Кора Рейли
Извращенные эмоции

Пролог

Киара

Фальконе решат, что их предали. В обмен на обещание о перемирии чудовищам из Лас-Вегаса должны были принести в жертву девственницу. Но мне не дали шанса остаться невинной. У меня отняли этот выбор. С болью вырвали.

Страх, пронзительный и грубый, скребся у меня в груди, пока муж заводил меня в комнату перед нашей первой ночью, оставляя за закрытой дверью ухмыляющиеся лица своих братьев. Нино отпустил меня, и я сразу же отпрянула от него.

Прошло уже шесть лет, но воспоминания все еще будят меня по ночам. Я так боялась близости с мужчиной, с любым мужчиной, а особенно – с этим. С моим мужем.

Остановившись в нескольких шагах от кровати, я окинула взглядом белые простыни. Те самые, на которых утром моя семья захочет увидеть пятна крови.

Только сегодня ее там не будет.

Я осторожно подошла ближе. Кровь была, когда со мной делали это в первый раз. И во второй, и даже в третий. Кровь, боль, ужас и бесконечные мольбы. Тогда простыни еще не демонстрировали. Наша горничная, которая ни разу не пришла мне на помощь, их уносила.

Много лет назад она не помогла мне остановить моего мучителя. Не остановит она и моего мужа.

Я всякое о нем слышала. И видела его в клетке. Единственным моим утешением было то, что я сомневалась, что ему удастся сломить меня сильнее, чем прежде.

Глава 1

Ранее:

Нино

– Ты же помнишь, что я сказал Луке, когда мы в последний раз виделись? Сомневаюсь, что после такого у него останется хоть какое-то желание с нами работать, – пробормотал Фабиано, расхаживая по комнате. – Он меня убьет, как только я сунусь на его территорию, уж поверь мне. Черт, я бы на его месте и сам себя убил.

Римо покачал головой.

– Он злится, но все понимает.

Я кивнул.

– Он просто хотел защитить свой дом и свою жену. И все-таки он бизнесмен, а у нас есть прекрасный повод с ним сотрудничать. Наркотики все еще остаются основным его бизнесом, а наш человек у него в лаборатории сказал, что ему не удается производить достаточное количество, чтобы удовлетворить спрос. Луке придется импортировать, но он не сможет этого делать, потому что мы держим весь запад, а Данте – центр. Его контрабандисты растеряют слишком много товара, пока доберутся до Восточного побережья. А вот если он будет работать с нами, то мы сможем гарантировать ему безопасную перевозку по нашей территории в обмен на обещание не вмешиваться в наш конфликт с Данте Кавалларо. Мы ведь даже не нуждаемся в помощи.

– Не нуждаемся! – твердо произнес Римо, и взгляд его темных глаз стал жестче. По этому вопросу наши мнения расходились. Я считал, что помощь со стороны в противостоянии с таким противником, как Данте Кавалларо, совсем не помешала бы, но, как и Лука, Римо позволял эмоциям брать верх.

Фабиано нахмурился.

– Лука не такой, как ты, Нино. Он не всегда руководствуется логикой, принимая решения. Сейчас он в ярости, потому что мы оскорбили Арию, а гордость может помешать ему принять разумное решение. Поверь мне.

Гордыня и ярость. Ни то, ни другое не приносило пользы.

– Если ты расскажешь сестре, что подарил Леоне тот браслет, то она сможет убедить своего мужа. Снова поверит, что ты ее младший брат. По крайней мере, захочет в это поверить. Возьми Леону с собой. Сделайте вид, что это семейная встреча. Делайте что хотите, но заставьте Арию и Луку с нами поговорить. Скажи ему, что я встречусь с ним лично, – сказал Римо.

Я искоса взглянул на брата. Когда он разговаривал с Лукой в последний раз, все прошло не слишком гладко. Это было несколько лет назад, но если Лука затаил обиду, так просто он об этом не забудет. А Римо имел обыкновение провоцировать людей, что не слишком нравилось другим Донам[1].

– Его не убедить, что нам можно доверять, – возразил Фабиано. – И твой разговор с Лукой лично – это, черт возьми, худшее, что вообще может произойти. Римо, ты – гребаная бомба замедленного действия. У тебя встает, стоит только тебе представить, каково это – купаться в крови Луки, черт возьми. Ты реально считаешь, что сможешь удержаться от того, чтобы с ним расправиться?

Римо откинулся назад. На лице у него появилась улыбка, к которой я уже стал относиться с опасением.

– Семья[2] – это прежде всего связи, которые обеспечивают мир, разве не так? Мы даем им то, чего они хотят, то, чего хотела твоя сестра для тебя и для всех остальных. – Он ничего не ответил на вопрос Фабиано.

Тот скрестил руки на груди.

– И что же мы должны им предложить?

– Мир и любовь. – Римо скривил губы, словно был готов вот-вот расхохотаться. – Предложим соединить наши семьи брачными узами. Это ведь на какое-то время помогло Семье и Филиалу.

Римо мне об этом ничего не рассказывал. Обычно он со мной советовался, прежде чем принимать подобные решения. Удивительно разумный план для него. На протяжении веков человеческой истории браки предотвращали множество войн. Впрочем, конечно, развязывали не меньше.

Фабиано рассмеялся, но, судя по тому, как сузились его глаза, он явно был недоволен.

– Это помогло на пару лет, теперь они снова начали друг друга убивать.

– Несколько лет – это все, что нам нужно, – вмешался в разговор я. – Лука не хуже нас понимает, что любое мирное соглашение заключается лишь на время.

– Ты не думаешь всерьез, что Лука согласится на договорной брак?

– А почему бы и нет? – Римо ухмыльнулся. – Ведь у него с твоей сестрой все сработало. Посмотри на них, они же до чертиков друг в друга влюблены. Уверен, он сможет отдать нам одну из своих кузин. Ты же мне рассказывал, что у его отца были три сестры и два брата? Наверняка у него есть несколько кузин подходящего возраста, да даже троюродная сестра сойдет.

– Одна из этих сестер была замужем за предателем, которого убил наш отец. Сомневаюсь, что она захочет отдавать нам одну из своих дочерей, – напомнил я Римо.

– Одну из ее дочерей трахает этот ублюдок Гроул. Можно подумать, я принял бы ее или кого-то из ее сестер в нашу семью, – бросил Римо. Я кивнул в знак согласия. Если мы позволим Семье отдать нам объедки, оставшиеся после нашего сводного братца-предателя, нас неправильно поймут.

– Лука не выбрал бы никого из них. Но кто же, черт возьми, тогда должен взять замуж женщину из Семьи? – Фабиано взглянул на брата и приподнял светлые брови. – Только не говори мне, что это будешь ты, Римо, потому что я, черт возьми, не собираюсь им этого предлагать. Мы все знаем, что ты – последний человек, которого стоит представлять в качестве потенциального мужа. Ты же постоянно выходишь из себя. Свадьба закончится гребаной кровавой баней, ты ведь сам это понимаешь. Римо усмехнулся, переводя взгляд на меня. Так вот почему он со мной не посоветовался.

– Я не собираюсь ни на ком жениться. Это сделает Нино.

– Я? – удивился я, вскинув брови.

Поморщившись, Фабиано опустился на диван.

– Без обид, но Нино – тоже не слишком подходящий на роль мужа человек.

Я опустил голову. Никогда не задумывался о браке. Он всегда казался мне чем-то лишним.

– Если ты имеешь в виду, что я недостаточно эмоционален, то уверяю тебя, что смогу изобразить чувства, если это потребуется.

Римо пожал плечами.

– Речь не идет о браке по любви. Нино не должен будет испытывать что-то к той женщине, чтобы жениться. Нужно лишь сказать «да» и трахнуть невесту, возможно, завести ребенка или парочку, и беречь жизнь своей жены до тех пор, пока нам нужно перемирие с Семьей. Ты ведь на это способен, да?

Я прищурился. Мне не нравился его тон.

– Способен.

Фабиано покачал головой.

– Это дерьмовая идея, и ты сам это понимаешь.

– Идея смелая, – признал я, – но в наших кругах к этой практике прибегали поколениями. Еще до того, как наши предки переехали в США, они устраивали договорные браки, чтобы установить связи между разными кланами. А Семья придерживается старомодных ценностей. Они остаются единственной семьей за пределами Италии, в которой до сих пор демонстрируют окровавленные простыни. Я уверен, что семья Луки одобрит еще один договорной брак. Луке надо, чтобы консервативные члены Семьи оставались довольны, особенно теперь, когда ему пришлось принять у себя некоторых из своих сицилийских родственников. Да и в Каморре все еще остались приверженцы традиций, которые вполне оценят подобный союз.

Фабиано снова покачал головой.

– Я тебе еще раз говорю, Лука на это не согласится. Он меня убьет.

Римо ухмыльнулся.

– Посмотрим. Я слышал, ему нужно защитить своих детей.

Фабиано вздрогнул.

– У Арии есть дети?

Мы с Римо давно все знали. Нам рассказал об этом один из наших людей. Лука позаботился о том, чтобы Ария с детьми не попадали в поле зрения СМИ, и даже убил нескольких фотографов, которые не поняли, что такое неприкосновенность частной жизни. Римо не хотелось, чтобы Фабиано об этом знал, потому что боялся, что тот слишком распереживается во время своей поездки в Нью-Йорк. Но, видимо, передумал.

– Дочь и сын, – сказал я. – Ему нужно их защищать, и если мы предложим ему перемирие на западе, это должно его убедить.

Фабиано молча меня выслушал.

– Когда вы об этом узнали?

– Какая разница? В любом случае, Лука вряд ли подпустит тебя к своим детям, – предположил Римо.

Фабиано кивнул, плотно сжав губы.

– Ты ведь знаешь, что за тем нападением на нас стоял не Данте. Это был мой отец. – Он взглянул на меня, а потом на Римо. – Данте может убить моего отца еще до того, как до него доберемся мы. Не хочу, чтобы это произошло. Позвольте мне съездить в Чикаго и привезти его в Лас-Вегас. Мы ведь и после этого сможем попросить Луку о перемирии.

Римо бросил на меня многозначительный взгляд, очевидно, рассчитывая, что я как обычно выступлю в качестве голоса разума.

– Мне кажется, это неправильно, – не согласился я. – Ты слишком эмоционален, чтобы возглавить атаку на Филиал и уж точно – на собственного отца. И мы не уверены на сто процентов, не по приказу ли Данте он действовал. Возможно, Данте его и не убьет.

– Это был план моего отца. Ты же слышал, что сказали ублюдки из Филиала, когда мы их порвали. Мой отец прислал этих уродов, потому что хотел моей смерти! – прорычал Фабиано. – Я хочу его убить. Разорвать на части.

– И убьешь! – твердо заверил Римо, дотрагиваясь до плеча Фабиано, после чего сделал паузу. Опять эта его улыбочка. – Но это стало бы хорошим свадебным подарком. Если мы доберемся до Скудери, то сможем использовать его смерть в качестве искупительной жертвы для Луки и его клана. В конце концов, сестры Скудери тоже не питают особой любви к своему отцу.

– Еще бы. Он просто мерзкий ублюдок, – скривился Фабиано.

– Мы не можем вот так вот просто приехать в Чикаго и забрать оттуда их Консильери[3]. Ты ведь это понимаешь, да? Данте примет все возможные меры, чтобы его защитить. – Мне пришлось это сказать, потому что становилось все очевиднее, что ни Римо, ни Фабиано не примут мудрого решения, когда речь идет об уничтожении Филиала. – Единственный логичный выбор – отправить меня в Нью-Йорк, чтобы я встретился с Лукой. Я не подвержен эмоциям. Если потребуется, я смогу снизить градус ситуации.

Римо покачал головой.

– Я – Дон. И я должен быть на передовой. В подобной ситуации только сраный трус отправит куда-то собственного брата, чтобы не рисковать своей жалкой задницей.

– А как же моя жалкая задница? – пробормотал Фабиано.

– Твоя задница в безопасности благодаря твоей сестре. Что бы Лука ни говорил, он всегда дважды подумает прежде, чем пустить тебе пулю в лоб. А вот в случае с Нино его ничто не сдерживает.

– Он меня не застрелит. Его следующая партия должна будет пересечь наши границы в ближайшие дни… Если верить нашим информантам в Мексике. Мы ее перехватим и возьмем в заложники его людей вместе с товаром до того, как встретимся с ним, а потом я отдам приказ освободить их в качестве жеста доброй воли.

– Наркота и несколько шестерок в заложниках не помешают Луке тебя убить, – проговорил Фабиано.

– Посмотрим, – изрек я. – Это единственное логичное решение.

– Твоя гребаная рассудительность меня просто бесит, – процедил Римо.

– Я – будущий муж, так что логичным выбором было бы отправить именно меня. Мы делаем это на моих условиях, Римо. Я не позволю вам двоим все испортить своей эмоциональностью.

– По-моему, он нарочно выводит меня из себя, – обратился Римо к Фабиано. Тот кивнул:

– Да, похоже на то.

– Тебя не так уж сложно взбесить, Римо.

Он взглянул на меня, сощурившись.

– Логично было бы отправить кого-нибудь вместе с тобой. Тебе не стоит ехать туда в одиночку. Возьми Фабиано.

Фабиано закатил глаза:

– Ага, возьми меня. Я ведь пуленепробиваемый только потому, что я гребаный Скудери.

– Возможно, твое присутствие разбередит слишком много ран Луки. Мы же не хотим начать с неправильного шага.

– Мне кажется, поезд уже ушел, – сказал Фабиано.

– Хочешь поехать со мной в Нью-Йорк? – с сомнением спросил я.

– Я бы предпочел поехать в Чикаго и убить своего отца, но если эта безумная свадьба между тобой и какой-нибудь несчастной женщиной из Семьи приблизит меня к этой цели, то я поеду в Нью-Йорк и поговорю со сраным Лукой Витиелло. Но не думаю, что он будет очень рад меня видеть. Он ни на одну гребаную секунду не поверит, что я изменился.

– А ты и не изменился. Если учитывать, как ты ведешь себя с Леоной, ты так и остался жестоким ублюдком, так что Витиелло не стоит тебе доверять, – высказал я свое мнение.

Фабиано смотрел то на меня, то на Римо.

– Так я еду или нет? Надо придумать, как сообщить об этом Леоне, чтобы ее не шокировать.

Римо покачал головой:

– Я должен поехать туда в качестве Дона.

– Вашу встречу мы прибережем на другой раз, когда Витиелло убедится, что польза семейных связей перевешивает удовольствие, с которым он отрезал бы тебе голову.

– Насколько я понимаю, это значит, что я поеду. – Фабиано встал. – Искренне надеюсь, что благодаря этой чертовой пытке у меня появится возможность убить отца, иначе вы оба останетесь передо мной в огромном долгу.

Я все еще не был уверен, что присутствие Фабиано нам как-то поможет. Да, он был братом Арии, но даже это не сможет обеспечить ему пожизненную защиту. О том, чтобы взять с собой Римо, не могло быть и речи. Мне нужно было убедиться, что Лука и Фабиано учтут мои доводы и не дадут своим непредсказуемым эмоциям взять верх.

Киара

Я, как всегда, стояла в стороне, достаточно далеко от танцпола, чтобы никто не посчитал своим долгом пригласить меня на танец, и не отрывала глаз от Джулии, танцевавшей со своим мужем, Кассио. Наши взгляды на мгновение встретились, и она улыбнулась. К моменту, как мне пришлось переехать к тете Эгидии и дяде Феликсу шесть лет тому назад, она уже съехала, но, несмотря на это, мы остались близкими подругами. Она стала мне ближе, чем кто-либо, особенно – мои старшие братья. После того, как нашего отца убил мой кузен Лука, им разрешили остаться в Атланте. Я вздрогнула от этого воспоминания.

Джулия была одной из немногих, кто смотрел на меня с добротой, а не с презрительной усмешкой. Я подавила желание обнять себя за плечи: казалось, мерзла я постоянно. Даже музыка не могла меня успокоить. Мне так хотелось поскорее оказаться дома и прикоснуться к клавишам пианино.

Моя спина напряглась, когда я заметила, что Лука направляется в мою сторону. Видимо, его жена, Ария, из жалости ко мне попросила его пригласить меня на танец. Лучше бы он этого не делал.

– Не хочешь потанцевать? – Он протянул мне руку.

С тех пор, как в прошлом году мне исполнилось восемнадцать, я была обязана посещать общественные мероприятия. Даже тетя Эгидия и дядя Феликс уже не могли найти предлогов, чтобы меня туда не отпускать. Меня по-прежнему многие избегали, хотя и не в открытую, но я ловила на себе взгляды, когда люди думали, что я не обращаю на них внимания.

– Это честь для меня, – тихо ответила я, приняв его руку. Мое тело противилось физическому контакту, но, взяв его под контроль, я последовала за Лукой на танцпол. Он был моим двоюродным братом, и я знала его всю свою жизнь, хоть мы и не были близки. У нас в семье было слишком много кузенов, чтобы поддерживать тесную связь с каждым.

Я постаралась приготовиться к тому мгновению, когда его рука окажется у меня на талии, чтобы не отпрянуть от него. Но как только его ладонь коснулась моего бедра, все мое тело судорожно сжалось. Лука взглянул на меня, но не отстранился. Видимо, он привык к подобной реакции. Учитывая его репутацию и размеры, даже обычная женщина захочет от него убежать. Я попыталась расслабиться в его объятиях, пока мы танцевали, но, осознав, что эту битву мне не выиграть, в конце концов сдалась.

– Твой отец был предателем, Киара. Я был вынужден его убить.

Я никогда не держала на него зла. Мой отец знал, какие последствия бывают у предательства, однако Лука, похоже, решил, что я не выносила его прикосновений именно по этой причине. Если бы это было так. Боже, как бы мне хотелось, чтобы дело было только в этом. Чтобы лишь его прикосновения приводили меня в состояние, близкое к панике. Я подавила воспоминания о тех ночах, которые меня сломили.

– Да, тебе пришлось это сделать, – согласилась я. – А я по нему и не скучаю. Он был плохим отцом. Я скучаю по матери, но ты ее не убивал. Это сделал мой отец.

Я начала проигрывать в голове мелодию, которую разучивала в последние несколько недель, надеясь, что она поможет мне успокоиться, но этого не произошло.

Лука кивнул.

– Я разговаривал с тетей Эгидией и Феликсом. Они переживают, что ты до сих пор не замужем.

Мне исполнилось девятнадцать, а я еще не была помолвлена.

– Кто же захочет жениться на дочери предателя? – пробормотала я. Впрочем, в глубине души я испытывала облегчение, ведь брак раскрыл бы секрет, который мне нужно было сохранить. Секрет, который в наших кругах сделал бы меня изгоем.

– Ты ведь ни в чем не виновата. То, что сделал твой отец, к тебе никак не относится.

