Мелина Боярова
За секунду до…

Глава 1

Бьющие по глазам фары. Визг тормозов. Удар. Все случилось настолько быстро, что я даже не успела испугаться. Зато следующие секунды растянулись в целую вечность.

Пролетев пару метров, я шлепнулась на асфальт. Четыре раза перевернулась, прежде чем замереть на дороге. Больно.

И снова оглушительный визг тормозов.

Не в силах сдвинуться с места, я с ужасом смотрела на стремительно летящую ко мне махину. Огромный тягач грозил раскатать меня в лепешку. Я рассмотрела нижнюю часть гиганта в мельчайших подробностях. Громадные колеса, застопоренные тормозными колодками, и все же продолжающие двигаться, подчиняясь инерции. Блестящая поверхность бампера в мелких точках налипшей грязи. Хромированная решетка радиатора. И огромные, слепящие фары. Прицеп тягача развернуло поперек дороги. Большегруз несся вперед, грозя смести все на своем пути.

От собственного дикого крика заложило уши. Мгновения отделяли от неминуемой гибели. Не в состоянии думать, охваченная первобытным страхом, я неистово желала одного – оказаться как можно дальше от этого места.

Яркая вспышка света, болезненно резанувшая по глазам, заставила зажмуриться. Напоследок, взгляд выхватил симметричную «елочку» автомобильной шины. Совсем близко от моего лица.

– Не-е-ет! – истошно завизжала, прикрывая голову руками.

Тело сжалось, как пружина. Все внутри закипело, будто каждая клетка тела взорвалась, не в силах выдержать адского напряжения. От захлестывающего адреналина перед глазами мелькали черно-красные точки. Казалось, что внутренности скрутило в один тугой комок. Жуткий спазм вместо вдоха. Еще один. Тошнота, подкатившая к горлу. И невероятно острое, пронизывающее желание жить.

Закончилось все резко. Я погрузилась в темноту. Плотная субстанция удерживала меня посреди бесконечной пустоты. Ощущение пространства исчезло. Я не могла понять, лежу или стою вверх ногами. Куда ни глянь – бесконечная мгла. И ни единой души поблизости.

Мысли растворялись, становясь легкой дымкой. Еще секунду назад я пыталась сообразить, куда меня занесло, и тут же понимала, что все это неважно. Чувства будто вымораживались. Боль отступала. Только необычайная легкость, будто у меня не было тела. Лишь сгусток энергии, наполненный сознанием.

Густая мгла затягивала в свой плен. Появилось ощущение, что куда-то падаю. Или наоборот, на сверхскорости лечу навстречу неизвестности. Сложно было даже представить, куда меня занесло. Ведь, взывая к инстинктам, я понимала, что продолжаю оставаться на месте, а все пространство вокруг стремительно меняется.

Сколько времени продолжался странный полет, я не знала. Авария, падение, провал в черную бездну произошли за секунды, но длились, кажется, целую вечность.

Однако все когда-нибудь заканчивается. Мое странное путешествие завершилось болезненным падением на что-то жесткое и холодное. Новая боль пронзила правый висок. В голове сработал выключатель, вырубив абсолютно все эмоции, мысли и чувства.

Сознание вернулось вместе со способностью чувствовать. Что-то острое ткнулось в бок, вырвав из спасительной темноты. Целый фонтан малоприятных ощущений накрыл мое измученное тело. С губ непроизвольно сорвался стон.

Удар повторился, вырвав изнутри еще один всхлип. Я пошевелилась. Тело неприятно заныло. Попытка приподняться закончилось резкой болью в груди и беспамятством.

Несколько раз я приходила в себя оттого, что меня подбрасывало вверх и ударяло о покрытую буграми жесткую поверхность. Перед глазами мелькали земля с багряной высохшей травой и уродливого вида лапы. Я будто ехала на неизвестной твари, перекинутая через ее хребет, как мешок. При всей своей бурной фантазии, я не могла представить зверя, обладающего такими конечностями. Серая кожа, щедро усыпанная наростами, которые нещадно впивались в части тела, соприкасающиеся с животным. Трехпалые стопы с загнутыми черными когтями, мощные коленные суставы и периодически мелькающий сбоку шипастый хвост, похожий на обожравшуюся шишек змею.

