Вячеслав Бавидов
Случайность? Жасмин во мраке не цветет

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Случайность?

Посвящаю памяти моего отца Якова Ю. Бавидова

Над могилой моей не рыдай,
Я ушел в заоблачный край.
Я прилетаю к вам во сне,
Сверкаю в снежной белизне.
Я с вами солнечным, светлым днем,
Лечу к вам ветром и дождем.
Над могилой моей не рыдай,
Я не там, я везде – так и знай!

Мери Э. Фрайер

В данном произведении все персонажи вымышлены и совпадения случайны.

Пролог

Это был сон. Всего лишь сон. Один из тех, которые кажутся настолько реальными, что, проснувшись, не понимаешь, по какую сторону действительности ты оказался.

Саше приснилось, что он стоит в каком-то светлом ослепительно-белом неизмеримом пространстве, где не видно ни начала, ни конца; было даже странное ощущение, что в этом месте не существует времени, все вокруг будто замерло, а в воздухе настойчиво ощущалось чувство вселенского умиротворения и безмятежности. На нем был надет странный белый халат, скорее даже это была просто белая ткань. Саша не понимал, куда он попал, куда ему идти, что делать дальше и вообще, что это за место и зачем он тут.

Вдруг где-то вдали появилось золотистое свечение, похожее на звезду, которое медленно и целеустремленно направлялось прямо к нему, хотя в этой ярко-белой бездне было не очень понятно, то ли оно приближается издалека, то ли просто увеличивается рядом с ним. В какой-то момент свечение замерло, поднялось вертикальной линией перед Сашей, начало расширяться и принимать очертания человеческой фигуры. У Саши создалось ощущение безмерного доверия и чувство чего-то родного…

– Привет, Санька! – вдруг раздался голос от светящейся фигуры. «Санька, Санька?! – как молотом застучало у Саши в голове. – Санька…» – так звал его только Вова, его младший брат… «Вова? Это был он… Это был его голос, до боли родной».

Вова был человеком с большим и добрым сердцем, всегда считал, что если у кого-то, например у друга или даже далекого знакомого, появилась проблема или кто-нибудь обратился к нему за помощью, то он во что бы то ни стало должен помочь. Он не раз при жизни приходил на помощь Саше. Искренний, хороший и добрый…

– Вовка?! Это… что? Это… как так? – Изумлению Саши не было предела, все это никак не укладывалось у него в голове.

– Ну, вот как-то так, – со смехом ответило сияние. – Сань, ты уж извини, но тебе еще рано сюда, приходи попозже, – тихо произнес светящийся силуэт.

Александр в страхе открыл глаза, сел на кровати. Его охватил душный животный ужас, наползающий как низкая грозовая туча, застучало в висках, забегали мурашки по всему телу, и появилось чувство чего-то неизбежного, неотвратимого, какой-то надвигающейся беды. Создалось ощущение, что его тело весит не меньше тонны, в голове пронеслись все нерешенные проблемы и невыполненные дела. А куда делись те легкость и беззаботность, то умиротворение, то спокойствие, с каким он стоял в том белом пространстве? Где он был? Что вообще это было? Вова…

Глава 1

Зимнее солнечное предновогоднее утро. Воздух был настолько холодным, что казался застывшим, будто огромная глыба прозрачного льда. Ветки деревьев свисали под грузом миллиарда снежинок. Живописные сугробы в человеческий рост не давали никакой надежды на досрочный приход весны. В московском дворе обычного спального района в столь ранний час было так тихо, что, казалось, время остановилось, и только скрежет жестяной лопаты дворника, который очищал дорожки от выпавшего за ночь снега, нарушал эту иллюзию вечного безмолвия.

Александр проснулся от знакомой мелодии, открыл глаза. «Это же мой телефон», – сообразил он сквозь сон, уже окончательно проснувшись.

– Да, мам? – ответил он на звонок.

Она звонила каждое утро каждого дня. Что бы ни случилось, ее день всегда начинался со звонка сыну. Интересовалась она всегда одним и тем же: «Как здоровье? Как семья? Как работа?» Это были просто повторяющиеся изо дня в день вопросы, ответы на которые особо ничем не отличались. Но она не могла спокойно заниматься повседневными делами, пока не позвонит сыну.

Закончив свой ежедневный разговор с мамой, Александр встал с кровати, сделал несколько приседаний, скорее для успокоения себя, нежели для накачивания мышц, надел свой любимый махровый халат и направился к двери. Но он почему-то остановился и, обернувшись, увидел солнечный свет, бьющий из окна; подойдя к окну и отодвинув тюль, залюбовался зимним утром. Он зажмурил глаза и почувствовал такое душевное спокойствие и теплоту… Он вдруг вспомнил свой сон: «Странный был сон, может, вещий? Все было как настоящее…» Открыв глаза, он на секунду даже испугался этого ощущения покоя, а при мысли о ночном кошмаре у него кольнуло в груди.

Он услышал знакомые звуки, доносящиеся из кухни. Конечно же, там хлопотала жена: она всегда вставала раньше всех и готовила завтрак. Она не могла спокойно прожить день, если не была уверена в том, что все члены ее семьи сыты. Утром для нее это было самое важное дело – накормить всех.

«Ладно, – подумал Александр, – надо идти завтракать, а то я что-то тут задержался и мысли какие-то странные лезут в голову». Выйдя из комнаты, он вдохнул аппетитные запахи, которые так и манили его в кухню. «Моя любимая опять приготовила что-то вкусненькое», – с улыбкой подумал он. Жена не была профессиональным кулинаром, но знала несколько рецептов, которым ее еще в детстве научила мама, и постоянно их совершенствовала. Каждый раз ее блюда были вкусными и непохожими на такие же, что она готовила раньше. Так, если бы она приготовила яичницу с помидорами на завтрак и потом опять ее же на обед, то это были бы совершенно разные блюда, но неизменно аппетитные. Александр никак не мог разгадать этот ее секрет, и за тридцать лет супружеской жизни, даже подглядывая за процессом готовки, удивлялся тому, как у нее это получается.

Путь в кухню лежал через длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались комнаты детей. Первой на пути была комната старшего сына, Дениса. Этот своенравный двадцатипятилетний парень гулял по ночным клубам, веселился, вел несколько предосудительный, по мнению отца, образ жизни и делал все, что хотел. Телефон у него не умолкал круглосуточно. Удивительно, но с этим бешеным ритмом жизни он еще успевал зарабатывать приличные деньги, которые, естественно, целиком уходили на дорогие телефоны, одежду и прочие безделушки, – словом, на все то, что было необходимо для поддержания имиджа молодого человека.

«Надо заглянуть, – подумал отец и протянул руку к двери. – Встал сын или нет? Если спит, то как? Удобно ли ему? Может, ему надо поправить одеяло или подушку? И вообще, как он после очередной вечеринки с друзьями?»

Открыв дверь, Александр услышал музыку. «Проснулся, наверное, уже», – с улыбкой подумал он, но, заглянув в комнату, увидел знакомую картину: Денис спал, укутавшись в одеяло, его телефон трезвонил не переставая. На полу валялась одежда, в которой сын вчера вечером отправлялся на гулянку.

– Сынок, вставай, – положа руку на плечо сына, тихо прошептал отец, чтоб не напугать сонного отпрыска.

– А, пап, это ты? А что, уже надо вставать? – сонным голосом спросил сын.

– Да, уже утро! Вставай, пойдем завтракать!

– Хорошо, пап, уже встаю, налей мне пока, пожалуйста, кофе. Ок? – сказал сын и, не дождавшись ответа отца, опять уронил голову на подушку и повернулся на другой бок.

– Ладно, – угрюмо ответил отец, поняв, что раньше двух сын не проснется, и направился к двери. Уходя, Александр бросил взгляд на все еще звонящий мобильник сына, на дисплее которого было написано «Вызывает Ира BMW Купе». «Странное поколение, с синтетическими ценностями и фальшивыми кумирами. Уж в 25 можно хоть как-то это понимать», – мысленно посетовал он и направился в сторону кухни.

Скворчания еды на плите уже не было слышно, зато без умолку тараторил телевизор. «Ну, как всегда, все приготовила, сидит себе тихо на кухне и ждет, пока все выспятся, чтоб накормить», – с улыбкой подумал Александр. Но перед заходом на кухню надо было заглянуть еще и к его любимой младшей доченьке, Свете. За нее можно было не беспокоиться: она будто знала, где ее ждут неприятности, и обходила их стороной, в отличие от своего старшего брата, который всегда и всюду лез напролом и не раз набивал себе шишки. Дети вообще были совершенно разные по характеру и по отношению к жизни. Дочери было двадцать три. Не по годам взрослая и умная, она училась на ошибках брата и верила только в то, что могла логически объяснить, и никак не хотела верить в чудо, иронически шутила про «все эти ваши религиозные сказки», как она их называла, а Библию признавала только как первую в мире книгу и никак больше. «Человек должен верить в чудо, без этого тяжело жить», – промелькнуло в голове у отца. Подойдя к комнате дочери, он услышал за дверью какой-то странный шорох. «Ну она-то уж точно проснулась», – улыбнулся он и открыл дверь. Любимая доченька стояла перед зеркалом, она уже давно проснулась, заправила кровать и, сидя, расчесывала волосы, чтобы в полной боевой готовности встретить грядущий день.

– Доброе утро, папочка! – кивнула Света, не отводя взгляда от своего отражения и продолжая расчесываться.

– Доброе утро, моя хорошая! Как спалось? – поинтересовался отец.

– Нормуль! А тебе как?

– Да я как обычно, хорошо!

После некоторой паузы отец понял, что дочь сейчас пока не готова разговаривать: она не любила, когда ее заставали неухоженной, и считала, что женщина, независимо от обстоятельств, всегда должна выглядеть красиво и никто не должен видеть ее в растрепанном состоянии. И что бы ни случилось, куда бы она ни торопилась, она никогда не выходила из дома, если, взглянув на свое отражение в зеркале, не чувствовала уверенности в своей внешности. Но при всей этой склонности к самолюбованию Света с детства была очень доброй и любящей дочерью, всегда помогала маме по дому и была почтительна с дедушкой и бабушкой; она была настолько аристократична в своем поведении, что иногда складывалось мнение, будто воспитывалась в школе благородных девиц.

– Ладно, я пойду. Приходи завтракать!

– Угу! – кивнула дочь, так и не посмотрев в сторону отца.

Закрыв дверь в комнату дочери, отец направился на кухню, по дороге ловя запахи блюда, приготовленного женой, и безуспешно пытаясь угадать, что же сегодня будет на завтрак. Дойдя до кухни, он увидел свою благоверную. Татьяна сидела на стуле, оперевшись локтем о стол, и смотрела телевизор. По ее виду было заметно, что происходящее на экране ее мало интересовало и что в голове у нее крутятся одни и те же мысли, например, как сделать так, чтоб мы жили еще лучше? Что будет с моими детьми? С мужем? Как их всех уберечь от разных бед, которые могут с ними приключиться в наше нелегкое и опасное время? Она чувствовала ответственность за всех и все неудачи любого члена семьи принимала на свой счет. Короче говоря, думала о далеком, безопасном и счастливом будущем семьи, которого она обязательно должна добиться, не замечая минуты счастливого настоящего.

– Доброе утро, дорогая! – сказал муж.

– Доброе утро! – очнулась от задумчивости Татьяна, не очень быстро возвращаясь в настоящее. – А, это ты, привет, мой хороший. Давай завтракать! – сказала она, подскочив к плите.

Зайдя в ванную комнату и умывшись, Александр вернулся на кухню и сел за стол, на свое любимое место, напротив телевизора. Жена взяла чистую тарелку, сняла запотевшую крышку с кастрюли и выложила пару гренок. Поставив тарелку с гренками перед мужем, Татьяна взяла сковороду, налила в нее подсолнечное масло, поставила ее на зажженную плиту, высыпала в сковороду уже очищенные и нарезанные помидоры и снова принялась готовить. Александр сидел и смотрел, как она хлопочет у плиты, готовя любимую всеми яичницу, и успевает еще налить ему кружку свежесваренного кофе.

Татьяне было сорок девять. Большую часть жизни она постоянно что-то делала по работе, для мужа, для детей, не замечая усталости. Она знала только одно слово «надо»: надо приготовить обед, надо сходить в магазин, надо сделать уборку, надо пойти на работу, везде у нее было слово «надо». Татьяна полностью отдала себя семье, ее ничего не интересовало, кроме родных. Она уже давно забыла, как выглядят салоны красоты изнутри, потому что не успевала в них заскочить даже на минутку. Но и растрепой ее назвать было нельзя: как-то успевала за собой следить в домашних условиях. И сейчас, сидя за столом и глядя, как жена готовит ему завтрак, Александр вдруг осознал, почему ее еда такая вкусная и каждый раз разная. Она добавляет туда специальный ингредиент, который называется «любовь», и все ее блюда приготовлены с любовью, поэтому и вкусно. «Я все еще люблю ее! – подумал он. – Люблю, будто встретил ее вчера».

Но в голову вновь пришли мысли о сегодняшнем сне. И Александр спохватился, что из-за этого сна, наверное, он выглядит взволнованно и что, увидев панику в его глазах, жена обязательно будет допытываться, что же его так обеспокоило. Потом она начнет успокаивать, но при этом будет переживать еще больше, чем он. «Да это всего лишь сон! И что я так беспокоюсь? Никогда не обращал внимания на сны, а тут вдруг запаниковал! Все будет хорошо!» – успокаивал он себя. Но внутренний голос не давал ему покоя: «Да, это точно, никогда не обращал внимания на сны, а этот не дает покоя».

– Приветики! – вдруг раздался звонкий жизнерадостный голос.

Мать и отец одновременно повернулись в сторону двери. Это была Света. Она наконец-то привела себя в порядок и была готова хоть в магазин сходить, хоть в конкурсе красоты поучаствовать.

– Мамусь, тебе помочь чем-нибудь?

– Нет, доченька! Садись, все уже готово, – накладывая дочери завтрак, ответила мать.

– Мам, только мне можно не калорийное? – спросила Света, садясь за стол.

– Ешь, хватит считать эти калории, а то скоро совсем прозрачной станешь! – ответила мама, поставив перед дочерью полную тарелку гренок.

– Ну и ладно! – ответила дочь, уже выбрав себе самую увесистую и прожаренную гренку.

– Свет, – позвал отец, – а Денис не проснулся? Не знаешь?

– Не слышала! Наверное, он, как всегда, спит еще и проснется только к обеду. А что? – поинтересовалась она.

– Просто я хотел, чтобы мы в кои-то веки все вместе позавтракали, – ответил отец. – Ты могла бы его разбудить? У тебя это всегда хорошо получается, получше, чем у меня.

– Да, папуль, – ответила Света и, вскочив со стула, направилась в комнату брата.

– Ну вот, не дал ребенку поесть нормально, – с укором в голосе сказала жена.

– Ладно тебе, Тань, она быстро вернется и поест. Мне почему-то именно сегодня хочется, чтобы мы все были вместе, – виновато успокоил ее Александр.

– Ну, хорошо! Хочется, значит, хочется! – примирительно ответила жена, поставив перед мужем тарелку с яичницей и помидорами.

Глава 2

Света зашла в комнату к брату, зная, что разбудить его будет непросто. Когда Денис спит, хоть из пушки над ухом стреляй, он не проснется, но если кто-то его нежно будет будить… Необходимо было действовать лаской. Сестра это знала точно: ей не раз приходилось будить брата.

– Денис, вставай! – тихо прошептала Света.

Он спал.

– Денис, ну просыпайся, уже утро, надо вставать.

Он что-то хмыкнул и продолжил спать. Тогда Света взяла его за руку и начала ее поглаживать.

– Дениска, просыпайся! – тихо сказала она.

– Ну что еще? – буркнул он, переворачиваясь на другой бок.

– Пора вставать! – ответила Света.

– А кофе уже налили? – надеясь протянуть еще пару минут сна, спросил брат.

– Уже налили, – тихо ответила она.

Тут Денис резко открыл глаза, посмотрел на Светку и проворчал, отворачиваясь к стенке:

– А, это ты! Ты меня всегда обманываешь, говоришь, что кофе уже налит или что-то типа «пора вставать, уже шесть часов вечера», ну и так далее. Я тебе не верю! Врушка! Вечно меня подкалываешь.

– Ну, Денис, кофе уже и правда налили, и надо вставать, папа просил тебя разбудить, он хочет, чтобы мы все вместе позавтракали. Давай вставай, а то он обидится, – попросила сестра.

– А что, другого утра не будет больше? Надо было именно сейчас этого захотеть? – с закрытыми глазами ответил он.

– Ну хватит тебе вредничать, давай пошли! – настойчиво потянула его за руку сестра.

– Ладно, сейчас встану. А кофе там не остыл? Налей мне новый, – отвернувшись к стенке, с надежной выгадать еще некоторое время для сна, пробормотал Денис. «Ура! Сейчас она свалит налить мне новый кофе, а я еще посплю».

– Денис, посмотри на меня! – попросила нежным голосом сестра. – Денис! Ну, повернись, посмотри!

Парень повернул голову к сестре, с трудом открыл глаза и хриплым сонным голосом пробормотал:

– Ну что?! Вот смотрю!

– Денис, у тебя в жизни ведь было много девушек, да?

Парень удивленно кивнул.

– …и ты же разбираешься, кто красивая, кто сексуальная, кто ухоженная, кто умная, а кто просто дура? Скажи, я похожа на всех твоих знакомых дурех?! Меня так легко обмануть? А ну вставай и иди на кухню, ты же знаешь, что со мной твои штучки не пройдут, – строго сказала сестра. – Как тебе не стыдно? Папа просит!

– Ла-а-адно, встаю-ю, – протяжно ответил брат и на минуту остановил на ней удивленный взгляд.

– И что теперь? Чего уставился? – тихо прошипела сестра, готовая к подвоху.

