Мираниса
Переплётчик

I

Выведенные буквы с особым усердием тянулись по обрезу книги. Они податливо росли под щетиной широкой кисти. Сдали каждая походила на предыдущую, но колоссально отличалась от последующей.  Скользящий почерк с особым изяществом рисовал линии – все одинаковой толщины. Иначе предсказание бы не сработало.

– Прилежно выводи крючки. Избегай острых углов, иначе ясновидение обернётся для хранителя злом.

Мозолистые руки с проступающими жилами рисовали на кальке обреза готовой книги. Пальцы удерживали рукоять кисти до того сильно, что кончики их побелели от натуги. На пшеничного цвета бумаге редеющим оттенком появлялись иероглифы один за другим: они отбывали от тёмного ворса и плыли по сбитой бумаге, как по полям. Поначалу едва заметные, буковки тяжелели на глазах, наливаясь краской и силой.

– Зачем вы учите меня магии? Будто бы я умела выводить предсказания, – обиженно отозвалась Даллис. – Мастер, не давите ли вы слишком сильно на бумагу? А то покупатель не сможет вытянуть кальку из корешка.

– Я прикрепил послание к капталу. Мадам Ван сможет достать его без каких бы то ни было проблем.

Облокотившись на стол, Даллис подпёрла кулаками подбородок и внимательно принялась наблюдать за Мастером. Руки его были стремительны, взгляд – холоден. Пальцы оказались скоротечны на линиях, но чуть задерживались на углах. Медленный поворот кисти на концах – чтобы пушистый ворс округлял края.

– Хотела бы и я так же уметь.

– И нести бремя этого дара? Мне кажется, нет, – отозвался переплётчик.

– Разумеется, да. Кто бы не хотел знать наверняка будущее? Или приманить удачу на свою сторону?

– Зачем тебе чужое будущее? Что будешь с ним делать?

– Да что угодно, – насмешливо бросив, Даллис отстранилась от стола.

– Узнаешь будущее дорого тебе человека, и оно, это будущее, тебе не понравится. Нет уж, уволь. С таким проклятьем столкнуться никто не захочет.

– Зря вы так.

Маленький и сутулый переплётчик уже который час нависал над столом. Книжонку ему заказали тоненькую: всего-то справочник и дорожную карту китайскому мигранту. Госпожа с соседнего квартала собирала подарок недавно прибывшему с родной провинции знакомому. Обрез на брошюре оказался слишком тонким, чтобы вывести предсказание полностью. Но Мастер сталкивался и не с таким, а потому работа, казалось бы, его ничуть не смущала.

В просторной мастерской вдоль стен умещались с полдюжины секретеров. Все как один, покрытые лаком, с ровными рядами полок, на которых хранились книги. В одном углу стоял станок – где Мастер, собственно, собирал страницы воедино, округлял углы книг и работал с капталом. Чуть поодаль пригромоздился столик поменьше – как раз для Даллис. Окон в мастерской не имелось, зато вдоль потолка повсюду были увешаны светильники, так что в недостатке света упрекнуть хозяина лавки было нельзя.

– Ты чего тут стоишь? – бросил старик Лэй в спину, не отрываясь от работы. – В магазине нет никого?

Даллис сделала два шага назад и прогнулась в спине, выглядывая из-за проёма прямиком в книжную лавку. Бревенчатый пол отливал бликами из-за развешанных газовых ламп. На каждой такой рдела нить с якобы волшебным узелком. Комнату заполнял свет тёплый, почти магический, в ней покоем плыл запах миндаля из-за самих книг. Однако терпкий аромат сбивался смоляным с лёгким дымком за счёт зажжённых трав пачули – их Мастер заказывал специально из-за океана, – для привлечения богатства. Книжные стеллажи одиноко теснились под жердяными опорами, лабиринтом рассекая комнату. Всякий входящий исподволь терялся среди одинаковых рядов и строев – в том крылась задумка Мастера. Покупатель непременно должен был подолгу выискивать нужную книгу, пока та сама не приманит его на покупку. Так работала магия, ведь на деле простодушного пришлого заманивало нужное предсказание, предназначенное именно для него. Каждая полка в стеллажах была битком забита самыми разными книгами. Да и содержимое для них тщательно подбиралось Мастером. Так, к примеру, авантюристский роман "Речные заводи" печатался в маленькой типографии для ищущих, а "Дао дэ цзин" – для даосских адептов. Единственный экземпляр "Путешествие на Запад", открывающий приключения путника, царя обезьян, монаха и дракона, ждал своего обладателя, предупреждая об опасности. Но Мастер знал, что книга может и не попасть в те руки, коим предназначалась. Лишь некоторые из работ делались на заказ. Тем не менее остальные, созданные искусным интролигатором, тоже хранили в себе предсказания.

Даллис Лэй вытянула шею. В ларёк – наперебой с лампами – проникал свет от распахнутой впереди витрины. Тот сумраком носился по маленькой комнате и запрыгивал тенями на антресоль. Окно было единственным источником естественного света в магазине, помимо двери. Но проём оказался до того широким, что в полдень солнечные лучи оттуда проникали и в саму мастерскую. Даллис сощурилась, вглядываясь в колокольчик над дверью. Он ведь непременно бы звякнул.

– Я бы услышала, – заметила молодая книжница. – Никого нет.

– Угу, – буркнув, кивнул переплётчик.

– Странно, уже пару дней как затишье в нашем квартале. Никогда не видела Чайна-таун таким тихим.

– Сейчас во всём Сан-Франциско затишье. Не только у нас в квартале.

Даллис снова сощурилась, сложив руки на груди. Она деловито вышагивала к столу. Корпящий наставник это заметил, но предпочёл не придавать виду, сконцентрировавшись на книге.

– А вы что-то знаете, да? Наверняка знаете.

– Ничего я не знаю, – запальчиво ответил старик.

– Я спрашиваю вас не как мастера или книжника.

– Почём мне знать? – выдал переплётчик. – Просто будь осторожна, и всё тут. Скоро это закончится.

Даллис с досадой закусила губу, наблюдая за стариком. Низкорослый и сухой Мастер приметился ей впервые удивительно покатыми плечами и смуглыми руками. Хрупкое тельце его отличалось особой нерасторопностью. Тёмная кожа страдала эластозом с незапамятных времён, из-за чего немалым напоминала созревшую тыкву или кожуру мандарина. Старческое лицо, сплошь испещрённое морщинами, круглый год алело на морозе и на зное. В целом же старик напоминал человека суетливого, пусть и не лишённого особой, свойственной лишь мастерам, стати. Однако сейчас Даллис видела лишь его сутулый стан.

Имени у Мастера не имелось, равно как и не водилось у него отца и деда. Никто из переплётчиков-предсказателей не носил такового, ведь за именем крепилась целая жизнь, которой, увы, прорицатели обладать не могли.

Лэй вздохнула, и книжник всё-таки бросил на неё украдкой косой взгляд. Затем хрипло спросил:

– Чего?

Даллис ответила не сразу. Выразительно посмотрела на наставника, задрав брови, а затем опять вздохнула. Мотнув головой, она устало уронила:

– Ничего.

– Я же вижу.

– Как раз-таки не видите, – насмешливо парировала книжница.

– Перестань, Даллис. Мне скоро уходить, а работы полно до вечера, вот-вот мадам Ван явится за справочником или пошлёт кого-нибудь за ним, а тут ты ещё донимаешь, – проворчал старик, обогнув стол. – Говори.

– Дело ведь в Сунь Янсене, да?

– В ком?

– Бросьте, мастер. В Сунь Янсене, диссиденте, что в родном Китае поднял восстание против государя. Вы ведь прекрасно знаете, о ком я.

Из уст Мастера вырвался куцый выдох. Моргнув пару раз, он покачал головой и недовольно выпрямился, отнимая кисть от обреза. Даллис услышала его цоканье.

– Ну вот, – процедил переплётчик. – Почти всё испортил.

– Значит, я права?

Старик хмуро уставился на подопечную. Затем махнул рукой и снял очки.

– Не понимаю, причём тут твой Сунь Янсен.

– По всему кварталу ходят слухи о том, что он находится здесь пару месяцев как. И теперь, уже сегодня, устраивает встречу с последователями, – заявив, Даллис понизила голос. – Где-то здесь, в Чайна-тауне.

– А причём здесь затишье?

– Ну, не представляю, – деловито выдала девушка. – От Юи я слышала, что группировки триады лично взялись сопровождать его, покуда он не покинет Штаты. Мол, теперь они защищают бунтаря не хуже, чем защищают царя в Поднебесной.

– Вздор.

– Почему же? – спросила Даллис. Затаив дыхание, она скорчила вальяжную рожицу и приложила палец к губам. Картинка начала складываться. – А ваш отъезд случаем не связан со всем этим?

– Боже, какой отъезд? Просто увижусь со старыми друзьями на один вечер и всё.

– То есть вы не идёте на собрание Янсена?

Мастер поднял взор, разглядывая ученицу сквозь толстые линзы очков. Его разочарованный вид вынудил Лэй опустить глаза долу.

– Иногда твои бессмысленные умозаключения сбивают меня с толку.

– Простите, – отозвалась Лэй. – За вами правда: я напридумывала себе всякого. Но всё же, если вдруг вы соберётесь пойти на собрание Янсена, то я непременно пошла бы с вами.

– Довольно!

Старик шикнул на Даллис, и рука его дёрнулась. Петля на последней букве растянулась на весь обрез, оборвавшись у кромки книги. Книжница сразу же утихла и в ужасе прикрыла рот рукой. Мастер отнял кисть, прижав её к груди. Он внимательно разглядывал почти оконченное предсказание, которое теперь пресеклось, не завершившись. Колдовство разрушилось. Предвидение не сработает.

– Чёрт, – тихо выругалась Лэй.

Глаза её расширились в ужасе. Книжница виновато сжала кулаки. Руки её, точно надломленные, безжизненно опустились вдоль тела. Переплётчик отложил кисть в сторону на подставку, а затем поправил очки, подняв их на переносицу. Он заново принялся рассматривать заклинание с задумчивым видом. Взял книгу в руки и почти что носом поводил по обрезу.

– Простите, Мастер, – шепнула Даллис. – Всё очень плохо?

– Ещё хуже, – отчеканил переплётчик не глядя. – Иди в магазин.

Даллис уже было открыла рот, но стоило старику бросить на неё свирепый взгляд, как книжница тут же притихла.

– Иди, – отрезал Мастер.

Лэй виновато кивнула и поспешила прочь. Ещё никогда ей не приходилось сталкиваться с разрушением предсказания, однако наставник как-то раз поделился, что с ним уже случалось подобное – перед первой встречей с ученицей. Тем не менее книжница понимала, что плачевных последствий было не избежать. Взять хотя бы гнев, что наверняка обуяет мадам Ван.

Даллис петляющей походкой прошлась мимо рядов стеллажей, пока не выбралась к витрине. Пару раз она обернулась в сторону мастерской, но ни репеть, ни тяжкие вздохи наставника оттуда не доносились. Облокотившись на прилавок, лавочница поджала губы и убрала прядь рыжих волос с лица. Её распирало любопытство. А ещё – желание самой сходить к мадам Ван и признаться в своей оплошности. Но сразу же после столь безумной идеи у торговки будто желудок в узел свернулся, а потому Даллис сразу же бросила эту затею. Она выглянула во двор.

Сумеречный квартал складно озарялся фонарями. Небосвод уже темнел у зенита, но там, у кряжа косых крыш впереди, он по-прежнему отливал лазурной безмятежностью. Ветхие хижины строились ровными рядами у подножья высоких зданий. Сделанные из тёмной древесины, с характерными флигелями и маленькими окошками, они на беглый взгляд казались идентичными. Но стоило присмотреться к ним чуть тщательнее, как лачуги сразу же обрастали уникальными чертами, начиная от бумажных фонарей, заканчивая яркими вывесками. У одного такого громоздился под навесом ларёк с овощами. На втором этаже другого пестрила реклама  ателье. А если пройтись по переулкам и отыскать редкие лестницы, что вели вниз, то непременно можно было сыскать в каком-нибудь подвале ночное казино.

Даллис знала этот район. Пожалуй, лучше всего остального города. Она выросла здесь, а потому вобрала в себя черты Чайна-тауна. Жизнь приучила её привыкать к переменчивости родной обители, к буйству запахов, красок и звуков. Но сейчас всего этого Лэй сильно не хватало.

Пустота в столь ранний час разлилась по улочкам. Редкие жители потрухали мимо домов. Обитатели закрывали окна. Должно быть, слух о Сунь Янсене дошли не только до книжницы. Он прятался где-то здесь, совсем рядом. Тревога закралась куда-то за шиворот Даллис, пробежалась мурашками по рукам и осела в груди.

– Завтра уже всё закончится. Одна лишь встреча, – пробубнила Лэй.

Краем глаза она заметила суету. В конце переулка констебли в полицейских кафтанах строили ряды и тут же разбредались куда-то в переулки. Даллис тут же выскочила наружу и прикрыла ставни витрины. Затем, оглядевшись, она поспешила внутрь.

– Интересно, Дайон тоже будет патрулировать сегодня наш квартал? Если да, то мне нечего бояться, – довольно заявила Даллис и прикрыла дверь. – Если Юи была права, то где-то в нашем квартале рыщут королевские агенты императора По.

– С кем ты разговариваешь? – сзади раздался голос Мастера. От неожиданности Лэй вздрогнула, приложив ладонь к груди.

– Ни с кем, – пролепетала она в ответ.

Мастер уже успел переодеться. Снял старый фартук и фланелевый комбинезон, нарядившись в старый костюм. Книжница уронила недовольный взгляд на идеально вычищенные туфли. И пусть после такого переплётчик даже не пытался бы врать. Он собирался на важную встречу, что тщательно утаивал от подопечной. Повязывая на ходу галстук, старик замер посреди магазина.

– А почему ставни закрыла?

– В конце переулка я увидела патруль. Да и едва ли клиенты ещё придут.

– И то правда. Осторожность никогда лишней не бывает. Приберись тут, пока меня не будет.

– А что там с предсказанием для госпожи Ван?

– Вот. – кивнул Мастер. – Как раз собираюсь к ней домой объясниться, а после соберусь с друзьями. Жди меня поутру.

Взяв в руки маленький кожаный саквояж, переплётчик принялся возиться у входной двери. Он елозил руками по карманам, пока не отыскал в одном из них очки и не надел.

– Закрой магазин. Никого не впускай. И сама никуда не ходи.

– Поняла, – нерадиво промычала Лэй.

– Я серьёзно, Даллис. Помни: самые ужасные вещи имеют привычку начинаться невинно, – с нажимом добавил Мастер, положив руку на женское плечо. – Вон, если даже полицейский патруль прибыл, значит, не всё в порядке.

– В таком случае может и вы повремените с вашими планами? – с тревогой взмолилась Даллис, взяв сухую старческую руку в свою.

– Не могу. Мадам Ван ждёт. – Мастер простодушно улыбнулся. – Не волнуйся, дорогая. Кому нужен старый переплётчик? Ну?

Высвободив руку, торговец провёл мозолистыми пальцами по щекам ученицы и приподнял круглое лицо за подбородок. Маленькие глазки лукаво рассматривали книжницу.

– Давай, закрой за мной дверь.

Вздохнув, он вышел наружу. Лэй выступила вперёд, окликнув старика:

– Мастер? Если вдруг что случится, вы сможете вернуться сюда поскорее?

– Непременно. Но сама ты никуда не ходи. Даже если услышишь мой голос снаружи.

Лэй не успела открыть рот, как маленькие ножки интролигатора уже понеслись вдоль переулка и скрылись за углом магазина. Даллис прислонилась к дверному проёму, заглядывая за поворот. Своим последним предупреждением он не на шутку испугал её. Бросив настороженный взор на конец улицы, где ещё недавно сновали полицейские, Лэй вздохнула и закрыла за собой дверь. Стемнело быстро.

II

– Надо было позвать Юи. Сыграли бы с ней в карты или погадали. И того пуще, было бы не так скучно, как сейчас, – проворчала Даллис, выглядывая из форточки на антресоли. – В следующий раз непременно скажу ей, чтобы взяла с собой сучки тысячелистника.

Окно вело на задний двор магазинчика. Помимо походившего на заброшенный лабаз склада, что на деле являлся свалкой с натянутой поверху парусиной, на задворках не было ничего ценного. Даже слабый фонарь, и тот крепился над пожарным выходом магазина. От бетонных гостевых домиков лавку по бокам отделяли узкие расщелины, в которые едва ли мог протиснуться кто-либо, кроме уличных котов и крыс. За двором высилась недостроенная многоэтажная постройка, подпирающее своим фундаментом крошечный книжный магазин, в котором и работала Лэй. Вздохнув, она закрыла ставни и направилась к окну напротив, что вело к переулку.

Улицы пустовали. Если в сумерки ещё можно было сыскать одну-другую блуждающие души, то теперь дворы и вовсе заполнились неестественной тишью и мраком. В некоторых окнах исподволь проглядывался свет, но ни тени, ни голоса не доносились из домов. Переулки покрыл мороз. Он инеем скоблился по стенам и мелкой рябью проносился по крыше. Вздрогнув, книжница подняла голову и с опаской оглядела потолок. По крыше что-то ударило.

Лэй, прищурившись, замерла, но следом снова дёрнулась, когда дробь тревожным набатом пробежала по кровле. Она стояла неподвижно долгие минуты и даже не дышала, но стук не повторился. В груди клокотало что-то смутное, но отчётливо пугающее.

"Не могло же на крышу что-то забраться? Может, птица?" – решила Лэй, спустившись в магазин.

Стеллажи обманчиво встретили её покоем. Некоторые полки прогибались от тяжести книг, ожидающих хозяев предсказаний. Кое-где неустойчивые ряды брошюр кренились в сторону и норовили настежь упасть на другую часть полок. Лэй спешно поубавила яркость фитиля в лампах, приглушив свет, потушила благовония на удачу и проверила замок на входной двери. Тот надёжно звякнул в маленьких ручках, и Даллис облегчённо вздохнула.

