Геннадий Кирюшин
Ева: вверх по железной лестнице

Глава 1. Мероприятия в рамках оптимизации

# Глава 1. Мероприятия в рамках оптимизации

Ева сидела за своим рабочим столом, уставившись в мерцающий экран компьютера с бесконечными рядами чисел в электронных таблицах, уходящих далеко за пределы монитора. Слева от неё возвышалась пухлая стопка распечатанных счетов и договоров аренды, которые надо сверить и внести в автоматизированную программу учета. Справа – такая же стопка, но уже гораздо тоньше: отработанные и внесенные в память компьютера документы. Процесс перекладывания бумажных листов слева направо продвигался не так быстро, как хотелось Еве. Точнее – совсем не быстро. Нельзя ошибиться ни в одной цифре, иначе программа выдаст неверный результат, и приходится начинать всё с начала, анализируя каждый промежуточный итог. А времени на подготовку и отправку годового отчета оставалось всё меньше.

Рабочий день закончился. Офис опустел. Только в кабинете Евы еще горел свет, создавая уютный островок тепла в темном административном блоке. За окном, в отдалении, мерцали огни города, но здесь, в пригородном торговом центре «Радуга», царила тишина.

Нудная работа вытягивала все нервы. Шея от напряженного вглядывания в столбики с цифрами на экране начинала отзываться ноющей болью. От нарастающего ощущения сухости в глазах не помогало ни частое моргание, ни массирование век пальцами. Ева где-то услышала и запомнила этот совет, но на практике он оказался не очень эффективным в борьбе с усталостью глаз. Она попыталась повторить упражнение: зажмурилась, считая до десяти, потом резко открыла глаза и посмотрела в дальний угол комнаты. На мгновение замелькали разноцветные пятна и сразу исчезли, в отличие от усталости.

«Вот так рассеиваются и мечты – яркие, но недолговечные», – пронеслось в голове у Евы. Она вспомнила, как полгода назад, подписывая контракт на эту должность, представляла себя на совещаниях в головном офисе, обсуждающей стратегию развития сети торговых центров. Ей казалось, что работа старшего менеджера – это стратегическое планирование и выработка взаимовыгодных компромиссов в переговорах с «якорными» сетевыми арендаторами. А сейчас её главная задача – проверить, чтобы в реквизитах договора аренды не было опечаток. «Университетский диплом с отличием – лучший способ стать оператором по вводу данных», – саркастически подумала она.

Надо бы заказать массажное кресло по бюджету отдела. Только как это объяснить главному бухгалтеру. Необходимостью повышения работоспособности? В условиях оптимизации расходов… Нет, лучше промолчать. Хотя, может, представить это как «инвестицию в человеческий капитал»? Ева усмехнулась: «Инвестиция в человеческий капитал. Звучит как название моей будущей научной работы. Если доживу, конечно».

Но самым тяжёлым в её работе был даже не объём задач, а человек, сидевший в кабинете через коридор.

Игорь Сергеевич Громов, управляющий Торговым центром, высокий крупный мужчина за сорок, выглядящий старше своего возраста, с «солидным брюшком», в дорогом костюме, с короткой стрижкой для сокрытия седеющих волос, и взглядом оловянных, глубоко посаженных глаз, словно подернутых маслянистой пленкой. Взглядом, который просверливал насквозь.

С первого дня её работы он начал проявлять к ней «особое внимание». Сначала это были комплименты: «Ева, вы сегодня выглядите потрясающе», первое время он обращался к ней «на Вы», потом последовали приглашения на бизнес-ланчи, а затем и откровенные намёки на то, что их отношения могли бы стать «ближе». Она вежливо отшучивалась, но внутри её в такие моменты сковывал холодный страх: отказать ему значило поставить крест на карьере. А карьера была для неё всем.

Ева вспомнила, как в первый же месяц ее работы в ТЦ он пригласил её на «деловой ужин» в дорогой ресторан. Она согласилась, думая, что это обсуждение новой стратегии. А он весь вечер говорил о том, как ей идет новое платье и что она слишком умная для своей должности. Когда Ева попыталась перевести разговор на дела, он просто улыбнулся и сказал: «Ева, иногда нужно уметь расслабляться». Она едва дождалась конца вечера. А потом два дня оправдывалась перед собой, что не должна была соглашаться на этот ужин. Хотя, если честно, она знала, на что шла. В этом бизнесе карьера часто строится на таких «ужинах». Но она до сих пор не готова платить такую цену. Хотя… иногда задумывалась: а что, если однажды просто устанет бороться и примет его предложение? Нет, это невозможно. Она не из тех, кто сдается. Но почему она должна только защищаться. Лучшая защита – это нападение».

Ева вспомнила, как пару недель назад во время проверки финансовой отчетности обнаружила подозрительные расходы по закупке оборудования, которое, как оказалось, никогда не поступало в торговый центр. Когда она осторожно намекнула об этом Игорю Сергеевичу, тот лишь усмехнулся и сказал: «Ева, дорогая, не все расходы должны быть материальными. Иногда важно просто поддерживать хорошие отношения с поставщиками». Она тогда не стала настаивать, но с тех пор начала внимательнее следить за финансами. «В бизнесе, как и в жизни, иногда нужно смотреть не на то, что лежит на поверхности, а на то, что скрыто под слоем пыли», – подумала она тогда.

Месяц назад, во время проверки пожарной безопасности, она заметила, что в одном из магазинов, торгующих «домашним вареньем из диких ягод» заблокированы установленные под потолком датчики дыма. Владелец, пожилой мужчина с добрым лицом, попытался уговорить её не делать замечания, пообещав «чайку с вареньем» и сославшись на хорошие отношения с Игорьком, как он фамильярно назвал управляющего. Но Ева, несмотря на его настойчивые просьбы и обещания завтра-же все исправить, зафиксировала нарушение. «Профессионализм – это когда ты ставишь правила выше чая с вареньем», –подумала она тогда, и этот эпизод до сих пор вызывал у нее гордость. Хотя, возможно, она просто слишком серьезно относится к своей работе. Впрочем, как-то раз она пошла навстречу маленькому магазинчику с детскими игрушками. Владелица, молодая мама с двумя детьми, не могла вовремя оплатить аренду из-за болезни ребенка. Ева согласилась отсрочить платеж на месяц, а потом еще на неделю, пока женщина не смогла собрать деньги. Когда магазинчик закрылся все равно через два месяца, Ева чувствовала себя виноватой, хотя понимала, что сделала все возможное. Это был один из тех случаев, когда понимаешь: иногда даже профессионализм не может спасти малый бизнес от кризиса.

На экране снова мигнул красный крестик – ошибка в реквизитах договора аренды. Ева вздохнула. Надо опять искать папку с архивом сканов.

Ева невольно поймала себя на мысли: «Может, я просто не та, за кого себя выдаю. Может, я не достойна этой должности?». Но потом вспомнила, как всего месяц назад спасла торговый центр от скандала с одной крупной сетью. Они угрожали расторгнуть договор из-за того, что ТЦ не обеспечил им «достаточное количество парковочных мест для сотрудников». Как будто она может заставить покупателей не приезжать на машинах! Она провела анализ, собрала статистику, показала, что парковка загружена всего на 60%, и предложила им альтернативные варианты. В итоге они остались, а Ева получила благодарность от головного офиса. Хотя, конечно, Игорь Сергеевич представил все так, будто это его заслуга. Но она не обиделась. Она слишком занята, чтобы обижаться. У неё и так слишком много дел, чтобы еще и тратить время на обиды. Но… иногда так хочется просто выйти в холл и закричать: «Я здесь работаю, а не щелкаю пальцами по клавиатуре!»

За окном давно уже стемнело. Где-то внизу, на пустой парковке торгового центра угадывались всполохи желтых и оранжевых огней, то ли от уличной рекламы, то ли от новогодней елки, которую установили еще в начале декабря. Ева вспомнила, как лично контролировала монтаж декораций, проверяя, чтобы каждая гирлянда соответствовала пожарным нормам. Тогда ей казалось, что это важнее всего. А сейчас даже не знает, включили ли ее сегодня вечером. Наверное, горит вхолостую.

Она встала и подошла к окну, отведя согнутые в локтях руки назад, и прогибаясь в пояснице. Холодный воздух из вентиляции щекотал затылок, напоминая, что отопление в административном блоке здания выключают в 19:00. Еще один способ сэкономить. Или, может, это тест на устойчивость к стрессу? Кандидат в заместители директора должен выдержать восемь часов при +16°C и сохранять 95% концентрации.

На последнем семинаре, организованном руководством головного офиса, их учили: «основополагающий принцип управленца – максимальное делегирование полномочий подчинённым». Старший менеджер должен заниматься только тем, что нельзя доверить нижестоящим.

Семинар вел инструктор из Москвы, или, как он просил себя называть – тренинг-менеджер, – молодой человек по имени Антон, возрастом, может быть, чуть старше Евы.

Нельзя сказать, чтобы она услышала для себя новое, это был краткий пересказ одного из учебных курсов, но в том, как он преподносил общеизвестные истины, было что-то завораживающее. Как и сам внешний вид тренинг-менеджера: темно-синий, искрящийся блестками расстегнутый пиджак с засученными рукавами, бордовый, в белую полоску галстук, узкие зеленые коротковатые брюки, из-под которых выглядывали полосатые носки. Прическа – длинная косая челка ослепительно белых, как первый снег, волос. Волнующий взгляд неестественно голубых, почти синих глаз. Идеальный образ для обложки айдол-аниме. Редкая залетная птица в её краях.

Он прохаживался по сцене, остроумно шутил, комментируя слайды на большом экране, присаживался на край стола, а то и просто садился на ступеньки подиума, перебрасывая микрофон в руках, как горячую картошку. И, казалось, с завтрашнего дня на работе у неё все завертится, ускорится, замелькает в невиданном темпе.

Она улыбнулась, вспомнив историю об одном забавном персонаже на иллюстративном слайде:

«…Мы говорим о делегировании полномочий. И да, я знаю, что вы уже слышали об этом в институте, на прошлых курсах и, возможно, даже от своих котов, которые давно «делегируют» вам уборку после себя».

Зал сдержанно засмеялся. Ева заметила, что даже Татьяна Павловна, которая на всех лекциях и совещаниях всегда сохраняла серьезное выражение лица, улыбнулась, а Лена заерзала на стуле, явно пытаясь запомнить каждое слово.

– Но давайте посмотрим на это с третьей стороны, – продолжал Антон, сменив слайд на проекционном экране.

На экране появился новый слайд с плутоватого вида котом, стоящим на задних лапках, одетым в офисный костюм с галстуком, и подписью: «Делегируйте, как этот парень».

– Делегирование –это не просто перекладывание обязанностей, как многие думают. Это стратегический процесс, когда вы определяете, какие задачи соответствуют компетенциям ваших сотрудников, устанавливаете четкие KPI – ключевые показатели эффективности – и затем отслеживаете прогресс, не вмешиваясь в процесс выполнения. Запомните: хороший менеджер – это тот, кто может доверить задачу и не проверять каждые пять минут, как там дела.

– А что, если сотрудник не справится? – раздался вопрос из зала.

– Отличный вопрос! – В этом случае вы должны были правильно оценить компетенции своего сотрудника до того, как делегировать задачу. Если вы дали задачу по разработке финансового отчета человеку, который не знает Excel, то проблема не в сотруднике, а в вас. Это как дать кошке расческу и ожидать, что она сделает вам идеальную прическу.

– Посмотрите на этого парня! – Антон рассмеялся, указывая на слайд. – Он знает, когда мяукнуть, чтобы получить еду (правильная постановка задачи), и когда спрятаться от надвигающейся уборки с пылесосом (правильная расстановка приоритетов). Он знает, когда подставить спинку для чесания (делегирование с учетом сильных сторон сотрудника) и когда шикнуть для предупреждения (мягкий контроль выполнения задачи). Идеальное тактическое поведение, выработанное многовековым опытом взаимовыгодного сотрудничества!

Зал одобрительно засмеялся. Даже Ева не смогла сдержать улыбку.

– А что, если сотрудник всё равно не справляется? – спросила Татьяна Павловна.

– Тогда вы анализируете, почему так произошло, – ответил Антон. – Возможно, вы неправильно оценили его компетенции, или не дали достаточно ресурсов, или поставили нереалистичные сроки. Это ваш урок как менеджера. Но вы не возвращаете задачу к себе, а либо корректируете процесс делегирования, либо находите другого исполнителя. Потому что, если вы забираете задачу обратно, вы только усиливаете зависимость и снижаете мотивацию сотрудника.

Он сделал паузу, позволяя информации усвоиться.

– Вот вам еще один пример, чтобы запомнить. Представьте, что вы – менеджер по маркетингу, и вам нужно организовать рождественскую акцию. Вы не будете сами рисовать плакаты, не будете сами звонить СМИ, не будете сами раскладывать флаеры по почтовым ящикам. Вы найдете ответственного за каждый аспект: за дизайн – сотрудника с творческими навыками, за PR – того, кто умеет работать со СМИ, за распространение материалов – того, кто хорошо организует процессы. Вы установите четкие сроки и ожидаемые результаты, и будете контролировать только ключевые точки. А в итоге получите не просто акцию, а команду, которая растет вместе с вами!

– Но как быть, если я не доверяю сотрудникам? – спросила молодая женщина из зала.

– Ага, классический случай! – Антон улыбнулся. – Знаете, что говорит старая поговорка? «Доверяй, но проверяй». Но я бы добавил: «Сначала дай шанс, потом проверяй, и только потом делай выводы». Если вы изначально не доверяете, вы создаете атмосферу недоверия, и сотрудники будут бояться брать на себя ответственность. Начните с малого: делегируйте небольшую задачу, установите четкие критерии успеха, и если сотрудник справится – расширяйте зону доверия. Помните: вы не теряете контроль, вы распределяете ответственность!

– А если сотрудник ошибется? – не унималась женщина.

– Отличный вопрос! – Антон похлопал в ладоши. – Ошибки – это часть процесса обучения. Если сотрудник ошибется впервые – это повод для обучения. Если во второй раз – повод для серьезного разговора. Если в третий раз – возможно, задача не соответствует его компетенциям. Но вы не должны бояться ошибок – вы должны бояться того, чтобы никто не брал на себя ответственность из-за вашего страха перед ошибками!

Антон посмотрел на часы.

– И напоследок небольшой лайфхак: если вы не уверены, можно ли делегировать задачу, задайте себе вопрос: «Если бы я заболел на месяц, кто бы мог выполнить эту задачу? Если ответ – никто, значит, вы уже давно должны были ее делегировать. Потому что хороший менеджер – это тот, чья команда может работать без него!

Ева вздохнула. Её улыбка невольно перешла в саркастическую усмешку.

Реальность, в которой она жила, выглядела по-другому: то, что хорошо в теории – на практике маловыполнимо. Она с удовольствием «делегировала» бы механическую рутину своим подчинённым: Татьяне Павловне и Елене – но, как назло, у Лены началась, на три дня раньше запланированного, сессия на заочном, а Павловна как огня боится программы «1С».

– Если бы Татьяна Павловна была котом из слайда, она бы точно спряталась от этой программы под диван и мяукала, пока кто-то не сделал бы работу за нее», – подумала Ева с печальной усмешкой. Она вспомнила, как на прошлой неделе пыталась научить Татьяну Павловну пользоваться базовой функцией фильтрации в Excel. Иногда Ева задавалась вопросом: как она, с ее стремлением к совершенству в управлении, оказалась в окружении людей, которые считают, что «1С» – это новый вид витамина.

Ева выпрямила спину, уперлась затылком в подголовник кресла и закрыла глаза. В мыслях она снова вернулась к прошедшему семинару.

Когда лекция завершилась, и благодарные слушатели, из тех, кто постарше, после продолжительных аплодисментов потянулись к выходу, молодой человек спрыгнул со сцены и сразу попал в окружение восторженных девиц, засыпавших его вопросами, не терпящими отлагательств.

Менеджмент Торгового центра в полном составе, во главе с Евой, по театральной привычке остался на своих местах в первом ряду зала, ожидая пока толкучка в гардеробе утихнет.

Неожиданно Антон с приветливой улыбкой подошел к Еве, стараясь смотреть одновременно на всех троих.

Он задал общий вопрос:

– Как вам лекция? Я не очень занудствовал?

Но по взгляду было видно, что обращался он только к Еве.

Татьяна Павловна из вежливости, а Лена – совершенно искренно, –засмеялись. Ева лишь снисходительно улыбнулась:

– Хороший пересказ моего институтского курса.

На что Лена горячо возразила:

– А мне было очень интересно. Узнала для себя много нового.

Татьяна Павловна добавила:

– Большое спасибо. Мне тоже кое-что пригодится в работе.

Антон слегка смутился, или, может быть, ему хотелось это показать, и он в своё оправдание ответил:

– Всегда полезно освежить багаж знаний. И… не судите слишком строго. Я должен учитывать средний уровень аудитории, а не только таких профи, как вы.

Ева, наконец, рассмеялась:

– Вы меня поставили в глупое положение. Вы правы. Мне еще учиться и учиться.

Антон, растопив лёд предубеждения в отношении себя и добившись первых зримых признаков расположения, принялся развивать успех:

– Посоветуйте хороший ресторан в вашем городе. Я после лекции чертовски проголодался. У меня идея: а давайте все вместе сейчас нагрянем в ближайшее гастрономическое заведение?

Татьяна Павловна быстро сориентировалась и умело изобразила смущение:

– Нет-нет. Извините, Антон. У меня дома муж не кормлен. Вы уж, молодежь, веселитесь. Время ваше.

Её поддержала Елена, воспользовавшись несколькими секундами для обдумывания ответа:

– Я бы с удовольствием, но у меня сегодня онлайн-лекция с контрольным опросом. Не могу пропустить. Так что…

Антон вопросительно посмотрел на Еву.

– Хорошо. Я тоже проголодалась.

Антон не скрывал своей радости:

– Мой номер на первом этаже. Выйду через пять минут.

***

Через пять минут к Еве, стоявшей у входа в бизнес-центр, подошел, улыбаясь, незнакомый молодой человек в легкой куртке из клетчатой пальтовой ткани, с вязаной серой шапкой на голове, похожей на плоскую казачью папаху, скрывающую волосы, и в больших дымчатых очках в роговой оправе.

Ева неуверенно уточнила:

– Вы Антон?

Он рассмеялся:

– Не похож?

Ева пригляделась и удивленно ответила, словно оправдываясь:

– У вас цвет глаз изменился.

– Контактные линзы. Я их снял.

***

– Хватит мечтать. Работай! – приказала себе Ева, и в очередной раз углубилась в кропотливый процесс сверки счетов, набирая длинные строки с числами на клавиатуре. От накопившейся усталости приходилось всё чаще нажимать автоматной очередью клавишу с обратной стрелкой и стирать ошибки на экране. Усилия воли и концентрации внимания хватило ненадолго.

За окном офиса, прихваченным по углам морозными узорами, медленно падал снег, превращая асфальтированную площадку перед Торговым центром в белоснежный бесконечный ковёр. Сама парковка выглядела как заснеженное поле – на котором уже ничего не вырастет, усмехнулась Ева. В начале её работы в Торговом центре парковка была постоянно заставлена дорогими иномарками. Богатые покупатели съезжались сюда за покупками со всего города. Но те времена как-то незаметно сошли на нет. Вместе с исчезновением престижных бутиков и модных брендов.

– Вот ирония, подумала Ева. – Раньше, когда тут было полно народу, я мечтала о тишине и спокойствии. Теперь, когда тишина и спокойствие стали реальностью, я мечтаю о том шуме и суете. Кажется, я превратилась в хранительницу призрачного города – как в тех фантастических фильмах, где один человек остается в пустом мире после апокалипсиса. Хотя, может, это даже лучше, чем слушать бесконечные жалобы арендаторов.

Ева вспомнила, как месяц назад владелец магазина электроники пришел к ней с претензией: «Ева, у вас в центре слишком много свободного пространства! Это пугает покупателей!» Она едва сдержала смех: «Вы хотите, чтобы я наняла людей, которые будут ходить по торговому залу, чтобы создать видимость толпы?» В конце концов, она просто посоветовала ему изменить планировку отдела, чтобы создать эффект заполненности. Иногда ей казалось, что её работа – это сплошная импровизация на грани фола.

Вслед за этим в памяти всплыл эпизод, когда три месяца назад она организовала осеннюю ярмарку, пригласив местных ремесленников и артистов. Она лично контролировала каждую деталь: от расстановки торговых павильонов до выбора музыкального сопровождения. В результате мероприятие привлекло много посетителей, и несколько арендаторов даже увеличили свои продажи на 20%. Это был её профессиональный триумф, и она гордилась тем, как смогла поднять атмосферу в торговом центре. Но управляющий ТЦ, вместо похвалы, лишь заметил, что расходы на ярмарку были слишком высокими. «Профессионализм – это когда твои достижения замечают только по отрицательным показателям», – горько подумала она тогда.

В воздухе витал сладковатый аромат корицы от новогодних свечей, которые продавались в одном из магазинов этажом ниже. На столе горела настольная лампа, отбрасывая уютный жёлтый круг света на разложенные отчёты. Несмотря ни на какие неприятности, предновогоднее настроение находило свою тайную тропинку к сердцу Евы. В очередной, а если быть точнее – в двадцать первый раз, если вести отсчет с её четырёхлетнего возраста, когда она отчетливо запомнила момент фотографирования маленькой девочки в смешном платьице под роскошной ёлкой с огромными цветными шарами. Такое не забыть, если тебя снимают со вспышкой без предупреждения. У неё сохранилась эта фотокарточка, отпечатанная на настоящей цветной фотобумаге в фотолаборатории, с волнистыми краями, хотя и с поблекшими от времени красками: девочка с испуганным взглядом неуклюже держит большого плюшевого мишку, зачем-то сунутого ей в руки перед «фотосессией».

Ева вздохнула, откинувшись на спинку кресла. Работа старшего менеджера в реальности оказалась не такой гламурной, как ей представлялось вначале. Бесконечные проверки арендаторов, конфликты с персоналом, отчёты, которые нужно сдать «ещё вчера» … Задержки с оплатой за аренду, просьбы перенести оплату на следующий месяц.

По должности ей требовалось проявлять выдержку и непреклонность в отстаивании интересов компании, владеющей Торговым центром. Финансовый поток должен быть непрерывным и, если не постоянно возрастающим, то, хотя бы, не снижаться. Несмотря на рост издержек по эксплуатации здания и прочим расходам и отчислениям.

Ева знала, что её деловые качества по праву оценены на самом верху, в столичном головном офисе, что подразумевало заманчивые перспективы. Но ей было жалко мелких предпринимателей, отдающих почти всю выручку в счет оплаты аренды, а иногда и просто работающих себе в убыток, надеясь на лучшие времена. Поэтому Ева нередко соглашалась отсрочить платежи. Она даже подсказывала, как можно сэкономить, уменьшив арендуемую площадь на несколько метров.

