Поэты Латинской Америки и России на XI международном фестивале «Биеннале поэтов в Москве»
(Сост. Н. Азарова, С. Бочавер, Д. Файзов, Ю. Цветков; отв. ред. Д. Бак, Н. Николаева, А. Орлицкая)

Poetas de América Latina y Rusia en el XI Festival Internacional Bienal de Poetas de Moscú

© Авторы текстов и переводов, 2019

© Н. Азарова, С. Бочавер, Д. Файзов, Ю. Цветков, составление, 2019

© О. Пащенко, обложка, 2019

© Н. Звягинцев, айдентика XI «Биеннале поэтов в Москве», 2019

© Культурная инициатива, 2019

© Издательство «Литературный музей», 2019

* * *

О «Биеннале поэтов в Москве»

Международный фестиваль «Биеннале поэтов в Москве» – широкомасштабный просветительский проект, ставший частью российского и международного культурного процесса, проводится с 1999 года. С 2001 года московский фестиваль является членом Ассоциации международных поэтических фестивалей.

Автор идеи и президент биеннале – поэт, лауреат премии Москвы в области литературы и искусства Евгений Бунимович.

В разные годы фестиваль проходил под патронатом Правительства Москвы, при поддержке Министерства культуры Российской Федерации, Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, Департамента культуры города Москвы, посольств и культурных центров зарубежных стран.

Основные задачи биеннале – расширение профессионального общения и проведение творческих встреч с читателями поэтов разных стран, содействие взаимообогащению культур разных народов и представление зарубежных поэтов широкой российской публике. Организаторы ставят перед собой цель показать, что в наше время людей может объединять преодолевающая языковые и культурные барьеры энергия живого поэтического слова. За время своего существования фестиваль стал заметным культурным явлением. Москва, как отмечает пресса, в период проведения «Биеннале поэтов» становится поэтической столицей мира.

«Биеннале поэтов» принимал крупнейшие международные и российские фестивали. Выступали поэты из Бельгии, Болгарии, Венгрии, Германии, Дании, Испании, Италии, Израиля, Индии, Канады, Китая, Анголы, Сенегала, Чили, Австралии, Новой Зеландии, Норвегии, Польши, США, Мексики, Финляндии, Франции, Белоруссии, Грузии, Латвии, Литвы, Молдовы, Сербии, Словении, Узбекистана, Украины, Хорватии, Черногории, Швеции, Эстонии, а также из всех регионов России.

Sobre la Bienal de Poetas de Moscú

El Festival Internacional Bienal de Poetas de Moscú es un amplio proyecto divulgativo que forma parte de la agenda cultural rusa e internacional y se celebra desde el año 1999. A partir del 2001, el festival de Moscú es miembro de la Asociación Internacional de Festivales de Poesía.

La Bienal fue creada y hasta el momento es presidida por el poeta Yevgueni Bunimóvich, ganador del premio de la ciudad de Moscú en el ámbito de las artes y la literatura.

Durante varios años, el festival ha sido patrocinado y apoyado por instituciones como el Gobierno de Moscú, el Ministerio de Cultura de Rusia, la Agencia Federal para la Prensa y Comunicación de Masas, el Departamento de Cultura de Moscú, embajadas y centros culturales de varios países.

Los objetivos principales de la Bienal consisten en ampliar las posibilidades de contacto profesional, acercar a los lectores a poetas de diferentes países, fomentar el intercambio cultural entre los distintos pueblos y familiarizar al público ruso con los poetas extranjeros. Los organizadores se plantean la idea de demostrar que, el día de hoy, la energía vivaz de la palabra poética puede unir a las personas, superando las barreras de lengua y cultura. Desde el momento de su creación, el festival se convirtió en un verdadero evento icónico. Como señalan los medios, durante la celebración de la Bienale de Poetas, Moscú se convierte en una auténtica capital poética del mundo.

La Bienal de Poetas acogió a los mayores festivales rusos e internacionales. Participaron poetas de Bélgica, Bulgaria, Hungría, Alemania, Dinamarca, España, Italia, Israel, India, Canadá, China, Angola, Senegal, Chile, Australia, Nueva Zelanda, Noruega, Polonia, Estados Unidos, México, Finlandia, Francia, Bielorrusia, Georgia, Letonia, Lituania, Moldavia, Serbia, Eslovenia, Uzbekistán, Ucrania, Croacia, Montenegro, Suecia, Estonia, así como de todas las regiones de Rusia.

Приглашение на фестиваль

Евгений Бунимович

Москва – одна из признанных мировых поэтических столиц. Здесь каждый день в каком-нибудь из литературных клубов, центров, салонов непременно и, я бы даже сказал, неизбежно звучат стихи.

Поэзия – дело одинокое, но поэтам и тем, кто любит поэзию, помимо контакта через публикации в книгах, журналах, антологиях, а теперь и в интернете, в соцсетях, необходимо ещё и иное, непосредственное общение. Вот эта потребность и собирает уже два десятилетия на московских биеннале поэтов из разных стран, говорящих и пишущих на разных языках. Именно на таких встречах, на международных поэтических фестивалях возникает область подлинного межъязыкового напряжения, взаимного интереса к поэтическим текстам на разных языках и объединённое в диалоге проникновение в них, область интернационального по сути поиска поэзии в поэзии, а не просто особенностей национального языка.