Люди наблюдали за мной.

– Ты им это скажи, – бросила я, окинув взглядом публику, после чего испытала отвращение к собственному тону. – Прости. – Лука был Доном. Нужно было проявлять к нему уважение.

Он взглянул на меня с непроницаемым выражением лица.

– Не хочу выдавать тебя замуж за солдата[4]. Ты – Витиелло, поэтому должна стать женой одного из моих капитанов или подручных.

– Ничего. Время еще есть, – тихо молвила я, залившись краской от стыда. На самом деле времени у меня не было. Я становилась все старше, а то, что я все еще не вышла замуж и была дочерью предателя, только заставляло других больше обо мне сплетничать.

Наконец танец закончился. Я напряженно и торопливо улыбнулась Луке, прежде чем отойти в сторону, а потом сделала то, что мне удавалось лучше всего, – притворилась, что меня нет. Тетя, подбиравшая для меня скромные платья приглушенных оттенков из прошлогодних коллекций, определенно мне в этом помогла. Я не могла дождаться окончания рождественской вечеринки в доме Витиелло. Рождество приносило мне слишком много жутких воспоминаний.

Рождество. Семь лет назад

Мне никак не удавалось уснуть. Как бы я ни ворочалась в постели, всегда давила на один из синяков. Папа сегодня был в ужасном настроении. Мама сказала, что это как-то связано с тем, что мы находимся в Нью-Йорке. Завтра мы наконец вернемся в Атланту, и тогда его настроение улучшится. Скоро все наладится. Скоро папа решит все свои проблемы, и мы наконец будем счастливы. Я знала, что на самом деле это не так. Он никогда не будет доволен и не перестанет нас бить. Папа упивался своим несчастьем, а наши страдания лишь доставляли ему удовольствие.

На первом этаже что-то лязгнуло. Встав с кровати, я потянулась, попытавшись избавиться от боли в руках и ногах после утренних побоев. Звук, доносившийся из коридора, заставил меня подойти к двери, и я осторожно приоткрыла ее, выглянув в щелку.

На меня напал высокий мужчина. Что-то блеснуло у меня над головой, в деревянный дверной косяк вонзился нож. Я открыла рот, чтобы закричать, но мужчина зажал его рукой. Охваченная ужасом при виде огромного незнакомца, я стала сопротивляться.

– Ни звука. С тобой ничего не случится, Киара. – Замерев, я повнимательнее присмотрелась к мужчине. Это был мой двоюродный брат Лука, Дон моего папы. – Где твой отец?

Я указала ему на дверь в конце коридора, где находилась спальня моих родителей. Ослабив хватку, он передал меня в руки Маттео, другого моего кузена. Я не совсем понимала, что происходит. Зачем они пришли сюда посреди ночи?

Когда мама вышла из спальни, Маттео хотел меня увести. Ее полный ужаса взгляд остановился на мне, и уже через мгновение она, дернувшись, рухнула.

Лука бросился на пол, когда пуля попала в стену позади него. Оттолкнув меня, Маттео помчался вперед, и в тот же момент меня грубо схватил второй мужчина. Я не могла отвести взгляда от матери, смотревшей на меня безжизненными глазами.

В спальне с ней не было никого, кроме отца, и он ее убил. Она умерла. Вот так вот. Одна крошечная пуля – и ее нет.

Меня потащили вниз по лестнице, а потом вывели из дома и затолкали на заднее сиденье автомобиля. Там я осталась один на один со своим дыханием. Обняв себя, я поморщилась, дотронувшись пальцами до синяков на плечах. Я стала раскачиваться, напевая себе под нос мелодию, которую разучила несколько недель назад со своим преподавателем по фортепиано. В машине становилось холодно, но мне было все равно. Этот холод был приятным. Он действовал на меня успокаивающе.

Кто-то распахнул дверцу, и я в страхе отпрянула, подтянув колени к груди. Лука заглянул в салон. На шее у него была кровь. Ее было не так уж много, но я не могла отвести взгляда. Кровь. Принадлежала ли она моему отцу?

– Сколько тебе лет? – спросил он. Я ничего не ответила. – Лет двенадцать?

Я напряглась, и, захлопнув дверь, он сел впереди, рядом с Маттео. Они заверили меня, что мне ничто не угрожает. Но так ли это было? Я никогда не чувствовала себя в безопасности. Мама всегда говорила, что единственный момент, когда мы оказываемся в безопасности, – это момент смерти. И она ее обрела.

Кузены отвезли меня к пожилой женщине по имени Марианна, которую я никогда раньше не видела. Она была доброй и заботливой, но я не могла у нее оставаться. Согласно Кодексу, я должна была быть со своей семьей, так что меня отправили в Балтимор, к тете Эгидии и ее мужу Феликсу, который был там подручным мафии, так же как мой отец – в Атланте. Раньше я виделась с тетей лишь во время семейных торжеств, потому что они с моим отцом друг друга ненавидели.

Лука отвез меня к ним через пару дней после похорон моей матери. Я молчала, сидя с ним рядом, а он и не пытался завязать разговор. Мужчина выглядел сердитым и напряженным.

– Извини, – прошептала я, когда мы остановились напротив большой виллы в Балтиморе. С годами я научилась просить прощения, даже если не знала, что именно сделала не так.

Взглянув на меня, Лука нахмурился.

– За что?

– За то, что сделал мой отец. – В нашем мире самыми важными ценностями были честь и преданность, а отец нарушил собственную клятву и предал Луку.

– Ты ни в чем не виновата, так что и извиняться тебе не за что, – проговорил он, и на какое-то время я поверила, что это действительно так. До тех пор, пока не увидела неодобрение на лице тети Эгидии и не услышала, как Феликс говорит Луке, что, если они возьмут меня к себе, это плохо отразится на их репутации. Лука не захотел слушать, так что я осталась у них, и, в конце концов, они научились меня терпеть. Впрочем, не проходило и дня, чтобы я не осознавала, что я остаюсь для всех дочерью предателя. Я их ни в чем не винила. Еще с раннего возраста я понимала, что нет преступления хуже, чем предательство. Отец запятнал нашу фамилию, его поступок бросил тень на меня и моих братьев, и мы всегда будем расплачиваться за этот позор. У братьев был хоть какой-то шанс реабилитироваться, если они станут посвященными[5], но я была девочкой, поэтому могла рассчитывать лишь на милосердие.

Сегодня

На лицах у людей, обращенных ко мне, читались жалость или отвращение, впрочем, в подобных сборищах худшим было не это. Нет, далеко не это.

Самым ужасным здесь было его присутствие. Он поймал мой взгляд с другого конца комнаты, и на лице его отразилось осознание того, что он сделал, и ликование по поводу того, что он у меня забрал. Он стоял рядом с моей тетей (своей женой) и своими детьми (моими двоюродными братьями). Те смотрели на него с почтением. От его взгляда у меня по коже побежали мурашки. Он не стал ко мне подходить, но мне хватило и этого плотоядного выражения в его глазах. Они были такими же, как и его прикосновения: в них были желание унизить и причинить боль.

Я не смогла выдержать этот взгляд. На теле у меня выступил холодный пот, а живот скрутило. Отвернувшись, я поторопилась в сторону женского туалета. Спрячусь там до окончания вечера, пока не придет время уходить вместе с тетей Эгидией и дядей Феликсом.

Я ополоснула лицо водой, не обращая внимания на то, что на мне был легкий макияж. К счастью, речь шла лишь о водостойкой туши и небольшом количестве консилера, который я нанесла, чтобы скрыть синяки под глазами, так что я почти ничего не испортила. Сейчас холодная вода была мне необходима, чтобы справиться с нарастающей паникой.

Дверь открылась, и в помещение проскользнула Джулия. Она была прекрасна в своем экстравагантном фиолетовом платье, сочетающемся со светло-каштановыми волосами. Сколько я ее помню, она всегда держалась уверенно. Видимо, именно так ей и удалось сохранить свой брак с Кассио, несмотря на большую разницу в возрасте.

Подойдя ко мне, она прикоснулась к моему плечу и нахмурилась.

– У тебя все нормально? Ты ушла с вечеринки.

– Неважно себя чувствую. Ты ведь знаешь, мне плохо, когда вокруг так много людей.

В ее взгляде появилось еще больше сочувствия, и я знала, что за этим последует.

– Лука его убьет, если ты ему расскажешь, что он натворил.

– Нет, – прохрипела я, бросив взгляд на дверь в ужасе, что кто-нибудь сейчас войдет и услышит, о чем мы говорим. Я часто жалела, что доверилась Джулии почти сразу после того, как все произошло, но тогда я была подавлена и не знала, что делать, а она всегда была ко мне добра. – Ты ведь поклялась никому не рассказывать. Ты в этом поклялась, Джулия.

Она кивнула, но я понимала, что мой ответ ей не слишком понравился.

– Да, поклялась, но считаю, что дядя Дюрант должен поплатиться за то, что сделал.

Услышав его имя, я вздрогнула, а затем повернулась к ней спиной и еще раз вымыла руки.

– Ты ведь знаешь, Джулия, что расплачиваться за это придется мне. В этом мире мало доброты, особенно по отношению к женщинам вроде меня. Я не смогу с этим справиться. Мне будет еще хуже, чем сейчас. Твоим родителям и так трудно подыскать мне мужа. А если правда выплывет наружу, то я умру старой девой. Они меня никогда не простят.

Она сжала губы.

– Мои родители никогда не относились к тебе так, как им следовало бы. Прости.

Я покачала головой.

– Ничего. Они меня приютили. Они никогда меня не били и сильно не наказывали. Могло быть хуже.

– Я могу спросить Кассио, вдруг тебе подойдет кто-нибудь из его людей. Среди его приближенных немало достойных мужчин.

Достойных. Кассио держал Филадельфию в ежовых рукавицах. Вероятно, его понимание достойного человека не совпадало с общепринятым. Впрочем, я не могла позволить себе быть чересчур разборчивой или осуждать других.

– Нет. Это может обидеть твоих родителей. Ты ведь знаешь, какие они.

– Ага, знаю… – нахмурилась она.

– Ты за меня не переживай. Я не спешу выходить замуж, – произнесла я. Брак бы меня окончательно погубил.

Глава 2

Нино

– Я так понимаю, ты будешь держать себя в руках во время нашей встречи и не станешь оскорблять Витиелло, – высказала я предостережение, пока мы с Фабиано садились в самолет.

– Я, конечно, не такой гений, как ты, но и не дебил. Не переживай, я знаю, когда мне следует закрывать рот.

Кивнув, я опустился на одно из комфортабельных кожаных сидений. В отличие от моего брата Фабиано обычно неплохо сдерживал эмоции.

– Тот факт, что Лука вообще согласился с нами встретиться, – хороший знак.

Фабиано сел напротив меня.

– Возможно, это и правда так. А может, Лука просто хочет пустить нам по пуле в лоб.

– Нет, – возразил я. – Он не рискнет пойти против Каморры. Вот Римо пошел бы в атаку, не прибегая к хитрым тактикам, как Данте Кавалларо. Он бы поехал в Нью-Йорк и устроил бы там такую кровавую бойню, какой Семья еще не видала.

Фабиано усмехнулся.

– Точно, так бы он и поступил. Но я слышал, что за последние годы Лука совершил несколько громких убийств, чтобы взять под контроль Семью и заткнуть рот Братве. Когда дело доходит до такого, они с Римо очень похожи.

– В каком-то смысле – да, вот только у Римо нет жены и детей, которых нужно защищать.

Фабиано приподнял бровь.

– Римо защищает Савио и Адамо и в какой-то степени – нас с тобой.

– Это другое, – покачал головой я.

Фабиано пристально взглянул на меня.

– Ты и правда считаешь, что жениться – хорошая идея?

– Это…

– Только не говори мне, что это логичный выбор, – пробормотал Фабиано. – Я хочу знать, правда ли ты считаешь, что сможешь вот так жить с женщиной. Ты облажался, Нино. Не так, как Римо, но все же чертовски облажался. Блин, да даже я облажался, и это мне чуть не стоило Леоны. И мне до сих пор бывает охрененно трудно поддерживать наши отношения в нормальном состоянии, потому что я продолжаю говорить или делать вещи, которые выводят ее из себя. И давай по-честному: по сравнению с тобой я, черт возьми, сама адекватность. Женщины не такие, как мы. Им подавай сраного рыцаря на белом коне. Они хотят цветов и всякого эмоционального дерьма. Им нужны признания в любви. Но от тебя будущая жена этого не дождется. Если честно, я думаю, что большинство женщин покончили бы с собой через несколько недель после того, как вышли бы за тебя замуж, лишь бы только не оставаться под одной крышей со всеми вами, ублюдками из семьи Фальконе.

– Насколько мне известно, браки по расчету – это не про эмоции. Они опираются на традиции и рациональность. Женщина, которую отдадут мне в жены, будет знать, чего от нее ожидают. Поймет, что это – просто бизнес, а она – пешка. И можешь быть уверен, я сделаю так, чтобы моя жена не покончила с собой, пока она будет нужна нам живой для поддержания мира.

Коснувшись виска, Фабиано вздохнул.

– Может, тебе тоже стоило бы держать свои мысли при себе. Большая часть того дерьма, что из тебя льется, никого не утешит, а уж особенно – женщину.

Я напрягся, притормозив на арендованной нами машине возле заброшенной электростанции в Йонкерсе. После того, как мы приземлились в Нью-Йорке, Ромеро прислал мне сообщение, что именно там с нами встретится Лука. Здание было ветхим, а на территории не было ни души. Надо признать, Лука выбрал неплохое место, где можно пытать и убивать.

– Ну, охренеть. – Фабиано скривил губы. – Я не планировал сегодня умирать.

– Никто из нас сегодня не умрет, – пообещал я, выходя из автомобиля.

Я осмотрелся вокруг. На крыше здания затаились два снайпера. Как только Фабиано сделал шаг в мою сторону, ворота старинного промышленного здания распахнулись и оттуда вышли трое мужчин. Я узнал в них Луку, Маттео и Ромеро.

– Полагаю, ты заметил, что снайперы целятся нам в головы, – пробурчал Фабиано. Несмотря на эти слова, выглядел он расслабленно. Я кивнул.

Трое мужчин остановились метрах в десяти от нас. Лука бросил на меня короткий оценивающий взгляд, прежде чем, прищурившись, посмотреть на Фабиано.

– Ты помнишь, что я тебе сказал, когда ты в прошлый раз был в Нью-Йорке?

Маттео и Ромеро держали в руках пистолеты, причем у первого был такой вид, словно он с радостью пустит пулю в голову Фабиано. Я знал, что это чувство было взаимным.

Фабиано кивнул:

– Ты сказал мне, что я покойник, если вернусь в Нью-Йорк.

Лука кивнул в ответ.

– И вот ты тут, напрашиваешься на то, чтобы тебя убили.

– Мы тут для того, чтобы предложить вам перемирие, Лука, – сказал я, прервав то, что, вне всяких сомнений, уже скоро превратилось бы в не слишком приятный разговор. – Будучи Консильери Каморры, я имею право вести переговоры о заключении мирного договора между нашими семьями.

Фыркнув, Маттео переглянулся с Ромеро.

Лука сделал шаг вперед.

– Ты и правда думаешь, что я соглашусь сотрудничать с Каморрой после того сообщения, которое Римо передал мне в прошлый раз? После того, как вы угрожали моей жене?

– Римо просто хотел проверить, что ты за человек. Он не хотел тебя оскорбить или причинить вред твоей жене. – В этом была лишь доля правды, но сейчас не имело смысла раскрывать ее Луке.

Он усмехнулся.

– Все, что ты говоришь, – ложь. Я знаю, что вы перехватили одну из моих поставок наркотиков. Пока мы тут разговариваем, ваши люди уже наверняка расчленяют моих солдат. У меня нет ни одной причины тебе доверять.

– Я никому не доверяю, Лука, а для перемирия доверия не нужно.

Мы с Лукой обернулись, услышав чей-то голос. Римо, на котором не было ничего, кроме черных трусов, неторопливо направлялся в нашу сторону.

– Как видите, я не вооружен. – Мой брат был еще и босым. Я прищурился, глядя на него. Это просто безумие. Я не мог понять, зачем вообще тратил время на то, чтобы строить какие-то планы, если Римо все равно поступал по-своему.

– Я когда-нибудь убью этого долбанутого ублюдка, – процедил Фабиано. – Он только что, черт возьми, подписал нам смертный приговор.

Ухмыльнувшись мне, Римо похлопал меня, а потом – и Фабиано по плечу и двинулся в сторону Луки и всех остальных.

– Я решил, что было бы неплохо поговорить с глазу на глаз, Лука. Как один человек чести – с другим. Как Дон – с Доном.

На лице у Луки отразилась ненависть, впрочем, не без тени уважения.

– А я-то думал, что ты – трус, отправивший к нам своего Карателя вместе с собственным братом, чтобы они вместо тебя вышли на поле боя.

– Я – много кто, Лука. Но точно не трус, – процедил Римо.

– А знаешь что? Почему бы нам просто не пустить тебе пулю в лоб и не помочь Лас-Вегасу с поисками нового Дона. Не такого долбанутого. – Маттео нацелился в Римо. Ромеро в этот момент направил пистолет на меня.

Фабиано тоже достал оружие, но Римо покачал головой. Я подошел к нему.

– Убивать нас просто бессмысленно. – Я спокойно посмотрел на него. – Если мы погибнем, Савио свяжется с Кавалларо и предложит им сотрудничать. Даже тебе будет не под силу одновременно противостоять и Каморре, и Филиалу.

– Твоему брату всего шестнадцать. Он не сможет управлять Каморрой.

– Мне было семнадцать, когда я начал бороться за то, чтобы вернуть свою землю. А тебе было семнадцать, когда ты перерезал горло человеку. Савио – из семьи Фальконе. Он – прирожденный убийца, Лука. Он сможет контролировать Каморру. Репутация Фальконе высока как в Лас-Вегасе, так и за его пределами, – проговорил Римо.

Лука прищурился, но я воспринял тот факт, что он нас все еще не убил, как хороший знак.

– Ты хочешь рискнуть сотрудничеством между Филиалом и Каморрой? С Данте Кавалларо не получится заключить перемирие, пока ты не отправишь к нему невестку и Дона, – я кивнул в сторону Ромеро.

Лука по-прежнему ничего не отвечал. Похоже, он решал, пора ли с нами покончить. Мой палец спокойно лежал на спусковом крючке, но, учитывая снайперов на крыше, даже мои навыки нас не спасут.

Римо подошел еще ближе к Луке, и они оказались на расстоянии вытянутой луки. Лука был на пару сантиметров выше Римо, впрочем, меня это не удивило.

– О чем речь, Римо? К тому же на этот раз я знаю, что твой брат Нино не представляет опасности для моей жены, так что меня ничто не удерживает от того, чтобы искупаться в сраной фальконовской крови.