Правда, это приводило к тому, что в торговом зале начинало появляться все больше свободных «полян», но пока это не бросалось в глаза. А если возникнут вопросы у руководства, то у нее был заранее заготовлен ответ: «проводятся мероприятия в рамках оптимизации бизнес процессов».

– Иногда мне кажется, что я не менеджер, а социальный работник для малого бизнеса, – подумала она с усмешкой. Но она знала, что без её гибкости многие магазины уже закрылись бы, и торговый центр превратился в пустое пространство еще быстрее.

В первый раз она придумала этот коммерческий прием, когда к ней в офис пришла бабушка Ольга, владелица небольшого магазинчика «Плюшевые мечты» на втором этаже. Седые волосы пожилой женщины были аккуратно уложены в пучок, а в руках она держала сумку с образцами своих работ – милых вязаных зверушек, которые так любили дети.

– Ева, дорогая, – начала она, садясь на стул напротив стола, – я не знаю, как тебе сказать… Вся моя выручка уходит на оплату аренды и материалов. Люди перестали покупать игрушки ручной работы, все ушли в интернет, в телефончики свои… А у меня кредит за этот магазинчик, и…

Ева сразу поняла, что женщина на грани слез. Она вспомнила, как всего месяц назад бабушка Ольга с гордостью показывала ей новую коллекцию – крошечных панд, связанных из каких-то особых ниток. Ева тогда еще пошутила: «Ну, теперь ваш бизнес пойдет в гору», на что она, вздохнув, ответила:

– Раньше люди приходили, покупали, а теперь кто придет-то? Пусто, как в церкви в будний день. А я ведь не просто так игрушки вяжу, я их с душой делаю! Каждую пандочку как ребенка ращу…

– Ольга Ивановна, – мягко начала Ева, – давайте посмотрим на вашу аренду. Вы занимаете 30 квадратных метров, но большая часть пространства – это складская зона и рабочий уголок, где вы вяжете.

– Да, но куда мне девать все материалы? И образцы? – запнулась женщина.

– А что, если мы сократим площадь до 15 квадратов? – предложила Ева. – Оставим только торговую зону, а материалы вы будете хранить дома. Вы же живете недалеко от торгового центра?

Бабушка Ольга кивнула, но тут же запротестовала:

– Но как же я тогда буду вязать новые игрушки? Мне нужен рабочий стол…

– А вы будете вязать дома, – улыбнулась Ева. – И приносить готовые работы сюда. Давайте сделаем так: вы оставляете 10 квадратов под торговую площадку и 5 под мини-склад. Аренда снизится на 50%, и вы сможете выжить в этом кризисе. К тому же, я знаю, что в начале следующего месяца освободится место напротив детской площадки – там будет больше трафика.

Ева помнила, как бабушка Ольга, уходя, обняла ее и прошептала: «Благодарю, дочка. Я думала, придется закрывать магазин, а мои панды так любят дети…».

В тот вечер, подписывая новый договор аренды, Ева подумала: «Вот и еще одна «оптимизация бизнес-процессов» в моем послужном списке. Хотя, если честно, мне нравится, когда оптимизация помогает сохранить улыбки на детских лицах, а не только прибыль компании». Она даже купила себе маленького вязаного котенка и поставила его на рабочий стол – напоминание о том, что бизнес – это не только цифры.

Ева улыбнулась, вспоминая, как пару месяцев назад к ней пришел Андрей – владелец магазина настольных игр и сувениров. Высокий, худощавый парень с рыжими волосами и очками, который всегда казался слишком стеснительным для продавца.

– Ева, я… я не знаю, как сказать, – начал он, краснея. – У меня долги по аренде уже два месяца. Я пытался продавать онлайн, но… это не то же самое, что живое общение. Люди перестали приходить, а без живых игр… это как кино без звука.

Ева помнила, как сама заходила в его магазин, чтобы отвлечься от работы. Андрей всегда находил время показать новинки и рассказать о правилах.

– Андрей, – начала она, – скажи, сколько квадратных метров ты реально используешь для торговли?

– Ну… около 25 из 40, – честно ответил он. – Остальное – склад и зона для игр…

– А что, если мы сократим площадь до 25 квадратов? – предложила Ева. – Оставим только торговую зону и небольшой уголок для демонстрации игр. Склад можешь арендовать в другом месте или использовать подсобку в торговом центре за символическую плату. А зону для игр… – она задумалась, – давай сделаем ее мобильной. По выходным будем расставлять столы в центральном холле. Я договорюсь с охраной, чтобы не мешали.

– Но как же мои коллекционные издания? – забеспокоился Андрей. – Их нужно хранить в определенных условиях…

– Перенеси их в торговую зону, – посоветовала Ева. – Сделай из них витрины-дисплеи. Люди любят, когда товар выставлен красиво. И давай запустим мини-турниры по выходным – привлечем аудиторию. Я помогу с рекламой через соцсети торгового центра.

Через месяц, когда Андрей пришел оплачивать аренду, он принес с собой не только деньги, но и настольную игру в подарок.

– Это «Менеджер года», – улыбнулся он. – Я создал ее специально для тебя. Правила простые: нужно выживать в мире корпоративной рутины, избегая ловушек под названием «отчеты» и «встречи», и при этом помогать малому бизнесу не закрыться.

Ева тогда рассмеялась и пообещала сыграть в нее в первый же свободный вечер. Дома она распаковала коробку и обнаружила записку: «Спасибо за то, что верите в маленькие мечты. Андрей». Она поставила игру на полку рядом с ноутбуком, и каждый раз, когда чувствовала, что тонет в рутине, смотрела на нее и вспоминала: «Бизнес – это не только цифры в Excel. Это еще и люди, которые верят, что их мечты могут стать реальностью». Иногда, когда особенно тяжелый день, она позволяла себе сыграть в «Менеджер года» – это было лучше любого массажного кресла.

Вспоминая эти случаи, Ева улыбнулась. Да, она могла бы быть строже, как требовали правила компании. Но каждый раз, когда она видела, как магазины, которые она помогла сохранить, продолжают работать, как люди, которым она помогла, улыбаются и благодарят ее – она знала, что делает правильный выбор. В конце концов, – думала она, – менеджмент – это не только управление процессами. Это еще и управление возможностями. И если я могу создать хотя бы одну возможность для человека, чтобы он не бросил свою мечту – я сделаю это. Даже если в отчете это будет называться «мероприятиями в рамках оптимизации бизнес-процессов». В этом была ее маленькая, но очень важная победа в мире больших корпораций и еще больших амбиций.

В дверь осторожно постучали.

– Войдите, – сказала Ева, не поднимая глаз от экрана.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Андрей. Он стоял на пороге, сжимая папку с документами, словно боялся переступить черту. Его рыжеватые волосы были растрёпаны, а на щеках играл румянец, как от мороза. Тонкие запястья рук выглядывали из-под коротковатых рукавов серого пиджака.

– Здравствуйте, Ева, – пробормотал он, решившись, наконец, войти, и протянул папку. – Отчёт за месяц. И… счет на оплату аренды.

Ева улыбнулась, принимая документы. Андрей был одним из самых добросовестных арендаторов. Его небольшой магазин сувениров располагался на третьем этаже, рядом с детской площадкой. Она помнила, как полгода назад он пришёл в офис, нервно теребя бейсболку в руках, чтобы подписать договор. Тогда он казался ей потерянным подростком, а не владельцем бизнеса.

– Всё в порядке с магазином? – спросила Ева, подписывая бумаги. Слова прозвучали с искренним сочувствием, которое ей бы хотелось, но не удалось скрыть.

– Да, спасибо, – он опустил глаза. – Новогодний ажиотаж… люди закупаются подарками. А у меня самые низкие цены.

– Рада за вас, – Ева протянула ему копию счёта. – Если что-то понадобится, обращайтесь.

Андрей кивнул и, задержавшись на мгновение у двери, вышел. Ева проводила его взглядом, задумавшись. Она замечала, как он иногда украдкой смотрел на неё, когда заходил в офис. Его взгляд казался тёплым, но робким, словно он боялся обжечься. «Он как птенец, выпавший из гнезда», – подумала она тогда. Но мысль о том, чтобы позволить кому-то приблизиться к себе, пугала её. Её жизнь была чётко распланирована: карьера, независимость, никаких лишних рисков.

– Интересно, что бы сказал Антон из Москвы о таком подходе к жизни? Наверное, посоветовал бы мне «делегировать свои эмоциональные обязательства», – усмехнулась про себя Ева. Она вспомнила, как пару месяцев назад помогла Андрею организовать небольшую рождественскую распродажу. Он боялся, что у него не хватит денег на рекламу, но Ева договорилась на большую скидку за свой счет. Когда магазинчик начал приносить прибыль, Андрей пытался вернуть деньги, но она отказалась. – Это инвестиция в будущее, – сказала она тогда. Хотя, если честно, она просто не могла смотреть, как еще один маленький бизнес гибнет. Иногда ей кажется, что она – последний защитник малого бизнеса в этом торговом центре. Хотя, возможно, она просто слишком сентиментальна.

***

Наконец, настал тот момент, когда можно с облегчением нажать на большую круглую кнопку на корпусе древнего настольного компьютера, давно просящегося на покой натужным гудением вентилятора. Руководство Торгового центра экономило на оргтехнике, объясняя это тем, что программное обеспечение привязано к «железу». А замена «софта», обойдется в гораздо большую сумму, чем модернизация компьютерного парка. Ева с удовольствием, и намного быстрее выполняла бы эту работу на своем ноутбуке, но подключать посторонние и «несертифицированные средства автоматизации вычислений» строго запрещалось.

Осталось только рассортировать документы по папкам и разложить их по полкам офисного железного шкафа с замком-шифром на дверце.

Телефон на столе, заваленный ворохом счет-фактур, накладных, доверенностей, завибрировал, напоминая о себе. Ева не сразу отыскала его, хлопая ладонью по бумажным листам. На экране последним в списке пропущенных сообщений была эсэмэска от подруги: «Ты скоро? Я в кафе».

Вдруг дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Игорь Сергеевич. Он был одет в тёмно-синий костюм, от него пахло дорогим парфюмом с нотками сандала. В руках он держал два билета.

– «Ева, у меня для тебя сюрприз», – сказал он торжественно и с каким-то радостным предвкушением, положив билеты на стол. – На Новый год я арендовал шале на горнолыжном курорте. Ты составишь мне компанию.

Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Спасибо, Игорь Сергеевич, но я… не уверена, что смогу. У меня много работы.

Он усмехнулся, опершись руками о стол:

– Работу можно отложить. Это шанс показать себя с другой стороны. – Его пальцы легли на её руку. – Ты же понимаешь, как это важно для твоего будущего?

Ева отдернула ладонь, словно обожглась.

– Я не умею кататься на лыжах, – попыталась она возразить.

– Научу, – он выпрямился, изобразив двусмысленную улыбку. – Билеты уже куплены. Никакие отказы не принимаются. Уезжаем через три дня. Наша компания проводит «тимбилдинг» для управляющего звена. Ты в списке. Кстати, там будет кое-кто из важных фигур из головного офиса… – Игорь Сергеевич многозначительно показал указательным пальцем вверх.

Когда он вышел, Ева опустилась в кресло, глядя на билет. На нём красовалась надпись: «Горнолыжный курорт «Серебряный пик». Люкс-шале с панорамным видом».

Она сглотнула ком в горле. Мысль провести несколько дней наедине с Громовым вызывала тошноту, но отказаться значило подписать себе приговор. Из случайно подслушанных обрывков разговоров других сотрудниц Ева знала: Игорь Сергеевич не прощал слова «нет».

– Вот и новогоднее чудо, – горько подумала она, глядя на падающий за окном снег. – Только вместо Деда Мороза – Игорь Сергеевич с его «тимбилдингом». Она вспомнила, как на прошедшую годовщину учреждения компании, когда она отказалась от его приглашения на корпоративную вечеринку, он целый месяц игнорировал её предложения по улучшению работы торгового центра. «Интересно, что будет, если я пропаду в горах без вести? Наверное, в отчете напишут «проведены мероприятия в рамках оптимизации бизнес-процессов», – с горькой иронией подумала она. «Может, стоит позвонить Антону? Хотя бы ради того, чтобы вспомнить, что есть жизнь вне этого офиса», – мелькнула мысль. Но тут же она отбросила её. «Нет, это было бы глупо. Кроме того, что я ему скажу? «Привет, я та самая строгая менеджерша, которая сказала, что твоя лекция – просто пересказ университетского курса».

Ева посмотрела на часы. Было уже восемь вечера. Подруга наверняка заждалась в кафе. Она быстро собрала рюкзак, проверила, закрыт ли шкаф с документами, и направилась к выходу. По пути она бросила взгляд на пустые магазины на первом этаже – еще несколько месяцев назад здесь были модные бутики, а теперь лишь эхо шагов отдавалось в пустом пространстве.

– В конце концов, может, эти три дня на курорте и пойдут мне на пользу, – подумала она, улыбаясь своей мысли. – В конце концов, я же профессионал. Наверняка найду способ провести время так, чтобы Игорь Сергеевич даже не заметил моего присутствия. Может, притворюсь, что сломала ногу? Хотя нет, лучше не надо. В горах это слишком правдоподобно.

С этими мыслями Ева направилась к кафе, где её ждала подруга, оставив за спиной пустой офис и билет на горнолыжный курорт, который сулил как новые возможности, так и новые испытания.

Ева улыбнулась, вспомнив, как сегодня утром, перед тем как войти в офис, она увидела на парковке маленькую елочку, которую кто-то поставил среди машин. Она была такая маленькая и хрупкая, но все равно пыталась быть красивой. Как этот торговый центр. Как она сама. Иногда нужно просто верить, что даже самая маленькая елка может стать большой, если за ней хорошо ухаживать. И даже если все вокруг думают, что она обречена, она все равно будет расти. Потому что в глубине души она знает, что рождественское чудо может случиться с каждым, даже с пустым торговым центром и уставшей управленкой, которая слишком много работает и слишком мало спит.

Глава 2. "Назад возьмите ставший лишним дар"

Ева торопливо шагала в кафе «Зимний сад», которое располагалось на первом этаже Торгового центра в стеклянной пристройке с панорамными окнами. Лямки рюкзака оттягивали плечо, а зимняя куртка, прижатая к животу свободной рукой, мешала ускорить шаги. В голове уже вертелся график на завтра: утренняя проверка тепловой карты – анализ перемещений посетителей по ТЦ за прошедший день, затем изучение финансовых показателей за квартал, встреча с арендаторами из секции косметики, которые снова требуют пересмотра ставок. Как всегда, в предпраздничные дни все хотят быть услышанными, даже если их проблемы не стоят и минуты, – подумала она с легкой усмешкой.

За окнами, под свисающими разноцветными гирляндами искусственных ледяных сосулек, в свете фонарей мелькали прохожие с яркими пакетами, заполненными подарками для своих близких и родных.

Ева невольно замедлила шаг, ее взгляд зацепился за суетливую, но счастливую толпу. Вот молодой отец, смеясь, подхватил на руки маленькую дочку в розовом комбинезоне, которая тут же с восторгом ткнула пальчиком в сторону огромной, украшенной ели, установленной на площади перед входом. Рядом пожилая пара, держась за руки, с улыбкой рассматривала витрину ювелирного магазина. Влюбленные подростки, обнявшись, делали селфи на фоне мерцающих огней, и их беззаботный смех долетал даже сквозь толстое стекло.

Весь мир за этим стеклом, казалось, был пронизан одним общим чувством – предвкушением чуда, ощущением единства и семейного тепла. Воздух за панорамными окнами был наполнен невидимой, но осязаемой магией Нового года. Ева же чувствовала себя лишь сторонним наблюдателем этого всеобщего праздника жизни. Стекло «Зимнего сада», такое прозрачное и чистое, вдруг показалось ей непреодолимой преградой, отделяющей ее, успешного старшего менеджера, от простого, бесхитростного человеческого счастья.

Тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, она решительно толкнула стеклянную дверь и шагнула внутрь. Ее тут же окутала волна тепла, пропитанного ароматами свежесваренного кофе, корицей, жареным миндалём и еловыми ветками. Ароматическая смесь, которую администрация, по предложению Евы, закупала специально к ажиотажным дням, отмеченным чрезмерно высоким наплывом людских масс, чтобы расслабить и успокоить покупателей. Они в таком состоянии дольше задерживаются в торговых залах, обеспечивая хорошую прибавку к выручке.

Ева глубоко вдохнула этот знакомый аромат, чувствуя, как теплые ноты корицы смешиваются с прохладой еловых веток.

Этот запах вернул её в тот напряженный день, когда она делала доклад, стоя у стенда с диаграммами и графиками.

Конференц-зал торгового центра был оформлен в строгих корпоративных тонах: темно-синие стены, хромированный стол переговоров, проектор, подвешенный к потолку. За столом сидели Игорь Сергеевич Громов, управляющий ТЦ, заместитель генерального директора Дмитрий, приехавший с проверкой из головного офиса, и главный бухгалтер Виктор Петрович. Ева, несмотря на свой статус менеджера среднего звена, получила разрешение представить свой проект. На первом плакате аккуратно выведен заголовок: «Ароматическая стратегия для увеличения выручки в праздничный период».

– Итак, коллеги, – начала Ева, стараясь громкостью своего голоса подавить дрожь, – я предлагаю внедрить ароматическую диффузную систему в преддверии новогодних праздников. Конкретно – смесь корицы, жареного миндаля и еловых веток.

Громов отложил ручку, которой чертил в блокноте какие-то пометки.

– Ева, вы понимаете, что мы не парфюмерная фабрика? Нам нужны продажи, а не благовония.

– Как раз для продаж, Игорь Сергеевич, – Ева улыбнулась, доставая из папки документы, – исследования показывают, что правильно подобранный аромат существенно увеличивает время пребывания покупателей в торговом зале. Это не благовония, это инструмент увеличения выручки.

– Откуда вы это взяли? – спросил Дмитрий, скептически рассматривая бумаги.

– Из международной практики, – Ева достала распечатку. – Многочисленные исследования в крупных торговых сетях подтверждают, что ароматизация пространства положительно влияет на поведение покупателей. Это не магия, а психология восприятия.

– А мы не Европа, – буркнул Виктор Петрович. – У нас покупатели другие. И бюджет у нас не резиновый.

Ева кивнула, понимая, что главный аргумент бухгалтера – это экономическая целесообразность.

– Я учла это, Виктор Петрович. Стоимость системы для всего ТЦ незначительна по сравнению с потенциальной прибылью. Даже небольшое увеличение среднего чека полностью окупит затраты и закрепит арендаторов на торговых площадях.

– Вы серьезно? – Дмитрий наклонился к бумагам. – А как вы учли другие факторы?

– Я провела анализ, исключив влияние других акций и сезонных колебаний, – Ева подошла к проектору и включила презентацию. – Вот здесь видно, как я отделила эффект ароматизации от других факторов.

Громов нахмурился.

– Но как вы объясните, что именно эта смесь? Почему не просто елка и мандарины, как у всех?

– Потому что это работает, – Ева достала еще один лист. – Вот результаты фокус-группы, которую я провела в нашем ТЦ. Большинство респондентов связывают запах корицы и миндаля с семейными праздниками и детством. Это создает эмоциональную привязанность к месту. Еловый аромат, кстати, не у всех ассоциируется с Новым годом – у многих он вызывает негативные ассоциации.

Виктор Петрович фыркнул, но тут же прикрыл рот рукой.

– Еще важный момент, – продолжила Ева. – Наша целевая аудитория – женщины. Для них этот ароматный профиль создает ощущение уюта и безопасности, что особенно важно в предпраздничную суету. А исследования нейромаркетинга показывают, что в таком состоянии покупатели тратят значительно больше, чем в состоянии стресса.

– Вы много читаете, – заметил Дмитрий, но в его голосе уже не было прежней иронии.

– Профессия обязывает, – улыбнулась Ева. – Кстати, я проверила наших конкурентов. В «Орионе» используют только еловый аромат, в «Полярисе» – вообще ничего. У нас есть шанс выделиться и создать уникальный ароматный почерк.

– А если покупатели будут жаловаться? – спросил Дмитрий. – Вдруг у кого-то аллергия?

– Мы предусмотрели это, – Ева показала еще один слайд. – Система будет регулироваться, концентрация аромата будет минимальной, что безопасно даже для людей с гиперчувствительностью. Кроме того, мы разместим информационные таблички у входа.

– А сколько это продлится? – спросил Виктор Петрович. – Не хочу, чтобы после праздников запах остался.

– Система работает только в рабочие часы, – ответила Ева. – После закрытия вентиляция выведет остатки аромата за несколько часов. К утру будет чистый воздух.

Громов откинулся на спинку кресла.

– И сколько вы просите?

– Сумма, которую я предлагаю, – это меньше, чем стоимость одной рекламной вывески на фасаде, – Ева посмотрела на бухгалтера. – При этом эффект будет ощутим во всем ТЦ.

– А если не сработает? – спросил Дмитрий, но было видно, что он уже склоняется к положительному решению.

– Тогда я сама верну эти деньги из своей премии, – серьезно сказала Ева. – Но я уверена, что это сработает. Я уже провела пилотный тест в одном из отделов – время пребывания увеличилось, а продажи выросли.

– Вы все предусмотрели, – заметил Дмитрий, явно впечатленный подготовкой Евы.

– Профессионализм, – улыбнулась Ева, – это когда готов к любому вопросу. Даже к вопросу о негативных ассоциациях с елкой.

Виктор Петрович не сдержал смеха, и даже Громов улыбнулся.

– Ладно, – сказал он. – Давайте попробуем. Но помните, Ева, если не будет результата, я спрошу с вас.

– Я готова к ответственности, – Ева кивнула. – И спасибо за доверие.

Когда совещание закончилось, и остальные вышли из зала, Дмитрий подошел к Еве.

– Это любопытно, – сказал он. – Я сам не знал, что ароматы так влияют на продажи. Вот и проверим.

– Это стандартная практика в западном ритейле, – ответила Ева. – Но у нас пока не все дошли до этого уровня. Кстати, Дмитрий, вы не могли бы помочь с согласованием у поставщика? Мне нужно, чтобы система была установлена до конца недели. – Ева вдруг подумала, что Игорь Сергеевич…

– Конечно, – кивнул зам. генерального. – И знаете, может, стоит добавить еще один аромат в детский отдел? Например, ваниль?

– Отличная идея, – улыбнулась Ева. – Дети лучше реагируют на сладкие запахи.

Выходя из конференц-зала, Ева чувствовала, как сердце колотится от радости. Еще одна победа. Еще один шаг к тому, чтобы доказать, что она достойна большего, чем должность менеджера среднего звена. Она вспомнила, как в университете преподаватель по маркетингу говорил: «Цифры не лгут, но умеющий с ними работать – бог». Сегодня она почувствовала себя немного богом.

Когда через неделю в ТЦ повеяло ароматом корицы, жареного миндаля и еловых веток, Ева стала наблюдать за покупателями. Они действительно двигались медленнее, улыбались чаще, задерживались у витрин. А через несколько дней стало ясно – ее расчеты оказались точными. Средний чек вырос, а время пребывания в ТЦ увеличилось.