– Ничего, ничего! Я просто еще раз на тебя посмотрел, чтобы уж точно быть уверенным в том, что ты не дура, – и захохотал.

– Ах ты гад! – рассмеялась Света и, накинувшись на брата, начала его щекотать.

– Ладно! ЛАДНО! Хватит! Умоляю… Светка… – еле выговорил Денис. – Прости, ты не дура… Все, хватит… Прости…

– Ну, вот и все, – сказала девушка, прекратив наконец истязать брата. – Теперь вставай, и марш на кухню, не обижай отца.

– Да-да, ладно, встаю, – переводя дух, ответил Денис. – Совесть ты моя ходячая.

Вдруг опять зазвонил мобильник Дениса.

– Ну, кто там так рано звонит? – недовольно произнес он. – Посмотри, Свет!

– Написано «Инна Контуженая», – снова расхохоталась сестра.

– У меня не только дуры были, но и на всю голову контуженые! – Денис выключил звук на мобильном, пусть звонит себе, сколько хочет.

– Тебя еще пощекотать?

– Нет-нет, только не это! – Денис изобразил ужас перед грядущей расправой. – Выйди, мне одеться надо.

– Ага, щ-щас, не вышла, а выбежала, ага! Я за дверь – а ты в кровать! Давай закутывайся в одеяло, и вперед с песней марш на кухню!

– Сдаюсь! Ты же не отстанешь! – замычал Денис. – Футболку подай.

– Какую?

– Ну вот на полу лежит, у твоей левой ноги!

– Ты же в ней вчера в клубе был! – брезгливо поднимая футболку, сказала сестра.

– Так в клубе, не на помойке же! – вырвав ее из рук сестры, ответил брат.

– Для меня эти слова – синонимы! – с умным видом сказала она.

– Синонимы?

– Да! Синонимы! Это слова, близкие по значению.

– Так, заканчивай тут школьные правила напоминать, и пошли на кухню. – путаясь в майке и одеяле, сказал Денис. – Лучше я с родителями поговорю, чем тут…

– Что «тут»?

– Ничего. Пошли! – сказал сонный Денис и, прихватив с собой сигареты и телефон, направился к двери.

– Ок! – улыбнулась сестра и с чувством выполненного долга направилась вслед за братом.

* * *

Укутавшись в одеяло, Денис медленно вошел на кухню, а Света, как надсмотрщик, шла за ним. Она знала: чуть зазеваешься, и братец сбежит и снова завалится спать.

– Дениска, ты уже встал? – увидев на пороге кухни сына, с удивлением спросила мама. Она быстро направилась к плите и стала накладывать завтрак.

– Да, с такой сестрой особо не выспишься, – по-детски надув губы, ответил он и сел за стол. – А где мой кофе?

– Уже наливаю, – мать тут же схватила кофейник. Света посмотрела на все еще сонного братца и снова рассмеялась:

– Ну ладно, не дуйся, кофе даже остыть не успел.

– Ну, пап, что ты нам хотел сообщить? – спросил сын, сделав вид, что шутки сестры его не задевают.

– Не понял? – удивился отец.

– Ты ведь не просто так нас собрал с утра пораньше за одним столом? Говори, что случилось?

– Нет, я просто хотел сегодня позавтракать со своей семьей.

– Да? А где же дедушка с бабушкой? – съехидничал Денис. – Они тоже семья.

– А! Да! Точно… Мне утром звонила ваша бабушка и пригласила на Новый год. Мы сегодня должны все вместе поехать к ним на дачу! – спохватился отец.

– Ну, пап, я уже давно договорился с друзьями потусить в клубе до утра…

– Никаких друзей! Это Новый год – семейный праздник, и ты будешь его отмечать вместе с нами, – отрезал отец.

– Пап, ну так же нечестно, я с ними давно договорился, а ты мне только сейчас сказал! Надо было раньше предупреждать, это несправедливо, – продолжал протестовать сын, но решил-таки пойти на компромисс: – Я могу потом приехать, попозже, – почти умоляюще сказал он.

– Ладно, иди к своим друзьям, – смягчившись, буркнул отец, – но чтоб утром я проснулся, и ты был уже с нами.

– Ура! Спасибо, пап.

– Света, а твои отговорки не принимаются!

– Пап, я с подружками договорилась отпраздновать, – виновато ответила Света. – И тем более без Дениски мне будет скучно.

Брат исподлобья с укором посмотрел на сестру.

– Ну… и… понимаешь… Как тебе сказать? – запинаясь, продолжила Света, стараясь не подставлять Дениса. – Ну… там дедушка с бабушкой…

– Что «дедушка с бабушкой»? – сурово спросил отец.

– Нет-нет, ничего, – вступился Денис. Он боялся разозлить отца. – Они, конечно, хорошие, и мы их очень любим, но мы не можем с ними найти контакт…

– То есть как? – поинтересовался отец. – Я могу найти контакт и с вами, и с ними, а вы между собой не можете? Что за бред?

– Пап, ну… я не это имел в виду… – забормотал сын и посмотрел на сестру. В его взгляде можно было прочитать: «Я хотел как лучше, сестричка. Придумай что-нибудь!»

– Папуль, я тебе объясню! – учительским тоном начала дочь. – Мы, конечно же, их очень любим такими, какие они есть, потому что дедушек и бабушек не выбирают, как и родителей.

Александр хмуро посмотрел на дочь.

– Нет, ты неправильно меня понял. Я никого не хочу обидеть, – решила исправиться Света. – Пап, ну отпусти меня тоже, меня подружки ждут, а я потом на электричке доеду сама.

– Саш, ладно уж, отпусти ты их! Я с тобой поеду! – найдя компромисс, вступилась мама. – Пусть погуляют, они еще успеют и с нами, и со своими детьми потом насидеться. Молодые еще.

– Ага, насидятся они с детьми! Как мы с тобой, да? Очень часто мы сидим со своими детьми! – обиженно сказал отец. – Ладно уж, идите по друзьям и по подругам, но чтоб к двенадцати ночи вы были на даче.

– Да, пап! – хором ответили дети и облегченно вздохнули.

Снова зазвонил телефон.

– Денис, ты когда-нибудь выключишь свой мобильник? – Света нахмурилась. – Папа не любит, когда ты за столом отвлекаешься.

Денис хотел было обидеться на сестру, но передумал: все лучше, чем выслушивать замечания отца, который и так еле согласился на их посиделки с друзьями.

Подмигнув сестре в ответ, Денис посмотрел было на свой мобильник, но, хоть мелодия и была знакома, на сей раз звонили не ему.

– У кого телефон звонит? – удивился Денис.

Все прислушались, играла какая-то старая мелодия.

– У кого на мобилке «Случайность» Анны Герман? Мам, это же твой, – догадалась Света.

– Ой, никак не могу привыкнуть к этому новому звонку, – встрепенулась мать и, вытащив телефон из кармана фартука, начала разговаривать, поглядывая на мужа, перед которым чувствовала себя неловко.

– Дети, я вас прошу, только будьте аккуратней! – попросил их отец.

– Пап, ну что с нами может случиться? – бросил Денис.

Отец, нахмурившись, посмотрел на сына.

– Да, конечно, мы будем умничками, – быстро отшутилась Света, пнув брата под столом.

– Да-да, все будем делать как следует, – закивал головой Денис.

– Но я сегодня не могу… Я уезжаю, – услышали все растерянный голос матери, – найди кого-нибудь другого.

Отец настороженно посмотрел на жену.

– Хорошо, я буду… – Извиняющимся взглядом она посмотрела на мужа. – Да, да, хорошо… Скинь мне их номер эсэмэской!

Татьяна закончила разговор, на кухне повисла неприятная тишина. Дети переглядывались, понимая, что отец готов вспылить, а их вечер с друзьями снова под большим вопросом.

– Дорогой, меня срочно вызывают на работу, и я не успею поехать с тобой к родителям, – тихо начала жена. – Я тебе обещаю, что сама подъеду к одиннадцати вечера. Там какие-то странные клиенты! – Слово «странные» она произнесла особенно подчеркнуто.

Александр молчал.

– Ну, пожалуйста, я быстро разберусь с ними и приеду, – продолжала она.

– Что там случилось? – сухо спросил муж.

– Моя коллега сломала ногу, а у нее именно сегодня клиенты вздумали посмотреть квартиру. Я им только покажу пару вариантов и сразу приеду, – виновато ответила жена. – Там даже не надо никаких бумаг заполнять.

Дети сидели и молча ждали решения отца, которое, конечно же, никто не решится оспорить.

– Хорошо! Но чтоб все были вовремя! – нехотя вынес он свой вердикт.

– Да, дорогой! – обняла мужа Таня.

– Конечно, пап! – с облегчением выдохнули дети.

* * *

Ближе к вечеру все разъехались: Александр отправился к родителям, Таня – к клиентам, Денис – к друзьям в клуб, а Света – на вечеринку к подружке.

«Куда мы катимся? – думал отец. – Если мы даже на Новый год не можем все вместе собраться. Как-то мы неправильно живем! Не по-человечески! Как же мне все это им объяснить?»

Глава 3

Александр вел автомобиль по дороге на Старолюбовку. Путь предполагался недолгим, всего час, ну максимум полтора с пробками. Этого времени ему всегда хватало на раздумья: от воспоминаний о прошлом до мечтаний о будущем. Но больше всего он думал о своем сне и о Вове, который умер полтора года назад. Весь день сон не давал Александру покоя и постоянно всплывал в памяти.

Кто-то начал резко сигналить сзади. Александр посмотрел в зеркало заднего обозрения и увидел торопливого персонажа на «Волге», который просил уступить дорогу. Александр съехал на правую полосу и еще раз глянул в зеркало. Его сердце на пару секунд замерло. Мимо с бешеной скоростью промчался тот самый автомобиль. Он обратил внимание на то, что зеркало на его собственной машине треснуло, хотя еще вчера оно было цело. По телу, как ночью, пробежали мурашки. Ему внезапно стало холодно, хотя он был в теплой куртке и свитере. «Чертовщина какая-то», – подумал Александр и включил обогрев салона машины посильнее.

Через час он добрался до Старолюбовки. Дом стариков находился в пригороде, это был уже не город, а небольшой поселок с частными домами. Из окон открывался чудесный вид: лес, речка и родник. Глаза отдыхали от ежедневной московской суеты. Александр припарковал машину у дома. В одном окне горел свет. «Наверное, родители уже накрывают на стол», – промелькнуло у него в голове. Он еще около десяти минут посидел в машине, раздумывая о том о сем, потом зашел в дом.

* * *

Выйдя из дома, Татьяна побежала к своей машине: нужно было поторапливаться на встречу с клиентами. Работа риелтора часто требовала спешки, а тут еще вечные московские пробки. Надо было ехать в сторону Кутузовского, чтобы показать молодой паре квартиру, которую те хотели купить.

– Алло! Виктория? – Татьяна звонила клиентам, одной рукой держа руль.

– Да, здравствуйте! – послышался ответ в трубке.

– Виктория, меня зовут Татьяна, я должна вам показать квартиру. Скажите, а вы во сколько будете на месте?

В этот момент Татьяна посмотрела вправо. Рядом с ней ехал мрачный катафалк с табличкой «Ритуал». Ее всю передернуло. «Не дай бог», – подумала она.

– Алло!.. Алло!.. Татьяна! Вы меня слышите? Алло! – услышала Таня.

– Да, алло! Вика, простите, я не расслышала, связь прерывается, во сколько вы будете? – Сосредоточиться на разговоре было трудно.

– Я говорю, что мы уже на месте! – ответила девушка.

– А, да? Ну, хорошо я сейчас подъеду! – смутившись, закончила разговор Татьяна. – И что их дернуло так рано приехать? – пробурчала она себе под нос. – Хотя тоже хорошо, сейчас быстренько от них отделаюсь и сразу к Саше, в Старолюбовку.

Она опять посмотрела направо: мрачный катафалк все еще ехал с ней рядом по своим скорбным делам, и Таня решила, что надо бы обогнать его, как говорится, от греха подальше, чтобы не накликать беду. Поток машин был очень плотный, и обогнать зловещую машину ей не удавалось. «Ладно. Не обгоню, тогда встану перед ним, чтоб глаза не мозолил», – решила рискнуть она.

Но встать перед катафалком было нелегко, и Тане пришлось сделать резкий маневр, при котором она сильно подрезала траурный автомобиль. Водитель мрачного авто разозлился, начал сигналить и размахивать руками.

– Ну и что ты дудишь? – крикнула Таня водителю катафалка, зная, что он все равно ее не услышит. – Ну, вот и все! Теперь ты меня не будешь нервировать!

«Главное, реже смотреть в зеркало заднего вида».

Через сорок минут она была на месте и, встретив клиентов, вошла в подъезд жилого дома. Хотя мысль о проклятом катафалке все еще преследовала ее.

* * *

Выйдя из дома, Денис побежал к ближайшей дороге. Остановил такси, после небольшого торга сел в машину и умчался в сторону Нового Арбата.

Сидя в машине, Денис достал телефон и набрал номер своего лучшего друга, Стаса. Тот ответил не сразу.

– Алло! Стас, привет! Это Денис!

– О! Денис! Неужели ты к нам едешь? – радостно спросил Стас.

– Да, еду! Буду через полчаса!

– Отлично, парень! Давай быстрее, мы тебя ждем!

– Вы все собрались? – поинтересовался Денис.

– Все. Олега только нет, – ответил Стас.

– А где он? – удивился Денис.

– Не знаю, мы не звонили. Позвони сам! – кинул Стас.

– Ладно, давай, сейчас наберу, пока! – попрощался Денис.

Денис ехал в машине и смотрел в окно на пролетавший мимо город. Ему впервые стало как-то не по себе, почему – он и сам не знал. Не хотелось ему звонить, но надо было.

– Алло, Олег? Привет! Это Денис!

– Привет, – тихим глухим голосом ответил Олег.

– Ты где? – настороженно спросил Денис. – Мы тебя ждем в нашем баре, на Арбате.

– Денис, спасибо, что ждете, но я не приеду. У меня пять дней назад папа умер…

– Как?.. Олег… Ты почему не позвонил… – пробормотал Денис, не зная, что еще сказать.

– А зачем вам звонить, ваш вечный праздник жизни портить? – раздраженно ответил Олег. – Хоть бы кто-то из вас поинтересовался, что со мной происходит! Нет! Тоже мне, друзья…

– Прости, Олег! Прими от нас искренние соболезнования и прости, что не звонили, – оправдывался Денис, понимая, как фальшиво это звучит. Но по-другому у него не получалось.

– Спасибо, Денис…

Надо бы исправить ситуацию и избавиться от чувства неловкости.

– Как я могу тебе помочь?

– Знаешь… Я только сейчас понял, что за люди меня окружают. Сразу видно, кто мне настоящий друг, а кто так, мимо проходил.

– Олег… подожди…

– …я хоть и знаю вас три года, мы одна компания, вместе по клубам ходим, но кто из вас хотя бы поинтересовался, куда я пропал? Извини, я больше не смогу с вами общаться… Просто, ну… Как-то все перевернулось вокруг. Я не могу тебе объяснить…

– Олежка, ладно тебе. Мы же не нарочно! Мы же не знали! – Денис снова слышал фальшь в собственном голосе. Да еще звучало это по-детски, из серии «Мама, прости, мы больше не будем!»

Олег вдруг сорвался на истерику:

– Вы мне не нужны, и я вам не нужен!

Денис услышал гудки.

«Это что же получается? Значит, за эти пять дней о нем никто не вспомнил? И я тоже?» – ругал себя Денис. Он успокоил себя лишь тем, что в их компании было принято созваниваться только раз в неделю, перед выходными, и договариваться о походе на очередную вечеринку. Совесть замолчала, но остался вопрос: неужели это и есть настоящая дружба?

* * *

Света, выбежав из дома, радостно направилась в сторону ближайшей станции метро, на ходу вынула из кармана новенький телефон и позвонила подруге:

– Алло! Ань!

– Да, Свет! Привет! Ты придешь? Тебя предки отпустили?

– Да, я уже к метро подхожу, скоро буду.

– Давай быстрей! Ты знаешь, кто пришел?

– Кто?

– Угадай!

– Ну, говори, не тяни.

– Сережа! – Аня произнесла это имя с комичным придыханием.

– Сережа? Тот самый СЕРЕЖА?

– Да-да! Тот самый. Давай быстрей! А то Валька его тут уже окучивает, – предупредила подруга и изобразила злодейский хохот.

– Валька?! Сережу?!! Вот зараза! – рассердилась Света. – Займи ее чем-нибудь!

– Чем я тебе ее займу?

– Не знаю! Подумай! Подруга ты или нет? Ладно! Давай! Бегу! – бросила Света и отключилась.

Она бежала, предвкушая приближающуюся вечеринку дома у подруги. Там будет Сережа, ее любимый Сережа! Светка давно мечтала о нем и, конечно же, готова была отдать за него все, что у нее есть, и пойти за ним хоть на край света. Она обмирала и теряла дар речи, как только видела его. Одним словом, любила его той самой обычной девичьей слепой любовью, когда перестаешь и пить, и есть, и от которой хочется дышать только в присутствии предмета обожания. Многие в ее возрасте были уже куда циничнее и расчетливее, но Света всегда и во всем стремилась быть пай-девочкой, и если уж влюблялась, то как в омут бросалась: или чувства, которые захватывают целиком, или ничего.

Вдруг Света почувствовала, как что-то холодное и мокрое скользнуло по ее лицу, от правого глаза до подбородка, по всей щеке. Она резко остановилась и протерла лицо ладонью. Это была капля воды. «Холодная-то какая, совсем ледяная, – подумала Света. – И откуда она взялась? Ведь зима же на улице… Хорошо, хоть не грязь». Продолжив свой путь, она смотрела на серо-голубое небо и никак не могла понять, откуда же все-таки взялась эта капля? И ощущение такое, будто по щеке прокатилась слеза. «Ерунда какая-то», – подумала Света и вприпрыжку сбежала по лестнице в метро.

