Deader
Инфекция

1.

Игорь подошел к окну. Он поплотнее подоткнул края навешенного на него старого пыльного одеяла, и, убедившись, что все плотно прижато и наружу не проникает ни малейшего света, вернулся обратно к столу, стоящему посередине крохотной однушки на верхнем этаже старой панельной девятиэтажки.

– Ну что там? – уставшим голосом негромко спросил он вернувшегося из прихожей Данила.

– Да вроде все тихо. Как они?

– Спят. – Ответил он, кивнув головой в сторону вповалку уснувших сидя на диване двух подростков по шестнадцать-семнадцать лет, и то-ли их родственнице, то ли просто знакомой – худощавой женщине, с темными волосами с заметной проседью. – Вроде обошлось пока.

– Пусть поспят хотя бы пару часов. – Сказал Данил, тяжело усаживаясь за стол, на котором Игорь зажег небольшой огарок свечи. – Я заприметил у подъезда машину, вроде на ходу, вроде чистая. Надо посмотреть. Может быть, получится по-быстрому свалить из города.

– Ну да. Надо как-то подальше держаться от городов. Что там у тебя осталось?

– Да не густо. Пара обойм. На крайний случай.

Игорь достал из небольшой дорожной сумки, переделанной под рюкзак, банку консервированной фасоли и протянул Данилу.

– Давай, подкрепись пока, а я к машине спущусь, посмотрю что там.

– Рацию держи включенной.

Игорь кивнул, натянул по самые глаза пропитанную спиртом и йодом повязку, прижал её натянутой на голову маской из плотной вязанной шапки с неровными вырезами для глаз, заблокировал рацию в нагрудном кармане в режиме «автопередача», тихо, стараясь не издавать звуков вышел в подъезд и плотно закрыл за собой дверь. Данил следом за ним быстро закрыл щель между дверью и порогом найденной тряпкой и вернулся в комнату. Он сел на старый табурет у стола и проверил пистолет. Немного посидев, встал, подошел к дивану и спящими на нем. Поднял с пола грязную подушку, и, тяжело вздохнув, выстрелил сквозь неё три раза. Отбросил подушку в сторону, погасил свечу и осторожно выглянул в окно.

Ночной город зиял черным пятном, безразмерной лениво шевелящейся кляксой, простирающейся покуда можно было разглядеть. Полная луна на ясном небе тускло освещала медленно двигающиеся тени по темным улицам.

– Третий этаж, квартира напротив лестницы. – Негромко зашуршала рация. – Что-то есть, похоже на очаг. Свежие следы в подъезде, осторожно.

– Принял. – Коротко ответил Данил и снова выглянул в окно.

Очаг инфицированных в подъезде, со свежими следами – очень большой риск пройти незамеченными и не вляпаться в след. Тем более с таким багажом как два подростка и тетка с ними. В одиночку выбираться из города – шанс очень и очень небольшой. А группой в пять человек, трое из которых – «багаж», вообще шанс один из тысячи. Да, вдвоем с Игорем – шансов больше. Да и пусть у них разные планы и разные цели. Сейчас это не главное. Главное – как можно быстрее вырваться из города. Если с машиной все срастается – можно будет проскочить через торговый центр на окраине. Ну как, проскочить… тупо въехать в него через витражи, накидать в машину консервов, воды да пакетов и рвать когти оттуда на максимальных оборотах. Доберемся до давно заброшенного дачного поселка, в нескольких километрах отсюда там можно будет и передохнуть немного и решить, что дальше делать. Ну, а если у Игоря ничего не выйдет – придется задержаться здесь еще на сутки. День отоспаться, и с наступлением темноты выдвигаться в сторону промзоны, а там и до дороги рукой подать. А если что, там проще день переждать. Сегодня уже поздно выдвигаться – можно до рассвета не успеть. Хоть тут и всего около километра до промзоны…

Размышления Данила прервал странный шум в рации. Что-то зашуршало, забормотало, забулькало… Опять какая-то возня. Потом снова все стихло. Примерно через минуту снова послышалась возня, несколько глухих ударов и голос Игоря:

– Машина на ходу, чистая, бензина полбака. Я пока тут залягу, а вы через крышу выдвигайтесь на другую сторону дома, ближе к углу. Там спуститесь по пожарной лестнице, и я вас подберу. Как будете спускаться – дай знать, чтобы я раньше времени инфицированных не всполошил.

– Принято, на связи. – Ответил Данил, быстро поднялся, и направился к выходу из квартиры, мельком глянул на три свежих теплых трупа на диване с прострелянными головами…

***

… Никто не знал, как и почему это все началось. Как-то все произошло стремительно и незаметно. Никто даже не придал значения появлению первых инфицированных. Их потом уже так назвали. Потому что это распространялось как инфекция – от одного человека к другому. Быстро и незаметно. Первые инфицированные обычно попадали или в больницу или в отделения полиции. Иногда их определяли в психушки. Вот с виду обычный человек, только ведет себя странно. И не понятно – то ли он просто фигней мается, и дурака валяет. Или он какой-то дряни психотропной принял, и его что называется вштыривает. Или просто человек ведет себя странно, несет какую-то невообразимую ахинею… Только таких наркоманов задержанных иногда не отпускало, а их странное поведение начинали копировать сначала их сокамерники, потом и блюстители закона, в первую очередь контактировавшие с ними. Причем не сразу, а только через несколько дней. А когда разобрались, что это не дурь наркоманская, а какое-то заразное сумасшествие, стало ясно, что это что-то странное и страшное. Только уже было поздно. Инфицированные – так их назвали – со временем прекращали есть, их кожа темнела, становилась серой, тусклой, сухой и дряблой, будто человек старел и высыхал. Белки глаз приобретали серо-зеленый цвет, а сам человек начинал источать жуткую вонь – смесь дохлятины, кислятины и тухлятины. Они были уже особенно заразны. Если человек только что инфицирован, и у него еще нет таких явных признаков инфекции, то чтобы заразиться нужен прямой контакт, как минимум рукопожатие. А если он уже «зеленый», то достаточно подышать общим воздухом в одном помещении. В выдыхаемом ими воздухе было что-то такое, может споры, а может еще что-то, что для заражения физический контакт уже и не нужен. Но и это не было самым страшным. Самым страшным было то, что у инфицированных было что-то похожее на общий коллективный разум. Находясь в прямой видимости друг с другом они становились одним целым, с единственной целью – обратить в этих человекоподобных существ всех…

Если на первых порах этой незамеченной эпидемии для появления внешних признаков заражения инфицированному нужно было несколько дней, иногда неделю, то вскоре процесс заметно ускорился. Глаза начинали зеленеть уже на следующий день, а к концу вторых суток это уже было «ОНО». «ОНО» не имело имени, ему было плевать на весь мир в округе, у него была только одна цель – найти «чистого» человека и заразить его этой чумой. И именно поэтому, все произошло как-то внезапно. Практически в один момент большинство людей оказались инфицированными – людям же свойственно общаться – дома, на работе, в такси, в метро, в магазинах и супермаркетах… Когда все это обрушилось, оставшихся не заразившихся людей накрыла самая настоящая паника. Можно попробовать себе представить, что вдруг почти все твои друзья, коллеги, знакомые в один миг стали такими получеловеками–полурастениями. Вдруг кто-то из родных – муж, жена, родитель или ребенок – стал таким странным с пугающим существом, цель которого – сначала вдохнуть в тебя вонючие споры, а потом полностью потерять к тебе интерес. И только когда новый инфицированный становится таким же, зеленым, между ними начинается общение. Правда это и общением сложно назвать – это больше похоже на сухую передачу информации, команд, и механическое выполнение каких-то действий. Как будто кто-то один невидимый управляет всем этим… муравейником, что ли…

Потом стало ясно, что некоторые люди все таки не заразились этой чумой, даже не смотря на контакт с инфицированными. Кто-то заражался сразу, чей-то организм долго сопротивлялся, чей-то не долго. Когда эта чума вспыхнула, практически сразу привычный мир перестал существовать. Практически в один миг все прекратило работать – инфицированные оказались практически везде, начиная от простых обывателей, заканчивая министерскими кабинетами, силовиками и правительством. Все системы жизнеобеспечения привычного мира, начиная от электричества и интернета заканчивая всеми специальными службами, практически одновременно перестали работать – просто стало некому это все поддерживать в рабочем состоянии. Оставшихся людей охватили хаос и паника. Люди стали вынужденно выходить на улицы, пытаться понять что происходит, но в результате количество зараженных увеличивалось невообразимыми темпами. Меньше чем через месяц зараза поразила практически всех. Только некоторым посчастливилось избежать становления полурастением-полуживотным среди таких же. Хотя… посчастливилось – это вряд ли. Для этих «счастливчиков» настоящий кошмар только начинался. Как говорилось в каком-то священном писании – и живые будут завидовать мертвым…

Незараженным стало опасно даже появляться на глаза инфицированным. Стоит человеку попасть в поле зрения одного инфицированного, тот начинает издавать характерный гортанный звук – нечто среднее между ревом и воем, и быстрым шагом двигается к жертве. Находящиеся в округе инфицированные как по команде тоже бросаются на бедолагу. Догнав несчастного, они наваливаются на него, и прямо в лицо ему выдыхают густое облако пыльцы с невообразимой вонью, и держат его, пока человек не потеряет сознание от вони, смрада, надышавшись выдыхаемой ими дрянью. Нередко ломают бедолаге руки или ноги. Потом толпа поднимается с бесчувственного тела и разбредается по своим делам. Около человека остается двое-трое инфицированных, которые терпеливо ждут, когда он или придет в себя, или скончается. Пришедшего в себя сначала внимательно и пристально обнюхивают. Если такое насильственное заражение удавалось, и инфекция делала из этого несчастного одного из них, они разворачивались и возвращались к своим обычным делам – бродить по домам и улицам что-то бормоча себе под нос, иногда обмениваясь взглядами с такими же, после чего или продолжали свой маршрут, либо резко меняли его или начинали брать какие-то предметы и куда-то их таскать. Все это несколько напоминало колонию муравьев, которые управляются или общим коллективным разумом, или кем-то одним, передавая команды от одного к другому…