"Я просто напугана. Как всегда", – решила лавочница.

Сзади раздался хлопок, и книжница резким порывом обернулась. У конца неустойчивого ряда упала книга. Лэй подошла к шкафу и взяла ту в руки. На чёрной бархатной обложке зловеще было высечено: "Элегист Бардо".

– Это Тибетская Книга мёртвых? Комментарии к ней? – спросила Лэй, развернув форзац. Каптал в её руках с треском изогнулся, и оттуда выпало незакреплённое предсказание, что улеглось прямо у ног торговки. Она, сложив книгу, попятилась назад, но, завидев послание, в ужасе прикрыла рот рукой. Калька у стоп отличалась угольным цветом, мрачно поблёскивая в свете тусклых ламп. – Проклятье.

Даллис подняла бумагу, старательно избегая зрительного контакта со зловещими буквами. Но взор, будто нарочито, бегло зацепил: "…участь страшнее смерти". Книжница замерла. Она открыла страшное предзнаменование, что ещё ждало своего хозяина. Только вот раньше ей никогда не попадалась Книга мёртвых.

– Зачем Мастер держит такие послания в своей лавке? Я думала, он предсказывает только хорошее. Или обыденное, во всяком случае. Но это… – Лэй повертела книгу в своих руках. – Это похоже на проклятье.

Снаружи раздался гулкий хлопок. Стремительно он пронёсся по улочкам, словно в конце переулка кто-то зажёг бамбуковую палочку. Но Даллис сразу поняла: то был выстрел. Закусив губу в досаде, книжница наспех засунула кальку обратно в переплёт и спрятала книгу обратно на полку. Она уловила крики в конце бульвара, после чего сполохами озарили улицу ещё несколько выстрелов.

Лэй кинулась к лампам, потушив свет, пока комната не погрузилась в темноту. Крики доносились справа от витрины, и лавочница углубилась в мастерскую, прислушиваясь к возгласам. Голоса приближались. По крыше вновь пронёсся топот. Лавочница уставилась на потолок, прижав ладонь ко рту. Неподалёку от закрытого окна раздался крик:

– Там, на крыше!

Даллис попятилась назад и присела на пол. Сердце отбивало ретивую дробь, болезненным страхом отражаясь от рёбер и сжимая тисками глотку. Никогда в жизни книжница не сталкивалась со столь серьёзными неприятностями. Но этот день, он не задался с самого утра. В магазине лязгнул замок, и лавочница выглянула из-за станка.

– Мастер! Мастер, это вы?

Выглянув из-за проёма в лавку, Даллис тут же получила толчок в грудь. Она сразу же поняла, что оплошала – в очередной раз за день. В тусклом свете луны и уличных фонарей мелькнула крупная фигура, и лицо в маске пронеслось в паре дюймов от её собственного. Тёмные волосы, высокий лоб и глаза – убийственные глаза. Взгляд в них рассекал, точно сталь, и даже густые ресницы не смогли смягчить холодный взор. Даллис в то же мгновение готова была поклясться, что никогда не забудет эти глаза. Незнакомец угрозой возвышался над ней, но, заметив заднюю дверь в мастерской, столкнул с пути и кинулся к выходу, с лёгкостью выломав стальной массивный шпингалет.

Кричащие констебли тотчас рассыпались внутри магазина. Они освещали помещение газовыми лампами, скворчали, словно полено в очаге, и суетливо проталкивали Даллис к заднему входу. Некоторые осыпали её вопросами, и книжница, не раздумывая, показала на задворки по другую сторону магазина. Патрульные понеслись прочь, и Лэй кинулась к выходу за ними. В конце переулка по-прежнему маячила фигура преступника. Впереди высились металлические леса и безжизненный бетон. Один из полицейских крикнул:

– Стой! Бежать некуда!

Лавочница прикрыла дверь, оставив лишь жалкую щёлочку. Она заметила, как один из офицеров вскинул руки, и залитый полумраком дворик озарился выстрелом. Пуля рокотом отскочила от металла и свистнула где-то над крышей магазина. Даллис зажмурилась, спрятав голову, но стоило ей открыть глаза вновь, как взору вновь попалась фигура незнакомца. Силуэт замер в боевой стойке, в кисти блеснул эфес сабли. Когда он резво помчался дальше, Лэй убедилась, что выстрел его не задел.

Несколько констеблей предупреждающе крикнули, когда беглеца настигла стена. Руки их потяжелели от вынутых кремнёвых мушкетов. Стрелять они уже не спешили – слишком густая темнота застелила задний двор. Однако в кулаке преступника меч исчез. Тот, вновь развернувшись спиной к преследователям, бросился к стене.

Даллис в ужасе прикрыла рот рукой. В тот миг она была готова отречься от всех божеств и догм, уверовав в ныне незнакомое ей тёмное колдовство. Незнакомца будто подкинула слишком густая хмарь прямо на верхние этажи. Резким прыжком он зацепился за металлические прутья и прыгнул ещё выше, пробираясь меж окон к крыше. Двор осветился несколькими выстрелами, но преступник оказался уже недосягаем. Даллис увидела, как его фигура скрылась за кромкой крыши. Толпа констеблей замерла в недоумении. Они бросались вопросами и клялись, что непременно должны были попасть в убийцу. Хоть кто-нибудь из них. От них отделилась небольшая группа и рванула обратно на улицу. Книжница продолжала разглядывать крышу, пытаясь отыскать в тенях фигуру беглеца.

– Боже, что же я скажу Мастеру? – прошептала она и прислонилась лбом к косяку двери.

– Так-так, кто тут у нас, – из-за спины раздался звонкий мужской голос и ритмичное постукивание тяжёлых армейских сапог. Магазин осветился одной лишь лампой. – Даллис Лэй.

Книжница узнала говорящего. Податливый и ласковый голос принадлежал почти такому же хозяину, Дайону Лафайету, бастарду американского дипломата и французской пианистки, неволей оказавшемуся брошенным на узкие улочки Чайна-Тауна. Интендант в прошлом и ветеран нескольких военных операций на Карибах, теперь он тешил своё и без того потрёпанное эго полицейским сюртуком.

– О, инспектор Лафайет!

– Лейтенант Лафайет, – откашлявшись, молодой констебль поправил торговку. Но глаза его излучали мягкое сияние.

– Лейтенант. – Даллис кивнула. – У меня проблемы? Клянусь, я не впускала беглеца! Он сам ворвался.

Дайон обернулся и взял висевшую на столбе лампу. Подойдя к двери, посветил на замок.

– Петли целы, – бросил один из патрульных, что вернулся с заднего двора. – Дверь не выламывали.

– Это по-прежнему может быть взломом, – заявил Лафайет, присев на корточки.

– Мы следовали по пятам. У него не было времени на взлом.

– Смотри, Эйс, язычка нет. И ручки сломаны.

– Всё равно это странно. В любом случае мы допросим её, как свидетельницу.

– Хорошо, – согласился Дайон и поднялся на ноги.

Патрульные по одному покидали магазин, возвращаясь в переулок. Парочка полицейских остались, чтобы заполнить протокол. Даллис не отрывала от них взгляд, нервно покусывая губы.

– У меня проблемы, да?

– Вовсе нет, мадемуазель. Просто расскажите Эйсу, что видели. Не бойтесь, он ответственный сотрудник.

– Но что сделал этот преступник?

Лафайет чуть замялся, скрепив руки на поясе. Обернувшись на других бойцов, он следом чуть склонился над ухом Лэй.

– Тут неподалёку проходил брифинг.

– Встреча с Сунь Янсеном? – спросила Даллис, и тревога новой силой накатила на неё.

– Вовсе нет. Постойте, – неуверенно парировал лейтенант.

– Слушайте, я просто хочу знать, в порядке ли Мастер. Вы были на этой встрече?

– Был, – сдался констебль.

– Вы видели Мастера? Я волнуюсь за него. Пожалуйста, скажите!

– Я видел там Мастера. Но потом на революционера произошло покушение…

– Скажите, а наставник не пострадал?

– Не волнуйтесь. Никого больше преступники не трогали. Мастер или в участке, или скоро явится домой.

– Даллис!

Сквозь патрульных к магазину проталкивалась низкорослая женская фигура. Лэй сразу узнала в ней подругу Юи, девушку с покатыми плечами, но крепкой узловатой шеей. Она работала в прачечной неподалёку.

– Юи! – Лэй кинулась на встречу к подруге и схватила ту за предплечья. – Ты что тут делаешь?

– По всему кварталу твердят, что преступник, пытавшийся… – Юи запнулась и искосо взглянула на Лафайета. Светлые глаза его забегали по магазину, но наконец он сдался и, натужно фыркнув, вышел наружу. Прачка продолжила: – Преступник, пытавшийся убить Сунь Янсена, проник в твой магазин. Ты цела?

– Ты прибежала сюда ради меня? – голос Даллис дрогнул.

– Разумеется!

– Я-то цела, и даже лавка не пострадала, кроме замка на дверях. Но, Юи, я беспокоюсь за Мастера.

– Твой барыга был на той встрече?

– Да. Но почему-то до сих пор не вернулся.

Даллис окликнули снаружи, и книжница поняла, что её вот-вот заберут полицейские для дачи показаний. Она поплелась вперёд, но Юи схватила её за руку.

– Куда тебя везут?

– Меня должны допросить, как свидетеля. А ты, прошу, присмотри за магазином, пока я не вернусь.

– Нет. Я пойду с тобой.

Высокий и бледный лейтенант вновь позвал Даллис, и она суетливее начала проталкиваться к выходу. Однако Юи мёртвой хваткой вцепилась в запястье лавочницы.

– Как же ты одна? Запугают ведь, я же знаю тебя, дурочку тихую.

– Справлюсь, – неуверенно бросила Лэй. – Лучше присмотри за магазином.

Юи с силой дёрнула на себя Даллис и понизила голос.

– Тогда послушай, что я скажу: если Мастер действительно попал в беду и не вернётся поутру, то мадам Ван наверняка знает, что с ним случилось. Но пока не говори об этом служителям.

– Ты что-то знаешь?

– Нет. Но сейчас мы все в опале: с одной стороны объявились бандиты, с другой нас поджимают служители порядка.

Даллис не поверила Юи: ни её заговорщическим глазам, ни пугающему перешёпоту. Разочарованную книжницу приволок за рукав Лафайет и проводил в массивный дормез с решётками на мутных окошках. Тяжёлые колёса экипажа замедлились, оставляя после себя исполосованную рытвинами землю, а снующие вокруг патрульные с трудом огибали повозку, проталкиваясь вперёд по узкому переулку. Даллись выглянула сквозь решётку, рассматривая встревоженное лицо Юи. Но из головы у неё не выходил иной образ: в маске и с безумно выразительными глазами.

Повозка качнулась, когда в неё взобрался лейтенант. Его эполеты в последний раз взыграли бликами на фоне красных огней переулка. Зачёсанные назад волосы переливались полутьмой, а ясные серые глаза слишком пытливо рассматривали Даллис, которая в ответ упорно уводила взор. Лафайет лишь единожды бросил:

– Расскажите, что вы видели в магазине.

Однако получив в ответ нерешительное мычание, констебль разочарованно откинулся на спинку сидения. Лэй уставилась в окошко.

Улица от палящих сизых паров с кюветов плыла куда-то к небесам. Узкие домики ютились, большие толпились и подпирали со всех сторон те, что оказались поменьше. Неровные дранковые крыши исторгали из себя мерцающий кряж, что шелестел и плыл на чёрном небосводе. За каждым переулком скрывались в тенях некогда пасторальные виды истории. Поля и горбатые хижины, новые мигрирующие переселенцы и только формирующиеся профсоюзы.

Весь оставшийся путь прошёл в тишине. Только в самом участке, когда Дайон со всей учтивостью проводил Лэй в кабинет к Эйсу, потребовав у одного патрульного протокол, Даллис наконец заговорила. У неё спрашивали терпеливо и даже лениво: что она видела, как столкнулась с подозреваемым и что делала позже.

– Почему в магазине был погашен весь свет? – спросил Эйс, кинувшись всем своим грузным корпусом на стол.

– Я услышала крики и поняла, что рядом произошло нечто ужасное. Потушила свет, чтобы его не было видно снаружи через щели в ставнях и форточки.

– Однако беглец проник именно в вашу лавку.

– Очевидно, решил, будто в ней никого нет, и он сможет сбежать, не нарываясь на лишних свидетелей, – бросил Лафайет, стоя позади стула, на котором сидели книжница.

– Что случилось, когда он проник в магазин? – спросил Эйс, прищурившись.

– Я спряталась в мастерской на всякий случай, когда услышала, как лязгнул замок. Мне показалось, что это мог быть Мастер – воротился, должно быть, пораньше, тоже услыхав о беспорядках в районе. Но стоило мне выйти, как я столкнулась с преступником.

– И что же вы разглядели, Даллис? Видела его лицо? – спросил Лафайет.

– Нет. Он был в маске. Та скрывала половину лица, – сбивчиво уронила лавочница. – От носа… и ниже.

– Что же вы видели? Глаза, особые приметы, может.

– Глаза, да, я видела его глаза.

– Отлично, она что-то видела, – радостно выдал лейтенант и живо сжал женские плечики.

– Они показались мне… – Даллис подняла кисти к своему лицу и завертела пальцами у висков. – Суровыми и одновременно выразительными, что ли?

– Стойте. – Лафайет обогнул стул и встал перед книжницей.

– Выразительные, угу, – разочарованно хмыкнул Эйс.

– Послушайте, Даллис, мы ведь постараемся опознать его по вашим наводкам. Может, вы помните то, что окажется полезным для расследования?

– Я понимаю. Просто там было темно.

– Но вы запомнили, что у него были красивые глаза, – слегка повысил голос Дайон.

– Выразительные. Я это имела в виду, – нервно пролепетала Даллис. – О! Они были определённо тёмные. Скорее всего.

– Так, что ещё видела? – спросил Эйс.

– Он был высоким. Крепким. Ручища сильные такие, как тиски. Как отшвырнул меня в сторону, так я чуть из магазина и не вылетела.

– Что ещё?

– Больше ничего. Но вот на заднем дворе. Он будто взлетел на крышу.

– Это мы уже знаем.

Лэй устало уронила голову. От кома саднило горло, и она виновато сжала кулаки на коленях. В крошечном душном кабинете, казалось бы, нечем было дышать. Да и изрядно потрёпанные констебли едва держались от утомления.

– Скажите, Даллис, – Дайон вновь взял девушку за плечи. – Вы сможете узнать его? По одним лишь глазам?

– О чём ты? В полутьме, будучи напуганной? – бросил Эйс. – Она-то видела его каких-то пару секунд.

– Если дольше того, то за Даллис могут вернуться, – огрызнулся Дайон.

– Не вернутся. Они знают, что мы будем рядом. Так рисковать и ради чего? Она всё равно ничего не видела.

– Скажите, а Мастер не заявлялся в участок? – жалобно спросила Лэй, стараясь не поднимать взора. Очевидно, ей стало неловко от собственной глупости.

– Нет. Возможно, он уже вернулся в магазин. Но нам ещё предстоит с ним побеседовать, но о кое-чём другом.

Допрос не удался. Даллис терялась, то и дело сбивалась с мысли и постоянно возвращалась к случившемуся на заднем дворе, когда беглец каким-то образом увернулся от траектории летящей прямо на него пули и взмыл в небеса. А от предположений лейтенанта о том, что преступник может вернуться за ней, она и того млела от страха.

Благо, Лафайет согласился проводить лавочницу обратно к магазину и не донимать по пути расспросами. Улицы залило куцым холодным дождём. На дорогу вместе с мглой вылилась пугающая тишина. Тревожила она особенно, учитывая, что предшествовали ей суетливые крики и выхлопы полицейских мушкетов. Даллис с тревогой покосилась на констебля, идущего по правую сторону. На бледном лице беспокойством залегла усталость.

– Выходит, покушение на Сунь Янсена провалилось? – спросила Лэй, покидая экипаж.

– Да, – ответил лейтенант и махнул рукой ездоку, чтобы тот подождал.

– И кто же желает его убить? Какие-нибудь цинские агенты? Или бандиты с триады?

– Им незачем, – сухо бросил Лафайет.

– Значит, это правда? Что местная и гонконгские группировки триады покровительствуют революционеру.

– Почём знать? Но вам лучше меньше совать нос в эти дела, – резко одёрнул лейтенант подопечную. Однако взгляд его тут же смягчился. – Отдохните. И забудьте сегодняшний день, как страшный сон.

Даллис не стала противиться. Обняв себя за плечи, она поспешила в лавку. Лейтенант, чуть проводив её взглядом, вернулся в повозку и закрыл за собой дверку.

Сердце у книжницы неспокойно отстукивало свой рваный ритм. День не задался с самого утра, но самой Даллис казалось, что худшее крылось в завтрашнем. Гнетущей меткой страх подрагивал где-то в животе. Промокшая и дрожащая, она скрылась в магазине, но обнаружила внутри только прачку Юи. Сонная и уставшая, та почти валилась с ног. Мастера нигде не было. Он не возвращался в магазин.

III

"Нас подставили", – подумал Ханг, покачиваясь в повозке. Мысли терпким металлическим привкусом заполняли рот, толкались к губам, но тут же оседали обратно к глотке. Нужно было соблюдать предельную осторожность, прежде чем разбрасываться столь громкими выводами. Но самое худшее крылось в закромах разума и настораживало убийцу не меньше отцовского гнева. Ханг решился, шепнув в темноту.

– Нас предали.

На блаженном профиле дяди, что сидел напротив, мелькнули блики уличных фонарей. Они скатились по носу, слегка задержавшись на небольшой горбинке, и исчезли в складках тонких губ. Шилин повернул голову и тепло улыбнулся, выразительно моргнув.