Через тридцать минут она уже была у Ани дома и с упоением обмирала в компании Сережи.

Глава 4

– Дед! Д-е-е-ед!!! – кричала бабка.

– Что случилось? – заглядывая на кухню, спросил он.

– Ты только посмотри на эту гадость на полу, – брезгливо заговорила она.

На полу валялась мертвая птица, она лежала в маленькой лужице крови, голова была повернута клювом к спине.

– Откуда она? – спросил дед.

– Вот откуда, – бабка показала на разбитое окно.

– Не к добру, – нахмурился старик.

– Не каркай, сейчас все уберу, и будет к добру, – отрезала бабка. – А ты иди фанеру найди в сарае, чтоб заколотить окно.

– Может, лучше стекло найти?

– Нет там стекла, принеси фанеру. Она стоит справа у стены при входе, – скомандовала старуха.

Это были люди, прожившие очень тяжелую жизнь, с непростым, жестким характером. Они не искали жалости у окружающих, не демонстрировали свою беспомощность, присущую их возрасту. И уже через полчаса дед прибил фанеру, а бабка, что-то бормоча себе под нос, накрывала на стол, когда на пороге появился Александр.

– Привет, Санька! – радостно крикнул дед.

– Ой! Мой сыночек приехал! – обрадовалась бабушка.

– Привет, привет! – Александр поцеловал мать и пожал руку отцу.

– А почему ты один? Где твои? – поинтересовался дед.

– Они все приедут позже, – опустив глаза, ответил Александр.

– Ну вот тебе и невестка, вот и внуки! – начала бурчать бабушка. – Что это за неуважение к взрослым? Так трудно приехать и вместе встретить Новый год?

– Мам, ну у них дела! – оправдывал всех Саша.

– Какие дела могут быть сегодня? В такой-то день? – не успокаивалась бабушка.

– У Тани работа, а ребята поехали к друзьям праздновать.

– Как ты их отпустил? Ты же глава семьи, должен был настоять! Мужик ты или тряпка? – Мать всегда считала сына слабохарактерным.

– А ну-ка прекрати! – чуть громче сказал дед. – Обещали приехать, значит, приедут!

– Ладно, ладно! Защитник мне еще нашелся! Пойдем за стол, поешь, ты же с дороги! – сдалась бабушка.

Они прошли в комнату, где стояла наряженная елка. Советские гирлянды и новогодние игрушки – как двадцать, сорок лет назад. А под елкой – пакеты, набитые подарками, тоже как в детстве, когда еще верилось в Деда Мороза.

Стоя посреди комнаты и рассматривая давно знакомые фотографии в рамках, аккуратно расставленные на полке серванта, Саша вспоминал детство: вот он еще дошкольник, носится по двору без цели, мама высунулась по пояс в окно и зовет его обедать. Она на что-то сердится, но все равно его переполняет радость жизни, радость движения. Первая драка и первая шишка, при виде которой папа, похлопав его по плечу, впервые назвал его настоящим мужиком. Школьные домашние задания, которые приходилось делать с мамой, требовавшей «чтобы все было идеально, ты же мой сын!» Первый велосипед – приз за окончание первого класса без троек… Школьный выпускной вечер… Институт… Работа… Свадьба. Родители всегда были рядом, то ругали, то подбадривали, то гордились им. И так уже пятьдесят лет!

Усевшись за стол, они, как обычно, завели бурный спор о политике. Старики, бывшие строители коммунизма, ругали нынешнюю власть и хвалили прежнюю, более привычную и понятную. Александр слышал это уже много раз, не вступая в пререкания, поддакивал где надо. Ему было хорошо от того, что его родители здесь, рядом с ним. Стало легко на душе, так что страшный сон позабылся сам собой. Жаль только, что жена и дети не приехали, а то сидели бы вот так рядом, всем было бы хорошо и уютно…

– Мам, а где соль? – спросил Александр.

– Ой! Забыла на кухне, сейчас схожу принесу, – встрепенулась бабушка.

– Нет-нет. Сиди, я сам схожу, – встав со стула, сказал он матери.

– Давай, давай! Иди! Ты молодой, пройдешься – ничего не случится, – прокряхтела старуха.

Александр встал и пошел на кухню. Там нашел солонку, взял ее с полки старого шкафчика и вдруг почувствовал резкий укол в области сердца. Он схватился за грудь и присел на ближайший стул. Было очень трудно дышать, пульсирующая боль в груди усиливалась, руки и ноги онемели, в глазах потемнело. Почему-то он снова вспомнил всю свою жизнь, она промелькнула перед ним за доли секунды. Потом он увидел дорогу, уходящую в небо, и двоюродного брата. Тот стоял и курил возле машины. «Ну что, Санек, вот и приехали», – сказал он, прищурившись и улыбаясь. Александр почувствовал, что стал легким, почти невесомым. Дорога по-прежнему уходила в небо, и там, где она соприкасалась с небесной твердью, вдруг распахнулась дверь. «Таня… А как же Таня?» – только и успел спросить Александр, прежде чем сполз со стула и повалился на пол.

– Вот, видишь, не приехали, – не унимаясь, тихо шипела бабка деду. – У нее, видишь ли, работа, а то мы никогда не работали и не знаем, что это такое. Ишь ты, Золушку из себя корчит! Это, наверное, она нам показывает, что, мол, наш сын не может семью обеспечить, ей приходится работать! Были бы у нее запросы поменьше – и работать не надо было бы так много. Вот и пускай работает… Хоть круглосуточно! А эти… Внуки называются! К друзьям пошли. Этот оболтус Дениска, голову на отсечение даю, что он наркоман какой-нибудь или извращенец. Я знаю, какая сегодня молодежь, я смотрю телевизор, слава богу, не ослепла еще…

– Да ладно! Хватит, уймись! – тихо сказал дед. – Вдруг Санька услышит и расстроится от твоих домыслов. Опять все переругаемся из-за твоего длинного языка.

– Что «уймись, уймись…», я правильно говорю. И это не домыслы. Домыслы – ишь какое слово-то ты знаешь! Грамотный, что ли, стал? Вот подтвердятся мои слова, а будет уже поздно. А эта… Светка-то куда на ночь пошла? Девка ведь она, не должна быть такой. Она, небось, проститутка какая-нибудь, если ночью дома не спит. С такими стариками, как ты, ночует за деньги и сосет у них орган, – сказала бабка, показывая пальцем деду в пах. – Слышь, чего молчишь-то? – пихнула деда локтем в бок старуха.

– А что я могу сказать? – тихо выдохнул дед. – Они уже взрослые, у них своя жизнь.

– «Что я могу сказать? ЧТО Я МОГУ СКАЗАТЬ?» – передразнила деда старуха. – Что ты вообще можешь? Старый подкаблучник! Ты хоть вспомни, мы в их годы лес валили в Сибири, мерзли зимой и круглый год одной картошкой-то и питались…

Дед молчал и тихо смотрел в тарелку, он знал, что лучше не спорить с ней, иначе это затянется надолго и толку никакого не будет, только скандал. Уж за пятьдесят два года семейной жизни с ней он это прекрасно усвоил.

– А у них одни телефоны, платья, гулянки, друзья! Живут и получают удовольствие от жизни, а мы мучились. Где справедливость?

– Ну вот и пускай живут и радуются жизни, – вдруг возразил старик. – Неужели ты хочешь им такой же жизни, как была у нас? Хорошо, что они и близко не видели того, что мы пережили.

– Какой же ты старый дурак! Прежде чем что-то получить, надо помучиться. Ничего в этой жизни так просто не дается, – сказала бабка. Она уже начинала кипятиться. – И не спорь со мной! Все в этом мире через мучения.

– Ну… – начал дед.

– Заткнись и не спорь, я правильно говорю! Запомни это! – прошипела бабка. – Надо будет мне им сегодня всем взбучку устроить, а то…

Вдруг они услышали грохот на кухне. Старики переглянулись и прочитали суеверный ужас в глазах друг друга.

– Сашенька! – в страхе крикнула бабка в сторону кухни. – Саша! – еще громче прокричала она.

Они поднялись со стульев и быстро направились в сторону кухни. Там на полу лежал их сын. Его рот и глаза были широко открыты, лицо приобрело голубоватый оттенок, губы посинели. Он лежал в позе эмбриона, скрючившись от боли, будто хотел вернуться назад, во чрево матери. Мать подбежала к сыну.

– Саша, Сашенька, что с тобой? – поглаживая сына по лицу, кричала она.

Дед подошел к сыну и тоже попытался как-то привести его в чувство: он и шлепал его рукой по щекам, и тряс его за плечи, и пытался услышать сердцебиение, приложив ухо к груди сына, и звал его, пытаясь докричаться… Он видел и понимал, что уже не дозовется, но еще не хотел верить в очевидное.

– Сынок! Что с тобой! – кричала старуха. – Дед, надо вызвать «Скорую»!

– Уже поздно, – тихо сказал он.

– ЧТО? Что ты сказал, старый козел? Как это поздно? Совсем мозг растерял! Он молодой здоровый мужик, ничего страшного с ним не случилось, – орала старуха. – ЗВОНИ В «СКОРУЮ»! Бы-ыстро-о!!!

Позвонив в «Скорую», дед вернулся на кухню. Он шел мелкими шажками, шаркая громче обычного и сгорбившись еще больше, будто хотел стать совсем маленьким и незаметным. На кухне он увидел жену, склонившуюся над сыном. Она уже не кричала и не ругалась, а только смотрела на мертвую руку, сжимавшую солонку. Старики молчали: больше говорить было не о чем.

Минут через пятнадцать они услышали звонок в дверь. Дед выглянул в окно и увидел у ворот «Скорую помощь», а рядом с ней молодого человека в медицинской одежде с чемоданчиком в руках.

– Приехали, – сказал дед и, все так же тяжко шаркая, пошел открывать дверь.

– Сынок, ну что с тобой случилось? – причитала бабушка. Она смотрела на тело сына, и теперь уже перед ней пробежала вся его жизнь: как он родился, как рос, как женился, как подарил ей внуков… Она по-детски злилась на него: как это так, ушел от нее так рано, ведь это дети должны хоронить родителей, а не наоборот! А еще ее выводило из себя то, что за вечной каруселью забот и бытовых проблем она многое упустила и совсем не помнит ничего из жизни сына, кроме этих знаменательных событий: родился, женился… Он вырос как-то самовольно и так быстро, будто не хотел оставаться румяным малышом, обзавелся семьей, вырастил уже своих детей. Сколько было ссор и пререканий на пустом месте, а ведь он был хорошим сыном и так любил своих родителей…

– Сынок, прости меня за все, только не уходи от меня, – прошептала мать и впервые за всю свою трудную жизнь заплакала.

Фельдшер «Скорой помощи» вошел в кухню. Бабка посмотрела на него – на вид лет двадцать восемь или тридцать – и спросила у деда:

– Ну и чего этот сопляк может сделать? Прислали пацана!

– Доктор, не обращайте внимания! Посмотрите, что с ним. – Дед умоляюще поглядел молодому медику в глаза. Такая уж у него была судьба – вечно извиняться за непростой характер жены.

Фельдшер, наклонившись над Сашей, потрогал пульс, проверил дыхание. Дед поднял ноющую бабку с пола и крепко обнял ее. Старики стояли, чуть дыша, и ждали, что он скажет, хотя и так все было ясно. Фельдшер встал, повернулся к старикам… Посмотрел им в глаза и тут же отвел взгляд в сторону…

– Что такое? – спросил дед.

– Он умер, – тихо сказал фельдшер.

– Послушай меня, сопляк, – прошипела бабка. – Никто не умер! Проверь еще раз, прежде чем людей хоронить.

Фельдшер растерялся. Лицо его пошло красными пятнами.

– Извините ее, – прошептал дед.

– Что «извините»? Он похоронил заживо твоего сына, а ты еще извиняешься? Скотина, будь ты проклят, ты мне всю жизнь испоганил! – заорала бабка, колотя деда в грудь кулаками и срываясь на визг. – Мой сын жив! ЖИВ!

Фельдшер пришел в себя.

– Держите ее, – сказал он деду. – Я сейчас вколю ей успокоительного. Это истерика. Бывает.

Дед обхватил руками жену и крепко прижал ее к себе. Медик быстро вытащил из своего чемоданчика шприц. Через минуту они оба уже укладывали обессиленную старуху на диван в гостиной.

– Я не верю… Почему… он… – бормотала старуха.

– Принесите плед или одеяло, – сказал фельдшер деду, – ее надо укрыть.

Дед покорно пошел в соседнюю комнату и, покопавшись в ящике комода, нашел старый гэдээровский плед в крупную оранжевую клетку.

* * *

– От чего он умер? – укрывая мирно посапывающую жену, спросил дед у фельдшера.

– Сердце подвело. Точный диагноз сказать пока не могу. Это вам после вскрытия скажут.

– Сердце? – спросил дед.

– Да, сердце. У пятидесятилетних мужчин это слабое место, – грустно ответил фельдшер.

Дед сидел около бабушки и, моргая, смотрел то на наряженную елку, то на стул, где недавно рядом с ним сидел сын.

«Он так любил Новый год!» – подумал старик.

– Вы меня простите, но у меня в практике это первая смерть, я просто не знаю, как себя вести… Просто примите мои соболезнования, – сказал фельдшер.

Было видно, что он еще не успел стать циником и принимал чужое горе слишком близко к сердцу.

– Да, спасибо, – тихо произнес дед.

– Я сейчас сам всем позвоню: в морг, участковому и остальным. Что у вас с местом на кладбище? – спросил фельдшер.

– Есть. Мы с бабкой заранее позаботились. Думали, для себя…

– Заранее? – удивился фельдшер.

– Да, а что?

– Просто удивительно, брать заранее место на кладбище…

– Дед, – тихо позвала бабушка, не открывая глаза.

– Да, я тут. Что? – Дед склонился над лежащей на диване женой.

– Тане позвони. И внукам. Их телефоны у меня в сумке, в маленьком кармашке на желтой бумажке написаны, – прошептала бабушка.

– Да, хорошо, – все так же тихо сказал дед. Он не знал, что делать, и рад был, что старуха так быстро очнулась ото сна и стала, как обычно, командовать.

– Дед, – еще раз позвала его бабушка.

– Да, что? – откликнулся он.

– Дед, ты аккуратней. Ой! Я не могу даже представить себе, что с ними будет, когда ты им скажешь, – громко всхлипывая, произнесла бабушка.

– Идите, – сказал фельдшер деду, – я посмотрю за ней.

Дед подошел к сумке и взял листочек с номерами телефонов невестки, внука, внучки и сына… А сын сейчас лежит бездыханный на полу, он больше никогда не позвонит, не сможет посмотреть с ним футбол по телевизору, не поможет посадить картошку и прополоть грядки на участке, больше никогда не сможет с ним поговорить о политике. А самое страшное, что старик больше никогда не увидит его улыбку и глаза, полные счастья. Слезы сами потекли по щекам старика. Он сел на лавочку в прихожей и тихо зарыдал, чтоб не слышала жена: «За что мне такое? Родители не должны переживать своих детей, это не по-человечески и вообще идет наперекор законам природы». Но как у каждой вещи есть свой срок годности, так и у каждого человека есть свой предел…

Глава 5

– А вот и ваша квартира, – сказала Таня молодой паре, открывая тяжелую железную дверь.

«Странноватые покупатели. Вместо того чтобы резать салатики, они тридцать первого декабря помчались через весь город по пробкам смотреть квартиру. Видимо, чокнутый олигарх решил сделать новогодний сюрприз своей содержанке», – так окрестила Татьяна чудаковатого мужчину. Другого объяснения она придумать не могла.

«Олигарху» на вид было лет тридцать пять. Это был статный, серьезный, видный мужчина, одетый аккуратно и со вкусом, что внушало доверие. А вот его молоденькая «мадам» Татьяне сразу не понравилась. Такой тип женщин она на дух не переносила. Лет двадцать пять, высокая блондинка в пушистой шубке, не греющей в мороз, в вычурных сапожках на высоких каблуках, дурацкий клатч под мышкой… Сантиметровый слой косметики, бюст непропорционально большой для такой хрупкой фигурки – спасибо пластическим хирургам. «При такой красоте мозги не нужны», – подумала Татьяна. Она была уверена, что именно по капризу этой крашеной фифы ей пришлось бросить семью в новогодний вечер.

Квартира была, как говорится, что надо: и планировка, и расположение. Район хоть и оживленный, но окна выходили во двор. Пара вошла в помещение, огляделась по сторонам. По их глазам было видно, что оба довольны. «Это будет быстро», – успокаивала себя Таня. Но пара не торопилась, и Татьяне пришлось потратить минут сорок, расхаживая по пустым комнатам и отвечая на вопросы.

«Олигарху» хотелось знать все до мелочей: от толщины стен до биографии соседей. «Силиконовая красотка» только хлопала накладными кукольными ресницами. Татьяна любезно улыбалась, но сама была как на иголках.

– Вы не будете против, если мы еще раз сами обойдем квартиру? – поинтересовался «олигарх».

– Да что вы, нет, конечно! – ответила Таня, старясь все так же мило улыбаться. «Только побыстрее…» – подумала она про себя.

Парочка неспешно направилась еще раз осмотреть проходную комнату. Таня слышала, как блондинка щебетала: она уже придумала, где будет стоять мебель, какого цвета будут обои, в каком стиле можно оформить ванную комнату. Она аж взвизгивала от радости – видимо, мужчина покорно соглашался со всеми ее идеями и ему очень хотелось ей угодить.