Ну, а если и таким способом не удавалось поселить инфекцию в человека – его ждала смерть. Единственным спасением было – не попадаться на глаза, а если и попался – скрываться из поля зрения толпы зеленых, да так, чтобы ни один из них не мог его найти. И на долго. Толпа зеленых сразу и слаженно, как единый организм начинает тщательно искать человека. И ищут его не меньше часа. Или больше. Ищут до тех пор, пока не найдут, или не получат откуда-то другую команду. Иначе как можно понять это, когда толпа из двух с половиной десятков инфицированных долго рыщет по месту и в округе того места, где человеку удалось скрыться от них, а потом как по команде останавливается, все разворачиваются и идут дальше по своим делам…

Оставшиеся единицы выживших выработали негласные правила выживания, следуя которым можно как-то выжить и избежать заражения. И встречи с зелеными. Все понимали, что заражение для каждого это только вопрос времени – споры инфекции были уже в каждом, и никто не знал, когда они начнут работу. Но у каждого грелась надеждой мысль, что ему повезет и все обойдется, и он все-таки останется собой. Хотя бы на какое-то время. И для того, чтобы хоть на какое-то время отсрочить этот момент. Люди старались как можно меньше привлекать к себе внимания – не собираться в группы, не пользоваться светом, полностью закрывать тело, лицо и руки, потому что и куклы, и зеленые реагировали на свет и на человеческое тепло. Куклами называли только что инфицированных, которые еще не утратили человеческий цвет кожи и не приобрели зеленое свечение глаз. Они еще не источали вонь и споры. Просто были как куклы человека в натуральную величину. По возможности люди старались защитить рот и нос, чтобы не вдыхать лишний раз витающую в воздухе пыльцу, особенно в местах скопления инфицированных.

Игорь сполз как можно ниже и вжался с сидение потрепанного внедорожника. Ему удалось не привлекая внимания зеленых пробраться в машину, хоть и пришлось немного повозиться с дверью. Как раз что-то отвлекло топчущихся в десяти шагах двоих инфицированных, и пока они были заняты раскапыванием кучи хлама и вытаскиванием из неё очередного бесчувственного тела, чтобы обнюхать его и решить, жить ему или нет. Наконец они достали из-под обломков хрупкое тело то ли девочки, то ли девушки, осторожно положили его рядом и уселись рядом прямо на землю. В этот момент облако открыло луну, и она залила все ярким серебряным светом.

– Странно, – подумал Игорь, – поведение этих двоих зеленых как-то не вписывалось и обычное их поведение, в то, что он видел раньше. Никогда они так аккуратно не обращались ни с людьми, ни с куклами. Даже было похоже, что они между собой переговариваются, помогая друг другу, поправляя друг друга, и требуя друг от друга особой осторожности. В свете луны Игорю стало видно, что это мужчина и женщина, примерно одинакового возраста. Наконец-то девочка очнулась.

– Ма-ам?.. – Испуганно проговорила она. Она сжалась, охватываемая ужасом. – Мама, ты чего, это же я… Пап, вы чего, мама…

Зеленые замерли, пристально уставившись своими светящимися глазами на сжавшегося в панике ребенка, потом, как по команде, резко набросились на неё и стали остервенело рвать на части. Истошный вопль, полный ужаса и отчаяния разнесся по ночному городу. Двое зеленых в буквальном смысле слова голыми руками разрывали её на части. Их твердые сухие и крепкие пальцы впивались в хрупкое тело, рвали кожу, хватали за ребра, кости и за все, за что можно было ухватиться, и тупо и остервенело рвали его на куски, которые швыряли в стороны, и снова хватали, рвали и швыряли, и снова, и снова… пока от тела практически не оставалось ничего – только лужа крови, оторванные конечности, голова, хребет и внутренности, разбросанные вокруг. Закончив с ребенком, они поднялись и как по команде повернулись к машине и пристально уставились на место водителя. Игорю стало не по себе. Похоже, что его обнаружили. Но как? Он понял как – сцена расправы родителями над собственным ребенком, которого зараза обошла стороной, заставила его немного привстать. Он, пытаясь сдержать волнение, тяжело и глубоко дышал, и, по-видимому, немного нагрел дыханием стекло в машине. И сейчас, если эти двое догадаются, что он здесь прячется, ему не поздоровится. Первое, что они сделают, это своим воем оповестят всех инфицированных в округе и на него обрушится не один десяток, стремящихся его уничтожить.

– Я спускаюсь.– Прошипела рация.

– Наконец-то – с облегчением выдохнул Игорь, повернул оставленный хозяином машины ключ в зажигании.

Мотор тут же резво зарычал, в ту же секунду Игорь вдавил педаль в пол, и машина, рванув с места, подмяла под себя вытянувших шеи и готовых завыть пару зеленых. Несколько глухих ударов сминаемыми телами по днищу машины, потом машина одним колесом попала на кучу отброшенных свежих кишок и внутренностей, машина заскользила, ударилась боком о стоящий рядом переполненный мусорный бак, потом выровнялась и понеслась по проезду у дома. Игорь с трудом сдерживал подкатывающую тошноту. Резко повернул в подворотню, машину занесло еще раз, что-то противно и ритмично заляпало сзади по дороге в такт колес. Он увидел замершего на пожарной лестнице Данила. Подъехал к нему и затормозил. Машину опять немного понесло, будто одно из колес у машины не диск в резиновой покрышкой, а кусок мыла. Наконец-то он остановился, Данил спрыгнул с лестницы и открыл дверь. В салон машины ударила дикая вонь смеси дерьма, крови, внутренностей и гнили.

– А эти где? – Спросил его Игорь.

– Нету. – Резко ответил Данил. – Давай, ходу! Во что ты вляпался – вонь такая от машины, хоть святых выноси.

– Потом расскажу. – сквозь зубы процедил Игорь, увидев, что перед машиной в десяти шагах стоит почти десяток зеленых, которые явно их уже обнаружили и готовы броситься на них. Игорь вдавил педаль в пол, машина дернулась, рванула с места и через секунду врезалась в толпу инфицированных, которые уже противным хором завыли, оповещая округу о новой жертве, которую необходимо срочно изловить. Пробив машиной себе дорогу сквозь даже не пытающихся отойти в сторону инфицированных, он снова свернул в арку, где его уже ждала очередная разъяренная толпа. Они бросились на машину, под машину хватались за двери, проваливались под машину разрываемые изнутри ломаемыми костями, истекающие вонючей черной кровью и кусками тел, создавая вязкое болото, в котором машина начала буксовать и вязнуть. Только она немного замедлилась, как несколько мощных ударов костлявыми руками повыбивали боковые стекла, руки начали хвататься за стойки и пытаться схватить сидящих в машине людей. Наконец-то Игорю удалось вывести машину из этого месива на сравнительно сухой асфальт, машина резко набрала скорость, отбрасывая хватившихся за нее зеленых, сбрасывая с колес намотавшиеся на них кишки и руки, ускоряясь и направляясь к выезду из города.

– Фух, блин, еле вырвались! – Наконец-то сказал Данил, стягивая с головы шапку-маску. – Давай на том повороте влево уйдем, через ТЦ проедем.

– Думаешь, там их не будет? – спросил Игорь.

– По-любому будут. Тут щас такой кипиш устроили, весь этот муравейник уже на ушах. Вон, смотри. – ответил Данил, указав, на рассыпавшихся вдоль дороги зеленых, провожающих их взглядами и тут же сообщающими другим своим гортанным воем.

– А если не проедем?

– Проедем, я этот район хорошо знаю. Вот, давай сюда сворачивай, потом вон там направо уходи. Сейчас сразу подъедем куда надо… – вон туда давай, в ту витрину!

Внедорожник с грохотом и звоном бьющегося стекла въехал как раз между полками супермаркета. Игорь сбавил скорость, а Данил вытолкнул из двери остатки разбитого стекла, высунулся по пояс и стал хватать с полок все, что попадало под руку и кидать на заднее сиденье через другое выбитое окно.

– Давай влево, там вода стояла! – крикнул он Игорю, продолжая накидывать в машину упаковки с чипсами, консервы, и все, что в руки попадало. Игорь только успел бросить в машину несколько полторашек с минералкой, как между двумя стеллажами оказалось огромное тело в форменной одежде охранника, с огромными почти навыкате зелеными глазами. Он крепко схватил Данила за руки и дернул на себя. Данил, неестественно перегнутый пополам в окне машины дико заорал от боли в выламываемых позвонках и разрываемой пояснице. Игорь резко затормозил, попытался схватить Данила, чтобы втянуть его обратно в машину, но тот истошно заорал на Игоря:

– Газу!

Ноги Данила выскользнули в окно вслед за остальным телом.

