фронтирам Галактики.

– Может, все было проще? Они озверели от напряженной борьбы за ресурсы и перебили друг друга. Это бывает на новых планетах – драки за женщин, еду или ценные полезные ископаемые. А так как население подобных колоний невелико, то и война длится недолго. Вплоть до полного взаимного уничтожения.

Судя по реакции капитана, эта версия его тоже не впечатлила. Он бросил на меня косой взгляд и недоверчиво покрутил головой.

– Я бы согласился с тобой Айв, но, во-первых, даже в наш телескоп видно, что города на Цербере разрушились под влиянием времени и местной природы. Там нет ни воронок от разрывов, ни остатков военной техники. Во-вторых, я сейчас уточнил в архиве – они действительно были адвентистами, а такие религиозные общины очень стабильны и могут существовать веками без социальных конфликтов и тем более без войн. Поэтому я подозреваю, что они передохли от какой-нибудь местной заразы, которую не хочу занести на свой корабль – поэтому и откладываю посадку.

Капитан повернулся к Ронни Хаммеру, который молча работал с детектором мыслительных волн.

– Доктор, оставьте пока в покое ваши альфа-ритмы и подготовьте автоматический зонд для забора микрофлоры почвы, воды и воздуха. Сколько времени вам понадобится, чтобы произвести все анализы и сообщить результаты?

Ронни задумчиво почесал небритый подбородок, поднял голову к потолку и начал беззвучно шевелить губами, рассчитывая время подготовки анализов. Потом озвучил свои расчеты.

– Так… примерно десять часов на доставку образцов… два-три часа на их первичную обработку… Часов восемь придется подождать, пока бактерии прорастут в термостатах… В общем, если все хорошо сложится, то через сутки я сообщу вам результаты анализов почвы и атмосферы.

Капитан встал, расправил несуществующие складки на лацканах своего мундира и обвел строгим взглядом собравшихся.

– Подвожу итог. Задание для доктора понятно. Главный механик готовит план ремонта двигателей, штурман подыскивает место для посадки, а остальным повторить и выучить наизусть главы с 128 по 161 Устава Космической службы, раздела «Высадка на обитаемую планету, категории С-II».

Заметив мою ироническую ухмылку, Бат вспыхнул и ткнул пальцем в мою сторону.

– Распоряжение касается и пассажиров. Вечером я лично приму у всех экзамен. А сейчас все по своим местам. Здесь остаюсь я, штурман и старший помощник. Просьба всем остальным освободить командную рубку.

Мы с радистом и доктором встали и поплелись в кают-компанию. По дороге Сеппо дружески похлопал меня по плечу.

– Не обращай внимания. На него сегодня что-то накатило, и он готов придраться к любой мелочи. К счастью, Бат недолго бывает таким занудой, и я уверен, что завтра мы увидим прежнего капитана.

В отличие от нашего радиста, доктор был настроен более серьезно.

– А я его понимаю, – сказал Хаммер. – Ты просто не врубаешься в сложность сложившейся ситуации – потому что работаешь инженером связи, а не капитаном корабля. А вот наш новый друг, – он посмотрел на меня, – должен лучше понимать проблемы, которые сейчас напрягают Бата.

Он достал из упаковки кусок жвачки, положил ее на два вытянутых пальца и, резко ударив по ладони второй рукой, ловко забросил белый брикет в рот. Пожевав ее, он назидательно направил на меня указательный палец.

– Вы должны лучше меня знать, что любые неофициальные контакты с жителями окраинных планет чреваты неожиданными последствиями. А отвечать за возможные дипломатические осложнения придется именно Бату, ибо по Уставу в таких ситуациях капитан автоматически становится Полномочным Представителем Федерации со всеми вытекающими отсюда хлопотами и многочисленными отчетами в разные комиссии Управления Федерации по межпланетным контактам. А писать отчеты и оправдываться за неизбежные косяки Бартоломей не любит – как и все мы. Вот он и злится на нас – ведь больше здесь злиться не на кого…

Я тяжело вздохнул.

– Значит, придется изучать указанные нашим капитаном параграфы Устава.

Док заговорщицки подмигнул мне.

– Я, кажется, знаю, как облегчить вам процесс изучения этого скучного талмуда. Пойдемте со мной в медпункт, и побеседуем на эту тему.

Сеппо резко остановился и внимательно посмотрел на доктора.

– Ронни, может не надо?

Доктор отмахнулся от инженера как от назойливой мухи.

– Слушай, мой милый друг, твоя епархия – это связь и железяки, которые ее обеспечивают. Вот и двигай в свою радиорубку и не мешай двум интеллигентным господам вести интеллектуальные беседы. У нас с Айвом есть общая область интересов – это души людей. Я в прошлом психотерапевт, а Айв – торговец, другими словами – психолог, так что мы – почти коллеги, – и доктор потянул меня за рукав в сторону медпункта.

Сеппо проводил нас осуждающим взглядом, явно порываясь мне что-то сказать, но так и не решился это сделать. Каюта доктора примыкала к медицинскому кабинету. По дороге Хаммер заскочил туда и через несколько мгновений вышел обратно, держа в руках медицинскую сумку, в которой что-то булькало. Когда мы зашли в каюту доктора, он извлек оттуда емкость с прозрачной жидкостью, что вызвало у меня определенные подозрения.

– Скажите доктор, это то, что я думаю? – обратился я к нему с почти риторическим вопросом.

Док одобрительно кивнул головой.

– Aqua vitae – вода жизни.

– И сколько градусов в вашей жизненной воде? – поинтересовался я. – Сорок, как в русской водке?

Ронни горделиво задрал вверх подбородок.

– Берите выше – пятьдесят!

– А не слишком ли крепко будет?

– Мы, медики, называем этот раствор «бальзамической жидкостью». Он обладает антисептическим свойством, и при приеме в малых дозах способствует выделению дофамина в структурах ствола головного мозга. А лишняя порция этого нейромедиатора, этого источника тихой и бескорыстной радости вам не повредит.

При этих словах доктор плеснул часть «бальзамической жидкости» в две небольшие стопки, и поднял одну из них вверх.

– Bibamus! Давайте выпьем за успешную посадку на Цербер?

Мне пришлось последовать его примеру.

– За успешную посадку! – провозгласил я, и огненная жидкость горячим шаром прокатилась по моему пищеводу.

Доктор лихо залил в себя целебный раствор и плеснул в рюмки апельсиновый сок, который молниеносно извлек из-под кровати.

Приятное тепло растеклось внутри живота, заставив меня расслабиться и откинуться на спинку кресла. Алкоголь начал склонять меня к неторопливой беседе, и я обратился к доктору.

– Скажите, док, зачем вы вставляете в свою речь латинские выражения? Ведь их, скорее всего, никто из окружающих толком не понимает. Вы же не хотите таким образом казаться умней остальных?

– Нет, конечно. Просто пока мы летаем туда-сюда по Вселенной на этой почтовой колымаге, я деградирую как врач. Из-за крепкого здоровья нашей команды я теряю профессиональные навыки. Если так дальше пойдет, то скоро я даже элементарную аппендэктомию сделать не сумею. И чтобы помнить, что я все еще врач, я стараюсь не забыть хотя бы язык медиков – латынь.

– Понятно, док, но в коридоре вы сказали, что вы облегчите мне изучение Устава – а мы сейчас просто бухаем, извините за простонародное выражение.

Доктор опят переключился на латынь.

– In vino veritas, – как говорили древние. Пейте, мой друг, и через пару стопок вы поймете, что не так страшен Устав, каким он кажется.

Я внимательно посмотрел на собеседника.

– А где вы берете алкоголь для своих «занятий»?

Доктор налил нам еще по стопке.

– Друг мой, вы задаете нетактичные вопросы, но ладно, отвечу. Вообще-то спирт положено иметь в медпункте корабля в качестве антисептика. А так как наша маленькая и дружная команда на здоровье не жалуется, то мне не приходится тратить это замечательную жидкость на обеспечение операций и протирку ран. Кроме того в портах, где мы бываем, я закупаю дополнительное количество спирта «аd usum proprium» – для собственного употребления.

Он налил мне еще одну стопку, но я после некоторого колебания отодвинул ее от себя.

– Спасибо за угощение, док, но я думаю, что капитану не понравится, если он узнает, чем мы тут занимаемся. Он оказал мне большую услугу, взяв на борт, и я не хочу подводить его, злоупотребляя алкоголем.

Хаммер напрягся и тоже поставил рюмку на стол.

– Как хотите, – он пожал плечами. – Я никого не неволю. Хотите пейте, хотите нет. – и вполголоса добавил от себя: Aut bibat, aut abeat!

Я вспомнил нашего тюремного капеллана на спутнике Юпитера, который, как правоверный католик, тоже обожал латынь, и мучил нас латинскими поговорками, которые по поводу и без повода вставлял в свои проповеди.