Татьяну эта болтовня за стеной выводила из себя. Чтобы успокоиться, она подошла к окну и засмотрелась на огни мегаполиса. Погода была безветренная, снег падал тихо, аккуратно ложась на землю. Люди спешили по своим делам. Одна парочка шла в гости, с тортом и цветами, другая играла со своими детьми в снежки, по проезжей части проезжали машины. Вдруг Татьяна почувствовала странное ощущение в области груди, будто кто-то резко вонзил ей нож в сердце и безжалостно повернул его там. Таня схватилась за сердце и присела на пол. Ей стало тяжело дышать, в горле будто застрял комок. «Надо позвать на помощь эту странную парочку, они же в соседней комнате, должны же услышать», – подумала она и попыталась крикнуть.

К ее удивлению, крика не получилось. Она попыталась еще раз, собрав все силы, но вышел лишь сдавленный хрип.

«Что это? Что за…? Это все? Конец?» – промелькнуло в ее голове в ту же секунду.

Татьяна не представляла, что тут, в чужой квартире, с чужими людьми, закончится ее жизнь. Как и большинство людей, она, конечно, думала о том, что когда-нибудь ее не станет, но представляла это иначе. Она думала, что это будет еще не скоро, лет через тридцать, а то и больше, дома, в теплой кровати, в окружении детей и внуков, а может, и правнуков… Но никак не здесь, не сейчас!

Но вскоре боль утихла, дыхание потихоньку восстановилось, и стало легче дышать, будто кто-то вынул тот самый нож из груди. Опершись о широкий мраморный подоконник, она поднялась и некоторое время постояла, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу. Она с ужасом вспомнила страшные истории о внезапных смертях от сердечного приступа, который может настигнуть в любой момент и в любом месте. «Надо бы сходить к врачу, провериться», – подумала она.

Чтобы отогнать неприятные мысли, Татьяна решила посмотреть, что с ее машиной, припаркованной под окнами во дворе. Увидев свою «красотку», Таня заметила небольшое темное пятно около нее. «А это еще что?» – удивилась Таня.

Пятно обошло машину и побежало в сторону дороги. В лучах дорожного фонаря бесформенное пятно превратилось в фигурку маленького мальчика. Он направился к шоссе и сел на лавочку автобусной остановки.

«И чего он хотел от моей машины?» – подумала она, как вдруг зазвонил телефон. Таня достала из кармана мобильник, посмотрела на экран, там высветилось слово «Дача». «Сашка, наверное, – подумала Татьяна. – А эти чокнутые все еще никак не налюбуются квартирой!»

– Алло! Да!.. Могу… Что такое?.. Что?.. Не поняла… ЧТО?.. КАК???

Татьяна тихо опустилась на пол и беззвучно зарыдала.

* * *

– Денис, смотри, эта телка тоже на тебя запала, – прошептал Денису на ухо друг Миша. – Она уже готова, только пальцем поманить осталось. И как ты это делаешь? На тебя все заглядываются.

Денис уже давно привык к тому, что с ним хотят познакомиться, а то и ночь провести почти все девушки в клубе. Ему доставляло удовольствие ловить на себе восторженные взгляды и делать вид, что ему это совершенно не интересно. Он был избалован женским вниманием, даже самые недоступные девушки сами хотели с ним познакомиться, а самые дорогие проститутки согласны были ради ночи с ним даже отказаться от своего гонорара. Денису это, разумеется, льстило. Однако он не был донжуаном, и если уж влюблялся, то считал, что всерьез и надолго: месяца на два-три. Только вот незадача: если вдруг он влюблялся, то его шарм куда-то улетучивался, он становился похожим на робкого, застенчивого подростка с мокрыми от волнения ладошками. Девушкам его круга нравилась уверенность на грани хамства, и влюбленный Денис непременно получал от ворот поворот от своего предмета обожания. Но неразделенная влюбленность не мешала ему заводить мимолетные романы, обожая прекрасную даму на почтительном расстоянии. Впрочем, сейчас девушки его не интересовали.

– Ребята, что делать с Олегом? – спросил он у приятелей.

– С ним надо что-то делать?

– Не понял… Он нас игнорирует, а мы должны тут думать?

– Ребят, у него горе, отец умер, – попытался перекричать музыку Денис. – Надо бы заехать к нему, ну или хотя бы позвонить, пособолезновать.

– А зачем? Папаню его не воскресить уже…

– Как зачем? Вы что, не понимаете?! – возмутился Денис.

– Надо мыслить позитивно, – проговорил нараспев Сева, душа компании. Он уже слегка выпил, и в его глазах играло шальное веселье. – И вообще мы тебе рекомендуем подальше держаться от людей с проблемами, а то сам заразишься негативом.

– Пацаны, ну нельзя же так, это же бесчеловечно! – голос Дениса звучал не особо уверенно.

– Короче, мы идем за выпивоном, тебе взять чего?

– Ну да… Виски с колой… – растерялся Денис.

– Хорошо, зануда ты наш. Сам не грузись и нас не грузи, понял? – Каждый из друзей похлопал его по плечу, они рассмеялись и направились к бармену за напитками.

Денис остался стоять и смотреть на счастливых людей вокруг, которые отрывались на танцполе, толкались у барной стойки. Девушки хохотали, запрокидывая голову, но за грохотом музыки переливов смеха не было слышно.

Вдруг Денису показалось, что они не смеются, а скалятся, сотрясаясь в конвульсиях. Слишком уж искусственным, нарочитым было это клубное веселье. Здесь было принято делать хорошую мину даже при самой плохой игре: «Посмотрите на меня, у меня все отлично, я излучаю позитив!» А кто не может лучиться позитивом, тихо и в одиночестве у себя дома или на обшарпанных кухнях друзей-лузеров переживает свалившиеся на них проблемы. А вообще… Кто его знает? Может быть, все наоборот, и все эти понарошку радостные и бодрые люди сами несчастливы и бегут сюда, чтоб забыться, отвлечься хотя бы от ежедневной рутины?

«И чего я парюсь? У меня же все хорошо! Вот ведь потянуло философствовать, – сказал себе Денис. – Надо выкинуть эту дурь из головы. Это же чужие проблемы, на кой они мне?»

Вдруг диджей поставил известную песню восьмидесятых годов «Все, что в жизни есть у меня», и на танцполе оживились, и даже те, кто стоял у бара, начали приплясывать.

«Вот если бы родители сейчас были тут, тоже, наверное, начали бы танцевать», – подумал Денис. Хотя во времена его родителей танцы были совсем другими, смешными и старомодными. Не было у них нынешнего драйва.

Некоторые девушки в коротких юбках полезли на барную стойку и на столы и в надежде хоть как-то обратить на себя внимание стали приплясывать. Эти провинциалки, приехавшие в столицу из своих серых депрессивных городков (пять домов, две улицы!), гордо называли себя «хищницами» и даже не догадывались, как смешно они выглядят со стороны. Высокими притязаниями они не отличались: им надо было только, чтобы приглянувшийся москвич угостил коктейлем или купил кофточку в бутике, о чем не стыдно будет упомянуть в разговоре с подружками. Самые отчаявшиеся и на такое не замахивались: только бы просто переночевать, чтобы не ехать в общагу или на снятую в складчину убогую квартирку. Они были в принципе неплохие девчонки, по-деревенски заботливые: и завтрак смогут приготовить, и рубашки погладить. Только кто это ценил там, у них дома?

– О-о-о-о! Дешевки в раж вошли, пучок по 100 рублей. Дениска, привет! Выбираешь себе телочку на сегодня?

Повернувшись, Денис увидел Алину, ту самую, а точнее, ту единственную, самую красивую девушку, что не чета «хищницам в лаптях». Ее рыжие блестящие волосы как медное облако ложились на хрупкие плечи, изумрудные глаза были настолько завораживающими, что, глядя в них, можно было потерять дар речи. А фигура! Она была настолько идеальной, что складывалось впечатление, будто сам Агесандр с Родоса изваял ее из белого мрамора. И, как и полагается мраморной статуе, она была холодной и недоступной. Именно эта отстраненность и действовала на Дениса гипнотически. Снова отнимался язык, снова потели ладони.

Алина была профессиональной содержанкой. Она пользовалась каждым влюбленным в нее парнем, предпочитая тех, что помладше. Как правило, это были детки сильных мира сего, не привыкшие, чтобы на них смотрели свысока. Они воспринимали холодность Алины как вызов, а Алина неохотно, с ленцой и оттяжечкой наносила меткие удары по их самолюбию, а заодно высасывала из поклонника все деньги, которые выдавали сыну на карманные расходы богатенькие родители. А когда деньги кончались или родители устраивали парню взбучку за превышение сметы, она уходила к следующему со словами: «Я от тебя такого не ожидала. Ты меня разочаровал». Благо у нее всегда был кто-то на скамейке запасных. Иногда из этих запасных выстраивалась очередь. Одного влюбленного дурачка она уговорила купить ей квартиру в центре Москвы, после чего благополучно бросила его, как всегда, «разочаровавшись». Она всегда выходила сухой из воды, натравливала своих парней друг на друга, устраивала поединки между бывшими и будущими бойфрендами, а сама уезжала в этот момент с настоящим.

От Дениса ей не надо было финансовой помощи, она знала, что он небогат. Но ведь у нее были и свои маленькие прихоти. Не все же тыкаться губами в свиные рыльца обладателей толстых кошельков, иногда хочется весело провести ночь с красавчиком просто так.

– Привет, Алин! – ответил Денис, чувствуя, что близок к панике, потому что вдруг ему стало сложно подбирать слова и складывать их во фразы – Ты… Это… Ну… Отлично выглядишь.

– Да ладно, что ты, – с наигранным смущением ответила Алина, проводя ладонью по бедру, будто бы поправляя обтягивающее платье.

– Ты шикарная! – прошептал ей на ухо Денис, готовый сгореть от стыда за свое косноязычие.

– Ну ладно, хватит разбрасываться комплиментами, – отрезала девушка, обходя вокруг завороженного парня и разглядывая его с ног до головы со всех сторон, как коня на ярмарке. Музыка закончилась, и стало слышно, как цокают ее каблуки. – Ты лучше мне скажи, выбрал ли ты себе красотку на сегодня, м-м-м? – продолжала она вкрадчивым голосом, остановившись совсем близко от него. Она смотрела ему в глаза и… Кто-то говорил, что она владела гипнозом, и в этот момент Денису показалось, что так оно и есть. Все, что его окружало, вдруг померкло. И только ее глаза, брови вразлет, тонкий нос и губы оставались реальными.

– Ну, я даже не думал пока об этом, – невнятно пробормотал Денис. Он чувствовал жар, исходящий от ее тела, и глядел на ее желанные и вместе с тем пугающие губы, вдыхая ее соблазнительный пряный запах, от которого кружило голову.

– Что значит «пока»? Так ты один? – рассмеялась девушка, гладя его щеку своей теплой ладонью, потом провела пальцами по его губам, как будто отдавая им приказ правильно ответить на ее вопрос.

– Пока? Ну… В смысле… – начал судорожно подыскивать слова Денис. – Пока ты не появилась, я не думал ни о чем… – более смело продолжил он. – Вообще ни о чем… Совсем…

– Ну ладно тебе, – довольно усмехнулась Алина, услышав именно то, что нужно от уже покоренного ею парня.

Тут заиграла медленная мелодия и, не дожидаясь приглашения, она прильнула к Денису и положила голову ему на плечо.

– Алина! Алина!!! – вдруг грянул сквозь гремящую музыку чей-то разъяренный голос. – Алина!!!

– Что? Кто это там? – внезапно вернувшись в реальность и отшатнувшись от девушки, спросил Денис.

– Это ты о чем? – удивилась Алина, делая вид, что ничего не слышала.

– Он тебя зовет…

– А… Да… Совсем забыла обо всех из-за тебя, ты мне голову вскружил. – Она продолжала играть в свою игру. – Это так, Руслан.

– Руслан?! – удивленно переспросил Денис.

– Ну да…

– Тот самый Руслан? – переспросил он.

– Какой еще «тот самый»?

– Ну… Руслан… А где он?

– Вон там! – махнула рукой Алина в сторону VIP-зоны и снова обвила руками шею Дениса.

Денис посмотрел в ту сторону, куда небрежно махнула рукой девушка, и окаменел от тяжелого взгляда Руслана. Этот мужчина с замашками бандита уже долго ухаживал за Алиной: дарил дорогие подарки, оплачивал весь ее гардероб, который обновлялся полностью с выходом новых коллекций итальянских модельеров… Надо быть полным психом или самоубийцей, чтобы встать у него на пути. С тех пор как в клубной тусовке пробежал слух о том, что теперь он спонсор Алины, желающих добиться расположения рыжеволосой красотки значительно поубавилось.

Денис все это понимал, но ничего не мог с собой поделать – с ним будто паралич случился.

Рядом с Русланом сидел невзрачный человечек, такого увидишь в толпе и примет не запомнишь. Судя по тому, как подобострастно он ловил взгляд Руслана, это был его помощник. И Денису совсем не нравилось, что глаза этого помощника нет-нет да и сверлили Алину и его, Дениса.

Осложнялось дело тем, что Руслан и без того терпеть не мог молодого красавчика, от которого все девушки были без ума. Денис благодаря своей внешности даром и без малейшего труда получал все то, что Руслану приходилось добывать за деньги.

– Ты с ним встречаешься? – нервно спросил Алину Денис.

– Ну типа того! – Алина сказала это так беззаботно, будто не слышала страшных слухов о том, как прежняя подруга Руслана по глупости села за столик к старому приятелю и болтала с ним полчаса о том о сем, а потом, выходя из клуба, – говорят, что совершенно случайно! – оступилась на крыльце, да так неудачно, что сломала нос и получила черепно-мозговую травму. Как так можно упасть, чтобы повредить одновременно и лицо, и затылок? Этот вопрос вслух никто не задавал.

– А… Ну… Ты знаешь, я думаю это неправильно…

– Ты думаешь, что мы с ним не пара? Серьезно?

– Нет… Я имею в виду, что, если ты с ним, не надо так тесно общаться со мной, – попытался объяснить Денис и постарался отстранить Алину от себя.

– Ой, насмешил… Я же не жена ему и, между прочим, не собираюсь за него замуж, а значит, у нас отношения без взаимных обязательств, – улыбнулась она.

Денис снова почувствовал, как его буравит чей-то острый неприятный взгляд. Оцепенение постепенно проходило. Он понял, что Алина играет на публику и хочет позлить Руслана.

– Хватит уже, иди к своему бандиту и не приставай ко мне.

– Как? – теперь уже Алина потеряла дар речи.

– А вот так! – Денис аккуратно убрал руки Алины со своей шеи, как если бы это были ядовитые змеи. Он резко развернулся, но Алина обняла его сзади и крепко прижала к себе. У Дениса сильно закололо в груди, даже стало трудно дышать.

– Алин, ты чего? Я же сказал, прекращай свой спектакль!

Но было поздно. Денис увидел, как Руслан подскочил и направился в сторону Дениса, но помощник схватил его за руку и что-то прошипел на ухо. После этого Руслан с довольной улыбкой сел обратно, а Денис понял, что пришла его очередь оступиться на крыльце.

– Ну и ладно, раз ты такой правильный, – неожиданно ответила девушка и процокала через танцпол к выходу.

– Эй! Чувак, ты чего? Тебе жить надоело? Ты какого хрена обжимался с этой куклой? – услышал Денис и обернулся. Это были его друзья, которые почти вечность ходили за выпивкой и вернулись уже «тепленькие». – На, глотни, может, мозгов прибавится, – и протянули ему обещанный коктейль.

– Так получилось… – ответил Денис и отхлебнул сразу полстакана. Но друзья уже ничего не слышали, они обсуждали девчонок попроще, с которыми не бывает проблем. «Эх, блин, лучше бы я поехал с батей за город к старикам», – подумал парень, как вдруг у него зазвонил мобильник, на экране которого было написано «Дача».

* * *

– Светка, не увлекайся! – строго сказала Аня.

– Да-да, – рассеянно промурлыкала Света в ответ.

Она сидела на мягком диване в гостиной у Ани. Рядом с ней Сережа, тот самый, один-единственный на всем белом свете Сережа. Наконец-то все получилось именно так, как она хотела: задушевный разговор, проникновенный взгляд, и вот она уже тает в крепких мужских объятиях. Это было счастье, совершенно новое и неизведанное.

– Света, тебе хорошо? – нежно прошептал ей на ухо Сережа и укоризненно посмотрел на Аню. – Хорошо?

– Ну, конечно, хорошо. О чем ты говоришь? – ответила Света и уткнулась в его плечо.

Она уже представила себе свою развеселую свадьбу с Сережей. Это будет ее единственная свадьба и на всю жизнь – любовь до гроба, и все такое. Прижавшись щекой к его мощной груди, она уже мысленно выбирала свадебное платье, тут же думала о том, сколько у них будет детей, какой они купят дом, какую заведут собаку. «Я буду самой счастливой на свете, правда-правда, – проскочило у нее в голове. – А мама с папой… Как же они будут за меня рады».

Единственный момент, который она упустила, – это то, что Сережа на роль примерного семьянина ну никак не годился.

У Ани собиралась мутная компания. Какие-то художники-авангардисты, непризнанные и нечесаные музыкальные гении, студенты-анархисты и прочие яркие, начитанные личности, которых Аня считала оригинальными. Философские беседы и разговоры об искусстве увлекали Свету, а уж когда она услышала, как Сережа, небрежно тряхнув своими кудрями, принялся говорить о том, что современное искусство выродилось и опустилось до уровня балагана, она и вовсе сомлела. Дома у нее разговоры были все больше обыденные, про цены на картошку да про поездки на дачу, а тут!

И хотя Свету иногда пугала эксцентричность некоторых гостей, она не хотела признаваться себе в том, что эта компания ей не нравится. Да и то сказать, ничего страшного тут не творилось. Свет в комнате был приглушен, все выпивали умеренно, культурно. На кухне то и дело раздавался гомерический хохот. И вот дверь распахнулась, в коридор вышла девица с дредами, смеявшаяся так, что ей пришлось опереться о стену, чтобы не рухнуть на пол. С кухни потянуло дымом, хотя запаха табака Света не чувствовала. Скорее было похоже, что кто-то из гостей по рассеянности уронил на горящую конфорку лавровый лист. «Мы там косяк забили, пойдем дунем?» – отсмеявшись, спросила у Сережи девица с дредами.