– Не сейчас.

– Люди Сунь Янсена знали, что мы там будем, – не унимался торопкий Ханг. Он говорил до того тихо, что едва ли сам улавливал смысл сказанного. Кто ещё их мог услышать в повозке?

– Думаю, твоему отцу не понравится это даже больше, чем то, что этот никудышный парвеню всё ещё жив, – наконец сдался Шилин.

– Это ненадолго, – огрызнулся ассасин. – Я найду его.

– Мои люди выяснили, что на этой неделе Сунь отправится на Гавайи. Там нам его уже не достать.

Ханг заметно разозлился. Желваки угрозой заиграли на скулах, глаза гневливо выпучились на дядю. Шилин был готов поклясться, что слышал, как хрустнули костяшки пальцев спесивого племянника.

– Сколько дней у меня есть?

– У тебя? – усмехнулся он. – Не больше трёх. Но поверь моему опыту: и тут спешить незачем. Один раз мы уже ошиблись. Не воспринимай это за личное и не связывай провал с утерянной честью.

Ханг отвернулся к окну дилижанса. Грудь судорогой отдавала на вдохах. Нетерпеливо убийца поднял руку и убрал выбившуюся прядь волос за ухо.

– Дело не в моей чести. Мы оказались на виду: теперь на нас объявят охоту все триады, с которыми революционер заключил договор о покровительстве.

– И то верно. Но и это – не худшее.

Ханг недоумённо покосился на дядю. Тот устало вздохнул и с вызовом поднял брови.

– Ты использовал магию металла. И вдобавок оставил кучу свидетелей за собой. Весьма опрометчиво с твоей стороны, – спокойное лицо Шилина исказилось в гневе. – Твой отец тебе этого не простит. Заодно и мне достанется, как обычно. Мне осточертели его унизительные наказания.

– Я отвлекал констеблей от тебя, дядя. От всех вас. Во всяком случае, именно благодаря мне ни одного из нас не изловили.

– И всё же.

Повозка остановилась, и Шилин, бросив на племянника полный разочарования взгляд, выбрался наружу. Высокий и худощавый, он казался моложе самого двадцатисемилетнего Ханга, на чьём суровом лице отпечатались годы тяжёлой жизни. Дядя, одетый в перетянутый шёлковым поясом френч, кюлоты, чулки-шоссы и плетёные сандалии, вальяжно потянулся у дверки экипажа. Хмурый Хэнг увернулся от вскинутой руки дяди и остановился напротив рынка. Там, всего лишь через два квартала, находилась столовая, в подвале которой вчера встретил своих последователей Сунь Янсен. А ещё через три – книжная лавка, где убийца столь неосторожно оставил свидетельницу своего фиаско. Но сейчас, без масок и безрукавого ханьфу с металлическими перчатками, одетый в обычный костюм в полоску, Ханг ни за что не выдал бы в себе убийцу с прошлой ночи. Мелкого мигрировавшего дворянина, вероятно. Во всяком случае, служители закона не углядели бы в нём угрозу. Но вот местные…

То ли дело крылось в беспощадном и крупном стане, то ли в смертоносном взгляде или – проще – местной молве, каждый этнический житель Чайна-Тауна догадывался прятать взор при приближении грозного противника. Рэкет, незаконная торговля, распространение опиума – это была лишь малая часть, которой промышляли группировки триады в Сан-Франциско. Но "Тибетский Дракон" – клан, которому принадлежал Ханг, был намного древнее и опаснее, ибо занимался ничем иным, кроме заказных убийств. В таинственной Книге мертвецов значились имена тех, кто не должен был дожить до следующего рассвета. Теперь, последним именем, над котором смертью нависло острое перо грандмастера, принадлежало революционеру и убийце королевской династии.

– Твой отец казнит меня, – бросил через плечо Шилин, ухмыльнувшись.

Ханг двинулся вперёд, обойдя первую лавку, где старуха с крутыми бёдрами торговала овощами. Зайдя за прилавок, он сделал крюк вокруг второго лотка, а затем протиснулся в крошечное ателье. Миновав слишком тесную улочку, а затем ещё три поворота, ассасины спустились в подвал и выбрались с его другой стороны, проделав то же самое в обратном порядке. Вот он, Чайна-Таун, открытый лишь немногим его жителям. Узкие переулки, залитые багряным светом, вывески магазинов, в каждом из которых прятались подпольные казино, а ещё швейные мастерские, в чьих стенах скрывались бандитские притоны. Улицы заполняли сомнительные предложения, на перекрёстках под пагодами храмов прятались от моросящего дождя проститутки, а статуэтки Фуси и Нюйвы внутри были щедро увешаны бусинами для порчи. Мимо пронеслась рикша с подручным, и Ханг с Шилином отпрыгнули в сторону, обогнув ещё один ларёк. Было важно не нарваться на членов банд, защищающих Сунь Янсена, ведь те тоже рыскали в тёмном районе.

– У тебя есть план? – спросил Шилин.

– Пока нет.

Убийцы вошли в поместье, лишь убедившись, что за ними никто не следил. За высокими стенами обыватели принимали логово "Тибетского дракона" за храм, однако внутри он казался намного больше, чем снаружи. Миновав двор, Ханг с дядей вошли в первую залу и поклонились, как только заметили тень в углу комнаты. Перед ней восседало с десяток голов – прочих убийц клана.

– Грандмастер! – отозвался Ханг, сложив кулак с ладонью.

Предводитель Айко едва заметно кивнул, и путники последовали вглубь комнаты. Была она пуста, залита полумраком. В углу, где на подушке сидел грандмастер, расположился маленький письменный столик. Сбоку незаметно укрылся фамильный меч, обёрнутый в ланхут.

– Вы опоздали, – старческая репеть, пусть и подрагивала, но звучала беспрекословно.

– Мы были на разведке, – отозвался Ханг.

Грандмастер с разлившейся в висках сединой, расправил плечи и с укором покосился на сына. Тонкие брови его дрогнули, на лице угрозой заиграла тень. Широкий рукав рассёк спёкшийся воздух в комнате, и по приказу Айко все спешно высыпались за дверь. Вместе с прочими убийцами поднялся и Шилин и уже было направился к выходу, как его остановил сухой голос грандмастера:

– Останься.

Шурин скользящей и лёгкой походкой послушно развернулся и уселся сбоку от Ханга. Взор свой он не поднимал.

– Двоих наших убили, – выдал Айко, спрятав сжатый кулак в широкий рукав.

– Кого? – спросил Ханг.

– Близнецов Гуанмина и Дэмина. Это наверняка сделали убийцы из другого клана, напав на наш след.

– Я выясню, кто за этим стоит! – пылко отозвался Ханг. – Все поплатятся.

– Прекрати немедленно!

Айко поднялся на колени и с силой хлопнул ладонью по шаткому столику. Шилин схватил напористого племянника за предплечье, пытаясь  сдерживать его пыл.

– Убьёшь этих?! Потом следующих? И так далее, пока не останется никого?

– Если надо будет, так непременно.

– Ты не сможешь победить всех, Ханг, умерь свой пыл! Убьёшь этих – придут следующие.

Ханг наконец сдался, но под натиском крепкой хватки дяди. К отцовскому гневу он привык с детства. Да и к старости Айко сделался более ворчливым и менее вероломным, словно собака, что только лаяла.

– Твой ужасный характер, доставшийся от бесноватой матери, когда-нибудь доведёт тебя.

– Я не боюсь смерти, – воспротивился Ханг, перебив грандмастера.

В полумраке лицо Айко приняло недобрый вид. Холодные и резкие черты, будто высеченные из камня, трепетали в тихой ярости. Обрамлённый сединой высокий лоб слегка сложился под натугой морщин.

– Ты уже давно не юноша, Ханг. Ты зрелый мужчина, а значит, должен знать, что есть вещи куда страшнее смерти.

Рука Шилина соскочила, и ассасин сильнее нахмурился. Он до боли закусил губу, чтобы не бросить нечто эдакое своему отцу. Не было времени сносить его наказаний.

– Так или иначе, сейчас нет времени рассуждать о таком. Нужно найти Сунь Янсена. На наше братство, как на последний клан, преданный императору, объявили охоту все бандитские группировки, сражавшиеся против монархии. И пока революционер жив, не видать нам покоя, – порывисто вдохнув, продолжил Айко.

– Я выяснил, что на днях он уезжает на Гавайи, – добавил Шилин, не поднимая головы.

– Когда конкретно?

– Через три дня, – ответил дядя.

– Это плохие новости. У нас не будет больше возможности разделаться с ним.

– Но нам и сейчас предстоит узнать, где он прячется, – сказал Ханг. – Его может укрывать любая из здешних банд или американские агенты. Даже если я переверну здесь всё вверх дном…

– При всём уважении, племянник, – встрял Шилин, – но у нас нет столько времени. К тому же, грандмастер, у меня есть предложение. Возможно, будет лучше изловить бунтаря живым и сослать императору. Разве так мы не сыщем его расположение? Наверняка у цинских агентов найдётся, что узнать у Янсена: план кампании, имена единомышленников при дворе, а также других стачечников.

– Верно, живым или мёртвым, – согласился Айко. – Поэтому у меня есть план.

Грандмастер, вновь махнув рукавом, сунул кисть под столешницу и достал из полки увесистую книгу. И Ханг, и Шилин знали, что это – Книга мертвецов, в которой хранились имена всех жертв "Тибетского Дракона". С деловитым видом Айко принялся перелистывать ветхие страницы, которые заполняли ещё его деды во времена Пяти династий. Длинный ноготь рассекал шероховатый обрез, губы безмолвно двигались, повторяя имена усопших. Вот они, утерянные души. Когда-то убийцы "Тибетского Дракона" охотились на чиновников и самих императоров, но после Японо-китайского столкновения и последующей ссылки зряшного императора, клану приходилось довольствоваться заказными убийствами неплательщиков и рэкетиров. Смерть Сунь Янсена стала бы возрождением не только Цинской династии, но и самого клана.

– Книги хранят в себе много знаний, если уметь разглядеть их между строк, – наконец молвил Айко, не глядя на сына. – Но для чтения порой требуется особый человек, знающий, на что внимание обратить стоит, а что – придать забвению.

– Чтец, – неуверенно согласился Шилин.

– Именно. Чтец, который не только поймёт смысл прочитанного, но и сможет сделать из этого верные выводы. Особенно одарённый сможет предсказать будущее, получив необходимые знания.

– Какая-то бессмыслица, – тут же слишком тихо пробубнил Шилин, однако племянник услышал его слова. Убийца виду не подал, однако на деле был согласен с дядей.

– В нашем районе есть книжник. Он создаёт и продаёт рукописи, держит лавку в двух кварталах ниже отсюда.

– Позвольте заметить, грандмастер, что я видел его на встрече Сунь Янсена, – добавил Ханг.

– Ещё лучше. Нужно отыскать его, – приказал Айко. Когда он уставился на сына, то цепкий взгляд тотчас обуяло холодом.

– Он поможет нам напасть на след революционера.

– Книжник точно сможет предсказать, где будет находится Янсен, – добавил грандмастер.

Ханг покосился на дядю. Тот, склонив голову, прятал за скулами ухмылку. Мистика, предсказания – всё это казалось Хангу бредом стареющего человека.

– Найдите его, – отчеканил Айко.

Шилин тут же послушно вскочил и, поклонившись, поспешил прочь из комнаты. Ханг ступил следом, но отцовский голос окликнул его сзади.

– Задержись, Ханг.

Ассасин послушался. Дядя лишь мимолётно бросил на него беспокойный взгляд, но следом прикрыл за собой дверь. Его тень скрылась за порогом.

– Если бы я знал, сколь дурно он будет влиять на тебя, так не пощадил бы, как и твою мать в тот день, – скрипучий древесный голос, казалось, потушил остатки света в комнате.

– Он мне помогает.

– Я взял с него клятву не обучать тебя дьявольским проискам. Была сделка.

– Я не заговариваю металл, – воспротивился Ханг, сжав кулаки. – Я ассасин прежде всего.

Айко поднялся на ноги и слабо кивнул. Его жилистая фигура поплыла по комнате. Скупой на чувства профиль разрезал трепещущие тени. Ханг в хищной позе и сжатыми кулаками не сводил с отца пристальный взгляд. Грандмастер уже было обернулся спиной, как резким порывом вскинул руку, не оборачиваясь. Движения его оказались почти неуловимы для человеческого глаза, но мышцы Ханга в унисон дрогнули, почуяв летящее в его сторону металлическое лезвие. В полумраке кинжал было не разглядеть, но тело убийцы потяжелело и резким пружинистым рывком навалилось вперёд. Крепкая рука схватила лезвие прямо в паре сантиметров от лица. Ладонь, а затем и запястье побагровели от крови. Однако стоило Хангу убрать руку, заслоняющую собой комнату, как он тут же получил болезненный толчок в грудь и налетел на стену, тут же осев. Жар прокатился вверх к горлу.

– Я так и знал, что эти годы он обучал тебя магии металла! – в ярости выдал отец. – Мне донесли, что ты использовал её при бегстве!

– Шилин не учил меня ничему, – огрызнулся Ханг, потирая грудь. – Мне хватило ума и самому разобраться.

– Верно, – замялся Айко и опустил задумчивый взор. – Всё дело в крови. В порченной крови, в проклятом теле. Проказа передалась тебе с материнским молоком, налила твои жилы порчей, а тело – роком.

– Нас могли поймать! – выдал Ханг. – И моя кровь – последнее, о чём вам следует думать. Люди Сунь Янсена знали о нашем появлении. Шилина чуть не убили в тот вечер!

Грандмастер отвлёкся от своих дум и искоса взглянул на сына. Длинные ногти принялись теребить жидкую бородку.

– О чём ты?

– Вероятнее всего, среди нас кроется предатель, грандмастер.

– Думай, о чём говоришь!

– Как раз-таки думаю. Сегодня убили близнецов, а завтра кого? Кто-то в нашем клане разменивает наши души на более выгодную сделку! – Ханг поднялся и сжал раненую кисть. – А вы предлагаете пойти к какому-то колдуну-книжнику?

Задумчивый Айко отстранился от сына и вновь двинулся вглубь комнаты. Глаза его сделались белесыми и пустыми, голова склонилась в сомнениях. Наконец он бросил через плечо:

– Если ты прав, то я отыщу предателя. А ты выполняй приказ своего грандмастера. Беспрекословно. Найди переплётчика.

IV

Даллис едва высиживала на табурете, вяло пожёвывая бао. Слегка разваренное тесто дрожало тесьмой между цепким перекрестием палочек. Книжница то и дело поправляла волосы из низкого пучка. Одетая в старое зелёное ципао с широкими разрезами на бёдрах прямо поверх штанов из канифаса, она с тоской разглядывала башмачки, некогда подаренные Мастером. Тоска по старику усиливалась. Напротив уверенно, прямиком на полу, расположилась Юи. Сидя по-турецки, она вытягивала шею над тряпичной салфеткой, чтобы не капнуть на рубашку соком.

– Даже не знаю, одеться поприличнее или пойти так, – куцыми слогами выдала Юи, разжёвывая тесто.

– Я надену жилет Мастера, – ответила Лэй. – Не хочу, чтобы меня приняли за проститутку.

– Тогда жуй быстрее, чтобы успеть до ночи.

– Не понимаю, почему мы не можем пойти в полицию, – сетовала Даллис.

Подруга замерла, а затем шумно сглотнула. Отложив в сторону палочки, она выпрямила ноги. Кожа на щеках, забитых едой, побледнела от натуги. Прачка недовольно покосилась на Лэй.

– Знаешь Кима? У него ларёк мороженого прямо у ворот.

– Ну.

– Его арестовали, потому что он был на встрече с Сунь Янсеном.

– Как? Разве полиция не защищает беглеца от цинских агентов?

– Это они так говорят, – проворчала Юи. – Снижают нашу бдительность. А меж тем констебли вламываются в дома и увозят каждого, кто был на собрании.

– Лейтенант Лафайет ничего о таком не говорил, – нерешительно молвила Даллис.

– А он должен тебе отчитываться? То, что ты ему нравишься, не означает, будто лейтенант-француз раскроет перед тобой все карты.

– Не нравлюсь я ему, – обиженно бросила книжница, но Юи лишь мотнула головой.

– Твоего старика полиция уже ищет, не переживай. Мы можем только ускорить процесс. Или, по крайней мере, убедиться, что он в порядке.

– Если его уже не арестовали.

Даллис поморщила нос, вдохнув густой аромат капусты, заполонивший мастерскую. Кушать здесь, как и в самой лавке, было запрещено, дабы запах не осел на книжные принадлежности, но Лэй вспомнила об этом только сейчас. С досады она устало опустила руки на колени. Тревога затхлой пеленой осела на лице, отчего глаза нещадно защипало. Лавочница судорожно вздохнула и, отпустив палочки, спешно протёрла кулаком взмокшие щёки. Горевать и бояться не было времени – теперь Даллис была сама по себе. Мастеру угрожала опасность, а значит, именно ей предстояло взять на себя не только все обязательства по лавке и вёрстке книг, но и спасти наставника любой ценой.

– Нужно идти, – решительно отозвалась Лэй, накинув старую меховую жилетку.

У перекрёстка, залитого мраком и тлетворным запахом, доносившимся из кюветов, расположился "Весёлый Шанхай" – публичный дом в два этажа с высокими дверьми и маленькими окнами. Резная крыша из дранки на моросящем дожде переливалась коррозией. Бумажные фонари и вывески с иероглифами фоном оттеняли с листовидными глазами девушек, курящих сигареты "Лаки Страйк". Одетые в тонкие полушубки куртизанки подрагивали на промозглом сумеречном ветру, будто снизу дублёнок на них не было ничего. Несколько, что ближе к широкой трассе, охотно флиртовали с комиссарами и заливисто смеялись. Другие непрерывно покачивались под доносившегося из заведения  американского гимна "Славься Колумбия". Даллис вздрагивала от каждого ударного созвучия, будто вот-вот взревут залпы мушкетов, и из борделя выбегут солдаты в синей форме. Торговка немного потопталась у входа, однако следом поспешила внутрь, испугавшись лишнего внимания.