Руки у меня были связаны за спиной. Плечевые суставы чуть ли не вывернуты и уже сильно затекли. Все тело ощущалось, как один огромный синяк. Каждое движение отдавалось болью. Особенно в грудине.

Ребра сломаны? – предположила я, – Неудивительно. После такой аварии. Стоп. Авария. Неужели я до сих пор жива? – перед глазами возникло колесо большегруза. – Такое вмиг размозжило бы голову, переломами я бы не отделалась. Если не умерла, то где я? Что происходит?

На очередной кочке тряхнуло сильнее, и я вновь потеряла сознание. После приходила в себя еще пару раз, но мысли разбегались, уступая место боли и стонам.

Наконец, мучения прекратились. Тварь остановилась. Кто-то бесцеремонно стащил меня вниз. Столкновение с землей соединилось с очередной вспышкой страданий, протяжным стоном и кратковременным провалом в беспамятство.

Ледяная вода обожгла лицо. Промычав что-то невразумительное вместо «Эй, что же вы творите!», я несколько раз мотнула головой, отплевываясь от противной жижи, попавшей в рот.

Затем железные тиски резко впились в плечо и одним рывком поставили меня на колени. Из глаз брызнули слезы. Показалось, что хрустнули кости.

Едва яркие точки перед глазами перестали мельтешить, я попыталась сфокусировать взгляд на том, что было передо мной: каменистая почва медно-рыжего цвета, испещренная трещинами и рытвинами, редкие деревца с тонкими стволами и скудной красной листвой, кирпичного оттенка камни, слегка поблескивающие в лучах солнца.

Своего мучителя я не разглядела. Только ноги, обутые в сапоги из бугристой кожи. Не исключено, что они сделаны из такой же твари, на которой меня везли. Мускулистые бедра незнакомца были обтянуты плотной коричневой тканью, отдаленно напоминающую джинсовую.

Человек говорил с кем-то на причудливом наречии. Собеседника я не видела. Да и смотреть желания не было. Что-то подсказывало – мне вряд ли понравится.

Как ни пыталась понять, что это за местность и к кому в лапы я угодила, ничего разумного в голову не приходило. Странные звуки речи не ассоциировались ни с одним знакомым языком.

Попыталась сосредоточиться на том, что помнила, но в голове отпечаталось только одно – авария! Перед глазами так явственно всплывал четкий рисунок на шине. А еще то, с какой неотвратимостью громадное колесо приближалось ко мне.

Может, я все-таки умерла?

У меня же не было ни единого шанса спастись. Тогда, где я? Почему не в больнице? Тело же изнывает от боли. Может, это ад? Или чистилище? А боль… так грешники, вроде, как и должны страдать.

Мужчина надо мной гаркнул что-то резкое. Я вздрогнула. Затем инстинктивно сжалась, предчувствуя недоброе. Таким голосом впору собак спускать на зверя.

Окрик повторился. К нему прибавился мощный толчок в спину. Я полетела вперед, едва не пропахав носом землю. Только выставленные вперед ладони спасли от этого. Правда, кожу стесала до крови.

Меня схватили за шкирку, как котенка, и очередным рывком поставили на ноги. Теперь я оказалась лицом к лицу со своим мучителем. Вернее, лицом к грудной клетке, так как едва доставала до плеча незнакомца. Подняв голову, и увидев, кто стоит рядом, я обалдела.

Мощная квадратная челюсть существа – человеком его язык не повернется назвать – значительно выдавалась вперед. Приплюснутый нос с широкими ноздрями. Овальные глаза, лишенные ресниц, с двумя зрачками черной и янтарной окраски. Лысый череп. Круглые уши, торчащие в разные стороны. И отсутствие шеи. Подбородок сразу переходил в туловище.

– Вот, хрень! – не сдержалась я. – Что ж ты за зверь такой? Прямо Джаба из знаменитого фильма.

Четыре зрачка монстра смотрели со злостью и пренебрежением. Джаба, как я окрестила чудище, что-то сказал. Он, очевидно, ожидал, что я осознаю и проникнусь его речью.

Не спорю, грозен, зараза. Осознала. Прониклась. Но ничего не поняла.

Тут правый зрачок Джабы уехал вбок, видать узрел что-то. Я нервно хихикнула. Но тут же изобразила полное понимание и покорность. Монстр как-то весь напрягся, подобрался. Я бы сказала, встал по струнке.