Поэзия – генетический код культуры. Не все её возможности и перспективы мы готовы почувствовать и осознать. Приглашение на биеннале – не премия за выслугу лет, не орден за заслуги. Это попытка представить то, что имеет сегодня отзвук, эхо. Может быть, не нынешние веяния и явления в итоге окажутся самыми важными, приоритеты ещё не раз изменятся. Но сегодня именно это задевает, резонирует.

Фестиваль, посвящённый поэзии Латинской Америки, этого яркого и абсолютно уникального поэтического континента, завершён. И эта антология даёт прекрасное ощущение послевкусия, возможности вновь погрузиться в многомерное пространство современной поэзии, явленное нам на многочисленных встречах, выступлениях, чтениях, обсуждениях XI международного фестиваля «Биеннале поэтов в Москве».

Invitación al festival

Yevgueni Bunimóvich

Moscú es una de las capitales de poesía reconocidas mundialmente. Aquí, cada día, en algún club, centro o salón literario, de manera imprescindible y, diría yo, inevitable, suenan los poemas.

La poesía es un asunto solitario, pero los poetas y los amantes de la poesía, además de un contacto a través de libros, revistas, antologías y ahora también de internet y redes sociales, necesitan una comunicación diferente, directa. Es esta necesidad la que durante dos décadas ha estado reuniendo en la Bienal de Moscú a poetas de diferentes países que hablan y escriben en distintos idiomas. Es precisamente en estas reuniones, en festivales internacionales de poesía, donde surge una tensión interlingüística real, un interés mutuo por los textos poéticos en diferentes lenguas y una profundización en el diálogo, un área de búsqueda universal de la poesía en la poesía, y no solo de características del idioma de cada estado.

La poesía es el código genético de la cultura. No siempre estamos preparados para sentir y tomar conciencia de todas sus posibilidades y perspectivas. La invitación a la Bienal no es un premio por años de servicio, ni una orden de mérito; es un intento de representar lo que tiene resonancia en este momento. Tal vez al final las tendencias y fenómenos del día de hoy no queden como los más importantes, las prioridades van a seguir cambiando, pero hoy es precisamente esto lo que toca, lo que resuena.

El festival dedicado a la poesía de América Latina, este continente poético vibrante y absolutamente especial, ha terminado. Y esta antología nos brinda una maravillosa sensación de regusto, una oportunidad de sumergirse, una vez más, en el espacio multidimensional de la poesía contemporánea que se nos reveló en numerosas reuniones, actuaciones, lecturas y debates del XI Festival Internacional Bienal de Poetas de Moscú.

(Traducción de Anna Orlítskaya)

Сближение поэтических континентов

Юрий Цветков

В ноябре-декабре 2019 года прошёл XI международный фестиваль «Биеннале поэтов в Москве», посвящённый поэзии Латинской Америки и России. Россия и Латинская Америка – во многих смыслах родственные культурно-исторические регионы, территории пограничья, исторической встречи и взаимодействия многих живущих на их землях народов. Универсальность и широта нашли отражение в поэтическом многообразии, характерном для обеих наших культур.

XI «Биеннале поэтов в Москве» стал точкой их встречи, моментом узнавания заново и укрепления никогда не прекращавшихся, но временами ослабевавших связей. Интересно отметить, что к открытию фестиваля был приурочен выход двух антологий, «Латиноамериканская поэзия сегодня» в переводе на русский и антологии переводов русских поэтов на испанский «Мост и бездна», изданной в Мексике.

Латинская Америка объединяет около двух десятков стран и множество языков, основной из которых испанский – один из самых распространённых на нашей планете по числу говорящих. В то же время это единое культурное пространство, и поэзия, которая в нём создаётся, – сегодня одна из самых динамично развивающихся в мире. Русская поэзия в 1990–2000-х также переживала настоящий бум, всплески которого сильны и поныне. В чём разница бытования поэзии в России, с её традиционным «поэт – больше, чем поэт», и в Латинской Америке, где у поэта может оказаться автомат за плечами (отголоски недавних войн), а внезапно собраться послушать стихи могут тысячи человек, как это было в 2013 году в никарагуанской Гранаде, просто потому, что это стихия, родственная излюбленному карнавалу? Как видят Россию латиноамериканцы и как иберо-американские мотивы проникают в русские стихи? Чем являются наши страны друг для друга? Terra incognita и одновременно новым пространством для вдохновения.

На XI биеннале приехали семнадцать поэтов из десяти стран Латинской Америки: Аргентины, Боливии, Бразилии, Венесуэлы, Колумбии, Кубы, Мексики, Перу, Сальвадора, Чили. Со стороны России выступили сто тридцать четыре поэта, живущие в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Казани, Нижнем Новгороде, Самаре, Саратове, Ярославле. Также приехали русские поэты из США, Австралии, Германии, Латвии, Узбекистана. Участниками биеннале стали авторы разных поколений (от двадцати трёх до восьмидесяти восьми лет) с самыми разными эстетическими взглядами, непохожими манерами письма и, что немаловажно, часто с противоположными политическими позициями.

На биеннале прошло пятьдесят четыре мероприятия в разных форматах: это вечера с участием зарубежных и российских авторов, встречи в рамках традиционной программы «Поэты в школе», дискуссии о роли поэзии в современном обществе и даже футбольный матч с участием латиноамериканских и российских поэтов. События проходили на двадцати девяти площадках Москвы, среди которых как неформальные места: клубы «Китайский лётчик Джао Да», «Дом 16», Зверевский центр современного искусства, так и вполне официальные: Гостиный двор, Государственный музей А. С. Пушкина, Музей Москвы, Государственный музей истории российской литературы имени В. И. Даля, Библиотека иностранной литературы, Институт языкознания РАН, Культурный центр Андрея Вознесенского и др.