Игорь, подстегиваемый зашкаливающим адреналином, снова схватился за руль и вжал педаль в пол до отказа. Машина рванула между рядами с заваленными полками, на которых уже появились еще инфицированные, и, высадив очередную витрину, оказалась на улице на полузабитой парковке. Покрутив головой, он увидел выезд и направил машину туда, оставляя за спиной полуразрушенный магазин, из которого уже перестал доноситься крик заживо разрываемого на части Данила…

2

Прохладный ночной воздух врывался через разбитые боковые окна машины и тщательно выдувал из неё уже ставшую привычную вонь города. Игорь наконец то включил свет – теперь можно было не опасаться, что он привлечет инфицированных. Он немного сбавил скорость и закурил. Ночное шоссе всегда раньше помогало ему собраться с мыслями. Но тогда это было проще – мир был другой. Свой, привычный, знакомый. Знал, что везде есть люди и везде можно решить любой вопрос. Нужно только найти «правильных» людей и обратиться с «правильным» подходом. А сейчас?.. Какой-то несчастный месяц, и весь привычный мир рухнул в одночасье, превратившись в какой-то зомби-апокалипсис, как из какого-то дешевого фильма от режиссера с больной фантазией. Иногда начинает казаться, что он уже сошел с ума, и это все ему мерещится, и вот-вот это кошмарное наваждение пройдет, он проснется, а сон останется сном, и все будет, как было, но… опять приходится признать, что это не сон, не наваждение и даже не галлюцинации. Это реальность.

Игорь остановился и вышел из машины. У него до сих пор перед глазами стояло это зрелище, когда инфицированные родители убивали своего ребенка, которого обошло заражение. Нутро поднялось, его согнуло пополам и вырвало.

За свои тридцать с копейками он уже много чего повидал. И много к чему привык или приспособился. Спортивная школа, потом два года армии. Потом контракт и война. Потом ранение и все – «ограниченно годен к нестроевой службе». Ушел на гражданку. Пытался устроиться жить нормально, как все – дом-работа-семья, но опять что-то пошло не так. Везде надо дать, сунуть, заплатить. Даже чтобы приняли на работу надо заплатить. Причем столько, сколько ты сможешь здесь заработать в лучшем случае за полгода… И тогда тебя возьмут на испытательной срок и будут два месяца смотреть – подходишь ты или нет… Бред какой-то! Говорят – «ну ты же ветеран, вам там боевые нормально платят, что там, да для тебя же это копейки…» Твою мать, с какой стати? Какое отношение вы имеете к тем деньгам, которые мне так и не выплатило наше Министерство Обороны? Откуда вы, блин, знаете, сколько там боевых платят? Если бы у меня были бы такие деньги, шел бы я к вам на работу?!

Потом срок. Сидел себе вечером в парке на лавочке, курил, пиво потягивал… Настроение было отвратное. Подошли три гавнюка лет по восемнадцать-девятнадцать. То ли подвыпившие, то ли под кайфом. Дай сигарету. На. Дай две. Бери. Пивка глотну? Ну держи бутылку. Давай, бабло из карманов доставай, и мобилу гони. Парни, идите нахер, адресом ошиблись. Дальше – по известной схеме. Кто-то из них даже нож для устрашения достал. Итог – все трое в больнице синяками и поломанными ребрами. Да ну и хрен бы с ними, только один из них – какой-то родственник кого-то из городской прокуратуры. Суд. Итог – бывший военнослужащий, участник боевых действий, находясь в нетрезвом состоянии, в общественном месте, из хулиганских побуждений нанес телесные повреждения средней тяжести трем подросткам, шестнадцати и семнадцати лет, которые мирно проходили мимо, стараясь ничем не спровоцировать этого нетрезвого неадекватного мужчину… Год «курорта». Когда вернулся, случайно узнал, что незадолго до его освобождения этого прокурорского отпрыска все-таки судьба настигла. Эти трое докопались до двух девчонок в том же парке. А когда те им отказали, избили и изнасиловали. Нет, ну а чего им бояться – есть родственник в прокуратуре, да ничего им не будет!.. Но только одна из девушек оказалась племянницей какой-то шишки из Москвы – к подружке приехала. Родственнику из прокуратуры пришлось уволиться, а этих троих потом нашли в лесу, зарытыми в землю. По слухам их так перед смертью отделали, что даже представить страшно. Естественно, все быстро было замято, ибо «себе дороже».

– Да, – усмехнулся он тогда себе, – кому-то там, на небе все видно…

Только теперь с судимостью и со сроком найти работу стало еще сложнее. Почти полгода он как-то перебивался случайными заработками, иногда даже не совсем законными. А что делать, тут не до жиру, тут хоть бы с голоду не сдохнуть.

Как-то он снова наткнулся на очередных любителей легкой наживы. Снова попытались его ограбить. На этот раз он был аккуратнее – не стал никого калечить. Но урок преподал. А заодно и карманы повытряхивал. А что, как говорят евреи – украсть у вора не воровство. Значит, и ограбить грабителя тоже можно. Так он стал постепенно перебиваться тем, что может делать – наказывать. Слава Богу, или еще кому то там, но потребность в «правосудии» у людей была всегда. И не важно, что «правосудие» у каждого своё. А что делать, когда «законное» правосудие нередко становится не на сторону пострадавших, а тех, у кого есть деньги и власть? Главное – власть. И у кого её больше, с тем и хваленое правосудие. А что делать простым людям, у кого нет ни денег, ни власти? И они, отчаявшиеся искать правды, готовы платить за то, чтобы их правосудие свершилось. Им уже не нужна никакая правда, им не нужны никакие решения судов, они уже не верят закону. И они никогда не смирятся с тем, чтобы, например, подонок, проломивший голову их ребенку за пятьсот рублей денег и потертый мобильник получил год условно или вообще оказался оправданным за недостаточностью доказательств. Да не нужны им никакие доказательства!

Зато по всем каналам еще и бесконечные проповеди от священнослужителей. Обещают рай загробный. Ибо Царствие Небесное обретается через усердный труд, искреннюю веру и земные страдания. Евангелие проповедуют.

…Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб.

А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую;

и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду;

и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два.

Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся.

Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего.

А Я говорю вам: люби́те врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас,

да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.

Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?

И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?

Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный…

Но только люди не хотят этого. Какая же это к черту справедливость, когда ты должен все отдать, со всем смириться и свято и безоглядно верить, что ТАМ тебя за все это будет ждать Рай Небесный, а обидчиков твоих Господь адом потом накажет? После смерти. Да вот только потерявшим своих родных, родителям, чьих детей отправили на больничную койку, или простым людям, чьих престарелых родителей раньше времени отправили на тот свет из-за скудной пенсии, никакой Рай не нужен. И на Ад им плевать. И смириться с тем, что их ребенок теперь будет сидеть в инвалидном кресле и питаться через трубочку до смерти родителей, а потом сгниет где-то под забором никому не нужным инвалидом, а тот, кто все это сделал, будет и дальше жить в свое удовольствие, они никогда не смогут. Даже если когда-нибудь потом, после смерти этот подонок будет наказан муками вечными. Но это будет потом… Может быть…

И вот Вера у людей стала угасать. Ведь Вера это как огонь, который должен гореть в душе, как костер, который греет холодной ночью. И если не подбрасывать в костер дрова, он затухнет. И если не подтверждать Веру, если не давать людям справедливость, то и люди перестают Верить. И чем громче звучит чуть ли не из каждого утюга Евангелие, и проповеди о смирении, перед Волей Всевышнего, тем ближе людям становится Ветхий Завет:

… Кто убьет какого-либо человека, тот предан будет смерти.

Кто убьет скотину, должен заплатить за нее, скотину за скотину.

Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал:

перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать.

Один суд должен быть у вас, как для пришельца, так и для туземца; ибо Я Господь, Бог ваш…

…Один суд для всех. И тех, кто при власти, и тех, у кого ничего нет.

А вот, а как быть тем, у кого остались и другие дети? Можно взять на себя грех мести. Уже не страшно – боль и обида вытеснили страх. Только что потом ждет других детей? Кто защитит их, когда родителей не станет? Вот так и появились такие, как Игорь. Им можно заплатить и обидчик будет наказан, и сам вроде не при делах.

Однажды ему вдруг позвонили и предложили работу. Оказалось, что такие, как он есть везде. И это тоже огромный бизнес. Нелегальный, но крепкий. Его невидимые нити как паутина пронизали всё и везде, начиная от самого дна, от самых обездоленных, и до самых верхов власти. Этой невидимой паутиной оказалось пронизано всё – все конторы и учреждения, все министерства и администрации, все штабы и войска, все управы и прокуратуры, всё. Но никто в этой паутине не знал друг друга ни в лицо ни по именам. И кто управлял всей этой системой, тоже никто не знал. Одной такой невидимой нитью этой паутины оказался и Игорь. Иногда ему звонили, и говорили кодовое слово. Потом он в назначенном месте забирал заказ – фотографию человека и места его «обитания». После того, как кто-то внезапно находил это тело с явными следами ограбления и насильственной смерти, или в виде несчастного случая, он в другом назначенном месте забирал оплату.

Поначалу было сложно. В голову лезли всякие мысли. Но потом все как-то незаметно улеглось. Даже совесть почти замолчала. Это оказалось не сложным, потому что заказы были примерно однообразными – какой-то зажравшийся мажор-переросток, или потерявший берега "слуга народа", который решил, что ему можно все. Просто появились те, которые готовы выложить определенную сумму денег за его голову. Он успокаивал себя тем, что он делает то, что не может делать уже порядком прогнившая система. Но все равно, его не покидало чувство, что что-то не так, что это не нормально, неправильно, ну, не должно быть так! Каждый раз после очередного заказа он не мог спать, до тех пор, пока не уходил в запой. В одном из таких запоев он пропустил звонок с заказом. Потом еще раз.