– Я понял вас, док – «Пей или уходи», и я, пожалуй, пойду. Спасибо за угощение. – Я поднялся из-за стола и вышел из каюты.

8

О том, как было обнаружено поселение аборигенов, мне поведал Гонсалес несколько дней спустя – когда мы были уже в деревне. Поэтому могу описать этот эпизод лишь в общих чертах, опираясь на рассказ штурмана.

В то утро он сидел с капитаном и старпомом в командирской рубке, куда они пришли по просьбе доктора. Ронни Хаммер сидел перед детектором мыслительных волн и прокручивал запись, полученную два часа назад. Док нажал на кнопку воспроизведения и по экрану заплясали кривые биоритмов.

– Вот посмотрите, капитан, – он повернулся к Бату, – это последняя запись альфа-ритмов, которую зафиксировал наш прибор на предыдущем витке. Каюсь, я пропустил ее, так как мы очень быстро пролетели над этим местом, а сигнал был слабым. Но очень скоро мы повторно пройдем над этим районом и… Вот он! – Доктор показал на кривые альфа-ритма, которые возникли на экране. – Там, под нами, есть люди – и прибор это четко зафиксировал! Правда, судя по мощности биотоков, там их не очень много, но главное – мы их нашли!

Капитан повернулся к штурману.

– Винсенте, ты включал телескоп в режим видеозаписи – как я просил?

– Да, шеф. Вот смотрите.

Все повернули голову к большому экрану главного компьютера, на котором шла увеличенная видеозапись поверхности планеты. Корабль летел над большим плоскогорьем, густо покрытым густой растительностью, и собравшиеся у экрана люди не сразу разглядели небольшой поселок, обнесенный мощной стеной. Бат выругался.

– Черт, быстро проскочили… Верни запись назад и замедли ее.

На замедленном просмотре мы разглядели небольшой поселок, на улицах которого медленно передвигались маленькие человечки. Хотя мы наблюдали аборигенов под невыгодным ракурсом – сверху, и видели только головы и плечи людей, сомнений быть не могло – мы наши живых колонистов!

Капитан внимательно просмотрел картинку поселения и принял окончательное решение.

– Идем еще на один виток – и будем садиться. Корабль посадим в стороне от этой деревни – в километрах пяти-шести от нее, на всякий случай. Я отберу несколько человек, которые на вездеходе доберутся до поселения. Там они ступят в контакт с местными и узнают, не нужна ли им помощь.

Он повернулся к доктору.

– Что говорят анализы атмосферы и почвы?

– Я завершил исследование час назад. С вероятностью 99,9% вредоносные микробы на Цербере не найдены.

– А почему не 100%?

– Сто процентов вам может дать только Господь Бог. А я отвечаю только за образцы, поднятые нашим шатлом, причем взятые с определенного участка планеты. Но я думаю, все будет хорошо. Дело в том, что у нас нет других вариантов. Двигатель чинить нужно в любом случае. Так что, «Volens – nolens», – как говорили древние. Хошь – не хошь – а садиться придется.

Капитан включил селектор корабельной связи и придвинул к себе микрофон.

– Команда, слушай мои распоряжения перед посадкой на планету.

Главный механик!

– Механик на связи.

– Вам с помощником сразу после приземления приступить к починке двигателя.

– Принято, шеф!

Капитан продолжил отдавать распоряжения.

– Я с врачом остаюсь на корабле. К местным на вездеходе поедут…– он задумался на пару секунд, и затем продолжил. – Начальником команды назначаю старшего помощника Вильгельма Прейслера. Вильям, слышишь меня?

– Да, сэр!

– Вторым номером поедет штурман – ему все равно нечем заняться, пока идет ремонт. И возьмете с собой повара – пусть купит у местных жителей немного свежей пищи. Консервы уже порядком надоели. Тем более, что Барух у нас по совместительству и санитар – вдруг, не дай Бог, придется оказать медицинскую помощь.

Затем возникла пауза, и было слышно, как Бат размышляет про себя, прикидывая, кого еще послать на разведку. Наконец он определился с составом десантной группы.

– Айв, поедешь четвертым, так как у тебя самый большой опыт общения с аборигенами среди всех нас.

Я, наконец-то услышал то, что хотел. Мне порядком надоело сидеть в своей маленькой каморке, когда под нами расстилалась новая планета – а значит, и новые приключения и новые возможности для торговли. В тот момент я еще не знал, во что выльется это «маленькое приключение», и какую цену мы заплатим в итоге. Поэтому я с радостью отозвался на призыв Бата присоединиться к десантной группе.

– С удовольствием, шеф! – отозвался я, но излишний энтузиазм в моем голосе насторожил капитана, потому что он сразу ограничил рамки моих возможностей.

– Но без товара, Айв, без товара! Вильгельм за этим проследит. Я посылаю тебя только потому, что ты говоришь на разных диалектах Галактики, а нам надо выяснить, что у них произошло. Мне ведь потом отчет писать в Управление, а начальство потребует детали.

Кэп замолчал, очевидно, размышляя над каким-то неясным ему вопросом, но потом принял решение и нагнулся над микрофоном.

– Есть еще один вопрос, который я пока для себя не решил до конца – про оружие. Согласно Уставу, команде, взаимодействующими с окраинными планетами, положено индивидуальное оружие. Соответственно на корабле есть набор автоматических винтовок для каждого члена экипажа, и вы их получите. – Бат сделал многозначительную паузу. – И которые вы не будете без должного, обоснованного повода пускать в дело. Об этом позаботится старпом.

Капитан замолчал, и было похоже, что он раздумывает, сообщать ли нам дополнительную информацию или оставить ее при себе. Наконец, после долгой паузы Бат продолжил:

– У нас на корабле есть еще особый груз для форпоста на последней планете нашего маршрута. Там находится дипломатическая миссия, которую охраняет взвод спецназа. Два месяца назад они подверглись атаке местных негуманоидов и запросили дополнительное оружие и боеприпасы.

В этот момент в разговор вмешался Прейслер.

– Капитан, согласно инструкции мы не имеем право даже вскрывать те ящики – не то, что использовать их в своих целях без должного обосно ….

Капитан недовольно прервал старпома.

– Вилли, я не хуже тебя знаю инструкции. И искренне надеюсь, что наша незапланированная экспедиция на Цербер пройдет кратко и мирно. Но в свете увиденного нами внизу, и учитывая непонятное исчезновение целого народа, я хочу заверить экипаж, что в случае возникновения форс-мажорных обстоятельств, у нас на корабле есть кое-что посерьезней штатных винтовок, – он снова сделал паузу, и устало добавил: – Из которых вы и стрелять–то толком не умеете… и мне очень хочется верить, что вам это не понадобится.

9

Посадка прошла нормально. Корабль мягко опустился на ровную площадку в центре небольшой горной долины, со всех сторон окруженной высокими зелеными деревьями. Высоко в небе сияло одно из солнц планеты ярко-оранжевого цвета – это был Ауреус. Вторая голубая звезда, поменьше размером и более блеклая лишь слегка выглядывала над горизонтом, и в той половине неба, где желтый и голубой цвета двух солнц накладывались друг на друга, все вокруг отливало изумрудным цветом.

Пока Майкл с помощником копался в двигателе, пытаясь добраться до трубопроводов, мы готовились к поездке в деревню. Для этого у нас была небольшая открытая самоходная тележка на электрическом ходу, рассчитанная на четверых человек. Капитан особо попросил нас привести какой-нибудь натуральной еды, так как консервированная пища всем порядком надоела. Нам хотелось свежего мяса, овощей и фруктов. Как впоследствии выяснилось, пожелание капитана достать свежего мяса оказалось двусмысленным, но мы узнали об этом потом.

Мы погрузили на тележку свои рюкзаки, запас консервов и четыре десантные винтовки. Я попросил добавить к ним побольше патронов, но капитан сказал, что и тех, что он нам выдал, слишком много – ведь у нас предполагается мирная миссия, а не военная вылазка. То, что это оказалось совсем не так, мы узнали позднее – но разве кто-то может знать будущее?

После погрузки Вильям, на правах старшего, тут же отнял у всех магазины с патронами и засунул в рюкзак, стоявший у его ног. Бедняга накануне усердно изучал Устав и, по-видимому, слишком серьезно воспринял статью 148/2в, запрещающую первым применять оружие при встречах с аборигенами. Однако у меня был свой взгляд на эту проблему. Как показывает мой опыт, в окраинных мирах типа Цербера обычно живут простые люди, которые не любят читать инструкций, но, зато прекрасно умеют обращаться с оружием. Однажды на Альдебаране я уже убедился в этом, и с тех пор предпочитаю держать палец на спусковом крючке. Поэтому, когда Вильям при погрузке повернулся спиной к вездеходу, я успел выхватить из ящика с боеприпасами два магазина к винтовкам и спрятать их в свой рюкзак. Если наша поездка пройдет мирно, я незаметно положу их обратно, а если нет – без колебаний пущу в дело.