Громов, проходя мимо, хлопнул ее по плечу.

– Молодец, Ева. Может, еще что-нибудь интересное придумаешь?

– Уже придумала, – улыбнулась она. – Но это уже для следующего совещания.

Внутри она ликовала. Это был не просто аромат – это был запах победы. Запах того, что она на правильном пути.

Профессиональным взглядом Ева с удовлетворением отметила: по случаю наступающих новогодних праздников столы накрыты красными скатертями с вышитыми серебряными снежинками. Надо будет похвалить за это управляющую кафе на ближайшем совещании. Затем взгляд скользнул по залу, автоматически отмечая проблемные зоны: слишком мало персонала у стойки заказов, столы у входа не оптимально расположены для потока клиентов.

– Если бы я управляла этим кафе, я бы переставила мебель так, чтобы создать «петлю» для движения посетителей против часовой стрелки, – подумала она, уже мысленно составляя план.

В центре зала возвышалась искусственная ёлка, украшенная небьющимися китайскими шарами и табличками с QR-кодом и призывами: «отсканируй и получи скидку от Деда Мороза!». Ева поморщилась. QR-коды – это перебор. Покупатели приходят за эмоциями, а не за сканированием.

В детских воспоминаниях Евы сохранилась картинка, как её мама с величайшей предосторожностью закрепляет медными проволочками стеклянные, и потому очень хрупкие, цветные шарики и фигурки белочек и зайчиков с облезшей позолотой, на прищепках, на настоящей длиннохвойной сосенке, – ели тогда были в большой редкости и стоили ужасно дорого.

Каждый Новый год Еве хотелось ёлочку, но мама ей всегда объясняла:

– Лучше взять сосну, она дольше сохраняет иголки. А ёлка быстро осыпается. Замучаешься подметать.

Ева улыбнулась, встряхнула головой и машинально поправила прическу, избавляясь от сентиментальных воспоминаний.

Из невидимых динамиков лилась негромкая новогодняя мелодия из фильма «Чародеи» в джазовой обработке, её звук приглушался гулким смехом гостей и позвякиванием посуды.

Ева протиснулась между столиками, где сидели уставшие покупатели с детьми, бизнесмены с телефонами и парочки, обменивающиеся взглядами над чашками какао.

– Ева! Я здесь!

Подруга Евы – Катя – менеджер по рекламе, как всегда, заняла лучший столик у окна – стратегическую точку для наблюдения за посетителями. На месте, зарезервированном для Евы, красовался выложенный ноутбук с наклейкой «Креатив – это хаос», а рядом – полная пепельница и три пустых стакана от латте.

– Привет! Извини, снова задержалась, – выдохнула Ева, плюхнувшись на мягкий диванчик и сбрасывая на пол тяжелый рюкзак. С каким-то почти физическим облегчением она стянула с себя куртку.

– Ты выглядишь так, будто в одиночку разгружала фуру с мандаринами. – Катя по-дружески рассмеялась, разглядывая растянутый свитер подруги. – Когда уже купишь что-то нормальное?

Ева провела рукой по грубой шерсти, вспомнив, как мама вязала этот свитер зимним вечером на кухне, пока отец орал в соседней комнате в поисках недопитой бутылки. В тот день она, сидя за столом и обхватив голову руками, в десятый раз перечитывала страницу учебника чтобы понять и запомнить текст. Тогда она дала себе обещание: вырваться из этой ямы.

– Он греет, – просто ответила Ева, расправляя куртку на спинке стула и присаживаясь к столу. – И не отвлекает от главного.

Катя закатила глаза и достала сигарету. Зажигалку тут же подал подоспевший официант, который, похоже, хорошо знал её привычки.

– Снова надеешься спасти мир, или, хотя бы, этот торговый центр? – Катя сочувственно улыбнулась.

– Почти, – Ева благодарно кивнула на кофе. – Разгребаю проблемы вселенского масштаба. У одних продажи упали, другие считают, что платят за аренду больше всех в Галактике. Обычная предновогодняя лихорадка.

Она сделала большой глоток горячего напитка, и тепло начало медленно разливаться по телу, снимая напряжение. Катя, внимательно разглядывавшая подругу, чуть наклонила голову.

– А у тебя самой есть хоть капля этой лихорадки? Смотри, какая за окном красота! Чувствуешь, как праздник в воздухе пахнет?

Ева проследила за ее взглядом. Панорамное окно превращало уличную суету в живую, молчаливую открытку. Крупные снежинки начали лениво кружить в свете фонарей, опускаясь на плечи прохожих, на яркую мишуру подарочных пакетов.

– Ладно, ударница-Гертруда. Тогда хотя бы капучино выпей. – Она взмахнула рукой, вызывая персонал. – Еще два тирамису и два капучино. Наша гостья замерзает.

– Я не…

– Молчи. Ты дрожишь как осиновый лист.

Пока Ева согревала ладони о чашку, Катя оживлённо рассказывала о новогодней рекламной кампании:

– Представляешь, клиент хочет, чтобы Дед Мороз раздавал скидки через QR-коды.

Она достала телефон и показала эскиз: мультяшный старик в очках виртуальной реальности, со сладострастной улыбкой на губах.

– Я ему говорю: «Валера, это же неестественно! Что он там смотрит – порнуху?» А он: «Катя, сейчас все через QR коды живут!» Пришлось добавить северных оленей с гаджетами на шее.

Ева попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Катя, не замечая, продолжила:

– А ещё у нас корпоратив в «Ледяном замке». Там будет квест: найди шампанское под ёлкой. Говорят, директор спрятал бутылку 1990 года. Ты бы видела его лицо, когда я предложила…

– У тебя всё так… легко получается, – позавидовала Ева. – Реклама, праздники, клиенты… А для меня – Новый год… нет слов. Одни эмоции.

Катя замолчала, наконец заметив погрустневший взгляд подруги.

– Легко? – Она затянулась сигаретой, выпуская дым в сторону вентиляции. – Вчера я три часа уговаривала бабушку из цветочного магазина не использовать шрифт Comic Sans в логотипе. Она ни в какую. Говорит, что это её «стиль». И знаешь – как мы общались? По электронной почте! Как в прошлом веке! Она до ужаса боялась вирусов! А позавчера пришлось спасать аккаунт кофейни после того, как бармен выложил фото крысы на кухне. Уволился и решил отомстить. Даже не спрашивай, чего мне стоило организовать бригаду ботов с нужными отзывами.

Катя потянулась к пепельнице, обронив пепел на стол.

– Но да, соглашусь. Новый год – это ад. Зато бонусы летят как конфетти из хлопушки. – Катя достала из сумки конверт из золотой фольги. – Смотри, путёвка в Таиланд. Хочу встретить рассвет на пляже, а не в офисе с ароматом лука из прошлогоднего винегрета.

Ева потрогала конверт, ощутив внутри глянцевую бумагу. В кармане её рюкзака лежал всего лишь список просроченных счетов арендаторов и кипа платежек.

– А я, наверное, буду сверять отчёты. Если, конечно, Громов не утащит меня в свой «зимний рай».

Катя нахмурилась, разглядывая подругу.

– Слушай, может, тебе взять отпуск? Уехать куда-нибудь. К родителям.

– Родителям? – Ева отпила остывший кофе. – Мама в больнице, отец… ты знаешь.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только смехом детей у ёлки. Катя протянула руку через стол, смахнув крошку с плеча Евы.

– Тогда ко мне. Устроим вечеринку. Без старпёров, без отчётов. Только шампанское и дурацкие новогодние фильмы.

– Спасибо, но… – Ева вздохнула, глядя на часы. – Мне ещё надо занести документы Андрею.

– Андрей? – Катя приподняла бровь. – Этот застенчивый парень из сувенирного? Он тебе нравится?

– Не начинай.

– Начинаю! – Катя хлопнула ладонью по столу, заставив вздрогнуть соседей. – Почему бы и нет? Милый, скромный, не Громов.

– Потому что я не могу позволить себе… ошибки. – Ева изобразила серьезное лицо. – У меня нет права на слабость.

Катя опять закатила глаза, доставая из сумочки зеркальце. Её ногти, покрытые лаком «кровавая луна», сверкали в свете люстры.

– Слабость? – она поправила чёлку. – Твоя слабость – это цифры в таблицах, которые никто, кроме тебя, не видит. А моя – вот это.

Катя щёлкнула ногтем по стеклу, и повернула зеркальце так, чтобы в нем отразилась подтянутая, атлетическая фигура молодого бармена, украдкой поглядывающего в их сторону. – Сегодня он, завтра другой… Жизнь слишком коротка, чтобы копить на пенсию.

Ева вздохнула, наблюдая, как бармен наливает в бокал взбитые сливки. Его движения были точны и безэмоциональны – как у робота. «Он, наверное, тоже мечтает о чём-то большем», – подумала она, но вслух сказала:

– Ты права. Жизнь коротка. Поэтому я не собираюсь тратить её на тех, кто даже не запомнит моего имени.

Катя замерла, поднося ко рту ложку с десертом. Кремовые «облака» на её тирамису напоминали абстрактную картину – красиво, но бессмысленно.

– Ты всё ещё веришь, что добьешься должности управляющей? – спросила она, нарочито небрежно. – Громов тебя сожрёт.

– Меня уже пытались «сожрать», – Ева улыбнулась, вспоминая университетского преподавателя, который ставил тройки за отказы встречаться. – Но я не из тех, кого едят без соуса.

Катя рассмеялась, но смех звучал напряжённо. Она потянулась за сахарницей, будто ища в ней ответы.

– Знаешь, я иногда завидую твоей… упёртости, – она бросила два кубика сахара в чашку. – У меня нет такой… цели. Да и зачем? Сегодня есть деньги – есть жизнь. А завтра – посмотрим.

Ева наблюдала за кусочком сахара, утонувшем в её кофе и пускающим мелкие пузырьки. Внезапно ванильно-пряный запах корицы, витающий над залом кафе, смешался с другим запахом – пыльным, с оттенком ржавчины, горячего асфальта и старого дерева. И перед внутренним взором всплыл двор за магазином «Продукты», где ее мама работала кассиршей.

Лето. Жара тогда стояла колючая. Над асфальтом дрожало марево. Пыльные тополя шумели листвой, словно жалуясь на раскаленный ветер.

Они с Катей – две тощие пятилетние девчонки в выцветших платьицах – строили кукольные домики. Настоящим везением считалось добыть огромную картонную коробку, выброшенную из магазина. Также в дело шли кривые деревянные рейки, найденные у забора. Катя, уже тогда обожавшая все красивое, возилась с самой большой коробкой – от упаковок с пакетами кукурузных хлопьев. От них внутри сохранялся сладковатый ванильный запах. Она старательно вырезала ножницами «окна», приклеивала конторским клеем-карандашом вырванные из журнала картинки с цветами на «стены».

– Смотри, Евка! – Катя гордо помахала обклеенной блестками крышкой от банки с подвесом из ниток. – Это будет люстра! Как у принцессы во дворце!

Ева копошилась рядом. Ее «дворец» был скромнее – деревянный ящик из-под консервов. Но она задумала невозможное: настоящую двухэтажную крепость. Для второго этажа нужна была еще одна коробка. И она увидела её. На глухой задней стене магазина рядом с контейнерами висела старая пожарная лестница. Высокая, страшная, изъеденная ржавчиной. По ней можно забраться на плоскую крышу низкого склада, где, как знала Ева, лежали пустые ящики. Там могла быть ее крыша!

Сердце колотилось, как птица в клетке. Лестница казалась бесконечно высокой, ее перекладины – скользкими и ненадежными. Но мысль о верхнем этаже, о крепости, которую оценят даже старшие мальчишки, гнала страх прочь.

– Кать, помоги! – позвала Ева, подбегая к основанию лестницы. – Там коробки! Надо только дотянуться!

Катя, только что любовавшаяся своей «люстрой», подошла, сморщила носик и отступила на шаг.

– Туда? Высоко! И страшно! Ты же упадешь! Давай лучше мою люстру повесим? Или бантики приклеим?

Но Ева уже схватилась за холодную, шершавую перекладину. Первая ступенька. Потом вторая. Ноги дрожали, асфальт под ногами отдалялся. Пыль щекотала нос. Она старалась не смотреть вниз, только вверх, на край крыши: «Еще немного. Только добраться до верха. Там будет коробка. Там будет Второй Этаж».

Налетающий порывами горячий июньский ветер свистел в ушах. Посередине пути одна ступенька качнулась под ее маленьким весом, издав скрежещущий звук. Ева вскрикнула, цепляясь мертвой хваткой. Сердце ушло в пятки. Внизу Катя ахнула:

– Евка! Слезай! Сейчас же! Упадешь!

Страх обжег ледяным пламенем. Но слезть – значило признать поражение. Значило остаться без «крепости». Значило, что высота победила. «Нет!» – пронеслось в ее горячей головенке. Она впилась пальцами в ржавый металл, почувствовав, как краска крошится под ногтями. «Только вверх. Только вверх!». Она продолжила восхождение. Медленно, цепко, как маленькое, упрямое животное. Каждый подъем ноги был подвигом. Каждая перехваченная перекладина – победой над дрожью в коленках. И вот – последний рывок. Теплый бетон крыши под ладонью! Она перекатилась через парапет, шлепнулась на пыльную поверхность, задыхаясь. Солнце слепило. Рядом лежали три, чуть помятые, но целые картонные коробки! Победа! Лицо расплылось в улыбке, помогающей забыть про страх и ссадины на коленках. Она доползла до края крыши, высунулась.

– Кать! Я тут! Смотри! Коробки! Теперь у нас будет самый высокий дом во дворе!

Катя снизу смотрела на нее, прикрыв глаза ладошкой от солнца. В ее взгляде было восхищение, смешанное с ужасом.

– Ты сумасшедшая, Евка! Совсем! – крикнула она вдруг с непонятной обидой в голосе, словно в маленькой девочке на мгновение проявилась взрослая тетя из будущего. – Ну ладно, бросай одну! Осторожно!..

…Непроизвольно Ева сжала ладонь в кулак, ощущая под подушечками пальцев призрачную шершавость ржавой перекладины. Тот страх, та высота… и то упрямое «Только вверх!», которое гнало ее вперед, несмотря ни на что. Оно жило в ней до сих пор.

Гладкая поверхность фарфоровой чашки сейчас казалась такой далекой от той ржавой лестницы. Но стремление подняться, преодолеть, достичь своей цели – было тем же самым. Даже если там, наверху, ее ждал только Громов, отчеты и бесконечная борьба.

Она с едва угадываемой улыбкой на губах устремила невидящий взгляд поверх голов беззаботных посетителей кафе, туда, где в ее памяти пылились картонные коробки счастья на залитой солнцем крыше.

…Воспоминания не отпускали. В восьмом классе они с Катей приходили в школу в одинаковых, поношенных кофтах, которые их матери купили на распродаже. Все девочки носили модные джинсы и яркие свитера, а у них были только старые школьные юбки и кофты.

– Смотри, Евка, – как-то сказала Катя, показывая на девочку в новом свитере с блестками, – она выглядит как принцесса.

– А мы выглядим как… как два гвоздя на садовой скамейке, – ответила Ева, пытаясь шутить, но голос дрогнул.

– Не два гвоздя, а два булавочных укола, и не на скамейке, а на дорогом кожаном диване – подхватила Катя, и они засмеялись, пряча смех за ладонями.

Катя в школе мечтала стать актрисой. Тогда она репетировала монологи перед зеркалом, а сейчас её главная роль – «девушка, которая ни к чему не привязана».

– Помнишь, ты хотела играть в театре? – неожиданно спросила Ева.

Катя на мгновение застыла, затем махнула рукой, и ее проволочные браслеты звякнули, словно разбивая хрупкое воспоминание:

– Детские бредни. Театр – это скучно. Там платят копейки, а на аплодисменты не купишь платье. – Она придавила вилкой тирамису, разрушая идеально ровные слои. – Кстати, о платьях… Видела новую коллекцию в бутике? Там такое красное – в пол, с разрезом до бедра. Тебе бы подошло.

– Сначала должно подойти время, чтобы его надеть, – парировала Ева.

Сколько прошло времени с тех пор? Десять лет… Школьная раздевалка. Катя, в заношенной кофте, держит в одной руке половинку бутерброда с колбасой, одного на двоих с Евой, а в другой – бумажный листок с ролью. Декламирует перед треснувшим зеркалом для единственной зрительницы и подруги:

«…Назад возьмите ставший лишним дар.

Порядочные девушки не ценят,

Когда им дарят, а потом изменят…»

Её голос дрожит, но глаза горят странным решительным блеском.

Дверь распахивается, врывается стайка девочек с новыми модными рюкзаками. Одна из них фыркает:

– Тоже мне, Офелия! Да брось актрису корчить, тебя даже в драмкружок не взяли!

– Это не мой уровень, – звучит гордый презрительный ответ. Затем она почти шепотом добавляет: «это не моя роль».

Катя сжимает листок с текстом, превращая его в бумажный комок. На следующий день она покрасит губы маминой помадой и пойдет на свидание со старшеклассником, который подарит ей сережки из ларька.

***

– …Ева? Ты где? – Катя щёлкнула пальцами перед её лицом.

– Прости, задумалась, – Ева отпила глоток холодного кофе, – ты говорила о платье.

– Да забей. – Катя откинулась на спинку стула, рассматривая свой маникюр. – Слушай, а если Громов всё-таки… ну, знаешь… предложит тебе повышение за «услугу»?

Ева медленно повернула чашку, следя, как свет играет в коричневых разводах на дне.

– Он уже предлагал.

– И??? – Катя привстала, чуть не опрокинув десерт. – И ты мне молчала?!

– Я сказала, что предпочитаю зарабатывать, а не выпрашивать. – Ева достала из сумки ежедневник, где между страниц с пометками из отчётов лежала засохшая орхидея. – Карьеру строят не в постели, Кать.

– Ага, особенно когда эта постель – люкс в пятизвёздочном отеле, – Катя закатила глаза, но в её голос прокралась нотка горечи. – Ладно, святая. А что ты будешь делать, если он начнёт палки в колёса ставить?

– Вытащу их и построю мост, – Ева закрыла ежедневник. – Как в детстве, помнишь?

Катя хмыкнула, вспоминая, как они строили кукольные домики из старых коробок и сломанных деревянных реек во дворе за магазином. Ева всегда хотела, чтобы у её домика была двускатная крыша и картонные створки на окнах. Катя же предпочитала брать готовые коробки из магазина.

– Ты всё та же, – пробормотала Катя. – Упертая.

– А ты нет? – Ева посмотрела на подругу, пытаясь разглядеть ту девочку с томиком Шекспира в раздевалке.

Катя отвернулась, наблюдая, как бармен льёт сироп в бокал. Его движения были такими же монотонными, как её дни.

– Я … не хочу быть как ты, – неожиданно вырвалось у неё. – Вечно гнаться за чем-то. Приходить домой уставшей, как лошадь.

– А я не хочу просыпаться в сорок с мыслью, что прожила чужую жизнь, – мягко ответила Ева.

Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь звоном посуды и смехом у дальнего столика, где компания веселой беззаботной молодежи заказала весь винный список из кафешного меню.

В кафе вошёл высокий мужчина в белом кожаном пиджаке, из нагрудного кармана которого выглядывал уголок черного, – для контраста, – платочка. Его лицо Ева видела на фото в списке контрагентов Торгового центра. Сергей Малышев, специализирующийся на поставках французских алкогольных напитков, предоставлял для кафе при Торговом центре значительные скидки. Гладко зачесанные назад длинные русые волосы собраны на затылке в небольшой изящный узел, демонстрирующий усердное стремление повторить фото из модного журнала. Но простоватое выражение лица с озабоченным взглядом собранных к продолговатой переносице зрачков беспокойных глаз, заметно контрастировало с шикарной модельной прической.

Малышев оценивающе оглядел зал и направился к их столику.

– Прелестные девушки, разрешите присоединиться?

Его демонстративная улыбка напоминала образ какого-то супермена из французского кинофильма 70-х годов прошлого века. Сочетание холодной уверенности и нарочитой театральности, будто заимствованное из кадров старого полицейского триллера. А сам он по обхождению и манерам старался быть похожим на представителя той страны, из которой, по документам, и происходил его товар:

– Катя, вы сегодня сияете. А ваша подруга… – он посмотрел на Еву и протянул с шутливым укором, – …скромничает, как вижу.

Катя засмеялась, чуть переигрывая, и поправила блузку, ненароком приоткрыв декольте. Ева же продолжила помешивать кофе, словно этот благоухающий напиток светло-коричневого цвета был центром вселенной.

Катя дружелюбно произнесла:

– Серж, присаживайтесь.

– Мерси, мадмазель.

Малышев с довольным видом уселся за столик и еще раз оглядел зал.

– Приятно видеть, что мои вина в этом кафе пользуются успехом.

Он с улыбкой сделал едва заметное движение головой вбок, на соседние столики с бутылками, украшенными этикетками с витиеватыми надписями.

– Передайте мою благодарность Игорю Сергеевичу. И надежду на продолжение сотрудничества… э… взаимовыгодного сотрудничества.

Катя откликнулась, хоть и невпопад, но её реплика прозвучала достаточно двусмысленно:

– А Ева как раз рассказывала о своей мечте – управлять Торговым центром. И, кстати, в центральном офисе о ней о-чень хорошо отзываются.

– О, это амбициозно! Манифик! – Малышев откинулся на спинку стула, разливая вокруг себя запах дорогого парфюма, его лицо оживилось, затем он с легкой грустью добавил. – Но, «ма шери», в нашем мире женщины в бизнесе редко добираются до вершин. Разве что… – он многозначительно посмотрел на Катю, – «со стороны дивана».

Ева медленно подняла глаза. В её взгляде было что-то, от чего Малышев невольно отодвинулся.

– Интересно, Сергей Петрович, а ваш бизнес построен «со стороны дивана» или со стороны ума? – Она сделала паузу, наслаждаясь его покрасневшим лицом. – Ах да, простите. Со стороны алкоголя. Забыла. Кстати, ваш шарм такой же французский, как и ваш коньяк.

Катя закашлялась, прикрывая смех салфеткой, после чего произнесла примирительно:

– И так же пьянит.

Малышев опустил голову и заслонил глаза ладонью. Его плечи подрагивали. Когда он убрал руку его лицо выражало странное сочетание восхищения и снисходительной усмешки.

– Так уж устроен мир. Вы, женщины, находитесь в привилегированной позиции. Если мужчине приходится ради дела переспать с контрагентом женского пола – он молодец, а если девушке – то… – Малышев на секунду замялся в поисках приличного противоположного по смыслу определения к слову «молодец», и продолжил: то – наоборот. Поэтому…

Малышев сделал глоток из кофейной чашки, поставленной перед ним подоспевшим без приглашения официантом, и с тщательно выверенной улыбкой добавил:

– А знаете, что у меня общего с коньяком?