Потом заказы прекратились. Неожиданно для себя он даже обрадовался – все, больше не надо никого убивать! Ладно, когда был на войне, там понятно, а здесь? Последним его заказом был молодой, лет двадцати пяти, не больше, парень, крестник кого-то из областного управления МВД. Все сыпал проклятиями на Игоря, который запихал его в машину и вез его куда-то. Грозил связями и жестокой расплатой. А когда понял, что его ждет, стал плакать да молить о пощаде. Даже обмочился. Жалкое зрелище. Заказ на него был не как обычно – заказчик пожелал, чтобы он умирал мучительно и долго. Игорь все же не стал его истязать. Не смог. Только после недельного глухого запоя он перестал подскакивать по ночам в холодном поту…

Наконец-то жизнь стала налаживаться. Он нашел работу. Не ахти какую, но все по закону. Платят не много, но и убивать никого не надо.

Потом он встретил Её. Он тщательно скрывал от неё свое прошлое. Оставил только то немногое, что можно было рассказать. Зачем Ей знать столько грязи, которую и сам мечтаешь забыть? Да и Она особо и не лезла с расспросами – наверное, понимала, что и у него есть тот багаж, который лучше не ворошить. Она много чего понимала. Даже без слов. Одним взглядом. Он раньше не верил, что взглядом можно общаться. Считал, что такое бывает только в книгах или фильмах. А нет – все-таки бывает. Им иногда достаточно было просто посмотреть друг в друга, чтобы все понять и без слов. Она была идеальна. И с ней он перестал просыпаться по ночам от кошмаров, которые змеей ползли за ним из его прошлого. А потом Ей понадобилось уехать на пару недель к родителям, в деревню почти за полтыщи верст.

А потом началось все это. И теперь Игорь уже сколько времени пытается добраться туда, чтобы найти Её, узнать, что эта чума на добралась до дальних деревень и не забрала у него Её. Иначе всё. Иначе он не может. Не хочет. Он должен её найти и защитить от этого расползающегося ада. Как угодно. Чем угодно. Любой ценой. Но найти и защитить. И раз его эта зараза до сих пор не взяла, значит, он должен убраться отсюда туда, где этой чумы нет, и Её забрать с собой.

Он целую неделю пытался выбраться из Москвы. Каменные джунгли мегаполиса в один миг превратились в кошмарный и смертельный лабиринт, в котором на каждом шагу и за каждым углом тебя ждет только одно. Сначала Инфицированных было не много, но продвигаться из города на окраину мешал всеобщий хаос. Весь транспорт встал, двигаться стало можно только пешком. А каждый квартал, каждый шаг – либо бегущие в панике, либо чумные, либо мародеры, которое не гнушались ничем, будто их этот необъявленный конец света их не касается, а только повод хапнуть побольше. А чаще всего и те и другие. Остатки стали сбиваться в группы и выбираться из города. Сначала их собралось с Игорем человек пятнадцать. За двое суток они смогли пройти не больше трех кварталов. И их осталось трое. Наутро двое его спутников "позеленели" и Игорю пришлось… прекратить их мучения, а заодно и обезопасить себя. Потом еще группа. Тоже быстро закончилась. Потом он наконец-то смог выбраться из города. Нашел какую-то брошенную машину и добрался до ближайшего городка. Он надеялся, что эта зараза только в мегаполисе. Надежда не оправдалась. Везде было одно и то же. Везде смерть, везде вонь, везде люди – уже не люди. Он двинул дальше. Когда горючка кончилась, он оказался в этом городке, где и встретил Данила, который тоже пытался выбраться из этого рассадника.

Теперь он снова один, черт знает где за триста верст от столицы на окраине какого-то городка, стоит с машиной посередине дороги. Только что скудно освещавшая окрестности луна снова спряталась за плотную тучу, и темнота вокруг стала еще темнее и плотнее, будто все вокруг залили черной смолой.

Игорь достал сигарету и закурил. Наконец-то он смог отогнать от себя ту жуткую картину, свидетелем которой он стал, которая даже его, с его довольно насыщенным прошлым заставила содрогнуться. Он поднял глаза и посмотрел вдоль дороги вдаль. На горизонте появилось предрассветное зарево.

– Вот и утро… – негромко сказал он сам себе.

Розовая полоса быстро набирала силу, и, пока он докурил, предрассветные сумерки отступили, и рассвет уже шагал в полную силу. Он посмотрел в сторону города, воздух над которым дрожал мутным зеленоватым смогом.

Он сплюнул, залез в машину и двинул дальше. По его подсчетам уже сегодня он должен добраться до нужной ему деревни, если только ничего в дороге не случится или машина не подведет. Он мчал по пустынной дороге среди подпирающего небо соснового леса.

– Ну вот, через несколько минут и солнце встанет… – размышлял он, вдавливая педаль в пол и проходя некрутые повороты на мертвой и тихой дороге.

Но скоро он начал замечать, что солнце на небе так и не показалось. Да что солнце – даже луча от него не ударило из-за горизонта ввысь да по макушкам деревьев, хотя на небе не было ни облачка. Да и в зеркале заднего вида творилось что-то странное. Казалось, будто темнота от города ползет за ним по окрестностям, по дороге, и даже догоняет. Будто он не в сторону восхода едет, а солнце вдруг так и не показавшись из-за горизонта, развернулось и направилось обратно, уступая место темноте. И чем сильнее он разгонял машину, тем быстрее сокращалось расстояние между ним и подползающим сзади густым и вязким мраком. Он уже мчал во весь опор, выжимал из машины все что можно, укладывая стрелку спидометра все дальше и дальше от отмеченной жирной отметкой "сотни", машина тряслась и дрожала с трудом удерживаясь на асфальте. Казалось, вот-вот и ее дернет еще раз, и она закувыркается по дороге, или просто не впишется в очередной поворот и вылетит в придорожную полосу бурьяна и мелкой поросли, и дальше в высокие подпирающие небо сосны… Догоняющая его тьма уже облизывала машину сзади, хотя впереди было все светло и ясно видно не меньше чем на километр… В одно мгновение машину объяла тьма. Как будто в темной комнате кто-то выключил свет. Граница между светом и тьмой тут же исчезла. Игорь ударил по тормозам, боясь перевернуться на огромной скорости или не вписаться в поворот в кромешной тьме. Он включил фары, но толку от них было не больше чем от перегоревших спичек. Все вокруг заволокла густая и непроглядная тьма, как черная сажа. Дороги не видно совсем. Игорь остановил машину. Он пощелкал выключателем – может фары не работают? Не понятно… Выматрерившись, он вылез из машины и обошел её. Глянул на фары. Светят. Обе фары, со включенным дальним светом ярко светят, но… ничего не освещают… Да, два ярких глаза машины ярко светятся, желто-белым светом, но их свет не освещает ничего дальше ширины ладони.

В голову стали пробиваться что-то назойливо шепчущие голоса. Что-то зашумело, загудело, ноги стали ватными. Он, шатаясь, вцепился в машину, держась за неё руками, на ощупь нашел дверь, открыл её и залез на сиденье. В голове кружилось и пульсировало. Поднималась тошнота. Голоса в голове что-то шептали все громче и громче, но разобрать ничего было нельзя. Потом словно кто-то выключил рубильник, и Игорь грузно мешком завалился на бок и обмяк.

3

Когда он открыл глаза, он оказался стоящим посередине длинного темного каменного коридора, из стен которого торчали горящие факелы, которые темным матовым светом с красноватым отливом тускло освещали стены, закопченный потолок и пол с лоснящимися лужицами то ли смолы, то ли дегтя под ними. Воняло гарью так, что даже дышалось с трудом. Игорь оглянулся. Коридор что вперед, что назад простирался на столько, на сколько можно было разглядеть. А может быть и дальше. В свете уходящих в далекую точку факелов на стенах, он казался бесконечным. Едва Игорь сделал шаг, как каменный пол за ним провалился, открыв темную бесконечно глубокую дыру, из которой потянуло уже знакомой вонью Зеленых. Он ускорил шаг. Но только он сходил с одного места, как пол там тоже проваливался, заставляя его двигаться по бесконечному коридору все дальше и дальше, все быстрее и быстрее… Он уже почти бежал между каменных стен под черным закопчённым потолком, по каменному полу, измазанному дегтем, капающим с коптящих факелов. В какой-то момент он споткнулся и упал, кубарем покатившись по полу. Падая, он влетел в одну из таких лужиц, перемазавшись в её содержимом. Тут к своему ужасу он обнаружил, что это вовсе не смола капает с факелов, не деготь, а кровь… И теперь он весь измазанный кровью жмется к стене, подальше от черного провала, из которого вонь разлагающейся и горелой органики пульсировала в голове, перехватывая горло и заставляя сокращаться желудок. В глазах поплыли зеленые круги и он снова потерял сознание.

Он очнулся, привязанный к дереву в глухой чаще леса. Руки больно стянуты сзади за стволом. Серо и пасмурно.

– Он пришел в себя! – послушался чей-то голос.

К нему тут же поспешили несколько пар ног.

– Ты кто такой? – спросил его крепкий мужик в старом армейском бушлате.

– Пить… – через ссохшееся горло выдавил Игорь. В глазах начинало проясняться, гул в голове отступал. Он кашлянул, выталкивая из глотки почти въевшуюся то ли в легкие, то ли в голову вонь. Мужик в бушлате немного подошел, сохраняя расстояние до Игоря, и внимательно заглянул ему в лицо.