В антологию, которую вы сейчас держите в руках, вошли переводы семнадцати латиноамериканских и сорока двух русских поэтов, участвовавших в биеннале. Над переводами в разное время работали сорок восемь специалистов, включая самих поэтов.

Большинство стихотворений латиноамериканских гостей были переведены специально к биеннале и издаются на русском языке впервые.

Переводы русских авторов сделаны в разные годы. Наши поэты часто ездили на поэтические испаноязычные фестивали, участвовали в различных международных литературных и культурных событиях. Часть из них публиковалась в испаноязычных журналах, сборниках или выходила в отдельных книгах: Наталия Азарова, Денис Безносов, Наталья Ванханен, Вячеслав Куприянов. Другие авторы были представлены в уже упоминавшейся антологии «Мост и бездна»: Михаил Айзенберг, Максим Амелин, Дмитрий Герчиков, Данила Давыдов, Ирина Ермакова, Андрей Тавров. Мы глубоко признательны создателям мексиканской книги за разрешение включить эти тексты в наше издание.

К открытию фестиваля были переведены стихи Ростислава Амелина, Кирилла Медведева, Виталия Пуханова, Юрия Ряшенцева, Ольги Седаковой.

Отдельного разговора заслуживают творческие мастерские, практику которых внедряет Центр лингвистических исследований мировой поэзии Института языкознания РАН. Участники фестиваля – Дуглас Диегес, Янко Гонсалес, Эдгардо Добры, Аделаиде Иванова, Али Кальдерон, Мариса Мартинес Персико, Хамила Медина Риос, Нильтон Сантьяго, Наталия Азарова, Мария Галина, Илья Данишевский, Николай Звягинцев, Ирина Котова, Дмитрий Кузьмин, Кирилл Корчагин, Света Литвак, Мария Малиновская, Алёша Прокопьев, Андрей Сен-Сеньков – работали со стихами друг друга, сверяя языковой камертон с помощью переводчиков и лингвистов. Тексты, созданные в поэтических мастерских биеннале, также вошли в нашу антологию.

Перед вами плод усилий поэтов и переводчиков с разных континентов, восполняющий множество лакун в понимании современной поэзии Латинской Америки и России, ставящий ещё больше вопросов и открывающий новую страницу для продолжения взаимообогащающего диалога двух литератур.

Acercamiento de continentes poéticos

Yuri Tsvetkov

En noviembre y diciembre del año 2019 se celebró el XI Festival Internacional Bienal de Poetas de Moscú que fue dedicado a la poesía de América Latina y Rusia. Rusia y América Latina son dos regiones que tienen mucho en común desde el punto de vista histórico-cultural, como territorios fronterizos de encuentros históricos y de interacción de los pueblos que los habitan. Esta universalidad y esta amplitud han quedado plasmadas en una diversidad poética característica para ambas culturas.

La XI Bienal de Poetas de Moscú se convirtió en su punto de encuentro, en un momento para reconocer y fortalecer los vínculos que, a pesar de haber pasado por períodos de debilitación, nunca se rompieron por completo. Cabe destacar que para la inauguración de la Bienal se publicaron dos antologías, La poesia latinoamericana hoy, en traducción al ruso, y Puente y precipicio, con traducciones de poetas rusos al español, publicada en México.

América Latina es la unión de una veintena de países y de una variedad de idiomas, el principal de los cuales es el español, uno de los más hablados en el mundo. Al mismo tiempo, es un espacio cultural único, y la poesía que se crea dentro de él es una de las más dinámicas en el mundo actual. En los años 1990–2000, la poesía rusa también experimentó un verdadero boom, cuyo estallido sigue resonando hasta el día de hoy. Entonces, ¿cuál es la diferencia entre la poesía en Rusia, con su tradicional idea del poeta que «es más que poeta», y la poesía en América Latina, donde el poeta puede tener un fusil detrás de él (ecos de guerras recientes), donde, como en Granada (Nicaragua) en el 2013, miles de personas se juntan de repente para escuchar poemas, en un ambiente familiar parecido al de los carnavales? ¿Cómo perciben Rusia los latinoamericanos y cómo se reflejan los motivos iberoamericanos en poemas escritos en ruso? ¿Qué significan nuestros países el uno para el otro? Una terra incognita y, al mismo tiempo, un nuevo espacio inspirador.

Para participar en la XI Bienal de Poetas de Moscú, vinieron diecisiete poetas procedentes de diez países de América Latina: Argentina, Bolivia, Brasil, Venezuela, Colombia, Cuba, México, Perú, El Salvador, Chile. Por parte de Rusia, participaron ciento treinta y cuatro poetas que viven en Moscú, San Petersburgo, Ekaterimburgo, Kazán, Nizhni Nóvgorod, Samara, Sarátov, Yaroslavl. Además, vinieron poetas rusos residentes en el extranjero: en Estados Unidos, Australia, Alemania, Letonia, Uzbekistán. Los participantes de la Bienal pertenecen a varias generaciones (entre veintitrés y ochenta y ocho años de edad), tienen diferentes puntos de vista estéticos y maneras de escribir y, lo que es más importante, en muchos casos, posturas políticas opuestas.