Двадцать патронов в этом случае лишними не окажутся. В конце концов, я не служу в Космических силах Федерации и не обязан слепо повиноваться ее Уставу. Кроме того, несмотря на запрет Бата, я захватил с собой несколько украшений и один лазерный прицел, намереваясь, если повезет, выменять на них что-нибудь более ценное у местных жителей.

Когда мы закончили погрузку и расселись по своим местам, Вильям, окинув довольным взглядом свою команду, толкнул короткую речь. Было видно, что ему нравится командовать, и возможно, впервые он получил возможность стать полноценным начальником, на время избавившись от авторитета капитана. Глядя на нас, он изо всех сил старался выглядеть строгим боссом, но как по мне – так это выглядело несколько комично. Впрочем, я помнил просьбу Бата избегать ссор со старпомом, и поэтому подавил свой смех, придав лицу серьезно-почтительное выражение.

Вильям набрал побольше воздуха в грудь, и выдал целую тираду, из которой я понял, что не зря припрятал патроны.

– Итак, слушайте мою команду. Согласно статьи 148/2в Устава Космических войск, при взаимодействии с населением планет типа С-II, космонавтам запрещается первыми применять оружие при встречах с аборигенами. Поэтому все патроны к винтовкам будут у меня.

Он придвинул к себе мешок с боеприпасами и добавил:

– Если же возникнет непредвиденная ситуация, настоятельно требующая использование оружия – то я выдам вам боезапас. Но не ранее этого!

При этих словах я согласно кивнул головой, вспоминая слова нашего сержанта в Академии: «Промолчать – не соврать».

***

Тем временем мы отъехали от корабля на пол мили и углубились в чащу леса. Местами мы двигались по старой заброшенной дороге, местами – по каменистому грунту, где отсутствовали следы человека.

Благодаря чуть меньшей силе тяжести на планете я чувствовал приятную легкость в теле, а воздух, более насыщенный кислородом, заставлял мозг работать на повышенных оборотах. Как будто я выпил две чашки хорошего крепкого кофе и рюмку коньяка, что создавало слегка возбужденное позитивное настроение. После трехнедельного заключения в тесной каморке этот разноцветный лес, необычные запахи местных джунглей, свежий воздух с повышенным содержанием кислорода – все радовало меня, вызывая ощущение полной жизни.

Внутри лес не казался изумрудным, как с борта ракеты, в кронах деревьев преобладали скорее сине-зеленые тона, и лишь верхушки были окрашены в салатовый цвет. В ветвях пели, стрекотали и посвистывали какие-то птицы, в густой траве мелькали шустрые зверьки размером с белку. Потом метрах в двухстах от нашей тележки появилось нечто зеленое с ветвистыми, закрученными рогами и золотыми пятнами на шкуре, отдаленно напоминающее земную косулю.

Гонсалес уставился на этого экзотического оленя и вздохнул.

– Вот бы поохотиться здесь… Вы же видите – жаркое по лесу бегает – нас ждет. Запечь бы этого изумрудного олененка на углях, с красным перцем, да под текилу, Con mucho gusto – с каким бы удовольствием я бы им полакомился!

Старший помощник сделал вид, что не услышал слов штурмана и продолжил управлять вездеходом, сосредоточившись на дороге, ведущей к деревне. Не получив реакции на свои слова, Гонсалес не унимался.

– Только представьте, какую вкуснятину можно было бы приготовить из этой аппетитной козочки. – Он повернулся к толстяку.

– Сколько у тебя есть рецептов жаркого из дичи, Барух?

Барух, выполняющий по совместительству обязанности корабельного повара, стюарда и помощника доктора, самодовольно усмехнулся.

– Вы только подстрелите мне этого олененка, и я наделаю из него таких котлеток, что вы пальчики оближете…

Штурман шумно сглотнул слюну и жалобно обратился к старпому.

– Вильям, Богом прошу – дай мне патроны, только без резких движений. Ты же видишь – он сейчас убежит.

Старпом сердито свел брови и сделал строгое выражение лица.

– Отставить разговоры! Не забывайте, что мы находимся на чужой планете, и нужно постоянно быть начеку. Я отвечаю за вас всех, как и за успех экспедиции. Поэтому отвлекаться на охоту запрещаю – по крайней мере, до контактов с колонистами и выяснения всех обстоятельств дела.

Услышав столь твердо выраженный запрет на охоту, мы приуныли, втайне надеясь на то, что в будущем нам все же представиться шанс поохотиться в здешних лесах, столь богатых живностью.

Минут через тридцать лес начал редеть, и в просвете между деревьями показались стены, окружающие городище. Вблизи они выглядела куда внушительнее, чем сверху, когда мы рассматривали их на экранах мониторов. Грубо обтесанные темно-бурые камни с зеленым отливом мха вздымались вверх на четыре-пять метров, а в длину тянулись метров на сто с лишним, причем нигде не было видно и намека на ворота.

– Как же они забираются внутрь?– поинтересовался Барух.

– Наверное, мы подъехали с черного хода, – ответил штурман. – Надо думать, что ворота располагаются с противоположной стороны крепости, хотя не исключено, что они пользуются для этой цели подземным ходом, как жители Дельта Эридана, которые принципиально никогда не делают брешей в своих крепостях.

Я тоже решил вклиниться в разговор.

– Видел я подобную практику – на Земле-матушке. В монастыре Святой Екатерины возле горы Моисея. Там монахи входят и выходят из крепости с помощью специальной платформы, которую опускают на лебедке с крепостной стены.

Чтобы получше рассмотреть ограду я достал из сумки лазерный прицел и стал рассматривать проемы бойниц, торчащих над верхушками стен.

Устройство тут же заметил Вильям и с подозрением на него уставился.

– Это что у тебя такое?

– Лазерный прицел. Оптика не самая лучшая, но раз в двадцать увеличение дает.

– Капитан же запретил тебе брать товар на продажу.

Не отрываясь от изучения стены, я решил свести все к шутке.

– Какой продажа, начальник? Эта штуковина применяется исключительно в личных целях. Просто рассматриваю крепость – как турист. Вы, когда списки вещей в поход утверждали, бинокли туда не включили? Так скажите спасибо, что я эту хрень захватил.

Через оптику прицела я, наконец, рассмотрел на стене человека, который прятался между двумя зубцами крепостной стены. Изображение было немного размыто и мне пришлось покрутить кольцо окуляра, чтобы настроить резкость.

Вильям толкнул меня в бок.

– Что ты там видишь?

Я тем временем разглядывал человека на стене. Когда изображение приняло более четкие очертания, стало видно, что человек на стене держит в руках арбалет, которым целится прямо в нас. Мне пришлось быстро соскочить с платформы вездехода, увлекая за собой товарищей.

– Ложись! – заорал я благим матом.

Надо признать, что реакция у моих товарищей была неплохая, за исключением, пожалуй, Баруха – все-таки двести с лишним фунтов веса давали о себе знать. Серебристая стрела с красным оперением с тонким жужжанием вонзилась в ствол дерева точно напротив того места, где секундой ранее находилась голова Гонсалеса.

– Там наверху воин с арбалетом,– пояснил я ребятам.– Видимо, мы показались ему достаточно подозрительными личностями… или, – я насмешливо посмотрел на первого помощника капитана, – …или он плохо учил Устав космической службы, запрещающей стрелять первым.

Вильям уловил иронию в моем голосе и косо посмотрел на меня.

– Если ты думаешь, что теперь я раздам вам патроны, то глубоко заблуждаешься.

– Об этом я и не мечтаю,– с подчеркнутой скромностью ответил я, ощущая под тканью рюкзака запасные магазины.– Но пока получается, что нам здесь не рады. И что нам теперь делать?

– Ну, уж, конечно, не начинать межпланетную войну… На всякий случай я захватил белый флаг, который имеет обще значение на всех планетах известной нам Вселенной. Хочется верить, что им знаком этот символ миролюбивых намерений.

С этими словами Вильям вытащил из рюкзака порядком помятый носовой платок с голубой каймой, вызвав тихое ржание Гонсалеса. Штурман с ухмылкой посмотрел на этот символ мирных переговоров, который старпом пытался прикрутить к стволу своей винтовки.

– Qué feo – как некрасиво… Ты бы хоть погладил свое знамя, Вильгельм – а то неудобно перед аборигенами.

Старпом бросил на него злой взгляд.

– Заткнись! Сейчас не до шуток. Надеюсь, что они поймут нас правильно…Он поднял над головой винтовку с белым платком и помахал ей.

В окуляр прицела мне было видно, как рядом с фигурой человека на стене возникли еще две фигуры. У одного из них, повыше ростом, в зеленом плаще в руках появилась подзорная труба. Он внимательно рассматривал нас, в то время как Вильям размахивал белым флагом.