– Как звать тебя? Откуда ты?

Игорь, прокашлявшись, назвал свое имя.

– А ты кто? – спросил он мужика, из-за спины которого выглядывали стоящие чуть поодаль пожилая женщина и трое подростков, лет по пятнадцать-шестнадцать. Выглядели они довольно напугано, если не сказать больше. Мужик же внешне сохранял спокойствие, хотя в его глазах явно читались растерянность и страх.

– Ты откуда? – снова спросил он Игоря, не отреагировав на его вопрос.

– Из Москвы я…

– И что тебя аж сюда занесло?

– А вы чего тут в лесу прячетесь?

Мужик подошел еще на шаг, пристально разглядывая связанного.

– Ты что там, узоры на мне увидел? – раздражаясь, спросил Игорь. – Развяжи меня!

– Не спеши. А вдруг ты тоже инфекцию подхватил? А я ими не могу рисковать.

– Добрался бы я сюда с инфекцией… – ответил ему Игорь. – Давай, развязывай! Сил уже нету.

Игорь увидел рядом с семьей этого мужика на земле сложенные в кучку консервы, воду и упаковки, которые перед гибелью успел накидать в машину Данил.

– Где машина? – спросил он мужика.

– Она тебе больше не понадобится. – ответил он.

– В смысле?

– В прямом. Ладно, вроде нормальный, не зараженный. Щас развяжу. Только это, смотри, давай без глупостей. Если что я сразу тебе голову снесу. – Он достал из бушлата обрез, и приставил его к голове Игоря. Другой рукой он ловко ослабил веревку и освободил связанного.

– А за харчи – спасибо! – сказал мужик.

– Это не мне надо спасибо говорить.

– А кому?

– Ему уже оно не нужно. – Ответил Игорь, нахмурившись и вспоминая, как Данил уговаривал его заехать в этот проклятый магазин, и как он, с порванным позвоночником, понимая, что уже конец, орал на Игоря, чтобы тот гнал не останавливаясь, когда он бросил руль и пытался отбить товарища от зеленой нечисти. Это благодаря ему в машине оказался неплохой запас продуктов и воды. И это благодаря ему Игорь смог выжить и вырваться из того супермаркета. Мужик все понял по выражению лица Игоря.

– Вот как раз ему оно сейчас больше всего и нужно. – Немного смягчившись, ответил он, протягивая Игорю бутылку с водой. – Это мы просто уже привыкли, что "спасибо" это просто "спасибо". Просто мы все уже давно забыли, что "спасибо" это "Спаси Бог". А мы теперь только этим и можем помочь твоему товарищу, если от чистого сердца поблагодарим его и попросим Бога простить ему грехи его. Мы помолимся за него.

– Что с машиной? – переспросил его Игорь.

– Там и стоит, на дороге.

Игорь поднялся с земли и спросил мужика:

– Где дорога? Где мои вещи?

– Ты уж извини, но ты никуда отсюда не уйдешь. – Сказал мужик, и взвел курки. – Я не могу рисковать ими. Хрен его знает, кто ты, и что тебя сюда занесло. А если за тобой дрянь какая-то тянется, и эти упыри зеленоглазые за тобой сюда придут?

– Мужик, ты охренел?! Нахрена мне это?

– Я помолюсь за тебя – сказал мужик и направил обрез на Игоря. Игорь, не раздумывая, резко подскочил к мужику, схватил одной рукой ствол обреза и рванул его вверх, другой – что было силы приложился кулаком в челюсть. Обрез бахнул выстрелом, сбивая над головами листву и мелкие ветки, мужик пошатнулся, и, увлекая Игоря за собой, завалился на землю. Завязалась недолгая борьба, которая прекратилась вторым выстрелом обреза, который снес поллица главе перепуганного семейства. Игорь тяжело дыша поднялся и глянул на жмущихся друг к другу перепуганных подростков и женщину. Рукавом он стер с лица брызги крови и мозгов и сделал шаг к ним. Женщина с полным отчаяния и ненависти взглядом сгребла внуков и закрыла их своей худенькой спиной, с презрением и страхом глядя на Игоря. Он пошатываясь подошел к сложенным в кучу продуктам, взял бутылку с водой, пару консерв, сунул их в свой валяющийся рядом рюкзак, который уже успели выпотрошить. Вернулся к еще не остывшему трупу, забрал у него обрез, обшарил карманы, в которых нашел еще десятка два патронов в картечью. Потом повернулся к холодеющей от страха и ужаса женщине и сухо спросил:

– Где вещи из моего рюкзака?

Она дрожащей рукой показала в сторону старого пня, рядом с которым лежала большая клетчатая сумка, в которой был весь их нехитрый скраб. Он не церемонась вытряхнул её, выбрал все свои вещи, пистолет, патроны и запихал их в рюкзак. Покопался в тряпках и нашел свой потертый бумажник, в котором были уже бесполезные банковские карты, несколько купюр-фантиков и фотография Её. Потом немного подумал, снова вернулся к продуктам, взял еще бутылку воды и банку тушенки, и снова спросил.

– Где дорога?

Она снова показала рукой в сторону. Чувствуя на спине ядовитый, полный беспомощности, страха и ненависти взгляд, Игорь зашагал в указанном направлении. А когда он скрылся из виду, женщина слегка пошатнулась, взялась рукой за сжавшееся в комок сердце, последний раз выдохнула и осела, медленно заваливаясь на сухую траву…

Метров через пятьдесят показалась дорога и стоящий посередине автомобиль, который вывез Игоря из проклятого городка. Стекла выбиты. Двери раскрыты. Игорь залез в машину и включил зажигание. Машина неохотно завелась, но через несколько секунд заглохла, сияя красной лампой пустого бака. Игорь сплюнул с досады. Придется идти пешком. А до ближайшего поселка здесь может быть сколько угодно – от следующего поворота до полсотни верст. Это все его очень не радовало. Да плюс ко всему – не понятно какое сейчас время суток. Утро, день, к вечеру? Сколько у него времени до темноты, которую хотелось бы переждать в каком-нибудь более безопасном месте, чем посередине дороги где-то в лесу.

Делать нечего – он закинул рюкзак за спину и зашагал по дороге. Но только он сделал несколько шагов, как по спине его пробрало чем-то холодным, будто он попал в струю морозного липкого воздуха. Он оглянулся, но к своему удивлению дорога за ним была пуста. Не было ни машины, от которой он сделал не больше десяти шагов, ни огромного масляного пятна под ней. Ничего. Будто ничего и не было.

– Да что это за чертовщина какая-то! – буркнул он себе под нос, развернулся и стремительно зашагал прочь.

Он шел, временами ускоряя шаг и с опаской поглядывая то на неизменно серое низкое небо, то по сторонам в высокие заросли, сквозь которые медленно подползал к дороге туман. Скоро весь лес вдоль дороги был перешит густым и липким смогом, который медленно полз по земле все ближе и ближе к одинокому путнику, куда-то спешащему по глухой дороге в опускающихся на землю сумерках.

Скоро стало совсем темно. Игоря окутала непроглядная тьма с густым липким туманом. Все как будто исчезло. Даже звуки. Черная непроглядная темнота и могильная тишина. Он вытянул руку впереди себя и осторожно зашагал вперед, туда, где должна быть дорога. Несколько шагов, и земля словно исчезла под ним, и он рухнул куда-то вниз. Больно упав на что-то твердое, он снова отключился.

Когда он открыл глаза, он снова оказался уже в знакомом каменном коридоре с факелами. Испуганно он быстро переполз к ближайшей стене, стараясь не влезть в кляксы-пятна, растекшиеся по каменному полу и постоянно пополняемые густыми и тяжелыми каплями из чадящих факелов. Гарь и вонь били в нос так, что перехватывалось дыхание. Кое-как он собрался с силами, и поднялся на ноги. Болела ушибленная спина, затылок пульсировал огромной шишкой, набитой при жестком приземлении. Он посмотрел вверх, откуда он мог упасть, но не увидел ничего, кроме закопчённого каменного потолка. Уже не дожидаясь, пока пол под ним начнет проваливаться, он двинулся вдоль по коридору. На этот раз ничего не обрушалось и ничего его не подгоняло. Он все шел и шел, шел и шел, а коридору не было видно ни конца, ни края. Даже к гари и вони он уже немного придышался.

– Да что же это за чертовщина… – бормотал он сам себе, пока не остановился и не выругался. – Ясно! Это глюки такие, у меня, наверное… Это что, так происходит превращение в зеленую тварь? – задал он вопрос сам себе.

– Хех. – послышался чей-то скрежетящий голос, то ли отовсюду, то ли изнутри его головы. – Нет, конечно.

– Твою мать, я что, уже сам с собой начинаю разговаривать?

– Тоже нет! – с долей усмешки проговорил голос.

– Ты кто? – спросил Игорь.

– Я – Магр – неспешно ответил голос

– Кто? – недовольно потянул Игорь.

– Магр. – повторил голос, и от каменной стены отделилась тень, которая обрела очертания то ли карлика, то ли сгорбившейся собаки, которая потом превратилась в странное существо, напоминающее переросшую крысу с собачьими ногами, без хвоста и с уродливой человеческой головой, вжатой в сутулые плечи, из которой на Игоря пристально глядели два мелких и черных как уголь глаза. Под ними на голове красовался плоский как бы вывернутый ноздрями наружу нос и широкий рот с тонкими сморщенными губами.

Игорь ошалело глядел на это странное говорящее существо и не понимал, то ли ему это кажется, то ли это так его воображение разыгралось, надышавшись смрадом и еще черт знает чем.