– И что же? – услужливо подхватила Катя, – крепость? Цвет? Вы такой загорелый.

– Выдержка, душа моя.

Затем добавил, обращаясь к Еве:

– У вас острый язычок, мадмуазель. Берегите его. Времена сейчас – сами знаете, какие.

– Спасибо за совет, – Ева снисходительно улыбнулась. – Я изучала курс самообороны для девушек.

Катя поспешила вернуть разговор в светское русло.

– Кстати, Серж, где вы так стильно загорели?

– «Серебряный пик». Есть такое место в горах. Популярный горнолыжный курорт. Советую посетить.

– Спасибо, но я, традиционно, в Таиланд. Вот путевка, – она опять достала из сумочки и показала конверт.

Малышев пощупал тонкими ухоженными пальцами дорогую позолоту и, одобрительно кивнув, произнес:

– Кстати, мадмуазель Ева, я слышал, что вы провели отличный анализ продаж в праздничный период. Особенно впечатлило, как вы увеличили средний чек в отделе подарков на 27 процентов с помощью ароматической терапии. Это было гениально.

Ева нахмурилась. Данный факт был в её внутреннем отчёте, который ещё не прошёл утверждение. Значит, Малышев имеет доступ к конфиденциальной информации или слишком хорошо следит за её карьерой.

– Спасибо за комплимент, – сказала она холодно. – Но я предпочитаю, чтобы мои идеи оценивали по их эффективности, а не по тому, кому они нравятся.

Малышев кивнул, словно принимая вызов.

– Разумеется. Идеи – это основа бизнеса. Как вам, например, идея создать в ТЦ зону дегустации вин. Я как раз обсуждал это с Громовым. Но, возможно, с новым управляющим мы сможем сделать это ещё лучше.

Ева поняла игру: он пытается заручиться её поддержкой, намекая на возможное сотрудничество после её повышения, но при этом не теряет связи с нынешним управляющим.

– Интересная идея, – сказала она. – Но сначала нужно провести анализ спроса и рентабельности. Не все идеи, даже самые красивые, работают в реальности.

– О, конечно! – Малышев достал из кармана пиджака планшет и быстро что-то показал. – Вот предварительный анализ. Как видите, мы можем увеличить оборот на 15 процентов. Я уже договорился с несколькими винодельнями о пробных поставках.

Ева внимательно изучила цифры. Они выглядели правдоподобно, но она заметила, что в расчётах не учтены сезонные колебания и возможные проблемы с лицензированием.

– Цифры впечатляют, – сказала она, – но я бы добавила корректировочный коэффициент на сезонность и проверила юридические аспекты.

Малышев улыбнулся ещё шире.

– Вот именно поэтому я так ценю ваш профессионализм, мадмуазель. Вы не просто видите картину, вы замечаете детали.

В этот момент официант подошёл к их столику с бутылкой вина в подставке.

– От господина Малышева для дам, – сказал он, ставя поднос с бутылкой и двумя фужерами на стол.

Ева и Катя переглянулись. На этикетке красовалось название французского вина премиум-класса – Château Margaux 2015 года.

– Это слишком щедро, – сказала Ева, – мы не можем принять такой подарок.

– Почему же? – Малышев пожал плечами. – Это не подарок, а образец для оценки. Вы же профессионалы, должны знать, с чем имеете дело. – Он встал. – Позвольте вас покинуть, дамы. Дела не ждут.

Когда Малышев ушел, Катя с любопытством принялась рассматривать бутылку, сверкающую в свете люстры.

– Ты совсем ежа родила! – прошептала она, но в глазах читалось восхищение. – Он же может навредить!

– Он уже вредит, – Ева кивнула в сторону стойки, где Малышев что-то шептал бармену, кидая на неё нескромные взгляды. – Но я не из тех, кого пугают вредители.

Пока они спорили, незаметный официант уже разливал содержимое по фужерам.

Катя с восхищением провела пальцем по горлышку бутылки.

– Ты представляешь, сколько стоит эта бутылка? – её глаза загорелись. – Château Margaux 2015 года… Это же легенда! Давай выпьем за счет доброго господина?

– Катя, мы только что закончили рабочий день, а завтра у меня встреча с Громовым, – Ева покачала головой, но сама не могла оторвать взгляд от бокалов, где вино переливалось бархатными бликами. – И потом, это явно провокация. Он хочет поставить нас в неловкое положение.

– А если не попробуем, он подумает, что мы боимся, – Катя уже потянулась к бокалу. – Послушай, это же не мы его просили. Это его подарок, его правила. Давай хотя бы оценим, что он нам подсунул.

– Ты не понимаешь, – Ева понизила голос. – Если мы примем этот подарок, то окажемся в его игре. А я не хочу играть по его правилам.

– А может, он просто пытается быть джентльменом? – Катя пожала плечами. – Вон, посмотри, как он смотрит на тебя. Думаю, он не против, чтобы ты оценила его выбор.

– Это не джентльмен, а прожжённый делец, – Ева вздохнула. – Он знает, что мы не сможем просто так проигнорировать такой подарок. И хочет, чтобы мы попали в ситуацию, когда будем вынуждены что-то ему дать взамен.

– И что же? – Катя уже поднесла бокал к носу, вдыхая аромат. – Давай оценим, а потом решим. Это же не яд. Хотя… может, и яд. – Она хихикнула. – Вдруг он хочет отравить нас?

– Не шути так, – Ева нахмурилась, но уже не так решительно. – Ладно, давай оценим. Но только пробу, Катя. Не больше.

– Ура! – Катя хлопнула в ладоши, привлекая внимание соседних столиков. – Спасибо, официант, можете оставить.

Ева хотела возразить, но Катя уже взяла свой бокал.

– О, чувствуешь? – её лицо расплылось в блаженной улыбке. – Тут и вишня, и ваниль, и что-то древесное… Божественно!

Ева осторожно понюхала вино, затем сделала маленький глоток. Ее лицо оставалось серьезным, но в глазах мелькнуло одобрение.

– Качество действительно высокое, – наконец признала она. – Не подделка.

– Я же говорила! – Катя сделала большой глоток. – Ты должна признать, Ева, иногда приятно получать подарки без всяких условий.

– Никаких подарков без условий не бывает, – Ева посмотрела на подругу. – Но… это действительно хорошее вино.

– Так выпьем за то, что иногда жизнь преподносит сюрпризы! – Катя подняла бокал.

– Выпьем за то, чтобы эти сюрпризы не оказались ловушками, – Ева чокнулась с подругой.

В этот момент Ева вдруг осознала, что они уже не обсуждают, стоит ли пробовать вино, а спорят о том, сколько именно выпить. Она мысленно усмехнулась: «Как мы вообще до этого дошли? Я же собиралась отказаться, а теперь уже оцениваю букет. Похоже, Малышев знал, что мы не устоим. Или, может, это вино само по себе обладает магической силой?»

– Знаешь, что смешно? – вдруг сказала Катя, рассматривая бокал на свет. – Пока мы тут спорили, официант уже разлил вино. Как будто знал, что мы сдадимся.

– Ты права, – Ева рассмеялась. – Мы как те коты, которые сначала спорят, стоит ли залезать в коробку, а потом уже сидят внутри и обсуждают, как оттуда выбраться.

– Только в нашем случае коробка – это бокал с премиальным вином, – Катя подмигнула. – И я не собираюсь выбираться.

Они молча допили свои порции. Катя уже начала слегка покачиваться на стуле, а Ева, напротив, становилась все более сосредоточенной.

***

Они вышли из кафе, оставив за собой аромат корицы, жареного миндаля и едва уловимый шлейф премиального вина, которое, как и многие другие вещи в их жизни, оказалось одновременно и подарком, и испытанием. Дверь с тихим звоном закрылась за ними, отрезая тепло и уют от зимней ночи. Резкий порыв ветра, пронизанный морозом, заставил Катю вздрогнуть и инстинктивно прижаться к Еве.

– Ой, как же холодно! – простонала она, пытаясь поправить растрепавшиеся волосы, которые тут же обдало ледяным воздухом. – Я даже не помню, чтобы брала шапку…

Ева крепче сжала локоть подруги, чувствуя, как дрожь передается через тонкую ткань пальто. Она посмотрела на освещенные витрины торгового центра, где мерцали новогодние огни, и вспомнила, как всего час назад шла сюда, усталая после рабочего дня, с рюкзаком, оттягивающим плечо. Теперь же внутри ощущалась не тревога, а приятное послевкусие, не только от напитка, но и от того, что сегодня она снова доказала себе: она может.

– Кать, держись, – прошептала Ева, пытаясь прикрыть подругу своим шарфом. – До остановки недалеко.

Катя засмеялась, но смех получился дрожащим от холода и легкого опьянения.

– Знаешь, что смешно? – прошептала она, глядя на отражение своих заплывших глаз в витрине магазина. – Я сегодня утром думала, что этот вечер будет скучным. А он… он был как вино. Непредсказуемый и крепкий.

– Иногда жизнь дарит такие моменты, – тихо ответила Ева, – которые заставляют забыть о том, что завтра у тебя важная встреча.

– А ты не забудь, – Катя вдруг стала серьезной, ее голос, обычно такой звонкий и беззаботный, теперь звучал приглушенно, почти печально. – Не забудь, что ты тоже имеешь право на слабость.

Ева хотела что-то возразить, но не успела. Холодный воздух ворвался в открытую щель между шарфиком и воротником Катиного пальто, заставив ее поежиться. Снег под ногами хрустел, как сахарная глазурь, а Катя, поеживаясь, задала вопрос, который, видимо, вертелся у нее на языке уже давно:

– Тебе не страшно? Вдруг не получится?

Ева посмотрела на огни Торгового центра, горевшие невдалеке. Каждый этаж, каждый витринный огонёк был для неё одновременно и хорошо изученным настоящим, и символом неизвестного, но манящего будущего.

– Страшно – это когда не пытаешься, – она натянула перчатки. – А я уже в пути.

Катя молчала, глядя, как снежинки тают на раскрасневшихся щеках Евы. В её глазах мелькнуло что-то похожее на грусть – или зависть.

– Ладно, героиня, – она фальшиво улыбнулась. – Позвони, если понадоблюсь. Хотя… тебе вряд ли.

***

Дома Ева стояла под едва теплым душем, пытаясь смыть с себя ощущение усталости и тревоги. Её телефон завибрировал – сообщение от Игоря Сергеевича:

«Не забудь тёплую одежду. На вершинах холодно… и одиноко».

Ева швырнула телефон на кровать. В голове звучал голос матери перед её отъездом: «Слабые не выживают, Ева. Никогда не показывай страх».

– Я не слабая, – прошептала она, глядя в зеркало. – Я преодолею.

Но, ложась спать, она ещё долго ворочалась, представляя, как падающий снег за окном шале превращается в прутья клетки, а улыбка Игоря – в оскал хищника.

На следующее утро Ева проснулась от резкого звонок будильника. На улице ещё было темно, ей сегодня особенно не хотелось подниматься с постели, но она знала, что не должна давать себе поблажек, если хочет добиться успеха.

Ближайшие дни будут непростыми. Мысль о предстоящей поездке на горнолыжный курорт с Игорем Сергеевичем не давала ей покоя. Ева старалась не думать о том, что её ждёт, но страх и отвращение к ситуации не отпускали.

– Почему я не могу просто уйти? – пронеслось в голове. – Потому что тогда все мои усилия будут напрасны. Потому что я не могу позволить себе проиграть. Потому что я – не та девочка, которая боится залезть по железной лестнице на крышу.

Она вспомнила, как вчера вечером, засидевшись перед ноутбуком до полуночи, проверяла отчеты по посещаемости ТЦ. Цифры были хорошие – на 12% выше прошлого года. – Это моя работа. Это то, что я умею. И я не позволю кому-то забрать у меня то, что я построила.

Ева знала, что ее шансы стать управляющей зависят не только от профессиональных навыков, но и от умения находить общий язык с важными людьми. Но как найти баланс между необходимостью угодить и сохранением собственного достоинства?

Она посмотрела в окно на рассвет, медленно окрашивающий небо в розовые тона. – Может, Катя права? Может, я слишком много требую от себя? – Но тут же отбросила эту мысль. Ева никогда не позволяла себе сомневаться в своих целях. Она была как та пятилетняя девочка, которая полезла по ржавой лестнице, чтобы достать коробки для своей крепости.

– Если Громов думает, что я сломаюсь, он сильно ошибается, – подумала она, натягивая деловой костюм. – Я не из тех, кого едят без соуса. И я не позволю никому определить мою цену.

Когда она выходила из дома, телефон снова завибрировал. Это было сообщение от Кати: «Ты знаешь, что я всегда за тебя. Даже если не понимаю, зачем тебе это нужно».

– Сегодня будет тяжелый день, – подумала она. – Но я готова.

Глава 3. Помощь из темноты

На работе Еву встретил привычный хаос. Татьяна Павловна, как всегда, нервничала из-за программы «1С», – придется перепроверять всю её работу, – вздохнула Ева, а Елена, – вот так сюрприз, – несмотря на подготовку к сессии, неожиданно обнаружилась выходящей из-за шкафа со стопкой папок в руках.

– А мы сегодня пришли раньше начальницы! – радостно воскликнула она и засмеялась, устраиваясь за своим столом, и без того заваленным рассыпанными бумажными листами.

– У тебя же сессия, – удивилась Ева, открывая дверцу одежного шкафчика чтобы сменить уютный мягкий свитер на строгий деловой блейзер.

– Подождёт. У меня три дня в запасе. Не бросать же тебя одну на годовой отчет. Поработаю со сверками.

– Мы посовещались и решили. – Убедительно проговорила Татьяна Павловна.

– Да! Мы тебя сегодня отпускаем пораньше, – закончила за неё Елена.

– Спасибо вам девочки, – голос Евы дрогнул, а губы изо всех сил пытались удержаться в ироничной улыбке. – Ну, если коллектив решил…

***

Ева пыталась сосредоточиться на текущих делах, но мысли постоянно возвращались ко дню отъезда. Она чувствовала, что её затягивает в ловушку, из которой нет выхода.

Через два дня ей предстояла сложная поездка с Игорем Сергеевичем, начальником, которого она теперь втайне называла «Скользкий Угорь». Этот мужчина с идеально уложенными редеющими волосами и улыбкой, напоминающей оскал акулы, умел казаться обаятельным для всех, кроме тех, кто попадал под его «особое внимание». Каждый день эта ловушка сжималась все сильнее, как удавка, сплетенная из бюрократии и недвусмысленных намеков.

Каждый раз, встречая Игоря Сергеевича в коридоре, она ловила его взгляд – холодный, оценивающий, будто он уже мысленно раздевал её. Она пыталась сослаться на болезнь, но он лишь усмехнулся: «У меня в аптечке есть всё необходимое».

Три дня пролетели как один миг, хотя каждый час тянулся, словно резиновый. Ева, словно автомат, подписывала документы, проводила совещания с представителями якорной фирмы-арендатора, которые вечно жаловались на протекающие крыши и сломанные эскалаторы, и улыбалась Игорю Сергеевичу, когда он заходил в её кабинет «проверить прогресс с отчетом». Его взгляд стал настойчивее, а прикосновения – чаще. Каждый раз, когда его пальцы касались её плеча, она чувствовала, как внутри что-то сжимается, превращаясь в ледышку. Ей хотелось кричать, но вместо этого она лишь сжимала ручку и бормотала:

– Да, Игорь Сергеевич, отчет почти готов.

– Отлично, Е-воч-ка, – отвечал он, растягивая ее имя так, будто пробовал его на вкус. – В поездке у нас будет много времени… обсудить все детали.

Ева только кивала, мечтая о телепортации куда-нибудь на необитаемый остров, где нет начальников, отчетов и этих его «деталей».

***

В предпоследний день перед отъездом Ева задержалась в офисе допоздна, чтобы добить, наконец, годовой отчёт. Она знала, что это ее последняя возможность довести документ до идеала, прежде чем Игорь Сергеевич начнет придираться к каждой цифре и запятой.

Все арендаторы уже завершили свой трудовой день и покинули здание, оставив после себя лишь слабый аромат кофе из автомата в коридоре и случайные обрывки разговоров, эхом отдающиеся в памяти. Торговый комплекс опустел, превратившись в огромный, безжизненный лабиринт. В его стенах гуляло гулкое эхо былой людской суматохи – далекие отголоски шагов покупателей, детского смеха и романтичных мелодий из бутиков одежды, которые теперь казались призрачными воспоминаниями из чужой жизни.

Магазины закрылись, их витрины погрузились во мрак, где мерцали только слабые блики от уличных фонарей, проникающие сквозь огромные стеклянные фасады. Где-то внизу, на первом этаже, охранник Петрович, вероятно, дремал над кроссвордом в своей тесной будке, окруженный мониторами с черно-белыми изображениями пустых коридоров.

Воздух в здании стал тяжелым, пропитанным пылью и неистребимым запахом фастфуда из фуд-корта, а вентиляционные коробы тихо гудели в половину мощности, получив, наконец, возможность привлечь внимание к своей важной и неустанной работе в тишине уходящего дня.

Ева сидела за своим столом, подсвечивая бумаги тусклой настольной лампой с подсевшим светодиодным излучателем, отбрасывающим длинные острые тени на стены, увешанные графиками аренды и постерами с мотивационными цитатами-лозунгами вроде «Команда – это семья», оставшимися от предыдущего руководителя отдела. Ева не стала их снимать, полагая, что это убережет подчиненных от излишнего стресса, вызванного приходом новой начальницы.

Она вносила последние правки в отчет, ее пальцы быстро стучали по клавиатуре ноутбука, а в голове крутились формулы расчетов: баланс доходов от аренды, расходы на обслуживание эскалаторов и вечно протекающей в осеннее ненастье крыши. Как старший менеджер, она отвечала не только за финансовую отчетность, но и за общую инфраструктуру ТЦ – от систем безопасности до электроснабжения. Здание оснащено резервными генераторами на дизельном топливе, которые должны автоматически запуститься в случае отключения основного питания от городской сети. Это было стандартной мерой предосторожности для коммерческих объектов: сначала срабатывают аккумуляторные системы бесперебойного питания для критического оборудования, вроде серверов и камер наблюдения, а потом –генераторы, чтобы избежать хаоса и потерь.

К счастью, за время ее работы в торговом центре таких аварийных ситуаций не возникало. Но все когда-то происходит впервые.

Как только она об этом подумала, свет в кабинете внезапно погас, словно кто-то резко дернул за невидимый выключатель. Наступила полная, почти осязаемая темнота, густая и вязкая. Уличные фонари не пробивали сквозь плотные жалюзи на окнах, и комната превратилась в черную коробку, где даже собственные руки казались чужими.

Ева замерла, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле, отдаваясь пульсацией в висках. Адреналин хлынул в кровь, заставляя ладони вспотеть, а дыхание – участиться.

– Что это? Почему не сработали генераторы? – в голове возникла первая мысль, как и полагалось в таком случае. Как старший менеджер, она должна в первую очередь оценить ситуацию: проверить, локальное ли это отключение или общее по зданию, убедиться, что камеры наблюдения и системы безопасности не пострадали – ведь без электричества они могли отключиться, оставив весь ТЦ уязвимым для вторжений или аварий.

Она вспомнила недавний аудит: основной трансформатор был в порядке, но резервных батарей для камер хватало всего на 15-20 минут. Если это не случайный сбой – перегрузка от старой проводки или гроза снаружи, – то что? Намеренное отключение? Эта мысль кольнула холодом: без света камеры слепы, а значит, любой мог войти незамеченным. Игорь Сергеевич? Он знал о ее поздних сменах, и его «забота» иногда граничила с навязчивостью. Или просто паранойя? Ева попыталась успокоить себя, но страх уже поселился внутри, смешиваясь с раздражением от прерванной работы.

Она прислушалась: привычный гул вентиляции исчез, и тишина стала почти осязаемой, давящей на уши.

– «Ну конечно, почему именно сейчас! Типичная сцена для дешевого ужастика. Что дальше – скрипучая дверь? Завывания призрака?» – подумала она, пытаясь разрядить нарастающее напряжение сарказмом, но внутри, где-то глубоко, уже поселился холодок страха. Она с детства не любила темноту – слишком много непонятного в ней прячется, слишком легко воображение рисует монстров в тенях. Сердце стучало так громко, что казалось, эхо разносится по всему кабинету, а кожа покрылась мурашками, словно от сквозняка. Ева почувствовала себя уязвимой, обнаженной перед неизвестностью: одна в огромном пустом здании, без связи, без света, где каждый шорох мог означать опасность. Сомнения терзали ее: случайность или преднамеренный акт? Игорь Сергеевич однажды шутливо упомянул, как легко «вырубить свет для романтики», и теперь это не казалось шуткой.

И тут она услышала шаги в коридоре. Тяжелые, медленные, будто кто-то специально растягивал момент, чтобы довести ее до паники. Каждый шаг отдавался эхом по плиточному полу, приближаясь неумолимо, как тиканье часов в тишине.

Ева затаила дыхание, вслушиваясь в звук шагов. Они становились все отчетливее, словно кто-то специально топал, чтобы обозначить свое присутствие, – не скрываясь, а нарочно пугая. Ее пальцы нащупали ручку от ящика стола в поисках чего-то тяжелого: степлер? Дырокол? Ножницы? Мысль о самообороне мелькнула, но показалась абсурдной.

Она пошарила рукой по столу, пытаясь найти заваленный бумагами телефон, и наконец нащупала его, нажала кнопку включения. Но экран, как назло, не загорался – батарея села еще час назад, когда она в сотый раз проверяла почту на предмет срочных сообщений от арендаторов.

– «Отлично. Просто великолепно. Я в темноте, без связи, и кто-то хочет сыграть со мной в кошки-мышки», – с сарказмом подумала она, но от этой мысли стало только хуже. Кожа покрылась мурашками, а в голове замелькали кадры из всех просмотренных триллеров: маньяки в масках, преследующие героинь в пустых зданиях.

– Может, это Игорь Сергеевич решил устроить мне «романтический сюрприз»? Отключил свет, чтобы подойти ближе, без свидетелей и камер – идея была параноидальной, но логичной: он знал ее график, знал о поздних вечерах. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется, а дыхание стало прерывистым, как после бега.

Страх смешивался с гневом – почему она всегда одна в таких ситуациях? Почему не может просто уйти домой вовремя, как все нормальные люди?

Она попыталась встать, но стул предательски скрипнул под ней, выдавая ее присутствие в кабинете громким, резким звуком, раздавшимся в тишине. Шаги на мгновение замерли, а затем возобновились, теперь уже быстрее.

Ева, не раздумывая, нырнула под стол, чувствуя себя героиней какого-то абсурдного малобюджетного фильма. Пол наощупь оказался пыльным, усыпанным крошками от печенья и утерянными скрепками. Провода от компьютера запутались в ногах.