– Мне лучше винца, – отмахнулся от нее Сережа.

– Пить – здоровью вредить, – назидательно произнесла девица. – Лет через …дцать помрешь от цирроза печени. А от марихуаны здоровье только крепче!

Развить свою мысль она не успела, потому что из кухни вышла парочка, оттеснила ее в узком коридоре и направилась в сторону Аниной спальни, чтобы исчезнуть за закрытой дверью. Вскоре из спальни послышались стоны и всхлипы. Аня, не смутившись, подошла к компьютеру, подключила колонки и заглушила стоны какой-то жутковатой тибетской музыкой. Потом она пристроилась в кресле на коленях у своего парня и наблюдала за Светой, которая потягивала уже третий бокал вина.

– Сереж, ты там Светку мне не спаивай, она у нас правильная.

Сережа только рассмеялся. Снова захлопала кухонная дверь, снова кто-то со смехом вышел в коридор.

– Эй! Ребята! Хватит уже! Закройте дверь на кухню, всю комнату задымили, – строго прокричала Аня в сторону кухни. Кухонная дверь сразу же захлопнулась, и раздался дружный громогласный хохот уже порядком укуренных друзей.

Света перебралась к Сереже на колени, осоловевшая от вина и от ласки. Сережа нетерпеливо поглядывал в сторону спальни, которую вот-вот должна была освободить влюбленная парочка.

Аня была самой трезвой из всех и понимала, что добром это не кончится. Она чмокнула своего молодого человека в щеку, встала, подошла к Сереже и сказала ему:

– Не надо.

– Что не надо? – удивленно спросил тот.

– Ты Светку уже споил. Дай я ее немного в чувство приведу. – И, не дав ему возразить, положила руку подруге на плечо.

– Света, просыпайся, поговорить надо.

– Да, Ань! – будто очнувшись от шампанского и Сережиных чар, ответила Света подруге.

– Пойдем! Выйдем на балкон, поговорим.

– Нет, Ань, не хочу. Там холодно! – закапризничала Света, надув губы. – А тут так тепло, – пробормотала она, положив голову на Сережино плечо.

– Светка, – схватив ее за руку, грозно сказала подруга, – а ну-ка пошли. Как ребенок прямо!

– Да, да, сейчас, – нехотя высвобождаясь из объятий Сережи, ответила Света. – А здесь поговорить нельзя?

– Эй! Свет! Ты куда? Не бросай меня, жестокая! – театрально заголосил Сережа.

– Мы на секунду, сейчас вернемся! – резко оборвала его Аня и схватила Свету за руку.

– Ну ладно, ладно, чего так нервничать-то, – пожал плечами Сережа.

Девушки накинули пальто и вышли на балкон. Холодный и влажный ветер сразу ударил Светке в лицо, и она почувствовала, как алкоголь выветривается и голова становится яснее.

– Ух, ну и холодрыга! – стуча зубами, произнесла она. – Зачем ты меня сюда вытащила?

– Свет, ты вообще соображаешь, что делаешь? Он только на тебя посмотрел, а ты уже и растаяла, уселась к нему на колени и позволяешь ему себя гладить где можно и где нельзя. Всегда была скромница, а тут как с цепи сорвалась! И прекрати пить. Я думала, ты ему просто глазки построишь, поболтаете, и все. А ты пустилась во все тяжкие. Ты хоть знаешь, что он за человек такой?

– Ну, я вроде ничего такого не сделала, – пыталась оправдаться Света, понимая, что ее подруга права. – Ты же знаешь, я всегда таких вещей стеснялась, и с парнями у меня ничего не было… Я ведь…

– На что он тебе сдался? – не унималась Аня.

– Как на что? Ты же прекрасно знаешь, что он мне всегда нравился, еще со школы! – удивилась Света. – И вообще, это ты его пригласила в гости, я тебя не просила… Я ехала к тебе, а не к нему, ты же мне сказала, что он тут, когда я шла к метро…

– Да, я прекрасно все помню, но кто ж знал, что ты будешь себя вести как девица с трех вокзалов!

– Я думала, тут так принято, – тихо сказала Света. Ей было стыдно, хотя она не совсем понимала, в чем провинилась.

– Так принято?.. – переспросила подруга. – Это творческие личности, на них пробы негде ставить, но ты-то? Или ты так влюбилась, что голову потеряла?

– А я не имею права влюбиться? – разозлилась Света. – Я только почувствовала себя счастливой, а ты меня тормошишь. Ты мне не мамочка проповеди читать!

– Да, я буду тебе как мамочка. Потому что ты не знаешь, с кем связалась и что творишь.

– Зачем? Тебе нравится делать мне больно? – со слезами на глазах спросила Света.

– Нет, дурочка! Пойми, я его хорошо знаю. Это человек-праздник. Он никого не любит, только играет в любовь. Если хочешь праздника на одну ночь – пожалуйста! Но я тебя знаю, ты у нас серьезная. Небось, уже придумала себе крепкую семью, как у мамы с папой.

Света замолчала и опустила голову, Аня увидела, как глаза подруги наполнились слезами.

– Ну что ты? – сказала Аня, быстро обняла подругу и прижала ее к себе. – Свет, не плачь, я правда хотела как лучше, я не хочу, чтобы все повторилось.

У Светы в голове пробежали воспоминания об их школьном романе с Сережей. Это был выпускной класс, она была влюблена по уши, она дышала с ним одним воздухом, и кроме Сережи не существовало никого в мире. Валя, конечно же, выглядела гораздо взрослее и красивее Светы и пользовалась большой популярностью среди мальчишек, особенно среди «ботаников». В этот вечер Света очень гордилась тем, что она была девушкой самого популярного и красивого парня в школе. По правилам школьного вечера король и королева должны были станцевать медленный танец, и как раз во время этого медленного танца у Светы стало как-то нехорошо на душе. За спиной послышался шепоток подруг: «Они очень красивая пара!». Валя что-то шептала Сереже на ухо, а тот довольно улыбался. Света помнит, что это Нина, лучшая подруга Вали, сплетничала у нее за спиной, и прекрасно помнит, как та с усмешкой на нее покосилась.

В тот момент Света не придала этому значения, но позже она, конечно же, поняла, почему у Нины была эта ухмылка и зачем она говорила гадости нарочито громким театральным шепотом.

У Сережи еще в старших классах была репутация ловеласа, но наивная Светочка не хотела замечать очевидное. Она считала себя его девушкой, хотя они всего-то один раз украдкой поцеловались, когда вместе убирали кабинет химии. А с другими девчонками у Сережи дело поцелуями не ограничивалось.

– Ты забыла выпускной, когда ты застукала его с Валькой в лаборантской кабинета биологии? – вдруг напомнила Аня. – Ты думаешь, он сильно изменился с тех пор?

В груди у Светки вдруг как-то странно кольнуло. Такого никогда не было. «Ну вот, сейчас эти счастливые воспоминания сведут меня в могилу», – подумала девушка.

– Ну, а вдруг он изменился? – с надеждой в голосе спросила Света. – Откуда ты знаешь?

Аня посмотрела подруге в глаза и тихо, но четко сказала:

– Свет, ты как была наивная в школе, так и осталась. Люди не меняются! Не думай о прошлом, иди вперед, встретишь нормального парня, который будет тебя любить, как и ты его. А этот Сережа – мужчина общего пользования, для здоровья можно с ним зажечь пару-тройку раз, но замуж за него идти – это уже идиотизм. И запомни на всю жизнь: никогда ни при каких обстоятельствах не позволяй себе плакать о мужиках, ты поняла меня?

– Да, Ань! Ты, конечно же, права, – сказала Света, размазывая по щекам слезы и потекшую тушь.

– Ты, наверное, хотела сказать, что я права как всегда? – с улыбкой спросила Аня.

– Ну ладно, хватит себя хвалить, я все поняла, пошли обратно, я уже замерзла тут, – всхлипнула Света. И вдруг телефон в кармане пальто завибрировал.

Глава 6

Бабушка полулежала на диване в той самой комнате, где час назад она с мужем и сыном тихо и мирно сидела за столом и даже не подозревала о надвигающейся беде. Она плакала навзрыд и не верила в происходящее, но вот в дверь кто-то позвонил.

– Дед! Посмотри, кто там! И скажи, чтобы уходили! – сквозь слезы и не своим голосом крикнула она.

Дед сидел на лавочке у входа и продолжал тихо плакать. От ее приказа он пришел в себя и понял, что надо подойти к двери. Тихо поднявшись, он направился в нужную сторону, но ноги не шли, точнее, он даже их не чувствовал, он понимал только одно, что на кухне, на полу, мертвым лежит его единственный сын и теперь все вокруг уже потеряло смысл.

– Кто? Чего надо? – спросил дед.

– Мы из морга! – услышал он мужской голос за дверью. – Грузчик и водитель.

Дед не понимал, как впустить этих «врагов», которые сейчас заберут его сына? Но рука сама потянулась к замку и открыла им дверь. За дверью стояли два амбала: у одного из них в руках был мешок для упаковки груза, за которым они пришли, а второй почему-то улыбался во весь рот, будто бы он слетал в Голливуд, сделал себе новую улыбку за миллион и во что бы то ни стало должен показывать ее всем вне зависимости от времени и ситуации.

– Папаша! А что ж вы свою кошку зимой в дом не пускаете? Замерзла, бедняжка! – радостно, будто на праздник пришел, крикнул улыбчивый.

– Какую кошку?.. О чем это вы говорите? – спросил дед, которого раздражали его неуместно радостные тон и улыбка. – У меня сын умер, а вы тут мне про какую-то кошку…

Улыбка с лица весельчака моментально пропала. Напарник пихнул локтем своего не в меру веселого друга и тихим скорбным голосом сказал:

– Вы уж нас простите, мы тут у вашей двери кошку подобрали, думали, ваша.

Дед посмотрел на их руки и увидел, что неуместно улыбчивый держит в руках маленькую тощую пятнистую кошечку. Она дрожала как осиновый лист, то ли от холода, то ли от страха.

– И что? Она сидела под моей дверью, и вы уже решили, что она моя?

– Ну ладно, простите, откуда нам знать? – опуская кошку на место, виновато, как пристыженные дети, пробурчали амбалы.

– Да что уж там! Давайте сюда скотинку, она ни в чем не виновата, – тихо сказал дед. – Вам прямо по коридору до конца и направо на кухню.

Бывший улыбчивый протянул кошку деду, и оба парня прошли на кухню.

Дед аккуратно взял животное, будто хрустальную фигурку, тихо обнял маленькое беззащитное существо, прижал к своей щетинистой щеке, и ему сразу стало немного легче. Дед почувствовал тепло кошки и тихо улыбнулся, как вдруг услышал неистовый крик бабки. Он ринулся к ней и увидел, что та орет во все горло и машет руками. Дед отпустил кошку на пол и пошел успокаивать жену.

– Что с тобой, бабка? Успокойся! – пытался утихомирить ее дед.

– Они… ОНИ… ОНИ!!! – задыхаясь, орала не своим голосом бабка.

– Кто «они»? Что такое? – не понимал дед.

– Они… Они хотят забрать моего мальчика! – вопила она.

– Успокойся, – тихим голосом попросил дед.

Он крепко прижал к себе жену, и по его суровому лицу снова покатились слезы.

* * *

– Ну что? Можем грузить? – спросил один из амбалов у фельдшера, который сидел сам не свой, стараясь не слушать бабкиных причитаний.

– Да, да! Тут уже все, – ответил медик.

– Участкового вызвал? – не унимались работники морга, упаковывая тело в пластиковый мешок, как будто покойный был обычным грузом, а не сыном, мужем и отцом.

– Да, сейчас придет. Я вас очень прошу, вы поскорее вывозите его из дома, а то сами слышите, какая тут истерика, – тихим голосом попросил их фельдшер.

– Сделаем все по высшему разряду! – ответили ритуальные работники.

– Добрый вечер! – донеслось со стороны кухонной двери. – Вы кто такие? И почему дверь входная открыта?

Все мужчины, находившиеся в доме, разом оглянулись. Перед ними стоял человек средних лет в форме полицейского. Деду он сразу не понравился: не представительный, с мелкими чертами лица, толстенький, под мышкой засаленная папка.

– Мы из морга! Грузим… – представился один из амбалов.

– Я фельдшер, я по вызову приехал, – ответил медработник.

– Так, так, так, значит, это вы мне звонили? Что тут у нас? – начал свою работу участковый.

– Быстро приехали! – с облегчением сказал фельдшер.

– Так точно! – на автомате ответил человек в форме. – Ну, рассказывай, – повернулся он к фельдшеру, – что тут такое, а то я проходил мимо комнаты и понял, что эти там мне ничего толком сейчас не расскажут, – кивнул он головой туда, откуда доносились бабкины крики.

– Ну, мы это… мы поехали, – закончив упаковку груза, отрапортовали работники морга.

Застегнув мешок, они подхватили его с двух сторон и вынесли из кухни. Фельдшер и участковый снова услышали резкий вопль старухи.

– Стойте, ПОГОДИТЕ! – кричала она работникам морга, когда те проходили с грузом мимо комнаты в сторону выхода.

Дед удерживал старуху как мог, она пыталась вырваться, молотила его кулаками. Но как только она услышала стук закрывшейся входной двери, тут же обмякла, словно больше не могла сопротивляться жестокой действительности.

– Тихо, тихо! Успокойся, – шептал ей на ухо дед.

Участковый смотрел через кухонное окно, как ритуальные работники, погрузив тело, быстро завели машину и поехали в морг.

– Давайте присядем, – предложил участковый фельдшеру.

Фельдшер объяснил, что в случае с этим пациентом, скорее всего, сердечная недостаточность, никакого криминала, так что оснований для возбуждения дела нет. Блюститель правопорядка быстро составил протокол, и они оба, не прощаясь со стариками, которым было не до посторонних, ушли: день-то праздничный, всех дома ждут, успеть бы к столу…

* * *

– Дед… – тихо позвала бабка.

– Что?

– Что это такое?

– Что именно?

– Ну это все… Это же сон? Мы сейчас проснемся же, да? И все будет как прежде… Правда?.. Дед, чего молчишь? Дед?

– Нет…

– Что?..

– Нет… это не сон…

– Жестокая, черствая скотина… Мог бы хоть соврать, чтоб легче мне сделать! И так всю жизнь! Ты меня мучаешь, одни терзания с тобой!

– Чем скорее мы смиримся и примем это горе, тем скорее станет легче. Так что, старуха, это не сон.

Бабка уткнулась старику в плечо и тихо заплакала, хотя ей хотелось громко кричать, так громко, чтобы ее услышал весь мир, чтобы все услышали, как ей больно и тяжело на душе. Но, к сожалению, у нее уже не было сил, она могла только тихо плакать в плечо деду и делать вид, что она не замечает, как на ее шею капают слезы старика.

– Что ты развопилась? – вдруг прикрикнула бабка на кошку, будто очнувшись.

Дед встрепенулся и начал искать глазами кошку, которая забралась под елку и оттуда истошно мяукала.

– Ну ладно, не кричи на животное, – успокаивал бабку дед.

– Тогда заткни ее как-нибудь! – снова закричала старуха.

– Ну что такое? Что ты размяукалась? – дед полез под елку к кошке. – А с тобой-то что приключилось, бедняжечка? – обратился он к животному.

Та, задрав голову, смотрела снизу вверх на ветки дерева и не умолкала, даже не обращая внимания на деда.

– Иди сюда, – протягивая руку и пытаясь вытащить кошку из-под нижних веток елки, приговаривал старик.

Кошка увернулась и вновь уставилась вверх, не прекращая мяукать. Дед перевел взгляд туда, куда смотрела кошка, и с ужасом обнаружил, что одна из новогодних лампочек на верхней ветке искрится, а искры попадают и на сухие иголки, и на бутафорский ватный снег. Внезапно «снег» вспыхнул, язычок пламени скользнул по смолистой ветке и перекинулся на занавеску…

Глава 7

– Что такое? Кто вы такие? – пробормотала Татьяна, придя в сознание и не понимая, где она и что вокруг происходит.

– Мы Вадим и Вика! Вы нам квартиру показывали. Мы были в соседней комнате и услышали грохот. Прибежали, а вы на полу, без сознания! – Кукольного вида блондинка неловко (короткая юбка мешала) присела на корточки и похлопывала Татьяну по щекам.

– А! Да!.. Ну как вам квартира? – пыталась шутить Таня.

– К черту квартиру! Вам не до того… Вика, принеси стакан воды, – сказал «олигарх». Взгляд у него был необычно цепким, как будто он боялся упустить что-то важное, вглядываясь в лицо Татьяны.

Вика вскочила и неуклюже засеменила на своих высоченных каблучищах в сторону кухни.

– Я врач. Скажите, у вас такое часто бывает? – поинтересовался Вадим.

– Какое такое? – удивленно спросила Татьяна.

– Ну, я про обмороки. Они у вас часто бывают?

– А! Ну да… Обмороки… Нет! Это просто…

Таня вспомнила, почему рухнула на пол. Она приподнялась и облокотилась спиной о стену, взгляд ее был пустой и отрешенный, лицо моментально побелело, а пальцы рук начали тихонько подрагивать.

– Татьяна, вы как?

Она была опустошена, как будто из нее выкачали все жизненные силы. Зачем люди живут, работают, рожают детей и все остальное… Для чего все это? Чтобы в один момент все потерять? Ну и в чем же теперь смысл этой самой жизни? У кого узнать?

– Почему? – тихо прошептала она, и из левого глаза вниз по щеке скользнула слеза.

– Что почему? – держа ее за руку в районе запястья и прощупывая пульс, переспросил клиент, уже совсем не похожий на олигарха: он забыл про дорогой костюм и сидел на пыльном полу.

Послышался цокот шпилек.