Римо ухмыльнулся.

– Каморра не собирается причинять вред твоей семье, Лука. Ни твоей жене, ни твоим детям.

Лука ринулся вперед, и пальцы его сжали горло Римо. Мой брат даже не пошевелился, чтобы себя защитить.

– Мы – не единственные, кто знает о твоих детях, – прохрипел он, не сводя глаз с Дона Семьи. – Филиал в курсе, и Братва тоже. Филиал атаковал мою территорию, когда решил, что я уязвим. Как думаешь, на кого они нападут, чтобы навредить тебе, Лука? Скудери попытался избавиться от Фабиано, собственного сына и наследника. Что он сделает с дочерьми, которые сильно его разочаруют, нарушив перемирие между Филиалом и Семьей?

Дон Семьи выглядел так, словно был готов сломать Римо шею, и я понимал, что он и правда на это способен. Римо был одним из самых безжалостных бойцов, впрочем, драка с Лукой, вероятно, оказалась бы смертельной для них обоих. Даже мы с Фабиано были неспособны ее предотвратить – по крайней мере в присутствии Маттео, Ромеро и снайперов.

Лицо Римо налилось кровью, но он продолжил говорить:

– Данте Кавалларо – наш враг, и я собираюсь отправиться в Чикаго и показать ему, каково это – пойти против Каморры и почему к нам с презрением относятся даже свои. Я заставлю его ответить за все. Что же касается Скудери, то Фабиано будет убивать его очень медленно, и если захочешь, мы отправим тебе видео, чтобы ты поделился им с сестрами Скудери. Ты ведь жаждешь смерти Кавалларо так же сильно, как и мы.

Лука отпустил Римо.

– Не стоит недооценивать Кавалларо. Хоть он и выглядит флегматичным, но на самом деле такой же жестокий ублюдок, как мы с тобой. А вот Скудери – мерзкий тип, но великолепный стратег. Поэтому он и смог остаться Консильери при Данте.

Фабиано ничего не ответил, лишь издав низкий хрип.

Римо кивнул, потирая шею.

– Я знаю, что Кавалларо за человек. И не сомневаюсь, что Скудери строит хитроумные планы, но я нападу там, где они с Кавалларо этого точно не ожидают. Обойду их в их собственной игре. И буду наслаждаться каждой гребаной минутой.

Лука прищурился.

– Я не собираюсь участвовать в твоем крестовом походе. У меня складывается ощущение, что твой план мне вряд ли понравится. Ты, черт возьми, не в себе.

– Я и не прошу ко мне присоединяться. Я хочу, чтобы ты не вмешивался в борьбу, которую я веду. Раньше Каморра и Семья были на одной стороне. Перемирие на наших территориях может привести и к миру между нашими семьями, в Италии.

– Территория – единственное, что меня заботит.

Римо пожал плечами.

– Мы оба сможем извлечь выгоду из этого союза. Я готов предложить тебе безопасные маршруты перевозки наркотиков через мою территорию. Ты теряешь больше половины товара из-за того, что его перехватывают либо мои люди, либо солдаты Филиала. Но благодаря перемирию тебе больше не придется об этом беспокоиться. Сможешь удвоить свою прибыль. А я отвлеку внимание Данте своими нападениями, чтобы ты мог сосредоточиться на борьбе с Братвой и не так сильно беспокоился о своей семье.

– И все, чего ты хочешь взамен, это чтобы я не встревал в твою борьбу с Филиалом? – В голосе Луки звучало подозрение.

Я повысил голос:

– Есть вероятность, что Данте к тебе обратится, когда мы начнем на него нападать. Мы хотим быть уверенными в том, что ему не удастся перетянуть тебя на свою сторону.

Лука холодно улыбнулся.

– Я не собираюсь сотрудничать с Филиалом. Поверь мне, Данте Кавалларо нужен мне мертвым. – Он прищурился. – И как же ты хочешь добиться перемирия?

– Мы начнем с того, что отпустим твоих солдат и отдадим наркотики, – улыбнувшись, ответил Римо, после чего кивнул в мою сторону, и я потянулся за телефоном, заставив всех присутствующих направить на меня пушки.

Отправив короткое сообщение Савио, в котором я попросил его заняться освобождением людей из Семьи, я кивнул.

– Пока мы разговариваем, твоих людей выпускают на свободу, а наркотики в целости и сохранности прибудут на твою территорию.

– Может, уже скажешь ему? – пробормотал Маттео. – Есть еще что-то. У меня уже заканчивается терпение.

Я бросил взгляд на Римо. Маттео разговаривал точно так же, как он.

– Мы хотим продемонстрировать, что Каморра готова к переменам, – спокойно произнес я. – Фабиано разрешили встречаться с девушкой не из наших кругов. Он подарил ей браслет, который сам получил в подарок от твоей жены.

– Мне на все это плевать! – прорычал Лука. – Меня не волнует, нашел ли Фабиано себе шлюху, чтобы потрахаться.

– Поосторожнее, Лука, – шикнул Фабиано, делая шаг вперед.

Лука приподнял брови.

– Почему бы нам не вернуться к делу? – предложил я. – Тебе нужно перемирие. Нам нужно перемирие. Ты хочешь смерти Кавалларо и Скудери. Мы их убьем.

Римо раскинул руки.

– А чтобы доказать тебе, что мы крайне серьезно относимся к перемирию с тобой и Семьей, я хочу, чтобы мы устроили свадьбу между кем-то из твоих и одним из моих.

Маттео усмехнулся.

– Мне начинает это нравиться.

– Мы серьезно, – заверил его я, потому что мне не слишком понравилось выражение лица Римо. Я понял, что Маттео неслабо выводил его из себя. – Браки по договоренности между Семьями на протяжении веков обеспечивали мир, а ваша семья всегда следовала традициям. Вы с Арией – прекрасное доказательство того, что это было бы идеальным решением.

Лука сжал губы, когда я упомянул сестру Фабиано.

– Мы предполагали, что это принесет нам перемирие с Филиалом, но началась война.

– Что ж, – Римо показал на Маттео и Ромеро, – это дело рук твоей семьи. Могу тебя заверить, что мы выполним свою часть сделки.

– А если я отдам Каморре одну из наших женщин, кто гарантирует, что она будет в безопасности? – спросил Лука.

– Мы защищаем своих женщин так же, как вы – своих, поверь мне. На нашей территории им нечего бояться, – сказал я. – Как минимум ничего из того, чего пришлось бы опасаться в любом другом браке, заключенном в наших кругах.

Лука презрительно скривил губы, взглянув на моего брата.

– Я никого не отдам тебе в жены, Римо. Я тебе абсолютно не доверяю. На мой вкус, ты слишком уж чокнутый.

– Я не из тех, кто женится. Речь идет о моем брате Нино, и ты увидишь, что он прекрасно держит себя в руках. Взгляни на него. Разве он не мечта любой тещи?

Я бросил на брата предостерегающий взгляд, а затем повернулся к Луке.

– Это выгодная сделка для Семьи и Каморры. Не позволяй старым обидам помешать тебе увеличить прибыль Семьи и обезопасить территорию.

– Это просто нелепо, – нахмурился Маттео, но Лука ничего не сказал. Будучи бизнесменом, он понимал, что могут для него значить безопасные маршруты доставки товара. Лука жестом подозвал своего брата и Ромеро. Они отошли на расстояние, на котором мы их уже не слышали.

Римо улыбнулся.

– Не пойму, чему ты улыбаешься. Это тебе не Техасский холдем[6]. Идти ва-банк – не вариант, – пробурчал Фабиано. – Все, что сейчас происходит, – гребаная катастрофа.

– Лука согласится, – твердо заверил его я.

Фабиано с моим братом взглянули на меня с любопытством.

– Ты уверен? – спросил Римо.

– Лука – уже не тот человек, каким был раньше, теперь у него жена и дети. Он не рискнет открыто воевать с Филиалом, но в то же время хочет смерти Данте и предпочтет, чтобы мы встали на его сторону. Если человеку, как в его случае, есть что терять, то он выбирает безопасный вариант.

Ромеро направился в нашу сторону.

– Это ведь он нарушил перемирие с Филиалом, сорвав цветочек твоей сестры? – шепнул Римо.

Фабиано поморщился.

– Да, и я, черт возьми, разрешил им в себя выстрелить, чтобы они смогли сбежать. Каким же гребаным идиотом я был.

Ромеро взглянул на нас с нескрываемым недоверием.

– Лука рассмотрит ваше предложение. У нас через три дня планируется еще одна поставка наркотиков. Если она благополучно достигнет нашей территории, то мы сможем обсудить перемирие детально.

– Прибудет в целости и сохранности, не переживайте, – пробормотал Римо.

Ромеро кивнул.

– Лука просит, чтобы вы немедленно покинули Нью-Йорк. Если все пойдет по плану, мы свяжемся с вами через несколько дней.

– Все пойдет по плану, – ответил Римо, широко улыбаясь. – Луке пора начинать подыскивать жену для моего брата. Мы с нетерпением ждем встречи с ней.

Глава 3

Киара

Несмотря на то, что в этом году март был довольно теплым, я была рада, что на мне толстый шерстяной свитер. К климату Балтимора сложно привыкнуть, в Атланте было намного теплее.

Поставив онемевшие пальцы на клавиши пианино, я начала играть. Комнату наполнили меланхоличные низкие звуки. Так звучали эмоции, которые я сейчас испытывала. Я начала репетировать эту композицию пару дней назад, но она все еще была далека от совершенства.

В гостиную вошла моя тетя, как всегда элегантная. На ней было бежевое кашемировое платье, а темные волосы были собраны в высокий пучок. Я убрала руки с клавиш, и звук с тихим выдохом угас. Вслед за ней вошел дядя Феликс. Он был высоким мужчиной с животиком и усами, которые подрагивали, когда он говорил. Они переглянулись, и у меня появилось нехорошее чувство.

– Нам нужно с тобой поговорить, – начал Феликс.

Поднявшись с банкетки, я последовала за ними в гостиную. Они сели на диван, а я заняла кресло напротив них. У меня возникло ощущение, словно я предстала перед судом.

– Нам было непросто тебя принять, – продолжил Феликс, и я вцепилась в кожаную обивку кресла. Хоть я и не в первый раз слышала эти слова, они все равно меня задели. – Но мы дали тебе все, что смогли. Сделали все возможное, чтобы вырастить тебя.

Они дали мне крышу над головой и образование. Но любить меня и оберегать от обидных пересудов… Нет. Этого никогда не было. Но я все равно была им благодарна. Я знала, насколько важен имидж, но они рискнули своей репутацией, взяв на воспитание дочь предателя.

– Но теперь ты – взрослая женщина, и тебе пора обзавестись собственным домом, стать женой и матерью.

Внутри у меня все сжалось, но я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. С годами я научилась скрывать свои эмоции.

– Вы нашли мне мужа?

Кто согласился бы на мне жениться? Вероятно, они в конце концов остановили свой выбор на каком-нибудь солдате. Это было бы к лучшему. Если я выйду замуж, то свадьба будет скромной, не привлечет лишнего внимания и вряд ли приведет к скандалу. А солдат может рассматривать наш брак как трамплин для того, чтобы улучшить свое положение, потому что, несмотря на то, что я была дочерью предателя, я еще и была двоюродной сестрой Дона. Возможно, это позволило бы ему не обращать внимания на этот мой недостаток.

Тетя Эгидия улыбнулась, но взгляд ее был виноватым, и в нем, пожалуй, даже читался стыд. Феликс прокашлялся.

– Я знаю, что ты не в курсе подробностей моих дел, но Семья сейчас находится в состоянии войны.

Как будто кто-то об этом не знал. Даже маленьких детей воспитывали так, чтобы они всегда были бдительны, потому что на них могут напасть люди из Филиала или, боже упаси, Каморры.

– Я в курсе, дядя Феликс, – тихо промолвила я.

– Но к Луке обратились с предложением о перемирии. Не буду нагружать тебя деталями, но, возможно, это будет последним шагом, который нужно будет сделать, чтобы уничтожить Филиал. – У меня перехватило дыхание. О чем он говорил? Если предложение исходило не от Филиала, то кто же еще был готов согласиться на перемирие? – Это – большая честь, Киара. После того, что сделал твоей отец, мы думали, что нам придется выдать тебя за солдата, если вообще получится найти тебе мужа.

– За кого же я выхожу? – выпалила я, но слова прозвучали сдавленно.

– За одного влиятельного человека, – заверила меня тетя Эгидия с напряженной улыбкой на лице, но в ее глазах… В ее глазах все еще читалась жалость, и в глубине души я понимала, что какие бы ужасы ни таились в моем прошлом, скоро к ним прибавятся новые.

– И кто это? – прохрипела я.

– Нино Фальконе, Дон Каморры, первый человек после Римо Фальконе, его брата. – Феликс отвел взгляд.

После этих слов я, ничего больше не слыша, молча встала и вышла.

Поднявшись наверх, я дошла до спальни и опустилась на кушетку, тупо уставившись на свою кровать. Она была аккуратно застелена. Я давно не позволяю делать этого горничным. Каждую ночь я брала подушку и одеяло и сворачивалась калачиком на кушетке, чтобы поспать, а утром возвращала все на кровать и застилала ее, чтобы никто не узнал, что я не сплю в своей постели вот уже шесть лет.

Шесть лет. Мне было всего тринадцать.

Я смотрела на кровать, и ужасы прошлого снова обретали форму, как и каждую ночь, когда я закрывала глаза.

Шесть лет назад

В комнате было темно, когда меня разбудили шаги. Обернувшись, в лучах лунного света я увидела дядю Дюранта. Он приехал в Балтимор на несколько дней вместе со своей женой, тетей Криминеллой, чтобы навестить тетю Эгидию и дядю Феликса.

Сбитая с толку его приходом, я села. Мужчина, одетый в банный халат, тяжело дышал.

– Тс-с, – сказал он, наклоняясь надо мной и придавливая меня своим телом.

Меня пронзил страх. Я не должна была оставаться наедине с мужчинами у себя в спальне. Это правило я усвоила с раннего детства. Оцепенев от ужаса, я наблюдала, как он снимает халат. Под ним он был совершенно голым. Я никогда еще не видела обнаженного мужчину. Одной рукой он схватил меня за плечо, а другой зажал рот. Я должна была проявлять уважение к старшим, особенно к мужчинам, но понимала, что все это неправильно, поэтому начала сопротивляться.

Он порвал на мне одежду. Он был слишком силен. Он дергал меня и щипал. Руками он делал мне больно между ног. Я закричала, но он не останавливался. После этого он залез на меня.

– Это тебе наказание за то, что ты грязная предательница.

– Мне захотелось сказать, что я никого не предавала, но боль лишила меня дара речи. Казалось, словно меня разрывают на части, будто я ломаюсь, падаю и разбиваюсь вдребезги. Его дыхание у меня на лице было горячим, и я плакала, хныкала и умоляла. А он лишь сильнее зажимал мне рот рукой и с кряхтением входил в меня снова и снова. Я заплакала еще сильнее, потому что мне было очень больно. Все мое тело было в агонии, но особенно страдало что-то глубоко внутри.

Он продолжал надо мной кряхтеть. Я перестала вырываться и просто дышала через забитый нос. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Капли его пота падали мне на лоб. Вздрогнув, он опустился на меня сверху. Его ладонь соскользнула с моего рта.

Я не стала кричать. Я лежала молча, не шевелясь.

– Тебе никто не поверит, даже если ты им об этом расскажешь, Киара. А даже если и поверят, то винить будут тебя, и ты никому больше не будешь нужна. Теперь ты грязная, Киара, слышишь меня? От тебя нет никакого толка.

Он вынул из меня член, и я закричала от острой боли. Тогда он отвесил мне пощечину.

– Тихо!

Я сжала губы, наблюдая, как он встает и надевает халат.

– У тебя уже были месячные?

Я покачала головой, потому что не могла говорить.

– Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы у тебя появился выродок, ясно? – Он снова надо мной навис, и я вздрогнула. – Я позабочусь о том, чтобы горничные убедились, что у тебя начались месячные. Не переживай. Я никому не позволю узнать, что ты – никчемная маленькая шлюшка. Я тебя защищу. – Он похлопал меня по щеке, прежде чем отойти, и я не шевелилась, пока он не оказался за дверью.

Когда его шаги затихли, я уперлась в матрас и смогла встать, несмотря на боль. По моим ногам потекло что-то теплое. Я заковыляла вперед, подхватила сорванные трусики и, снова вскрикнув, зажала их между ног. Дрожа, я свернулась калачиком на кушетке, уставившись на кровать, видневшуюся в темноте.

Незадолго до восхода солнца дверь снова открылась, и я вжалась в спинку, стараясь казаться незаметной. В комнату вошла Дорма, одна из горничных. Она была из тех, кто помоложе, и всегда смотрела на меня так, словно я ей чем-то мешаю. Женщина смерила меня взглядом.

– Вставай! – резко приказала она. – Нам надо привести тебя в порядок, пока остальные не проснулись.

Я поднялась, морщась от боли между ног, и бросила взгляд вниз. На ногах у меня были кровь и еще что-то, от чего у меня резко сжался желудок. Дорма начала собирать простыни. Они тоже были в крови.

– Тебе лучше держать это в секрете, – пробормотала она. – Твой дядя – важный человек, а ты – просто предательница. Тебе вообще повезло, что тебя оставили в живых.

Я терпеливо наблюдала, как она комкает простыни и бросает их на пол. Потом она начала стаскивать с меня одежду, пока я не осталась абсолютно голой, несмотря на то, что я дрожала. Под ее жестоким взглядом я чувствовала себя грязной, никчемной и использованной.

Бросив мою ночную рубашку в окровавленную кучу на полу, она помогла мне надеть халат.

– Теперь мы пойдем в ванную, и если кто-то спросит, что случилось, ты скажешь, что у тебя начались месячные, понятно?

Я кивнула. Я не стала задавать вопросы или сопротивляться.

Той ночью дядя Дюрант снова пришел в мою комнату, а потом и на следующую ночь, и еще, пока ему, наконец, не пришлось уехать в Атланту. Каждое утро Дорма стирала простыни и мыла меня. Через несколько дней после его отъезда у нее на шее появилась дорогая подвеска. Такой была цена ее молчания.

Сегодня

Стук в дверь выдернул меня из мучительных воспоминаний. Глубоко вздохнув, я постаралась придать голосу твердости:

– Входите.

Тетя Эгидия открыла дверь, но не стала заходить внутрь. Она нервно сжимала губы:

– Киара, это было очень грубо. – Тетя взглянула на меня, а затем отвела взгляд, и в глазах ее снова читалось чувство вины. – Для тебя должно быть честью, что тебя выдают замуж за кого-то влиятельного. Учитывая твое происхождение, это просто дар Божий. Твоя свадьба станет настоящим событием. Она поможет вернуть тебе доброе имя.