– Ну что уставился? – несколько презрительно одернул его Магр. – Так и будешь стоять и пялиться?

– Ты кто?.. – выдавил из себя Игорь.

– Да что ты заладил, кто ты, да кто ты? – недовольно заскрипел Магр. – Я всего лишь должен передать тебе предложение. Лорд Гангх предлагает тебе сделку. Ты один из немногих людей, которые во-первых – не поддаются заражению, а во-вторых – могут гораздо больше, чем остальные.

– Что за сделка?

– Все просто. Ты идешь ему на службу. Или не идешь.

– Кто такой Гангх?

– Мда-а, как все запущено… Гангх – один из Темных Лордов, правая рука князя Тьмы и командир одного из тридцати легионов. И для таких, как ты у него есть… м… место.

– Какого к черту легиона? Что происходит? Что за чушь ты несешь? Ты вообще что такое? – закипал от злости Игорь.

– Злишься… – равнодушно ответил Магр. – Это хорошо. Что мне передать?

– Нахер идите вместе с… как его там… Гансом… Ганхом… Зарабулом..

– Его имя Гангх. – поправил его Магр. – Выбор за тобой. Но помни, если ты вдруг умрешь, выбирать будет поздно.

С этими словами Магр поднялся на две ноги, словно человек протянул липкую костлявую ладонь и взял Игоря за запястье. Игорь отдернул руку, но что-то в ладони Магра его обожгло, Магр резко вцепился в плечи Игорю и пристально заглянул ему в глаза, словно в саму душу. Игорю стало до жути не по себе, он дернулся, пытаясь вырваться из цепкой хватки, Но костлявые руки Магра держали его крепко.

– Да… – потянул Магр. – рановато тебе еще…

С этими словами он резко развернулся и с силой швырнул Игоря вдоль по коридору. Игорь кубарем полетел по грязному заляпанному кровью полу, скользя в ней и кувыркаясь, больно ударяясь об аккуратно выложенные и плотно подогнанные друг к другу грубо отесанные камни. Он поднялся на руках и посмотрел по сторонам. Он снова оказался на дороге в глухом лесу, окутанный туманом, который постепенно расползался в стороны. Тучи на ночном небе расползались в стороны открывая надкусанный диск луны и редкие звезды, тускло освещающие и Игоря, сидящего на асфальте, и силуэты деревьев, и дорогу уходящую куда-то вдаль. Болело тело, как будто его откуда-то сильно уронили. Он прокашлялся, выталкивая из себя въевшийся вонючий смог тумана и вдыхая свежий прохладный ночной воздух, который действовал словно живительная влага на засыхающее растение.

Он поднялся на ноги, стряхивая с себя остатки наваждения, которое, как ему показалось, ему привиделось в смраде тумана.

– Фу, блин! – откашливался он от вони в горле – Опять глюки… Наверное, я уже гнать начал… Или зелень начинает действовать…

Он протянул руку к валяющемуся рядом рюкзаку, и увидел на ней выше запястья три полосы, заключенные в круг и вписанные в странный символ. Выглядело это как клеймо, поставленное раскаленным железом. Он тут же вспомнил, как его взял за руку Магр, как её обожгло от его хватки. Ему снова стало как-то не по себе. По спине пополз липкий холодный пот. Теперь он уже сомневался, что и мрачный коридор как из фильмов ужаса, и это странное существо были плодом его воображения, одурманенного вонючим туманом. Откуда-то из глубины души поднимался страх.

…Вот же блин, – сказал он сам себе – никогда раньше ничего не боялся…

Не понимая, как все это можно объяснить, он стоял и смотрел то на странное появившееся клеймо, то на уже почти очистившийся от тумана лес, то на освещающую дорогу ясную ночную луну.

– Ладно, потом будем со всем этим разбираться… – решил он и, прихрамывая на больно ударенную в колене ногу, зашагал по ночной дороге.

Чем дальше он шел, тем светлее становилось в голове, и тем отчетливее становилось ощущение, что вся чертовщина ему просто привиделась, что это все просто галлюцинации, его разыгравшееся воображение на фоне вонючего смрадного тумана, которым он надышался и потерял сознание. На руке – просто шрам, который каким-то образом получился, когда он упал на дорогу, и вообще – это все может быть от того, что дрянь и инфекция, которой пропитан был город, все-таки попала в него, и теперь он тоже постепенно становится одним из них. А если так, то надо спешить, надо найти Её до того, как он станет одним из таких позеленевших и не лишится своего разума. Если это все-таки произойдет – он знает что делать. Один выстрел и все, и его телесная оболочка уже не будет как остальные бродить по округе и разносить эту чуму. Он должен оградить Её от этого до того, как сам станет одним из них. Так он рассуждал, пока шел по дороге, упорно и настойчиво перебирая ногами и оставляя за спиной один поворот за одним.

Он не заметил, как ночь постепенно отступила, небо посветлело, но снова быстро затянулось густыми серыми облаками, не пропускающими сквозь себя даже малейшего луча от солнца. Тут он осознал, что он уже несколько дней не видел солнца. Того самого солнца, которое каждый день поднимается из-за горизонта, рассекает лучами небо, обнимает и согревает ими все вокруг, медленно проплывая над головами огненным диском, и к вечеру опускается в закат, оставляя на небе багровые всполохи, чтобы через несколько часов снова подняться чтобы согревать и освещать. Согревать души и освещать мир. А ведь раньше и внимания на это не обращали, это все было как должное, как само собой разумеющееся… Как-то даже не предполагалось, что солнца на небе может и не быть… Нет, конечно, были и пасмурные дни, когда небо также было затянуто тучами, но все твердо знали, что оно там, на небе, есть и никуда не делось, просто скрыто за тучами. А сейчас, после нескольких дней тьмы, мрака и бесконечного ночного кошмара вперемешку со смертью, как-то по-особенному остро ощущалось отсутствие солнца. И чем дольше не появлялся на небе огненный шар, несущий тепло и свет всему живому, тем больше и больше слабела надежда на то, что этот кошмар наяву когда-то прекратится, и все будет как раньше. И не будет бесконечно рыщущих по улицам тех, которые когда-то были людьми, а сейчас – прокаженные какой-то заразой существа, разносящие по всему свету инфекцию, которая больше похожа на адское проклятие… Снова будет и смех, и радость, и умиротворение, и не будет ядовитого бормотания Зараженных, иногда перебиваемого смертельным воплем заживо разрываемого ими на части очередного несчастного, сумевшего избежать заражения… Снова будет яркое солнце на ясном небе омывать лучами все вокруг и согревать остывающую землю, снова будут в его лучах резвиться птицы, стремительно и радостно гоняющиеся друг за другом в бескрайнем просторе над головами, лесами и городами… Птицы…

Тут Игорь обратил внимание, что уже несколько дней, пусть пасмурных и серых как дорожная пыль, но дней, он не видел ни одной птицы. Не слышал ни одного ни щелчка скворца, ни чириканья ни щебета воробья или синицы… Ни ночного уханья совы… Даже карканья ворон… как будто все пернатые и крылатые или исчезли или забились по своим гнездам и попрятались от мира… Или от того, что теперь несет этот мир…

В голове у Игоря откуда то всплыли строки:

…И упадут птицы с небес, и вода в реках станет кровью, и души людские будут смердить и отравлять их, и четыре всадника придут на умирающую землю.

И станут тела грешников легионами Его и будут всадники судить Мир по делам его.

И низвергнется на землю Хаос и поглотит её и будет так, как было до начала времен…

– Хм… И где я мог это слышать… – спросил он сам себя и еще раз посмотрел на свинцовое небо и зияющий чернотой лес – Это что, конец света такой, что ли?..

4

Через какое-то время внимание Игоря привлекла стая ворон, кружащаяся над плохо просматриваемой с дороги проплешиной в лесу. Разглядеть, что привлекло их туда, с дороги не получалось. То ли любопытство, то ли какая-то странная необъяснимая тяга вынудили его свернуть с дороги и направиться туда. Через несколько минут он оказался на опушке, посередине которой стояла старая деревянная облезлая часовня с дырявой крышей, покосившемся в сторону разваливающемся куполом, из которого криво торчал поломанный крест. Как раз именно над ним и кружились вороны, громко и противно каркая.

Осторожно он подошел к часовне. Сложенная в сруб из бревен, она была настолько старой и ветхой, что казалось, достаточно будет не очень сильного ветра, чтобы завалить это хлипкое, пропитанное трухой и гнилью одинокое строение, невесть как оказавшееся здесь, в глухой чаще леса.

Он осторожно заглянул вовнутрь, через полуоборванные двери. Запах трухи и гнилой древесины. На облезлых стенах не было ничего, что могло бы напоминать о Вере – ни остатков образов, ни алтаря, ни распятия, ни икон. Пусто как в давно заброшенном сарае.

– Вот не думал здесь гостей увидеть. – Неожиданный голос за спиной заставил Игоря вздрогнуть и резко обернуться.

В нескольких шагах от него стоял неопределенного возраста сутулый худощавый мужичок, в старом драном, то ли балахоне, то ли халате, с непокрытой седой головой с редкой бородкой, которая трепыхалась и дорожала на ветру. Его лицо было настолько старое и сморщенное, что в сплошных глубоких морщинах на нем терялись и рот и глаза. Только острый крючковатый нос немного выделялся из испещренного бороздами морщин лица.

– А… вы кто?.. – немного растерявшись, спросил Игорь.