– Если это уборщик Семенов, я не переживу этого позора. Хотя, что ему тут делать с электрополотером без электричества. А если кто-то похуже… ну, хотя бы умру с чистой совестью, что отчет почти закончен, – пробормотала она себе под нос, пытаясь справиться с паникой шуткой, но голос дрожал.

Сердце продолжало стучать так громко, что, казалось, его слышно даже в соседнем крыле здания. В темноте под столом она чувствовала себя маленькой и беспомощной, как в детстве, когда пряталась от грозы, пугая себя, что в форточку вот-вот влетит шаровая молния.

Мысли метались: «Кричать? Бежать? Но куда, в этой тьме? Если генераторы не запустились, значит, сбой серьезный. Или подстроенный. Камеры выключены – никто не увидит, если что-то случится».

Дверь кабинета со скрипом приоткрылась, петли издали протяжный, жалобный стон, и в проеме мелькнул слабый луч фонарика, разрезая темноту, как нож.

Ева зажмурилась, словно это могло сделать ее невидимой.

Луч света скользнул по стенам, осветив календарь на стене с пометками о встречах, задержался на стопке бумаг на столе – ее отчетах, теперь бесполезных в этой тьме, – и, наконец, уперся в угол, где она пряталась. «Ну всё, конец. Сейчас либо уволят, либо… даже думать не хочу», – пронеслось в ее голове.

– Ева? Ты тут? – раздался низкий, с легкой хрипотцой, но вовсе не угрожающий, а, скорее, неуверенный голос.

Ева выдохнула так громко, что даже самому невнимательному грабителю не составило бы труда обнаружить ее в этот момент. Но скрываться дальше и не требовалось. Это был не грабитель и не Игорь Сергеевич, а Артем, айтишник, системный администратор и электрик в одном лице, который обычно чинил принтеры, ругался на устаревшие компьютеры, зависающие по несколько раз за день, и терпеливо консультировал Татьяну Павловну, помогая перейти на новые версии офисных программ. Без него она так бы и сидела на Ворд-97.

– Артем? Ты что тут делаешь? – прошептала Ева, вылезая из-под стола с видом, будто это самое нормальное место для работы. Ее голос еще не совсем окреп после переживаний и, на всякий случай, старался не выделяться на фоне настороженной тишины.

Ева попыталась отряхнуть юбку, но в темноте только запуталась в проводах, чуть не опрокинув монитор, покачнувшийся с тихим стуком.

– Да я на серверной задержался, обновления ставил. А потом свет вырубило, и я подумал, что ты, как всегда, засиделась. Решил проверить, жива ли ты, или уже превратилась в призрака этого ТЦ, – пошутил он, посветив фонариком на ее лицо.

Его голос был спокойным, но с теплой ноткой, которую Ева уловила: он не просто проходил мимо, а специально зашел, зная, что она часто работает допоздна. Артем всегда замечал такие мелочи – приносил кофе, когда она выглядела уставшей, или шутил над ее «чрезмерным рабочим фанатизмом». Это был намек на его симпатию: он мог уйти домой час назад, но остался, якобы из-за обновлений, а на самом деле – чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Ева прищурилась от яркого света, но не смогла сдержать улыбку. Артем был из тех людей, которые могли разрядить любую ситуацию, даже когда ты только что пряталась под столом от воображаемого маньяка.

– Очень смешно. А если бы это был не ты, а какой-нибудь грабитель? Или, не дай бог, Игорь Сергеевич с его «заботой»? – Ева скрестила руки на груди, стараясь выглядеть строгой, но голос предательски дрожал. Артем хмыкнул, убирая фонарик в сторону.

– Ну, если бы я был Игорем, я бы просто сказал, что у нас тут нештатный сбой системы. А грабители… да кому тут грабить? У нас даже кофе в автомате заканчивается к обеду, а сервера – сплошной антиквариат. – Он усмехнулся, но, заметив, как Ева нервно теребит край рукава своего синего блейзера, сменил тон. – Слушай, ты в порядке? Ты реально выглядишь так, будто увидела привидение.

Ева вздохнула, опускаясь обратно на стул. В темноте, подсвеченной только слабым лучом фонарика, она вдруг решила, что может быть честной. Артем не был из тех, кто осуждает или сплетничает. Он был… ну, просто Артемом. Надежным, немного неуклюжим, но всегда готовым помочь.

Ева поняла, как сильно хочет выговориться. Но при этом ей все еще удавалось сдерживаться, подбирая слова.

– Да нет, не в порядке. Эта поездка с Игорем… корпоративный тимбилдинг… я не знаю, как от неё… отказаться, не потеряв работу. Он постоянно намекает, что это «отличная возможность для карьерного роста», но я вижу, как он смотрит на меня. Это не про работу, Артем. Это про что-то совсем другое, и мне от этого тошно. А еще эти счета… – Ева замолчала, чувствуя, как ком в горле становится все больше. Она не хотела расклеиваться, особенно перед Артемом, но слова сами вырывались наружу. – Я не могу позволить себе даже день без работы. У меня мама болеет, кредит за квартиру, да еще и сестра постоянно просит «одолжить до зарплаты». Я как будто тону, а Игорь Сергеевич вместо спасательного круга подсовывает мне камень. А тут еще телефон этот… отключился. – Последнюю фразу она произнесла чуть не плача, словно злосчастный телефон был главным виновником ее бед.

Артем молчал, но его взгляд, даже в полумраке, был полон понимания – теплого, почти осязаемого, как желтый луч света в этой густой темноте. Он присел на край стола, аккуратно поставив фонарик так, чтобы его мягкий, рассеянный свет падал на пол, создавая уютный полумрак, смягчая острые углы кабинета.

Его обычно шутливый тон, полный сарказма и айтишных шуток, исчез, сменившись чем-то более серьезным, глубоким, словно он, наконец, сбросил маску вечного оптимиста, под которой обнаружилось простое человеческое сочувствие. Ева почувствовала эту волну тепла, проникающую сквозь ее защитную оболочку, – и на миг задумалась: почему Артем всегда появляется в такие моменты? Случайность ли это, или он специально задерживается, зная о ее поздних сменах? А что, если отключение света – преднамеренное? Если он сам… Нет, это глупо, паранойя от усталости. Но мысль зацепилась, как колючка, заставляя сердце биться чуть быстрее.

– Ева, ты не должна терпеть это дерьмо, – произнес Артем тихо, но твердо, и его голос эхом отразился в пустом кабинете. – Игорь – мразь, и все это знают. Но он думает, что может давить на тебя, потому что ты молчишь. Ты пробовала говорить с эйч ар? Или хотя бы записывать его намеки? Если что, я могу помочь. Камеры в офисе пишут звук. По дефолту он отключен, но я могу настроить – пара кликов в системе, и все начнет фиксироваться. – Он слегка улыбнулся, пытаясь вернуть легкость в разговор, но глаза оставались серьезными, полными решимости.

Ева уловила этот взгляд – он смотрел на нее не как коллега, а как человек, который давно заметил ее борьбу и хотел стать частью решения. – А насчет денег… я не миллионер, но, если тебе нужно что-то перехватить на пару недель, просто скажи. Без процентов и прочей ерунды. Я на аутсорсе в одной конторе фрилансю. Только ты не распространяйся об этом. Ладно? Недавно дропнул кейс… в смысле… сдал приличный заказ на блокчейн платформе, за хороший бонус. А телефон – давай его сюда. – Артем засунул руку в один из своих многочисленных карманов на вельветовых штанах, растянутых на коленях, и достал коробочку с коротким проводком. – Пауэрбанк – полезная штука. – Он воткнул штеккер провода от коробочки в разъем зарядки ее телефона, и экран мигнул слабым зеленым индикатором.

Ева посмотрела на него, чувствуя, как тепло разливается где-то в груди. Она не ожидала такого предложения, особенно от Артема, который, вроде-бы, еще недавно сам сидел на дошираке в обеденные перерывы. Его искренность подкупала – это не была фальшивая вежливость, а настоящая забота, от которой хотелось верить, что мир не весь состоит из Игорей Сергеевичей с их «намеками». Впервые за долгое время она почувствовала, что не одна в этом болоте повседневных забот, долгов и давления. Но в глубине души шевельнулось сомнение: почему он так легко предлагает деньги? И почему именно сегодня, когда свет вырубился так подозрительно? Может, он знает больше, чем говорит? «Нет, Ева, хватит паранойи», – подумала она, в который раз отгоняя эту неприятную мысль. – Артем не такой. Он всегда помогает, без подтекста». И все же, глядя на его руки, ловко подключающие пауэрбанк, она вспомнила, как он упоминал о доступе к системам – камерам, серверам. А электрика? Он же айтишник, но в ТЦ после недавних сокращений все смешалось: он чинит принтеры, настраивает сети, а иногда и рубильники трогает. Что, если отключение – его рук дело? Чтобы создать повод для разговора, для близости?

– Спасибо, Артем. Правда. Но я не могу брать у тебя деньги. Ты и так слишком добрый для этого мира, – ответила она, стараясь звучать твердо, но голос дрогнул от эмоций. – А по поводу эйч ар… я боюсь. Если начну жаловаться, Игорь сделает все, чтобы меня уволили. У него связи… А у меня – только куча долгов и репутация «той, которая вечно ноет». – Она горько усмехнулась, отводя взгляд в сторону, где тени от фонарика плясали на стопках документов. Внутренне она боролась: «Смириться проще? Нет, но альтернативы пугают. Увольнение – и что тогда? Мама без лекарств, сестра без «финансовой поддержки», квартира на аукционе. А Артем… он предлагает помощь, но можно ли ему доверять полностью?

Артем, словно прочитав ее мысли, резко ответил:

– Смириться? Да ты шутишь! – Он резко выпрямился, его голос стал громче, но не раздраженным, а полным убежденности, эхом отразившись в темном кабинете. – Ева, ты одна из самых сильных людей, которых я знаю. Ты каждый день тянешь этот чертов ТЦ, разбираешься с истериками арендаторов. Улыбаешься, даже когда хочется орать и разбить монитор. Ты не из тех, кто сдается. Мы что-нибудь придумаем. Вместе. Я серьезно. – Его слова повисли в воздухе, и Ева краем сознания вдруг почувствовала какую-то неловкость с его стороны, словно он сболтнул лишнего.

Но почему-то ее глаза предательски защипало от подступающих слез. Она быстро заморгала, чтобы не расплакаться, и попыталась сменить тему, чтобы не выглядеть совсем уж размазней, уязвимой в этой темноте.

– Ну, если ты такой рыцарь на белом коне, то, может, начнем с того, чтобы вернуть свет? А то я скоро с твоей легкой руки стану видеть призраков в каждом углу, – сказала она слабо улыбаясь, кивая на темноту за дверью, где коридор казался бесконечным туннелем.

Артем облегченно рассмеялся, поднимая фонарик.

– Принято. Щитовая на первом этаже, но там, скорее всего, просто автомат выбило. Иначе бы резервный генератор включился. Пойдем, проверим. Заодно расскажу, как однажды застрял в лифте с нашим охранником Петровичем. Тогда так же свет вырубился. Это была самая длинная ночь в моей жизни. Я до сих пор вспоминаю его рассказы о рыбалке – про огромных сомов в реке, которые чуть не утащили его удочку. – Он шагнул к двери, освещая путь, и Ева последовала за ним, поправляя юбку, которая помялась от сидения под столом. В темноте коридора его фигура казалась неожиданно надежной – широкие плечи, уверенная походка, – а шутливый тон был единственно правильным, не давая ей окончательно провалиться в пучину тревоги.

Они медленно спускались по лестнице, стараясь не шуметь, но каждый их шаг отдавался эхом в пустом здании. Ева физически, спиной ощущала чьи-то взгляды. Она то и дело оглядывалась, словно ожидая, что из темноты вот-вот выскочит кто-то или что-то.

Тишина торгового центра, обычно наполненного легким монотонным гулом от разговоров посетителей, музыки из магазинов и шума эскалаторов, казалась почти зловещей – давящей, полной скрытых угроз. Только луч фонарика Артема, пляшущий по стенам и выхватывающий из мрака рекламные плакаты и закрытые рольставни магазинов, и его негромкий голос, рассказывающий очередную байку, немного успокаивали.

– …и вот, представляешь, Петрович достает из кармана бутерброд с килькой, прям в лифте, и начинает его есть. Запах – как будто мы на рыбзаводе! Я ему говорю: «Петрович, ты серьезно? Мы тут застряли, вентиляции ноль, а ты пикник устраиваешь?» А он мне, с набитым ртом: «Андрюха, жизнь – она короткая, надо радоваться мелочам». – Андрей хохотнул, качая головой. – С тех пор я к кильке даже близко не подхожу.

Ева невольно улыбнулась, хотя ее мысли все еще крутились вокруг разговора в офисе. Лестница закончилась, и они вышли в холл первого этажа, где темнота казалась еще гуще из-за огромных стеклянных витрин, за которыми виднелся пустой паркинг.

– Щитовая там, за служебным входом, – Артем указал фонариком на узкий коридор слева. – Держись рядом, а то еще потеряешься, и тогда мне придется вызывать спасателей. И объясняться с Игорем, почему мы тут шастаем по ночам.

– Очень смешно, – буркнула Ева, но все же шагнула ближе к нему. Ей не хотелось признаваться, но в этой темноте она чувствовала себя уязвимой, как ребенок, который боится монстров под кроватью. Каждый шорох – а их было немало: скрип старых труб, далекий непонятный гул, возникающий время от времени, словно здание дышало, – заставлял ее вздрагивать.

Они дошли до металлической двери с табличкой «Вход только для персонала». Артем потянул за ручку кабинета охраны, но дверь не поддалась. Он нахмурился, посветил фонариком на замок и издал разочарованный вздох.

– Ну конечно, заперто. А ключ, как назло, у Петровича, который, скорее всего, уже дома спит. Или у Игоря Сергеевича, что еще хуже. – Он повернулся к Еве, почесывая затылок. – Есть идеи? Или будем взламывать? Я, кстати, кстати, знаю пару приемов… из ютуба, конечно.

Ева издала нарочито показательный громкий вздох, похожий на стон, но уголки ее губ дрогнули в улыбке.

– Ты неисправим. Давай попробуем позвонить Петровичу. У меня должен быть его номер, он как-то давал на случай ЧП. Хотя, если честно, я не уверена, что он ответит в такое время. – Она открыла контакты на телефоне, успевшем подзарядиться от пауэрбанка. – А если не выйдет, придется ждать аварийную бригаду. Или ночевать тут, как в каком-то дурацком хорроре.

– Ночевать? С тобой? Ну, это уже неплохая перспектива, – подмигнул Артем, но тут же поднял руки, видя ее строгий взгляд. – Шучу, шучу! Звони Петровичу, а я пока попробую поискать запасной ключ. Иногда их оставляют в столе у проходной.

Ева кивнула, набирая номер. Телефон гудел долго, и с каждым гудком ее надежда таяла, а подозрения росли. Наконец, на том конце раздался сонный, хриплый голос.

– Алло? Кто это? – пробурчал Петрович, явно только что проснувшись.

– Александр Петрович, это Ева, из ТЦ. У нас тут свет вырубился, мы не можем попасть в щитовую. У вас есть ключ? Можете приехать? – Она старалась говорить спокойно, но в голосе все равно сквозила тревога.

– Ева? Да ты шутишь! Я только лег, у меня спина болит, а вы там со светом… Постой, ты это… – Он замолчал, видимо, обдумывая ситуацию, а потом вздохнул. – Ключ. Ключ… он в ящике! У пожарного крана. Внизу, под журналом. Но если не найдете, не звоните больше, я не поеду. Артема вызови, он знает. И это… осторожнее там. Ночью в ТЦ всякое бывает.

– Всякое? – переспросила Ева, но Петрович уже бросил трубку, вынудив ее выслушивать короткие гудки с ощущением нарастающего смутного беспокойства.

Она опустила телефон и посмотрела на Артема, который уже вернулся из соседнего коридора, держа в руках связку ключей, явно не подходящих к двери щитовой.

– Ну что, спасительница. Есть новости? – спросил он, заметив ее хмурое выражение лица.

– Петрович сказал, что ключ в ящике у пожарного крана, под журналом. Но еще добавил, что ночью в ТЦ «всякое бывает». Что он вообще имел в виду? – Ева обхватила себя руками, пытаясь скрыть, как ее передернуло от этих слов. – Он просто пугает или что?

Артем усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень неуверенности. Он посветил фонариком в темный коридор, откуда только что пришел, и пожал плечами.

– Да Петрович любит байки травить. Наверное, намекает на старые истории про этот ТЦ. Знаешь, раньше тут был склад, а до этого – какой-то заброшенный завод. Ходят слухи, что ночью тут слышны странные звуки, шаги там, шепот. Но я думаю, это просто ветер в трубах или крысы. – Он сделал паузу, а потом добавил с кривой улыбкой: – Хотя, если честно, я сам пару раз слышал что-то непонятное, когда задерживался допоздна.

– Артем, ты серьезно? – Ева посмотрела на него с недоверием, но ее голос дрогнул. – Мне и без того не по себе, а ты еще с этими страшилками.

– Эй, я же сказал, что это, скорее всего, крысы! – Он поднял руки в защитном жесте. – Давай лучше найдем этот ключ, включим свет и забудем про все байки. Идем к посту охраны, это недалеко.

Они направились к небольшому помещению у главного входа, где обычно дежурили охранники. Луч фонарика Артема выхватывал из темноты знакомые очертания – стойку с мониторами, стул, заваленный бумагами, и металлический ящик на стене. Ева чувствовала, как ее сердце бьется чуть быстрее, чем обычно, и каждый звук – от их собственных шагов до далекого скрипа где-то в глубине здания – казался громче и зловещее.

Вдруг в узком световом конусе мелькнула тень – темный силуэт в углу коридора, едва различимый, похожий на человеческий, но с поблескивающими красными точками на уровне глаз. Ева замерла, хватая Артема за руку: «Это… кто?».

– Крысы. Двуногие, – ответил Артем, напряженно всматриваясь в темноту.

– Двуногие? Как кенгуру? – попыталась пошутить она, но страх не отпускал.

– Не-е-ет. – Артем засмеялся, но смех вышел нервным. – Как люди. Может, просто отражение. Или… ладно, пошли дальше.

Ева кивнула, но внутри все сжалось: еще один силуэт мелькнул сбоку, когда луч фонарика скользнул по витрине закрытого магазина – странная фигура, сгорбленная, с красным бликом на лице, исчезнувшая в миг. «Воры… они здесь, – подумала она, паника нарастала. – Петрович предупреждал именно об этом». Она представила, как они крадутся, невидимые без света и без работающих камер, опустошая полки.

Артем сунул руку в карман, достал шоколадный батончик, разломил пополам и протянул половинку Еве.

– Надеюсь, это не с магазинной витрины? – Ева с облегчением подумала, что темнота удачно скрывает ее горящие румянцем щеки.

Артем засмеялся. – Нет. Это на трудовые рублики.

Красть – стыдно, – сказала Ева, пытаясь разрядить напряжение, но голос выдал страх.

– Не в этом дело. Хотя и в этом тоже. Кража – это как дурь. Легко втянуться – тяжело завязать, – отозвался Артем, его тон стал задумчиво-досадным.

– А ты пробовал?

– Втянуться или завязать? – похоже, Артема такое продолжение разговора только развеселило. В его голосе не обнаруживалось никаких признаков смущения.

– И то и другое.

– Пробовал. Но мне голова для работы нужна, – ответил он, на этот раз серьезно.

– Вот он, ящик, – Артем подошел к стене и открыл дверцу, за которой лежал потрепанный журнал учета дежурств. Он отодвинул его в сторону, и под ним действительно оказался старый ключ с потертой биркой, на которой угадывалась плохо различимая надпись «щит». – Бинго! Петрович, ты все-таки гений, хоть и старый пердун.

Ева выдохнула с облегчением, но тут же напряглась, услышав за спиной тихий шорох. Она резко обернулась, вглядываясь в темноту за стеклянными дверями главного входа. Ей показалось, что там, на парковке, мелькнула тень – слишком большая для кошки или собаки. Она замерла, пытаясь разглядеть что-то в слабом свете уличных фонарей, но ничего не увидела.

– Ты чего? – Артем заметил ее взгляд и тоже посмотрел в сторону входа. – Что-то увидела?

– Не знаю… Показалось, наверное. – Ева покачала головой, стараясь убедить саму себя, что это просто усталость и нервы. – Давай быстрее к щитовой, я хочу, чтобы этот кошмар уже закончился.

Они вернулись к металлической двери, и на этот раз ключ сработал. Дверь со скрипом открылась, предоставляя доступ в тесное помещение, заполненное проводами, рубильниками и запахом пыли. Артем посветил фонариком на панель управления, пытаясь разобраться в маркировке. Его пальцы пробегали по этикеткам с номерами зон.

– Так, сейчас посмотрим… Главный выключатель должен быть где-то здесь. – Он пробежался пальцем по ряду рычагов, бормоча себе под нос: «Зона 1 – офисы, зона 2 – магазины… Если я все правильно помню, то вот этот…».

Ева стояла рядом, держа телефон наготове, чтобы в случае чего снова позвонить Петровичу. Она старалась не думать о том, что сказал Артем про странные звуки, и о той тени на парковке – или о силуэтах с красными бликами на месте головы. Но тишина вокруг, нарушаемая только тихим непонятным постукиванием – словно кто-то крадется в соседнем коридоре, – действовала на нервы.

Ей вдруг вспомнился сегодняшний разговор с Игорем Сергеевичем, его липкий взгляд и угрозы, и она невольно сжала кулаки. Ева чувствовала, как внутри нарастает ком из злости и бессилия – злости на Игоря, на долги, на эту ночь. Ей хотелось кричать, но вместо этого она лишь крепче стиснула зубы, стараясь сосредоточиться на текущей задаче.

– А если Артем причастен? – мелькнула мысль снова. – Он знает системы, мог вырубить свет, чтобы… помочь? Или для чего-то другого?

– Нашел! – Артем наконец щелкнул одним из рубильников, и где-то в глубине здания послышался низкий гул, как пробуждение спящего гиганта. Через несколько секунд свет в коридоре за дверью щитовой мигнул и загорелся, сначала тускло, мерцая, а затем все ярче, заливая пространство холодным неоновым сиянием. Ева облегченно выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает, но подозрения и страх от увиденных силуэтов не ушли полностью.

– Ну вот, теперь мы не в темноте, – Артем повернулся к ней с улыбкой, вытирая пыльные руки о мятые вельветовые брюки с большими накладными карманами во всех возможных местах – спереди, по бокам и даже на коленях, набитыми гаджетами и инструментами. Ева, наконец, прочитала надпись на его футболке: Ctrl+Alt+Del=New Life.

– Осталось только проверить, все ли зоны подключились, и можно будет идти домой. Ты как, держишься? – спросил он, его взгляд снова стал сочувственно-доброжелательным, но Ева уловила в нем что-то еще – беспокойство?

– Да, нормально, – Ева кивнула, хотя внутри все еще чувствовала тревогу от коридорных теней и телефонных намеков Петровича. – Спасибо, что остался. Одна бы я точно не справилась.