Спустя какое-то время человек с трубой сделал нам знак рукой приблизиться к крепости, и мы подъехали к стене, держась от нее в тридцати шагах.

– Кто вы такие, и что вам нужно? – голос звучал громко, с выраженным непонятным акцентом, но слова незнакомца можно было разобрать.

Вильям придал лицу важный вид и выступил вперед.

– Мы прибыли с миром и представляем Звездную Федерацию.

Его собеседник, казалось, в чем-то сомневался и выглядел настороженным.

– А к нам вы зачем пожаловали?

Старпом замялся, на ходу соображая, что сказать аборигену, чтобы представить ситуацию в нужном свете и не вызвать нежелательной реакции.

– У нас поврежден корабль, на котором мы прилетели, и его нужно отремонтировать, после чего мы улетим. Но если помощь нужна вам – мы готовы ее оказать.

Человек в зеленом плаще оглядел наш маленький отряд и недоверчиво переспросил старпома:

– Помощь? Предположим, мы могли бы ее принять, но, сколько вас, и чем вы можете нам помочь?

Вильям опять замялся с ответом, так как осознал, что в попытке произвести впечатление на аборигенов он значительно преувеличил свои скромные возможности. Наконец он подобрал подходящий вариант ответа и снова принял важный вид.

– В данный момент нас не так уж много, но при необходимости мы можем вызвать помощь Федерации. И для этого нам нужно понять, что случилось с колонией на Цербере? Куда делись люди?

При последних словах старпома лицо человека на стене исказилось, и он отодвинулся от края стены, так что частично скрылся из поля зрения – как и другие люди наверху. Судя по громким крикам и взмахам рук, которые мы могли наблюдать, на стене разгорелся нешуточный спор. Порой голоса становились громче, и до нас долетали отдельные реплики, порой спорящие старались говорить потише, и тогда мы слышали только невнятный гул. Было похоже, что стоящие на стене люди обсуждают нашу судьбу, и на всякий случай я отошел назад и прикрылся краем вездехода. Мои товарищи стояли в напряженных позах, ожидая развязки.

Наконец, аборигены, по-видимому, пришли к единому мнению, потому что человек в зеленом плаще склонился над стеной и обратился к Вильяму. Он показал рукой направо и приказал нам объехать крепость сбоку до подъемного моста, через который он впустит нас в поселение. Хотя язык местных жителей изобиловал архаизмами и некоторыми, по-видимому, сугубо местными выражениями, речь незнакомца была достаточно понятной.

Мы объехали кругом длинные, сумрачные стены и оказались возле подъемного моста, от которого к воротам тянулись мощные цепи. Появившейся над входом в крепость уже знакомый нам человек махнул рукой кому-то по ту сторону стены, и подвесной мост на цепях начал медленно опускаться через ров, а ворота крепости распахнулись. За ними, настороженно глядя на нас, стояла цепь воинов с арбалетами и копьями. Выглядело это не очень гостеприимно, но отступать было поздно, и мы въехали внутрь крепости по мосту из толстых, плохо обтесанных бревен. Как только наш вездеход въехал в крепость, мост со скрежетом поднялся вверх, наглухо закрыв выход. Возникшая в голове ассоциация с мышеловкой заставила меня сжаться и покрепче сжать цевье винтовки.

За крепостными воротами столпилось несколько десятков человек в довольно странных потрепанных одеждах. Часть мужчин была вооружена мечами, копьями и луками, а у большей части воинов в руках были арбалеты.

Я ничего не понимал: у колонистов, прилетевших много лет назад на Цербер, должен быть более высокий уровень техники – хотя бы пороховые ружья, а здесь мы встретились с чистым земным средневековьем. Судя по лицам моих товарищей, их тоже сбивал с толку этот маскарад, напоминающий фильмы из истории Земли. Только наш старший помощник выглядел важно и невозмутимо, но я подозревал, что это была всего лишь маска, которую он натянул на лицо, чтобы скрыть свою растерянность.

Мостовая, на которой мы стояли, была расчерчена темными квадратами, которые как бы немного дрожали, придавая окружающей картине призрачный вид. До меня не сразу дошло, что это были не половые плиты, и не нарисованный на полу узор. Это была тень решетки!

Я поднял глаза вверх и увидел над головой густую сеть, сплетенную из толстых лиан. Тень от нее падала на мощеную мостовую, покрывая землю темными квадратами. Мне почему-то вспомнилась тюрьма на Ганимеде, где я застрял на полгода, и нехорошее предчувствие холодом проползло по спине.

Глава 2 «СТЕЛЛА»

10

Я ткнул Гонсалеса в бок и указал рукой наверх

– Какого черта они завесили небо сеткой?

Винсенте уставился на уродливую сеть над головой, задумался и пожал плечами.

– Понятия не имею…Хотя…здесь возможны два варианта: или они не желают, чтобы кто-то покинул их деревню, или же они не хотят пускать сюда кого-то.

Наш повар тоже обратил внимание на сеть и теперь внимательно ее разглядывал.

– Может они разводят фазанов, и мы сейчас на такой ферме? Я знал одного парня на Земле, который служил у настоящего английского лорда, который разводил фазанов для охоты. Там тоже была сетка над головой – чтобы птички не разлетались.

Гонсалес покачал головой.

– Посмотри на ячейки сети. Они слишком крупные для фазанов. И потом…– Он показал рукой вперед. – Эта чертова сеть натянута над всей деревней. И она слишком толстая для птичек. Ее даже человек с трудом разорвет.

Встречающая нас толпа образовала живой коридор, который вывел наш маленький отряд к высокому каменному зданию в центре крепости. Люди перед нами расступались, пропуская наш отряд вперед, но тут же смыкали ряды, лишая возможности повернуть назад. В конце нашего пути мы казались перед местной церковью, хотя здешние архитектурные традиции были далеки от классических канонов христианства. Здание, сложенное из крупных каменных глыб, было похоже, скорее, на башню средневекового замка, и только большой вытянутый крест на фронтоне, и другой, поменьше верхушке шпиля напоминали о том, что это храм, а не цитадель.

На верхних ступеньках паперти у главного входа в храм стоял высокий мужчина в длиннополом зеленом кафтане, отделанном пушистым искрящимся мехом. Это был тот самый человек, с которым мы вели переговоры у стены крепости, и теперь его можно было рассмотреть получше. У него было крупное, мужественное лицо, обрамленное черной бородой, в которой проглядывали отблески седины. Мощная мускулистая фигура указывала на занятие ратным делом, а важная, горделивая осанка говорила, что этот человек, очевидно, занимает высокий пост в местной иерархии.

Он поднял руку вверх и гомон толпы смолк. Внезапная тишина охватила площадь. На фоне этой тишины слова мужчины в меховом кафтане звучали громко и внушительно.

– Приветствую вас, посланники звезд! – произнес он, обращаясь к нам. – Надеюсь, что вы пришли к нам с миром. Наши предки прилетели сюда четыре поколения назад, и мы уже потеряли надежду увидеть людей из других планет. Я – Теобальд, вождь этого поселения. Кто главный у вас?

Вильям выступил вперед и подошел поближе к вождю.

– Я, Вильгельм Прейслер, старший помощник капитана корабля и командир этой группы. В соответствии с Уставом Космических войск я уполномочен вести переговоры с представителями властей данной планеты.

Теобальд внимательно осмотрел старпома и кивнул головой.

– Хорошо. Прошу вас подняться ко мне, и мы обсудим церемонию принятия вашей экспедиции. Все новые люди, приходящие в наше поселение должны пройти через специальный обряд, без которого вы не сможете остаться у нас больше, чем на два часа и только до темноты.

Вильгельм непонимающе поднял брови.

– Что за обряд вы имеете в виду? Поясните.

Теобальд ничего не ответил в ответ, а только показал жестом на место рядом с собой. Вильгельму не оставалось ничего другого, как подняться по ступеням церкви на паперть и приблизиться к вождю. Затем они сели в приготовленные для этого кресла и начали переговоры, а мы остались ждать внизу, и при этом я ломал голову по поводу обряда, о котором говорил вождь. Нехорошее предчувствие слегка отравляло мне настроение, но меня успокаивал тон, которым это было сказано. В лице вождя, когда он говорил про обряд, не читалось н агрессии, ни коварства. Впрочем, за годы своих скитаний я встречал много искусных артистов преступного жанра, которые могли с легкость изобразить любую эмоцию, или же столь же умело ее скрыть.

Рассматривая кучку наиболее изысканно одетых людей, стоящих на паперти храма за спиной их предводителя, я заметил девушку в голубом, с серебристым отливом платье, стоящую за спиной вождя. Мое внимание привлекло ее нежное лицо, на котором светились синие глаза, окаймленные густыми ресницами. Не знаю почему, но в тот момент я не мог отвести от нее взгляда и почувствовал, как сердце ускорило свой ритм. Рядом с ней стояла другая девушка в темно-бардовом платье с черными, как смола, длинными волосами и пухлыми розовыми губами. Мне показалось, что она разглядывает меня с явным интересом, в то время как я не мог отвести глаз от ее подруги в голубом.