Внутри её встретила духота – спёкшаяся и пропитанная запахом табака. Лэй не пожалела, что не взяла подругу с собой, оставив стеречь лавку, пусть Юи и упорно отбивалась. Мимо Даллис засеменили официантки, рассыпаясь по узким коридорам в комнаты. В некоторых проходах ленты бусин заменяли двери. У стен теснились маленькие столики со статуэтками и галантереей посетителей. На одной тумбе высилась глиняная статуя Нюйвы. На конце её змеиного хвоста символично тянулся дырявый презерватив, который Даллис поначалу приняла за перчатку. Должно быть, "шутка" какого-нибудь посетителя.

– Ты кто? – её окликнула коренастая куртизанка с курносым носом. В одной руке она держала поднос с выпивкой.

– Я Даллис. Мне нужно к мадам Ван.

Незнакомка сдула со лба чёлку и оценивающе рассмотрела Лэй.

– Ты из книжной лавки, да?

– Да-да! – радостно воскликнула торговка. Пожалуйста, пропусти меня к ней.

– Понимаю, нынче читают мало, но хозяин не берёт беленьких. Прости, дорогуша, – ответила куртизанка и с наигранной досадой поджала губы.

– Нет, я не за этим. Мне нужно было отнести книгу мадам Ван.

– Что-то я не вижу у тебя книги в руках.

– В этом и причина. Пожалуйста, пусти меня к ней. Я буквально на пару минут.

Проститутка чмокнула губами и окликнула кого-то через плечо. Из маленькой коморки в конце коридора тут же выскочила низенькая горбатая старуха, которой та всучила поднос. Затем куртизанка кивнула Даллис.

– Пойдём.

Лэй виновато кивнула старушке и поспешила следом. Миновав ветхие лестницы, девушки пропускали комнаты одну за другой. Из некоторых доносились крики и смех, из других – затяжные стоны. Даллис на всякий случай не отрывала взора от своих башмаков, дабы случайно не углядеть чего постыдного.

Мадам Ван после полудня работала счетоводом в "Весёлом Шанхае". Широкоплечая и рослая, она была слишком некрасива для работы лореткой, но слишком уверенной в себе, чтобы не отыскать путь заработать на этой древней профессии. Бывшая жена профессора математики и мать десяти детей, Ван мигрировала на другой материк больше двадцати лет назад. Восемь отпрысков не пережили тяжёлый путь. Двое погибли уже здесь – от менингита. Однако по виду крепкой женщины с волевым взором и проседью на проборе, которая никогда не выпускала из рук чётки, никто не сказал бы, что она так и не оправилась от всех минувших трагедий.

Крохотную комнатку, в которой сидела мадам Ван, окутало густым табачным дымом. Стену подпирало множеством деревянных архивных шкафов с маленькими квадратными полками, между ними теснился сосновый стол. В первую очередь Даллис в глаза бросились крючковатые пальцы, удерживающие тонкий мундштук. Следом – пожелтевшее лицо в очках с глубокими резными морщинами, обрамлённое восковыми волосами. Мадам Ван неотрывно разглядывала бумаги, перелистывала их и затяжно вдыхала сигарету. Кончик той тут же начинал искриться в полутьме. Вошедших женщина, казалось, не заметила.

– Госпожа Ван, – ропотным голосом куртизанка поприветствовала счетовода. – К вам пришли.

Ван не сразу оторвала взгляд от бумаг. Но чуть погодя она всё же вскинула голову и прищурилась.

– Кто?

– Дал… – хорошенькая проститутка запнулась и покосилась на книжницу.

– Даллис Лэй, – встряла торговка. – Ученица Мастера-переплётчика. Я работаю в книжной лавке выше по…

– А! – выдала мадам, потушив сигарету. – Да-да, знаю. Проходи.

Ван кивнула работнице борделя, и  низкорослая фигура той скрылась за дверным косяком. Даллис неловко переминалась с ноги на ногу, пока женщина нетерпеливо не указала рукой в сторону низкого табурета.

– Садись же! – требовательно воскликнула Ван и выудила из полки маленькую металлическую коробочку с резной крышкой. Открыв крышку, сунула внутрь пальцы и положила в рот жевательный табак. – Ты должна была прийти раньше.

– Госпожа, помните, вы заказали у нас книгу с предсказанием?

– Да. Мне её так и не доставили.

– Мастер не заходил к вам вчера? – с беспокойством спросила Лэй. – В любом случае это моя вина, но пришла я сюда не за этим.

– Я заплатила твоему Мастеру, – проворчала старуха. – И всё ещё жду.

– Мастер. Он пропал, – с досадой выпалила Даллис. – Юи мне передала ваше указание прийти, но боюсь вся сложившаяся ситуация связана именно с вашей книгой. Предсказание было сорвано по моей ошибке. И боюсь, что из-за этого я накликала ужасную беду на Мастера!

– Во-первых! – Ван повысила голос, осадив встревоженную книжницу. – Я жду деньги за оплату своей книги. И лучше тебе, девочка моя, оплатить всё до последнего цента. Во-вторых, вот.

Мадам Ван вновь скрылась за кипой бумаг и достала из выдвижной полки увесистый сборник. Столешница дрогнула от удара старой книги предсказаний. Счетовод деловито погладила обложку и кивнула.

– Мастер наказал мне отдать  "Цзэгувэнь" тебе в случае необходимости. Думаю, этот случай настал.

– Что это? – Даллис с усилием развернула книгу к себе.

– По мне, так это макулатура. Или реплика. Но полагаю, Мастер хранил её отдельно от прочих ваших книг неспроста.

Лэй провела рукой по толстой обложке, имитирующей кожу рептилии. На краях блестели металлические закрепки. Резная надпись встретила теплотой пальцы торговки.

– Здесь, должно быть, тоже спрятано предсказание.

– Кого? – спросила Даллис, а затем распахнула глаза. – На самого Мастера? Кто мог написать предсказание Мастеру? Я думала, так не заведено.

– Этого я не знаю, девочка. Возможно, послание на него, – разжёвывая табак, добавила мадам Ван. – А возможно, на кого-то очень важного в его жизни.

Женщина наклонила голову и взглянула на лавочницу сквозь оправу очков. Даллис вздрогнула от её слов.

– Если Мастер считал эту книгу столь драгоценной, то почему отдал на хрение сюда? Зачем ему вообще захаживать в такое место?

– Ты ещё очень многого не знаешь про своего Мастера.

– Он точно не заходил к вам? Вчера.

– Нет.

Даллис вновь осмотрела книгу, закусив губу. Мерцающее в тусклом свете ламп название манило приключением и опасностью.

– Это книга предсказаний. Но она такая ветхая. Мне потребуются специальные инструменты, чтобы вытянуть послание из корешка, – задумчиво протянула Лэй. – Спасибо вам, госпожа Ван! Деньги я обязательно верну сегодня, быть может, завтра.

– Хорошо. – Ван кивнула и вновь уткнулась в бумаги.

Даллис поднялась и, накрепко обняв книгу, поспешила к выходу. Задержавшись у двери, она услышала, как из граммофона в коридоре заиграла ходульная танцевальная песня. Хрипловатый женский голос на французском напевал на высоких нотах благословения "Пятой республики".

– Госпожа Ван, скажите, – молвив, Даллис обернулась. – Когда Мастер передал вам эту книгу?

– Хм. Давно. Очень давно. Он тогда приходил за помощью…

Женщина отвлеклась от записей и возвела взор к потолку в раздумьях. Её длинные костлявые пальцы сжали чётки, губы сложились в тонкую линию. Наконец глаза её распахнулись, и она тут же заметно оживилась.

– О, вспомнила! Он передал мне эту книгу в день, когда нашёл тебя.

Даллис судорожно вздохнула и, кивнув, спешно покинула комнату. Глаза её вновь предательски взмокли от тоски по Мастеру. Неужели он о чём-то догадывался ещё двадцать лет назад, когда приютил маленькую рыжую сиротку? Лэй сильнее прижала книгу к груди, будто та являлась самым ценным, что было в жизни книжницы. Мужской лоснящийся голос вторил француженке в фантастической песне, высмеивающей Вторую и Пятую республики. Лэй отвлеклась от дум уже на первом этаже, когда почувствовала, как подрагивал пол под ритмичным хором тяжёлой поступи. В конце коридора ровным рядом шли китайцы в деловых костюмах. Они не заигрывали с официантками, да и те старались держаться от незнакомцев как можно дальше. Лэй лишь искоса поглядывала на их суровые лица. Те же беспристрастно смотрели куда-то вперёд. Лишь в паре шагов, когда с ней уже поравнялся худощавый денди средних лет, она приметила глаза другого прямо за ним. Знакомые глаза на незнакомом лице. В этот раз взор не рассекал подобно стали, пусть и оставался пугающе холодным. Даллис одёрнула себя: в тот злополучный вечер в лавке было слишком темно, да и преступника видела она всего лишь пару мгновений. Не могла же Лэй запомнить его? На квадратном лице с впалыми щекам и широкими скулами, помимо кофейных глаз, громоздились тонкие брови и губы, а также прямой нос. Если незнакомец и был тем преступником, то маска определённо придавала его виду больше таинственной привлекательности – до того у него были приметные красивые глаза и сухое безжизненное всё остальное.

"Пусть только взглянет на меня. Хотя бы на мгновение. Чтобы убедиться", – с тревогой подумала Даллис.

Ряд заканчивался. Мужчины в костюмах и шёлковых блейзерах статно выхаживали вдоль кулуара. Лэй боялась рассматривать последнего из них, однако продолжала то и дело бросать косые взгляды. В какой-то миг она убедилась в том, что опознала преступника – до того старательно тот глядел вперёд. Испуганная Даллис, настигнув его, опустила голову и лишь в последний раз взглянула исподлобья, когда уже миновала его плечо. Вот оно. За краем скулы встрепенулись густые ресницы, и зрачок мимолётно скатился к углу века. Живыми красками заиграли воспоминания того трагичного вечера, у Даллис даже с новой силой заболела грудь от толчка беглеца. Догадывалась ли она тогда, сколько бед рухнут на её голову? А теперь ещё одна. Книжница тут же уронила глаза долу и поспешила вперёд, решившись обернуться, только когда отряд свернул за угол в большую залу без дверей.

Лэй не только узнала преступника, но и сумела-таки разглядеть его лицо. Теперь она оказалась в большой опасности, ведь, судя по всему, убийца тоже узнал её. И он ни за что не захочет оставить свидетелей.

Обняв книгу покрепче, торговка поспешила к выходу борделя. Она то и дело оборачивалась, щурилась в дымовую завесу борделя и скорее перебирала ногами. У самой двери её окликнула миленькая куртизанка, которая проводила её к мадам Ван.

– Ты уже всё, дорогуша? – сахаристым голоском спросила девушка, сдунув с лица чёлку.

– Да-да, спасибо.

– Госпожа решила твой вопрос?

– Да, – буркнула Даллис, навалившись на дверь всем своим весом. – До свидания. А лучше прощайте.

Тем временем в маленьком кабаре в конце коридора полдюжины пышногрудых варьете кружила за закулисьем, готовая вот-вот начать представление. Зрители по одному усаживались на стулья с металлическими спинками. Некоторые начинали курить. Ханг, усадив дядю, сам однако не устроился. Поймав недоумённый взгляд Шилина, он облокотился на его плечо, склонившись к уху. На сцене заиграла музыка.

– Та рыжая, что только что прошла.

– Угу. – Шилин кивнул.

– Она была в лавке в тот день. И судя по всему, узнала меня.

– Не оплашай.

– Я не собираюсь убивать её, – сильнее понизил голос Ханг. – Как кстати, что именно она выведет нас на того переплётчика-предсказателя.

Шилин откинул голову, взглянув на племянника. На лукавом лице растянулась хитрая улыбка.

– А ты везунчик.

Ханг выпрямился, хлопнув дядю по плечу, а затем поспешил к выходу, к которому с минуту назад направлялась девушка с округлым лицом. Приметив у двустворчатой двери невысокую проститутку, он замедлился. Та будто сразу поняла, о чём хотел спросить устрашающий посетитель, а потому спешно указала пальцем на дверь.

До того моросящий дождь превратился в беспощадный ливень. Он неумолимо бил по черепицам, заливал ухабы на дорогах и неудержимым грязным потоком вырывался из водостоков. Небо затянуло мглой. Ночное и хмурое, оно обуло облака в кленовые оттенки. Уличные проститутки, дабы не промокнуть, теснились под маленьким навесом у двери. Ханг бесцеремонно столкнул их с пути и принялся вглядываться в дорогу. Рикши с усталыми извозчиками лавировали между массивных дилижансов. Люди поскорее хотели укрыться от дождя. Во всей сутолоке убийца пытался углядеть рыжую макушку вьющихся волос. Но в глаза то и дело попадались меховые формовки, приглаженные лаком чёрные волосы и мандариновые шапочки. Ханг нахмурился и вышел вперёд. Каблуки отстукивали глухие удары об лужи, когда он поспешил миновать перекрёсток. Ассасин остановился неподалёку от толпы, прятавшейся под навесом у входа в казино. Пьяные джентльмены и их эскортницы принимались суетливо махать руками и скрываться в экипажах, отчего вереница повозок тормозила движение на круговой.

– Вот ты где, – холодно бросил Ханг, рассмотрев светлую копну волос.

Круглая головка задвигалась в толпе, и убийца направился следом. При свидетелях девушке ничего не угрожало, но в самом дилижансе Ханг с лёгкостью смог бы застать её врасплох. Он потоптался у края сборища, выжидая, пока торговка останавливала экипаж, открывала дверь и забиралась внутрь. Тогда Ханг ускорился и несколькими порывистыми шагами, расталкивая людей вокруг, догнал уже собирающуюся тронуться повозку и резким движением открыл дверцу, забравшись внутрь. Извозчик даже ничего не заметил.

Купе транспорта едва освещалось тусклым светом, тянувшимся сквозь маленькие окошки. Ханг быстро уселся и захлопнул дверку, развернувшись. Однако секундой позже не обнаружил в экипаже никого, кроме себя самого. Ошибся повозкой? Нет, ни за что. Он не отрывал взгляда от кареты. Долю мгновения преследователь был в замешательстве, прежде чем понял, что хитрая беглянка, должно быть, заметив убийцу, забралась через дверь, за которой наблюдал Ханг, и выскользнула через другую, за которой тот усмотреть не мог.

– Засранка, – выругался Ханг и выбрался наружу прямо на ходу.

Вся сложившаяся ситуация начала и без того вспыльчивого наёмника выводить из себя. Щёки горели от стыда – его развела какая-то простушка с книжной лавки! У неё и лицо было бесхитростное, с россыпью веснушек и наивными глубоко посаженными глазками. И легкомысленное выражение лица с вечно сжатыми в полуулыбке губами. Даже стати у неё не имелось, лишь округлые покатые плечи да грудь низкой посадки. И тем не менее именно Ханг сейчас, мечась под проливным дождём, безуспешно выискивал фигуру в старом жилете из овечьей шерсти. Конечно, теперь беглянку не сыскать – её проглотили тени. Ассасин вспомнил, что видел в руках у торговки книгу – большую и тяжёлую, как энциклопедии и исторические справочники, коими зачитывался Шилин в библиотеках  Ноб-Хилла.

"Зачем тащить книгу в бордель? – подумал Ханг. – Или она её, видимо, забрала оттуда".

Зловещая тень скрылась в тенях весёлого квартала. Спешные шаги Даллис приглушались хлюпающим звуком о лужи, зато удары собственного сердца казались ей громоподобными. Страх судорожной болью отзывался в висках. Книжница широко раскрывала рот, вдыхая морозный воздух, однако из уст её не доносилось ничего, кроме тишины. Тени покусителя – ошибочно или правдиво – кружили вокруг девушки. Они заполняли задворки и падали на стены домов. Лэй не верила, что ей удалось обвести убийцу вокруг пальца. Как нашёл однажды, он непременно отыщет её вновь.

"Я не могу вернуться в магазин. Он может последовать за мной туда", – решила Даллис.

Свернув в тёмный переулок, книжница прижалась спиной к стене, спрятавшись в полутьме. Опустив голову, она сильнее накрыла книгу полами жилета, который едва ли спасал от беспощадного ливня. Волосы липли ко лбу, закрывали взор, отчего Лэй неустанно протирала лицо ладонью. Страх наткнуться на убийцу сковал её, ноги предательски обессилили и дрогнули. Даллис скатилась по стене, пока не уселась на промокший мешок с рисом.

" Что если он доберётся до магазина? Там ведь Юи! Напрасно я оставила её", – подумала она и в досаде прижала ладонь ко рту.

Одной возвращаться в магазин было опасно. Даллис не пыталась выискивать стационарные телефоны в этом квартале, да и до телеграфной будки путь пролегал неблизкий. Но ведь убийца мог и не сунуться в лавку. Там была Юи. Наверное, даже клиенты. Да и переулок, в котором находилась лавка, даже вечером отличался особой оживлённостью. Пусть после покушения на Сунь Янсена суматохи на улицах стало меньше, но рынок неподалёку всё равно работал. Глубоко вдохнув, Даллис поднялась и осмотрелась. В темноте она с трудом различала силуэты предметов, однако, поводив руками под котомкой, она нашла старую грязную мешковину и натянула её на голову, а затем поспешила в телеграфную будку. Поначалу ей пришла мысль держаться закоулков, но в конце она всё же решила укрыться в толпе. Миновав весёлый квартал, она пересекала дорогу от одного сонма к другому, устраивая забеги от уличных фонарей. То и дело Лэй оборачивалась и вглядывалась в темноту, но след преследователя и вовсе простыл. К концу пути страх у Даллис даже слегка отпустил. В конце концов, убийца мог потерять её и уйти восвояси. Добравшись до связной будки, она распорядилась отправить телеграмму в участок в Белден-Плейс на имя лейтенанта Лафайета.