– Я тут за погостом присматриваю. – Еле заметно кивнул в сторону старик, поправив висящую на худом плече тряпицу, в которой было завернуто. что-то размером с небольшой арбуз. – А тебя каким ветром сюда занесло? Гостей у меня не было уже лет… м-м… давно не было.

Игорь глянул туда, куда кивнул старик и увидел за часовней около леса несколько могил, скрываемых высокой травой и порослью бузины и волчьей ягоды. Из могил вместо крестов торчали старые кривые палки, крест стоял только на одной из могил. Из такой же старой и кривой палки, к которой привязана уже покосившаяся другая. Похоже, что на других могилах тоже когда-то были кресты, которые от старости просто рассыпались. Игорь снова повернулся к старику и от неожиданности сделал шаг назад – старик всего за пару секунд незаметно для Игоря заметно стал ближе. Игорь даже не понял как, и почему он не заметил, как тот так быстро и бесшумно преодолел расстояние почти в десяток шагов. Какое-то нехорошее ощущение поднималось из глубины души, стойким ощущением, что что-то здесь не так, как-то… какой-то странный старик у часовни, в которой кроме ветра уже никто много десятков лет не живет, присматривает за могилами, которые заросли по пояс и выше, и самое главное – нет никаких ни тропинок, ни следов… если человек здесь обитает, он должен оставлять хоть какой-то след, хоть какие-то тропы хоть немного притоптанной травы… Снова по спине побежал могильный холод.

– Так как ты, говоришь, здесь оказался? – снова спросил старик, выдергивая Игоря из его судорожного анализа ситуации.

– Да… случайно как-то… – попытался уклониться от ответа Игорь, поглядывая на странную висящую с чем-то круглым тряпицу, то ли котомку на плече старика.

– Какие вести в мире? – снова спросил старик. – Я давно никого из людей не видел, уже много лет. Что там?

– Как давно? – спросил Игорь.

– Давно. Уже годов… ну… с полвека точно… – Старик пристально посмотрел на Игоря, словно заглянул в саму душу. Потом строгим, не терпящим возражений каменным голосом сказал – А ты не случайно здесь! Кто тебя сюда привел?

– Да… Никто… – немного растерялся Игорь. – Я сам по дороге шел, потом сюда случайно забрел, не знаю как....

– И откуда ты путь держишь?

– Издалека.

– Кого встречал по пути?

– Да как… кого… – пытался сообразить Игорь, что сказать старику, чего не сказать… Как сказать ему про странную инфекцию, которая выкосила почти всех людей всего за месяц? Как сказать ему, что почти все люди стали какими-то страшными полузомби – полурастениями, а оставшиеся крупицы людей в ужасе и панике пытаются выжить и спастись от наступающего Хаоса… Что те, кто пока остался жив, готовы на все, на что угодно, чтобы хоть немного отсрочить свой кошмарный конец… Другие, полные отчаяния и безысходности сами накладывают на себя руки, потому что то, что они видят и что их ждет – намного страшнее, чем самому себе вышибить мозги или повеситься…

– Тень за тобой… – сказал старик. – Тень смерти… Я знал, что ты придешь. Время пришло. Мир погружается во мрак. Я видел…

– Что ты видел? – Испуганно спросил Игорь – Какая тень?.. Откуда знал?..

– В предании было сказано, что когда люди потеряют Веру в Бога, придет Он. И сначала пустит он на землю псов своих и будут нести они страх и смерть. И будут собирать легионы из людских душ для Великой Битвы.

– К-какой еще битвы?.. – С трудом осознавая услышанное, переспросил Игорь

– Последней Битвы. Это будет битва между Создателем и Им…

– Кем… "Им"? Сатаной, что ли?

– Нет, он лишь один из Князей Тьмы. Один из ставленников Темного Лорда и Властелина Тьмы.

Мозг Игоря отказывался понимать и принимать услышанное. Нет, ну это вообще – бред какой-то. И дед этот – свихнулся уже на старости лет, и несет какую-то пургу… Хотя… Это как-то, похоже, что объясняет эту странную инфекцию, которая как косой последний месяц стригла всех без разбору обращая в… да кто-же это теперь?…

– Слушай, старик, – сказал Игорь, – с людьми что-то происходит. Почти все люди заразились какой-то дрянью, и теперь как чумные ходят везде, да на здоровых бросаются.

Старик пристально посмотрел на Игоря и с досадой ответил:

– Так значит, это правда…

– Что – правда?

– Я чувствовал их запах, уже доносился. Один раз случайно ветром принесло. Надеялся, что мне показалось…

– Так что же это такое?

– Это Он собирает легионы для битвы. Люди, потерявшие Бога, становятся его послушными рабами. Пушечным мясом для битвы, если тебе так понятно.

– А не потерявшие? Ведь не всех эта зараза взяла?

–Так значит, и такие еще есть – с мелькнувшей надеждой сказал старик. – Тех людей, которые не потеряли в душе Бога невозможно забрать в легионы. Создатель оберегает их души.      ё

– Таких отлавливают и убивают зараженные. – Сказал Игорь.

– Это потому что те их них, кто доживет до Великой Битвы станут Архангелами, с Божественной силой, с такой силой которая сможет противостоять Легионам Смерти.

Теперь Игорь уже начинал понимать картину происходящего, которая выстраивалась в страшную и пугающую перспективу. Конец света еще не наступил. Но он уже вовсю огромным комом Хаоса несется на жалкий шарик, летящий где-то в космосе и населенный несколькими миллиардами напыщенных людишек. И избежать ничего уже нельзя. Мир на пороге страшной последней битвы между Добром и Злом, между Создателем Света и Лордом Тьмы и Хаоса. И уже вовсю идут последние приготовления к войне. И исход этой войны далеко не определен. А человечеству предназначен только один исход – исчезнуть. Подавляющее, почти абсолютное большинство – это расходный материал, который бесчисленными Легионами Смерти Тьма обрушится на Свет. А те немногие, кто смог сохранить в себе еще частицу Света, стремительно уничтожаются, потому что Они должны стать той силой, которую Свет сможет противопоставить Тьме. Или тоже погибнуть в этой схватке, как ударный отряд на передовой линии обороны. В любом случае – дни людей сочтены. Гибель ждет всех.

У Игоря вопросы в голове посыпались один за другим. И самый первый про него самого:

– Слушай, старик. Я чего-то не понимаю. Ну не сходится как-то.

– Что у тебя не сходится?

– Если эта дрянь прибирает только грешников, то почему меня оно не взяло? Я ведь далеко не ангел. И крови у меня на руках, наверное, больше чем у тебя волос на голове.

– А это не ко мне вопрос, а скорее к тебе. Безгрешных нет, все люди грешны. Загляни в свою душу. Может, и поймешь, и узнаешь…

Тут Игорь вспомнил то ли видение, то ли неизвестно что это было. когда какой-то… даже как назвать-то его не понятно, предлагал идти на службу… как же он его назвал… Ханх… Ганс… Нет… Гах.. Гангх… Точно. А может этот странный старик и про этих знает?

– А кто такой Гангх? – спросил старика Игорь. Старик то ли от неожиданности, то ли еще от чего немного качнулся и с пристальной настороженностью внимательно посмотрел на Игоря. Потом подошел и бесцеремонно взял крепкой костлявой рукой его за запястье и развернул, подняв странный шрам-клеймо кверху.

– Откуда это у тебя? – скрипучим холодом спросил он, пристально впиваясь глазами в душу Игоря.

– Не знаю. – Попытался уйти от ответа Игорь. Ну не рассказывать же старику как он оказался в каком-то коридоре, и что какой-то то ли крыса, то ли человек его наградил этим клеймом и странным предложением… Ну ведь бред какой-то. Да и привиделось ему это все после бесконечной вони, которая казалось уже везде..

– Кто тебя отметил этим клеймом? – снова наступал старик, крепко сжимая руку Игоря так, что ему казалось он вот-вот раздавит кости и сломает руку. Игорь скрипел от боли зубами и к своему глубочайшему удивлению никак не мог вырваться из цепкой хватки этого хлипкого старика…

– Не знаю… – процедил Игорь сквозь зубы. – Как во сне было… Херня какая-то там была… полукрыса… получеловек… предлагал на службу идти к этому… как его…

Старик отпустил его руку, и медленно отошел на пару шагов от Игоря.

– Это он к тебе беса присылал. Прислужника своего. – негромко опустив бороду на грудь сказал старик. – Не ошибись с выбором.

С этими словами старил с силой отбросил руку Игоря, развернулся и направился восвояси. Игорь было двинулся за ним, но споткнулся о какую-то палку в высокой траве и чертыхнулся, чуть не упав на землю. Когда он поднял глаза – старика уже не было. Игорь опять не понимая стал рассматривать лес на краю опушки – нет, ну не мог же этот старик за полсекунды незаметно и не оставляя следов преодолеть больше тридцати шагов до леса по высокой траве и исчезнуть там! Игорь крутил головой по сторонам, потирая больно сжатую стариком руку. Когда он обернулся, то к его удивлению за спиной не оказалось ни следа от только что стоявшей ветхой часовни, как будто её здесь и никогда не было. Ни ворон над поляной. Снова вокруг мертвая тишина, только легкий ветер негромко шелестит листвой в лесу. Он зашел на то место, где только что стоял ветхий разваливающийся сруб и посмотрел по сторонам. К его удивлению он снова увидел недалеко несколько небольших холмиков, вытянутых в длину и расположившихся в ровные два ряда. Он подошел к ним, и увидел, что это действительно старые заброшенные давно ушедшие в землю могилы, от каждой которых осталась только небольшая продолговатая кочка и истлевшая палка от креста.