– Вот, вода! – запыхавшись, Вика заботливо протянула полный стакан.

Татьяна взяла стакан и посмотрела в воду, будто гадала и хотела найти там ответы о смысле жизни.

– Спасибо, – отхлебнув чуть-чуть, тихо, еле шевеля губами, не возвращаясь из своих мыслей, поблагодарила она.

– Вика, пошарь по шкафам, тут есть валерьянка? – спросил Вадим и аккуратно забрал у женщины стакан из рук.

– Какая валерьянка, я тут еле стакан нашла. А что с ней? – поинтересовалась она.

– Ничего страшного. Скорее всего, нервное…

– Что значит «скорее всего», врач ты или кто?

– Именно что врач. Диагнозы без обследования только бабушки у подъезда ставят, – неожиданно резко ответил Вадим.

– Может, сходить в аптеку, хотя бы купить валерьянку, – надула губки Вика.

– Где тут аптека? – спросил Вадим Татьяну, но та только помотала головой: откуда ей знать?

– Вадик, я видела в соседнем доме аптеку. Как раз хотела там гигиеническую помаду купить… Ты сходи, а с ней я побуду.

– Понял, я мигом. Не отходи от нее, если что-нибудь случится, сразу звони.

Вадим поцеловал подругу в щеку и быстрым шагом направился к двери.

Таня сидела на полу в чужой нежилой квартире, с остатками мебели от прежних хозяев и слоем пыли на подоконниках. Она пыталась осознать слова свекра, которые до сих пор эхом отдавались в голове: «Саши больше нет… Он только что умер».

– Татьяна! Как вы? – присев на пол рядом с Татьяной и кинув свой клатч на пол, заботливо спросила Вика.

– Бывало и лучше, – пробурчала Татьяна, не желая делиться своими проблемами с посторонним, да еще и не с самым приятным человеком.

– Что у вас случилось? Что-то серьезное? Все живы-здоровы? – суетилась блондинка.

– Да… Все в порядке… – попыталась сохранить лицо Татьяна и вдруг разрыдалась. Как будто желая сдержаться, она рефлекторно схватила себя за блузку в районе груди.

– Что такое? Жарко? Расстегнуть блузку? Может, я Вадику позвоню, а? Да что же с вами такое?

– Вот тут больно, – рыдала Таня, сжимая блузку, – вот тут, в груди… Почему он умер? На кого он меня бросил? Как же дети без него будут? Больно, как же больно! За что мне это? ЗА ЧТО??? – спрашивала она, глядя в потолок как в небеса, не надеясь на ответ.

Вика обняла Татьяну, погладила по голове и попыталась успокоить.

– Тань, это сердце там болит! Я знаю, как это бывает, на себе испытала! – поглаживая ее по голове, успокаивала Вика. – Потерпи, это пройдет.

– Как такое вытерпеть?! Была жена – стала вдова…

Вика и сама разрыдалась. Люди говорят, что со временем боль становится легче, но Вика только сейчас поняла, что легче не стало, ни на грамм.

– Со временем может все пройти! Танюша, ты поплачь, и станет полегче, – не сдерживая слезы, сказала Вика. – Я сама мужа потеряла. Знаю, как это. Ехали на дачу, какой-то идиот вырулил на встречку… Лобовое столкновение. Муж умер, а я в коме… Если бы не Вадик, который меня из лоскутков сшил, лицо новое сделал, где бы я была? Сотворил из меня красавицу, как Пигмалион… А Галатея из меня – так себе, все время о муже думаю. Правда, только все реже.

Вика снова разрыдалась, запрокидывая голову назад, чтобы тушь не потекла.

Хлопнула дверь, и послышались уверенные шаги. Вадим посмотрел на уже почти успокоившуюся Татьяну, перевел взгляд на свою Галатею, но та не прекращала всхлипывать.

– Вот валерьянка, видимо, вам обеим, – вздохнул он.

– Дай платок, – сказала Вика. Тот вытащил чистый платок из внутреннего кармана пиджака и молча протянул девушке. – Танюш, дай я тебя немного умою, – сказала девушка, смочив платок в стакане с оставшейся водой.

Татьяна, послушная как ребенок, позволила девушке протереть лицо влажным платком. Вадим взял у Вики стакан и валерьянку. Вид у него был слегка раздраженный. Отмерив нужное количество капель, он протянул лекарство Татьяне и спросил у своей спутницы:

– А ты чего?..

– У нее муж умер, – всхлипнула Вика, – и меня снова накрыло.

Вадим только вздохнул и покачал головой.

Немного успокоившись, Татьяна вытерла слезы. Ей стало неловко перед клиентами: испортила им вечер, а ведь чудо-доктор наверняка готовился, хотел сделать такой роскошный сюрприз своей подруге, чтобы она забыла про свою потерю и снова радовалась жизни.

– Спасибо вам большое, Виктория! – искренне прошептала Татьяна. – И вам спасибо, Вадим!

– Ну что вы! Самое главное скажите – вы как? В порядке? – заботливым голосом спросил Вадим. – Если надо, позвоню коллегам. Могу в нашу клинику отвезти, но момент для обследования не самый удачный: сами понимаете, тридцать первое, вторая половина дня.

– Нет-нет! Мне уже лучше! Это действительно нервное… – виновато засуетилась Татьяна.

– Да, уже все хорошо! – с улыбкой сказала Вика.

– Откуда ты знаешь? Теперь ты у нас доктор? – чем дальше, тем больше раздражался Вадим. Было что-то странное в его отношении к красавице. – Ты бы лучше про свои антидепрессанты не забывала. А то опять на неделю в слезы ударишься.

– Виновата, исправлюсь, – буркнула блондинка.

– Я пойду вниз, а ты успокойся и спускайся в машину, – неожиданно жестко приказал Вадим. – Пять минут тебе на то, чтобы привести себя в порядок.

Татьяна так поразилась его тону, что на минуту забыла даже о своем горе.

– Это он всегда такой, когда я про мужа вспоминаю, – увидев удивление на лице Татьяны, вздохнула Вика, когда за Вадимом закрылась дверь. – Ревнует. Хочет, чтобы я все забыла. Тело у меня новое и лицо новое, а душа-то прежняя. Но про душу он не понимает. Говорит, сколько ни оперировал людей, нигде не нашел в теле места, где душа помещается… – Она по-детски надула губки и вдруг спросила: – Тань, ты, когда плакала, говорила про детей…

– Боже! Как я могла про них забыть? Вот эгоистка, сижу тут, рыдаю, ищу сочувствия, а мои дети неизвестно где и в каком состоянии, ведь дедушка, наверное, и им позвонил, – запаниковала Татьяна.

– Танюш, звони им срочно! И езжай на дачу, а насчет квартиры мы после праздников перезвоним, – сказала Вика, доставая пудреницу и поправляя макияж.

– Да, правильно! Вы уж извините меня, но надо ехать.

– Пошли, Танюш, – неловко подбирая свой дурацкий клатч с пола, заторопилась Вика. – Если надо за жизнь поговорить, ты звони, звони в любое время, – добавила она.

Они вышли из подъезда, держась за руки как сестры. И правда, сестры по несчастью. Вика неловко доковыляла на своих шпильках по гололеду до распахнутой двери внедорожника, дверь закрылась, и машина тронулась с места, а за ней вметнулся вихрь серебряной снежной пыли.

Татьяна села в свою машину и начала набирать номера телефонов Дениса и Светы. Денис не брал трубку, а у Светы отвечала девушка с приятным, но уже осточертевшим голосом и сообщала, что абонент недоступен.

«Вот те на! – подумала Таня. – Денис, наверное, в клубе и из-за музыки не слышит телефон. А у Светы-то почему все отключено? Что с ними?»

Татьяна набрала другой номер:

– Алло! Дедушка! А вы детям-то звонили?.. Хорошо, я поняла! Я уже еду! С дороги наберу им еще раз.

Неожиданно Татьяна вспомнила про мальчика, которого видела из окна продаваемой квартиры: ребенок ночью один, надо посмотреть, а вдруг ему нужна помощь?

Отложив телефон в сторону, она подъехала к автобусной остановке и, посмотрев в окно, снова увидела того мальчика. На вид ему было лет шесть или семь, он сидел на лавочке, сгорбившись, как маленький старичок. Худенькие ножки не доставали до асфальта. Одет он был странно: куртка на пару размеров больше его самого, какие-то застиранные тренировочные штаны и нелепая кепка. Так одевались лет тридцать назад, когда дефицитную одежду покупали на вырост.

– Эй! Малыш! – крикнула Таня, опустив окно. – Где твоя мама?

Мальчик ничего не отвечал и просто сидел, молча и сосредоточенно болтая ногами. Ботинки у него тоже были странные, сейчас таких не делают.

– Мальчик! Ты один тут? – снова окликнула его Татьяна. – Может, тебя домой подвезти?

Он продолжал сидеть на лавочке и даже не повернул голову в ее сторону, будто никто его и не звал.

«Ладно, у меня своих дел полно! Позвоню по дороге в полицию и расскажу о нем, а то, кто его знает, пристанет к малышу кто-нибудь среди ночи…»

Впереди стояли припаркованные автомобили. Татьяна посмотрела в зеркало заднего обзора. По соседней полосе двигалась машина, но она была еще достаточно далеко. Таня включила поворотник, вывернула влево руль и хотела уже тронуться с места, нажав на педаль газа, как вдруг услышала стук в окно со стороны остановки. Тот самый мальчик стоял рядом и колотил побелевшими от холода костяшками пальцев в стекло. В эту же секунду с другой стороны Татьяна услышала мощный гул.

Глава 8

Вокруг гремела музыка, веселье зашкаливало. У кого-то из посетителей ночного увеселительного заведения просто было хорошее настроение, а кто-то принял «позитивные препараты». Ясно было одно: у всех вокруг жизнь продолжается, так же весело и беззаботно, как и всегда, изо дня в день. Дом – работа – тусовки – знакомства – одноразовый секс – дом – работа… И так по кругу. Но теперь в клубе был один человек, у которого жизнь распалась на две части: до сегодняшнего вечера, и после.

Денис сидел один на диване в чилауте и из раза в раз прокручивал слова деда в голове: «отца не стало».

– Как теперь быть? – думал Денис.

На экране мобильника высветилось «Вызывает: Мама». Он боялся с ней говорить, он боялся, что, услышав ее голос, не сдержится и разревется как ребенок.

«Я должен быть сильным. Я должен держаться, – внушал себе Денис. Он вспомнил о маме и сестре: – Я же теперь должен быть рядом с ними, чтобы успокоить их, мне надо ехать в Старолюбовку». Подняв голову, он впервые посмотрел на окружающий его мир совершенно другими глазами. Будто был в пьяном угаре и вмиг протрезвел.

Все вокруг было как будто ненастоящим, как пластиковый одноразовый стаканчик – пустым и ненужным. Он не понимал, как им всем может быть так весело тут? Что хорошего он тут видел всего час назад? А все эти люди, извивающиеся на танцполе, – неужели все они и правда тут счастливы? Мимо проходили молодые пары, громко разговаривая и гогоча, и Денис в глубине души немного им завидовал, зная, что еще не скоро придет сюда и отдохнет душой, как отдыхал раньше.

Денис не понимал, что с ним происходит. У него было такое чувство, будто у него что-то отняли, что-то вырвали силой! Что-то такое, чем он особо не дорожил, но вот это отняли, и оно вдруг стало для него самым важным на всем свете. Будто с него сорвали всю одежду на лютом морозе, и ни срам прикрыть, ни от холода уберечься.

– Братан, ты чего тут сидишь? – вдруг послышался голос.

Он поднял голову и увидел Руслана с его дружком.

«Вот только вас мне сейчас и не хватало», – снова опустив голову, подумал Денис.

– Эй, братан! Ты чего не отвечаешь? Гордый? – подначивал Руслан.

– Да так, просто решил посидеть, – не поднимая головы, буркнул Денис.

– А ну, давай пошли выпьем, я угощаю! – упорно настаивал Руслан. – А то сидишь смурной, прям хоронишь кого, – с усмешкой сказал он.

– Нет, мне и тут хорошо, – сжимая кулаки, сквозь зубы ответил Денис.

– Ну ладно! Эдик, иди принеси нам чего-нибудь горячительного! – кинул Руслан своему приятелю-шестерке. – Ну и чего грустим? – присев на диван к Денису, задушевным тоном проговорил он.

– Все хорошо, – в надежде, что его оставят в покое, ответил Денис.

– Ну ладно, колись, я же вижу, что ты не в себе! Что случилось? – Руслан пребольно пихнул его локтем.

– Да… ну… все хорошо, Руслан, иди, тебя Алина ждет.

– Подождет! Говори, мне ты можешь доверять, братишка! Ну ладно, чего ты такой напряженный?

– М-м-м-м-м… ну как сказать?

– Говори как есть, чего молчишь? Может, я чем помогу? Ты скажи только… – голос его стал вкрадчивым. В другой ситуации Денис насторожился бы, но тут вдруг обмяк.

– Отец только что умер.

– Блин, братан, вот беда! Но все наладится!

– Да, наверное… – Денис размяк еще больше, и на душе у него потеплело. «Надо же, Руслан хоть и отморозок, но сочувствовать умеет».

– Ну, а что ж ты сидишь, тебе же надо ехать к родным, наверное? Заждались, небось, – еще заботливее спросил Руслан.

– Да, надо. Вот только надо с силами собраться и до Старолюбовки доехать, – поделился Денис.

– Не ближний свет, – покачал головой Руслан. – Ну так в чем проблема, братишка? Я тебя отвезу! Тут ехать минут тридцать-сорок!

– Нет!.. Зачем? Не надо. Сейчас сам на такси доеду, – наконец-то насторожился Денис.

«С чего бы такая забота?»

– Какое такси? Я сам тебя домчу! А вот и Эдик с выпивоном! Давай шлепнем по одной, и в дорогу! Эдик, мы едем в Старолюбовку, – запрокинув голову, Руслан мигом опорожнил рюмку. Денис последовал его примеру.

– Ок! – послушно ответил Эдик.

– Руслан, может, я сам доеду? – спросил Денис. – Ты же выпил. Тебе за руль нельзя.

– Братан! Ты еще не понял, что мне можно всё! Поехали! – И он похлопал слегка опьяневшего Дениса по плечу.

Выйдя из клуба, все трое завернули за угол в переулок. Дениса немного развезло, и он подумал: «А все-таки Руслан хороший парень: поговорил, успокоил, предложил довезти. Вот так подумаешь о человеке плохо, а он окажется нормальным! И правда, как старший брат…»

– Руслан, я тебе так благодарен, спасибо большое! – воодушевленно сказал Денис.

– Да ладно! Забей, братан! А вот и моя малышка, – подойдя к своей машине, сказал Руслан.

Машина у него была хорошая. Мощная, тонированная, с двойным бампером с аэрографией – хищный коршун и еще что-то там, в темноте не видно.

Руслан направился к водительскому месту, а Денис и Эдик обходили машину сзади. Эдик шел первый, чтоб сесть на место рядом с водителем, а Денис следом, чтобы сесть на заднее сиденье. Неожиданно Эдик обернулся и со всего размаху ударил Дениса по лицу.

– Дурак ты, Дениска, – вздохнул Руслан. – Был бы умный, Алинку бы не трогал.

И в этот же момент Эдик с разворота еще раз заехал Денису кулаком в лицо.

Глава 9

Света резко швырнула телефон о стену, экран разлетелся на много маленьких кусочков, будто разбитая ледышка.

– Светка! Ты чего? – возмутилась Аня. – Напилась, так не буянь и веди себя по-человечески! То разврат, то дебош. А с виду приличная!

Света стояла посреди комнаты, ее обступила разношерстная компания. Ноги стали ватными. Света села на пол и тупо уставилась в стену, в ту самую завитушку на обоях, в которую только что зашвырнула свой новый мобильник. А ведь еще недавно она с него пылинки сдувала, даже специально чехольчик купила с сердечками, чтобы не поцарапать экран.

До этого была обычная жизнь с девичьими радостями и мелкими печальками, а потом вдруг этот звонок… Счастливая папина дочка совершенно не представляла, как это – жить без отца. Он был для нее всем, она любила его больше всех на свете! Он был защитником, наставником и просто другом. Ей, как маленькому ребенку, было страшно жить без отцовской защиты. А самое ужасное было то, что она чувствовала себя бесконечно виноватой: надо было больше времени проводить с отцом, хотя бы раз сказать, как она его любит. Думала, что впереди еще времени много, пару слов сказать всегда успеет. Сказать-то она успеет, но только ответа уже никогда не услышит.

– Светка! Ну что с тобой! – трясла ее Аня. – Блин, ребята, дайте воды. Сережа, не стой как истукан. Бегом за водой!

Перепуганный Серега побежал на кухню.

– Свет, Света! Что с тобой? – Аня потрясла подругу за плечи.

– А? – ответила Света, будто вернулась из другого измерения.

– Эй, подруга! Что с тобой случилось? Когда успела обкуриться? Вскочила, разбила свой телефон о стену, села на пол и сидишь, медитируешь! – Аня присела на корточки и заглянула подруге в глаза.

– На! Попей! – слегка испуганный Сережа прибежал со стаканом воды и протянул его Свете. – Ты из-за меня, что ли, так чудишь?

Света тупо посмотрела на воду, неспокойно плескавшуюся в стакане. «Зачем это? Что, выпьешь воду, и все исправится? Глупость какая».

– Эй, Светик, ну выпей хоть пару глотков! – настаивала Аня, поглаживая подругу по спине. – Давай, давай, хуже не будет.

– Что? – тихо сказала Света и посмотрела на нее.

– На, воды глотни… – Аня выглядела настолько испуганной, что Света не решилась ей перечить, взяла стакан с водой и нехотя отпила пару глотков. Потом посмотрела вокруг и поняла, что выглядит нелепо: сидит на полу у Ани в комнате, вокруг собрались все ее пестрые гости и с острым любопытством наблюдают за происходящим. Ей вдруг стало жалко всех: и отца, и себя, и дедушку, у которого так дрожал голос, когда он говорил о смерти сына… И слезы, не холодные, небесные, а живые, горячие, потекли по щекам.