Небеса затянуло хмарной дымкой. Дождь прекратился. Кое-где с крыш падали крупные капли, отдавая рябью в водной глади на тротуарах. Люди ютились на просторах улиц, но вот задворки пустовали, слабо освещённые светом, доносившимся из окошек жилых домов. Даллис добралась до книжной лавки ослабшей и насквозь промокшей. От холода онемели ноги. Парусиновые башмачки измазались в грязи. Лэй увидела свет, исходящий из витрины, а затем прислушалась. Оттуда доносились голос покупателя и меткие комментарии Юи. Книжница заглянула за ставни и увидела подругу в добром здравии. Она преграждала проход между двумя стеллажами, пытаясь впарить покупателю какую-то книгу. Клиента за книжным шкафом не было видно, лишь макушка его ритмично задвигалась в кивке. Даллис прищурилась: не было убранных в высокий пучок чёрных волос, как у убийцы. Это был обычный клиент. Лэй радостно вздохнула и зашла в магазин.

– Юи! Юи! – криком она озарила лавку, и из книжных стеллажей тут же мелькнуло круглое лицо подруги.

– Даллис! Ты вся мокрая! Почему не взяла повозку? – Юи с тревогой рассматривала торговку. – Ты была у мадам Ван? Что она сказала?

– Ничего. Но передала мне книгу.

Лэй достала из жилета "Цзэгувэнь". Обложка казалась целой – лишь мокрое резное название поблёскивало. А вот страницы в корешке успели согнуться по краям от влаги.

– Что это? – спросила Юи. – Настольная книга чародеев?

– Что? Да нет же! Эта книга называется "Цзэгувэнь", – Даллис понизила голос. – Мне кажется, тут хранится послание для самого Мастера.

– Послание для Мастера?! – выпалила Юи.

– Ш-ш-ш, – шикнула Лэй. – Не здесь.

Мотнув головой, она указала в сторону мастерской. Подруга кивнула.

– Сейчас, только освобожу последнего покупателя.

– Не волнуйтесь, я уже определился с выбором, – раздался голос из секции зарубежной литературы. – А потому не буду вас задерживать.

Из проёма меж книжных стеллажей выплыла высокая фигура с округлым лицом и лисьими глазами. Волосы до плеч и шёлковый костюм – Даллис уже видела этого джентльмена сегодня. В борделе. Незнакомец мерно выхаживал до её преследователя. А теперь он хитро улыбался.

– Я хочу купить эту, – он указал пальцем на "Цзэгувэнь", – книгу.

– Зачем вам эта макулатура?! – возмутилась Юи. – Ох уж эти охотники за редкостями: мусор от подлинника не отличат. Давай,  выбирай из магазина и иди отсюда…

Девушка замолкла, когда Даллис схватила её за предплечье. Нервно сглотнув, книжница инстинктивно впилась пальцами в переплёт. По её бледному лицу пробежала тень, и Юи осеклась.

– Я и раньше слышал, что эта лавка полна ценностей. Но наконец мой находчивый друг показал мне – насколько, – льстиво и медленно пролепетал Шилин, указав рукой в сторону мастерской.

Из темноты выплыл силуэт, который Лэй столь отчаянно выискивала в вечернем Чайна-Тауне. Она вздрогнула.

– Эй, тебя кто пустил в мастерскую?! – проворчала Юи. – Вы знаете хоть, что значит "частная собственность"?

– Скажи ей уйти, – приказал Ханг.

– Никуда я не уйду!

– Юи, – настороженно бросила Даллис и вышла вперёд. – Правда, тебе лучше уйти.

– Я не брошу тебя! Думаешь, с двумя нерадивыми покупателями не справлюсь?!

– Не переживай, я буду в порядке.

Даллис кивнула Юи и через силу улыбнулась. Не дав ничего ответить, она начала с силой выталкивать подругу на выход. Уверенность торговки смутила всех в лавке. Лишь Ханг догадывался, что та, должно быть, кого-то оповестила об угрозе.

– Я буду в порядке, – ещё раз напоследок выдала Лэй, прикрывая дверь прямо перед носом Юи.

– Я пойду за Лафайетом, – шепнула та и скрылась.

– Закрой ставни, – скомандовал Ханг.

Даллис закрыла – не до конца задвинув шпингалет, – дверь, а затем, отложив книгу, деловито направилась к ставням и прикрыла их. Тоже не до конца, чтобы кто-то смог услышать крики.

– Ты слышала, что тебе сказали? Закрой до конца! – буркнул Шилин и, двинувшись к прилавку, уселся, закинув ногу на ногу.

Лэй спорить не стала. Закрыла ставни. Взяла в руки "Цзэгувэнь" и крепко обняла – последнюю оставшуюся зацепку о нахождении Мастера.

– Мы купим у тебя эту книгу. Сколько ты хочешь? – спросил Шилин.

Ханг закатил глаза и скрестил руки на груди. Даллис это заметила.

– Не продаётся.

– Зачем тебе она? Ты всё равно не сможешь прочесть предсказания внутри, – воспротивился Ханг.

– С чего бы?

– Тогда скажи, где прячется твой Мастер, – добавил Шилин.

– Я не знаю. И даже если бы знала, то не сказала бы.

– Твоё право.

Сидящий преступник усмехнулся и кивнул Хангу. Тот выпрямился, словно тетива, сжав кулаки. В воздухе мелькнула длинная вскинутая нога, и стопа в сапогах с силой ударила по одному стеллажу. Массивный кленовый шкаф разломился надвое. Книги вместе с переломанными полками рассыпались на пол. Даллис вздрогнула от ошеломляющего звука трескающейся древесины. Тот оказался до того оглушительным, словно целый ствол свалился в метре от девушки. Глаза Ханга оставались непроницаемыми. Он медленно подошёл к другим полкам.

– Шкафы можно купить новые, – продолжил Шилин. – А вот если мы сожжём все книги дотла, как ты напишешь новые предсказания без своего Мастера?

– Не надо! – взмолилась Даллис и зажмурилась, когда раздался ещё один оглушающий удар.

– Отдай этот "Цзэгувэнь", и я прекращу это, – скомандовал Шилин. – Ты всё равно не прочитаешь древние иероглифы.

– Ваши погромы уже разнеслись по всему кварталу. Все слышали.

– И что? Думаешь, они придут к тебе на помощь? Кто придёт к тебе, Даллис? – спросил Ханг, задрав одну бровь. По коже книжницы пробежал холодок, стоило ей услышать собственное имя. – Они боятся. Как и ты.

– Я не боюсь.

Женский голос предательски дрогнул. Глаза Ханга сузились в злобе. Он снова ударил ногой по стеллажу, но тот, опрокинувшись, повалил оставшиеся ряды. Весь магазин оказался разгромлен.

– Где Мастер?!

– Он ушёл вчера, и я больше его не видела!

– Куда ушёл?!

Даллис уже хотела сказать про госпожу Ван и про свои догадки по поводу Сунь Янсена, но вовремя прикусила язык и крепче обняла  манускрипт.

– Я не знаю. Он никогда не отчитывался мне, – пролепетала книжница. – Клянусь, я не видела вас: ни вчера, ни сегодня вечером, ни сейчас. Кто бы ни спрашивал. Моя память навсегда стёрла ваши лица.

– Этого недостаточно, – ответил Ханг.

Неожиданно в дверь постучали. Все притихли. Шилин с опаской оглянулся на Ханга. Тот поднял руку, и Даллис догадалась, что убийца собирался приложить палец к маске. Однако она всё же спешно подала голос:

– Кто это?!

– Даллис, это Дайон. Откройте дверь.

Ханг мотнул головой.

– Не могу, – ответила Лэй через плечо.

– Вы в порядке?

– Да…

– Тогда откройте дверь. Я получил вашу телеграмму.

Даллис, зажмурившись, закусила губу. Покосившись на двух преступников, она поймала их недовольные взгляды.

Лязгнул замок. Плечи Ханга напряглись, когда он понял, что звук раздался за его спиной. Шилин, как и Лэй, тоже услышал звяканье металла и спешно поднялся со стула.

– Даллис! – Дайон с силой постучал. – Откройте, я должен убедиться, что вы в порядке.

Из мастерской выплыли две фигуры в кожаных куртках – загорелые и крепкие верзилы с глубокими глазницами. За полами ветровок в тусклом свете ламп угрозой заиграли блики на старых ремингтонах. Даллис отступила, пропустив Ханга и Шилина вперёд. За мгновение до выстрела книжница успела полностью открыть щеколду и осесть на пол. В спину её толкнула дверь, и она откатилась за одну из поваленных полок. С выхода маленький магазинчик заполонили констебли, и комната погрузилась в пороховую дымку. Один за другим квартал принялись озарять выстрелы.

Даллис изо всех сил прижимала книгу к груди, прикрыв ладонями уши. В дыму мелькнуло бледное лицо Лафайета, несколько раз гул разрезали мужские выкрики. Лэй догадалась, что те двое бандитов с ремингтонами были не вместе с её преследователем. Члены другой банды? Кто из них принадлежал к группировке триады, защищающей Сунь Янсена? Неужели все они искали Мастера?

Даллис поползла к выходу, когда увидела, как пара констеблей выносит тело другого. Она мысленно взмолилась, чтобы убитым не оказался лейтенант Лафайет. Но стоило настигнуть выхода, как торговка обнаружила новую волну вооружённых бандитов, ломящихся в лавку. Лэй спешно отползла назад и снова нырнула под один поваленный шкаф. К своему удивлению, она обрадовалась, что Мастер не застал, во что превратился его магазин. Следом девушку сразу охватила досада: главное, чтобы книги не пострадали в результате перестрелки.

Потасовка вылилась во двор и на дорогу. Даллис не помнила, сколько пролежала калачиком, пытаясь поглубже забраться под груду книг. Быть может, пару часов или минут двадцать. В какой-то момент гвалт выстрелов толкнул её в небытие. В редеющем бесчувствии она только и помнила, как болели впившиеся в переплёт пальцы. Книжница вновь очнулась от звонких мужских криков – уже здесь, в самой лавке. Сквозь недюжинные усилия Лэй высвободилась из-под тяжёлого навеса и попыталась оглядеться. Морок после выстрелов уже развеивался, словно фимиам в кабаке поутру.

– Вы предали принципы тройственного братства! – выкрикнул один мужлан в кожаной куртке. За его спиной стояла ещё полдюжины, вооружённые деревянными крикетными битами. – Император всё равно умрёт, и очень скоро Партия будет править Китаем!

Полицейских нигде не было видно.

Лавочница только сейчас у самого входа заметила преследователя в маске. Он стал в боевую стойку. Даллис устало вздохнула и обратно поползла под книжный шкаф. Топот нападавших протянулся по всему магазину, и завязалась драка. Лэй временами выглядывала, чтобы подловить момент и выкатиться на улицу.

Убийца стянул пиджак. Под ним стёганый безрукавый велюр обтянул внушительный размах плеч и широкую грудь. Металлические заплатки на предплечьях, стальные браслеты на кожаных перчатках. На поясе засияла опояска – тоже из металла. Под тугой материей хрустнули сжатые кулаки. Ханг схватил браслеты, и Даллис могла поклясться, что те в его руках превратились в штурмовые перчатки. Промеж пальцев блеснули лезвия. Ассасин ринулся в бой.

Первые двое свалились сразу же, ещё на двоих навалилась железная дверь – Ханг буквально вырвал ту с петель в мастерской и придавил ею нападавших. Ещё один задетый повалился на пол, но подняться уже не смог. Стальные крепления на одном сапоге буквально стекли к подошве Ханга, и нога того неподъёмным подбоем приземлилась на голову бедолаге. Последний же, не раздумывая, сбежал.

Даллис с ужасом прижалась к полу, когда услышала тяжёлые приближающиеся шаги. Ханг, настигнув лавочницу, впился ей в плечо, а затем и в шею, поставив на ватные ноги. Лэй от боли порывисто вздохнула.

– Где Мастер?! – крикнул убийца.

– Я не знаю! – взмолилась торговка и заплакала. – Я сама его ищу!

Ханг от злости зарычал и вырвал из женских рук "Цзэгувэнь", отпустив Даллис. Та бессильно осела на пол, наблюдая, как преступник нетерпеливо листал старую книгу.

– Здесь предсказание на твоего Мастера?! Он говорил тебе, где хранит такие на других?

– Не все, – сипло ответила Лэй, потирая шею.

– Как прочесть предсказания?

– В переплёте, но эта книга такая старая. Нужно аккуратно выудить послание из кальки.

– Ты умеешь?

– Н-нет, – соврала Даллис, но под пристальным взглядом ассасина сразу же сдалась. – Да.

– Он создавал послание предателю Сунь Янсену? А может, в самой рукописи зашифровано послание?

– Нет! Мастер не имеет к бунтарю никакого отношения.

– Это мы ещё посмотрим.

Ханг снова подошёл к Даллис и поднял её за рукав, потащив в мастерскую.

– Ты поможешь раскрыть предсказание.

Лавочница наспех поводила щипцами в изогнутом переплёте. Затем деловито соврала:

– Здесь предсказания нет. Выходит, мои худшие опасения оправдались – оно спрятано в самой книге.

– Тогда сделай это. Найди. Переведи.

Лэй всхлипнула и вытерла кулаком влажные щёки. Она в обиде сжала кулаки, когда руки подвели её к одному из станков.

– Зачем мне помогать тебе?

– Иначе я убью тебя.

– Убьёшь и никогда не разгадаешь послание в этой "Книге принцев".

Ханг задумался. Взял "Цзэгувэнь" и снова принялся листать её, недоверчиво поглядывая на Даллис. Та сжала кулаки, пытаясь унять дрожь.

– Чего ты хочешь взамен?

– Безопасности. Себе и Мастеру, когда ты поможешь мне отыскать его.

– С чего бы мне помогать тебе? – усмехнулся Ханг, скрестив руки на груди.

– Никто из нас не знаком с Сунь Янсеном. Но Мастер сможет написать судьбу. Его… – Даллис перевела взгляд на преступника. – Твою.

– Почём мне знать, что ты и твой старик – не обычная пара мошенников?

Лэй отошла в сторону и осмотрела "танталового" убийцу, в чьих руках металл становился мягким, как шёлк, и послушным, как вода. На стальных браслетах виднелась кровь нападавших.

– Ты управляешь металлом, как материей, но не веришь, что символы и амулеты могут открыть твою судьбу?

Ханг не ответил. Но по затянутыми нерешительностью глазам Лэй поняла: судьбу одного человека он непременно хотел бы узнать. Книжница ошибочно решила, что эта судьба принадлежала Сунь Янсену.

V

Поначалу Даллис решила, что "Цзэгувэнь" – сборник, в котором собраны все найденные записи предсказаний о принцах Срединного царства. Но убедиться в этом ей удавалось с трудом: крупные иероглифы с засечками на углах и длинными петлями в конце едва ли поддавались переводу. Древнекитайским она не владела в полной мере, а потому могла перевести лишь некоторые слова. К слову, самому Хангу при беглом знакомстве с древним манускриптом удалось перевести куда больше, пусть и по-прежнему не всё. Груда справочников и словарей, которые Лэй спешно собирала в сумку, неминуемо росла. Оставаться в магазине ей не позволил Ханг, а потому торопил, пока в переулке вновь не объявилась полиция. Сам "Цзэгувэнь" Даллис предусмотрительно спрятала в шёлковый чехол, чтобы не повредить книгу, когда в мастерскую завалился убийца.

– Ты слишком долго собираешься. Прошло уже семь минут, – проворчал он, скрестив руки на груди. – Уверяю, тебе не понравится, если я разозлюсь.

– Я ищу нужные книги.

– Вот. Тут тоже комментарии на шангшунском.

Ханг протянул небольшую рукопись, которую Даллис сразу узнала: именно её книжница обнаружила в ожидании Мастера в тот злополучный вечер. На чёрной бархатистой обложке угрозой засияло название – "Элегист Бардо".

– Тибетская Книга мёртвых. Неужели в ней и вправду комментарии на языке мертвецов?

– Уверен, в южных поселениях Тибета, неотмеченных ни на одной карте, до сих пор на нём говорят.

– Ты слишком образован для бандита.

– Я не бандит.

Ханг нагнулся и поднял с пола выпавшую чёрную кальку. Даллис узнала и её, а потому вскинула руку.

– Отдай. Только хозяин послания может читать это.

Наёмник бесцеремонно развернулся полубоком. Развернув концы чёрной кальки, он прочитал вслух:

– "Если убийством заслонить любовь, то и поджидать участь будет страшнее смерти".

Ассасин усмехнулся и, разорвав кальку, выбросил клочки прямо под ноги Даллис. Та в ужасе глядела, как бумага, словно прах, оседала на пепелище, в которое превратилась лавка Мастера. Ярость обуяла её, жаром заполнила грудь и глотку.

– Как ты смеешь распоряжаться чужим будущим?!

– Это бред, а не будущее. Если послание для Сунь Янсена окажется таким же безумным, то я убью тебя, а потом и твоего Мастера.

– Из-за тебя теперь кто-то никогда не узнает своего будущего!

– Это ведь не значит, что оно не настигнет его?

Лэй уловила в голосе убийцы иронию и осеклась. Она приняла Ханга за нигилиста. Жестокий, но решительный взгляд того твердил, что убийца не верил ни во что, кроме крови на своих металлических браслетах.

– Нам пора.

Ханг не дал Даллис больше времени на сборы, потащив за руку. У самого входа он остановился возле одного нападавшего, что без чувств лежал ничком. Ловко стянув с бандита кожаную куртку с широким воротником, ассасин натянул её на себя и перешагнул через тело.