En el marco de la Bienal se celebraron cincuenta y cuatro eventos de varios formatos: lecturas de poetas rusos y extranjeros, encuentros en el marco del programa Poetas en el colegio, debates sobre el papel de la poesía en la sociedad contemporánea e incluso un partido de fútbol disputado por poetas rusos y latinoamericanos. Los eventos tuvieron lugar en veintinueve sitios, algunos informales, como los locales Kitaiski liótchik Djao Da, Dom 16, la galería de arte contemporáneo Centro Zvérevski, y otros bastante formales, el centro de exposiciones Gostini Dvor, el Museo Estatal Pushkin, el Museo de Moscú, el Museo Estatal V. I. Dal de Literatura, la Biblioteca de literatura extranjera, el Instituto de Lingüística de la Academia de Ciencias de Rusia, el Centro Cultural Andréi Voznesenski, entre otros.

La presente antología reúne las traducciones de diecisiete poetas latinoamericanos y cuarenta y dos poetas rusos que participaron en la Bienal. Las traducciones fueron realizadas cuarenta y ocho y siete profesionales, entre ellos, los poetas mismos.

La mayoría de los poemas de autores latinoamericanos fueron traducidos especialmente para la Bienal y se publican en ruso por primera vez.

Los poemas de autores rusos se tradujeron en diferentes años. Algunos poetas han visitado festivales de poesía del mundo hispano, han participado en eventos internacionales de literatura y cultura. Los poemas de Natalia Azárova, Denís Beznósov, Natalia Vánjanen, Viacheslav Kupriyánov se publicaron en revistas, antologías y libros en español. Otros autores – Mijaíl Aizenberg, Maxim Amelin, Dmitri Guérchikov, Danila Davydov, Irina Yermakova, Andréi Tavrov – fueron incluidos en la antología Puente y precipicio. Agradecemos mucho a los editores del libro mexicano su permiso de publicar aquí estos textos.

Para la inauguración de la Bienal se tradujeron poemas de Rostislav Amelin, Kirill Medvédev, Vitali Pujánov, Yuri Riáshentsev, Olga Sedakova.

Los talleres creativos, una práctica desarrollada por el Centro de Estudios Lingüísticos de la Poesía Mundial del Instituto de Lingüística de la Academia de Ciencias de Rusia, merecen una atención especial. Los participantes del festival Alí Calderón, Douglas Diegues, Edgardo Dobry, Yanko González, Adelaide Ivánova, Marisa Martínez Pérsico, Jamila Medina Ríos, Nilton Santiago, Natalia Azárova, Ilyá Danishevski, María Gálina, Kirill Korchaguin, Irina Kótova, Dmitri Kuzmín, María Malinóvskaya, Aliosha Prokópiev, Andréi Sen-Senkov, Nikolái Zviáguintsev – se tradujeron los unos a los otros con la ayuda de traductores y lingüistas. Las traducciones elaboradas durante estos talleres también forman parte de la presente antología.

El presente libro es fruto del trabajo de poetas y traductores de distintos continentes que han llenado las lagunas en el entendimiento de la poesía contemporánea rusa y latinoamericana, planteando, al mismo tiempo, aún más preguntas y abriendo una nueva página para continuar con el diálogo mutuamente enriquecedor entre las dos literaturas.

(Traducción de Anna Orlítskaya)

Поезда в тумане: новейшая латиноамериканская поэзия на «Биеннале поэтов в Москве»[1]

Наталия Азарова, Светлана Бочавер, Кирилл Корчагин

Латиноамериканская поэзия очень разнообразна: каждая из стран региона имеет свою литературную традицию, часто достаточно обширную, в каждой есть свои классики и свои течения, нередко они остаются локальными, развиваются только в определённых странах. Везде есть своя языковая, культурная и этническая специфика, также накладывающая заметный отпечаток на культуру вообще и поэзию в частности. В Мексике существует богатая книжная культура, и доколумбова традиция – её важная часть, а в Аргентине, напротив, чувствуется недостаток истории; в большинстве стран говорят в основном на романских языках, но, например, в Парагвае важнейшую роль играет язык гуарани; какие-то страны больше ориентируются на Европу, другие (и таких больше) – на Соединённые Штаты и так далее. Всё это богатство несводимо к общему знаменателю, как несводима к нему поэтическая культура региона, хотя некоторые самые общие тенденции проследить всё-таки можно.

Некоторые из тех тенденций поэзии XX века, которые до сих пор актуальны для Латинской Америки, хорошо знакомы и в России. В первую очередь – это поэзия, ведущая генеалогию от Уолта Уитмена с его стремлением охватить стихами весь мир, заключить все его противоречия в поэтическую строку. Уитменовская тенденция была сильна в Латинской Америке весь XX век: она была основной отправной точкой для эпической «Всеобщей песни» Пабло Неруды и даже вдохновляла Хорхе Луиса Борхеса, который сам был совсем не похож на Уитмена по темпераменту. Другая влиятельная фигура в этом контексте – Фернандо Пессоа: от лица Алваро де Кампуша в самом начале XX века он переписывал Уитмена на язык португальских реалий. Алваро де Кампуша продолжают внимательно читать в Латинской Америке – как и уитменианские верлибры Федерико Гарсиа Лорки. Их опыт во многом был осмыслен мексиканским поэтом Октавио Пасом – не только поэтом, но и блестящим интеллектуалом, искавшим такой поэтический язык, который мог бы объёмно отразить культурную специфику региона, выделить его среди территорий мира. Он стремился совместить интеллектуальное и чувственное: мыслить на языке чувств и чувствовать на языке мысли, и такое сочетание интенсивности мысли с яркостью чувства до сих пор составляет важную особенность латиноамериканской поэзии.