Пока Вильгельм вел переговоры с предводителем колонистов, я смотрел на светловолосую девушку, и та, заметив мой пристальный взгляд, смущенно улыбнулась в ответ. Моя рука сама по себе полезла в сумку, достала из нее одно из ожерелий из искусственных рубинов, приготовленных для продажи. Как сомнамбул, я поднялся по ступеням и протянул бусы незнакомке.

Девушка удивленно взглянула на меня, потом на бусы, и замерла в нерешительности. Она явно не знала, как ей поступить. Было видно, что подарок ей очень понравился, но что-то мешало ей его принять. После минутного колебания она нерешительно взяла ожерелье и надела на шею.

Женщины остаются женщинами даже в затерянных мирах на краю Галактики. Девушка надела украшение и оглянулась в поисках зеркала. Я разжал вдруг ставшие деревянными губы, и с трудом выдавил из себя подобие комплимента.

– У меня нет зеркала, но можете посмотреть в мои глаза, мадемуазель! Вы отразитесь в них в полном блеске. – После чего смутился от столь неуклюжего высказывания и добавил. – Поверьте, это украшение очень вам идет! Меня зовут Айв Рендел, а вас?

Девушка тоже смутилась, но представилась в ответ.

– Стелла.

При ее словах оживленно беседующие между собой Вильгельм и Теобальд почти одновременно повернулись в нашу сторону. Вождь негромко, но раздраженно сказал что-то старпому, после чего отвел девушку в сторону и, приблизив к ней свое недовольное лицо, что–то ей прошептал на ухо, после чего она быстро покинула площадь, прихватив с собой черноволосую подругу.

Пока я наблюдал эту сцену, Вильям быстро сбежал с паперти вниз, подскочил ко мне и накинулся на меня с упреками.

– Ты чуть все не испортил. Капитан же настоятельно просил тебя не брать с собой товара и не заниматься торговлей с местными жителями!

Я отодвинулся от старпома и изобразил невинное выражение лица.

– Так я и не торговал – это был всего лишь подарок, который должен улучшить наши отношения с аборигенами.

– В данном случае не важно, продавал ты свои стекляшки, или отдавал даром. Теобальд сейчас ясно выразился, что у них не принято принимать подарки от чужаков до особого обряда. Тем более, что эта девушка – его дочь.

Гонсалес и Барух подошли к нам поближе, и штурман обратился к старпому.

– Про какой обряд ты говоришь?

– Скоро узнаем…. Теобальд сказал, что мы обязательно должны его пройти, чтобы быть допущенными в деревню.

– А ты узнал у него, что стряслось с остальными колонистами? Почему планета пустует?

– К сожалению – не получилось. Мне показалось, что он явно уклонялся от ответа, используя непонятные мне слова. Но они чего-то боятся, и мне кажется, что главная опасность грозит им сверху.

Гонсалес понимающе присвистнул.

– Так вот для чего они натянули над деревней эту чертову сеть, сплетенную из лиан…

– Думаю, что да. Но меня беспокоит предстоящий обряд. Какое-то нехорошее чувство по этому поводу. Интуиция предупреждает, чтобы мы были настороже.

Я с интересом посмотрел на старпома.

– Шеф, на вас это не похоже. Мне казалось, что вы больше верите разуму, логике и уставам, чем чувствам и интуиции.

Вильям раздраженно повернулся ко мне.

– Слушай, Рендел, отвали, и не действуй мне на нервы. Я отвечаю и за эту экспедицию, и за ваши задницы, в том числе за твою – хотя и не понимаю, какого черта ты делаешь на нашем корабле. Так что помалкивай и больше не смей никому ничего дарить, ни тем более продавать, не испросив моего разрешения. Усек?

Я, было, напрягся, чтобы поставить этого зануду на место, но, вспомнив просьбу капитана, быстро остыл и миролюбиво, с подчеркнутым почтением, кивнул головой в знак согласия. Вильям оставил меня в покое и обратился ко всем нам одновременно.

– Теобальд сказал, что до Обряда у нас есть полчаса. Пока мы можем передохнуть с дороги, утолить жажду и перекусить. Когда все будет готово, он нам сообщит. Пошли к вездеходу и подкрепимся, а я свяжусь с капитаном и объясню ему, что у нас происходит.

События последнего часа порядком нас взбудоражили, разжигая аппетит, поэтому мы с радостью последовали за командиром, надеясь как следует подкрепиться перед ожидавшей нас неизвестностью.

11

В это время дня в комнате Стеллы было особенно светло. Ослепительно желтые лучи Аурелуса, пронзив высокое мозаичное окно, рассыпались по всей комнате десятками ярких лучей, покрывая содержимое комнаты светлыми пятнами. Одно из таких пятен света лежало на рубиновым ожерелье, которое с интересом рассматривали девушки.

Черноволосая подруга Стеллы взяла украшение и приложила его к своей шее.

– Какой глубокий красный цвет, – восхищенно вздохнула она, – оно идеально подходит к моему платью.

Стелла согласно кивнула, но через мгновение забрала ожерелье из рук подруги и надела его на себя.

– Я согласна, Ребекка, к бардовому оно подходит лучше, чем к голубому, но оно мне нравится, и я буду его носить. Только странно, почему незнакомец подарил это ожерелье именно мне…

По лицу подруги пробежала мимолетная гримаса

– Я тоже не знаю. Как-то неправильно все получилось. Строила глазки ему я, а подарок получила ты. У этого парня явно не все в порядке с головой. Но он довольно симпатичный… А тебе он понравился?

Стелла пожала плечами.

– Не знаю.. я не могу влюбляться с первого взгляда, как это делаешь ты. Мне нужно получше узнать человека, разобраться в своих чувствах.

Ребекка всплеснула руками и снисходительно посмотрела на подружку.

– Что ты несешь, дорогая? У нас же нет выбора. На этой проклятой Богом планете осталась горстка людей, и никто не знает, сколько нам осталось жить. И вот сюда попадают новые мужчины – причем симпатичные и щедрые, а ты еще раздумываешь?

Скрипнула входная дверь, и в комнату вошел племянник вождя.

– Привет! А я вас обыскался. Пошли быстрее. Скоро начнется обряд «Испытания кинжалом»! Вы что – не хотите на него посмотреть?

Ребекка рванулась к двери.

– Конечно, хотим. Спасибо, Милдред, что ты о нас не забыл. – Она потянула подругу за руку. – Положи ожерелье на стол, и пойдем скорее. Обряд может закончиться по-разному, и я в любом случае не хочу пропустить его завершения.

При этих словах она выскочила за дверь, оставив в комнате Стеллу и Милреда.

Молодой человек, насупившись, стоял рядом с девушкой и недовольно разглядывал лежащее на столе ожерелье. В это время девушка стояла у зеркала вполоборота к нему, расчесывая свои длинные вьющиеся волосы роговым гребнем.

Милред наконец оторвал взгляд от украшения и обратился к Стелле.

– Я слышал, как Теобальд дал приказ арбалетчикам сразу убить пришельцев, если ему не понравится цвет их крови… И я с ним согласен. Мне не нравятся эти чужаки.

Стелла резко обернулась к нему и вспыхнула от негодования.

– Я знаю, что ты всегда был готов убивать, и смерть Золанда останется на твоей совести

Мужчина сморщил лицо и пожал плечами. Хотя он старался сохранить безразличие, было видно, что эти слова были ему неприятны.

– Ему просто не повезло. В тот момент он показался мне квивером, и у меня не было времени разбираться. Меня же потом оправдали…

– Я знаю, но парня уже не вернешь. А нас и так становится все меньше и меньше.

Милред помрачнел и насупился. Потом исподлобья взглянул на девушку.

– Ты тоже нарушила Правила. Зачем ты приняла подарок от незнакомца до Обряда?

Стелла насмешливо взглянула на собеседника.

– Но ты же не даришь мне таких красивых вещей, хоть и ухаживаешь за мной?

Милред снова напрягся. Было видно, что этот разговор с девушкой дается ему с трудом. Последние слова Стеллы окончательно вывели его из себя, и он не сдержался, повысив голос при ответе.

– Где я их достану? Ты же прекрасно знаешь, что подобные украшения можно найти только в Мертвых Городах, но оттуда мало кто возвращался живым.

Он сделал шаг вперед, взял девушку за руку и притянул к себе.

– Стелла, почему ты отвергаешь меня?

Девушка быстро высвободила кисть и, ловко обойдя Милреда, устремилась к выходу. У двери она оглянулась на застывшего парня.

– Пойдем к церкви. Обряд вот-вот начнется. Может тебе представиться шанс убить и того парня – если цвет его крови тебя не устроит.