Покинув лавку, Лэй то и дело оборачивалась и выискивала хоть кого-нибудь, чтобы обратиться за помощью. Но, к своему ужасу, она обнаружила только несколько тел, под которыми рдели грязные лужи. Одно было в полицейском сукне, но в бледном лице Даллис не узнала лейтенанта Лафайета. Отдалённо по-прежнему доносились редкие пороховые залпы. Видимо, столкновение с констеблями перетянулось на другую улицу, и скоро наверняка должно было подоспеть подкрепление. Должно быть, Дайон оставался где-то там, пока главный зачинщик беспрепятственно пересекал задворки.

– Куда мы идём? – спросила Даллис, заглядывая за плечо убийцы.

Ханг не ответил, отворив которую на пути дверь и проникнув в злачную подсобку. Так они лавировали промеж пустующих лавок под открытым небом и даже однажды попали в маленькую квартирку, жильцы которой замерли у радио и с опаской провожали ассасина к другой двери, что вела наружу. Лэй мотала им головой, помахивала у бедра рукой, моля о помощи, но хозяева и не думали реагировать. Чем дальше пролегал путь, тем меньше лавочница узнавала некогда родные места. Но ведь все эти неизведанные уголки находились прямо у неё под боком! Как она могла потеряться?

Впереди надеждой начал крепнуть гул. Даллис всё отчётливее слышала людские голоса и шум рассекающих кладку колёс. Вскоре где-то за домом заиграл баньху.

– Где мы?

– Там, где тебе не помогут, – злобно бросил Ханг.

Он завёл её в заброшенный арсенал. Прямо сквозь старый амбар пролегали дорожные пути, и старые вагоны громоздились на шпалах, как выбившиеся стежки на ровных строчках. Сквозь битые окна со второго этажа в помещение проникал вялый свет. Убийца толкнул дверь сбоку от "перрона" и вывел Даллис на улицу.

Ей казалось, что они уже давно миновали родной нейборхуд, однако высокие ворота с пагодой, домики с покатыми крышами и вывески свидетельствовали о том, что путники по-прежнему находились в Чайна-Тауне. Который Даллис, безусловно, никогда не видела.

Она, раскрыв рот в ужасе, разглядывала выросшую на пути массивную двустворчатую арку высотой в футов четырнадцать, не меньше. На балке прямо под угловатой крышей с петлями вокруг шеи свисали набитые пухом куклы – почти в человеческий рост и определённо в человеческой одежде. Издалека в темноте они походили на людей. На груди каждого была прибита табличка с именем. Даллис зажмурилась, когда поняла, почему куклы оказались меньше мужчин и женщин. Они имитировали детей.

– Что это? – спросила Лэй.

– Чучелки. На детей, которые не выжили.

О каких причинах смерти говорил ассасин, книжница не поняла. Теперь она с ужасом рассматривала чёрно-белые фотографии людей, гвоздями прибитые к столбам раскрытого пайфана. Их всех объединяла одна вещь – перечёркнутые углём глаза. Даллис вздрогнула и покрепче обняла сумку с книгами. Опустив взор долу, она поспешила за Хангом.

Будто в шутку, следом раскинулся яркий колорит торговых лавок с едой. Навесы маленьких повозок золотились под дымом, пахло свиными шашлычками и прогорклым маслом. Кое-где в бумажных коробочках аппетитно укладывались сухофрукты и яйца, вымоченные в чае. Уставшие торговцы едой манили рукой клиентов, наперебой крича с уличными барыгами, некоторые из которых продавали товар прямо на земле. Даллис остановилась возле одного торгаша, восседавшего напротив небольшого настила. На том ровными рядами выстроились маленькие бумажные мешочки с неясным тёмным содержимым. Книжница не сразу поняла, что это был опиум.

– Идём, – скомандовал Ханг, подхватив пленницу под руку. – Не отставай.

– А я думала, что "Весёлый Шанхай" – злачное место.

– Оно злачное. Если зайти в одну дверь, а выйти – в другую.

Даллис заметила загорелых куртизанок, что грудились под крышами. Они выглядели болезненными и враждебными. У некоторых вваливался нос, на лицах других беспощадным следом приметилась оспа.

Из окон маленьких двухэтажных домиков доносились пьяные выкрики и смех. Кое-где играла музыка. В каждом проносящемся мимо переулке мелькали зловещие тени. Даллис старалась не отставать от Ханга, избегая злобных взглядов окружающих.

Убийца, свернув с главной улицы, тенью пронёсся по дворам и взобрался по наружной лестнице, ведущей на второй этаж ветхой пристройки. Толкнув дверь, он заглянул внутрь, а затем поманил Лэй.

Внутри было пусто. Масляные лампы едва освещали комнату. Но Даллис сразу же приметила несколько круглых столов и поняла: ассасин привёл её в пустое казино. Схватив сумку торговки, он водрузил её на суконную столешницу.

– Здесь ты будешь работать. У тебя два часа.

– Всего два часа? – возмутилась Даллис. – Я не успею!

– У тебя нет выбора, – бросил Ханг и, направившись к окну, отодвинул шторку. Затем задвинул. – Если хочешь, чтобы ты и твой Мастер остались в живых, тогда принимайся за работу.

Лэй уселась, не отрывая взгляда от ассасина. Она хотела спросить, почему тот привёл её именно сюда, но решила не терять времени понапрасну. Открыла книгу, затем словарь. Принялась копаться в каждой рукописи, делая заметки на смятых черновиках. "Элегиста Бардо" она спешно пролистала, но канувшую в лету поэзию сразу же отложила в сторону.

Покуситель тем временем, утомившись вышагивать от одного окна к другому, устало вздохнул и уселся на стул за соседним столиком, водрузив грязные сапоги на столешницу.

– Скажи, как закончишь. – Ханг размял плечи и закрыл глаза.

– А ты?

– Что я?

– Нужно переводить. Я одна не успею. Ты неплохо владеешь шангшунским. Иди сюда и помоги.

Убийца открыл глаза и поднял голову, покосившись на лавочницу. Недовольно вскинутая бровь свидетельствовала, что он подниматься не собирался.

– Не смотри на меня так, – обиженно бросила Даллис. – Тебе это тоже нужно.

– Не переводи каждую строчку. Ищи зацепки, связанные с Сунь Янсеном.

– Это я уже нашла, – гордо заявила Лэй.

– Сунь Янсена? – Ханг поднялся и подошёл к книжнице.

– Почти.

Даллис развернула "Цзэгувэнь" и ткнула посреди страницы карандашом. Цитриновые страницы всколыхнулись под натиском грифеля, словно волны золочённого моря. Ханг нахмурился.

– Тысяча девятисот десятый.

– Что?

Убийца опёрся руками, повиснув над книгой, и внимательно вглядывался в иероглифы. Он безмолвно шевелил губами, и Даллис поняла, что Ханг пытался переводить отдельные фразы прямо на ходу.

– У меня тут уже имеются заметки. Что, до сих пор не веришь в предсказания? Первые события в этой книге датируются ещё до нашей эры.

Лэй развернула к нему черновик, но покуситель лишь украдкой бросил взгляд на бумаги. Затем вновь уставился на книгу.

– Хоу Шикай… – прошептал Ханг. – Никакого Сунь Янсена!

– Ты вчитайся.

Даллис взяла листки и положила их поверх книжных страниц. Ассасин махнул рукой и выпрямился.

– Да прочти же!

– Мне незачем.

– Ты хотя бы умеешь читать по-английски? – усмехнулась торговка.

Но через мгновение, получив невнятный ответ "немного", она тут же осеклась и удивлённо взглянула на своего похитителя. Грозный противник, необученный грамоте. Даллис, безусловно, поспешила, решив, будто Ханг слишком образован для бандита. Он действительно не был бандитом.

– Мне незачем знать язык джинго и им подобных.

– Но ты ведь живёшь здесь.

Ханг захлопнул "Цзэгувэнь" и взял в руки. Лэй нахмурилась.

– Это ещё не всё, – выдала она.

– Я уже узнал достаточно.

– Нет! Ты должен узнать всё, чтобы помочь мне вернуть Мастера.

Даллис вскочила с места, когда Ханг двинулся в сторону двери. Но преступник и не думал её слушать. Неужели он собирался бросить её здесь одну?

– Хоу Шикай! – крикнула Лэй. – Первый президент Китайской Республики.

Ханг замер. Даллис разгадала мотивы таинственного убийцы, владеющего не порохом, но чем-то более ценным. Металлом. Чародей стихий явился в Чайна-Таун, чтобы убить Сунь Янсена. Лэй ошибочно приняла его за императорского агента.

– Всего через пятнадцать лет от китайской монархии ничего не останется! Даже если Сунь Янсен не доведёт дело до конца, то он всё равно начал то, чего тебе уже не остановить!

Голос Даллис в отчаянии сорвался. Только сейчас она поняла, что позволила себе лишнего. Судорожно вздохнув, Лэй с опаской следила за фигурой в кожаной куртке и попятилась назад, стоило убийце развернуться. Ханг пересёк расстояние между ними парой шагов и, схватив рыжую копну волос, протащил Лэй до ближайшей стены. Книжница больно ударилась макушкой о дощатую поверхность и вскрикнула.

– Перед тем, как я найду и убью Мастера, то передам ему, что старик поплатился за беспечность своей подопечной, – с нажимом процедил Ханг. Подняв одну руку, он сжал кулак. Между пальцами мелькнуло лезвие. – Или я могу отрезать тебе язык и все двадцать пальцев, чтобы ты тщательнее следила за тем, как выражаешь свои мысли.

– Не надо, – прошептала Даллис.

– Я бы похвалил тебя за твою проницательность. Но язык, что ты никак не научишься держать за зубами, лишь свидетельствует против твоего ума.

– В книге правда ничего нет про Мастера или Сунь Янсена!

– Это очень плохо. – Ханг прищурился. – Для тебя.

Высвободив Даллис, он подошёл к окну и выглянул из-за шторки. Книжница пригладила волосы. От боли мурашки засыпали с макушки и рябью застелили взор, отчего Лэй опустилась на стул.

– Меня будут искать, – надтреснутый женский голос дрогнул.

– Будут. Но когда отыщут – будет слишком поздно.

– Но ведь я больше ничем не могу тебе помочь.

– Расскажи, куда ушёл твой Мастер в тот вечер? На встречу с Сунь Янсеном?

– Он не сказал.

– У него есть друзья, которые могли приютить его?

– Нет. Он обычно никогда не покидает мастерскую, – объяснила Даллис. – Даже в типографию хожу я.

– Но в тот вечер он всё же оставил лавку. Будто бы знал, что его будут искать.

Голос убийцы отдавал посеребрённой лукавостью. Он искрился к концу предложений и затухал на глухих слогах.

– Надо же, любимый Мастер оставил свою дочурку одну, прекрасно зная, на что обрекает её своим бегством.

– С ним случилась беда. Только поэтому он не вернулся, – сухо ответила Даллис.

– Единственная беда, которая с ним может приключиться – это я. И этот рок ему никак не избежать.

По каменной кровле пронеслась рябь, и Даллис вскинула голову. Теперь она отчётливо понимала, что это шаги. Покосившись на убийцу, торговка попятилась. Ханг сжал кулаки, внимательно вслушиваясь в топот. Ноги его несли в обратное от окон направление.

– Это твои люди? – шёпотом спросила Лэй.

Убийца не ответил. Его перчатки налились металлом с браслетов, полностью покрывая кулаки. Теперь это были настоящие боевые наручи.

– Стой за мной, – шикнул Ханг.

Шаги на крыше прекратились. Сквозь тюль на окнах угрозой подрагивали сухие ветки деревьев. С порога, будто в насмешку, отчётливее принялся завывать ветер. Едва доносившаяся снаружи музыка сделалась тише. Даллис задержала дыхание.

Одно окно с треском сорвалось внутрь, затем соседнее и ещё следующее. В комнату ворвались преступники, их порывистые тени заполнили помещение, окружая Ханга со всех сторон. Они были одеты иначе, не как бандиты, заявившиеся в книжную лавку. Даллис, вскрикнув, зажмурилась и понеслась к столу, когда маленькое казино озарилось выстрелами. Завязалась вторая в жизни лавочницы драка. И это всё – за один день.

Схватив "Цзэгувэнь", она рванула к двери, но получила удар в бок от одного из нападавших и повалилась на пол. Краем глаза заметила крупную фигуру Ханга, убедившись, что ни один из прогремевших выстрелов не задел его. Миновав дверной проём, Даллис заметила приближающуюся волну преступников и спешно скрылась обратно в помещении. Прижавшись к углу, она до последнего надеялась, что о ней и вовсе позабудут. Один из подосланных убийц с силой толкнул ногой, и Ханг туловищем проломил хлипкую дощатую стену, оказавшись прямо на балконе храма с высоченными стенами. Тогда-то Лэй догадалась, что шаткое казино было лишь пристройкой к старому сооружению, и медленно двинулась в сторону окна. Она отчаянно вдыхала, но забывала выдыхать, с ужасом разглядывая потасовку впереди. Сердце и будто сами рёбра – всё в груди болезненно сжималось с каждым выкриком и выстрелом.

Один из преступников, появившийся у двери, схватил книжницу за руку и потащил к выходу. Она воспротивилась, пытаясь зацепиться за что-нибудь. Тело её беспомощно волочилось по полу, пока внезапно над головой не мелькнули ноги Ханга. Вытолкнув наружу головореза, тот захлопнул дверь и быстро поднял книжницу на ноги, следом потащив к пролому в стене.

– Не отставай!

Даллис дёрнула рукой, но в железной – в буквальном смысле – хватке ассасина все её сопротивления оказались бессмысленными. Словно ужи, в полумраке у подножия храма извивались фигуры нападавших убийц, взбиравшихся на крыши. Некоторые проникали внутрь и неслись по лестницам вверх. На свету сквозь бумажные окна доносились крики людей. Ещё несколько высыпались прямо через брешь в стене старого казино. Беглецы оказались окружены.

– Прошу, отпусти меня! – крикнула Даллис, пальцами вцепившись в руку Ханга.

Она старалась не смотреть под ноги. Те предательски скользили на мокрой от дождя дранке. Стоило преступникам настигнуть её, как Ханг действительно отпустил девушку, ринувшись в битву. Снизу раздавались выстрелы, и Лэй, пытаясь не попасть под пулю, опустилась на четвереньки и поползла к балкону. Одна рука неустанно прижимала к груди тяжёлый "Цзэгувэнь".

Небеса мимолётно озарялись тусклым светом луны, которая тут же скрывалась за сизыми тучами. Мрачный двор вскоре оказался пустым. Тени дерущихся скрылись за стенами. С трудом обогнув крышу пагоды, Даллис затаила дыхание, оказавшись у самого края. Она старалась не мешкать и, обняв книгу, спрыгнула на широкий балкон. Лишь почувствовав под ногами твёрдый пол, торговка смогла немного прийти в себя.

Угловатые тени пороховыми брызгами озарялись сквозь бумажные выдвижные стены. Они росли, заполняя собой углы, теснились под низким потолком и исчезали в дыму залпов. Толком не отдышавшись, Даллис взяла книгу и помчала вдоль балкона, пытаясь отыскать лестницу. Внезапно бумажные волокна с треском поддались, и книжницу с силой толкнул вылетевший Ханг. Не удержавшись на ногах, Даллис перевалилась через парапет, пока убийца продолжал драться уже на балконе. Кожа на ладонях тут же запылала огнём, стоило девушке схватиться за перила. Она вскрикнула, но тут же затихла, когда икры сжали между собой "Цзэгувэнь". Кожаный переплёт нещадно скользил по штанам вниз.

– Господи! – взмолилась Даллис.

Она опустила голову, заглядывая себе под грудь. Книга соскользнула, и Лэй скрестила щиколотки, чтобы не дать "Цзэгувэнь" упасть. Старая книга не выдержала бы полёта высотой в тридцать три фута. Ханг, сбросив нападавшего с балкона, кинулся к Даллис и потащил её в свою сторону.

– Книга! – бросила она в панике. – Осторожно!

Однако убийца всё же затащил её за парапет. Лэй быстро разжала ноги и схватила манускрипт.

– Ты у меня в долгу, – с отдышкой выдал Ханг.

– Это ещё за что?!

– Я спас тебя.

– Так ты меня и столкнул с балкона!

– Не мелочись.

Даллис не стала слушать убийцу. Поднявшись на ноги, она пробежала прямо сквозь дыру в двери, а затем и к лестнице, спешно перебирая ногами. Закраины взора ловили уже пустой храм с полуразрушенной мебелью. Бесчувственные тела в чёрном неподвижно лежали на грудах мусора. И никто из них ничего не смог сделать с проклятым убийцей.

Ханг настиг её на первом этаже, схватив за руку. Даллис истошно закричала, пытаясь высвободиться. Ассасин, однако, оказался изрядно потрёпан: его металлические наручи куда-то делись, на оголённом предплечье рдело растущее пятно. Стёганый жилет потемнел от крови, а над глазом припухла надбровная мышца. Слишком мало увечий для такой схватки, по мнению Даллис.

– Так ты платишь за то, что я сохранил тебе жизнь? – разозлился убийца. – Нет у тебя чести!

– Помогите! – завопила книжница.

– Никто тебе не поможет. За тобой долг.

– Я уже всё перевела! Чего тебе ещё нужно?

Ханг ослабил хватку. Его ледяной взгляд пронёсся мимо книжницы и упал на массивную статую за женской спиной. Он двинулся в сторону колосса. Даллис обернулась.

Посреди зала в окружении низких скамеек возвышалась деревянная статуя божества Чонли. Лэй поняла это по драконьей упряжке, за которой восседал могучий повелитель огня и Юга. Выпученные глаза того угрозой рассматривали книжницу. Ханг довольно разглядывал статую, будто и не допускал мысли, что торговка могла сбежать. Та, в свою очередь, старалась не делать глупостей.