«Не иначе, начальство пожаловало», – предположила я и решила посмотреть, кого это Джаба так боится. А то, что некто вызывал страх у зверя, чувствовалось сразу.

Повернувшись в ту сторону, куда смотрел правый глаз Джабы, я испытала еще один шок.

Господи!

Если это ад, я готова остаться тут навсегда. Потому что не видела мужчины красивее того, что шел к нам. Ростом он был чуть пониже Джабы, но телосложением обладал таким, что у меня аж зуд пошел по телу.

Бог!

Это тело будто вылеплено из мускулов, заметно перекатывающихся под одеждой. Обтягивающие брюки, выгодно подчеркивающие внушительное достоинство, были заправлены в сапоги наподобие тех, что у Джабы. Сверху туника, перехваченная широким поясом. Несколько ремней перекинуто через плечи.

Наверное, для клинков, что торчали из-за спины.

Лицо волевое, мужественное. Крупные скулы. Прямой с расширенными крыльями нос. Плавная линия губ, уголки которых опущены вниз. Миндалевидные глаза цвета стали и темная шевелюра до плеч. Парные косички у висков ничуть не портили внешний вид, придавая толику озорства и шарма. Я редко видела мужчин, которым бы шли длинные волосы. Но не в этом случае.

«Все! Я точно пропала», – от удивления на какое-то время забыла о боли.

Не в силах оторвать взгляда от мечты, я смотрела, как он шел мимо таких же «джаб», держащих других пленников. Красавец по-деловому распоряжался, отдавая отрывистые команды.

Тех несчастных, кто выглядел покрепче, хозяин отправлял в группу справа. А тех, кто едва держался на ногах, – влево. Остатками разума я все же умудрилась отметить, что среди пленников одни мужчины. А еще те, кого мозг отказывался идентифицировать. В десяти метрах от нас стояла парочка пленников с зеленой кожей и тонкими, почти детскими телами. А еще у одного индивида по всему лицу росли щупальца.

Бр-р-р.

Троица позади вообще напоминала гигантских кузнечиков. Они и стрекотали похоже, при этом противненько вытягивая хоботки, видимо, заменяющие рот.

Я сошла с ума, раз вижу все это! И кто бы спорил? Ведь я и есть сумасшедшая. Да если бы не пожар в больнице, где меня держали полтора года, то сейчас пускала бы пузыри и улыбалась в пустоту. Провела бы остаток жизни вместе с другими душевнобольными.

Нда. Только раньше-то я полагала, что нормальная. Это мой муженек таким способом избавился от ненужной жены. Он так ловко все обставил, что я и сама поверила в свою виновность. Если бы не была стопроцентно уверена, что не убивала отца.

От тюрьмы спасло только то, что меня признали невменяемой. А кто бы ни признал во мне сумасшедшую? Я ж кричала, билась в истерике. С пеной у рта пыталась доказать, что невиновна.

Но Макс так тонко все просчитал, что любые попытки оправдаться, топили еще глубже.

В больничке меня живо успокоили. Два месяца лежала овощем, не соображала, где я, кто. Мне кололи такую дрянь, от которой отключались все мысли, эмоции, воспоминания. Потом перевели на таблетки. Санитар лично запихивал их мне в глотку и заливал водой, чтобы проглотила. До сих пор подкатывает тошнота, когда вспоминаю его мясистые пальцы во рту.

Однажды после такой процедуры меня вырвало. Первый раз за все время почувствовала ясность мыслей.

Слава Богу! У меня хватило ума трезво оценить шансы. В моих же интересах и дальше было выгодно оставаться сумасшедшей. В противном случае отправилась бы прямиком в тюрьму. Десять лет строгача, как минимум.

Но и жить в дурке, пока муженек как сыр в масле катался, причем за мой же счет, не улыбалось.

Макс загубил мою жизнь. Любил ли он меня? Или женился на «денежном мешке»? Теперь и не узнаю.

Но больнее всего далась разлука с сыном. Я не видела Игорька с того рокового дня, когда полиция выводила меня из дома, закованную в наручники. Ничто так не ранило, как взгляд родного существа, полный разочарования и презрения. Сын считал меня убийцей! Стыдился. Ненавидел.

Все, что мне осталось – вспоминать.

Занятая нахлынувшими мыслями, пропустила момент, когда хозяин подошел к нам. Джаба ухватил меня за шкирку, встряхнул и развернул к мужчине, показывая товар лицом.