Другой важный полюс притяжения – сюрреализм, традиционно влиятельный в романских странах. В Латинской Америке многие новаторские движения середины XX века были связаны с ним, причём если в европейской литературе золотой век сюрреализма приходится на довоенное время, в Западном полушарии он по-настоящему расцвёл только во второй половине века, и не в последнюю очередь это было связано с тем, что в 1938 году основатель движения Андре Бретон лично посетил Мексику. При этом ещё в 1922 году перуанский поэт Сесар Вальехо издаёт сборник стихов «Трильсе», который по технике во многом предугадывает дальнейшее развитие латиноамериканского сюрреализма. Роль Вальехо в поэзии региона чем-то напоминает одновременно роли Владимира Маяковского и Осипа Мандельштама в русской: если к изощрённому поэтическому языку Мандельштама прибавить политическое чувство Маяковского, то получатся стихи Вальехо. Вальехо – один из наиболее важных авангардных поэтов XX века, недостижимый эталон для многих латиноамериканских авторов.

Одна из важнейших фигур латиноамериканского сюрреализма – кубинец Хосе Лесама Лима, в стихах которого сюрреализм обогащается барочной эстетикой (или барочная эстетика проходит проверку на прочность сюрреализмом). Его стихи – это каскады причудливых и странных образов, накладывающихся друг на друга и переплетающихся. Это наполненное иронией и открытое всему происходящему в мире письмо, пожалуй, больше отзывается в современной поэзии континента, чем нонконформистский стих Вальехо.

Наиболее последовательный представитель уитменианской традиции среди всех поэтов, посетивших в 2019 году «Биеннале поэтов в Москве», – сальвадорский поэт Хорхе Галан, на примере которого хорошо видно, как поэзия и политика переплетаются на континенте. Сальвадор – одна из самых маленьких стран Латинской Америки и одна из наиболее нестабильных. На протяжении нескольких десятилетий она погружена в вялотекущую гражданскую войну, обычный холодный конфликт периодически перетекает в горячую фазу. На этом фоне расцветают политическая коррупция, повседневный бандитизм и заказные убийства. Одному из громких эпизодов такого рода посвящён роман Галана «Ноябрь», после публикации которого ему пришлось покинуть страну, чтобы избежать угроз в свой адрес. Роман основан на реальной истории: в ноябре 1989 года шесть испанских священниковиезуитов были убиты силами армии Сальвадора. Официальные власти склонны изображать эту историю как случайный инцидент (никто не виноват, никто не наказан), но роман Галана расследует этот эпизод и называет конкретные имена. При этом роман остаётся литературным – это не расследование, не разросшаяся до размеров книги газетная статья, а проза, где реальность переплетается с вымыслом, но где в то же время принципиален документальный компонент.

Стихи Галана устроены по схожему принципу: это широкие эпические полотна, напоминающие и об Уитмене, и о Неруде, с той лишь разницей, что их героями чаще всего оказываются конкретные люди – те, имена которых возникают на страницах газет. Эпическая оптика позволяет поэту смотреть на современность как на рождающуюся историю: его стихи превращают пугающие и трагические факты в часть большого повествования о человечестве. Одно из ранних стихотворений Галана, «Поезда в тумане», лишено намёков на конкретные исторические обстоятельства, но в нём хорошо видно, как человеческая жизнь растрачивается в забвении, а история утекает сквозь пальцы:

Уже давно я стал лишь фигурой, выходящей
на рассвете из тумана.
Я никогда не ездил на поезде ни к горам, ни к морю,
ни в соседнюю страну, ни вообще куда-либо.
Этим утром мне не захотелось возвращаться, и я больше никуда не вернулся.
С тех пор я помню немногое,
я только твёрдо уверен, что, как и я,
все те поезда тоже выходят из тумана.

(Перевод Наталии Азаровой)

Поэзия, в которой барочность переплетается с сюрреализмом, развивается на разных участках Латинской Америки – от Мексики до Аргентины. Барокко – очень важная страница истории испаноязычной литературы: испанский «золотой век» был барочным. Но для латиноамериканских стран барокко приобретает едва ли не большую важность как своего рода точка отсчёта для испаноязычной культуры региона. Расцвет ультрабарочной архитектуры чурригереско в Мексике, поэзия сестры Инес де ла Крус – это та латиноамериканская древность, которая служит источником постоянных аллюзий, куда более понятная, чем культуры доколумбовой Америки, часто кажущиеся опасными и угрожающими.

Эта тенденция объединяет достаточно разных поэтов, общее для которых – готовность смешивать вымысел с реальностью, следование риторической структуре фразы, рождающей новые и новые метафоры, нагромождающиеся и переплетающиеся, стремительно уводящие от трагического к смешному и обратно. Всё перечисленное можно найти в поэзии перуанского автора Нильтона Сантьяго, занимающегося своего рода археологией повседневного языка: он раскрывает те метафоры и метонимии, которые потенциально скрыты в речи, но редко явлены, сплетая из них многомерный лирический сюжет. Эта поэзия немного напоминает стихи Сесара Вальехо, который, видимо, в целом остаётся одной из центральных фигур для перуанской литературы, но жёсткий, энергичный стих Вальехо у Сантьяго становится текучим и пластичным, словно бы меланхолия побеждает революционный порыв, а вместо активного сопротивления остаётся лишь следить за сменами политических сезонов. Одновременно это поэзия безудержной фантазии, где реальность преображается до неузнаваемости.