Милред сделал злую гримасу и тоже направился к двери вслед за Стеллой.

12

Та сцена Обряда надолго запечатлеется в моей памяти. Не то, чтобы это было какое-то совсем необычное или страшное событие, но за полчаса до его начала мы знатно переволновались, так как не знали, чего нам ожидать. Нас было всего четверо, и из всей нашей группы только я имел хоть какой-то боевой опыт, а старпом, верный своему пристрастиям к Уставу, так и не раздал ребятам патроны. Что касается меня – то я успел зарядить винтовку, пока старпом вел переговоры, но что я мог сделать с одной винтовкой в руках в кольце вооруженных холодным оружием аборигенов, готовых пустить его в ход по первому приказу?

Мы стояли перед церковью, окруженные плотной толпой местных жителей. Наверху, у входа в храм расположился Теобальд и четыре арбалетчика с взведенными тетивами. Парадная дверь храма распахнулась, и из нее вышел высокий седой мужчина с длинной бородой. Как выяснилось впоследствии, это был Асмандр – главный жрец, первосвященник поселения, но тогда мы этого не знали. В вытянутых руках он держал поднос, на котором лежал большой кинжал с рукоятью, украшенной цветной глазурью.

Теобальд торжественно взял с подноса ритуальный нож и поднял его над головой, показывая толпе. Народ встретил этот жест одобрительным гулом и радостными криками, а наш старпом заметно побледнел при виде этого зрелища. И я его понимал. Предстоящий обряд не вызывал у меня приятных эмоций. Помотавшись по Галактике, мне пришлось повидать разные ритуалы встреч межзвездных гостей. Где-то им давали отведать вполне нейтральное местное блюдо (как каравай на Земле), где-то исполняли народные песни или ритуальные танцы, иногда толкали речи – но здесь нас ожидало что-то другое. Я не буду утверждать, что все традиции встречи гостей в Галактике были белыми и пушистыми. Например, на окраинной планете в созвездии Рака, которая ранее использовалась как галактическая тюрьма, гостям предлагалось вступить в ритуальную схватку с местными ракоскорпионами, достигавшими фута в длину. Для некоторых гостей это было страшновато, но, на самом деле, данное мероприятие не представляло опасности ввиду хрупкости панцирей местных членистоногих, а было направлено только на проверку храбрости вновь прибывших гостей. Ведь пришельцы с других планет чаще всего не знали о тонком панцире этих тварей, и о том, что вместо яда с устрашающего шипа на конце хвоста капал дурманящий напиток, который местные алкаши добавляли в пиво для большего кайфа. Но вид у тех членистоногих был жутковатый, и наиболее трусливые гости вместо того, чтобы пинком ноги или ударом кулака пришибить эту каракатицу, в страхе бегали от нее по арене, изрядно веселя местных зрителей.

Мои мысли были прерваны громовым голосом Теобальда, обращенным к народу.

– Сограждане! К нам прибыли посланцы из другого мира. Они утверждают, что прилетели на воздушном корабле из далеких краев, лежащих за пределами неба, из страны, которая когда-то была нашей родиной. Мы примем их, как подобает принимать послов дружественного государства, но сначала они пройдут «Обряд Испытания Кинжалом».

Потом он повернулся к нам.

– Вы не должны бояться, посланцы чужого мира! Мы не причиним вам зла, но, прежде чем принять вас в свои дома, мы должны убедиться, что вы – люди, а не исчадия ада. Поэтому вам придется пройти «Обряд». Если хотите жить с нами в мире и согласии, мы сначала должны увидеть цвет вашей крови. Если вы люди – мир вам и наше уважение. Но если демоны – умрете на месте… А для этого мы должны увидеть вашу кровь.

При этих словах толпа на площади взорвалась громкими криками. Десятки людей, как по команде, заорали в толпе разными голосами.

– Кровь!

– Покажите свою кровь!

– Мы хотим знать ее цвет!

Бедный старпом был близок к обмороку, да и Барух трясся как осиновый лист. Лишь я и Гонсалес сохраняли остатки хладнокровия, но и нам было не по себе от этих кровожадных возгласов.

– Están locos! – зло пробормотал Гонсалес, в недоумении оглядывая ревущую толпу. – Это какое-то безумие. Куда мы попали?

Я посмотрел на орущих в исступлении людей и согласился с Гонсалесом.

– Насчет их психики ты, похоже, точный диагноз сделал, хоть ты и штурман, а не психиатр. Вопрос только в том, что нам делать с этими сумасшедшими? Их слишком много, а у нас нет пространства для маневра.

Я наклонился к уху побледневшего от страха Вильяма и прошептал:

– Раздай ребятам патроны, идиот! Мы еще успеем прорваться за ворота.

Но, увидев его растерянность, я понял, что он не способен к принятию решения, и тем более – к борьбе. Похоже, что в этот критический момент наш старпом пытался вспомнить подходящий параграф Космического Устава. Однако, судя по всему, там не было ни слова о милом обычае пустить кровь гостям ради каких-то местных предрассудков.

Я глазами поймал его затравленный взгляд и еще раз попытался внушить ему нужные действия, придав голосу необходимую твердость.

– Вилли, доставай патроны. Мы еще сможем пробиться к воротам и уйти.

Старпом обвел испуганным взглядом обступившую нас толпу и сник.

– Нет, они стоят слишком близко к нам.

– Это поправимо. – Я поднял свою винтовку вверх и сделал выстрел в воздух. Толпа раздалась в сторону, а Вильям непонимающе взглянул на меня:

– Откуда у тебя патроны?

– От верблюда! Доставай свои, у меня только две обоймы.

Старпом потянулся рукой к рюкзаку, но в его сумку со свистом вонзилось две арбалетные стрелы. Вильям резко отдернул руку и жалобно посмотрел на меня.

С паперти церкви раздался низкий внушительный голос Асмандра.

– Считаю до десяти. Или вы проходите Обряд, или умираете здесь и сейчас – даже, если вы люди, а не демоны.

Он начал отсчет:

– Раз… Два…

Я посмотрел на растерянное лицо Вильяма, на сбившихся в кучу товарищей, потом взглядом оценил расстояние до отпрянувшей при выстреле толпы, которая сдвигалась все ближе.

– Три… Четыре..

В группе людей, стоящих на возвышении церковной паперти, я вдруг заметил Стеллу, которая одобряюще смотрела на меня, слегка кивая головой, как бы говоря – «все нормально, соглашайтесь». Тем временем верховный жрец продолжал свой отчет:

– Шесть… Семь..

Я сделал шаг вперед.

– Черт с вами, давайте ваш кинжал.

Теобальд, судя по всему, тоже был не в восторге от мысли, что ему придется отдать арбалетчикам приказ стрелять на поражение. Он облегченно вздохнул, спустился с паперти на две ступени вниз и жестом предложил мне приблизиться. Под испытующими взглядами толпы мне пришлось взять с подноса тяжелый нож, лезвие которого отливало странным матовым цветом. Он был довольно тяжелым на вес и не казался острым. Я готов был спорить, что его лезвие было отлито не из стали, а из серебра, хотя встречать серебряных ножей мне не доводилось. Но при сделках с ювелирными изделиями я порой сталкивался со столовыми приборами из серебра, и хорошо помню характерный матовый блеск этого благородного металла. Но ножи из серебра обычно не делают из-за его мягкости, а остро заточить серебряный нож непростая задача. Так и вышло в это раз – мне пришлось дважды провести по руке кинжалом, пока я смог процарапать кожу.

Теобальд взял мою руку и высоко поднял над головой. При виде красной струйки крови толпа на площади просто взвилась от радости, а вождь и Асмандр одобрительно покачали головой.

Я вытер нож шелковым платком, лежащим на подносе, и повернулся к побледневшему старпому.

– Давай, Вильям, царапай руку. Иначе они не угомонятся.

Передав кинжал старпому, я обратился к Баруху, который помимо роли повара выполнял у нас функцию санитара.

– У тебя в аптечке есть какой-нибудь дезраствор, потому как этот ножик явно не стерильный и подхватить какую-нибудь здешнюю заразу мне не хочется.

Барух покопался в аптечке.

– Фуксин подойдет?

– Я больше привык к «зеленке», но без разницы. В дезрастворе главное спирт, а розовый или зеленый он – это не имеет значение. – Я смазал ранку ваткой с розовым фуксином.

Передавая мне фуксин, Барух с чувством пожал мне кисть и несколько раз встряхнул ее, выказывая свое уважение. В глазах его виделось почтение.

– Я имею вам кое-шо сказать, мой дорогой друг. Вы так смело хватили этот ножичек, шо сначала я подумал, что ви собираетесь устроить кровопускание местным поцам, и сейчас начнется жуткая резня. А так как я не сторонник всяких жестокостей, и до смерти боюсь драк, то мысленно уже начал готовить речь, с которой я обращусь к покойной Софье Моисеевне, пусть земля ей будет пухом. Но благодаря вашей выдержке, моя встреча с любимой тетей, покинувшей нас пять лет назад, будет отложена.