– И тебе, – тихо добавила я.

Она заметно напряглась, и я тут же пожалела о своих словах. У меня не было права критиковать ни ее, ни дядю.

– Взяв тебя на воспитание, мы пережили много неприятностей. Ты не можешь осуждать нас за то, что мы рады найти для тебя такого достойного кандидата.

– Все уже решено? – обреченно спросила я.

Она нахмурилась.

– Почти. Фальконе, конечно же, настаивают на том, чтобы невестой была одна из родственниц Луки, так что Феликс предложил тебя. Перед тем как принимать решение, Лука хотел бы с тобой поговорить. Вообще-то, раньше так не делалось, но если он настаивает на том, что ты должна дать согласие, то вряд ли мы сможем ему отказать. Мы пригласили его вместе с женой на ужин. – Наши взгляды наконец встретились. – Киара, ты же скажешь ему, что восхищена тем, какую честь тебе оказали, ведь так? Это твой шанс спасти семью и спастись самой. Возможно, твоим братьям даже позволят стать Доном, если ты выйдешь за кого-то вроде Нино Фальконе.

У меня перехватило дыхание, а взгляд снова упал на кровать.

– Киара, ты ведь скажешь ему, что согласна, да? Твой дядя уже сообщил Луке, что ты согласишься. Если откажешься, то поползут слухи.

Я взглянула на тетю. Она выглядела обеспокоенной.

– Я соглашусь, – прошептала я. А что мне еще оставалось?

В тот вечер перед ужином Лука отвел меня в сторону, чтобы поговорить со мной не при тете и дяде, что, судя по их хмурым лицам, вызвало у них сильное недовольство.

– Если ты откажешься, то я не буду заставлять тебя выходить замуж, – сказал он. Я нервничала в его присутствии.

– Мне этой осенью исполняется двадцать. Пора замуж.

– Это правда, – признал Лука. Он так смотрел на меня своими серыми глазами, словно считал, что лишь один его пристальный взгляд способен вытянуть из меня всю правду, однако я уже научилась хранить свои тайны. – Но ты можешь выйти замуж и за кого-то другого.

Да, я могла это сделать, но если я откажусь пойти под венец с Нино Фальконе, то стану в наших кругах еще большим изгоем. Дядя Феликс и тетя Эгидия будут разочарованы, и им будет еще сложнее найти для меня кого-нибудь еще. К тому же как бы я объяснила свой отказ? В нашем мире замуж выходят за человека, которого выбирают наши родители, каким бы плохим ни был их выбор.

– А кто еще мог бы стать женой Нино Фальконе?

– Большая часть моих кузин помолвлены или замужем. Мне пришлось бы выбрать кого-то из дочерей моих капитанов. Некоторые из них в этом году станут совершеннолетними и еще не обручены.

Чудовищам из Лас-Вегаса могут отдать другую девушку. Невинную в отличие от меня. Девушку, заслужившую шанс на счастье, каким бы крошечным он ни был в нашем мире.

В те годы никто меня не защитил, но я могла избавить от подобной участи другую.

– Я выйду за него замуж. Тебе не придется искать кого-то еще. – Мой голос не выдавал ужаса, который я сейчас испытывала. Он был твердым и решительным, и впервые за этот вечер я решилась встретиться с Лукой взглядами. Мужчина пристально взглянул на меня на какую-то секунду, но я поняла, что он одобрил мое решение. Долг и честь были столпами нашего мира. Каждый из нас должен был делать то, чего от него ожидали. Если бы он не смог предложить Каморре кого-то из своих кузин, то выставил бы себя и Семью в невыгодном свете. Такими были правила, по которым мы жили, и его собственная супруга тоже пошла с ним к алтарю ради перемирия. Так было принято, и так будет всегда.

После ужина, пока мужчины пили виски в курительной комнате, а тетя Эгидия готовила для нас эспрессо, ко мне подошла Ария. Ласково улыбнувшись, она коснулась моей руки:

– Никто бы тебя не осудил, если бы ты отказалась.

– Ты вышла замуж за Луку. Сделала то, чего от тебя ожидали, что диктовал Кодекс, и я понимаю, что и от меня требуют того же, – улыбнулась в ответ я. Она нахмурилась.

– Да, но…

– Это место все равно никогда не было моим домом. Даже если бы эту клятву нарушила не я, то я плачу за ошибку своего отца. Я хочу жить дальше. Это мой шанс искупить свою вину. Лас-Вегас мог бы стать для меня шансом начать новую жизнь.

Именно таких слов от меня ожидали, но мне было тяжело их произносить, потому что я осознавала, что мой брак с Нино может разрушить все. Мою репутацию и шансы на любое перемирие. Но за этими тревогами скрывался еще один страх – более глубинный и мрачный. Страх, зародившийся в прошлом, преследовавший меня в настоящем и определявший мое будущее.

Нино

– Все это было слишком рискованно, и ты это понимаешь, Римо. Однажды тебя кто-нибудь убьет, – говорил я, пока мы с ним устраивались за столиком в «Сахарной ловушке». Я понимал, что мои нотации уже начинали его утомлять, но пока он продолжал вести себя импульсивно, ему приходилось их выслушивать.

Римо закинул ноги на стол, наблюдая, как стриптизерша покачивает бедрами, а ее груди подпрыгивают вверх-вниз. В «Сахарной ловушке» не было никого, кроме женщин, готовившихся к вечеру.

– К тому моменту, когда это произойдет, ты уже будешь править Каморрой.

Я нахмурился. Он слишком легкомысленно к этому относился. Он был прирожденным Доном. Никто не умел так легко и быстро запугивать людей, как Римо. Но мне не хотелось становиться Доном. Римо обладал этим правом по рождению, а я – нет.

– Не смотри на меня так, Нино. Я знаю, ты бы на моем месте поступил по-другому.

– Любой бы все сделал по-другому.

– Но это сработало. Лука получил свою наркоту и согласился дать шанс этому союзу. И я уверен, что и Ария сыграла в этом деле свою роль. Она хочет вернуть своего брата. Она ведь женщина. Им нужны мир и любовь. Они обожают во все вмешиваться.

– Ты не слишком разбираешься в том, что касается женщин. Когда ты в последний раз говорил женщине больше пары фраз?

Опустив ноги со стола, Римо указал пальцем на стриптизершу:

– Хочу трахаться. Тащи свою задницу в раздевалку. Буду там через пару минут. Лучше тебе к этому моменту быть голой. – Кивнув, женщина поспешила за кулисы. Римо приподнял темную бровь. – Видал? Целых четыре фразы.

Вздохнув, я встал из-за стола:

– Это был приказ. В лучшем случае монолог. Для того, чтобы это превратилось в настоящий разговор, она должна тебе что-нибудь ответить.

Римо ухмыльнулся.

– А зачем мне слушать, что она скажет? Предпочитаю, чтобы ее рот был занят моим членом. – Он указал на другую стриптизершу, заходившую в клуб. – Почему бы тебе не взять эту? Через несколько месяцев ты станешь женатиком. И больше никаких тебе чужих кисок.

Он рассмеялся над собственной шуткой, осознавая, что посвященным можно делать все что заблагорассудится, и похлопал меня по плечу.

– Давай расслабься перед завтрашней встречей с Лукой.

Он был прав. Встретившись с женщиной взглядом, я жестом подозвал ее к себе. Я ее уже как-то трахал.

– Си Джей, – вспомнил я, и ее глаза расширились. Стриптизерши всегда удивлялись, что я помню их имена, но я никогда не забывал ни имен, ни чего-либо еще.

– Да, господин Фальконе? – Она облизнула губы, потому что считала, что меня это возбуждает. Но мне этот жест скорее мешал. Если бы я не был настроен на то, чтобы трахнуть именно эту женщину, то и не позвал бы ее. Не было смысла пытаться еще сильнее меня завести. Римо уже ушел за сцену. Схватив женщину за запястье, я отвел ее в туалет и начал трахать, прижав к стенке кабинки. Она застонала, но я понимал, что она симулирует. Хотя вокруг моего члена и было влажно, она явно не кончила. Ее тело не демонстрировало явных признаков оргазма. Будучи шлюхой, она привыкла симулировать, чтобы порадовать своих клиентов, но я это просто ненавидел. Я крепче схватил ее, прищурился и увеличил темп.

– Знаешь, что бывает с теми, кто мне врет?

У нее на лице промелькнул страх. Я просунул руку между нами, потеребил ее клитор, и в конце концов она сдалась – они всегда сдавались – и кончила. Несколько мгновений спустя я тоже достиг оргазма, после чего вытащил из нее член, выбросил презерватив в унитаз и оставил ее в одиночестве стоять в кабинке.

Мы с Лукой договорились встретиться в Нэшвилле. Нейтральная территория и идеальный вариант для второй встречи, учитывая, что мы оба собирались отправиться туда без сопровождения. Лука сканировал меня взглядом, пока я шел в его сторону по пустой парковке заброшенного кинотеатра.

Я протянул ему руку для рукопожатия. Он взял ее в свою и, к моему удивлению, не попытался сжать до хруста, как делают некоторые, когда хотят тебя запугать. Возможно, он понимал, что это не произведет на меня должного эффекта.

– Вот мы и снова встретились. – Он прищурился. – В прошлый раз нам не удалось поговорить наедине. Это ведь ты угрожал моей жене.

– Я ей не угрожал, – возразил я. – Я просто нашел брешь в вашей системе безопасности, а Римо на них указал, чтобы ты его не убил.

Взгляд Луки стал более суровым.

– Ты больше никогда не будешь угрожать моей жене.

Может, обычный человек его бы и испугался, но я воспринимал его хладнокровно, и пульс мой был таким же размеренным, как и всегда.

– Такое на меня не действует. Я не из тех людей, которых можно напугать. Я не намерен угрожать твоей жене в будущем. Думаю, что перемирие между Семьей и Каморрой станет логичным решением нашей проблемы с Филиалом, и чтобы оно сработало, нам придется договориться, чтобы никому не угрожать и не убивать друг друга до поры до времени.

Ухмыльнувшись, Лука несколько мгновений пристально на меня смотрел.

– А среди братьев Фальконе вообще есть кто-то в здравом уме?

– А что ты называешь здравым умом? – парировал я. – Общество не посчитает нормальными ни тебя, ни меня. Мы оба – психопаты, потому что нам нравится убивать. Или ты хочешь мне сказать, что испытываешь угрызения совести, когда пытаешь и убиваешь людей?

Лука пожал плечами.

– Может, мы и психопаты, но по сравнению с тобой и Римо любой психопат покажется адекватным.

Я знал, что мы с Римо стали такими в результате одного и того же. Животные приспосабливались к окружающей среде, когда хотели выжить. Это было частью эволюции, которая иногда происходила в небольших масштабах – в пределах одного существа. Римо поддался эмоциям, дал им волю и в результате уже с трудом контролировал свою ярость.

Мое же тело выжило, полностью избавившись от эмоций. Я предпочел адаптироваться по-своему. Это делало жизнь более предсказуемой.

Адамо еще не родился, когда мы с Римо стали теми, кем являемся и сегодня, а Савио было всего три года. Он был слишком мал, чтобы что-то понять или запомнить. Они не разделяли наших с Римо наклонностей.

– Я вполне способен делать то, чего ожидает от меня общество, если сам этого захочу.

– И ты хочешь жениться ради перемирия?

– Это единственная причина, по которой я вообще задумался бы о женитьбе, – честно ответил я. – На самом деле у брака нет других целей. Мне не нужно общение. Я получаю его с братьями и Фабиано. И для того, чтобы удовлетворить потребность в сексе, брак мне тоже не нужен. В Лас-Вегасе для этого достаточно женщин.

Лука мрачно усмехнулся.

– Верю.

– У меня сложилось впечатление, что ты поддерживаешь идею брака между членами наших семей.

– Не то чтобы поддерживаю, но, как ты уже сказал, это логичный выбор. Я должен думать о Семье и о своей собственной семье. Не хочу, чтобы вы, безумные ублюдки Фальконе, висели у меня на хвосте. Предпочитаю, чтобы вы превратили в ад жизнь Кавалларо. У меня и так дел по горло с Братвой. Я не хочу с ним связываться. И тот факт, что вы собираетесь убить Скудери максимально жестоким способом, который вообще может прийти в голову, – это еще один бонус.

– Значит, договорились. Учитывая историю твоей семьи, ваши капитаны и подручные тоже, как я полагаю, поддерживают этот союз.

– Их мнение всегда совпадает с моим, но браки по договоренности, конечно, очень популярны в Семье.

Даже в Каморре подобные браки все еще пользовались популярностью.

– А ты уже выбрал для меня женщину?

Лука сжал губы.

– Думаю, ты не удивишься, что большинство моих подручных и капитанов не горят желанием отправлять своих дочерей в Каморру. У Фальконе сложилась определенная репутация.

– Я вполне способен выполнять свои обязанности мужа. Я могу обеспечить ей защиту, стать отцом ее детей, и деньги тоже не проблема.

Лука поморщился.

– На это мне насрать. А вот что мне хотелось бы знать, так это придется ли мне нападать на Вегас, чтобы спасти свою кузину от тебя с твоими братьями.

– У тебя не возникнет для этого повода, но даже если бы ты попытался это сделать, Лас-Вегас для тебя слишком жесткий. Но уверяю тебя, что моя жена никогда не столкнется с насилием. – Я сделал паузу. – А вообще, хотелось бы напомнить тебе, что именно твоя семья все еще продолжает демонстрировать окровавленные простыни, а не наша. Это вынуждает мужа действовать в первую брачную ночь.

– Некоторые традиции нельзя отменить.

– Но вопрос остается: у тебя есть кто-нибудь на примете?

Лука кивнул.

– Одна из моих кузин достигла брачного возраста. Ее опекуны предложили ей вступить в брак. Она не будет переживать, покинув Семью.

Я прищурился.

– Опекуны? Что не так с этой девушкой?

– Все нормально. Она более чем способна стать женой. Дело в том, что ее отец, мой дядя, был предателем, и многие не дают ей об этом забыть. Она воспитывалась у нашей тети Эгидии.

– Значит, подсовываете нам дочь предателя. Кто-то другой счел бы это оскорблением.

– А твой брат Римо тоже так посчитает?

От Римо можно было ожидать чего угодно, но на историю семьи ему было абсолютно наплевать.

– Римо судит о людях по их собственным поступкам, а не по ошибкам их родителей. А она все равно остается твоей двоюродной сестрой.

Он потянулся к заднему карману, и я взялся за кобуру.

Тело Луки сковало напряжение.

– Телефон. – Достав мобильный, он через мгновение повернул его ко мне. На экране было изображение молодой женщины с темно-карими глазами и почти черными волосами, однако ее кожа была довольно бледной, видимо, она очень редко выходила из дома.

– Это – моя кузина, Киара Витиелло. Девятнадцать лет. Благородная женщина, – эти слова он произнес с ноткой предостережения.

– Подходит, – кивнул я.

Лука снова убрал телефон в задний карман, а затем вздохнул.

– Тогда по рукам.

Той ночью я вернулся в наш особняк поздно. Римо, как обычно, не спал. Он никогда не проводил в постели дольше нескольких часов. Как только я вошел в нашу игровую комнату, он встал с дивана. Савио и Адамо были увлечены видеоигрой: какими-то гонками. Адамо побеждал. Как и в реальной жизни, он хорошо водил.

– Ну? – с нетерпением в голосе спросил Римо. Я не понимал, надеялся ли он, что после сегодняшней встречи Лука мне откажет и у нас будет повод напасть на Семью, или и вправду хотел перемирия. Римо был хорош только в создании хаоса и насилии.

– Он предложил мне одну из своих кузин, Киару Витиелло.

– Если ее Семья Витиелло, то ее отец, скорее всего, один из тех дядей-предателей Луки.

– Ты прав. Ее отца убили за то, что он предал Луку.

– Так он нам отдает дочь предателя? – тихо спросил Римо. – Нас-то такие вещи не слишком волнуют. – Римо метнул один из ножей в кресло, и тот вонзился в кожу, в которой уже было много отверстий. – А вот Семью – да. Видимо, этот высокомерный мудак хочет этим браком что-то до них донести.

– А может, Нино – это что-то вроде наказания для нее, – протянул Савио, и автомобиль, которым он управлял, врезался в стену. Его карие глаза загорелись, как мне показалось, веселым огоньком. Адамо, похоже, не был рад тому, что победил. Отложив в сторону контроллер, он взглянул на меня с выражением, которое, вероятно, выражало скуку.

– Иногда мне кажется, что Нино – и для меня наказание, – сказал Римо. – Логично, что Лука наказал бы свою кузину, выдав ее за Нино.

Я тоже об этом задумывался, но Лука был не из тех, кто будет таким образом наказывать женщину, особенно ни в чем не виноватую.

– Если бы не я, тебя бы уже давно не было в живых.

Римо пожал плечами.

– Может. Мы никогда этого не узнаем.

– Так ты что, правда женишься? – уточнил Адамо. Его волосы сильно отросли и падали на глаза, так что ему приходилось постоянно откидывать пряди назад. В отличие от меня он никогда не собирал их в хвост и не зачесывал.

– Правда.

– Но ты ведь в глаза не видел эту женщину. Что, если она начнет тебя бесить? – Адамо не мог скрыть удивления.

Савио закатил глаза.

– А ты можешь еще более по-бабски говорить? Трахнись уже с кем-нибудь.

Адамо залился краской.

– Заткнись.

– Да ладно, тебе уже почти четырнадцать. Когда я был в твоем возрасте, то уже переспал с несколькими девчонками. – Савио взглянул на Римо. – Запри его в комнате со шлюхами. Пусть они из него мужика вылепят.

Адамо толкнул Савио в плечо.

– Заткнись! Мне не нужны твои шлюхи.

– Если хочешь стать настоящим Фальконе, ты не можешь быть долбаным девственником. Это же просто убожество. А может, ты педик?

Вскочив, Адамо набросился на Савио. Оба, повалившись на пол, начали молотить друг друга кулаками.

В отличие от Савио Адамо еще никогда не дрался в клетке, так что нападать было не самым разумным решением с его стороны.

Римо покачал головой, но не стал вмешиваться. Я подошел поближе, чтобы лучше их видеть на случай, если ситуация приобретет слишком жесткий оборот. Одержав верх, Савио оседлал Адамо, нанеся ему один, а потом и второй мощный удар, и снова занес над ним кулак. Я сделал шаг вперед, чтобы его остановить, но, перемахнув через диван и приземлившись рядом с Савио, Римо схватил его за шкирку, оттащил от Адамо и оттолкнул в сторону. Савио плюхнулся на диван, тяжело дыша и пытаясь снова подняться на ноги.