Отчасти похоже устроены стихи аргентинского поэта Эдгардо Добры, в последние годы живущего в Барселоне. Поэзия Добры тесно связана с барочной эстетикой, хотя для аргентинского поэта это почти вызов: в отличие от Мексики, здесь не было самостоятельной и мощной барочной культуры. Стихи Добры – это чаще всего ироничные зарисовки, где среди повседневного быта вдруг проступает яркая, резкая деталь, переворачивающая всю картину. Это поэзия пуанта, интеллектуального остроумия, в ней нет безудержной фантазии Нильтона Сантьяго, но есть глубина – когда вынесено за скобки больше, чем сказано. Добры – один из немногих серьёзных поэтов, решающихся писать сонеты, стилизуя их под старую барочную эстетику. Кроме того, он видит себя в ряду других аргентинских поэтов еврейского происхождения: среди таковых, например, Алехандра Писарник (1936–1972) – одна из наиболее ярких аргентинских поэтесс второй половины XX века, для которой сюрреалистическая поэтика была способом подчеркнуть двойственную идентичность выходца из еврейской семьи, живущего в Латинской Америке и не пишущего по-испански.

Поэзию Писарник напоминают стихи другой аргентинки – Марисы Мартинес Персико, в центре внимания которой моменты повседневной жизни, увиденные словно бы в меланхолически приглушённом свете. Это поэзия, где чувства и ощущения, сами по себе часто банальные, подвергаются беспрерывному анализу. Персико среди всех других поэтов, представленных на биеннале, кажется едва ли не наиболее космополитичной: эти стихи могли бы быть написаны в любом месте, и в этом смысле они вполне естественно смотрятся на фоне аргентинской литературной традиции, всегда бывшей одной из самых космополитичных в регионе.

Похожим образом устроена поэзия колумбийца Джованни Гомеса, в которой представлен срез чувств современного человека, жителя большого космополитического города, где чувства стираются и обесцениваются, и именно это делает запрос на них всё более острым. Это чувственная, подчёркнуто эротичная поэзия, которая стремится говорить о любовных отношениях с наибольшей возможной прямотой.

Созвучен Гомесу и гаванский поэт Нельсон Карденас, в творчестве которого доминирует меланхолическая нота, а среди поэтических сюжетов на передний план выходят воспоминания о юности, разбитых мечтах и потерянных надеждах.

Барочный сюрреализм ощущается в поэзии Роландо Санчеса Мехиаса, который, будучи кубинским поэтом, непосредственно продолжает утончённую традицию Хосе Лесамы Лимы. Стихи Мехиаса, правда, менее «пышные», чем у старшего поэта: они часто повествуют о культуре, находят в ней барочные и сюрреалистичные черты, благодаря чему история литературы прошедших двух веков начинает казаться живым, наполненным смыслом пространством. Его стихи могут напомнить о великом аргентинце Хорхе Луисе Борхесе: они так же всегда готовы увидеть в привычных сюжетах что-то необычное, хотя и не обязательно магическое.

К стихам Мехиаса тематически близки стихи боливийского поэта Габриэля Чавеса Касасолы. На первый взгляд они кажутся менее утончёнными и несколько более прямолинейными, но это ощущение с лихвой компенсируется особой открытостью миру и новым впечатлениям. Этот поэт тоже часто всматривается в культуру XX века или в свою семейную историю и всегда находит там нечто парадоксальное, заслуживающее пространной стихотворной медитации, построенной на искромётных парадоксах и согретой тёплым чувством по отношению ко всему живому:

Книги теряются и находятся,
но удивление (или вера, которая удивляет)
остаётся навсегда.

(Перевод Дениса Безносова)

Это поэзия наблюдателя, который – в отличие от многих других наблюдателей по всему миру – ещё не разучился удивляться тому, что он видит, не превратился в скучающего туриста.

На фоне испаноязычной поэзии региона стихи бразильских поэтов стоят особняком. Дело здесь и в языке (португальском), и в культурных ориентирах: страна ориентируется в основном на Соединённые Штаты и почти забыла о бывшей метрополии. Среди собственно португальских поэтов лишь голос Фернандо Пессоа слышен в бразильской литературе. Возможно, причина в особой протеичности этого поэта, умевшего говорить многими языками сразу, почти предвидевшего будущую разноголосицу XXI века.

Так, стихи Марсио-Андре де Сузы Аса и Аделаиде Ивановой лучше понятны в контексте североамериканского поэтического пространства. МарсиоАндре (именно под таким псевдонимом он выступает как поэт) в последние годы больше занимается кинематографом и видеоартом, практически не публикуя новых стихов. Смену занятий сопровождал и биографический поворот: из Рио-де-Женейро поэт переехал в Будапешт, где едва ли существует та литературная среда, которая окружала его на родине. Его стихи больше всего напоминают о поэзии языковой школы: это сосредоточенные размышления над тем, как работают языковые знаки. Такая поэзия кажется холодной (особенно по сравнению с киноработами Марсио-Андре), более того, она словно бы специально «высушена» и «обезвожена», лишена любых эмоций, которые могут сделать передаваемое сообщение менее ясным. Но в то же время это аналитика чувственности, пусть она и осуществляется на усложнённом, теоретичном языке.