Воспоминания о муже всегда пробуждали злость, напоминая о предательстве, что пришлось пережить. Стиснув зубы, чтобы не рассыпаться от боли, я с вызовом посмотрела на красавчика.

Он изучал меня. Нарцисс!

Знает, что никто не устоит перед ним. Стоит тут, рассматривает. Упивается своим превосходством. Да плевать мне на тебя!

Сейчас хозяин олицетворял моего мужа. Он тоже был довольно привлекателен. Я и влюбилась тогда с первого взгляда.

Как могла любовь превратиться в жгучую ненависть? Запросто. Всего лишь стоило предать. Плюнуть в душу. Растоптать и смешать с грязью.

Внутри накопилось столько яда, что я начала отравлять саму себя.

Красавчик равнодушно отвернулся, бросив Джабе короткую фразу. Тот, тяжело вздохнув, поволок меня к тем, кто находился по левую сторону.

Меня посчитали слабой, как всегда.

В группу аутсайдеров набралось еще двадцать людей и шестеро мутантов. В очередной раз отметила, что женщин среди пленников нет.

Странно. Значит, буду помалкивать.

Благо, стрижка «ёжиком» и униформа, что я стащила у санитара в ночь побега, скрывали половую принадлежность. Ну, а последние полтора года не прибавили привлекательности.

Тем временем, нас обступили настоящие гоблины. Все на одно лицо. Даже одежда у них одинаковая: сапоги, облегающие брюки и удлиненная туника, перехваченная поясом. Различались только цвета. Преобладали серые, коричневые и зеленые оттенки. Еще у каждого за поясом торчала рукоять меча и болталась на веревке круглая штука, утыканная шипами.

Палица, что ли?

У тех охранников, которым нас передали, в руках были еще и плетки. Не церемонясь, твари хлестали пленников, собирая их в колонну.

По иссохшей грунтовой дороге нас привели к постройкам. Миновав высокий забор и первый ряд домов, прошли через вторые ворота и попали во внутренний двор. Куда ни глянь – сложенные из коричневых глыб длинные одноэтажные строения с деревянными крышами. Металлические двери, вмурованные в стены, запирались снаружи. Гоблины жестами показали располагаться в одном из сараев.

Это наше пристанище? Негусто.

Таких каменных коробок насчитала с десяток. Построены они таким образом, что создавали внутри замкнутое пространство. Единственный выход охранялся, но на территории лагеря люди передвигались свободно. В центре располагалась кухня. Вернее, на металлических подпорках стоял гигантских размеров котел, в котором один из пленников что-то помешивал. Черпак в его руке был с меня ростом. Поодаль находились бочки с водой. В самом дальнем углу – место для оправления естественных нужд.

Не представляла, как долго продержусь здесь. И тем более, сохраню свой маленький секрет.

Я присела на каменюку у ближайшего дома. Столько всего произошло за последние часы, что не успела толком осознать.

То, что жива и относительно здорова не оставляло сомнений. Но вот где я очутилась? Кто все эти зверолюди? Почему нас держат здесь? Что будет дальше?

Ответов не было.

А рядом уже завязалась драка. Несколько пленников подошли к бочкам, кто попить, а кто умыться. Человек с поварешкой закричал на них, отгоняя наглецов тем же черпаком, которым помешивал еду. Повар ткнул пальцем в корыто, наполненное мутной жижей.

Вот гад! Мне тоже, как назло, хотелось пить.

Пленники накинулись на повара, повалив на землю и пиная ногами.

Я вжалась в стену сарая, гадая, что будет дальше. Долго ждать не пришлось. Практически сразу налетели гоблины. Мощными ударами они раскидали дерущихся в стороны. Двое после такой взбучки не смогли подняться. Один из громил схватил бедолаг за ноги и поволок к выходу.

«Похоже, эти отмучились», – я поежилась. – «Люди здесь мрут, как мухи».

– Да чтоб оно все! – не сдержала эмоций.

Поднявшись, зашла внутрь жилища. Деревянными перегородками помещение разделили на клетушки. В каждой могло уместиться от четырех до шести человек. Пол застелен буро-зеленым мхом. Ни столов, ни стульев, ни, тем более, кроватей. Просто загон для животных.

Я выбрала самый дальний угол в надежде, что так меньше буду привлекать внимания. Растянулась на полу и уставилась в потолок. Остаток дня так и провела.