– Ты чужая, а потому тебе никогда не понять, какую угрозу Сунь Янсен несёт всему Китаю, – заявил убийца.

– Возможно. Но всю свою жизнь я провела в Чайна-Тауне. И достаточно наслышана от приезжих об ужасах, творившихся за океаном, – объявила Даллис. – Ты, должно быть, не только глуп, но и слеп, раз не видишь, как здесь китайцы величают революционера. Не чудовищем, как ты можешь предположить.

– Он не чудовище. Но у чудовищ предатель перенял язык и культуру. Он – словно жестокая водная стихая, которая норовит поглотить весь мир. Он мрак, хаос. Инь.

Даллис прищурилась, разглядывая пустые глаза Ханга. За маской выражение лица ассасина с трудом угадывалось, но голос его сухим беззвучием разносился по пустой зале.

– Ты ведь сам не веришь в то, о чём толкуешь. Я знаю подобных тебе людей. И твои расчётливые глаза никогда не забуду.

Сзади послышался топот тяжёлых армейских сапог, и Лэй обернулась на мужской выкрик. В глаза бросилась рослая фигура в мундире, следом – взлохмаченные вихри волос и ясные глаза Лафайета.

– Немедленно стоять!

– Лейтенант! – радостно крикнула Даллис и побежала в сторону констебля. Тот украдкой кивнул ей, не отрывая взгляда от преступника у статуи.

– Нет! – снова крикнул Лафайет, когда Ханг попытался обернуться. – Даже не двигайтесь.

– Осторожнее, он управляет металлом, – шикнула Лэй, переступая за спину полицейскому.

Лафайет лишь на мгновение нахмурился сильнее, сбитый с толку, но затем вновь вскинул карабин, когда Ханг шелохнулся.

– Даже не думай! Живо ложись лицом вниз, – скомандовал констебль.

– Даллис!

Лэй обернулась и увидела в тёмных силуэтах двора низкорослую фигуру. Она сразу узнала Юи, спрятавшуюся за деревом. Наконец-то необузданный страх отпустил: старые друзья пришли на помощь, и больше книжнице ничего не угрожало. Она побежала на улицу, пересекая террасу и маленькие лестницы, ведущие во двор. К ней на встречу бросилась подруга. Даже в полумраке было отличимо болезненно бледное лицо встревоженной Юи.

Неожиданно за спиной раздался выстрел, и Даллис в ужасе ахнула, обернувшись. Она по-прежнему видела фигуру констебля, но вот ассасин у статуи распластался на полу. Вокруг его туловища ковролин для подношений скоротечно окрашивался в красный.

– Назад! – крикнул Лафайет. – В кусты!

Пригнувшись, он замахал руками и помчался к девушкам. Только тогда Даллис поняла, что ассасина застрелил кто-то другой. В опаске она принялась вглядываться в кромку крыши, но лейтенант тут же подтолкнул её в спину и потащил в сторону выхода. Петляя в потёмках, трое выбежали на улицу и спешно покинули злачную улицу. Только тогда Юи наконец объявила:

– Мастер нашёлся!

VI

К полуночи небо озарилось ясностью. Облака лениво скатились к горизонту, а улицы покоем заполнила тишина. Влажные мощёные дороги поблёскивали в тусклом свете фонарей. Когда Даллис вернулась после полицейского участка обратно в магазин, то не обнаружила ни снаружи, ни внутри тела пострадавших. Патрульная бригада уже завершила работу. Лишь два секретаря продолжали корпеть над протоколом.

Лейтенант доложил командующему о потасовке на севере квартала, а затем вернулся с Даллис и Юи обратно в лавку. Уставший и потрёпанный перестрелкой Лафайет казался особенно молчаливым. На плоском лице с высоким лбом некогда выразительные глаза ныне казались безжизненными, пусть и офицер украдкой улыбался Даллис.

– Я рад, что вы живы, – тихо вымолвил Дайон, слезая с облучки.

– Спасибо, что не бросили меня в беде, – устало ответила Лэй и приняла сильные руки в доломане, слезая с повозки. – Как вы нашли меня?

– Ваша подруга помогла.

Юи тем временем беззаботно посапывала в купе. Книжница аккуратно похлопала подругу по плечу.

– Я никогда не был в том районе. Мне не удалось бы в одиночку вас найти. – Лафайет снова улыбнулся и кивнул в сторону протокольщиков. – Я закончу с ними. Мастер ждёт вас в лавке.

Даллис заметно оживилась. Позабыв о прачке в экипаже, она рванула к лавке, старательно избегая осколков и прочий мусор. С силой толкнув дверь, торговка залетела внутрь. Меж поваленных стеллажей и разрушенной мебели глаза сразу же узнали сутулую фигуру наставника.

– Мастер! – воскликнула Лэй.

Старик обернулся. Разбитый и печальный, он пошатнулся, когда подопечная обняла его. Но лишь когда мозолистые руки начали поглаживать рыжую головку, Лэй почувствовала себя дома.

– Мастер, как я рада! – она всхлипнула, отстранившись. – Я так беспокоилась! Где вы пропадали?

– Мне пришлось задержаться.

Переплётчик поправил очки и принялся внимательно рассматривать торговку. Тревога тяжёлой печатью легла на смуглое лицо.

– Прости меня, Даллис! Я пытался вернуться раньше, но не мог, – сетовал Мастер.

– Со мной всё в порядке, но вы – вас ищут бандиты. Здесь вам находиться в опасности!

– Я должен был вернуться. Разве я мог оставить самое дорогое в моей жизни?

Даллис запнулась. Печальным взором она обогнула разрушенную лавку и виновато закусила губу. Казалось, будто по крошечному магазинчику пронёсся ураган.

– Простите, Мастер…

Переплётчик шикнул и, вскинув руку, провёл ладонью по щеке Лэй. Улыбка на его лице дрогнула.

– Я говорю о тебе, Даллис.

Позади раздался скрип, и говорящие обернулись. В дверном проёме выросла фигура Юи. Она довольно кивнула и, обняв себя за плечи, начала бродить по магазину.

– Расскажи, что произошло? – спросил Мастер.

И Даллис принялась рассказывать. Поделилась о вооружённых бандитах, разгромивших книжную лавку, о помощи госпожи Ван, о "Цзэгувэнь", что принесла с собой. С ужасом поведала об опасном убийце, умеющем управлять металлом, и, конечно же, упомянула Сунь Янсена, которого отчаянно искали ассасины. Всё это время Мастер внимательно внимал дочери и лишь изредка кивал. Под конец он заявил:

– Значит, всё ещё хуже, чем я мог предположить.

– Да. Они разыскивают вас, Мастер, чтобы через ваш дар уже отыскать революционера.

– Ты им что-нибудь рассказала?

– Ничего. Я ведь ничего и не знала. – Даллис смутилась. – Но Мастер, где вы пропадали эти сутки?

Переплётчик беспокойно бродил от двери к двери, приложив палец к губам. Лэй металась следом за ним.

– Выходит, ты уже всё знаешь, – согласился Мастер.

– А я вот ничего пока не поняла! – крикнула сидящая на сломанном стеллаже Юи.

– Даллис, всё это время меня держали преступники. Полагаю, что они принадлежат триаде, или что-то такое.

– Боже, – пролепетала Лэй и остановилась.

– Они мне ничего не сделали. Лишь не выпускали из комнаты. Но теперь, после твоей истории, полагаю, они пытались сберечь меня от тех убийц, что искали меня.

– Его убили. Или, по крайней мере, ранили. Но он был опасен и очень свиреп.

Юи встала и начала рыться в груде книг, причитая себе под нос. Высвободив один угол от мусора, она начала собирать две стопки. В одну клала целые книги. В другую – пригодные лишь для топки в печи.

Задумчивый переплётчик скрылся в мастерской. Он то и дело хмурился, суетливо потирал очки и с опаской оглядывался в сторону самой лавки. Даллис неустанно следовала за ним, будто боялась вновь потерять. Наконец старик уселся за переплётный станок.

– Мы можем попросить помощи у лейтенанта. Он может спрятать нас где-нибудь, пока всё не уляжется, – выдала Лэй, с беспокойством рассматривая интролигатора.

– Даллис, послушай…

Мастер запнулся и встал, а затем придвинул к своему стулу табурет и похлопал по мягкой обивке. Торговка послушно села напротив старика.

– Даллис, – переплётчик с особой тщательностью подбирал слова, – сейчас настали времена – смутные и пугающие. Очевидно, что в такую пору самым разумным будет прятаться. Но не нам.

– Мастер…

– Нет, Даллис, выслушай. – Мастер поднял ладонь. – Наша трусость может дорого обойтись.

– Вы так говорите, будто от нас что-то зависит, – возмутилась Лэй.

– От нас в том числе.

– Судьба Сунь Янсена? Вы ведь о нём говорите?

– Нет, – с нажимом ответил Мастер и привстал. Прищурившись, он поднял один палец. – Я говорю о судьбе всего Китая.

Даллис в изумлении раскрыла рот. Она разглядывала рассечённое морщинами и выпуклыми родинками лицо переплётчика, прислушивалась к ребристому тенору и гадала, о чём толковал наставник. Но в его глазах искрилась вовсе не авантюра, а решимость. Только тогда Лэй убедилась, что Мастер не лукавил.

– Настало время раскрыть тебе мой главный секрет, – заявил старик, понизив голос. – Секрет предсказания.

Он поднялся на ноги и поманил Даллис во двор. Бросив через плечо выжидающий взгляд, Мастер дотянулся до лампы на стене и заглушил фитиль. Крохотный склад погрузился во мрак. Звёздное небо прикрыла плотная парусина. Даллис судорожно вздохнула. Раскрытые глаза ничего не видели, будто вмиг ослепли. Она вздрогнула, когда переплётчик взял её за руки.

– Слушай, Даллис, внимательно. Ты прекрасно знаешь, что у подобных мне нет судьбы. Люди моего ремесла не носят имени; мы не заводим семей и друзей. Многие становятся аскетами, иные – прячутся от тех, кто охотится за их даром. Мы, переплётчики, жнецы судьбы: вместо кос мы носим за пазухой кисти и раскрываем будущее – осознанно или нет. Иногда мы узнаем будущее тех, кого никогда не встречали. Иной раз – злым роком – узнаём печальную участь дорогих нам людей.

– Именно поэтому вам запрещено с кем-либо сближаться, – добавила Даллис.

– Верно, – согласился Мастер. – Мы видим будущее во снах и в видениях, мы молим о них у Вселенной и непременно получаем ответ. Иногда Вселенная сама является к нам.

Переплётчики никому не подчиняются, но и у нас есть правила, которые нужно соблюдать. И одно из них, самое важное – баланс. Как правило, чтобы его сохранять, необходимо соблюдать нейтралитет. Именно это правило я и собираюсь нарушить.

– Как? – тихо спросила книжница.

– Мы – помощники судьбы, Даллис. Неспроста я говорю это именно тебе.  Наша работа заключается в том, чтобы…

В темноте раздался скрип, а затем волна тёплого света разлилась по двору, освещая беседующих. В дверном проёме показалась фигура Дайона.

– Вот вы где, – сухо заметил лейтенант. – Я уже решил, будто вы снова пропали.

Огорчённый Мастер отстранился от Даллис и последовал в лавку, сунув руки в карманы. Лафайет проводил его виноватым взглядом.

– У вас всё в порядке? – в голосе констебля тяжёлым созвучием заиграла тревога.

– Да. Просто устали. Выдался слишком долгий день, – ответила Лэй. – Слишком.

Когда торговка вернулась в магазин вместе с лейтенантом, то обнаружила среди разрушенной мебели покупательницу. Высокая и худощавая женщина что-то старательно выискивала среди груды книг. Аккуратно причёсанные волосы серебрились к концам, на покатых плечах блестел шёлковый танчжуан. Из такого же материала было сотканы широкие брюки.

– Я могу вам помочь? – спросила Даллис.

Незнакомка обернулась. Покрытые лаком и разделённые прямым пробором волосы таинственно блестели от висков и ниже. На костистом лице с крепкой челюстью едва ли проглядывались морщины. Но несмотря на широкий нос с горбинкой, тонкие вытянутые губы и огрубелую кожную пигментацию госпожа производила впечатление богатой феодальной владычицы. Особенно Даллис пригляделись лисьи глаза с приподнятыми внешними уголками. Помимо прочего, слишком броским смотрелся марафет незнакомки: прямо под скуловыми костями до уголков губ нижнюю от верхней части лица отделяла светлая линия, словно жвалы. Челюсти покрывал плотный слой краски слоновьей кости, и помада алела только на нижней губе. Госпожа окинула торговку холодным взглядом.

– Боюсь, вы не сможете мне помочь, – бросила покупательница с заметным акцентом.

Хлёсткий взгляд той пронёсся по лавке и задержался на растерянном переплётчике. Лэй нахмурилась, покосившись на лейтенанта Лафайета. Она заметила, как под кителем напряглись широкие плечи. Наконец, незнакомка, снова окинув недовольным взором всех присутствующих, заговорила на кантонском языке:

– Меня зовут Мэйли, и вы пойдёте со мной, Мастер. Мятежник уже ждёт вас.

Даллис, разобрав язык, на котором говорил почти весь Чайна-Таун, шагнула вперёд, но наставник, не глядя, вскинул руку, тем самым остановив ученицу. Осторожным взглядом он пробежался по Дайону и Юи. Затем, неуверенно кивнув, ответил:

– Я готов.

VII

Боль. Она заливает жилы и обволакивает мускулы, прикрывает глаза, не давая пролиться слезам, и закупоривает глотку, преграждая выкрикам воли. Но и её можно обуздать. Поначалу, стоит лишь коснуться, как кожа начинает полыхать и щипать. Потом, когда мышцы воссоединятся с мукой, то агония становится терпимой. Она жжётся, но уже не снаружи – внутри. Греет грудь своим огнём, придаёт сил. И нестерпимо хочется поделиться ею с другими.

Ты обуздал боль. Или она обуздала тебя?

Влажной бороздой пульсирует в груди шрам. В том – клокочут отголоски давно утерянного. Впереди зернятся лучи солнца, обволакивают бледное лицо и робкую улыбку. Глаз не видно – пряди тихими тенями пританцовывают на скулах. Вот кожа перестаёт жечься – лёгкое касание ледяных пальцев. Запах морозный и вязкий. Пахнет улуном, северными пиками Тайваня. Там болит меньше. Жжёт слабее. Почти не слышно. Аромат навсегда утерянного покоя.

Пальцы выскользнули из рук. Тени рябью пробегают по лицу. Волосы не дают разглядеть глаза. Уста распахнуты – оттуда предательски доносится молчание. Боль сжимает новыми тисками. Прикрывает взор и закупоривает глотку. Становится невыносимо жарко. Разит огнём. Пахнет криками. Лицо впереди хмурится. Улыбка вянет – губы раскрываются, но ничего не слышно. Но ты заведомо знаешь, что произнесли тогда уста.

Кожа рвётся – прилипла к боли. Мышцы волокнами отходят от костей. Застывший крик обуял грудь. Боль никуда не уйдёт. Ты знаешь это. Знаешь её имя.

Вина.

Ханг открыл глаза, и тотчас из его груди вырвался стон. Бок кольнуло жаром, и в мыслях вспыхнули огни минувшего вечера. Ещё сутки прошли. Скоро Сунь Янсен покинет Америку, а там убийца его уже никогда не достанет. Опустив голову, Ханг осмотрел рану. Пуля, очевидно, прошла навылет, на бинтах темнела кровь. Но сам ассасин оказался привязан к стулу. Тугие верёвки стягивали кисти, предплечья и грудь, даже ноги. Более того, Ханг оказался обезоружен. Металлическую маску, и ту сняли.

Он осмотрелся. Пустая комната клеткой стесняла надежду. В ней ничего не было, кроме стула, на котором сидел пленник, и штукатурки на стенах. В нос ударил смрадный запах сырости. Ханг размял шею и огляделся. Услышав шаги, обернулся и заметил краем глаза металлическую дверь. У той заскрипела задвижка, и на полу расплылся свет. Вот он выход. Нужно было только дотянуться до выхода.

– Он очнулся? – раздался голос за стеной.

– Да.

– Открой.

Из-за спины невольника раскинулся свет, по плечам вскользь пронеслась тень. Тяжёлые шаги вошедшего замерли на половине пути, но следом продолжили вырисовывать круги по комнате – с пленником, безусловно,  играли. Ханг чувствовал, как с каждым стуком сапог в жилах закипал гнев.

– Давай быстрее, у меня нет столько времени ждать, – буркнул он.

– И куда же ты торопишься?

Перед взором выросла фигура. Вкрадчивый голос принадлежал плотному коммерсанту со смуглой кожей и узловатыми руками моряка.  Ханг сразу узнал в нём контрабандиста, что привозил товары и мигрантов из Китая. Это же подтверждал богато вышитый наряд. Незнакомец деловито выхаживал неподалёку от пленника. Отсутствующий глаз, очевидно, прикрывала накосо перевязанная бандана. Однако ему это вовсе не мешало с предельной тщательностью рассматривать убийцу.

– Я знаю тебя, – огрызнулся Ханг.

– Вот как? – преспокойно ответил контрабандист. – Стало быть, мне не нужно представляться?

– Вы, подстилки предателя, все на одно лицо. И имя.

– В предателях числятся как раз-таки те, кто охотится за нашим освободителем.

– Не строй из себя патриота. – Ханг выпрямился, и в боку тотчас отдало болью. – Разве не тебе подобные похищают наших мигрантов и сдают их в рабство, а девочек в публичные дома? Разве твои богатые одежды куплены не за деньги, заработанные на продаже опиума?

– Это исповедь?

– Тебе бы не помешало покаяться перед скорой гибелью.