– Да ладно, не за что. – Он махнул рукой, но в его голосе было что-то теплое, искреннее. – К тому же, я не мог оставить тебя одну с этими… крысами, или чем там еще, – добавил он с легкой насмешкой, явно пытаясь разрядить обстановку, но Ева подумала: – А если он знает о «двуногих крысах» больше, чем говорит?

Ева слабо улыбнулась.

– Контрл плюс Альт плюс Дэлит. Равно – Новая Жизнь. Забавный лайфхак. Если бы это было так просто. И часто ты начинал новую жизнь?

– Каждый понедельник.

Артем хмыкнул и продолжил с иронией в голосе:

– В конце недели я – выжатый лайм без текилы. А с понедельника – упругий грэйп. А еще я в бассейн хожу по субботам. Давай со мной?

– Я плавать не умею.

– Научу.

– Спасибо. – Ева облегченно рассмеялась.

Артем опять повернулся к распределительному щиту и углубился в изучение многочисленных переключателей на автоматах предохранителей, бормоча о напряжении и зонах. Ева стояла рядом, размышляя: «Петрович предупредил, Артем помогает… но что, если все это часть большего плана? Нет, хватит. Нужно выбраться отсюда». Но страх от увиденных силуэтов – тех, с красными бликами, – не отпускал, делая ночь еще длиннее.

Артем опять повернулся к распределительному щиту и углубился в изучение многочисленных переключателей на автоматах предохранителей, бормоча о напряжении и зонах. Ева стояла рядом, размышляя: "Петрович предупредил, Артем помогает… но что, если все это часть большего плана? Нет, хватит. Нужно выбраться отсюда". Но страх от увиденных силуэтов – тех, с красными бликами, – не отпускал, делая ночь еще длиннее.

Ева, не желая того, вернулась мыслями к Игорю Сергеевичу, с его идеально прилизанными волосами и улыбкой, которая всегда казалась фальшивой, как подделка под Rolex в одном из магазинов ТЦ. Она знала, что завтра ей придется столкнуться с ним снова – в офисе, на совещании или просто в коридоре, где он «случайно» окажется рядом, – и от одной этой мысли становилось тошно, словно в желудке оседала тяжелая, непереваренная еда.

Она вспомнила его слова, произнесенные шепотом в ее кабинете пару дней назад: «Ева, ты же понимаешь, что я могу сделать твою жизнь здесь либо очень легкой, либо невыносимой. Выбор за тобой».

Эти слова звучали в голове, как заезженная пластинка на старом проигрывателе, царапающая иглой одно и то же место, и каждый раз вызывали дрожь, пробегающую по спине холодными мурашками.

Она не хотела поддаваться, не хотела становиться еще одной жертвой его манипуляций, но что, если у нее не будет выбора? Взносы по кредиту за квартиру, которые ежемесячно съедали половину зарплаты, счета за лечение матери – бесконечные визиты к врачам, лекарства, которые дорожали с каждым месяцем, – все это давило на нее, как бетонная плита, прижимая к земле, не давая вздохнуть свободно.

– А если я откажусь от поездки? – думала она, и ее внутренний монолог снова набирал обороты, полный отчаяния и злости. – Он найдет способ подставить меня: подтасует отчеты, обвинит в ошибках, которые сам же и устроит. И тогда что? Без работы, без денег, с мамой в больнице и сестрой, которая вечно «одалживает» и никогда не возвращает. Браво, Ева, в своих мыслях ты – королева самодостаточности, но в реальности просто заложница обстоятельств.

– Ева, ты точно в порядке? – голос Артема вырвал ее из горестных размышлений, как внезапный порыв ветра, разгоняющий туман. Он смотрел на нее с беспокойством, и в его взгляде была не просто дружеская забота, как от коллеги, а словно он видел в ней женщину, достойную защиты. Это тронуло ее, но и насторожило: «А если это просто жалость? Или хуже – он тоже хочет чего-то большего, как Игорь? Нет, Артем не такой… Или все мужчины такие?»

– Да, просто… много всего навалилось, – она отвела взгляд, не желая вдаваться в подробности, чтобы не раскрыться полностью. Ей не хотелось, чтобы кто-то знал, насколько она уязвима – эта броня самостоятельности была ее щитом, выкованным годами одиночества и борьбы. Особенно Артем: он был хорошим парнем, с его вечными шутками и надежностью, но Ева привыкла справляться со своими проблемами сама, без чужой помощи, которая всегда казалась ловушкой с подвохом. «Не хватало еще, чтобы он подумал, что я слабая. Я сама, всегда сама», – подумала она с упрямством, которое граничило с глупостью.

– Давай проверим остальные зоны и закончим с этим, – добавила она, стараясь звучать деловито, чтобы скрыть внутренний хаос.

Они вышли из щитовой, где воздух все еще пах пылью и нагретыми проводами, и направились по коридору, проверяя освещение в разных частях торгового центра. Свет постепенно возвращался: сначала мигали лампы в холле, отбрасывая длинные тени на мраморный пол, затем загорались витрины магазинов, выхватывая из темноты манекены в модной одежде, которые теперь казались безмолвными стражами. С каждым включенным участком Ева чувствовала себя чуть увереннее – тьма отступала, уступая место знакомому, хоть и искусственному, свету, – но в то же время она не могла отделаться от ощущения, что за ними кто-то наблюдает. Несколько раз ей казалось, что она слышит шаги за спиной – тихие, крадущиеся, как эхо в пустом зале, – но, оборачиваясь резко, видела только пустой коридор, где тени от ламп рисовали обманчивые силуэты.

– Паранойя, – убеждала она себя. – Или нет? После тех силуэтов с красными бликами… А если это воры, о которых намекал Петрович? Преступная группа, которая систематически отключает камеры для краж? И Игорь… он знает об этом, точно знает. В прошлом месяце были пропажи в ювелирном, но он замял дело, сказал "мелочь". Может, получает долю? Или боится бороться – связи в криминале опасны.

Глава 4. Новогодний перевал

Вечером перед отъездом Ева задержалась в офисе, надеясь, что её начальник передумает. Но ровно в семь дверь кабинета распахнулась, и Игорь, в черной дубленке и с дорожным чемоданом, провозгласил:

– Ну вот и настали они, эти дни. Как там у Высоцкого – «Лучше гор могут быть только горы».

Затем учтиво предложил следовать за ним.

Черный Мерседес с затененными окнами ждал у служебного входа. Водитель, молчаливый мужчина с шрамом на щеке, погрузил её сумку в багажник. Ева сжалась на широком заднем сиденье, глядя, как снег хлещет по стеклам. Игорь сел рядом, его колено намеренно касалось её ноги.

– Расслабься, – проворчал он, наливая коньяк в дорожный бокал. – Ты же не хочешь, чтобы твои просроченные отчеты всплыли наверх?

Ева сжала губы. Она догадывалась, что он намеренно тормозил проверки, чтобы создать ей проблемы. Теперь это был его козырь.

Дорога заняла три часа.

Шале, обшитое темным деревом, пряталось в сосновом лесу. Обстановка внутри напоминала ожившие фотографии из глянцевого журнала: стены из кедровых брёвен источали тонкий аромат смолы, массивная люстра из оленьих рогов бросала золотистые блики на дубовый паркет, а камин, облицованный горным кварцем, пожирал поленья с тихим потрескиванием.

На антикварном столике из красного дерева стояла серебряная ваза с орхидеями, будто сегодня срезанными. Она провела пальцем по бархатной обивке дивана, вспомнив свой потертый диванчик в съемной квартире.

В углу висело зеркало в позолоченной раме – Ева поймала в нём своё отражение: простой свитер с вытянутыми локтями.

– Нравится? – Игорь щёлкнул пультом, и шторы с электроприводом раздвинулись, открывая панораму заснеженных вершин. – Это твой новый мир. Привыкай.

Она аккуратно поставила чемодан у двери, боясь оставить царапину на паркете.

Даже полотенца в ванной здесь были с вышитыми инициалами «ШСП» – «Шале Серебряный Пик».

Игорь, заметив её замешательство, бросил ключи на мраморную консоль:

– Расслабься, это не музей. Можешь даже ноги на стол закинуть.

Ева фыркнула про себя: «Наверное, так богачи шутят».

Игорь сразу повел её на второй этаж, показывая спальню с огромной кроватью и окнами во всю стену.

– Твоя комната внизу, – он уловил её испуганный взгляд и засмеялся.

***

Вечером Игорь Сергеевич, наливая коньяк в хрустальные бокалы, рассказывал о своих «подвигах»: как он выживал конкурентов, подкупал проверяющих, превращал чужие неудачи в свои победы.

– Ты должна научиться видеть возможности даже в чужой беде, – его рука скользнула по её спине. – Например, сейчас…

Ева отстранилась, делая вид, что поправляет свитер.

– Я устала. Пойду спать.

– Конечно, – он улыбнулся, но в глазах вспыхнуло что-то опасное. – Завтра покатаемся на Чёрном склоне. Проверим твою храбрость.

Ночью Ева заперла дверь спальни стулом, но сон не шёл. За окном выла метель, ветер бил в стёкла, как незваный гость. В три часа ночи её телефон завибрировал: неизвестный номер.

«Он подделал документы по аренде. Ищи синюю папку в его портфеле. А.».

Сердце Евы забилось чаще. Андрей? Артем? Но как он узнал?..

***

Утром Игорь, одетый в ярко-красный лыжный костюм, встретил Еву у выхода и предложил спуститься по накатанному, промерзшему склону, присыпанному тонким слоем выпавшего за ночь снега.

Солнце, пробиваясь сквозь редкие облака, золотило вершины гор, покрытые искрящимся снегом. Воздух был настолько прозрачен, что Ева могла разглядеть каждую веточку на соснах, обрамлявших склон.

Лыжники в ярких костюмах скользили по трассам, оставляя за собой вихри снежной пыли, а у подножия, на террасе кафе, загорающие в купальниках и очках гости потягивали глинтвейн, словно зима была лишь декорацией. Игорь, стоя рядом, бросил презрительный взгляд на их расслабленные позы:

– Посмотри на этих бездельников. Тратят тысячи, чтобы жариться на солнце, как ящерицы. А ведь могли бы вложить в дело.

Ева промолчала, поправляя перчатки. Ей хотелось оказаться среди этих «бездельников» – без отчетов, угроз и ледяных взглядов. Но вместо этого она снова натянула лыжную маску, скрывая дрожь в руках. Игорь, заметив её колебания, хлопнул по плечу:

– Не бойся, я тебя научу. Хотя… может, сначала солярий? Ты бледная, как привидение.

Она отвернулась, пряча краску стыда. Её бюджет не позволял траты на спа-услуги, а Игорь, казалось, знал это. Он усмехнулся и потянул её за собой к подъёмнику, где уже толпились гости. Среди них выделялась высокая блондинка в облегающем серебристом костюме, болтавшая по телефону на английском. Рядом с ней мужчина в меховой куртке с логотипом известного швейцарского бренда часов раздавал советы новичкам:

– Главное – не тормозите на поворотах. Иначе в сугробе окажетесь.

Ева поймала его взгляд и быстро опустила глаза. Игорь же, напротив, подошёл ближе, демонстрируя уверенность:

– Дмитрий, давно не виделись! Как твой отель в Альпах?

– Игорь! – мужчина обнял его, хлопая по спине. – Говорят, ты тут шале прикупил? Небось, для романтических утех?

Они засмеялись, а Ева почувствовала, как земля уходит из-под ног. Дмитрий кивнул в её сторону:

– Это твоя новая… ассистентка?

– Старший менеджер, – резко поправила Ева, заставляя обоих замолчать.

Игорь нахмурился, но Дмитрий лишь поднял бровь:

– О, с характером. Люблю таких. Спускайтесь к нам вечером в бар. Обсудим слияния и поглощения… или что-то поинтереснее.

– Обязательно. Но для того, чтобы спуститься, надо сначала подняться. Так, Ева? – Игорь засмеялся.

***

Надпись на табличке, прибитой к деревянному столбику на вершине гласила: «Маршрут первой категории. Спуск временно закрыт».

– Ты же хочешь стать управляющей, да? – дыхание Игорьа пахло коньяком. – Докажи, что можешь принимать рискованные решения.

Он картинно оттолкнулся палками и под утихающий скрип наста заскользил вниз, демонстрируя шикарные повороты и умело перекладывая вес тела с одной ноги на другую.

Ева, старательно подавляя незаметно возрастающее волнение, медленно съехала за ним, время от времени тормозя сдвинутыми вместе носками своих лыж, чтобы не набрать опасную скорость. Лыжи с грохотом скользили по обледенелому склону, снежная пыль, поднятая внезапным порывом ветра, залепила поверхность защитных очков, мешая разглядеть, что там впереди.

Внезапно Игорь резко остановился посреди трассы, заставив Еву чуть не врезаться в него. Ей пришлось невольно обхватить Игорьа за талию.

– Красиво здесь, правда? – он воткнул лыжные палки в снег, вынул из рукавиц руки и приобнял её за плечи одной рукой, прижимая к краю обрыва. – Тишина, свобода…, и никто не услышит, если ты вдруг… оступишься.

Ева почувствовала, как под ногами осыпается снег.

– Вы с ума сошли! – она попыталась вырваться, но его хватка стала железной.

– Ты думала, я не знаю о твоих «жалостях» к арендаторам? – прошипел он, резко изменив тон разговора. – Ты теряешь мои деньги. Но я даю тебе шанс всё исправить. Прямо сейчас.

Его губы грубо прижались к её губам, обдав запахом алкоголя изо рта с нечищеными зубами, а свободная рука полезла под куртку. В отчаянии Ева укусила его за губу до крови, толкнула изо всех сил – и он, потеряв равновесие, медленно завалился боком на обочину трассы, смешно взмахнув руками. При падении сработал защитный механизм, и лыжные крепления отстегнулись.

Игорь попытался приподняться, но только ухудшил свое положение, медленно заскользив по снежному обледенелому насту под уклон, в сторону от накатанного лыжного спуска. После недавней снежной бури защитные барьеры по бокам трассы еще не были восстановлены, и зацепиться было не за что.

Перед самым краем обрыва каким-то чудом ему удалось задержаться, распластавшись на снежном склоне. Пытаясь ногами нащупать опору в слежалом снегу и разбивая наст носками лыжных ботинок, Игорь молотил по ледяной корке руками без защитных перчаток, сжав ладони в кулаки. Его лицо, искажённое яростью и страхом, мелькало в облаке ледяной пыли.

Ева, всё ещё дрожа от адреналина, сделала три боковых шага под уклон к обрыву, изо всех сил вдавливая лыжи в твердый снег, и застыла с протянутой палкой, вытянувшись всем телом в его сторону.

– Держись! – крикнула она, осознав всю серьёзность ситуации и не желая Игорьу участи исчезнуть в белой бездне.

Его пальцы вцепились в палку. С трудом, помогая себе свободной рукой, Игорь выполз на трассу. Он тяжело дышал, вытирая кровь с разбитой губы.

– Шутка, Ева! – хрипло засмеялся он, поднимаясь. – Просто проверял, на что ты способна. Настоящий управленец должен уметь действовать в экстремальных ситуациях.

Она молчала, сжимая лыжные палки. Каждая клетка тела требовала бежать, но разум подсказывал: сейчас главное – выжить.

– Вы… перешли все границы, – проговорила она, делая шаг назад.

– Границы существуют, чтобы их нарушать, – он ухмыльнулся, поправляя куртку и стряхивая с себя снег. – Но ладно, хватит игр. Вернёмся в шале.

***

Ресторан, стилизованный под ледяной грот, был воплощением холодной роскоши. Стены, покрытые искусственным инеем, переливались под светом хрустальных люстр, чьи призмы бросали радужные блики на серебряные столовые приборы. Каждая деталь – от льдинок-подсвечников до скатертей с вышитыми снежинками – кричала о деньгах, потраченных на то, чтобы гости чувствовали себя властителями зимней сказки. Над столиками висели прозрачные скульптуры – лебеди, застывшие в элегантном изгибе, их крылья усыпаны блёстками, словно звёздной пылью. Пол, выложенный прозрачными плитками с подсветкой, имитировал замёрзшее озеро, а в центре зала возвышался фонтан из шампанского, где пузырьки искрились, как алмазы в лунном свете. Но Ева, сидя за столиком у окна, видела за этим блеском игру в притворство. Она вспомнила, как в детстве лепила снеговиков из грязного снега у подъезда и как огорчалась, не найдя в холодильнике красной морковки для носа, а мама говорила: «Красота – в простоте, а не в мишуре». Здесь же мишура была единственной ценностью.

Игорь, развалившись в кресле, вертел в руках бокал с вином, словно это был трофей. Его взгляд скользнул по меню, но Ева знала: он не читал названий блюд. Он покупал статус, а не еду.

– Бутылку Château Margaux 1990, – бросил он сомелье, даже не взглянув на цены. – И трюфельное ризотто. Белые трюфеля, не те дешёвые чёрные.

Сомелье, молодой человек с бородкой «а ля Ван Гог», едва сдержал гримасу. Его пальцы дрогнули, записывая заказ, будто сам воздух ресторана пропитался презрением Игоря к чужому труду. Ева, листая меню, мысленно переводила цифры в месяцы аренды своей квартиры: «Салат „Цезарь“ – 2 000 рублей. На „Яндекс. Лавке“ за эти деньги можно купить еды на неделю… А тут – пара листьев и куриная грудка». Её взгляд задержался на супе за 950 – самом дешёвом пункте, который напоминал ей студенческие годы, когда «деликатесом» была лапша быстрого приготовления.

– Ты что, считать собралась? – Игорь фыркнул, откидываясь на спинку стула так, что его дорогой пиджак съехал набок, обнажив золотую запонку с инициалами. – Расслабься. Я угощаю.

– Спасибо, – Ева указала на суп, стараясь не смотреть на официанта, чьи брови поползли вверх. – Мне хватит этого.

Игорь закатил глаза, словно она предложила ему доесть чужой попкорн в кинотеатре:

– Боже, ты как студентка-первокурсница. Думаешь, твоя экономия сделает тебя сильнее? – Он налил ей вина, не дожидаясь согласия, и рубиновые брызги едва не попали на её свитер. – Здесь всё решают связи. И деньги.

– А совесть? Или её тоже можно купить?

За соседним столиком блондинка в накинутой на оголенные плечи норковой шубке приглушённо засмеялась. Её спутник, мужчина с сединой у висков и часами за полмиллиона, шепнул что-то, кивнув в их сторону. Игорь, заметив это, нарочито громко продолжил:

– Совесть – роскошь для тех, кто не умеет побеждать.

Ресторан гудел, как улей. За столиком напротив группа «золотой молодёжи» в дизайнерских худи и кроссовках за 300 тысяч обсуждала новую яхту отца одного из них.

– Папаша говорит, Майами надоел, – томно протянул парень с татуировкой змеи на шее. – В этом году поедем на Мальдивы. Там теперь модно с акулами плавать.

Ева поймала себя на мысли, что сравнивает их с павлинами – яркими, шумными и абсолютно бесполезными. Парень в розовых очках, сидевший рядом, демонстративно положил ноги на соседний стул, испачкав его грязными подошвами:

– Я вчера купил новую тачку. Пацан-mobile, прикинь? Полный привод, но для города. Просто чтобы девчонки оборачивались.

Ева едва сдержала смех. «Пацан-mobile», – мысленно повторила она.

Игорь, заметив её улыбку, наклонился ближе, и его дыхание, пахнущее дорогим коньяком, коснулось её щеки:

– Смотри, как они себя ведут, – он кивнул в сторону чиновника у бара, обнимавшего девушку в платье с декольте до пупка. – Как павианы в зоопарке. Но за их спинами – власть. А за твоей?

– За мной –привилегия спать спокойно, – парировала Ева, отодвигая бокал.

– Завидую, – отозвался Игорь. Еве показалось, что это слово он произнес без своего обычного притворства. Он встал из-за стола, застегнул пиджак и кивнул Еве:

– Я покину вас ненадолго, девушка.

Когда Игорь вышел, блондинка, чья норковая накидка стоила больше годовой зарплаты Евы, вдруг встретилась с ней взглядом. Её глаза с золотистой подводкой выражали неожиданную грусть. Она держала хрустальный бокал, и Ева заметила, как дрожат её длинные пальцы с идеальным маникюром.

– Вы… нравитесь ему? – внезапно спросила блондинка, подсев к столику Евы, когда её спутник отошёл к бару.

Ева на мгновение растерялась:

– Кому?

– Громову. – Блондинка улыбнулась криво. – Он всех покупает. Но вы… не продаётесь.

– А вы? – рискнула Ева.

Женщина едва заметно сузила глаза, играя браслетом с бриллиантами:

– Я продалась давно. За эту шубу, машину, виллу… – Она вдруг резко вдохнула. – Он меня бросит, как только появится кто-то моложе. А вы… свободны.

Ева молчала. Она не ожидала такой откровенности, почувствовав, как её собственная гордость сталкивается с жалостью к этой женщине.

– Меня зовут Арина, – продолжила блондинка. – И я завидую вам.

Внезапно парень с татуировкой змеи подошёл к их столику, размахивая бутылкой шампанского:

– Эй, красотки! Почему такие грустные? Давайте развеемся!

Ева посмотрела на него, как на назойливую муху:

– Спасибо, но мы не скучаем.

– Не скучаете? – он фыркнул, садясь без приглашения. – Ты вообще знаешь, кто я? Мой папа владеет половиной нефтяных вышек в стране!

– Поздравляю, – Ева подняла бровь. – А вы чем занимаетесь?

Парень замер, не договорив то, что хотел сказать. Он будто напоролся на неожиданный и невидимый боксерский удар, беззвучно шевеля губами.

– Я… я инвестор! – выпалил он. – Вкладываю в стартапы.

– Например?

– Ну… – он покраснел. – Вчера купил долю в приложении для доставки суши.

– Гениально, – Ева улыбнулась. – А я вчера сэкономила на такси, чтобы купить цветы в больницу маме.

Тишина повисла – как повисает капля воды в многократно замедленной съемке. Словно само время замедлилось и все вокруг остановилось на секунду. Затем парень вскочил, бормоча что-то о «невоспитанных нищих», и удалился к своему столику. Арина, вставая из-за стола, тихо рассмеялась:

– Вы… удивительная.

Увидев приближающегося Игоря, она попрощалась взглядом с Евой и вернулась на свое место.

Вскоре к их столику подошёл высокий мужчина в очках в тонкой оправе. Его твидовый пиджак пахнул дорогим табаком и таким же дорогим лицемерием.

– Игорь Сергеевич! – он протянул руку. – Слыхал, вы шале прикупили. Для… переговоров?

Игорь встал, поправляя галстук:

– Виктор Петрович! Какими судьбами? Я думал, вы только на закрытых аукционах появляетесь.

Мужчина усмехнулся, переводя взгляд на Еву:

– А это ваша новая… протеже?