Израненное тело жаждало отдыха. Правда, на жесткой поверхности уже через час взвыла, мечтая оказаться в нормальной кровати.

Многие пленники, последовав примеру, устраивались в соседних клетушках. Нелюди держались особняком. Они заняли место напротив.

Так даже лучше. Уж этим-то все равно, кто я.

– Привет! – щупленький паренек нерешительно мялся возле моего убежища. – У тебя свободно?

– Располагайся, – пожала плечами, давая понять, что мне все равно.

– Я Димыч. А ты?

– Ди… – запнулась, чуть не сказав, Диана.

– Ди? И все?

Мальчишка подумал, что это и есть мое имя. Наверное, так даже лучше. Что ж, какая разница? Главное – короткое и ничего не значащее, как наше существование здесь.

– Да. Все.

– Что это за место? – полюбопытствовал Димыч.

– Хотел бы я знать, – как оказалось, сложно не ошибаться и говорить от лица мужчины.

– Если честно, я думал, что сошел с ума или умер, – признался паренек.

– Не поверишь! Я тоже.

Димыч закатал рукав рубашки и показал едва затянувшиеся поперечные порезы на запястьях.

– Я должен был умереть! Последнее, что помню, перед тем как очнулся здесь, мельтешащий потолок скорой и вой сирены.

– А я почти погиб под колесами тягача. Выходит, каждый из нас уже мертв?

– Получается, что так.

– А как же весь бред о свете в конце тоннеля? Это ад? Чистилище? – высказала вслух недавнее предположение.

– Нас будут поджаривать на сковородке? – распахнув удивительно большие глаза, прошептал Димыч. – Или поливать кипящим маслом?

– Хватит, – оборвала мальчишку, – в любом случае, мы скоро об этом узнаем.

– Есть хочется, – пожаловался новый сосед, – в этом аду хоть кормят?

Я пожала плечами. У самой желудок сводило от голодных спазмов. Я отвернулась к стенке, давая понять, что разговор окончен. Чтобы там не ожидало впереди, а отдохнуть и набраться сил, жизненно необходимо. А то, что эти самые силы понадобятся, сомнений не было.

Не зря же нас тут заперли! Хорошо, хоть я умудрилась ничего не сломать. Только плечо, за которое ухватил Джаба, ужасно ныло. Да и многочисленные ссадины доставляли неудобство. В груди боль немного уменьшилась. Может, все же ушиб, а не перелом?

Я пыталась не думать о том, что ощущаю каждую клетку тела. Стоит поддаться боли, как она полностью завладеет сознанием.

Лучше всего отвлекали мысли о муже. В голове выстраивались всевозможные планы мести, один изощреннее другого. Злость поддерживала меня раньше. Она же помогла и сейчас.

Ближе к вечеру во дворе послышался гул голосов. Переглянувшись, мы с Димычем дружно выдвинулись на улицу.

Как оказалось, прибыли еще люди. Изможденные, уставшие, они толпились у бочек с водой. Пленники жадно пили, зачерпывая жидкость огромными пригоршнями. Утолив жажду, мужчины выстраивались в очередь к повару. Прямо на земле, возле чана с едой, стояли горы чашек. Повар брал одну из них, плюхал в нее бурды из котла и подавал каждому, кто подходил.

Мы с Димычем пристроились в самый хвост очереди к бочкам. Пустыня во рту беспокоила сильнее голода. Хорошо, что на этот раз, никто не отгонял новичков.

Зачерпнув полную пригоршню воды, я сделала глоток. Отвратительная на вкус жижа, с приторным запахом тления. Выплюнула все на землю.

Как можно это пить?

Посмотрела на тех, кто глотал эту бурду, и едва подавила подкативший к горлу рвотный спазм. Остатками воды умылась. Ссадины на лице защипали от прикосновения с жидкостью.

Если меня не убьют, сдохну от голода и жажды.

Решила попытать счастья с едой. Выстояв длинную очередь, заполучила миску с варевом. На вид, нечто среднее между супом и манной кашей. Только отвратительного серо-зеленого цвета со странными комочками и мелкими зернышками.

Ну, и чем есть? Столовых приборов не наблюдаю.

Посмотрела на других едоков. Кто-то макал пальцы в кашу и облизывал их. Другие хлебали через край. Но самое главное – все ели эту бурду.