Совсем другой случай – живущая в Берлине Аделаиде Иванова, представляющая тот извод активистской, политически ангажированной поэзии, который привлекает большой интерес во всём мире. Такая поэзия зачастую говорит намеренно упрощённым языком, не боится манипулировать чувствами читателя и претендует на то, чтобы быть оружием в борьбе за эмансипацию и свободу. Это поэзия ярости, которая действительно часто выглядит упрощённой, сведённой до жеста ненависти в сторону тех, кто творит несправедливость. И это, конечно, феминистская поэзия – написанная в эпоху #те1оо и перенимающая эстетику и политическую логику этого движения. Сейчас такая поэзия кажется наиболее универсальной и близкой читателю, но она же испытывает наибольший соблазн популизма, превращения определённого способа высказывания в узнаваемый и воспроизводимый приём.

Поэзии Ивановой чем-то созвучны стихи кубинки Хамилы Медины Риос, в которых также на переднем плане стоит феминистская повестка. Но их устройство кажется принципиально иным: феминизм становится для Медины ещё одним эпизодом в большом движении за освобождение человечества. Её поэзия в целом смотрит на мир через призму революционных движений, в ней тоже есть форсированная жестокость, безжалостное описание политических систем и социальных катастроф. Но её поэтический язык при этом крайне пластичен, он вбирает разные культурные контексты, стремится объёмно представить реальность. И даже если реальность чаще всего отталкивает поэтессу, она способна увидеть за ней неумолимую историческую логику, а следовательно, и смысл, который обретает политическая борьба, ведущаяся здесь и сейчас.

На границе португало- и испаноязычного мира возвышается фигура Дугласа Диегеса с его уникальным проектом «дикого портуньола», особого поэтического идиома, где в непредсказуемых сочетаниях смешиваются испанский, португальский и гуарани. Последний парадоксально выступает своего рода промежуточным звеном между двумя иберийскими языками: он равно непонятен для говорящих на испанском и на португальском. Главный интерес Диегеса – специфическая культура пограничной области между Бразилией и Парагваем, где португальский язык смешивается с испанским, образуя смешанный диалект «портуньол», на котором к тому же часто говорят люди, владеющие индейским языком гуарани. Гуарани – государственный язык Парагвая, пожалуй, наиболее витальный в культурном отношении нероманский язык Латинской Америки. «Дикий портуньол» Диегеса – прежде всего авангардное изобретение: он смешивает разные языки не в тех пропорциях, в которых они смешиваются в реальности, но в тех, которые делают поэзию вызывающе необычной, звучащей словно бы поверх отдельных языков.

Поэтом-антропологом можно назвать и чилийского поэта Янко Гонсалеса, хотя его специализация совсем иная: в стихах и научной деятельности он исследует повседневную жизнь молодых людей Латинской Америки, и взгляд на привычные вещи со стороны – характерная черта его стихов. Это социальная поэзия, неутешительно диагностирующая текущее состояние общества, но такой анализ оказывается крайне интеллектуально насыщенным, выявляющим в реальности новые структурные связи. Часто поэзия Гонсалеса строится как проговаривание внутренней речи, запутанные, ни к кому не обращённые монологи, произносимые от лица некоего персонажа или социального типа.

Отдельное место в латиноамериканской поэзии занимает экологическая проблематика: уничтожение лесов, опустынивание недавно цветущих местностей, вызванное бурным развитием промышленности, – всё это беспокоит поэтов региона, хотя работать с этой темой они могут совершенно разными поэтическими средствами. Так, венесуэльская поэтесса старшего поколения Иоланда Пантин решает эту проблематику в экзистенциалистском ключе: в её стихах человек неотделим от природы – она важная часть его личности, которая меняется вслед за изменениями в природе. Опустынивание некогда плодородных равнин и высыхание полноводных рек приравнивается к тому состоянию меланхолического забытья, в котором существует современный человек.

Ещё более отчетливо эта тема звучит у колумбийской поэтессы Андреа Коте, сами названия стихов которой уже говорят о многом: «Пустыня», «Разорённый порт» и так далее. Но если у Иоланды Пантин возникал знак равенства между природой и человеческой психикой, то Андреа Коте создаёт своего рода поэтическую феноменологию вялотекущей экологической катастрофы. Её стихи – это почти экфразисы, где перед читателем проходят разные стороны избранного объекта (той же пустыни), так что постепенно возникает объёмное видение происходящего. Человек на первый взгляд исключён из жизни этих природных объектов, но именно его присутствие некогда оставило на них неустранимые отпечатки, становящиеся центром этой поэзии.

К социально-политической проблематике последовательно обращаются мексиканские поэты Али Кальдерон и Марио Бохоркес. Стихи Бохоркеса – это развёрнутые риторические композиции, не боящиеся говорить на неудобные темы. Некоторые из них он называет «касыдами» – в честь старого жанра арабской поэзии, где мотивы любви и войны переплетались друг с другом. Так и у Бохоркеса: эротические переживания сплетаются с социальным анализом, а миф о романтических отношениях всегда находится под ударом рациональности. Если Бохоркес критически настроен к современности, то Кальдерон проводит своего рода реконструкцию насилия, обращённую не только к настоящему, но и к прошлому. Он не чурается обращаться к кровавым ацтекским обрядам или к истории первых христиан, чтобы выявить в этих старых сюжетах актуальное политическое содержание.