Я потрепал кока по плечу.

– Все нормально. Можешь идти царапать себе руку. Заводить сейчас ссоры с местными нам не нужно. Зачем им наша кровь, пока не знаю, но и пролили мы ее совсем ничего.

После того, как все мы исполнили этот дурацкий обряд, возбуждение местных жителей спало, арбалетчики опустили свое оружие, а подобревший Теобальд пригласил нас в свои покои на торжественный обед, который он решил дать по случаю прибытия посланцев из другого мира.

13

В большом зале, освещаемым как наружным светом, проникающим из больших, но закопченных окон, так и светом факелов, установленных в проемах стен, стоял длинный стол, за которым, помимо нас, сидело около дюжины местных жителей в основном почтенного возраста, не считая двух-трех мужчин помоложе.

Разнообразные коренья, ягоды, овощи и фрукты в изобилии встречались на столе в вареном, жареном и тушеном виде. Нельзя сказать, что это все было невкусно, но втайне каждый из нас мечтал о хорошем жарком, копченом окороке или хотя бы обыкновенном бифштексе. Было похоже, что нам не повезло, и мы попали на планету вегетарианцев. Судя по недовольному виду сидевшего рядом со мной Баруха, который тщетно искал хотя бы кусочек мяса в своей тарелке, он думал о том же. Лишь старпом, да наш штурман довольно живо кидали местную еду в рот, следуя принципу «Ешь что дают, и не жалуйся».

После пары дежурных тостов за дружбу между Федерацией и народом Цербера старший помощник снова попытался выяснить, что произошло на планете за последние десятилетия. С этим вопросом он обратился к Теобальду.

– Так что же случилось с колонией на Цербере? Почему опустели города, и куда делись люди?

При этих словах разговоры за столом смолкли.

Нахмурившись, после длинной паузы Теобальд мрачно изрек

– Так положил Господь.

Сидевший рядом с ним главный жрец поселения, Асмандр осенил пространство перед собой серебряным крестом, висевшим у него на шее, и добавил:

– Укрепим мысли и веру свою перед лицом Господа нашего. Да сгинут исчадия ада во веки веков!

На этом ответы на вопрос Вильяма явно закончились, так как присутствующие продолжили трапезу почти в полном молчании. Но они плохо знали нашего «Главного Зануду». Ведь по возращению на корабль ему нужно было представить капитану отчет, и поэтому, как бы, не замечая нежелания отвечать, он снова обратился к Теобальду.

– Позвольте, уважаемый, согласно архивам, девяносто лет назад на планету высадилось две с половиной тысячи переселенцев. Сейчас их должно быть больше – как минимум в три – четыре раза. Но мы видели с орбиты ваши города – и все они все пустые. Куда делись люди? Это последствия эпидемии, войны?

Теобальд положил вилку на стол и с явной неохотой выдавил из себя несколько фраз, явно показывая, что он не склонен вдаваться в подробности.

– Первые признаки беды пришли в наши поселения, когда я был еще ребенком, а восемнадцать лет назад города окончательно опустели, и люди перебрались в крепости, наподобие нашей.

Тут подал голос наш штурман, которому уже надоело искать несуществующее мясо в обильно овощном гарнире.

– Так что вынудило людей покинуть города?

Теобальд с трудом разжал побледневшие сжатые губы.

– Квиверы… и еще криппы. Они действуют вместе.

Гонсалес непонимающе уставился на вождя.

– Что это такое или кто это?

В диалог вмешался Асмандр, который всем своим видом показывал, что ему также неприятен этот разговор, но он вынужден продолжать его по законам гостеприимства. Он снова поднял свой большой серебряный крест и трижды осенил им всех присутствующих.

– Это исчадия ада. Демоны. Монстры – называйте их как хотите. Мы не знаем, за какие грехи Господь послал нам это испытание, но оно явно нам не по силам… Хотя мы ежедневно и ежечасно молимся, чтобы Бог простил наши прегрешения и освободил от этой напасти.

По ходу обеда я обратил внимание, что сидящий напротив меня молодой воин в синем плаще почему-то сверлил меня недобрым взглядом, причем я готов был поклясться, что его недовольство относилось именно ко мне, а не ко всей нашей команде. Как будто я ему чем-то насолил – хотя я видел этого молодчика впервые в жизни. Более того, передавая через стол напиток, он нарочно пролил мне вино на руку, явно провоцируя ссору. Я совершенно не понимал причины этого нескрываемого недоброжелательства, но старался держать себя в руках

В помещении, где мы пировали, было темно и мрачно. Дневной свет еле проникал в комнату через узкие окна-бойницы, пробитые в толстых стенах. От дыма коптящих факелов и незнакомой пищи мне стало муторно, и я вышел в соседнюю галерею подышать свежим воздухом.

На выходе меня остановил один из жрецов и отвел немного в сторону.

– Чужестранец – я видел, как Милред хотел с тобой поссориться за обедом, и благодарю тебя за выдержку. Нас и так осталось не очень много, и междоусобные войны нам не нужны.

– Милред – кто он?

– Племянник вождя. Молодой и горячий воин. Ты его чем-то разозлил, или ему просто не терпится показать свою удаль – не знаю. Но я благодарю тебя за выдержку.

– Спасибо за поддержку, падре… или отче, – не знаю, как к вам следует обращаться, но похоже, что этот парень действительно имеет зуб на меня. Я знал, что существует любовь с первого взгляда, а теперь убедился, что и ненависть может разгораться так же быстро…. Но это не столь важно. Может, вы расскажите мне, что произошло на Цербере?

Мой собеседник сжал губы и отрицательно помотал головой.

– Если ни Теобальд, ни Асмандр не посчитали нужным вводить вас в курс дела, то я не имею права брать на себя такую ответственность. Извините… – с этими словами, поклонившись мне пару раз, жрец устремился от меня прочь.

Я пожал плечами и вышел наружу подышать свежим воздухом и привести в порядок мысли. В галерее, окружающей зал, где проходил обед, было посвежее, и я с удовольствие вдыхал прохладный воздух, освобождая легкие от дыма факелов. Свод галереи подпирал ряд массивных колон, и за одной из них стояли два стражника. Из-за других колон, находящихся между нами, они меня не видели, зато я хорошо слышал их голоса. Они громко о чем-то спорили. Я осторожно приблизился к ним сзади, логично размышляя о том, что нам может пригодиться любая информация, особенно не предназначенная для ушей чужеземцев. Поэтому я прислушался к обрывкам разговора стражников, пытаясь выудить крупицы смысла из чужой речи, насыщенной странным акцентом. Один из них говорил густым баритоном, а его собеседник, напротив, отличался высоким, резким голосом.

– А я говорю, что они не похожи на квиверов – у них розовые лица, обычный взгляд, и они прошли Обряд, – не спеша произнес первый из них.

Другой стражник явно был не согласен со своим товарищем.

– Не знаю… Ты говоришь верно, но все равно я не доверяю им. Ты заметил, как сразу после церемонии один из чужаков потер место пореза розовой колдовской мазью. Кто знает, может быть, если бы не это снадобье, их кровь позеленела бы?

Первый стражник с более низким голосом не соглашался с собеседником.

– А я вот верю Теобальду. Князь не допустил бы, чтобы исчадия ада проникли в его дом.

– Это твое дело – верить вождю или нет, но я все равно буду настороже. Излишняя доверчивость уже не раз подводила нас, и я сестру родную убью, не задумываясь, если пойму, что ее подменил квивер.

После этих слов воины ушли, а я отправился обратно в зал, размышляя, что означали эти странные слова, которые никак не хотели собираться в осмысленную картину у меня в голове. Обряд кинжала, розовые лица, обычные глаза, квиверы, и даже настойка фуксина, которым мы смазывали порезы – как это связать воедино – я совершенно не понимал. Я отправился обратно в зал, где еще шло пиршество, но мои мысли были прерваны воином, который внезапно встал у меня на пути. Его доспехи прикрывал синий плащ с золотой вышивкой, а на лице читалась почти нескрываемая злость.

Это был тот самый парень, Милред, который таращился на меня на протяжении всего обеда, и о котором говорил жрец. Воин довольно грубо схватил меня за плечо, приблизив свое недовольное лицо к моему лицу.

– Слушай меня, чужестранец! Сегодня ты пришел к нам, а завтра уйдешь навеки. Ты чужой для нас и зря пытаешься понять нашу жизнь. Не советую тебе болтать с нашими людьми, и особенно – с нашими женщинами. Ты меня понял?