– Не перед убийцей, – усмехнулся незнакомец.

Он мотнул головой в сторону двери, и один из присных принёс второй стул. Тюремщик деловито уселся, поправив широкий кушак. Его безмятежное выражение лица злило Ханга и тревожило одновременно.

– Моё имя Лонгвей, и я хочу предложить тебе богатства. За определённую услугу, разумеется.

– Я не беру заказы.

– Но ты ведь наёмник? Убийца?

Ханг не ответил. Хуацяо кивнул.

– Я знаю, что в отличие от твоего отца, ты охотишься за Сунь Янсеном ради величия своего клана. Ради того, чтобы выжить. – Лонгвей воинственно поднял кулак. – Каким бы сильным не был клан убийц, против всех триад Сан-Франциско вам долго не выстоять.

Ханг, задрав одну бровь, наблюдал за бугристой рукой моряка, будто в сжатом кулаке пытался отыскать истину. Неспешная речь тюремщика дрожью отдавала внутри самого ассасина.

– Если примешь моё предложение, то взамен получишь ещё легион солдат и несметные богатства.

– Я не предам своё дело, – наконец заявил наёмник.

– Я предлагаю иное, – ответил Лонгвей и придвинулся ближе. Тут-то единственный глаз и заискрился. – Заменить имя Сунь Янсена на его заказчика.

– Не представляю, кто заказал его.

– Нет, знаешь.

– Нет, – громче бросил Ханг. Он недоумённо наблюдал за контрабандистом, не веря в серьёзность сказанных слов.

– Знаешь, – тише, но с нажимом повторил хуацяо.

– Ты хочешь убить императора? – холодно спросил Ханг.

На смуглом лице Лонгвея промелькнула улыбка. Поначалу робкая и неуверенная, после она хищно растянулась до самых ушей.

– Как бы мне не хотелось в этом признаваться, но ты переоцениваешь мои силы, – ответил Ханг.

– Я знаю, что ты владеешь магией металла. – Лонгвей поднялся со стула и вновь принялся бродить вокруг заключённого. – Знаю, что твой клан пользуется превосходной репутацией в кругах династии. А ещё знаю тех, кто поможет тебе близко подобраться к императору.

– И сколько, по-твоему, стоит его жизнь? У тебя нет столько золота.

– Я буду платить не золотом.

– Чем же?

Это была самая безумная беседа в жизни Ханга, и лишь боль свидетельствовала о том, что он не спал. Коммерсант подошёл ближе к убийце и, оёршись одной рукой на подлокотник, нависнул над ним. Ассасин стойко выдержал его пытливый взор. Глаз Лонгвея зажегся ещё ярче, и губы раскрылись в улыбке пошире.

– Кораблями.

Золотистый зрачок мешкал по глазнице, прыгал от одного уголка века в другое и рассыпался на лице Ханга. Загадочная улыбка дрогнула, и контрабандист заговорщически продолжил:

– Я заплачу флотилией. Один фрегат, три шхуны и с десяток кечей. Хватит, чтобы бороздить моря и разбивать корабли метрополий.

– Едва ли, – злобно бросил Ханг. – Так ты пират?

– Пираты не хуже убийц.

– Я отказываюсь.

Лонгвей устало вздохнул и отстранился. По его лицу пробежала тень. Должно быть, отказ от столь щедрого предложения смутил его куда сильнее, чем предполагал Ханг.

– Я всегда довожу заказ до конца.

– Подумай ещё раз, – добавил контрабандист. – Выбора у тебя не так много. Или ты согласишься, или я…

Преступник запнулся. Металлическая дверь скрипнула. Помимо света, в комнату проник суетливый гул за стенами. Говорящего убийца не видел, но взволнованный голос рябью заполнил камеру.

– Пришли! – крикнул дозорный. Его тень тут же скрылась за проёмом. Контрабандист усмехнулся, покосившись на Ханга, но убийца отчётливо видел за улыбкой страх.

– За тобой явились, – объявил Лонгвей.

– Развяжи меня, и я тебя пощажу.

Плотный моряк ловким движением достал из-за пояса наган, и смертью испустил боевой взвод прямо перед носом Ханга. Тот ещё никогда не видел подобных револьверов. Тюремщик предусмотрительно отошёл на несколько шагов, чтобы ассасин не смог коснуться металлического корпуса. Однако чёрная дыра в дуле зияла прямо у лба пленного.

– Со мной покончено. Но я могу забрать тебя с собой.

Ханг на это ничего не ответил. Ему не впервой было заглядывать в пороховое жерло орудий, как и выслушивать угрозы о собственной кончине. Ассасин перевёл недовольный взгляд с пистолета на контрабандиста.

– Тогда не тяни.

Лонгвей прищурил единственный глаз. Квадратная кисть напряглась у приклада. Ханг бездумно затаил дыхание. Момент затих. Оставалось лишь гадать: окажутся ли его люди быстрее решимости коммерсанта. Монотонной дробью пульс отдавал в висках, и со скрежетом грудь опала при выдохе. Всё это время контрабандист не моргал. Кисть его слилась с рукоятью нагана, а тело словно налилось свинцом. Крутые плечи слегка приподнялись, и Лонгвей, порывисто вздохнув, опустил руку.

– Не время. Быть может, ты ещё передумаешь.

– Не передумаю.

Тюремщик наспех спрятал револьвер за поясом и поспешил к двери. Из-за спины Ханга раздался его голос:

– Скоро ты усомнишься, на правильной ли стороне находишься.

После удаляющаяся рысца слилась с суетливым гомоном, а Ханг наконец попытался угадать, где же его пленили. Безуспешно. Он сжал кулаки и всеми силами попытался освободиться от пут. Пальцы рук болезненно потемнели. Широкая бечева жёстким ворсом царапала кожу. От усилия убийца упал навзничь, и из уст вырвался скупой стон. Боль под рёбрами напомнила о потере крови, но Ханг всё равно разозлился на свою беспомощность. Один провал за другим. Видел бы его отец.

Видел бы его отец.

– Далеко ты так собрался?

Ханг закусил губу, отличив насмешливый голос Шилина. Запрокинув голову, увидел его худощавую фигуру. Следом – когда тот снял маску, – и хитрое лицо.

– Видел бы тебя отец. – Шилин махнул рукой и уселся на корточки, принявшись распутывать убийцу. Сперва развязал ноги, следом – руки. – Не волнуйся. Мы ему об этом не расскажем – тактично умолчим.

– Я не боюсь его, – огрызнулся Ханг и медленно поднялся на ноги.

– Зато я боюсь.

Теперь лицо дяди помрачнело, и он с беспокойством оглядел кровавое пятно на рубашке наёмника. В дыре с обгоревшими краями мелькнули грязные бинты. Шилин положил руку на плечо племянника.

– Ну как ты?

– Я в порядке. Нам нужно найти предателя.

Ханг выпрямился и направился к двери, стараясь не гримасничать от боли. Но с каждым проделанным шагом невольно между бровями пролегала морщинка.

– У меня есть новости, – задорно объявил Шилин. – В Чайна-Тауне начался настоящий хаос. Банды, покровительствующие Сунь Янсену, упрятали его.

– Разве это хорошие новости?

– Да. Потому что мои люди кое-что узнали.

Ханг продолжал идти, пока дядя не остановил его, выставив руку перед грудью. Ассасин недовольно хмыкнул.

– Переплётчик предсказал судьбу Сунь Янсена.

– Как? – удивился Ханг. – Откуда ты знаешь?

– Одна секта, прибывшая с Гонконга, изловила предсказателя. Я заслал туда своего человека. Переплётчик, оказывается, ясно ни о чём не говорит, но по его пророчеству можно узнать об успехе нашего задания.

– Тогда не томи.

Шилин загадочно улыбнулся, и на щеках заискрились лукавые ямочки. Тонкие брови заговорщически вспорхнули.

– Через два дня Сунь Янсен не пересечёт ни одну американскую границу. Это значит, что он останется здесь.

– Надолго ли?

Ханг заметно оживился. Хмурое лицо прояснилось, разгладилось, будто теперь боль не донимала убийцу. Шилин усмехнулся и протянул племяннику его металлические браслеты, перчатки и – самое главное, – маску, которую ассасин тут же надел.

– По крайней мере, мы выиграли немного времени.

– Нужно вернуться к грандмастеру, – буркнул Ханг, облачаясь в амуницию.

Он широким шагом двинулся к выходу. В узком коридоре дюжина наёмных убийц терпеливо выжидали командиров, выстроившись в одну шеренгу. Миновав лестницу, ведущую на небольшой склад, ассасин услышал звон колоколов, что гремели наперебой с тифонами. Он замедлился. Только сейчас до него дошло, что Лонгвей держал его в подвале неподалёку от бухты.

– Мы в порту?

– Почти.

– Надо спешить. А после я найду жалкого переплётчика и его безмозглую ученицу. И обоих убью, – будто вместе с желчью выдал ассасин.

– Надеюсь, ты не забыл про Сунь Янсена, – ответил Шилин, поднимаясь по лестнице.

Вырисовывающиеся у кряжа корабли встретили убийц, когда те выбрались на поверхность. В нос тут же ударил рыбный запах. Он морем засел на половицы и качающиеся у берегов лодчонки. Узкие тропы траншеей вели вдоль деревянных амбаров и пакгаузов к причалу. И те, в точности как сам залив, оказались заполнены повозками и кучными рядами людей. Тем временем меж высоченных зданий теснились паруса: низкорослые мачты канонерок суетились вокруг гигантских торговых судов.

Гвалт звуков опоясал болью голову Ханга, и он зажмурился от лучей белесого солнца, едва ли пробивавшихся сквозь густую хмарь. Тошнота подкатился к горлу, но вместе с тем в животе от голода натужно заурчало. Убийца с опаской косился на проходящих мимо людей, старательно выискивая в редких тенях лицо с единственным глазом. Но вместо загадочного контрабандиста ему попадались другие. Они крутили махорку на тех же столах, где разделывали рыбу, недовольно рассматривая раненого наёмника.

– Один сбежал! – крикнул Ханг через плечо, силясь перекричать толпу. – У него не было одного глаза. Никто не заставал такого у выхода? Быть может, он не покидал склада.

– Мы никого не нашли, – угрюмо заметил Шилин. – Но ребята остались там и не уйдут, пока не перевернут всё вверх дном.

– Наверняка его уже и дух простыл.

– Кем он был?! – громко спросил дядя.

– Пиратом, полагаю. Контрабандистом точно. Китаец. Но, судя по говору, живёт здесь очень давно.

– Переселенец, значит. Хуацяо.

– Верно.

Шум прибоя затихал вдали. Путники вышли на главную дорогу, и Шилин попытался поймать закрытую повозку. Всё это время Ханг старательно прятал рану за рукой. Боль утихала от ледяного прикосновения металла.

– Пойдём.

Дядя кивнул и первым взобрался в экипаж, изнутри придержав дверь для племянника. Ханг сумел сдержать стон, когда усаживался на сидение.

– Дай мне осмотреть рану.

– Просто царапина.

– По твоему бледному лицу не скажешь.

– Пить хочется. И есть. Так сразу же приду в форму.

Шилин кивнул и захлопнул дверцу. Выглянув сквозь органзу в окно, он следом тщательно задвинул её на края карниза и подвинулся. Опёршись локтями на колени, начал:

– Ну?

– Что? – Ханг задрал одну бровь.

– Что хотел от тебя твой похититель?

– Хотел купить меня.

– Для чего?

– Чтобы я убил заказчика Сунь Янсена.

Взгляд Шилина преобразился. Сперва дядя принятым порядком усмехнулся. Однако чем дольше он всматривался в безжизненные глаза подопечного, тем сильнее вытягивалось его удивлённое лицо.

– Но никто, кроме твоего отца, не знает заказчика.

– Он имел в виду истинного заказчика, – небрежно бросил Ханг и увёл взгляд.

– Император? – Шилин понизил голос. Племянник кивнул. – Неужели? Да тебя похитили какие-то сумасшедшие!

– Я согласен.

– Нет-нет, это плохо. Ты теряешь хватку. Тебя дважды обдурила какая-то девка с лавки, а теперь кучка безумцев сумела тебя подстрелить и похитить!

Ханг уловил в елейной интонации дяди насмешку и нахмурился. Невольно на бёдрах сжались кулаки. Шилин прочистил горло.

– Надеюсь, ты не согласился?

– Конечно, нет!

– А что они предлагали взамен?

Ассасин открыл рот, но слова так и не вырвались наружу. Только сейчас стыд кольнул куда-то в грудь: из всей группировки изловили ведь именно его. Допустим, Лонгвею непременно нужен был чародей, заговаривающий металл, но так ведь Шилин владел этим мастерством куда лучше Ханга, которого он магии и обучал. Если контрабандист узнал об одном кудеснике, значит, наверняка знал и о другом. Так почему среди всех талантливых наёмников именно Хангу предложили убить императора, да за столь щедрую награду? Неужели кто-то сомневался в его воле? Как на самом деле к этому отнесётся дядя? Что если он не поверит племяннику, узнав о высокой плате, которую предложил пират?

– Он не успел упомянуть награду. Я наотрез отказался.

– И правильно. – Шилин кивнул.

Повозка наполнилась молчанием. Дремотные перекаты тяжёлых колёс поглощали суету улиц. Тусклое солнце заслонили строительные леса тауэров на Монтгомери-стрит, и купе погрузилось в редеющий полумрак. Клинкерные исполины возвышались над широкими улицами, сковывали клеткой небосвод, будто гигантские хранители, что были слепы, но пристально следили за каждым страждущим. Высокие грозные здания, рассекающие улицу дорогие костюмы и платья – всё здесь ощущалось для путников иным, не как в Китайском квартале. Слишком просторным, слишком блеклым, но пугающим одновременно.

– Расскажи мне о своём человеке, – наконец спросил Ханг. – Что за секта пересекла океан, чтобы защищать жалкого мятежника?

– Это не просто секта. Это настоящее тайное общество. Сколь скрытное, столь и опасное.

– Чем же оно опасно?

– Его члены – не всякие там бандиты, что торгуют у нас в квартале опиумом, и не головорезы с Ричмонда. Полагаю, что именно они занимаются кампанией Сунь Янсена, – деловито ответил Шилин, откинувшись на спинку сидения. – Численность его сторонников растёт.

– Люди узнают о нём.

– Именно. Подумай только: почти все жители нашего квартала бежали из родной страны по какой-то причине, в том числе от режима императора, – тихо заметил дядя. – Разумеется, они будут поддерживать Сунь Янсена.

Ханг нахмурился. Сжатые до боли челюсти упирались в металлическую маску. На горизонте появился ещё один враг – более грозный.

– Что-то они не пытаются расправиться с нами, как другие, – выдал убийца.

– Кто знает, всё ещё впереди, – устало ответил Шилин.

– Это тайное общество – каким догматам они следуют?

– Без понятия. Знаю только, что поклоняются они Гунгуну.

Гунгун. Божество разрушений и водной стихии, змеиная сущность которого всегда норовила уничтожить всё вокруг себя. Подстрекатель, обманщик. Колдун. Что можно было ждать от его почитателей?

Ханг покосился на утомлённого дядю. Затем глубоко вздохнул, пытаясь совладать с болью.

– Они как-то величают себя?

Вопрос племянника вырвал Шилина из дум, и он чуть заметно оживился. На его лице вновь заиграла насмешливая улыбка. Ханг отвечать тем же не стал.

– Не поверишь, но именуют они себя точно как приспешники Гунгуна.

Обессиленный Ханг, мало что смыслящий в китайском пантеоне, безразлично повёл плечом. Шилин разочарованно фыркнул.

– Ну же! – он всплеснул руками. – Сянлю!

Племянник на это лишь недоумённо мотнул головой. Имя ему ни о чём не говорило. Он нахмурился и опустил руку, разглядывая рану. Металлические наручи согрелись под натиском застывшей крови. Кожа горела, но мышцы вдруг почувствовали холод, будто от самого сердца взвыли беспощадные волны мороза. Мелкой судорогой отдавали конечности, и боль нестерпимым узлом затянула кости. Мрак застелил взор. Стало мучительно тихо. В сердечном холоде заклокотали отголоски давно утерянного. Впереди зернились лучи солнца, обволакивали бледное лицо и робкую улыбку. Глаз не было видно – пряди тихими тенями пританцовывали на скулах. Вот мышцы перестало студить: лёгкое касание ледяных пальцев. Запах морозный и вязкий. Пахло улуном, северными пиками Тайваня. Там болело меньше. Жгло слабее. Почти не слышно. Аромат навсегда утерянного покоя.

Вина.

Неугомонным дребезжанием блики у самого носа шептали нечто знакомое, но давно забытое. Будто порча, магическое заклинание или имя заклятого врага, в голове раздавалось: Сянлю. Улыбка завяла. Пряди резким порывом слетели с лица. Печальные-печальные глаза с нестерпимой тоской словно дышали, вбирали в себя каждый дюйм бледной кожи. Яшмовые глаза. До боли знакомые. Пальцы соскользнули с щеки. Губы раскрылись. Раздалась тишина. Но ты заведомо знал, что произнесли тогда уста.

– Я люблю тебя.

Крик растворился в застывшем вдохе, и Ханг вскочил, распахнув глаза. Ледяной пот бисером облепил кожу. Грудь задвигалась ходуном от учащённого дыхания. Голова закружилась, и убийца моргнул несколько раз, пытаясь оглядеться. В пустой крошечной комнате с одним лишь низким столиком и лампой Ханг узнал свою обитель – комнату в резиденции родного клана. Пальцы нащупали твёрдые перины, и ассасин непонимающе уставился в пустоту, пытаясь вспомнить, как он здесь оказался. Тело его подводило: как деревянные мускулы подводят престарелого бойца на ринге. Но ведь сам Ханг был ещё молод. Да и тяжесть раны его не сильно заботила. Что же с ним происходило?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.