– Сиди там! – приказал я. С вызовом взглянув на меня, юноша кивнул и откинулся на спинку дивана.

Адамо лежал на спине. Лицо его покраснело, а губы были разбиты. Он дрожал, но не пытался подняться. Наклонившись над ним, Римо протянул ему руку. Адамо не стал ее брать, лишь бросив на него сердитый взгляд.

– Адамо, – нахмурился Римо, – не испытывай мое гребаное терпение.

Взяв Римо за руку, Адамо позволил ему силой поднять себя на ноги. Юноша отшатнулся, а затем, напоследок бросив многозначительный взгляд на Савио, зашагал к французским дверям и умчался прочь.

– Черт, похоже, он и правда по мальчикам. – Савио поморщился, а потом вдруг выпучил глаза. Порой, когда мы уезжали по делам, ему удавалось вести себя, как мужчина, но в такие моменты, как этот, становилось очевидно, что семнадцать ему исполнится только через месяц. В его возрасте нас с Римо уже закалили годы, проведенные на улице. Я вообще не уверен, были ли мы когда-нибудь подростками. – Ты его за это убьешь?

Римо внимательно посмотрел на Савио.

– Мы братья. Мы будем друг друга поддерживать. Мне плевать, нравится ли Адамо трахать коз, уток или мужиков. Он наш брат.

Савио медленно кивнул:

– Он меня жутко раздражает. Если секс с парнем сделает его не таким невыносимым, то я с этим смирюсь.

Фыркнув, Римо повернулся ко мне:

– Поговори с ним. Ты – единственный, кто способен с ним справиться.

Я направился в сад. Запах дыма привел меня к одному из шезлонгов, стоявших у бассейна. Ссутулившись, Адамо курил сигарету. С тех пор, как Римо сделал ему предупреждение, он не прикасался ни к чему более крепкому. Мне было любопытно, долго ли это продлится. Вырвав окурок у него изо рта, я швырнул его в бассейн.

– Никаких наркотиков. Это сигарета, – пробормотал он.

Пододвинув другой шезлонг, я сел напротив него.

– Что происходит?

Он бросил на меня свирепый взгляд.

– Ничего.

– Адамо, если ты хочешь, чтобы к тебе относились, как ко взрослому, то и вести ты себя должен соответственно. А теперь скажи, почему ты себя так ведешь.

Он уставился на свои кроссовки.

– Я не хочу трахаться с проституткой или со стриптизершами, которых вы приводите домой.

– Это было очевидно, когда ты напал на Савио. А что я тебе говорил о драках?

– Атакуй только в том случае, если уверен, что победишь своего противника.

– Ты не сможешь победить Савио. По крайней мере пока.

– Я никогда не стану так хорош, как вы все. Мне не доставляет такого удовольствия, как вам, делать людям больно.

Я так и думал. Адамо никогда не был особенно жестоким ребенком.

– Ты – сильный и хорошо дерешься. Тебе необязательно получать удовольствие от чужих страданий или убийств, чтобы в этом преуспевать.

Он с трудом сглотнул.

– Я не хочу больше никого убивать.

Он убил своего первого человека во время атаки на Бойцовскую арену Роджера, и в отличие от Римо Савио и меня то первое убийство все еще не давало ему покоя.

– Ты привыкнешь.

– А может, я не хочу к этому привыкать, – процедил он. – Я – не такой, как вы.

– У тебя еще есть время, – миролюбиво произнес я. Сейчас не было никакого смысла это обсуждать. Четырнадцать ему исполнится только через пять месяцев, а до этого его никуда не примут. – А что тебе не нравится в женщинах, которых мы с твоими братьями приводим домой?

Напрягшись, он вскинул голову.

– Я не из этих.

Я взглянул на него, но его лицо находилось в тени, так что мне становилось еще сложнее понять его эмоции.

– Римо тебя за это не накажет. Мы – братья, Адамо. Ничто этого не изменит. – Адамо вздрогнул, прикусив губу. – Мне придется наложить швы.

Он кивнул:

– Я не из этих. – Я наклонил голову, но он сам продолжил говорить: – Мне не нужна проститутка, потому что ты ведь им даже не нравишься. Они с тобой трахаются, потому что ты их босс или потому что они боятся. Мне такое не нужно. Я хочу найти девушку, которой я понравлюсь и которая захочет быть со мной вместе.

– В нашем мире сложно такую найти.

– Потому что ты не ищешь. Вот Фабиано нашел Леону.

– Да, но до этого у него было много женщин.

Адамо пожал плечами.

– Я не хочу, чтобы меня заставляли спать с проституткой.

– Ни Римо, ни я не будем принуждать тебя это делать.

– Правда?

– Правда. – Мне были непонятны рассуждения Адамо. Он был подростком. В какой-то момент его сексуальное влечение станет таким сильным, что он уже не сможет продолжать ждать кого-то, о ком он будет заботиться, и уж точно – того, кто захочет заботиться о нем.

– Но Адамо, мы ведь Фальконе. С нами люди всегда начинают вести себя иначе. Будет непросто найти кого-то, кому можно доверять.

– Ты разве не хочешь, чтобы твоя будущая жена к тебе хорошо относилась?

– Привязанность не обязательна для брака. У меня нет подобных ожиданий.

– Но что, если ей захочется привязанности? – Он скривил губы и снова поморщился.

Взглянув на него, я встал.

– Ты ведь меня знаешь. – Адамо пожал плечами.

– Мне ее даже немного жаль.

– Да ладно. Давай-ка я зашью тебе губу. – Возможно, я и сам бы пожалел Киару Витиелло, если бы был на это способен.

Глава 4

Киара

Тетя Эгидия, вошедшая в библиотеку, где я весь день пряталась от нее и от дяди, выглядела невероятно довольной.

– У Луки сегодня была встреча с Нино Фальконе.

Я отложила книгу, которую читала, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

– И как?

– Лука показал Нино твою фотографию, и тот согласился на тебе жениться.

Она выжидающе на меня смотрела, словно думала, что я начну плясать от радости, что Нино одобрил мою внешность. Я с трудом сглотнула.

– Хорошая новость. – Мне больше не удалось ничего из себя выдавить, и в словах моих было мало энтузиазма. Тетя поджала губы.

– Киара, похоже, ты не до конца осознаешь, что все это значит.

О, нет, я прекрасно понимала, что все это значило, и в этом и заключалась проблема.

– Мне понадобится время, чтобы привыкнуть к тому, что я выхожу за него замуж, тетя Эгидия. Не волнуйся, к тому моменту, как мне придется пойти с ним к алтарю, я научусь должным образом демонстрировать трепет.

Это было откровенной ложью. Если мне удастся не вздрагивать от любого его прикосновения – это уже будет огромным успехом.

– Ну, у тебя не так уж много времени. Римо Фальконе настаивает, чтобы все продвигалось как можно быстрее. Свадьба через четыре недели.

Я впилась ногтями в кожаную обивку кресла.

– Четыре недели? Но ведь этого времени недостаточно, чтобы все спланировать.

И определенно недостаточно, чтобы я успела морально подготовиться к браку с Фальконе. Если я вообще могла подготовиться к чему-то подобному.

– Не переживай. Я уже связалась с несколькими свадебными салонами. Конечно, самые популярные модели платьев уже раскупили, но они меня уверяют, что у них для тебя все еще осталось немало красивых нарядов.

– Хорошо, – равнодушно протянула я.

Тетя Эгидия кивнула.

– Ария и Джулия к нам присоединятся. Я уже поговорила с обеими, и они очень за тебя рады. Ария любезно договорилась о визите в лучший свадебный салон Нью-Йорка. Думаю, это самый логичный выбор, учитывая, что жена Дона не поедет в Балтимор. Магазину, конечно же, удалось втиснуть нас в свой завтрашний график. Кто же мог отказать Арии Витиелло?

– Уже завтра? – ужаснулась я.

– Разве это не чудесно?

– Чудесно, – выдавила я.

Тетя Эгидия снова нахмурилась.

– В любом случае, Феликс с Лукой занимаются поисками идеального места для проведения свадьбы. И она пройдет не в Нью-Йорке. Лука не хочет видеть Фальконе у себя в городе.

Серьезно? Я чуть не расхохоталась.

– Уверена, достаточно и других вариантов, – тихо ответила я.

– Да-да. Конечно, – с улыбкой произнесла Эгидия. – Нужно обзвонить нескольких флористов и договориться с ними.

Я не стала говорить ей, что все это не имеет смысла, пока мы не узнаем, где именно будут проходить торжества. Хоть мне и досталась главная роль в этом шоу, принадлежало оно все равно тете Эгидии.

Когда она вышла, я закрыла глаза. Четыре недели. Четыре недели до моей первой брачной ночи.

Четыре недели до того, как Нино захочет получить свой трофей.

Четыре недели на то, чтобы придумать, как скрыть тот факт, что кое-кто забрал этот трофей много лет назад. Меня начало тошнить, и я прижала руку к животу.

Через десять минут позвонила Джулия:

– Мама уже с тобой поговорила?

– Несколько минут назад.

Джулия вздохнула.

– Мне все это не нравится, Киара. Четыре недели, серьезно? Складывается ощущение, что они хотят как можно быстрее сбагрить тебя Фальконе, чтобы не заставлять их ждать и не чувствовать вину.

– Зато у меня остается меньше времени на тревоги. – Я бы в любом случае переживала, а ночью мне снились бы кошмары пострашнее тех, что раньше.

– Даже Кассио с настороженностью относится к Фальконе. Он мне показал видео с Нино Фальконе в клетке. Отвратительно.

– Видео? – удивилась я. – Где можно его посмотреть?

В трубке повисла тишина.

– Не надо. Не смотри.

У меня в горле появился ком.

– Где?

– В интернете есть форум, куда Каморра выкладывает видео своих боев в клетках и нелегальных уличных гонок.

– Скажи мне, как туда войти.

– Киара…

– Мне ведь девятнадцать, а не девять. Я хочу на него посмотреть, Джулия. Мне это необходимо.

Если бы я впервые встретилась с этим чудовищем лишь в нашу первую брачную ночь, то сбежала бы. Мне нужно было увидеть, на что он способен, даже если бы бой в клетке был лишь малой частью этого.

– Подожди секунду. Я еще раз попрошу у Кассио прислать мне информацию. – Я услышала шуршание, за которым последовала тишина, а затем – и приглушенные голоса. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Джулия снова со мной заговорила: – У тебя есть куда записать? Там все долго и сложно. На этом сайте многоступенчатый вход, чтобы туда не попадали лишние люди.

Я схватила ручку и бумагу, которые всегда держала под рукой, когда читала. Мне нравилось выписывать интересные цитаты из книг.

– Я готова.

Записав все, я выслушала еще одно предостережение Джулии, и мы закончили разговор. Сжав листок в запотевшей ладони, я направилась в комнату, чтобы достать ноутбук. Мои пальцы дрожали, пока я заходила на форум. Там был список боев за прошедшие годы. Когда я ввела в поисковой строке имя Нино, передо мной сразу же появились названия нескольких боев. Я кликнула на самый свежий, опубликованный всего несколько недель назад.

Камера была направлена на гигантскую клетку. Внутри нее стоял крупный мужчина, но ему было за тридцать, и он был абсолютно лысым. Слишком старый для Нино Фальконе. Толпа затихла, и в клетку вошел второй мужчина. Он был выше, чем первый, и я замерла. У меня на несколько мгновений перехватило дыхание. Если даже видео вызывало такой ужас, то каким же будет Нино в реальной жизни?

Нино был высоким и мускулистым, и каждый сантиметр его тела был покрыт татуировками. Огонь, ножи, кричащие лица и еще какие-то изображения и слова, которые я не смогла разобрать. Языки пламени спускались по его рукам к запястьям и заползали в его боксерские шорты, заканчиваясь на мускулистых бедрах. Выражение его лица было сосредоточенным, но совершенно бесстрастным.

Мой страх превратился в абсолютный ужас, когда начался бой. Нино был настоящей машиной для убийств. Каждый его удар был точным, но что было гораздо хуже, так это сосредоточенное выражение его лица. Он совсем не выглядел как человек, который дерется в клетке.

Когда противник нанес удар, то на лице Нино едва ли отразилась боль. Он бил его руками и ногами, сильно и часто, не проявляя жалости, даже когда тот упал на колени. Нино в мгновение ока оказался сверху, так прижав спину мужчины коленом, что тот растянулся на окровавленном полу.

Однако и этого оказалось недостаточно. Обхватив предплечьем шею мужчины, Нино перекрыл ему кислород. Противник толкнул Нино локтем в бок, но тот даже не шелохнулся, лишь сильнее сдавив горло мужчины, пока тот в конце концов не потерял сознание. Тогда Нино отпустил его и встал. Сначала он окинул пристальным взглядом толпу, но затем посмотрел в камеру. Казалось, он глядит прямо на меня. Холодное, жесткое выражение его глаз пробудило во мне ужас, от которого я не могла избавиться. Я не могла поверить, что это и был тот человек, за которого я выхожу замуж.

Я никогда не спала дольше двух часов. Каждую ночь лицо дяди Дюранта, нависшего надо мной, преследовало меня в кошмарах. Но этой ночью надо мной нависало другое лицо: безразличное и красивое.

Когда охранник отвез нас в Филадельфию, чтобы забрать Джулию, тетя попыталась вовлечь меня в беседу о платьях, но я была слишком расстроена, чтобы вообще о чем-либо разговаривать. Я была рада, когда Джулия присоединилась к нам, сев на заднее сиденье. Бросив на меня один лишь взгляд, она быстро отвлекла маму, начав обсуждать с ней летние планы с детьми.

Посмотрев на нее с благодарностью, я перевела взгляд за окно, наблюдая, как мимо проносится пейзаж.

У меня, в отличие от многих женщин, никогда не было платья мечты. Я рассматривала подвенечные платья, лишь когда бывала на чужих свадьбах.

Ария вместе со своим телохранителем ждала нас в магазине, потому что снаружи шел град. Как только мы вошли внутрь, к нам поспешила продавщица:

– Кто счастливая невеста?

Джулия, Ария и тетя Эгидия посмотрели на меня, и продавщица коснулась моей руки.

– Так волнительно, не правда ли? Вы будете потрясающей невестой. Несомненно.

Едва заметно улыбнувшись, я последовала за ней к выставленным платьям.

– Вы не могли бы сами посмотреть платья и показать мне те, которые, на ваш взгляд, мне бы подошли? – поспросила я, опускаясь в одно из мягких кресел.

Продавщица бросила на меня взгляд, полный недовольства, но мне уже было все равно.

Сразу же кивнув, Ария и Джулия отправились выбирать платья, однако выражение лица тети Эгидии явно давало понять, что она этого не одобряет. Впрочем, уже через мгновение она тоже принялась искать подходящие мне платья.

Тетя Эгидия, конечно же, выбрала платья, которым позавидовала бы почти любая диснеевская принцесса. Слишком броские и слишком кричащие: все в них было чересчур. Совсем не для меня. К счастью, Ария и Джулия вдвоем нашли платья, которые оказались мне больше по вкусу.

Я выбрала простое белое платье фасона «русалка» с открытыми плечами и кружевной отделкой вдоль выреза. Прозрачная вуаль крепилась к декольте, прикрывала руки и уходила назад, ниспадая на спину. Благодаря ей я чувствовала себя не такой беззащитной.

– Красиво, – сказала Ария с мягкой улыбкой на лице. Она все еще пыталась понять, что я думаю по поводу свадьбы, но за долгие годы я научилась скрывать свои эмоции. После того, что произошло, это было единственным способом выжить.

Джулия кивнула, и на глаза у нее навернулись слезы. Казалось, даже тетушка Эгидия была довольна моим выбором, хоть он был и не таким броским, как она изначально планировала.

– Выглядишь очень элегантной и утонченной. Настоящая леди.

Я тяжело вздохнула, надеясь, что и Нино будет относиться ко мне как к леди. Мужчина, которого я увидела дерущимся в клетке, не производил на меня впечатления человека, который на это способен.

Нино

Мы притормозили возле огромной виллы семьи Витиелло в Балтиморе, каменного здания с лепниной, где должна была состояться вечеринка по случаю помолвки. До свадьбы оставалось всего два дня, так что проводить официальную помолвку, по факту, было бессмысленно, впрочем, поступки со смыслом – это не фирменный почерк Семьи. Савио, Адамо и Фабиано остались в Лас-Вегасе, чтобы удостовериться, что дела пройдут гладко. Они собирались прилететь только на саму свадьбу. Не сказать, что кого-то из нас особенно волновали торжества. На этот раз свадьба не будет таким грандиозным событием, как в случае с Арией и Лукой много лет назад. Наши подручные и капитаны останутся на своих территориях. Римо не стал бы идти на риск после нападения Филиала.

– Если они пригласили этого ублюдка Гроула, я выкрашу их стены в ярко-красный цвет его гребаной кровью и кровью любого урода из Семьи, который встанет у меня на пути, – пробурчал Римо.

– Его не пригласят, Римо. Лука не будет рисковать. Он же знает, что вы с Гроулом друг в друга вцепитесь.

– А ты? Ты бы, черт возьми, просто стоял в сторонке и наблюдал, как этот ублюдок слоняется вокруг, и это при том, что он убил нашего отца раньше, чем мы сами успели это сделать?

– Нет, конечно. Я бы разрезал его лицо от уха до уха.

Когда мы вышли из арендованного автомобиля, дверь дома открылась и на пороге появились Феликс и Эгидия Риццо. Ухмыльнувшись, Римо бросил на меня взгляд.

– Похоже, кто-то посматривал в окошко, – процедил он, пока мы направлялись к тете и дяде моей будущей супруги. Помолвка не была масштабным торжеством: ее устроили лишь для того, чтобы угодить консерваторам из Семьи, которые требовали официальной помолвки перед свадьбой. Тем не менее супруги Риццо все равно облачились в смокинг и длинное вечернее платье.

– Кажется, мы выглядим недостаточно нарядно, – заметил я. На мне были черная водолазка, черные брюки и броги того же цвета. Римо оделся примерно так же, за исключением водолазки: вместо нее он надел черную рубашку.

Римо пожал плечами.

– В черном с ног до головы. – Миссис Риццо приподняла брови, когда я поцеловал ей руку. – Весьма любопытный выбор для подобного случая.

– Профессия вынуждает выбирать определенные цвета. Кровь очень плохо отстирывается, – протянул Римо на своем лучшем оксфордском английском, целуя ей руку. Акцент был практическим единственным, чему он научился за время нашего пребывания в Англии. Разумеется, он прибегал к нему только для того, чтобы кого-нибудь смутить.

Миссис Риццо отшатнулась от Римо, высвобождая руку из его хватки.

Я пожал руку мистеру Риццо, и его рукопожатие оказалось крепче, чем нужно. Прищурившись, я опустил голову. Если бы он провернул подобное с Римо, то черная рубашка пригодилась бы.