– Старший менеджер, – чётко поправила Ева, пожимая его руку и оставаясь сидеть на своем стуле, из-за чего тот вынужден был наклониться.

– О, с характером! – Виктор Петрович выпрямился и подмигнул Игорю. – Держу пари, она вам уже голову морочит своими принципами?

Игорь фальшиво рассмеялся, но его пальцы забарабанили по бокалу. Ева, поймав взгляд официанта, который нёс их заказ, внезапно встала:

– Извините, мне нужно в дамскую комнату.

***

Зеркала в позолоченных рамах множили отражения женщин, поправляющих макияж. Ева, закрывшись в кабинке, услышала голоса:

– Ты видела, с кем она сидит? – хихикнула одна из посетительниц. – Громов-то! Говорят, он своих ассистенток «проверяет» на прочность в постели.

– А она, похоже, ещё сопротивляется, – фыркнула другая. – Но долго не продержится. У него методы… убедительные.

Ева стиснула зубы, вспоминая, как в университете одногруппники смеялись над её поношенным пальто. «Ничего не изменилось. Только цены выросли», – подумала она, выходя и бросая в зеркало ледяной взгляд. Женщины замолчали, спешно покидая комнату.

***

Когда Ева вернулась, Игорь уже обсуждал с Виктором Петровичем «сделки с муниципальной землёй». На столе стояло ризотто с трюфелями, запах которых вызывал тошноту.

– А вот и наша героиня! – Игорь жестом указал на тарелку. – Попробуй. Это твой первый шаг в мир, где едят не для того, чтобы жить.

Ева взяла вилку, копаясь в ризотто, словно ища там ответы на не заданные вопросы.

– Вкусно? – Виктор Петрович приподнял бровь.

– Напоминает грибы из леса за моим домом, – она улыбнулась. – Только те были бесплатными.

Игорь закашлялся, давясь вином, а Виктор Петрович разразился смехом:

– О, Игорь, ты точно попался на удочку!

Внезапно официант, пронося поднос с десертами, задел бокал Игоря Сергеевича. Бордовые брызги заляпали его белоснежную рубашку.

– Идиот! – взревел он, вскакивая. – Ты знаешь, сколько это стоит?!

– Примерно столько же, сколько ваше самообладание, – тихо сказала Ева, протягивая салфетку.

Игорь замер с напряженным лицом. Виктор Петрович, пытаясь спасти ситуацию, поспешил вставить:

– Пустяки! В баре есть средство для пятен. Я помню, как ты в прошлом году…

– Молчи, – прошипел Игорь, хватая Еву за запястье. – Ты думаешь, это смешно? Я могу раздавить тебя, как виноградину.

Ева высвободила руку, не моргнув глазом:

– Но тогда вам придётся искать новую «виноградину». А хорошие профессионалы нынче дороги.

В зале внезапно погас основной свет. Остались лишь мерцающие огоньки подсвечников и сияние шампанского фонтана. Гул разговоров стих.

На небольшой эстраде у искусственной елки появился спортивного вида молодой человек, облаченный в синюю футболку, не по размеру большую, почти до колен, с логотипом холдинга, владевшего Торговым центром. Его движения, восклицания и жесты напоминали поведение ведущего на свадьбе, приглашаемого только по заведенной традиции, чтобы было «как у людей» и вызывающего у гостей лишь одно желание – побыстрее напиться и избавиться от чувства неловкости. В руке у него был микрофон.

– Дорогие коллеги и уважаемые партнеры, друзья! – голос, усиленный колонками, прозвучал слишком бодро для атмосферы только что случившегося скандала. – Надеюсь, гастрономическая часть вечера вам понравилась? Но Новый год – время не только для удовольствий, но и для укрепления корпоративного духа! Да-да, вас ждет эксклюзивный вечерний бизнес-тренинг от «Сигма-Консалтинг», партнера нашего уважаемого холдинга! Прошу всех в центр зала! Освободите пространство! Быстро-быстро! Руководство холдинга приготовило для вас сюрприз – экспресс-тимбилдинг в стиле «Ночной квест на доверие»! Мы совместим управление конфликтами и командную игру! Это будет незабываемо!

Над столиками пронесся неодобрительный ропот. Кто-то из молодежи (парень со змеиной татуировкой) громко простонал: «О боже, опять эти дурацкие игры!». Сидящий рядом с ним крупный мужчина со свисающими щеками, придающими лицу брезгливое выражение, вероятно, его отец, гневно шикнул на него и побагровел. Виктор Петрович, вернувшийся с едва заметным пятном на рубашке, усмехнулся в усы и тут же погасил сигару, изобразив преувеличенное внимание. Дмитрий откровенно закатил глаза, но, покосившись куда-то вбок и вверх, поспешно встал. Арина вздохнула и отхлебнула вина.

Игорь Сергеевич, на этот раз не проронив ни слова, тоже встал вместе со всеми, чуть ли не по стойке смирно, вытянув руки по швам.

Что за магия? – подумала Ева с изумлением. – Эти люди, привыкшие распоряжаться сотнями миллионов, чьи капризы – закон, покорно встают по команде какого-то клоуна в синей футболке?

– Не заставляй ждать, Ева! – устрашающе прошептал Громов, видя ее замешательство. – Это часть программы. Обязательная.

– Не волнуйтесь, будет весело и динамично! – продолжал тренер, игнорируя настроение публики. – Мы ненадолго задержим вас в этом зале, чтобы зарядиться командной энергией. Прошу всех встать и найти себе партнера! Быстро-быстро!

– Встала. Быстро, – опять прошипел Громов. – Ты со мной. И попробуй только еще что-то выкинуть.

Ева молча поднялась. Ее ноги дрожали от усталости и напряжения. Запах свежей рубашки Громова не мог перебить запаха алкоголя и агрессии.

Тренер хлопал в ладоши:

– Отлично! Первое упражнение – «Слепая вера в Новый Год»!

Его ассистентка быстро раздала черные шелковые платки для завязывания глаз.

– Разбиваемся на пары! Один – Проводник Света! Другой – Искатель Истины! – тренер жестикулировал, как заведенный. – Искателю завязываем глаза! Проводник, только голосом, ведет его через лабиринт роскоши! – Он указал на хаотично расставленные стулья и вазы с орхидеями на роскошном ковре. – Препятствия символизируют жизненные вызовы! Доверие – ваш компас!

Игорь сунул Еве платок.

– Надевай. Я веду. Я не намерен ползать на карачках в костюме от Бриони перед этими людьми. В его голосе на этот раз прозвучала не привычная спесь, а… осторожность, почти страх.

Ева завязала себе глаза. Его тяжелая рука легла на плечо Евы, пальцы продавили толстый шерстяной свитер. Запах его дорогого одеколона смешался с запахом пота и коньяка. Она услышала смешки «золотой молодежи», наблюдающей за ними.

– Нет, нет, нет! – У тренера оказался острый слух. Он решительно пресек намерение управляющего увильнуть от испытания. – Суть упражнения – умение доверять подчиненным. Ева – вы ведете.

Тренер стянул платок на голове Громова так, что тот ойкнул.

Ева повела его.

Виктор Петрович, ведя свою партнершу (молодую модельного вида девушку), старательно выкрикивал: "Шаг вправо, Анжелика! Осторожно, ваза! Выше ногу!" Его лицо было напряжено, как у школьника на экзамене. Дмитрий, ведомый Ариной, шел неуклюже, стукаясь коленями о препятствия, но молчал, стиснув зубы. Парень со змеиной татуировкой, которому досталась роль «Искателя», громко матерился, спотыкаясь, но его отец лишь бледнел и шикал на него. Кирилл покорно выполнял команды.

– Вперед, Соколова, – прошипел Игорь ей в ухо. – И не вздумай меня уронить. Это будет твоя последняя ошибка.

Ева сделала шаг. Потом еще один. Голос тренера подбадривал: «Доверяй своему проводнику! Расслабься! Позволь вести себя!». Она пыталась направлять Игоря, говорить: «Шаг влево… Осторожно, препятствие… Поднимите ногу». Но он шел неуклюже, наступал ей на ноги, ворчал: «Куда ты тащишь? Там же стул!». Один раз он споткнулся об игрушку-дракончика и чуть не увлек ее за собой, грубо придержав за талию. Ева почувствовала тошноту. Виктор Петрович, проходя мимо со своей нарядной партнершей, громко пошутил:

– Игорек, не дави на девушку! Хотя… кадры у тебя, вижу, выносливые!

Тренер ходил между парами, его лицо сияло нездоровым возбуждением.

– Прекрасно, Виктор Петрович! Отличная коммуникация! Дмитрий, не стесняйтесь, доверяйте партнерше! Стас… э… будьте аккуратнее с лексикой, это же игра! – Последнее он сказал с ехидцей. Парень с татуировкой побагровел, но замолчал.

Ева вела Громова, изображающего слепого странника, и, одновременно, наблюдала за этим сюрреалистичным балетом, происходящим вокруг нее.

– Они боятся – осенило ее. – Боятся не тренера. Боятся того, кто за ним. Того, кто сидит в ложе. Кто способен одним словом лишить их всего: контрактов, кредитов, статуса. Их богатство – карточный домик, а «Сигма-Консалтинг» знает, где слабые карты.

Ей стало почти смешно. Эти «хозяева жизни» превратились в дрессируемых щенков, выполняющих глупые трюки ради невидимого верховного босса. Унижение было тонким, но глубоким, как напоминание, – кто здесь настоящий альфа.

– Теперь испытаем глубину доверия! – объявил тренер, когда все искатели «прозрели». – Следующее упражнение – «Стена доверия». Нужно поймать человека, падающего спиной с символической «снежной горки». – Тренер разместил посередине танцевальной площадки хлипкий, шатающийся стол, вынесенный откуда-то из глубин кухонного помещения расторопным ассистентом, а рядом поставил такой же, не внушающий доверия, стул на металлических трубчатых ножках. Еву поставили в первую шеренгу. Парень со змеиной татуировкой, оказавшийся рядом, ехидно шепнул:

– Ты ж менеджер, ловить должна уметь. А то вдруг кто-то «оступится» под Новый год? Особенно после шампанского… – Он многозначительно посмотрел в сторону Громова.

Тренер не унимался, раздавая команды:

– В две шеренги! Руки вперед! Сцепляемся, держим за запястья. Ловим падающего партнера! Кто рискнет первым? Добровольцы?

Добровольцев не было. Тренер вздохнул преувеличенно театрально.

– Ну что ж… Виктор Петрович! Вы – человек решительный! Вам и карты в руки! Забирайтесь на стол! Доверьтесь команде!

Виктор Петрович побледнел. Он бросил быстрый, почти умоляющий взгляд в сторону Игоря, потом на стену, где скрывались камеры наблюдения. Громов старательно отводил глаза. Чиновник медленно поднялся на стул, а затем сделал неловкий шаг на танцующий под тяжестью тела кухонный стол. Его дорогой пиджак вдруг показался Еве мешковатым, и, к тому же, стали хорошо видны стертые нитки, свисающие с нижнего края брюк, и царапины на носках черных ботинок. Он стоял, стараясь сохранять неподвижность, неестественно прямой, на лице застыла маска вежливого ужаса.

– Расслабьтесь, Виктор Петрович! Доверяйте! Падайте! – Тренер поднял руку, как командир артиллерийского орудия перед выстрелом.

Виктор Петрович развернулся спиной и, медленно отклоняясь от вертикали, начал падать. Жестко, некрасиво, согнув в локтях прижатые к телу руки. Мужчины, стоящие двумя шеренгами со сцепленными в замок руками, с непроизвольным инстинктивным возгласом «оп-па-а-а» поймали его грузное тело, но он все же стукнулся затылком о ковровое покрытие пола. Раздался тихий стон. Его поставили на ноги. Виктор Петрович поправил галстук, фальшиво улыбаясь, скрывая боль и унижение.

– Отлично! Видите? Доверие оправдано! – кричал возбужденно тренер, пытаясь оптимистичной интонацией скрыть частичную неудачу ловящей команды. – Кто следующий? Может, наш смелый Игорь Сергеевич?

Игорь замер. Его лицо исказила гримаса гнева и страха. Ева видела, как его пальцы сжались в кулаки. Он посмотрел на ложу. Затем резко повернулся к Еве.

– Ты. Вставай на стул. Быстро.

Ева поняла. Он не мог отказаться. Но и падать на руки этим людям для него было невыносимо. Он посылал на убой ее. Она взошла на стул. Ведущий приложил зажужжавший пчелой телефон к уху и, на секунду сменивший выражение удалой веселости на лице гримасой внимательной сосредоточенности, опять решительно вмешался в действия Громова. – Нет, нет, нет, Игорь Сергеевич, вы сами должны показать пример.

Громов поднялся на импровизированный подиум с театральным вздохом, слегка пошатываясь.

– Ну что ж, коллеги, моя жизнь – в ваших руках! Особенно в твоих, Ева. Не подведи! – Он улыбнулся, но в глазах не было ни капли доверия, только вызов.

Громов упал не просто спиной, а слегка развернув корпус, всей своей немалой массой направляясь именно в ее сектор. Ева, стиснув зубы, изо всех сил вытянула руки, почувствовав, как его вес давит на ее ладони и запястья. Рядом стоящие мужчины приняли основную нагрузку, но Игорь, вставая, специально сильно оперся на ее руку, чуть не вывихнув кисть.

– Молодцы! – кричал тренер. – Вот оно, доверие! Командный дух! Чувствуете связь?

Ева молча терла онемевшее запястье. Она чувствовала только боль и унижение.

Заключительная часть – «Новогодний мозговой штурм». Все сели в импровизированный круг на стульях, расставленных среди остатков ужина. Тема: «Как повысить прибыль ТЦ в наступающем году?». Виктор Петрович, развалившись в кресле, первым выдал «идею»:

– Элементарно! Поднять аренду на 20% всем, кто не в «якорях». Выживут сильнейшие. Рынок очистится.

Дмитрий добавил:

– И ввести плату за «атмосферу праздника» в сезон. Новогодний сбор. Клиенты и так готовы платить за настроение.

Парень в розовых очках фыркнул:

– Да зачем церемониться? Продать часть площадей под элитные апартаменты. Аренда – это морока.

Тренер пытался сохранять энтузиазм:

– Коллеги, интересно! Но давайте подумаем о долгосрочной лояльности арендаторов…

Игорь Артемович перебил, его голос был хриплым и резким после шампанского и злости:

– Лояльность? Она покупается страхом убытков и призраком выгоды. Дозируй первое, мани вторым. Все просто. Как этот фуршет. – Он бросил взгляд на Еву. – А вот Ева Васильевна у нас специалист по «щадящей оптимизации». Она, говорят, даже жалеет тех, кто не в состоянии платить. Может, поделитесь своим «новогодним чудом»? Как ты там экономишь, милая? «Мероприятия в рамках оптимизации бизнес-процессов»? – Он произнес это с язвительными кавычками, вызывая смешки у части аудитории.

Все взгляды устремились на Еву. Она чувствовала, как горит лицо. Виктор Петрович смотрел с ехидством, Дмитрий – со скучающей насмешкой. Арина наблюдала из-за очков. «Золотая молодежь» явно ждала зрелища.

Ева сделала глубокий вдох, заставляя голос звучать четко, вопреки дрожи внутри:

– Оптимизация – это не только сиюминутная прибыль, Игорь Сергеевич. Это и эффективность использования «существующих» ресурсов. Иногда гибкость, помощь арендатору пережить сложный период – сохраняет долгосрочного партнера и предотвращает убытки от пустующих площадей. Запугивание дает краткосрочный эффект. Уважение и партнерство строят устойчивое будущее. Даже в Новый год. – Она посмотрела прямо на тренера, избегая взгляда Громова.

В зале повисла тягостная тишина. Тренер замер, растерянно улыбаясь.

Виктор Петрович смотрел в пол. Дмитрий нервно теребил запонку. Стас открыл рот, но отец снова дернул его за рукав. Игорь медленно покраснел, его челюсть напряглась. Тренер замер, покосившись в сторону камер. Вдруг его телефон на столе тихо завибрировал. Он взглянул на экран, и его лицо мгновенно стало каменным. Он резко встал.

– Прекрасно! Мощно! Глубоко! – закричал он с внезапной, натянутой бодростью. – Спасибо за искренность, Ева! И всем спасибо за активность! Тимбилдинг завершен! Возвращаемся к гастрономическим удовольствиям! Наслаждайтесь вечером!

Он чуть не побежал прочь, оставив недоумевающую группу. Ева почувствовала ледяной взгляд Игоря. Она поняла, что перешла черту. Но ей было почти все равно. Она видела, как эти "титаны" дрожали перед невидимым хозяином. Их роскошь, их власть – оказались карточным домиком. И этот дом мог рухнуть по чьей-то прихоти. Как и ее судьба.

Виктор Петрович, убедившись, что тренер исчез, хмыкнул:

– Сказки для бедных. Новый год – время подводить жесткие итоги, а не раздавать подачки.

Игорь Сергеевич медленно поднялся. Его лицо было багровым.

– Очень трогательно, Ева. Прямо новогодняя открытка. Жаль, но в реальном мире подарки получают те, кто умеет «брать». Жестко. И не оглядываясь на слезы. – Он посмотрел на часы с преувеличенным театральным жестом. – А время новогодних иллюзий, кажется, истекло. Пора возвращаться к реальности. И к нашим шале. Надеюсь, обратный путь будет менее… "просветляющим".

Когда Игорь удалился в туалет, Арина подошла к Еве, сжимая в руках визитку:

– Если решите уйти… – она сунула бумажку в её ладонь. – Мой бывший… он журналист. Ищет компромат на Громова.

Ева взглянула на визитку:

– Спасибо. Но я справлюсь сама.

На выходе из ресторана её догнал Виктор Петрович:

– Если решите сменить работодателя… – он протянул новую визитку.

– Уже решила, – Ева улыбнулась, оставляя его с открытым ртом.

На улице, где снег приглушал шаги, она вдохнула морозный воздух. Вдали светились огни шале – её временной тюрьмы. Но теперь она знала: клетка открыта. Осталось сделать шаг.

***

На вечернем приёме в честь открытия сезона Алиса сияла в норковой шубе, отороченной соболем. Сапфировая брошь на её груди переливалась, как застывшая капля океана. Ева же стояла в углу, кутаясь в свитер с вытянутыми локтями – мама вязала его по ночам, пряча мотки шерсти от отца-алкоголика.

– Ты выглядишь как эльф из дешёвого фэнтези, – пробурчал Игорь, проходя мимо с бокалом шампанского.

– Зато тепло, – парировала Ева, но её пальцы дрожали.

Алиса, заметив это, подошла и резким движением накинула шубу на её плечи:

– Примерьте. Вам идет.

Мех оказался неожиданно мягким, но Ева почувствовала тошноту – словно надела кожу самого Игоря.

– Я не… – она попыталась снять шубу, но Алиса остановила её:

– Роскошь – это броня. Иногда нужна даже тем, кто её ненавидит.

В тот момент Ева вспомнила, как в детстве носила пальто сестры, закалывая рукава булавками. Мама тогда сказала: «Красота – в душе, а не в тряпках». Но здесь, среди блеска, эти слова казались наивными.

***

Вечером Игорь напился коньяка и заснул у камина. Ева, притворяясь спящей, ждала до полуночи. Тихими шагами спустилась в гостиную. Его портфель лежал на кожаном диване. Руки дрожали, расстёгивая замок. Внутри, под папкой с логотипом курорта, виднелся синий конверт.

Документы подтверждали: Игорь годами завышал арендные ставки, подделывая подписи арендаторов. Разница оседала на его офшорных счетах. Среди бумаг мелькнуло знакомое имя – Андрей. Его магазин должен был закрыться год назад из-за «долгов», но парень, оказывается, исправно платил.

– Находчивая, – раздался за спиной хриплый голос.

Ева резко обернулась. Игорь стоял в дверях, держа в руке тяжёлую пепельницу.

– Думала, я позволю тебе всё испортить? – он двинулся вперёд.

Она метнулась к камину, схватив кочергу.

– Руководство узнает о ваших махинациях!

– Руководство? – он рассмеялся. – Они получают свою долю. Ты наивная дура, Ева. В этой игре ты пешка.

Игорь бросился к ней. Ева отпрыгнула, ударив кочергой по руке. Пепельница с грохотом упала на пол. Воспользовавшись замешательством, она выбежала на крыльцо, хватая на ходу куртку и ботинки.

– Вернись! – ревел он, спотыкаясь о ковёр.

Метель слепила глаза. Ева побежала вниз по склону, не разбирая дороги. Свет шале скрылся за соснами. Ноги проваливались в снег по колено, ветер выл, как раненый зверь.

Вдруг вдалеке мелькнул огонёк – ещё одно шале.

Она стучала в дверь, пока пальцы не онемели. Открыл седой мужчина в халате.

– Помогите… Пожалуйста…

Глава 5. Ледяное убежище

Стук Евы в массивную дубовую дверь шале был отчаянным, срывающимся на дробь стуком затравленного зверька. Снег, просочившийся за воротник куртки, таял и стекал ледяными струйками по спине. Ноги, обутые в не зашнурованные ботинки, онемели до колена. Пальцы на руке, судорожно сжимавшие синюю папку, побелели от холода. За спиной, сквозь вой метели, ей чудились шаги – тяжелые, неторопливые. Шаги Громова.

Дверь открылась не сразу. Сначала щелкнул глазок, потом раздался скрежет засова. Перед Евой стоял высокий, подтянутый мужчина лет шестидесяти. Седые волосы были аккуратно зачесаны назад, на лице – сеть морщин, говорящих скорее о привычке к сосредоточенной мысли, чем о возрасте. Он был одет в темно-бордовый бархатный халат, под которым виднелась пижама из тонкой шерсти. В руке – книга в кожаном переплете. Его глаза, серые и невероятно внимательные, мгновенно оценили Еву: растерянную, перепачканную снегом, с диким взглядом и синяком, проступающим на запястье (след хватки Громова).

– Помогите… Пожалуйста… – выдохнула Ева, шатаясь. Мир поплыл перед глазами. Синяя папка выскользнула из ослабевших пальцев и шлепнулась на каменный пол прихожей.

Мужчина не задавал вопросов. Его движения были точными и быстрыми.

– Входите. Быстро. – Он отступил, пропуская ее, и тут же закрыл дверь, щелкнув массивным засовом. Поднял папку, бросив на нее беглый, но пристальный взгляд. – Вы промокли. Идемте.

Он повел ее по просторному, но аскетично обставленному холлу. Никакой показной роскоши, как у Громова. Деревянная мебель, книги от пола до потолка, несколько старинных карт в рамах. Пахло кожей, воском и… покоем. Невероятным покоем после кошмара шале Громова.

Он привел ее в небольшую комнату с камином, где уже потрескивали дрова.

– Раздевайтесь. Мокрое только усугубит шок. – Он указал на сложенный на кресле махровый халат. – Я принесу чаю. Не бойтесь.