Я никогда не был готов терпеть бесцеремонного обращения с собой, а посему быстро освободился от захвата, и в свою очередь, взял воина на болевой прием, ущемив и вывернув его запястье. Лицо Милреда исказила гримаса боли, но все попытки освободиться ему не удались. Он был здоровым парнем и возможно хорошо владел мечом или копьем, но вот приемы джиу-джитсу были ему явно не знакомы. Затем, не отпуская его руку, я быстро переместился за спину воина, взяв его на удушающий прием, и, приблизив губы к его уху, поинтересовался причиной столь явного не гостеприимства. Я не хотел привлекать к нашей стычке внимание других воинов и поэтому говорил тихо, надеясь мирно разобраться в этой конфликтной ситуации.

– Послушай, парень, – как можно миролюбивей, прошептал я ему в ухо. – Нам не нужны неприятности, но и отпор мы всегда сможем дать. Насколько я помню, сегодня я в течение минуты пообщался лишь с одной вашей девушкой, и не понимаю, какого черта ты на меня так взъелся. Речь идет о ней?

Сдавленно и хрипло из-за болевого захвата за шею Милред ответил.

– Стелла – девушка, которой ты подарил ожерелье…. Она моя невеста. Держись от нее подальше, или ты отведаешь моего меча.

Я связал немногочисленные факты, известные мне об этом парне, и переспросил его.

– Невеста? Но ведь она – дочь вождя, а ты его племянник. Значит – она твоя кузина. Разве это нормально – брать в жены близких родственников?

– У нас нет выбора, – прохрипел он. – В поселении осталось всего пара сотен жителей, и мы вынуждены заключать браки между собой.

Честно говоря, девушка мне понравилась, но кто я такой, чтобы мешать счастью местных аборигенов, которым и так, судя по всему, живется несладко? Поэтому я немного ослабил захват, давая возможность парню дышать посвободней.

– Хорошо, я понял. Не буду вмешиваться в ваши отношения. Когда я дарил ей ожерелье, то понятия не имел, что она чья-то невеста. Ладно, я постараюсь избегать ее, насколько это будет возможно в вашей тесной деревеньке.

Я отпустил шею воина и резким толчком развернул его напротив себя.

– Инцидент исчерпан? Мир?

Я протянул ему руку, но она повисла в пустоте. Милред, все равно недобро смотрел на меня, потирая затекшую от удушающего приема шею. Потом он что-то буркнул в ответ и направился прочь, а я прошел обратно в обеденный зал.

14

В зале стало еще темнее от дыма факелов, и я даже пожалел, что не остался на открытом воздухе подольше. Но этот ревнивец подпортил мне настроение, да и не стоило покидать товарищей надолго, что я понял по встревоженным взглядам моих компаньонов, которых начало беспокоить мое отсутствие. Я успокоил их жестом руки и присел на свое место.

Лицо старпома, когда он взглянул на меня, выражало крайнее недовольство. Он наклонился к моему уху и раздраженно выдал накопившуюся злость.

– Где ты шлялся, Рендел? Какого черта ты оставил нас и потерял с нами контакт? Ты забыл, что я старший группы, и должен знать, где вы находитесь в каждый момент? В начале обеда я предупредил всех, чтобы мы все время оставались в поле зрения друг друга.

– Извини, Вильям, – как можно вежливо попытался я успокоить старпома. – Мне стало плохо, и пришлось выйти наружу – подышать свежим воздухом, но я тот час же вернулся.

– Тебя не было.. – он взглянул а часы – одиннадцать минут. – За это время могло произойти что угодно. Еще немного и нам бы пришлось идти тебя искать. Чтобы больше такого не было!

Я молча кивнул головой, чтобы остановить его назидания, так как понял, что еще немного – и я сорвусь, а ссора на глазах аборигенов – не самый лучший вариант в этих обстоятельствах.

Наш разговор привлек внимание вождя, который вопросительно посмотрел на Вильгельма.

– У вас все в порядке? – обратился он к старпому. – Или есть какие-то проблемы?

– Нет, все нормально, – поспешил ответить ему старпом, и еще раз зло взглянув на меня, продолжил трапезу.

В это время остальные мои товарищи уныло ковырялись в тарелках, и я вспомнил изумрудную косулю, которую мы повстречали в лесу по дороге сюда. На столе располагались разнообразные коренья, ягоды, овощи и фрукты в вареном, жареном и тушеном виде. Не было только мяса, и я обратился к соседу – пожилому воину с седой бородой и шрамом на виске.

– Скажите, вы здесь вегетарианцы?

Воин поднял голову и недоуменно посмотрел на меня.

– Не понимаю этого слова.

Я указал на стоящие перед нами блюда.

– У вас на столе только растительные продукты, но совсем нет мяса. Людей, которые так питаются, у нас называют «вегетарианцы», от слова «vegetable», что означает «растение, овощ». Почему вы не охотитесь? Вам запрещает это религия? Пока мы ехали сюда, я видел зверя с рогами и зеленоватой пятнистой шкурой, напоминающего земного оленя. Его мясо съедобно?

Мой собеседник закатил глаза к потолку и мечтательно улыбнулся.

– Это, наверное, был квисс. У него прекрасное мясо – нежное и немного терпкое на вкус. Последний раз я пробовал его полгода назад.

– Так почему бы вам не выехать в лес и не подстрелить парочку квиссов? Они совсем не боятся людей, и вы легко подстрелите его из простого лука, не говоря уже об арбалете.

Мужчина, колебался с ответом несколько секунд, а потом с болью и горечью произнес:

– Местная дичь прячется в густой чаще, и обычно выходит к водопою только после заката, а человеку находиться в джунглях в темное время суток опасно. Особенно если охотника заход солнца застанет на открытом месте. Когда криппы нападают в темноте, еще никому не удалось увернуться от их удара.

Теперь я не понимал его слов.

– Криппы? Кто это?

Воин со шрамом печально посмотрел на меня и произнес:

– Похитители пло…

В это время грозный окрик Теобальда заставил его замолчать. Князь резко встал, явно показывая, что обед подошел к концу, и пришельцам не стоит задерживаться за столом.

– Уважаемые гости! Вы, наверное, устали с дороги. Мы благодарим вас за этот визит и уверяем, что вы можете рассчитывать на наше гостеприимство. Вас отведут в покои, где вы отдохнете с дороги и выспитесь.

***

Мы вышли из помещения и вслед за провожатым пошли по узкой улице, мощеной плоскими треугольными камнями. Высоко над головой висела толстая веревочная сеть, сплетенная из полудюймовых канатов и укрепленная обрывками древесных лиан. В некоторых местах к ней были привязаны загнутые крючья с остро заточенными лезвиями, довольно устрашающего вида.

– А это зачем!? – я указал пальцем вверх. Идущий рядом со мной слуга испуганно перекрестился и произнес то же самое слово, которое я слышал от соседа по столу.

– Криппы…

– Да кто же это? Они, что, падают с неба?

Слуга испуганно отвернулся и почти бегом устремился вперед по узкой улочке. Мы последовали за ним, боясь заблудиться в лабиринте здешних улиц и переулков, причудливо разбегавшихся вовсе стороны под самыми невероятными углами.

15

В это время Бартоломей Гилбрайт сидел на корабле в каюте, размышляя о странных поворотах своей судьбы. Он не первый год мотался по космосу, и порой их корабль заносило в самые отдаленные уголки Галактики, но впервые Бат чувствовал себя таким растерянным. Во-первых, первый раз случилась столь серьезная поломка главных двигателей, и хотя Майк уверял, что все это чинится, все равно угроза оказаться без основных движков вдали от цивилизации неприятно щекотала нервы.

Вторым источником головной боли была эта странная колония на Цербере. Вернее, не сама колония – подобные поселения он не раз встречал в отдаленных форпостах Федерации тридцати четырех миров – его беспокоила загадка опустевших городов. Логика подсказывала, что люди не уходят по своей воле из мест, где им хорошо и комфортно. А значит, что-то или кто-то согнал их с насиженных мест, либо… – но об этом даже не хотелось думать – уничтожил. Другим объяснением мертвых городов могла быть смертельная болезнь, но Доктор утверждает, что пробы воздуха были чисты. Хотя, с другой стороны – непосредственно из городов проб они не брали, так что и эту неприятную возможность тоже нельзя было исключать…

Решив узнать побольше о людях, заселивших эту планету, кэп полез в компьютер, чтобы поискать подробности о той религиозной секте, к которой принадлежали поселенцы с Цербера. И чем больше он читал, тем сумрачней становилось у него на душе. И хотя информация, извлеченная из памяти компьютера, была «не первой свежести» (за девяносто лет привычки и обычаи секстантов могло поменяться), капитан понял, что у Прейслера могли возникнуть проблемы с поселенцами Цербера.

Его размышления были прерваны стуком в дверь.

– Входите, – крикнул он, не отрывая взгляда от планшета.

В каюту вошел помощник главного механика.

– Привет, Хейден! Как идут дела с ремонтом?

– Нормально, шеф. Майкл говорит, что еще пару дней и все будет готово.

Капитан одобрительно кивнул головой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.