– Для нас большая честь выдать за вас замуж Киару, – сказал он, отпуская мою ладонь. – Пожалуйста, зовите меня Феликс, а это – моя жена, Эгидия.

Я бросил на Римо предостерегающий взгляд, прежде чем и он пожал мужчине руку.

– Проходите. – Феликс сделал шаг назад. Мы с Римо проследовали за ним внутрь. Дом был просторным и старым, с большим количеством мебели темного дерева и коврами в прихожей. – Гости уже собрались в гостиной и во внутреннем дворике, но вы с Киарой должны зайти вместе, – объяснил Феликс, а затем повернулся к Римо: – Вы, вероятно, уже можете присоединиться к гостям. Моя супруга вас отведет.

Натянуто улыбнувшись, Эгидия жестом пригласила Римо пройти за ней, но он не сдвинулся с места.

– Думаю, мы с братом пока побудем вместе.

Моргнув, Феликс медленно кивнул.

– Прекрасно. Конечно. Для вашей первой встречи я выбрал библиотеку. Там Киара проводит большую часть времени.

Я вскинул бровь.

– Она любит читать?

Феликс замялся.

– Да, она также очень красива и скромна. Идеальная жена, несмотря на свой ум.

Стоявший за спиной мужчины Римо закатил глаза. Мы вошли в просторную комнату, уставленную книжными шкафами из темного дерева. На маленьком столике, стоявшем возле кресла для чтения, лежала открытая книга. Я направился к ней, и Феликс нахмурился.

– Она должна быть где-то здесь.

– Возможно, решила сбежать, – предположил Римо.

– Она бы не стала, – сразу же возразил Феликс, однако я уловил на его лице тень беспокойства. Римо – тоже.

Я взял книгу. Она была посвящена истории Лас-Вегаса. Мне было приятно, что она постаралась побольше узнать об истории моего родного города.

– А вот и она! – громко объявил Феликс.

Отложив книгу, я перевел взгляд на дверной проем. Киара Витиелло была тоньше и ниже ростом, чем я ожидал. На вид она была едва ли не хрупкой, но, несмотря на это, ее бедра привлекательно изгибались под платьем, а грудь была больше среднего размера. На Киаре было платье светло-розового, почти белого цвета, но в нем она выглядела элегантно. Очевидно, этот наряд выбрали, чтобы подчеркнуть ее невинность, однако я предпочел бы более яркие цвета. Взгляд ее темных глаз остановился на моем лице – впрочем, не на моих глазах, а где-то ниже, ее плечи слегка напряглись. Она почти неподвижно застыла возле дверного проема, положив ладонь на косяк. Я понимал, что она сделала это, чтобы обрести опору.

Римо взглянул на меня, оценивая мою реакцию, впрочем, с его стороны это было бесполезно.

Феликс жестом пригласил ее подойти поближе.

– Давай, Киара. Поприветствуй своего будущего супруга и шурина.

Уже через мгновение она оторвалась от дверного проема и направилась в нашу сторону. Движения ее были изящными и целеустремленными, однако я заметил в них и легкую дрожь, которую она не могла скрыть. Она остановилась рядом со своим дядей. Даже будучи на каблуках, она доходила мне лишь до подбородка. – Приятно с вами познакомиться, – мягко промолвила она, после чего бросила быстрый взгляд на Римо, а затем – снова на дядю.

– Взаимно, – слегка улыбнулся я, а Римо улыбнулся шире. Киара слегка, едва заметно дернулась, но Римо, обратив на это внимание, скривил губы. Я тоже все заметил.

Ее дядя неловко откашлялся.

– Мне хотелось бы побыть с ней несколько минут наедине, чтобы подарить кольцо и получше познакомиться, – заявил я, не сводя с нее глаз.

– Что ж, – произнес ее дядя, переводя взгляд с меня на Римо, а потом и на Киару. – Я не уверен, что…

Римо криво ему улыбнулся.

– Они поженятся через два дня, а потом она уедет с нами в Лас-Вегас. И вы переживаете, что она пару минут побудет наедине с моим братом? Она ведь будет делать так, как он скажет, всю оставшуюся жизнь.

Киара опустила плечи, ссутулившись, и с трудом сглотнула.

Феликс побледнел, и взгляд его стал жестче.

– Все это ради перемирия. Не забывайте об этом.

Я заговорил раньше, чем это успел бы сделать Римо, потому что он выглядел так, словно был готов пустить в ход нож, а мне хотелось, чтобы эта мерзкая борьба за доминирование как можно быстрее прекратилась.

– Вы тоже не должны забывать: Киара – уже не ваша забота. Она – моя. – Я показал ему кольцо, Киара бросила на него быстрый взгляд. – Сегодня я надену это кольцо ей на палец, и тогда законом будет мое слово, а не ваше.

В лице Киары промелькнула тень покорности, а плечи опустились, но, быстро взяв себя в руки, она снова выпрямилась.

– Что скажешь, Киара? – обратился к ней дядя. – Согласна поговорить с Нино?

Встретившись с ним взглядом, она сжала губы.

– Это первый раз, когда ты спрашиваешь меня, согласна ли я на что-то. Как уже сказал мистер Фальконе, я довольно скоро окажусь во власти своего будущего супруга, так что не понимаю, какое это сейчас имеет значение.

Дядя уставился на нее с отсутствующим выражением лица. Очевидно, он не привык к каким-либо возражениям с ее стороны. Резко кивнув и развернувшись, он торопливо вышел из комнаты.

Перед тем как за ним последовать, Римо обернулся к Киаре:

– Больше никогда не называй меня мистером Фальконе. Так звали моего отца, и я бы сжег этого сукина сына заживо, если бы у меня появилась возможность это сделать.

Он неторопливо прошел мимо Киары, и она отшатнулась в сторону, чтобы их руки не соприкоснулись. Римо с грохотом захлопнул дверь, и Киара подпрыгнула. Она не была покорной от природы, даже если пыталась так себя вести.

Я протянул руку в немом приказе, задаваясь вопросом, подчинится ли она мне. Киара подошла мне, положив свою ладонь в мою, но не глядя мне в глаза. Я обхватил пальцами ее запястье, положив большой палец на вену. Она вздрогнула, а по ее коже побежали мурашки.

Расширенные зрачки, учащенные дыхание и сердцебиение, дрожь в теле – Киара демонстрировала явные признаки ужаса. Я удерживал большой палец у нее на пульсе, продолжая ее рассматривать. Наконец она подняла на меня взгляд, и ее сердце стало биться еще чаще. Такая реакция в теле могла говорить и о сексуальном возбуждении, но я знал, что это не так.

– Значит, ты не соглашалась выйти за меня замуж, – заявил я.

Залившись краской, она снова стала смотреть на мой подбородок.

– Я согласилась, когда Лука меня попросил, но дядя не спрашивал моего мнения, когда обо всем договаривался.

– Тогда почему ты согласилась, когда тебя попросил об этом Лука?

Она нахмурила брови.

– Потому что на самом деле выбора у меня не было – только иллюзия. В этой жизни женщинам выбирать не дают.

Я несколько секунд пристально на нее смотрел. Казалось, она рассердилась. Ее гнев нравился мне больше, чем тот покорный ужас, что она показывала до этого. Я поднял ее руку, и она снова напряглась, словно забыла о моем прикосновении. Ее пульс под кончиками моих пальцев участился. Я показал ей кольцо.

– Не буду говорить, что у тебя есть выбор, принять его или нет. Мы оба знаем, что ты его примешь, а через два дня скажешь мне «да».

Побледнев, она едва заметно кивнула.

– Иначе перемирия не наступит.

– Именно.

Ее пальцы дрожали, пока я надевал ей помолвочное кольцо. Ювелир посоветовал мне выбрать его, когда я сказал, что деньги – не проблема. Простое золотое кольцо с большим бриллиантом посередине. Я никогда не понимал, зачем оно нужно. Киара снова сглотнула, и я понял, что таким образом она пытается хотя бы частично скрыть ужас, который испытывает.

– Ты же понимаешь, что это не смертный приговор.

Ее темно-карие глаза встретились с моими.

– Смерть – не худшее, что может произойти.

– Ты станешь моей женой. – Чего бы она ни слышала обо мне и моих братьях и о том, что происходило в Вегасе, ей не следовало бояться подобных вещей.

Дверь открылась, и Киара торопливо высвободила свою ладонь из моей, снова сглотнув. Впрочем, на этот раз ей не удалось скрыть ужас на лице. В комнату заглянула женщина с длинными каштановыми волосами, посветлее, чем у Киары, и уставилась сначала на нее, потом на меня. Прищурившись, она вошла внутрь.

– Я вам не помешала, нет?

Я видел ее на фотографиях подручных и капитанов Семьи, которые просматривал до этого. Джулия Моретти, жена Кассио Моретти, подручного Филадельфии.

– Полагаю, для этого вы сюда и пришли, не так ли? – усмехнулся я.

Без тени вины на лице она подошла к Киаре и бросила на меня надменный взгляд.

– Вам пока не положено оставаться с ней наедине. Не знаю, как все проходит у вас в Лас-Вегасе, но здесь у нас – вот так.

Я холодно ей улыбнулся.

– Не беспокойтесь, я подробно ознакомился с вашими традициями, даже с такими своеобразными, как демонстрация окровавленных простыней.

Мне казалось, что Киара и до этого была напугана, но после того, как я упомянул простыни, она пришла в ужас.

Я протянул ей руку, одновременно глядя на Джулию.

– Предполагается, что мы с Киарой выйдем вместе, миссис Моретти… Эта традиция в последнее время не менялась?

Она бросила взгляд на Киару, и та уверенно ей улыбнулась.

– Он прав, Джулия. Мы же не хотим разочаровать гостей.

Снова вложив свою ладонь в мою, она вскинула подбородок. Мой большой палец снова нащупал ее запястье, и она вздрогнула. Тук-тук. Тук. Неровный ритм. Тук-тук. Тук. Джулия вышла, не закрыв за собой дверь.

Не говоря больше ни слова, я повел Киару в гостиную, где гости уже ждали нашего появления. Когда мы вошли, раздались аплодисменты. Какая показная радость. Римо стоял рядом с Лукой, его братом Маттео и Ромеро. Женщины собрались в другом конце комнаты, вероятно, из-за моего брата. Выражение лица Римо не предвещало ничего хорошего. Возможно, он злился, что ему не выпало шанса пролить кровь, но я уже сказал ему, что Лука не посмеет пригласить нашего сводного брата.

Как и ожидалось, Лука и дядя Киары произнесли короткие речи. После этого я отпустил Киару, чтобы она могла похвастаться своим кольцом перед женщинами.

– Ну, что думаешь? Доволен своей будущей невестой? – с ухмылкой спросил Римо, когда я к нему подошел. Лука бросил на нас мрачный взгляд. Римо, как всегда провоцируя окружающих, не удосужился говорить тише.

– Пока еще слишком рано оценивать уровень моего удовлетворения, – ответил я, снова рассматривая Киару. У нее было красивое лицо с правильными пропорциями, на него было приятно смотреть, а ее темные глаза и волосы гармонично контрастировали с бледной кожей. Тело ее соответствовало всем критериям, призванным привлечь мужское внимание: тонкая талия, стройные ноги, округлая попка и грудь больше среднего. У меня не будет проблем с тем, чтобы заявить на нее свои права в нашу первую брачную ночь.

– Сполна ее оценил? – Римо следовал за мной к столу, уставленному изысканными лакомствами. – Уверен, тебе понравится ее трахать. Вот бы и мне попробовать.

– Не попробуешь, – резко бросил я.

Римо склонил голову набок.

– А в прошлом у короля было право первой ночи. Lus primae noctis.

– Может, стоит организовать что-то подобное в Вегасе, – ухмыльнулся Римо, выискивая в толпе подходящих женщин. – Приведите всех своих девственниц, и я их порву.

Я покачал головой. Ну, хотя бы в этот раз ему хватило ума говорить тихо. Лука, как и мы, нуждался в перемирии, но и у его терпения был свой предел.

– Ты не король, Римо. И у тебя нет права первой ночи с Киарой.

– Ревнуешь? Это на тебя не похоже, – проговорил Римо с ноткой… кажется, любопытства?

– Я не ревную, но есть некоторые вещи, которыми я не хочу с тобой делиться, и Киара – одна из них.

– Римо махнул рукой.

– Она вся твоя. Не переживай.

Я и не переживал. Римо был непредсказуемым, аморальным и жестоким человеком, но он все же оставался моим братом и никогда и пальцем бы не тронул кого-то, кто принадлежал мне.

– Но мне придется отдать тебе… как ты там его назвал?

– Lus primae noctis, – напомнил я.

– Ага, его. Возможно, мне придется это еще разок обдумать.

Я взглянул на брата, пытаясь понять, шутит ли он или говорит всерьез. По Римо это зачастую трудно бывало определить, и мои сложности с пониманием человеческих эмоций были тут ни при чем.

– Ты же осознаешь, что большинству мужчин не слишком понравится тот факт, что ты трахаешь их женщин. У всех есть предел терпения, даже с тобой. И у страха есть пределы. В определенный момент люди взбунтуются.

Римо закатил глаза.

– Ты же понимаешь, что ты – тоже человек?

– У меня всегда складывалось впечатление, что в нас с тобой осталось мало человеческого.

Римо похлопал меня по плечу.

– Точно. – В его улыбке появилась агрессия. – А кому нужны эмоции и мораль, когда есть возможность трахаться, калечить и убивать сколько заблагорассудится?

Я никогда не понимал, что же хорошего в том, чтобы испытывать эмоции.

Киара снова посмотрела на меня с другого конца комнаты, но быстро отвела взгляд, когда наши глаза встретились. Она пыталась скрыть чувства, но я ощущал ее ужас даже на расстоянии. Эмоции всегда были проявлением слабости.

Глава 5

Киара

Тетя Эгидия занималась приготовлениями к свадьбе, а Ария ей помогала. Казалось, Фальконе не проявляли особого интереса к будущему торжеству. Для них все это было бизнесом, не более того.

Было решено, что свадьба состоится в особняке моих родителей в Хэмптонсе – в том месте, где они были убиты. Было почти символично, что именно там лишат жизни и меня.

В день свадьбы я вошла в фойе особняка, куда моя нога не ступала вот уже много лет. С тех пор там почти никто не бывал. Мои братья получили этот дом в наследство, но предпочли остаться в Атланте, подальше от Луки и от меня. Они были намного старше, так что у нас с ними в любом случае было мало общего. Они были заняты тем, что делали себе имя, невзирая на ошибки, которые совершил наш отец. Мой брак с Нино должен был смыть этот позор прошлого, но моя тайна могла погубить нас всех.

За последние несколько дней уборщикам и дизайнерам интерьеров удалось привести это место в божеский вид. Главная церемония должна была состояться в огромном шатре в саду. Свадьба приходилась на конец апреля, так что планировать что-то на улице, не установив навес, было слишком рискованно.

Я медленно поднялась по лестнице. Мой взгляд остановился на месте, где умерла моя мама. Вздрогнув, я юркнула в свою бывшую спальню. Ее тоже подготовили к особенному дню. По всей комнате стояли вазы с живыми цветами, вероятно, чтобы замаскировать затхлый запах заброшенного помещения. Стоя у туалетного столика, моя тетя разговаривала со стилистом, который должен был заняться моей прической и макияжем. Специально для этого случая поставили зеркало в полный рост. Мое платье разложили на кровати с четырьмя столбиками. Красивое платье. Белое. Цвета невинности и чистоты.

Взглянув на тетю, я подумала, не рассказать ли ей о том, что произошло со мной шесть лет назад, но сразу же передумала – не хочу еще больше упасть в ее глазах. Использованная, грязная. Недостойная этого безупречно белого платья.

Проскользнув в комнату, Джулия, уже одетая в элегантное бордовое платье, обняла меня.

– Не могу поверить, что они выбрали для празднования именно это место, – пробормотала она.

– Оно принадлежит ее ближайшим родственникам, ее братьям. Так диктует Кодекс, – поянила тетя.

Кодекс определял так много всего в нашей жизни, что места для выбора почти не оставалось.

Джулия закатила глаза.

– Значит, это никак не связано с тем, что никто не захотел жертвовать своим особняком ради вечеринки, потому что риск того, что тут произойдет бойня, слишком высок? Ведь именно поэтому мы не отмечаем свадьбу в отеле.

Тетя Эгидия поджала губы, глядя на дочь.

– Джулия, я думала, брак с Кассио положит конец твоей дерзости.

– А Кассио нравится, что я дерзкая, – парировала она, и щеки ее вспыхнули.

Вздохнув, тетя Эгидия бросила нервный взгляд на стилиста. Она всегда боялась произвести плохое впечатление на окружающих.

– Думаю, нам пора начинать. Учитывая, какие непослушные у тебя волосы, на свадебную укладку наверняка уйдет много времени.

Тетя оказалась права. У стилиста ушла целая вечность на то, чтобы заплести мои кудри в косу, спускавшуюся по спине. Тонкая нить позолоченных листьев и жемчуга украсила лаконичную прическу.

– Какая же ты красивая, – Джулия восхищенно смотрела на меня.

Эгидия прижала руку к животу, глядя на меня с большей нежностью, чем когда-либо раньше.

– И правда.

Стилист вышел из комнаты, едва заметно улыбаясь. Я улыбнулась ему в ответ, несмотря на то, что мышцы моего лица были готовы лопнуть от напряжения.

Еще раз разгладив на мне вуаль, прикрывавшую декольте, Эгидия коснулась моих плеч.

– Мы как женщины всегда должны выполнять супружеский долг… – начала она, и я напряглась, потому что понимала, к чему она клонит. – Ты не должна… – Она замолчала. Не должна бояться? Эти слова все матери говорили своим дочерям в день, когда те выходили замуж. Я об этом знала, потому что Джулия рассказывала мне, что Эгидия сказала ей то же самое и в день ее свадьбы. Наши с тетей Эгидией взгляды встретились, и я увидела в ее глазах знакомое чувство вины. – Сделай так, чтобы он относился к тебе как к леди.

Джулия подошла к Эгидии.

– Мама, можно я поговорю с Киарой, ладно? Думаю, в моей компании ей будет комфортнее.

Тетя Эгидия с облегчением кивнула. Потрепав меня за плечо, она вышла, оставив меня наедине со сводной сестрой.

Джулия вздохнула, глядя на мое отражение в зеркале.

– Мне это не нравится, Киара. Тебе не надо выходить замуж за Фальконе. Ты – последняя, кому стоило бы это делать.

– Почему? Пусть лучше это буду я, чем кто-нибудь невинный.

Джулия крепко сжала мою руку.

– Хватит. Ты не грязная и не плохая, какой бы ты себя ни считала после того, что он с тобой сотворил. Ты этого не заслуживаешь.