– А ну-ка марш отсюда, творческие личности! – скомандовала Аня.

Шушукаясь, разношерстная толпа начала потихоньку отходить в сторону двери, периодически оглядываясь, в надежде напоследок увидеть еще что-нибудь интересное.

– Ну, что с тобой? – спросила Аня, когда дверь на кухню наконец-то закрылась. – Что случилось? Я тебя никогда такой не видела.

Света ничего не хотела говорить, только мотала головой.

– Свет! Говори, я тебя никуда не отпущу в таком состоянии. Это из-за Сережи?

– Да ну его, этого Сережу… Папы нет! – тихо сказала Света. Она боялась сказать это громко, как будто страшная новость могла повлечь за собой что-то еще более ужасное.

– Где нет?

– Вообще! Его просто больше нет… В живых нет, – уже более уверенно сказала Света.

Аня вздохнула и села на пол рядом с подругой.

– Дядя Саша умер?

Дядя Саша – так она звала его в детстве, когда приходила в гости к Свете. Она всегда завидовала подруге: надо же, повезло, такой папа замечательный. Анин отец был тоже неплохой человек, непьющий и работящий, но с дочерью общался холодно: ни игр, ни шуток. Смотрел на нее и не знал, как с ней обращаться, ни дать ни взять, мальчишка, которому на день рождения подарили куклу и заставили с ней играть. «Эх, Анька, была бы ты пацан, я бы с тобой и мяч погонял, и на рыбалку бы поехал…» – говорил отец. А дядя Саша умел баловать дочь… У Ани тоже подкатил ком к горлу.

– Свет, чем я могу помочь?

– Ань, можешь дать свой мобильник, а то мне надо до дедушки с бабушкой доехать и быть на связи.

– А давай я всех выгоню и мы с тобой вместе посидим? Куда ты сейчас поедешь, на ночь глядя?

– Спасибо Ань, но дедушка сказал, чтоб я приехала, – ответила Света. – Я волнуюсь, как они без меня там…

– Хорошо, я поеду с тобой!

– Ань, давай я одна поеду…

– Света, опасно одной… Ты в таком состоянии!

– Ань, не спорь, мне надо ехать! И я хочу побыть одна.

– Ладно. Деньги у тебя есть?

– Да, спасибо! Дай просто телефон и надо найти сим-карту, она где-то тут должна быть, видимо, вывалилась.

Света собралась с силами, пошла в ванную, умылась, вставила свою симку в Анин телефон, оделась, проверила все ли на месте в сумочке, и на ватных ногах вышла из квартиры. Дойдя по морозу до входа в метро, Света почувствовала, как ее лицо онемело, она не понимала, с чего вдруг. Прикоснувшись к щеке рукой, она почувствовала, что слезы все еще текут из ее глаз и на морозе замерзают. Она пошарила в сумочке, достала бумажные платки, промокнула слезы, потом вдохнула, выдохнула и спустилась в метро. Надо было ехать на вокзал, чтобы сесть на электричку до Старолюбовки.

* * *

Света ехала в полупустом вагоне, уставившись в пол. Разум периодически затуманивался, и приходилось силой воли возвращать себя в действительность, а то так недолго и свою станцию проехать.

– Эй! Красотка! Чего грустим? – раздался над самым ухом бодрый мужской голос.

Глава 10

Дед бросился в ванную, взял таз, наполнил его водой и, прибежав в комнату, окатил елку водой. Бабка стояла с тряпкой в руках и, причитая, пыталась затушить остатки пламени.

– Что ты там сделал? – завопила бабка. – Чуть не спалил весь дом.

– Да я наклонился за кошкой и увидел пламя.

– Откуда оно там взялось?! Что ты мне лапшу на уши вешаешь? Думаешь, я вообще дура? – не унималась бабка, лупя тряпкой по веткам уже затушенного дерева.

– Там лампочка заискрилась, – оправдывался дед. – Вот тебе и пламя.

– Да-да! Прям от лампочки и загорелась!

Дед сел на диван и, глядя на бабку, которая все еще тушила уже не горящую елку, почувствовал, как кошка ласково трется об его ноги.

– Иди ко мне, скотинка ты ласковая, – сказал дед и взял кошку на руки. – Это наша спасительница. Если бы не она, даже представить себе не могу, до чего дошло бы!

– Да! Спасительница! – оглядев обгорелую елку и не увидев ни дыма, ни искорки, сказала бабка. – Таких кошек миллион, нам просто повезло.

– Ну, пусть будет, что повезло, – поглаживая на руках кошку, ответил дед.

* * *

Татьяна посмотрела в сторону и увидела, что мимо на полной скорости пронесся огромный джип, который она видела в зеркале заднего обзора.

«Вот кретин! – подумала она. – А если бы я выехала на эту полосу? Идиот! Надо же, повезло! Он же был далеко, это с какой же скоростью он ехал? Не ехал, а летел, получается!»

Таня опять услышала стук в окно: мальчик стоял у машины и смотрел на нее.

– Малыш! Ты почему один в такую ночь на улице? – поспешно открыв окно, спросила она. – Тебе помочь чем-нибудь?

– Вы можете отвезти меня домой? – тихо спросил он.

– Да, конечно, а тебе куда надо?

– Мне необходимо попасть в Серпухов, – странно он говорил, слишком правильными литературными фразами, так обычно дети не разговаривают.

«Серпухов, Серпухов…» – задумалась Таня.

– Да, могу! Это как раз мне по пути, я еду в Старолюбовку.

– Ничего страшного, в Старолюбовку я могу успеть на ночную электричку, которая идет до Серпухова.

– Хорошо! Садись, а то замерзнешь! – скомандовала Татьяна.

Странный малыш степенно уселся к ней в машину и сразу же пристегнулся.

* * *

Денис открыл глаза, но мало что увидел. Вокруг была кромешная тьма, слышался шум мотора, где-то играла музыка, кто-то разговаривал, и было жутко тесно. Болели голова и разбитое лицо. Он попробовал приподнять голову, но больно стукнулся обо что-то жесткое. Его слегка покачивало, и он понял, что находится в багажнике машины и что его куда-то везут. Ни дать ни взять, сцена из боевика или детектива. Да только в жизни это совсем не интересно, а безумно страшно.

– Эй! Что происходит? Откройте! – завопил Денис что есть мочи и забарабанил кулаками в крышку багажника. Хорошо еще, что его не связали, как в кино.

Машина резко остановилась, послышалось хлопанье дверей и шаги. Багажник открылся, и Денис увидел Руслана и Эдика.

– Эй! Братаны! Вы чего это так шутите? – Денис попытался привстать, но руки и ноги затекли, не слушались его.

– Какие мы тебе братаны? – сказал Эдик и ударил Дениса с такой силой, что тот упал обратно в багажник.

– Вы чего? – у Дениса внутри похолодело. – Хватит уже, не смешно.

– А никто и не смеется, – Руслан схватил его за грудки, выволок из багажника и швырнул на заснеженную обочину дороги. Вокруг не было ни души, только мрачный строй деревьев по обочинам дороги.

– Я тебя давно на примете держу. Слишком борзый стал.

– За что?

– За что? – удивился Руслан. – Смазливый больно, девчонки на твою физиономию слишком часто смотрят. Вот сейчас мы тебе мордашку подправим и посмотрим, насколько шрамы украшают мужчину! Если потом доползешь на брюхе до Москвы и не замерзнешь, считай, счастливчик.

Внезапно вспыхнул свет фар, Руслан с Эдиком оглянулись и увидели, как из-за поворота выехала фура и остановилась метрах в пяти от них. Дверь кабины распахнулась, и из нее вышел крепкий мужик лет пятидесяти с монтировкой в руке.

– Эй! Ребятки! Вы чего?

– Проезжай мимо, дедуля! Не твоего ума дело! – кинул ему Руслан и опять повернулся к лежащему на земле насмерть перепуганному Денису.

– Нет! Двое на одного, так не пойдет, – спокойно сказал мужик, для убедительности прибавил к сказанному крепкое словцо и медленным, уверенным шагом направился в сторону ребят.

– Эй! Дядя, давай, вали, пока не пострадал! – менее уверенно сказал Эдик.

– Ну, с вами все понятно! – пробормотал мужик.

– Что понятно? – прищурившись, спросил Руслан.

– А то, что слов не понимаете. – Мужик свистнул, и из машины выскочила здоровенная немецкая овчарка. Она в три прыжка оказалась около хозяина и остановилась как вкопанная возле его ноги, ожидая команды.

– Ну, что? По-хорошему от парня отстанете или как? – спросил он.

– А ты нас не пугай, дядя! – сказал Эдик и полез в карман.

– Рекс! Фас! – скомандовал мужик.

Собака молнией кинулась на Эдика и ее челюсти сомкнулись на его руке, которую он не успел даже вынуть из кармана. Руслан опешил и отшатнулся, но отступать было некуда – он стукнулся спиной о машину.

– Мужик, убери собаку! – угрожающе, но не очень уверенно произнес Эдик.

– Так, оставили его в покое, сели в тачку и домой, – скомандовал суровый мужик. – Я доступно объяснил?

Овчарка тем временем продолжала сжимать челюсти на запястье Эдика. Она не прокусывала кожу, но и не давала высвободить руку.

– Вот ты сядешь за руль, я тогда… я это…

– Все, дедуля! Мы уезжаем! – крикнул Руслан. – Забирай себе этого красавчика! Не будем его трогать!

– А не шутишь? – с издевкой спросил мужик.

– Он не шутит! – вскрикнул Эдик. Собака чуть крепче сжала челюсти.

Незнакомец отозвал пса, и Эдик с Русланом быстро запрыгнули в машину и умчались от греха подальше.

– Спасибо вам большое! Мне так повезло, что вы проезжали мимо! – вставая со снега, сказал Денис.

– Да ладно тебе… Ты в порядке, сынок?

– Вроде да, – отряхиваясь от снега, ответил Денис.

– Чего они от тебя хотели-то?

– Да так…

– Бабу не поделили? – догадался мужик.

– Ну типа того… – ответил парень. – Спасибо вам большое еще раз.

– Да пожалуйста. Ну? И куда ты сейчас поедешь?

– Мне в Старолюбовку надо!

– А мне Старолюбовка по пути, так что ты это, давай, садись в машину. Заодно и согреешься!

Мужик приглашающе распахнул дверь машины, и Денис нырнул в уютное тепло.

* * *

– Она глухая, что ли? – послышался другой голос справа. Света вышла из оцепенения и только тут заметила, что слева и справа от нее сидят два незнакомца. На вид лет двадцать – двадцать пять, одеты вроде прилично, глаза добрые, приятные голоса, но, пожалуй, даже слишком вкрадчивые.

– Эй, девушка, вы глухая или немая, или все сразу? – не унимались незнакомцы.

– Нет! У меня все в порядке, – ответила Света, встав с места. Вот уж чего ей меньше всего хотелось сейчас, так это знакомиться.

– Ну ладно, ты куда? Подожди, красавица! – схватив ее, сказал один из незнакомцев.

Свету вдруг накрыла волна паники. Она и так чувствовала себя неважно, а тут еще эти ловеласы. Она задергалась, забилась, как бабочка, которую ухватили за крылышко.

– Эй! Вы чего пристали к бедной девочке? – закричала грузная щекастая женщина, сидящая напротив. – А ну, пошли вон!

Парни с противным гоготом вскочили, выбежали в закрывающиеся двери вагона и помчались по перрону в сторону выхода.

– Не бойся, дочка, – женщина подошла к Свете и по-матерински поправила на ней пальто. – Они ничего плохого не сделают, наверное, хулиганы или карманники. Проверь, у тебя ничего не пропало?

– Да нет вроде, – на автомате ответила Света, похлопала себя по карманам, и в тот же момент обнаружила, что сумочки-то у нее и нет! Положила рядом с собой на сиденье, да и забылась… А теперь где ее найдешь?

– Ну что? – спросила женщина. – Всё на месте?

– Сумочку забрали, – опустив руки, слезно пробормотала Света.

– А что там было? – поинтересовалась женщина.

– Деньги, документы, косметика! Хорошо, что телефон был в кармане. Надо позвонить маме и сказать, чтобы забрала меня, а то я не доеду!

– А куда едешь-то на ночь глядя?

– Что? – отрешенно спросила Света, на мгновение снова выпавшая из реальности.

– Куда едешь-то? – повторила свой вопрос женщина.

– В Старолюбовку.

– В Старолюбовку? Ну это не так и далеко. Я тебя подвезу.

– На машине?

– Да какая у меня машина? Я проводник, еду как раз на работу, и у меня сейчас рейс. Проедем через Старолюбовку, там три минуты остановка. Я могу тебя довезти, скажу, что ты моя племянница, посидишь часик в моем купе и выйдешь на своей станции.

– Правда? Спасибо вам большое! Вот повезло! – радостно воскликнула Света. В другое время она бы сто раз подумала, прежде чем довериться кому-то незнакомому, но сейчас в голове был туман, и она была готова идти за кем угодно, лишь бы человек был добросердечный.

Глава 11

Снег шел крупными хлопьями, какие обычно рисуют на рождественских открытках. Татьяна ехала в сторону области и звонила детям:

– Хорошо, тогда увидимся на вокзале в Старолюбовке! Целую! – она повернулась к мальчику. – Так, ну все. С детьми я договорилась, – проговорила она вслух и спросила: – А как тебя зовут?

– Виталик!

– А меня Татьяна, можно тетя Таня. Что же, приятно познакомиться.

– Взаимно, – ответил он.

– Что ты делал один вечером на улице? – поинтересовалась она.

– Я с друзьями решил прокатиться до Москвы, погулять, а то мы наш город уже наизусть знаем. Мы поехали на электричке и прибыли в город, но я отстал от друзей и заблудился.

История была неправдоподобной, да и говорил мальчик странно, по-книжному, но Таня была слишком занята своими мыслями, чтобы допытываться, что там произошло на самом деле.

– А вы почему такая опечаленная? – спросил малыш слишком ровным, монотонным голосом.

– Как ты сказал? Опечаленная? – удивилась она.

– Я хоть и маленький, но то, что вы печалитесь, видно сразу. У вас голос довольно странный, – продолжал он.

– И в чем же его странность?

– Он совершенно не жизнерадостный. Вы красивая женщина, и, судя по телефонному разговору, у вас двое детей и, как я понял, вы их очень любите, следовательно… – анализировал мальчик с интонациями университетского преподавателя.

– За «красивую» спасибо! А детей я очень люблю. А ты, как я посмотрю, умный мальчик! – пошутила Таня.

– Нет, я наблюдательный и умею логически мыслить, – проговорил чудо-ребенок все тем же серьезным тоном. – Но скажите, отчего вы грустите?

– Это долго рассказывать, и это не для таких малышей, как ты… Взрослые проблемы, – грустно улыбнулась Татьяна.

– А вы не смотрите, что я маленький, тем более что времени у нас много, ехать еще как минимум минут сорок.

– Дело не в тебе, просто я не люблю говорить о своих проблемах с незнакомыми людьми.

– А мы с вами уже знакомы!

– Мы? Знакомы? Откуда? – удивилась она.

– Мы друг другу представились: вас зовут Татьяна, а меня Виталик. Мы знаем друг друга по имени, а значит, не являемся незнакомыми людьми.

– Ну да, – неожиданно для самой себя улыбнулась она, – в логике тебе не откажешь.

– Мне кажется, вам будет легче, если вы расскажете, в чем ваша проблема, – настаивал малыш.

– Ну, хорошо. Примерно час назад я узнала, что мой муж ушел… То есть умер, – сказала Таня и почувствовала, как снова подкатывают слезы. – И я сейчас еду к его родителям. Он так хотел, чтобы мы все вместе посидели, Новый год все-таки…

Татьяна вспомнила сегодняшнее утро и то, как муж упрашивал и ее, и детей вместе встретить праздник, и у нее в голове мелькнула жуткая мысль: «Неужели он чувствовал? Он знал, что произойдет?»

– Я вам искренне соболезную! – глядя в окно, все тем же профессорским тоном произнес мальчик. – Это, конечно, тяжелая потеря, но, как говорит мне моя мама, и это тоже пройдет.

Таня в очередной раз посмотрела на мальчика. Ей стало казаться, что где-то она уже видела такого чудо-ребенка… Да, у какой-то знакомой давным-давно был сын, тоже вот так говорил, складно и по-взрослому. Никто из детей с ним дружить не мог, его водили по врачам, а те только разводили руками. В памяти всплыло слово «аутизм», так вроде назывался недуг мальчика.

– Да, все так говорят, и этой фразе уже много тысяч лет. – Татьяна вспомнила про Вику и Вадима. – Но не всякая боль забывается.

– Тем не менее со временем острая боль уйдет и вам станет легче, – сказал Виталик как отрезал.

– Я очень на это надеюсь! – Татьяна вздохнула. Ей было нелегко сосредоточиться на дороге. – Но я не представляю, как жить без него! Как это вот так, жить без мужа?!

– Мама мне говорит, что люди, которых мы теряем в этой жизни, всегда возвращаются к нам в другой.

– Что? – вдруг с безумной надеждой в голосе спросила Таня. – Это как?

– Я имею в виду, что… Ну, как вам объяснить логически? Это из области философии…

– Говори, как умеешь, – горько улыбнулась Татьяна.

– Вы поймете. Вы таких людей сразу узнаете! Они могут вернуться в другом обличье, но если вы кого-то действительно любите и ждете, то он услышит вас по ту сторону реальности и вернется, вы не сможете его не заметить, – все так же бесстрастно говорил малыш.

«Аутизм… Да, у того мальчика был аутизм, и иногда он рассуждал здраво, а иногда нес полный бред… И этот такой же», – подумала Таня и замолчала, потому что ей сделалось жутко. Сегодня ей попадались очень и очень странные люди.

Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Через некоторое время проехали знак, указывающий на поворот в сторону Старолюбовки.

– Ну, вот мы и приехали! – с большим облегчением сказала Таня, радуясь, что наконец-то избавится от пугающего малыша. – Тебя куда довезти?

– На местный вокзал.

– Хорошо! – с облегчением выговорила она.

Они подъехали к маленькому зданию вокзала.

– Спасибо вам большое! Дальше я сам пойду! – сказал Виталик.

– Куда? Тебе нельзя одному! Давай я тебя провожу! – отстегивая ремень безопасности, сказала Татьяна.

– Нет, спасибо! Я сам дойду, тут рядом. В этом городе со мной ничего страшного не случится. Я часто ухожу из дома и всегда возвращаюсь сам. Мои родные уже привыкли к моим особенностям. Спасибо вам огромное еще раз! У меня к вам есть большая просьба: не будьте такой пессимисткой. В жизни происходит много хороших вещей, только вот человек так устроен, что помнит только плохое, а хорошее быстро забывает, и вы не исключение. А если вам когда-нибудь будет тоскливо без мужа, то просто посмотрите на своих детей и поймите, что это самое дорогое, что он вам мог оставить, вспомните о тех хороших днях, которые у вас с ним были, ведь их было немало, я уверен. Все у вас будет хорошо, – сказал мальчик и, захлопнув дверь, побежал, по-ребячески подпрыгивая, в сторону здания вокзала.

Таня сидела в машине и не понимала, что все это было: сон или явь?

Глава 12

На улице было темно, валил снег. По дороге в сторону Старолюбовки ехало не очень много машин, фура катилась быстро. Собака спала в ногах у Дениса, сидевшего рядом с водителем.

– Да, хорошо, – сказал Денис по телефону. – Мам, я тоже тебя люблю. Держись, я скоро буду!

Закончив разговор, он повернулся к водителю:

– Спасибо вам большое! Если бы не вы, я не знаю, что бы они со мной сделали.

– Не за что! – ответил тот. – Не поделили, значит, бабу?

– Нет, не совсем в этом дело… Такая ситуация дурная была, что даже не хочу об этом говорить.

– Да, ладно, что там… Ты это, не стесняйся, я сам молодой был, голова дурная… Дорога долгая, расскажи. От тебя не убудет, и мне развлечение.

– Да это элементарная человеческая зависть.

– Слова-то какие знаешь: «элементарная человеческая зависть», – усмехнулся водитель.

– По-другому рассказывать не умею, – обиделся Денис.

– Ладно, не хочешь, и не надо! – насупился мужик. – А тебя как звать-то?

– Денис. А вас?

– Меня – Валерий Никитич. А это Рекс! – ответил он, кивнув на дремлющего пса.

– Рекс! И тебе спасибо, ты смелый пес. – Денис почесал собаку за ухом.

Рекс приоткрыл один глаз, но шевелиться не стал: в кабине было тепло и уютно.

– А что в Старолюбовке тебе надо-то в такую тьму? – интересовался Валерий Никитич.

Улыбка с лица Дениса исчезла мгновенно, неожиданно он испугался предстоящей встречи с родными. Испугался неизвестности: он никогда в своей жизни не видел смерть, а тем более смерть близкого человека, самого близкого. Опасное приключение на время вытеснило из его памяти все остальное.

– Эй! Пацан! Ты в порядке? – встревожился мужик. – Укачало, что ли?

Денис будто очнулся от оцепенения.

– Нет! Просто я вдруг вспомнил… – Он запнулся. Не смог продолжить.

– Ну, так что тебе там надо в Старолюбовке? Домой едешь? А я вот даже в Новый год далеко от дома, свою копейку зарабатываю. Вот жизнь!

– Я… я еду к родителям… к маме, на дачу, – промямлил Денис и понял, что с этих пор он не сможет больше говорить «родители», ведь осталась только мама.

– А! Ну понятно. К маме – это хорошо.

«Хорошо, да уж, – подумал Денис. – Только был бы повод другой ехать туда, было бы еще лучше».

– А что у тебя там случилось?

– Где?

– Ну это… в Старолюбовке, у мамы.

– Ничего, – удивился парень.

– Ну как же? Я же слышал, что ты сказал по телефону: «Держись, я скоро буду», – настаивал Валерий Никитич. – Или кому-то плохо, или там у тебя кто-то висит на дереве и чтобы не упал, ты советуешь за ветку держаться.

Шутка была настолько не к месту, что Денис даже выругался себе под нос.

– Что? – спросил мужик.

– Да ничего, – громко ответил Денис. – Я вам очень благодарен за помощь и все такое, но, по-моему, ненормально, впервые увидев человека, задавать личные вопросы.

– А что не так-то? – искренне удивился Валерий Никитич. – Я ж по-доброму!

– А то, – Дениса вдруг понесло, он был на грани нервного срыва, а может быть, уже и за гранью. – Очень это по-доброму, очень тактично! Вы видите, в каком я состоянии? Меня там, в лесу, чуть не убили, у меня одно несчастье за другим, а вы со своими шуточками дурацкими!

– Эй, сынок, ты чего? Ты это… не психуй! Я только пошутить хотел, чтобы как-то тебя в чувство привести после всей этой суматохи с этими твоими дружками или кто они тебе там… Ты сидишь как не в себе, я хотел тебя растормошить. Ну не получилось у меня, извини!

Несмотря на его примирительный тон, Денис продолжал кричать, срываясь на фальцет:

– Ну хватит! Достало меня все это! Остановите! Я выйду! – дергая за ручку двери, орал парень, но дверь была заблокирована и не открывалась. – Вы меня не понимаете, как вы можете так со мной обращаться?

Водитель насупился и сменил тон:

– Ах вот оно как… Ты у нас, я смотрю, интеллигент, тонкая натура. Куда уж мне, шоферюге корявому, твои чувства понять! Да только, если ты у нас чувствительный такой, какого же рожна тебя с этими бандюганами в лес занесло? Они тебя прямо из консерватории под белы рученьки вывели, а личико разукрасили, потому что из-за классической музыки поспорили? Дядя Валера у нас нетактичный, да, монтировкой помахал, Рексом припугнул, ранки тебе зеленкой смазал…

Услышав, что речь идет о нем, Рекс открыл глаза, поднял голову и недобрыми глазами посмотрел на Дениса. Тот перепугался еще больше:

– Откройте! – он снова задергал ручку двери.

Валерий начал тормозить и уходить влево, на обочину.

– Почему дверь не открывается? – орал в истерике Денис, сам не понимая, что творит.

– Эй! Парень! Парень, погоди, успокойся! Ручку оборвешь… Да что это с тобой? – Валерий Никитич не на шутку перепугался.

– Что со мной? ЧТО СО МНОЙ? – вопил Денис. – Ужасный день! Вот что со мной! Сначала папа умер, потом эти двое хотели меня избить и бросить в лесу за то, что все девчонки в меня влюблены, а им никто не дает. Я чуть сам не умер, потом вы со своими плоскими шуточками, я не могу уже, меня это все достало! За что мне это? Отстаньте все от меня! Я хочу, чтобы все это закончилось, – кричал Денис, закрыв лицо руками.

– Вот ведь дитё великовозрастное… – только и смог сказать Валерий Никитич.

* * *

Света стояла в вагоне поезда и смотрела в окно, за которым почти ничего не было видно. Она думала об отце, вспоминала самые яркие моменты из своей жизни, она не могла осознать, что жизнь будет продолжаться, но уже без него. Без папы! Кто защитит ее от этой безумной страшной жизни?

– Титан уже горячий! – послышался добродушный голос.

Света обернулась и увидела разрумянившуюся щекастую женщину, к которой уже успела привязаться как к родной.

– Какой титан? – спросила Света, и в ее голове промелькнули Титаны из греческой мифологии, Титан – одно из интереснейших тел в Солнечной системе, а также химический элемент титан.

– Ну, титан, который с кипятком! – засмеялась спасительница. – Сейчас чай будем пить.

– Ой! Спасибо вам огромное! А… как вас зовут? Простите, – смущаясь, спросила Света.

– Меня? Вероника Ивановна. А тебя как?

– Света.

– Ну что, Света-светлячок, выпьешь со мной чаек? – Рифма получилась так себе, но Света улыбнулась: настолько по-доброму и по-домашнему это звучало.

– Спасибо вам большое. Вы так много для меня сделали.

– Ой, да ладно! – засмущалась проводница. – Я же вижу, ты вся продрогла тут в проходе стоять-то, мне не в тягость будет тебе чаю налить.

Вероника Ивановна улыбнулась и пошла за заваркой и сахаром.

Света опять погрузилась в воспоминания. Она как наяву видела отца, его улыбку, слышала его заразительный смех, за который можно отдать все, что есть на этом свете. А жизнь идет дальше. С отцом или без него, день за днем она будет продолжаться. Снег будет идти, деревья будут расти, придут весна и лето, а там и осень со следующей зимой, и время нельзя ни остановить, ни уж тем более повернуть вспять.

Хлопнула дверь одного из купе. Света увидела девушку примерно своего возраста. Весело смеясь, девушка вышла в коридор, а за ней – седой улыбающийся мужчина.

– Ой, папка, ну ты и смешной! – хохотала девушка.

Света резко отвернулась, слезы снова покатились у нее по щекам. Стало очень горько на душе, ведь она не раз так же балагурила со своим отцом.

– А вот и чай! – радостно сказала проводница, протягивая Свете стакан с фирменным железнодорожным подстаканником.

Света вынула из кармана бумажный платок и вытерла слезы.

– О, спасибо! – Этот чай был именно тем самым, что ей больше всего было сейчас необходимо. Чай и забота.

– И что это у нас глаза на мокром месте? – в шутку пожурила ее Вероника Ивановна. – Ну? Чего это ты разревелась?

– Да я просто тут вспомнила кое-что.

– Ну да, ты еще в метро что-то вспомнила, я видела, какая ты сидела грустная. Ну, выкладывай, что там у тебя случилось? Или обидел кто, пока я за чаем ходила? – подозрительно оглядываясь вокруг, будто ища глазами виновника, сказала Вероника Ивановна.

– Нет, нет! Что вы, никто не обидел, – затрещала Света. – Правда-правда! Просто воспоминания нахлынули.

– А что ж ты вспоминаешь грусть-то всякую? Не надо! Ты давай, вспомни что-нибудь хорошее, и сразу все пройдет.

– Вот в том-то и дело, что я вспомнила хорошее, – с грустью ответила Света.

– А что же ты тогда плачешь?

– Плачу?.. Плачу потому, что хорошего больше никогда не будет.

– Как так? Такого не бывает! – четко сказала Вероника Ивановна. – Ты и представить себе не можешь, сколько всего хорошего еще у тебя будет, столько всего впереди! Ты мне поверь, я тридцать лет туда-сюда по всей стране мотаюсь, столько всего повидала.

Света посмотрела на проводницу и вдруг обмякла.

– Папы больше нет, – тихо сказала она. – Его просто больше нет.

Глава 13

Денис плакал как ребенок на плече совершенно незнакомого человека, поздно вечером, на трассе, рядом с мрачным лесом.

Он понимал всю странность происходящего, но остановиться не мог. Здесь и сейчас именно этот человек оказался тем единственным, на чьем плече можно выплакаться. Валерий Никитич, дядя Валера, по-отечески похлопывал его по спине.

– Ладно, ладно, иногда, чем в себе держать, лучше наружу выплеснуть. Тонкая ты натура. А где тонко, там и рвется. А жизнь она такая… полосатая… Сегодня хоть в петлю лезь, а завтра все и наладится!

Денис не понимал, как может все наладиться, но постепенно слезы приносили успокоение, и ему вдруг стало неловко за свою истерику.

– Да, наладится, – всхлипнул он и поднял взъерошенную голову. – Спасибо вам.

– Да что там… Ты как? Получше?

– Да, да! Все хорошо, – вытирая слезы, ответил он. – Вы уж меня простите за срыв, просто я уже не мог терпеть, вдруг сразу все навалилось и…

– Ладно тебе! Я ж все понимаю… И ты меня за шутку про дерево прости. У меня бывает. Ляпну сам не знаю что.

– Все нормально.

– Ну, тогда поехали!

Валерий Никитич завел машину и тронулся с места, краем глаза поглядывая на парня, а то мало ли что опять учудит.

Денис тем временем успокоился, смотрел в окно на падающий снег. Он чувствовал облегчение и вместе с тем еще и опустошение. Ему было стыдно: Валерий Никитич, хороший дядька, обстоятельный, делал вид, что ничего такого не случилось, хотя Денис, рыдая, успел ему наговорить немало глупостей.

– Парень, а все же можно с тобой поговорить? – осторожно спросил Валерий Никитич.

– О чем?

– Да ты не бойся, в душу лезть не буду. Ты вроде хороший парень, может, запутался в жизни, бывает. У меня тоже всяко было, и горя хлебнул, но я помочь тебе хочу. С отцом-то у тебя что?

«Догадливый попался», – подумал Денис. Злиться на настырность водителя сил уже не было, и он все рассказал как есть.

– Да, дела… – вздохнул Валерий Никитич. – Я вот тоже отца потерял, правда, очень давно, тебя тогда на свете не было. Я вот что тебе скажу, когда отца теряешь, сначала кажется, что тебя как кутенка в воду бросили и либо тони, либо плыви. И тонуть неохота, и плавать не умеешь. А потом ничего, я выплыл. И ты выплывешь.

– Вы любили своего отца? – тихо спросил парень.

– Конечно. Как отца не любить? – удивился Валерий Никитич. – Хоть и толку-то от папаши было мало, он был необразованный работяга. Да ладно бы работал. Три дня на заводе вкалывает – и в запой! Тогда, в советское время, так просто не уволишь, даже если запойный. Вот он и ходил на работу под настроение. Я в школе завидовал тем, у кого отцы непьющие. Мне за моего стыдно было, я для себя решил, вот вырасту – ни капли, даже по праздникам. Вот потому и шофером стал, что у меня всегда оправдание – мне нельзя, я за рулем. Ты думаешь, почему я в Новый год работаю? А чтобы за стол не садиться. А то начнется: шампанское, то да се… Свекор начнет уговаривать, ну его… Вот и смотри: пусть отец у меня был так себе, а я благодаря ему сознательным человеком вырос. Он мне не смог показать, как надо жить, зато я понял, как не надо.

– А вы часто отца вспоминаете?

– Ну да, он добрый был, особенно когда трезвый. Мы с ним в деревню ездили, на озере рыбачили. – Лицо Валерия Никитича засветилось изнутри. – Помню, как будто это вчера было, а не сорок лет назад.

– Везет вам, – выдохнул Денис.

– Это как?

– Вы любите своего отца, хоть он был алкоголик, а я…

– А ты? Отца не любишь, что ли?

– Я… я… ненавижу его, – неожиданно для себя выпалил Денис.

– Вот еще номер! – удивился Валерий Никитич. – Это еще за что? По тебе видно, что твой-то папаша образованный. Может, он себе в чем отказывал, чтобы ты такой умный вырос. Твой-то, небось, под забором не валялся.

– Ненавижу… ненавижу его… – Денис снова сорвался и зарыдал. – Почему просто так взял и умер, просто взял и ушел, бросил меня. А как мне дальше жить? Что мне дальше делать? Кто мне поможет?

Рекс, который лежал на полу тише воды ниже травы, вдруг тихо зарычал – Денис осекся.

– Слышь, интеллигент, я такие разговоры не уважаю, – нахмурился водитель. – Да и собачка моя, как видишь, тоже. Он что, назло тебе умер? Он жизнь как смог прожил. Сколько смог, столько по земле и проходил. Ты уже не маленький. Пора самому себе помогать и матери быть опорой. Тебе одному плохо? А ей каково, как думаешь? Ты себе вопросы задавай, а не на других обижайся…

Денис поначалу и правда по-детски обиделся, но потом понял, как глупо он выглядит со своими слезами и нервными срывами. Ему стало стыдно, он вспомнил о матери и сестре. А ведь и правда, им-то сейчас тоже тяжело.

– Мне это не очень нравится, – сказал Денис.

– Что не нравится? – удивился Валерий Никитич.

– Я понял, о чем вы говорите, – тихо, будто про себя, прошептал Денис.

– Что ж не понять, проще некуда. Смотри в себя, а думай о других.

Парень осторожно посмотрел на шофера.

– Ну что, легче стало? – спросил тот.

– Да, стало, – рассеянно сказал Денис.

– Да ты не бойся, – рассмеялся Валерий Никитич. – Смотришь на меня, как на какое-то чудище. Думаешь, я так вот не барахтался? Да я, может, и побольше твоего дров наломал. А потом понял, что к чему. Что так, побрякушки, а что настоящее. Пока молодой, смотришь на побрякушки, а потом начинаешь глядеть в себя и понимаешь, где мишура, а где настоящее.

– Да, точно! – воодушевился Денис. До сегодняшнего дня его ничего не интересовало, кроме дискотек, модных брендов, ярких девчонок, но все это вдруг потеряло свою ценность. Грубый, косноязычный водитель с обветренным лицом оказался философом и психологом в одном лице.

– Жизнь – это как трасса. Есть пункт А и есть пункт Б, но главное, не куда ты едешь, а как ты по этой дороге проедешь. А вот и твой поворот на Старолюбовку, – сказал Валерий Никитич, кивнув на указатель.

* * *

– Ну, деточка! Поплачь, если надо, – успокаивала Свету проводница. – Все наладится, вот увидишь.

– И как, интересно, все наладится?

– Пройдет, отболит. Но шрам останется.

– Вы не понимаете, мне не столько больно, мне… мне почему-то страшно стало жить без него. Уж лучше бы мне было больно, уж с болью я бы справилась.

– Ну это как сказать, – покачала головой Вероника Ивановна. – А почему ты считаешь, что его больше нет?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.