Игорь снова был в растерянности. Он никак не мог понять, что с ним в последнее время происходит. То ли в месте с чумой на землю вернулись магия и чудеса, и действительно мир погрузился во что-то необычное, непривычное, во что-то такое, что и описать и объяснить толком нельзя. Или это всё плоды его разбушевавшегося воображения, отравленного постоянным смрадом, разносимого чумными и прокаженными. И он склонялся ко второму. С детства привыкший, что чудес в мире не бывает, и ничего само по себе не происходит и не случается, а даже самому сложному и непонятному всегда найдется простое и логичное объяснение, он никак не мог поверить в реальность происходящего.

– Тьфу, блин, опять шиза какая-то – потряс он головой, пытаясь сбросить то ли остатки наваждения, то ли собраться с мыслями, и направился обратно через лес к дороге.

Едва он выбрался на асфальт, как ветром донесло до него уже знакомый запах трухи и гнили, источаемый Зелеными. Он прислушался к ветру. Ветер нес вонь оттуда, куда он двигался. Скорее всего Игорь уже недалеко от того поселка, в котором они с Данилом планировали немного передохнуть. Вот опять, мягко говоря, незадача! Похоже, что эта зараза и сюда достала. И теперь, когда он пытался добраться до хоть какого-то мало-мальски безопасного места для ночлега, он оказывается в очередном таком же логове таких же прокаженных уже не людей. Снова дилемма – где лучше и безопаснее устроиться на ночлег – в лесу за поселком, или попробовать найти в поселке какой-то безопасный укромный угол… Перспективы были очень сомнительными и в том и в другом случае. Но, по крайней мере, – рассуждал Игорь, в поселке можно найти угол, где он будет хотя бы со спины прикрытым…

Вечерело. И без того мрачный и серый день, стремительно менялся сумерками, затянутыми легким туманом. Еще несколько минут и на землю снова опустится непроглядная мгла. И оказаться в кромешной темноте на дороге и со всех сторон окруженным глухим лесом – совсем не привлекало. Игорь ускорил шаг. Скоро ползущий под ногами редкий туман начал обретать зеленоватый оттенок, а впереди по дороге лес расступался, открывая перед собой мрачный и заброшенный поселок. Казалось, что поселок полностью вымер – не было слышно ни одного звука, не было видно ни одной крупицы света ни в одном окне, ни даже намека на что-то живое.

Внезапно наползающая мгла отступила, и поселок залило слабым зеленоватым светом от выползшего из-за темной тучи огромного диска полной луны. В этом свете пустынные дома вдоль улицы стали еще темнее, а ползущий из них по земле зеленоватый туман стал казаться еще плотнее. Казалось, будто этот тяжелый зеленый смог ползет прямо из черных домов, расстилается по земле и уже скоро доберется до дороги. Игорь сделал осторожный шаг вперед, осторожно доставая из-за спины обрез. Едва он вернул рюкзак за спину, как сзади послышался странный шорох. Он обернулся и увидел стоящих в десяти шагах от него троих Зеленых, пристально разглядывающих забредшего путника. Игорь замер. Зеленые не спеша, но довольно быстро приблизились к нему. Вонь от них была настолько нестерпимой, что у Игоря перехватывало дыхание. Один из Зеленых негромко что-то рыкнул, и снова что-то зашуршало за спиной у Игоря. Он обернулся и к своему ужасу увидел, что он окружен, по меньшей мере, двумя десятками Зеленых. Они все стояли вокруг него и внимательно разглядывали и… принюхивались… И к удивлению человека, они не проявляли агрессии, больше это было похоже на настороженность. В зеленом свете луны их глаза отливали каким-то особенным блеском. Даже немного видно было тот зеленый смрад, который поднимался от них к небу и распространялся по округе, открашивая все вокруг. Зеленые медленно подходили все ближе и ближе, пристально рассматривая человека. Игорь же внимательно смотрел на окружающих его высохших и сморщенных еще недавно мужчин и женщин разных возрастов. Среди них были даже подростки. Они были несколько меньше, их выдавали угловатые подростковые тела и одежда, свойственная подросткам. Но среди них не было детей. Ни одного ребенка. Игорь снова вспомнил, как у него на глазах позеленевшие родители растерзали собственного невинного ребенка, которого эта зараза не взяла.

Игорь не выдержал заполняющего все пространство смрада, который сдавливал горло и кашлянул, выталкивая из себя то, чем уже почти невозможно дышать. Один из Зеленых отделился из толпы и стремительно бросился на Игоря, выпучив свои зеленые глаза и раскрыв зловонную пасть, из которой густым зеленый облаком пополз тягучий зеленый смрад. Игорь тут же машинально вскинул обрез и одним выстрелом почти в упор размочалил ему голову, выбив брызги мозгов и черной вонючей крови на стоящих Зеленых за ним. Существо закинуло назад то, что осталось от головы, секунду постояло, потом подломило колени и плашмя ниц рухнуло на землю перед человеком. Игорь тут же повыше вскинул обрез с оставшимся одним зарядом, демонстрируя, что готов в любую секунду размозжить еще одну голову.

– Кто следующий?! – зло рявкнул он, оборачиваясь вокруг спины. Он переложил обрез в одну руку, а другой достал из-за пояса пистолет и тоже направил его в Зеленых.

Так, с направленными в разные стороны двумя стволами ин медленно стал поворачиваться. В один момент, подступающие к нему Зеленые вдруг резко остановились, затушевались, засуетились, попятились в смятении, словно их что-то очень напугало. Игорь удивленно смотрел на все это и никак не понимал, чем же он так их напугал. Ну не тем же, что убил одного из них? Раньше на них это не действовало никак в лучшем случае. Потеря одного звена в толпе с коллективным разумом никак не может так повлиять на эту толпу мерзких существ. Когда он повернулся еще, то он увидел, что Зеленых заставило испуганно прекратить натиск и начать виновато пятиться назад. В свете луны его клеймо на руке тоже светилось, и Зеленые его увидели. Этого Игорь сразу этого не увидел, а только теперь, когда он открыл руки с оружием зеленому лунному свету. Это на клеймо смотрели Зеленые и пятились, сбиваясь в кучки.

– Да что же это за фигня такая?.. – пытался понять Игорь, медленно двигаясь по улице, направляя оружие, то на одну кучку жмущихся друг к другу Зеленых, то на другую. Зеленые же на улице стали заметно прибывать, но никакой агрессии он не проявляли, а даже скорее наоборот – они тут же сбивались в небольшие группы, походили к Игорю, и, покорно опустив головы, отходили назад в сторону, где останавливались и замирали, словно в ожидании чего-то. Похоже, что это странное клеймо заставляло их не просто подчиниться и отступить, а показать свое… уважение?.. покорность?.. Да что же это?..

Так Игорь двигался по улице около часа. Зеленые выбирались из своих нор, домов, выходили на дорогу, и отступали в стороны, а Игорь шел, не опуская оружия и не понимая, что дальше делать. Ему на глаза попался на вид довольно крепкий каменный сарай, который отличался от других домов и построек тем. что из него не выползал по земле зеленый смог. Осторожно он подошел до него, заглянул вовнутрь через темное окно. Глянул на дверь. На ней висел массивный замок. Стало ясно, почему отсюда нет зелени – в нем никого нет, и не было, когда все началось. Выстрел из пистолета – замок разлетелся.

Игорь повернулся к зеленым:

– Вон все пошли! – Громко сказал он, попробовать им приказать. – Чтобы я никого здесь не видел!

Зеленые послушно развернулись и вскоре скрылись по своим норам-домам. Только один из них оставался стоять в стороне. Игорь открыл сарай и заглянул в него. Самый обычный пустой сарай, с ящиками, всякими железками на стене и топчаном в углу. Даже вони зеленых здесь почти не слышно. Запах, конечно, есть, но не такой концентрированный, как снаружи. Игорь вошел вовнутрь, продолжая держать на мушке оставшегося одного, который продолжал стоять и исподлобья следить за Игорем.

– Тоже уходи отсюда! – Игорь прикрикнул на него.

Зеленый же, никак не реагируя на окрики Игоря, молча подошел к крыльцу сарая и уселся на порог, отвернувшись спиной к человеку

5

Ночь протекала спокойно. Игорь несколько раз выглядывал через окно на улицу, залитую зеленым лунным светом. Оставшийся сидеть на пороге сарая Зеленый, продолжал сидеть, не сходя с места. Игорю уже начинало казаться, что этот Зеленый не просто сидит здесь и караулит его, а что он следит за ним. Сторожит, как… как пленника, что ли… Нападать на него они не стали, хотя убить его им не составило бы никакого труда – с одним зарядом в обрезе против толпы этих полузомби… Да, обрез показал свою эффективность против них, но с учетом необходимого для перезарядки времени, он становился по большому счету бесполезным против такого количества тварей, тем более, когда окружен ими. Да, эти две сотни Зеленых, которые вышли его "встретить" тоже не проявили никакой агрессии, а наоборот – почтительно склонив головы, расступились в стороны и разбрелись по своим норам по его приказу. Все, кроме одного, который сидит и охраняет его укрытие. Для чего? Чтобы не выпустить его? Не дать ему уйти? Это получается. что он сам себя завел в ловушку? А может быть, и нет… Вопросы роились в голове как потревоженный муравейник. Даже голова разболелась. То ли от вони и смрада снаружи, то ли от каши из мыслей и вопросов. В конце концов, усталость взяла верх и Игорь как сидел на ящике, облокотившись спиной к глухой стене с обрезом в руках, так и заснул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.