– А кто заслуживает? Я не желаю такой участи ни одной девушке. Я переживу.

Джулия присела на туалетный столик.

– Даже не знаю, что тебе сказать…

– Ничего не говори. Вряд ли ты найдешь слова, которые бы меня успокоили. – Я знала, что будет сегодня ночью, и я уже через это проходила. Я сглотнула слюну. – Я не буду ему сопротивляться. Сделаю все, что он попросит. Тогда все, разумеется, будет терпимо. Мне ведь уже не тринадцать. – Мои слова прозвучали тихо, а прерывистые гласные слились воедино.

Джулия сделала глубокий вздох.

– Боже мой, Киара. Расскажи все Луке. Он еще может найти способ тебя от всего этого избавить.

– Отменить свадьбу сегодня? Это будет пощечиной Римо Фальконе. А он – не из тех, кто подставит другую щеку. Он будет мстить, какой бы ни была цена. – Я глубоко вздохнула. – Нет. Я выйду за Нино. Ты достала таблетки, о которых я тебя просила?

Она протянула мне маленькую упаковку.

– Должно хватить одной штуки, но, честно говоря, не думаю, что тебе надо накачивать себя лекарствами, чтобы успокоиться.

– Это легкое успокоительное. Я от него не вырублюсь. – Впрочем, я бы от этого не отказалась. Но Нино не понравится, если я окажусь в бессознательном состоянии, когда придет время подтвердить брак. У меня резко сжался желудок, и я положила ладонь на живот.

– Киара…

– Нет, я это сделаю. В жизни у меня много раз отнимали возможность сделать выбор, но сейчас я выбираю сохранить свою честь и вести себя с достоинством, несмотря ни на что. Вот таким будет мой выбор.

Кивнув, Джулия встала.

– Несмотря на то, что Фальконе все боятся и правят они без всякого сострадания, это не значит, что Нино не будет к тебе по-доброму относиться. Есть мужчины, которые оставляют насилие за пределами дома, и жены его не видят. Такие люди знают, кого им нужно защитить, а кого – подавить. Думаю, Нино вполне может оказаться подобным человеком.

Мне стало интересно, действительно ли она верит в то, что говорит, или сказала это лишь для того, чтобы меня утешить, но я не решилась ее об этом спросить. Я убрала таблетки в маленький белый ридикюль.

– Можешь отдать его мне во время вечеринки? Я не могу пойти с ним к алтарю.

Взяв сумочку, Джулия торопливо меня обняла.

– Разумеется.

Нино

Мы с братьями не были религиозны, поэтому, к большому неодобрению Семьи, отказались от венчания в церкви. Я не мог понять, почему они так цеплялись за свои убеждения, при том, что каждый день нарушали все правила, установленные их религией. Если бы то, во что они верили, было правдой, то все они сгорели бы в аду за свои грехи.

Я ждал у алтаря, установленного перед шатром в саду. Римо, который был моим шафером, стоял рядом, глазами раздевая Джулию – подружку невесты, и делал это так бесстыдно, что ее муж, Кассио, нахмурился. Я бросил на Римо предостерегающий взгляд, но тот меня проигнорировал. Он, видимо, предпочел бы, чтобы свадьба переросла в бойню, и судя по выражению лица Маттео, сидевшего в первом ряду, тот тоже от такого поворота событий не не отказался бы. Адамо и Савио сидели через несколько кресел от семьи Витиелло. К моему удивлению, Лука разрешил Арии сесть рядом с Леоной. Казалось, они хорошо ладили, и даже Фабиано время от времени перекидывался со своей сестрой парой слов.

Проследив за моим взглядом, Римо закатил глаза. Он должен быть рад, что его безумный план вообще сработал. Теперь перемирие между Семьей и Каморрой казалось вполне возможным.

В толпе воцарилась тишина, когда вдруг заиграла музыка, и Киара появилась в дальнем конце прохода. Она выбрала элегантное платье с вуалью, прикрывавшей плечи. Феликс вел ее в мою сторону, но Киара шла, не глядя мне в глаза. Вместо этого она сосредоточила взгляд на моей груди.

Феликс передал ее мне, и ладонь ее задрожала в моей. Я снова прижал большой палец к ее запястью, ощущая, как учащается ее пульс. Потом я посмотрел ей в лицо. Хотя оно и было безразличным, в ее глазах читалось выражение, которое я нередко наблюдал во взглядах тех людей, которых собирался пытать.

Учитывая нашу репутацию, ее ужас можно было понять, впрочем, он не имел оснований. Она ведь не была мне врагом, она скоро станет моей женой. Я не давал ей поводов для подобной реакции.

Она ни разу не взглянула в мою сторону, пока пастор читал длинную проповедь и, наконец, не объявил нас супругами.

– Теперь вы можете поцеловать невесту, – сказал пастор.

Я обернулся к Киаре, и пульс ее еще больше участился. Ее полные ужаса глаза наконец встретились с моими, и она с напряжением сглотнула слюну. Удерживая ее взгляд, я взял ее за подбородок, не обращая внимания на дрожь, и прижался губами к ее губам. Они были мягкими и подрагивали под моими. Когда я отстранился, она снова сглотнула.

Пройдя мимо гостей, мы остановились у стола, уставленного бокалами шампанского.

После того, как мы приняли поздравления от гостей, наконец начался банкет. Киара, казавшаяся напряженной на протяжении всего ужина, почти ничего не ела. Расслабилась она лишь после того, как встала и подошла к Арии и другим сестрам Скудери, чтобы поболтать.

– Ну что, уже в предвкушении того, как прольешь сегодня кровь своей женушки? – спросил Римо, откинувшись на спинку стула, как только Киара отошла подальше. Меня удивило, что он потрудился подождать, пока она не сможет расслышать то, что он говорит.

Выпучив глаза, Леона взглянула на Фабиано.

– Он имеет в виду традицию окровавленных простыней, которую Семья до сих пор чтит. Жених должен продемонстрировать простыни, на которых они с невестой провели первую брачную ночь.

Леона поджала губы.

– Ты шутишь, да?

– И они еще называют нас варварами, – ухмыльнулся Римо. – Но, честно говоря, я завидую, что тебе сегодня ночью выдастся шанс пролить хоть немного крови. Прошло уже столько времени. Так хочется кого-нибудь убить.

Глядя на Римо, Фабиано закатил глаза.

– Был ли в нашей жизни хоть один день, который обошелся без кровопролития? – Я внимательно смотрел на них.

Римо прищурился, но я не смог понять, что это была за эмоция.

– Ты прав, – ответил он. – Но помни, не прижимай ее к стене и не нагибай над столом. Ведь наша дорогая Семья хочет увидеть окровавленные простыни. – Подняв бокал, он сделал глоток вина. Вряд ли кто-то из нас сегодня напьется.

– Не переживай. Окровавленные простыни я им предоставлю.

Римо криво улыбнулся.

– Не сомневаюсь.

Я снова нашел глазами жену. Она все еще разговаривала с сестрами Скудери, но, заметив мое внимание, перевела взгляд на меня. Напрягшись, Киара сглотнула, а ее рука, в которой она держала бокал, стала слегка подрагивать.

Учитывая, какой ужас она передо мной испытывала, кровь могла пойти и во второй, и в третий раз. Я умел доставлять удовольствие женщинам и руками, и языком, и членом, но даже у мастерства в сексе были пределы, когда оно сталкивалось с таким сильным страхом.

Когда пришло время для нашего первого танца, я встал, а Киара подошла ко мне, принимая мою протянутую руку. Я повел ее к центру зала, и гости собрались вокруг, чтобы на нас посмотреть. На этот раз она позволила себе смотреть мне в глаза дольше, чем когда-либо. На ее лице промелькнули страх и неуверенность. Когда она не нашла того, что искала, то снова опустила взгляд на мою грудь и с трудом сглотнула. Видимо, таким образом она подавляла страх.

Дотронувшись до ее поясницы, я притянул ее к себе. Откуда-то из глубины ее горла донесся тихий звук, явно выражавший беспокойство. Я взглянул на ее лицо. Она задышала чаще, а щеки ее побледнели. И это был всего лишь танец. Если даже ему удалось выбить ее из колеи, то финал нашей свадьбы точно будет малоприятным. Киара была не из тех, кто спорит: чересчур послушна и воспитана так, чтобы угождать другим. Возможно, она мне поддастся, но легче ей от этого не станет.

Может быть, ее ужас помогли бы унять слова утешения, но я был не из тех, кто обычно успокаивает окружающих.

Песня подошла к концу. Как и ожидалось, Лука, Дон, отдавший мне ее в жены, подошел, чтобы занять мое место. Киара не расслабилась. Она очень боялась танцевать с ним так же, как и со мной. Я силой заставил себя ее отпустить. Ей ничто не угрожало. Это был всего лишь танец. Не стоит делать из этого событие.

Я обернулся к Арии. Взглянув на меня, Лука прищурился. Я проигнорировал его неуместную реакцию, протянув руку его жене. Та с улыбкой ее взяла. Она была хорошей актрисой. Если бы не слегка напряженные пальцы и учащенный пульс, я бы поверил ее выражению лица.

Я привлек ее к себе, и мы начали танцевать. Ее было легко вести, и, следуя за моими движениями, она не переставала мило улыбаться.

– У тебя такие же глаза, как у Фабиано.

Она резко подняла на меня взгляд, и ее лицо исказилось.

– Он мой брат. Даже если вы заставили его поверить во что-то еще.

– Мы не заставляли его ни во что верить, – возразил ей я. – Мы просто объяснили ему, что кровь не определяет твою преданность.

– Вы превратили его в…

– В кого? В убийцу? В садиста?

Она вздохнула.

– Любой мужчина в этом помещении – убийца, а мальчики уже на пути к тому, чтобы ими стать. – А еще, исходя из того, что мне известно о Луке, он был одним из самых жестоких мужчин в наших кругах. Впрочем, Ария, вероятно, не так много знала о рабочих привычках своего мужа.

– Это разговор не для свадьбы, – проговорила она. – Надеюсь, эта женитьба позволит нам всем обрести мир, а еще надеюсь, что твой брат разрешит Фабиано сблизиться со своими кровными родственниками.

– Это решать Фабиано, но сейчас он – с Каморрой. Не забывай об этом.

– Не забуду, уж поверь, – резко сказала она, наблюдая за тем, как ее муж танцевал с моей женой. Киара выглядела скованной в объятиях Луки.

– Киара очень напрягается, когда рядом мужчины, – заметил я.

Ария нахмурилась.

– Большинство женщин напрягаются в день своей свадьбы.

– Правда?

Она бросила на меня взгляд, но мне не удалось уловить его выражение.

– Мужчины… – пробормотала она себе под нос. Это никак не было связано с тем, что и я был мужчиной, но я решил не вдаваться в подробности. – Для любой невесты брачная ночь таит в себе немало страхов.

– Да, страх перед неизвестным – не редкость, но речь же всего лишь о слиянии двух тел. Бояться тут нечего.

Ария моргнула, глядя на меня.

– Может, тебе и нечего бояться, но Киара, как и любая другая женщина, вряд ли с тобой согласилась бы, особенно учитывая, с кем именно ей придется слиться телами.

– Я более чем способен выполнять свои супружеские обязанности.

– Не сомневаюсь, что ты со всем справишься. В конце концов, Каморра этим знаменита. – Она поморщилась. – Ладно, не мое дело.

Впрочем, по ее голосу было очевидно, что ей хотелось, чтобы это было ее дело.

– Не твое. Ты права, – протянул я. Перемирие не означало, что мы с Римо позволим Семье лезть в наши дела.

– Отец избивал ее перед тем, как его убили. Возможно, это могло бы объяснить ее проблемы с мужчинами. Но мне кажется, могло быть и что-то еще… – торопливо добавила она, как только последние ноты песни затихли.

– Что-то еще?

Женщина сделала шаг назад.

– Спасибо за танец. – Отвернувшись, она пошла в сторону Луки, ожидавшего ее на краю танцпола. Киару уже взял на себя Феликс.

Я направился к Римо, стоявшему рядом с Фабиано недалеко от буфетной стойки. Будучи моим старшим братом, он должен был исполнить танец с Киарой следующим после дяди Феликса. Я схватил его за плечо, и он вскинул темные брови.

– Постарайся как можно меньше ее напугать.

– Я умею быть милым и галантным, если постараюсь, – хитро прищурился он.

Фабиано засмеялся.

– Прости, Римо, но это – лучшая шутка из тех, что я слышал за последнее время.

– Что же я должен сделать, чтобы расслабить твою женушку? – Говоря это, он провожал взглядом молодую женщину, которая прошла мимо нас. Я искренне надеялся, что он не станет ничего затевать с женщинами из Семьи.

Я был не тем, кого имело смысл об этом спрашивать.

– Не знаю.

Мы взглянули на Леону, и та залилась краской.

– Может, мне улыбнуться? – Римо растянул губы в улыбке.

– Даже у гиен улыбки поприятнее, – пробормотал Фабиано, и Леона, подавив смешок, уткнулась лицом ему в плечо. Песня закончилась, и Римо, вырвавшись из моей хватки, направился к Киаре, напоминавшей ягненка, столкнувшегося лицом к лицу с мясником.

Джулия неожиданно пригласила меня на танец. Я был абсолютно уверен, что обычно так не делается, но повел ее на танцпол, где притянул к себе. Ее муж наблюдал за нами, стоя у стола рядом с Лукой. Оба они были высокими и мускулистыми, и если верить слухам, у обоих была склонность к жестокости и доминированию.

– Не знаю, способен ли ты вообще на такое, но прошу тебя, будь добр к Киаре.

Я взглянул на Джулию.

– Ты меня об этом просишь? – Я вскинул брови.

Она нахмурилась.

– Если у тебя есть сердце, пожалуйста, не делай ей больно.

– Меня учили, что ни в коем случае нельзя причинять боль женщине в ее первую ночь.

На глаза у нее навернулись слезы, но выражение лица было сердитым.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я!

– Киара – моя жена, взрослая женщина, и с этого дня она – часть Каморры. Это уже не твоя забота, – предостерегающе посмотрел на нее я.

Джулия напряглась, но больше ничего не сказала. Как только музыка перестала звучать, я отпустил ее, и она вернулась к мужу, а я направился к братьям и Фабиано.

Киара

Римо Фальконе пошел в мою сторону, и я с трудом сдержалась, чтобы не убежать. Глаза его были почти такими же черными, как волосы. В его лице было нечто, говорившее о неукротимой жестокости, и дело было не в шраме, тянувшемся от его брови вниз, через висок к скуле. Ухмыльнувшись, он протянул мне руку. Так львы смотрят на газелей.

Его ладонь и пальцы были испещрены шрамами и ожогами.

– Ты должна взять меня за руку, чтобы мы могли потанцевать, – проговорил он, как мне показалось, с раздражением.

Подавив дрожь, я вложила свою ладонь в его. Я не смотрела ему в лицо. Меня бы это просто убило. Его пальцы сдавливали мою ладонь, но гораздо слабее, чем я ожидала. Второй рукой он мягко прикасался к моей спине, притягивая меня к себе. Мое тело сжалось, а горло сковало. Мне пришлось задержать дыхание. Он вел меня под музыку, но тот факт, что меня трясло, все усложнял. Он привлек меня еще ближе, и я резко выдохнула, ощутив прикосновение его крепкого тела.

Мои пальцы соскальзывали с его бицепса, пока я боролась с надвигавшейся панической атакой.

– Смотри на меня! – приказал он. Я не могла этого сделать. – Смотри! – Тихий настойчивый шепот заставил меня встретиться с ним взглядами. Выражение его лица не было злым, скорее оценивающим. Он будто изучал меня. – Это просто танец. Не превращай его во что-то большее. Не давай волю фантазии. – Я на мгновение пришла в ужас. Он очень напоминал Нино. Возможно, за маской порывистого и жестокого лидера он скрывал недюжинный ум. – А теперь сделай вид, что ты счастливая невеста. Это ведь праздник, – добавил он, и губы его сложились в жуткую улыбку.

Я изо всех сил попыталась расслабиться в его объятиях и придать лицу приятное выражение, но не уверена, что мне это удалось. Я отсчитывала секунды до конца песни, но когда она наконец закончилась, рядом с нами вдруг возник дядя Дюрант, и мной овладел ужас из прошлого. Я впилась ногтями в Римо, цепляясь за него и наверняка оставляя на его руках отметины.

– А сейчас и я хотел бы потанцевать со своей племянницей, – сказал дядя Дюрант, обращаясь к Римо, но не сводя с меня глаз, полных осознания произошедшего и триумфа.

Он не прикасался ко мне с тех ночей. Я крепко вцепилась в Римо, глядя на него снизу-вверх. Он взглянул на меня своими темными глазами, слегка прищурившись. Пожалуйста, не позволяй ему со мной танцевать. Я не могла выдавить из себя ни слова. Дюрант потянулся ко мне, но Римо развернулся так, что оказался между мной и моим дядей.

Переведя взгляд на Дюранта, он не стал меня отпускать.

– К сожалению, не могу вам этого позволить. Мой брат хочет, чтобы она вернулась к нему.

– Это – традиция Семьи, – нахмурился дядя Дюрант. – Может, вы у себя в Вегасе и не чтите традиций, но мы им следуем.

Губы Римо растянулись еще шире, и я поняла, что мне он улыбался искренне, а сейчас – лишь из вежливости. В его улыбке было что-то зловещее.

– Мы тоже чтим свои традиции. В Вегасе, например, принято, что я могу отрезать язык тем, кто меня заколебал. Если вы настаиваете на соблюдении ваших традиций, мне придется настаивать и на соблюдении наших. А ваш язык будет прекрасно смотреться в моей коллекции.

Лицо дяди Дюранта покраснело. Он на мгновение задержал на мне сердитый взгляд, и я прижалась к Римо, но дядя отступил.

– Теперь можешь меня отпустить, – пробормотал Римо.

Разжав объятия, я, охваченная стыдом, сделала шаг назад. Римо держал меня за руку, не давая уйти. Он приложил большой палец к моему запястью точно так же, как это делал Нино.

– Что это было? – спросил Римо низким, зловещим голосом.

– Ничего. Он мне не нравится.

– Это была не неприязнь, Киара, – сказал он все тем же жутким голосом. Его пальцы еще сильнее впились в мое запястье. Собравшись с силами, я взглянула на него. Он сощурился, глядя на меня, словно был способен заглянуть в самые глубокие и темные уголки моей души. – Неприязнь не заставила бы тебя искать защиты в моих объятиях, уж поверь.

– Я не…

– Не ври мне. Теперь я – твой Дон.

Ничто не заставило бы меня раскрыть этот секрет: даже грозный хмурый взгляд Римо.

– Я не просила меня защищать, – прошептала я.