Все эти поэты, конечно, не могут исчерпать поэтическую палитру Латинской Америки, однако могут дать представление о главных тенденциях в литературе региона. Такое знакомство не только позволяет в общих чертах разобраться, что же представляет собой новейшая латиноамериканская поэзия, но – что, может быть, даже более важно – помогает взглянуть на новейшую русскую поэзию со стороны – через призму глобальных процессов, объединяющих все мировые культуры в XXI веке.

Los trenes en la niebla. La poesía contemporánea de América Latina en La Bienal de Poetas de Moscú[2]

Natalia Azárova, Svetlana Bochaver, Kirill Korchaguin

La poesía de América Latina es muy diversa. Cada país de la región posee su propia tradición literaria bastante amplia. Cada tradición tiene sus corrientes que muchas veces se desarrollan solamente en el país respectivo. Cada una tiene sus propiedades lingüísticas, culturales y étnicas que afectan de una manera muy marcada la cultura en general y la poesía en particular. México tiene una cultura literaria muy rica donde la tradición precolombina constituye una parte importante. A su vez, Argentina parece carecer de ésta. En la mayoría de los países se hablan lenguas romances, mientras que en Paraguay, por ejemplo, el idioma guaraní tiene un papel fundamental. Algunos países están más orientados hacia Europa, otros – y son la mayoría— hacia los Estados Unidos etc. Toda esta riqueza, así como la cultura poética de la región, no se reduce a un denominador común, aunque se pueden trazar algunas características comunes.

Algunas de las tendencias de la poesía del siglo XX que aún son relevantes para América Latina son bien conocidas en Rusia. En primer lugar, la poesía cuya genealogía se encuentra principalmente en Walt Whitman con su deseo de abarcar el mundo entero en verso, para concluir todas sus contradicciones en una línea poética. La tendencia whitmaniana tuvo un gran impacto en América Latina a lo largo del siglo XX: fue el punto de partida principal del épico «Canto General» de Pablo Neruda e incluso inspiró a Jorge Luis Borges, quien no se parecía por temperamento en nada a Whitman. Otra figura influyente en este contexto es Fernando Pessoa, que, bajo el nombre de Álvaro de Campos, a principios del siglo XX, transcribió a Whitman conforme a la realidad portuguesa. Álvaro de Campos, al igual que los verlibros whitmanianos de Federico García Lorca, sigue siendo leído con atención en América Latina. Su experiencia fue ampliamente comprendida por el poeta mexicano Octavio Paz, no sólo un poeta, sino también un brillante intelectual. Paz buscaba un lenguaje poético que pudiera reflejar por completo las especificidades culturales de la región y destacarlo entre los territorios del mundo. Buscaba combinar lo intelectual con lo sensible: pensar en el lenguaje de los sentidos y sentir en el lenguaje del pensamiento. Esta combinación de la intensidad del pensamiento con el brillo de los sentidos aún sigue siendo una característica importante de la poesía latinoamericana.

Otro importante foco de atención es el surrealismo, tradicionalmente influyente en los países de habla romance. En América Latina se asociaron a él muchos movimientos innovadores de mediados del siglo XX, y mientras que en la literatura europea la edad de oro del surrealismo cae en la época anterior a la guerra, en el hemisferio occidental sólo floreció realmente en la segunda mitad del siglo, entre otras cosas porque en 1938 el fundador del movimiento, André Breton, visitó México. Por otro lado, en 1922, el poeta peruano César Vallejo publicó una colección de poemas, Trilce, cuya técnica, en muchos aspectos, predijo el futuro desarrollo del surrealismo latinoamericano. La importancia de Vallejo en la poesía de la región puede ser comparada con la de Vladímir Mayakovski y Ósip Mandelstam para la poesía rusa: añadiendo el sofisticado lenguaje poético de Mandelstam al sentido político de Mayakovski, obtendremos los poemas de Vallejo. Vallejo es uno de los poetas más importantes de vanguardia del siglo XX, un punto de referencia inalcanzable para muchos autores latinoamericanos.

Una de las figuras más importantes del surrealismo latinoamericano es el cubano José Lezama Lima, en cuyos versos el surrealismo se enriquece con la estética barroca (o bien la estética barroca es puesta a prueba por el surrealismo). Sus poemas son cascadas de imágenes extrañas y misteriosas que se superponen y se entrelazan. Su mensaje irónico y abierto a todo lo que ocurre en el mundo se refleja quizás más en la poesía contemporánea del continente que en la poesía inconformista de Vallejo.

El representante más coherente de la tradición whitmaniana entre todos los poetas que asistieron a la Bienal de Poetas en Moscú en 2019 fue el poeta salvadoreño Jorge Galán, cuyo ejemplo muestra claramente cómo la poesía y la política se entrelazan en el continente. El Salvador es uno de los países más pequeños y a la vez más inestables de América Latina. Durante varios decenios, ha estado inmerso en una tibia guerra civil, en la que el habitual conflicto frío pasa periódicamente a una fase caliente. Con este telón de fondo, la corrupción política, la criminalidad diaria y los asesinatos están floreciendo. La novela de Galán Noviembre –

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Исследование выполнено за счёт гранта Российского научного фонда (проект № 19–18-00429) в Институте языкознания РАН.

Вернуться

2

La investigación fue realizada con la ayuda de la beca de la Fundación Científica de Rusia (proyecto N. 19–18-00429) en el Instituto de Lingüística de la Academia de Ciencias de Rusia.

Вернуться