Ева, все еще дрожа, машинально стала стягивать промокшую куртку, свитер. Руки плохо слушались. Мысли путались: Громов с пепельницей, падающий снег, огонек в темноте… Арина… Визитка журналиста… Синяя папка! Она метнулась к халату, под которым лежали ее вещи, и судорожно нащупала жесткий уголок папки. На месте.

Мужчина вернулся с подносом: большой фарфоровый чайник, две чашки, мед, лимон, тарелка с простым печеньем. И стопка теплой, пахнущей свежестью одежды – просторная фланелевая рубашка и мягкие шерстяные носки.

– Меня зовут Николай Иванович, – представился он, наливая чай в чашку. Аромат бергамота и чего-то травяного мгновенно заполнил комнату. – Выпейте. Горячего. И рассказывайте, только когда согреетесь. У вас есть время. Метель не утихнет до утра.

Ева обхватила чашку дрожащими руками, вдыхая целебный пар. Тепло медленно растекалось по телу, оттаивая ледяной ком страха в груди. Она глотнула чай – крепкий, согревающий. Взгляд Николая Ивановича был спокойным и всепонимающим. В нем не было ни праздного любопытства, ни жалости. Но была готовность выслушать.

– Он… Он хотел меня убить, – вырвалось у Евы, и она сама испугалась этих слов. – Или… или сделать так, чтобы я исчезла. У него… документы. – Она кивнула на папку, лежавшую рядом. – Махинации. Подделка. Офшоры.

Николай Иванович не удивился. Он взял папку, не открывая.

– Игорь Громов? – спросил он тихо.

Ева кивнула, глаза расширились.

– Вы… вы его знаете?

– Знаю тип таких, как он, – ответил Николай Иванович, и в его голосе впервые прозвучала горечь. Он отложил папку. – Позже. Сначала – чай, сухая одежда. Ваша нога замерзла. – Он указал на ее босую ступню, покрасневшую от холода.

Стыдливо натянув носки и огромную рубашку (она пахла сандалом и чем-то книжным), укутавшись в халат, Ева почувствовала себя чуть более защищённой. Николай Иванович подлил ей чаю.

– Рассказывайте. С самого начала. Но только то, что считаете нужным. Я не полиция. И не конкурент.

И Ева рассказала. Сбивчиво, с паузами, стараясь придерживаться главной линии и не отвлекаться на второстепенные, хотя это ей удавалось не в полной мере. О бесконечных отчетах и угрозах Громова. О поездке на курорт под предлогом корпоративного мероприятия. О нападении на склоне. О мерзости ресторана и лицемерии Виктора Петровича. Об Арине и ее визитке. О ночном звонке от "А." (она не назвала предполагаемое имя, до сих не определившись с вариантом). О том, как нашла папку. О пепельнице в руке Громова и побеге в метель. Николай Иванович слушал молча, лишь иногда задавая уточняющий вопрос. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах Ева читала понимание, а когда она описала сцену в ресторане с "пацан-mobile" и историей про цветы для мамы, в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки.

Когда она замолчала, в комнате повисла тишина, нарушаемая только треском дров и завыванием ветра за окном.

Ева сидела в глубоком кресле у камина, закутавшись в шерстяной плед, который Николай Иванович заботливо накинул ей на плечи. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая длинные тени на деревянные стены шале. В воздухе витал аромат травяного чая, стоявшего на низком столике рядом с ней, – смесь мяты и ромашки, успокаивающая, но не способная полностью заглушить тревогу, что грызла ее изнутри. За окном завывал ветер, бросая в стекла пригоршни снега, а в комнате было тепло, почти уютно. Но этот уют казался Еве обманчивым, как тонкий лед над бездонной пропастью.

Николай Иванович расположился напротив, в старом кресле-качалке, перелистывая страницы потрепанной книги. Свет от камина играл на его лице, высвечивая глубокие морщины и седину в волосах. Его взгляд – острый, проницательный – контрастировал с мягкой улыбкой, которую он время от времени бросал в ее сторону. Ева украдкой изучала его, пытаясь понять, кто он на самом деле. Спаситель? Или еще одна угроза, скрытая за маской доброжелательности?

– Выпейте еще чая, Ева, – сказал он, не поднимая глаз от книги. Его голос был низким, с легкой хрипотцой, но в нем чувствовалась неподдельная забота. – Вам нужно согреться после всего, что вы пережили.

Ева кивнула, поднесла чашку к губам, но не отпила – лишь вдохнула теплый пар, надеясь, что он поможет унять дрожь в руках. Ее мысли путались. Игорь Громов, его шале, побег – все это казалось кошмаром, от которого она еще не очнулась. И теперь этот человек, Николай, который вытащил ее из той ловушки. Но почему он так спокоен? Почему не задает вопросов? Она сжала чашку сильнее, чувствуя, как горячая керамика обжигает пальцы.

Тишину разорвал приглушенный звук – мелодичный сигнал телефона, доносящийся из соседней комнаты. Ева вздрогнула, пролив немного чая на плед. Николай, не выказав ни малейшего удивления, аккуратно закрыл книгу, положил ее на столик и встал.

– Простите, мне нужно ответить, – бросил он через плечо и направился к двери, оставив ее слегка приоткрытой.

Ева осталась одна. Огонь в камине затрещал громче, словно подначивая ее. Она поставила чашку на стол и прислушалась. Сквозь шум ветра и потрескивание дров до нее донеслись обрывки голоса Николая. Любопытство – или, быть может, инстинкт самосохранения – толкнуло ее вперед. Она бесшумно скинула плед, встала и, стараясь не скрипнуть старыми половицами, прокралась к двери.

Сквозь узкую щель она видела спину Николая. Он стоял у окна, держа у уха старый кнопочный телефон – из тех, что давно вышли из моды. Его голос был тихим, но в маленьком шале слова звучали отчетливо.

– Да, она у меня… – произнес он, и Ева почувствовала, как кровь отхлынула от лица. – Продолжаем по сценарию… Все под контролем.

Ева прижалась к стене, ее сердце заколотилось так громко, что она боялась, Николай услышит. "Она у меня"? Он говорит обо мне? С кем он разговаривает? С Громовым? Мысли закружились в голове, как снежинки в метели за окном. Неужели он заодно с Игорем? Неужели все это – побег, спасение – было частью какого-то плана? Она вспомнила слова Громова, сказанные с холодной усмешкой: "Ты думаешь, ты сбежала? В организации есть люди, которые следят за каждым твоим шагом". Тогда она решила, что это блеф. А теперь…

Страх сжал ее горло. Она больше не могла оставаться здесь. Нужно бежать. Немедленно.

Ева вернулась в гостиную, стараясь двигаться бесшумно. Плед остался лежать на полу, но подбирать его было некогда. Она схватила куртку с крючка у камина, быстро надела ее, бросив взгляд на дверь, за которой все еще говорил Николай. Его голос стал чуть громче, но слов она уже не разбирала – шум в ушах заглушал все. Ботинки стояли у входа, но идти туда значило рисковать – Николай мог выйти в любой момент. Решив, что в носках будет тише, она направилась к другой двери, которую заметила, когда они с Николаем только вошли в шале. Возможно, это выход на задний двор.

Ручка поддалась легко, без скрипа. Ева выскользнула наружу, и холодный воздух ударил в лицо, словно пощечина. Она оказалась на небольшой террасе, засыпанной снегом. Вокруг простирался темный лес, ветер гудел в верхушках сосен, бросая в лицо колючие снежинки. Ева огляделась, пытаясь найти хоть какой-то ориентир. Вдалеке, за деревьями, мерцал слабый свет – возможно, дорога или соседнее шале. Но как туда добраться? Она не знала.

Сзади раздался скрип. Ева резко обернулась и увидела Николая, стоящего в дверном проеме. Его высокий силуэт выделялся на фоне теплого света из шале, и в этот момент он показался ей зловещим, как тень из ночного кошмара.

– Ева, что вы делаете? – его голос был спокоен, но в нем чувствовалась нотка раздражения. – Вернитесь. На улице слишком опасно.

Она попятилась, снег захрустел под ногами. – Я слышала вас, – голос Евы дрожал, выдавая страх. – "Она у меня… Продолжаем по сценарию". Вы говорили обо мне! Вы с Громовым заодно!

Николай нахмурился, шагнув вперед. – О чем вы? Какой разговор?

– Не притворяйтесь! – Ева повысила голос, отступая дальше. – Я все слышала! Вы предатель!

– Ева, вы все не так поняли, – сказал он, поднимая руки, словно пытаясь успокоить ее. – Вернемся внутрь, я объясню.

– Нет! – она развернулась и бросилась бежать, не разбирая дороги.

Ветки хлестали по лицу, цеплялись за куртку, снег проваливался под ногами, но Ева не останавливалась. Холод пробирал до костей, ноги в мокрых носках быстро замерзли, но страх гнал ее вперед. Она не знала, куда бежит, лишь бы подальше от шале, от Николая, от этой новой ловушки.

Наконец, силы покинули ее. Ева остановилась, прислонившись к стволу сосны, и попыталась отдышаться. Пар вырывался изо рта облачками, сердце колотилось в груди. Она огляделась – вокруг только снег и деревья, никаких следов цивилизации. Свет, который она видела с террасы, исчез. Она заблудилась.

Дрожа от холода, Ева обхватила себя руками. Что делать? Возвращаться? Но если Николай действительно с Громовым, это конец. А если нет? Если она ошиблась? Сомнения терзали ее, но выбора не было – стоять на месте означало замерзнуть насмерть.

Внезапно позади послышался хруст снега. Ева обернулась и увидела темную фигуру, медленно приближающуюся сквозь деревья. Это был Николай. Он шел уверенно, не торопясь, словно знал, что она никуда не денется.

– Ева, хватит бегать, – сказал он, остановившись в нескольких шагах. Его голос звучал устало, но твердо. – Вы замерзнете. Давайте вернемся в шале.

Она отступила, но споткнулась о скрытый под снегом корень и рухнула на колени. Холодный снег обжег ладони. Николай шагнул ближе, протянув руку, но Ева отползла назад.

– Не подходите! – крикнула она. – Кто вы такой? Что вам нужно?

Николай вздохнул и опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Его глаза, освещенные слабым лунным светом, смотрели прямо на нее. – Хорошо, я расскажу правду. Но сначала вернемся в тепло. Вы заболеете.

Ева молчала, стуча зубами от холода. Она понимала, что долго не продержится. С неохотой кивнув, она позволила Николаю помочь ей встать. Он поддерживал ее за локоть, пока они медленно шли обратно к шале. Каждый шаг давался с трудом, ноги онемели, но Ева стиснула зубы, решив выслушать его объяснения.

В гостиной Николай усадил ее у камина, набросил на плечи сухой плед и протянул кружку горячего чая. Ева взяла ее дрожащими руками, но не пила – смотрела на него, ожидая.

– Ева, я действительно говорил по телефону, – начал он, садясь напротив. Его лицо было серьезным, без тени улыбки. – Но не с Громовым. Я разговаривал с человеком из организации, которая владеет сетью торговых центров. В том числе тем, где вы работаете старшим менеджером.

Ева нахмурилась, сжимая кружку. – С организацией? Зачем?

Николай выдержал паузу, словно подбирая слова. – Все, что с вами произошло – Громов, побег, даже этот вечер, – было частью испытания. Испытания вашей лояльности и стойкости.

– Испытания? – Ева не верила своим ушам. – Вы хотите сказать, что все это подстроено?

– Не совсем, – уточнил Николай. – Громов – реальная угроза. Его махинации с документами, его давление на вас – все это правда. Но организация решила использовать эту ситуацию, чтобы проверить вас. Вы перспективный сотрудник, Ева. Руководство хотело убедиться, что вы сможете справиться с кризисом и не предадите компанию.

Она покачала головой, чувствуя, как внутри закипает гнев. – Это безумие. Зачем такие игры? Почему просто не поговорить со мной?

– В нашем бизнесе, – сказал Николай, глядя ей в глаза, – лояльность доказывается не словами, а делами. Вы прошли испытание. Вы не сломались, не сдались, даже когда думали, что я ваш враг.

Ева отвела взгляд, уставившись на огонь. Ее мысли путались. С одной стороны, слова Николая звучали логично – она действительно справилась, осталась верна компании, несмотря на угрозы Громова. Но с другой – как поверить ему после того, что она слышала? Может, это просто хитрая ложь, чтобы удержать ее здесь?

– А документы? – спросила она, пытаясь найти зацепку. – Они настоящие?

– Да, – кивнул Николай. – И благодаря вам мы сможем разоблачить Громова. Вы сделали больше, чем могли представить.

– И что теперь? – голос Евы стал жестче. – Я прошла ваш тест, и что дальше?

– Теперь вы можете рассчитывать на повышение, – сказал он с легкой улыбкой. – Вы доказали свою ценность.

Ева молчала. Повышение? После всего, через что она прошла, это звучало как насмешка. Она не была уверена, хочет ли оставаться в компании, которая играет такими методами. Но сейчас у нее не было сил спорить. Нужно было время, чтобы все обдумать.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Но я хочу, чтобы Громов ответил за все. По-настоящему.

– Он ответит, – заверил Николай. – Мы этим займемся.

Ева кивнула, но внутри нее росли сомнения. Был ли Николай искренен? Или это очередная часть "сценария", чтобы успокоить ее? Она решила держать ухо востро.

Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на стены. Ева сидела молча, глядя в пламя, и пыталась понять, где правда, а где ложь. Она прошла испытание, но какой ценой? И что ждет ее впереди – свобода или новая ловушка? Ответов не было, только вопросы, которые эхом звучали в ее голове.

– У меня были с ним дела в прошлом, да. Он опасный человек, но его жадность делает его предсказуемым.

"Дела в прошлом"? Ева мысленно ухватилась за эту фразу. Что за дела? Она хотела спросить больше, но побоялась переиграть. Вместо этого она изобразила слабую улыбку.

– Я просто надеюсь, что он меня здесь не найдет. Не знаю, что бы он сделал…

– Не найдет, – твердо сказал Николай. – Это место вне карты. О нем знают лишь несколько человек.

"Лишь несколько человек," – подумала Ева. "Кто именно? Громов?" Она решила сменить тактику.

– Вы упоминали руководство ПлазаЛинк, – сказала она, чуть наклонив голову, будто в замешательстве. – Они знают, что происходит?

Николай улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое.

– Теперь знают, благодаря вам. Ваши действия запустили процесс.

Ева почувствовала, как пульс участился. "Запустили процесс"? Это звучало зловеще. Она решила сыграть наивность.

– Я просто сделала то, что считала правильным, – сказала она тихо. – Не могла позволить ему уйти безнаказанным.

– И это именно то, что нам нужно было увидеть, – ответил Николай, наклоняясь чуть ближе.

Ева моргнула, изображая недоумение.

– Что вы имеете в виду?

Он выдержал паузу, глядя ей прямо в глаза.

– Ева, все, что произошло – угрозы Громова, ваш побег, даже то, что вы оказались со мной, – это был тест. Тест на вашу преданность и стойкость.

Ева почувствовала, как горло пересохло. Она не знала, верить ему или нет.

– Тест? Вы хотите сказать… это устроила ПлазаЛинк?

– Да, – кивнул Николай. – Нам нужно было убедиться, что вы выдержите давление, что будете бороться за правду, даже если это опасно. И вы справились. Вы прошли.

Ева покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное. Часть ее хотела поверить, почувствовать облегчение. Но другая часть кричала, что это ложь, что он манипулирует ею. Телефонный разговор все еще звучал в ее ушах: "Она здесь со мной… Мы будем действовать по плану." Это тоже часть теста? Или что-то большее?

– Но… документы, угрозы моей матери… это было настоящее, – сказала она, добавив в голос нотку растерянности.

– Документы настоящие, да. Преступления Громова тоже. Но ситуация была подстроена, чтобы проверить вас. Нам нужно было знать, из чего вы сделаны.

Ева опустила взгляд, сжимая край пледа. Ей нужно было время, чтобы подумать.

– И что теперь? – спросила она тихо.

– Теперь вы можете расслабиться, – улыбнулся Николай. – Вы доказали себя. ПлазаЛинк разберется с Громовым, а вас ждет награда за смелость. – Помните такую песню? – Николай тихо и проникновенно запел: «Надежда – мой компас земной, а удача – награда за смелость…», затем так же доверительно продолжил:

– Кроме удачи вам полагается заслуженное повышение.

Ева выдавила улыбку, стараясь выглядеть благодарной и слегка ошеломленной.

– Я… даже не знаю, что сказать. Просто рада, что все закончилось.

– Оно закончилось, – заверил Николай, глядя на нее с теплотой. – Можете мне доверять, Ева.

Но, глядя в его глаза, она заметила тень – то ли сомнение, то ли что-то скрытое. Она не могла понять. Пока что она решила играть дальше, изображая облегченную и доверчивую девушку, но внутри готовилась к следующему шагу. Что бы ни затевал Николай, она не собиралась становиться пешкой в его игре.

Николай Иванович взял синюю папку.

– Можно?

Ева кивнула. Он открыл ее и начал листать документы. Его движения были быстрыми, профессиональными. Взгляд выхватывал ключевые цифры, подписи, названия офшорных компаний.

– Банально, – произнес он наконец, закрывая папку. Его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. – Но эффективно. Стандартная схема «двойной бухгалтерии» для аренды. Завышение ставок на бумаге, разница – в карман. Подделка подписей честных арендаторов вроде вашего… Андрея. – Он посмотрел на Еву, и она поняла, что скрыть имя не удалось. Его аналитический ум сложил пазл из ее рассказа. – Примитивно, но прибыльно. Игорь всегда был жадным дураком, но удачливым.

– Дураком? – удивилась Ева. – Он опасен!

– Опасен – да, – согласился Николай Иванович. – Потому что туп и предсказуем в своей жадности и жестокости. Как кабан. Но самые опасные кабаны – те, что загнаны в угол. А вы его загнали, Ева. – Он ткнул пальцем в папку. – Этим.

– Что мне делать? – спросила Ева, и в ее голосе снова зазвучала паника. – Он убьет меня! Или маму! Он угрожал…

– Он будет угрожать, – перебил Николай Иванович резко. – Это его метод. Но убийство – слишком грязно даже для него. Слишком много внимания. Он предпочтет сломать вас иным путем. Дискредитировать. Уволить по статье. Запугать до бегства. Или… купить. Его предложение «последнего шанса» – это ловушка.

– Я не вернусь! – вырвалось у Евы.

– Вернуться придется, – сказал Николай Иванович ледяным тоном. – До утра. Как ни в чем не бывало.

Ева вскочила.

– Что?! Нет! Вы не видели его глаз! Он чуть не сбросил меня со склона! Он бросился на меня с пепельницей!

– И что? – Николай Иванович поднял на нее спокойный взгляд. – Вы убежали. С папкой. Но папка – у вас. Он это проверит в первую очередь. Если вы не вернетесь – он поймет, что вы сбежали с уликами. Тогда он бросит все силы, чтобы вас найти и уничтожить. И компромат, и его связи – реальны. Виктор Петрович – лишь верхушка айсберга. – Он встал и подошел к окну, задернутому тяжелыми шторами. Отодвинул край. За стеклом бушевала белая тьма. – Если же вы вернетесь… Спуститесь к завтраку. Бледная, потрепанная – скажете, испугалась метели, заблудилась, набрела на охотничью избушку (он знает, что я тут живу, но считает меня безобидным старым чудаком), переночевала там. Он будет в ярости, но… растерян. Он не будет знать, брали ли вы папку. Видели ли что-то. Его уверенность пошатнется. И это ваш шанс.

– Но папка… – Ева посмотрела на синий конверт.

– Папку мы сфотографируем. Каждый лист. Оригинал… оригинал вы вернете на место. В портфель. До того, как он проснется.

– Вернуть?! – Ева была в ужасе. – Но это доказательство!

– Оригинал в ваших руках – мина замедленного действия, – терпеливо объяснил Николай Иванович. – Если его найдут у вас – вас уничтожат. Если он исчезнет – Громов сойдет с ума и начнет метаться, что еще опаснее. Он должен думать, что все под контролем. Что вы – просто напуганная дурочка, которая случайно набрела на его шале ночью. Что папка на месте. Мы работаем с копиями. Цифровыми. Их можно размножить. Спрятать в сотне мест. Прислать куда надо одним кликом.

Его логика была безжалостной и безупречной. Ева чувствовала, как ее охватывает ледяная волна бессилия. Вернуться к нему? В логово?

– А если он… если он сразу… – она не могла выговорить.

– Не станет, – уверенно сказал Николай Иванович. – Утро. Он будет с похмелья. И он трус в глубине души. Прямого насилия при свидетелях (а персонал в шале есть) он боится. Он попытается давить психологически. Унижать. Запугивать перспективой увольнения, проблем для матери. Вы должны выдержать. Сыграть испуганную, раскаявшуюся дурочку. Это сложнее, чем драться кочергой.

Он подвел ее к ноутбуку, достал компактный, но высококачественный сканер.

– Работаем. Быстро.

Процесс занял почти час. Николай Иванович сканировал листы с поразительной скоростью, его пальцы летали по клавишам. Ева подавала документы, ее глаза цеплялись за знакомые имена (Андрей!), суммы, названия офшоров (Кипр, БВО). Николай сохранял файлы на зашифрованный внешний диск и в "облако" с длинным паролем.

– Свяжитесь с вашим технарем. Артемом. – Николай Иванович протянул ей старый, но рабочий кнопочный телефон (без камеры, без GPS). – Своим пользоваться опасно – Громов мог установить слежку. Скажите ему минимум. Что у вас есть цифровые копии компромата на Громова. Что нужна его помощь для сохранения и анализа. Что вы вернетесь утром и будете на связи. Попросите его осторожно проверить историю Андрея в базе ТЦ. И быть готовым.

Ева с дрожащими руками набрала номер Артема. Он ответил на третьем гудке, голос сонный, но мгновенно насторожившийся.

– Алло? Кто это? Ева? Где ты? Ты в порядке?

– Артем, слушай, – перебила его Ева, стараясь говорить четко, но тихо. – Я в безопасности. Ненадолго. У меня… цифровые доказательства. Против него. Большие. Нужна твоя помощь. Сохранить. Спрятать. Разобраться. И… проверь Андрея Иванова в базе. Аренда. Все платежи. Осторожно! Он может следить.

На том конце повисла пауза. Потом раздался глубокий вдох.

– Я понял. Доказательства… хорошо. Очень хорошо. Присылай. На защищенную почту. Логин:… Запомни и уничтожь. Андрея проверю. Будь осторожна, Ева. Очень. – Его голос дрогнул. – Возвращайся целой.

Она запомнила данные, продиктовала Николаю Ивановичу. Он загрузил файлы на указанный ящик. Потом стер историю звонков и данные на телефоне.

– Теперь папка, – сказал он, глядя на часы. Было около пяти утра. Метель чуть стихла. – Возвращайте. Тихо. Пока он спит. Если проснется… скажете, что искали аспирин. Или воду. Главное – вернуть папку. И вести себя утром как ни в чем не бывало.