Он шагнул ближе, и я съежилась.

– Ты умоляла меня о защите. В отличие от Нино у меня нет проблем с тем, чтобы распознавать эмоции.

Я не совсем понимала, что он имел в виду.

– Ты не был обязан меня защищать. Ты ведь за меня не отвечаешь.

– Теперь ты – Фальконе. Жена моего брата. Ты – в моей власти. Поэтому я должен тебя оберегать.

Он еще крепче сжал мое запястье, не обращая внимания на то, что я вздрогнула, и потащил меня с танцпола в сторону Нино. Тот удивленно вскинул брови, глядя на брата. Римо буквально запихнул меня к нему в объятия. Несмотря на мое напряжение, Нино приобнял меня за талию и не стал убирать рук.

– Это был ее последний танец с кем-то, кроме нас, – заявил Римо. – Мне насрать на их традиции. Теперь она в нашей власти.

Нино прищурился.

– А что случилось?

– Ничего, – ответил Римо. – Но ее родственники начинают меня бесить.

Нино переводил взгляд то на брата, то на меня, но больше ничего не сказал. После этого мне больше ни с кем не пришлось танцевать.

Глава 6

Киара

– Переспи с ней, переспи с ней! – начали они скандировать еще прежде, чем я успела ко всему морально подготовиться. Хотя, наверное, глупо было полагать, что я вообще когда-нибудь буду к этому готова.

Братья моего мужа, Римо и Савио, кричали громче всех, но практически все остальные мужчины вели себя ненамного тише. Самый младший из братьев, Адамо, остался сидеть на своем месте, поджав губы. Он не перебросился со мной и парой слов и не стал танцевать ни со мной, ни с кем-либо еще.

– Переспи с ней, переспи с ней! – крики становились все громче.

Я встретилась глазами с Нино. Кивнув, он поднялся и протянул мне руку. Я взяла ее, потому что не могла отказать ему, когда все на нас смотрели. Сдерживая страх, я встала и последовала за ним мимо рядов гостей, выстроившихся, чтобы нас проводить. Мужчины хлопали Нино по плечам. Женщины, в глазах которых читались жалость и сочувствие, ловили мой взгляд. Джулия, явно встревоженная, прижалась к мужу. Я быстро отвела глаза.

– К неизведанным землям!

– Мы хотим увидеть простыни!

Были и другие комментарии вроде этих, и от них мой желудок стал твердым как камень.

На лице у Нино никак не отражалась его реакция на эти крики. Он крепко сжал мое запястье, и я была этому рада, потому что его руки возвращали меня в реальность, не давали мне потеряться и мысленно провалиться в прошлое.

Римо и Савио держались неподалеку, пока мы шли по длинному коридору. Тому самому, что хранил много детских воспоминаний, в основном плохих. Сегодня ночью этот список пополнится воспоминаниями похуже.

Мы дошли до двери из темного дерева, ведущей в главную спальню. Позади нас столпились десятки мужчин.

– Не стоит трахать свою молодую жену у стены, помнишь? – усмехнулся Римо.

Я вздрогнула, и пульс мой резко подскочил. Нино крепче сжал пальцами мое запястье.

– Римо! – прорычал он, и от его голоса страх пронзил каждую мою клеточку.

– Повеселитесь там! – крикнул Савио, ухмыльнувшись.

Фальконе решат, что их предали. В обмен на перемирие чудовищам из Лас-Вегаса должны были принести в жертву девственницу. Но мне не дали шанса остаться невинной. У меня отняли этот выбор. С болью вырвали.

Страх, пронзительный и грубый, скребся у меня в груди, пока муж вел меня в комнату перед нашей первой ночью, оставляя за закрытой дверью ухмыляющиеся лица своих братьев. Нино меня отпустил, и я сразу же отпрянула от него.

Прошло уже шесть лет, но эти воспоминания все еще будят меня по ночам. Я так боялась близости с мужчиной, с любым мужчиной, но особенно – с этим. С моим мужем.

Остановившись в нескольких шагах от кровати, я окинула взглядом белые простыни. Те самые, на которых утром моя семья захочет увидеть пятна крови.

Только ее там не будет.

Я осторожно подошла ближе. Кровь была в мой первый раз, и во второй, и даже в третий. Боль, ужас и мольбы. Тогда простыни еще не демонстрировали. Наша горничная, которая ни разу не пришла мне на помощь, их уносила.

Сегодня я не буду ни о чем умолять. Много лет назад она не помогла мне остановить моего мучителя. Не остановит она и моего мужа.

Я всякое о нем слышала. И видела его в клетке. Единственным моим утешением было лишь то, что я сомневалась, что ему удастся сломить меня больше, чем ломали все эти годы.

Я не могла оторвать глаз от кипенно-белых простыней, таких же, как мое платье. Символ невинности, который не имел ко мне никакого отношения.

– Это – ваши традиции, не наши, – промолвил Нино спокойно, но достаточно громко, чтобы выдернуть меня из размышлений.

Я придала лицу невозмутимое выражение.

– Зачем же тогда им следовать? – Я обернулась. Меня выдал голос. Слишком тихий и с нотками ужаса, который, как я надеялась, он принял за страх, нормальный для девственницы.

Он находился совсем не так близко ко мне, как я ожидала. Он даже на меня не смотрел. Стоя возле стола, он читал записку, в которой моя тетя поздравляла нас со свадьбой. Положив ее обратно, он взглянул на меня. В выражении его лица не было ничего, что вселяло бы в меня надежду. Ни доброты, ни жалости. Это был чистый лист. Восхитительно холодный, с пустыми серыми глазами, безукоризненно подстриженной бородкой и зачесанными назад волосами.

Покачав головой, он убил последнюю надежду, которая у меня оставалась.

– Семья хочет крови, и она ее получит.

Он был прав. Именно этого ждала моя семья, и я должна была ей это предоставить, вот только крови она не получит, а мой муж поймет, что его трофей испорчен. Каморра отменит соглашение. Этот брак выведет моего мужа из себя, а я останусь жить изгоем.

Это станет моим крахом. Моя семья от меня отвернется. После этого никто и никогда не захочет на мне жениться, а незамужняя женщина в нашем мире и вовсе обречена.

Он начал расстегивать рубашку: спокойно, аккуратно. Наконец он сбросил ее, обнажив шрамы и татуировки – их было очень много и выглядели они пугающе – и стальные мускулы. Я отвернулась. Сердце у меня колотилось как бешеное. В нем скребся ужас, подобный тому, что я испытала много лет назад. Мне нужно было его обуздать, найти какой-то выход из этого замешательства. Я должна была спастись: не от его притязаний на мое тело, но от потери самообладания.

Я полезла в сумочку, висевшую у меня на плече, и достала из упаковки таблетку. У меня перехватило горло, и я не была уверена, что смогу проглотить ее без воды, но в том состоянии, в котором я сейчас находилась, поход в ванную казался чем-то невозможным. Я не была уверена, что справлюсь, не сорвавшись.

Трясущимися пальцами я поднесла белую таблетку ко рту. Нино остановил меня, обхватив за запястье. Я взглянула в его прищуренные глаза. Я даже не слышала, как он подошел.

– Что это? – жестко спросил он.

Я ничего ему не ответила. Мне было слишком страшно, чтобы подобрать слова. Свободной рукой он залез в мою сумочку и, достав оттуда упаковку, пробежался взглядом по описанию лекарства. Отбросив коробочку в сторону, он взглянул на меня своими серыми глазами и протянул мне ладонь.

– Отдай мне таблетку.

– Ну пожалуйста, – умоляюще прошептала я.

На его красивом, холодном лице не отразилось ни тени эмоций.

– Киара, отдай мне таблетку.

Я бросила лекарство ему в ладонь, и он отшвырнул таблетку в сторону. У меня на глаза навернулись слезы. Как же я смогу обуздать свой страх и приглушить воспоминания, если мне нечем себя успокоить?

– Я не позволю тебе накачивать себя лекарствами, – пробормотал Нино, коснувшись большим пальцем моего запястья. Затем он меня отпустил. Сделав шаг назад, я повернулась лицом к кровати и глубоко вздохнула. Он за мной наблюдал.

Я потянулась, чтобы расстегнуть пуговицы на спине платья. Именно я, а не он, должна была их расстегнуть. Это подарило бы мне ощущение контроля над происходящим, в отличие от прошлого раза, когда с меня сорвали одежду против моей воли. Тогда мое тело было слишком слабым, чтобы бороться.

Я сглотнула подступившую к горлу желчь. Мои пальцы слишком сильно дрожали, чтобы справиться с крошечными пуговками.

– Позволь мне, – хладнокровно произнес мой муж, стоявший позади.

«Нет!» – уже готова была крикнуть я в ответ, но сдержалась.

– Я хочу сделать это сама, – выдавила я почти спокойным голосом.

Он ничего не ответил, и я не решилась взглянуть ему в лицо. Я возилась с пуговицами, и они поддавались мне, одна за другой. Это заняло целую вечность. Он молча ждал. Звуки двух дыханий – его, размеренного, и моего – прерывистого, – наполняли комнату.

Потом я вспомнила, что жених должен был разрезать на невесте платье с помощью ножа. Нино, видимо, об этом забыл. В конце концов, это тоже не было его традицией. У меня не хватило смелости ни напомнить ему об этом, ни застегнуть платье, чтобы он мог его разрезать. Тогда бы я и вовсе потеряла самообладание.

Я стянула платье, и оно упало к моим ногам. Теперь на мне оставались лишь бюстгальтер без бретелек и трусики. Я сбросила лифчик, но не могла набраться смелости, чтобы снять и трусики.

Нино смерил меня с ног до головы своими холодными серыми глазами.

– Украшения для волос тоже стоит снять. Тебе, скорее всего, будет с ними неудобно.

Я подавила нервный смешок, но все же попыталась ослабить тонкую золотую нить, находившуюся у меня в волосах. Дрожащие пальцы не позволили мне этого сделать. Нино подошел ближе, и я отпрянула. Его серые глаза встретились с моими.

– Я сниму.

Опустив руки, я кивнула.

Своими длинными пальцами он ловко вытащил из моих локонов украшения, а затем снова сделал шаг назад.

– Спасибо, – промолвила я.

Я заставила себя подойти к кровати и лечь на спину. Пальцами я касалась гладкой ткани одеяла.

Спокойно на меня взглянув, Нино подошел к постели. Высокий, мускулистый и убийственно холодный, он, казалось, совсем не нервничал. Потянувшись к ремню брюк, он его расстегнул. От ужаса у меня перехватило дыхание, и я посмотрела в сторону, стараясь не заплакать. Краем глаза я увидела, как он снимает боксеры и забирается на кровать: голый и решительный. Меня начало трясти. Я не могла с этим справиться.

Он коснулся моей талии, а затем его рука медленно скользнула вверх. Прикосновение было легким. Я отпрянула.

– Не трогай меня.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и взгляд его был жестким и холодным.

– Ты же знаешь, что я не могу так поступить. Я не дам твоей семье повода считать Лас-Вегас слабаками, – он сказал это без тени жестокости. Просто констатировал факты.

– Я знаю, – прошептала я. – Просто не трогай меня. Просто делай что должен. – Если бы сейчас что-то предвещало то, что произойдет дальше, то я бы не смогла сдержать ужас.

– Если я тебя не подготовлю, то будет очень больно, – ответил он, впрочем, голос его звучал так, словно ему было все равно. – Будет лучше, если мы тебя расслабим.

Этого не произойдет.

– Просто сделай это, – просила его я. Боль – это нормально. Я могла с ней справиться.

Он еще пару секунд пристально на меня смотрел, а потом убрал руку с моей груди и сел. Пальцами подцепив край моих трусиков, он стянул их вниз. У меня в горле застрял низкий стон.

Поставив колено мне между ног, он раздвинул их, не сводя с меня серых глаз. Он медленно двигался, и мне захотелось, чтобы он прекратил это делать, чтобы перестал на меня смотреть. У меня в груди появилась паника, я попыталась силой подавить ее. Зажмурившись, я постаралась отвлечься от происходящего. Когда он опустился на колени между моих ног, меня сковал абсолютный ужас.

– Если не расслабишься, у тебя будут разрывы.

Я резко открыла глаза, и по моим щекам скатилось несколько слезинок. Он нависал надо мной, опираясь на одну руку. Высокий и сильный. Нет. Нет. Нет. Нет.

– Попытайся расслабиться. – Нино подошел ко всему с таким безразличием. Он взглянул на следы, которые слезы оставили у меня на щеках и шее, и они его совершенно не впечатлили. Я попыталась расслабиться, но это оказалось абсолютно невозможным. Мои мышцы сковал страх. Он едва заметно, почти неодобрительно, покачал головой:

– Не получается. Мне придется сильно надавить, чтобы пробить твои напряженные мышцы и полностью в тебя войти.

В моей голове снова стали проноситься воспоминания из далекого прошлого, и я ощутила, как к горлу подступила горькая желчь.

И тут что-то внутри меня… прорвалось. Что-то мрачное, полное страха и глубоко закопанное. Я уже не могла держать это в себе.

Из моего горла вырвалось душераздирающее рыдание, и мне стало больно от воспоминаний, которые оно принесло. Я крепко прижала ладони к лицу, а потом сжала их в кулаки и надавила на закрытые глаза. Стараясь выкинуть воспоминания из головы, я попыталась выцарапать их оттуда, точно так же, как тогда, много лет назад, исцарапала дядю. Но как и в прошлом, сейчас у меня не было выхода.

Я не могла дышать. Не. Могла. Дышать.

И мне хотелось умереть. Мне нужно было избавиться от боли. Я так не хотела снова переживать этот ужас.

Сильные руки обхватили мои запястья и потянули вперед. Я сопротивлялась и вырывалась, но они были непреклонны, пока мои кулаки наконец не оторвались от лица. Я резко распахнула глаза, мое зрение затуманили слезы. Сквозь пелену начала проявляться пара пронзительно глядящих на меня серых глаз, а потом они стали единственным, что я видела. Единственным, что я могла видеть, и всем, что имело для меня значение.

Такой спокойный. Бесстрастный. Холодный.

Именно в чем-то подобном я и нуждалась. На фоне наполненного ужасом ада он напоминал прохладный поток. Блаженно безразличный. Я пристально смотрела ему в глаза, смотрела долго, и он отпустил меня, после чего я впустила в легкие первый вдох. Я снова могла дышать, и лицо моего мужа стало четким, а взгляд его прищуренных глаз показывал, что он слишком много знал.

Опустив взгляд на его подбородок, я потянула руки, чтобы он ослабил хватку на моих запястьях. Он отпустил меня, и я положила ладони на колени. На свои голые колени. Он, тоже абсолютно голый, стоял возле меня. Судя по всему, во время панической атаки он меня усадил.

Да, это была она. Он понял, что со мной что-то точно было не так. Сглотнув слюну, я подтянула колени к груди.

Вот бы он меня сейчас убил. После того, как меня изнасиловал дядя, мне часто хотелось умереть.

– Что с тобой случилось? – без всяких эмоций спросил он меня.

Сначала мне захотелось солгать, но я врала слишком долго. К тому же у меня возникло ощущение, что он и так все понял.

– Мне было тринадцать, – начала я, но не смогла продолжить. Меня снова начало трясти, и он положил руку мне на плечо. На этот раз я от него не отстранилась. Прикосновение было слишком бесстрастным, чтобы вызвать у меня ужас.

– Тебя кто-то изнасиловал.

Это слово заставило меня почувствовать себя крошечной, грязной и никчемной. Я кивнула.

– Твой отец?

Я покачала головой. К тому моменту он уже был мертв, и он бы никогда этого не сделал. Он понимал, что меня бы это погубило. Он бил меня и кричал на меня, но никогда не прикасался ко мне подобным образом. Хотя, может, он бы и сделал это позже, если бы Лука его не убил.

– Значит, кто-то из твоей большой семьи. Такие девушки, как ты, обычно находятся под защитой. Видимо, это был кто-то из твоих родственников. – Я кивнула. – Кто это был? – настаивал он. – Дядя, который тебя воспитывал?

Я облизнула губы.

– Другой дядя.

– Долго? – Я подняла четыре пальца. – Четыре года? – Я покачала головой. – Четыре раза?

Всего четыре ночи, но с тех пор – каждый день. С тех пор.

– Мне каждую ночь это снится, – процедила я. Мне было приятно наконец кому-то об этом рассказать.

В любом случае, я была обречена. Я решила свою судьбу. Ничто больше не имело значения.

Я не осмеливалась поднять глаза, чтобы не увидеть на его лице отвращения и гнева из-за того, что ему отдали в жены кого-то испорченного.

– А знаешь что, – едва слышно добавила я, – добрый человек избавил бы меня от унижения, которым теперь станет встреча с моей семьей и жизнь в позоре, и убил бы меня.

– Добрый, может, и убил бы, – тихо молвил он. Смирившись, я подняла глаза. На лице у Нино заиграла жуткая улыбка. Глаза его оставались спокойными. – Но я найду мужчину, который это с тобой сотворил, и заставлю его ощутить тот же ужас, что ты – в ту ночь, и боль, которую он себе даже не представлял. И в конце концов, после того, как он долго будет молить о пощаде и потеряет всякую надежду, я подарю ему смерть.

У меня перехватило дыхание. Я просто уставилась на него. Больше ничего я делать не могла. Он отнесся ко всему так спокойно, но в глубине его глаз было что-то темное и опасное. Не по отношению ко мне. И я даже не смела надеяться, что все это могло быть правдой.

– А что ты сделаешь со мной? Я ведь не то, что тебе пообещали. Я не девственница.

Он взглянул на меня почти так, словно я ляпнула глупость.

– Мне все равно, девственница ты или нет. Это просто маленький кусочек плоти, который совершенно бесполезен. Но я все равно понимаю, какую важную роль он занимает в умах многих, даже в твоем.

– Тогда почему же ты разозлился, если тебя не волнует, что кто-то украл у тебя то, что ты сам хотел заполучить?

– Потому что этот кто-то украл то, что ты не хотела отдавать, – пробормотал он.

Я отвела взгляд, потому что дурацкие слезы навернулись мне на глаза. Мне были непонятны его реакция и он сам, если уж на то пошло. Я была наслышана о Вегасе: о том, как там поступали с женщинами, не отдававшими долг или как-то еще не угодившими Римо Фальконе. Я указала рукой на простыни:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Представитель одной из высших ступеней мафии.

Вернуться

2

американская ветвь сицилийской мафии. – Прим. пер.

Вернуться

3

Руководящая должность в мафии, советник босса.

Вернуться

4

низший ранг в мафии. – Прим. пер.

Вернуться

5

соучастник, заручившийся поддержкой другого посвященного в члены мафии и после этого ставший ее участником. – Прим. пер.

Вернуться

6

разновидность покера. – Прим. пер.

Вернуться