В страшном сне не могла представить, что уподоблюсь остальным и с жадностью буду поглощать подобную дрянь. Как ни была голодна, но не сумела пропихнуть внутрь ни кусочка.

– Я так понимаю, есть ты не собираешься? – спросил кто-то.

Оторвавшись от созерцания блюда в своих руках, посмотрела на источник голоса. Он принадлежал незнакомцу. Бритая голова, недельная щетина, уставший взгляд. Уродливый шрам рассекал левую бровь и часть щеки.

Как только глаз остался цел?

– Нет, – я протянула миску, – можете взять мою порцию.

– Новенький? – незнакомец довольно ухмыльнулся. Взяв чашку, он крупными глотками умял содержимое за пару минут.

– Да. Можешь звать меня Ди.

Мужчина выглядел крепким и заметно выделялся из толпы мускулистым телосложением. С таким лучше подружиться. Так, на всякий случай.

– Трой, – представился новый знакомый, – тебя куда определили?

Я кивнула в сторону своего барака.

– Мясо, – презрительно констатировал Трой, – жаль.

– Что значит, мясо?

– Завтра узнаешь.

Глава 2

Ой, как мне не понравилось выражение его лица.

– Как мне выжить? – бросилась вслед за Троем, который, посчитав разговор оконченным, направился к своему бараку.

Но ответа не получила. Мужчина сделал вид, что не услышал вопроса и скрылся в глубине барака. Идти следом не решилась. К тому же, ко мне уже спешил Димыч.

– Что этот тебе сказал?

– Похоже, завтра предстоит нечто такое, что нам явно не понравится, – пробормотала я. Затем внимательно посмотрела на парня и решилась, – слушай, Димыч, поможешь кое в чем?

Парень вопросительно изогнул бровь.

– Понимаешь, мне нужно в туалет. А я не могу, зная, что кто-то может увидеть. Посторожишь?

– Ладно, – паренек, скривившись, согласился.

Пока мой новый друг караулил снаружи, я метнулась в сортир. Хорошо, что ничего не ела, иначе точно вывернуло бы наизнанку от запаха. Но выбирать не из чего. Туалета для девочек здесь не построили. Справив нужду, быстро натянула штаны и поспешила на воздух.

Вовремя!

На выходе столкнулась с тремя верзилами, собирающимися отлить. Димыча поблизости не было.

Смылся! Вот гад! Ну и ладно. На этот раз обошлось, а дальше посмотрим. Завтрашний день я могу и не пережить.

Вернулась в барак. Молча устроилась на своем месте, игнорируя паренька, который чуть не подставил меня.

Желудок возмущенно урчал и мстил мне болезненными спазмами. Подтянув колени к подбородку, я мужественно терпела. Еще неизвестно, как бы реагировала на местную кухню. Могло статься, что всю ночь бегала в туалет. Или вовсе отравилась.

Вскорости провалилась в сон, истязавший навязчивыми кошмарами. В итоге, когда поутру явились гоблины и принялись будить нас, в основном пинками и ударами плеток, я проснулась более разбитой, чем засыпала.

Новичков выгнали во двор и построили в колонну по четыре человека. Я и Димыч затесались в самую середину. Шествуя по бокам, надзиратели погнали нас к выходу. Они перекрикивались, ругались между собой, сопровождая фразы хлесткими ударами.

Напоследок обернувшись, я увидела, как собираются в колонны остальные пленники. Среди толпы выхватила взглядом Троя. Наши глаза на секунду встретились, но я тут же отвернулась. Теперь он уже ничем не мог мне помочь.

Сегодня я лучше рассмотрела укрепления лагеря. Бараки, как оказалось, снаружи обнесены мощными стенами, которые опоясывали строения по всему периметру. На форпостах несли службу гоблины.

Также обратила внимание, что между стеной и бараками расположились небольшие аккуратные домики. Скорее всего, в них жили сами гоблины.

Удобно, наверное.

За массивными воротами, которые с грохотом распахнулись перед нами, расстилалось поле, на котором худо-бедно росла медно-рыжая трава.

Двигались мы по широкой утрамбованной дороге по равнинной местности. На горизонте маячили скалы и растянувшееся на несколько километров каменистое предгорье. Поле довольно быстро сменилось иссохшими корками почвы, потрескавшейся так, что в раскол запросто проваливалась нога. Кроваво-рыжее солнце медленно ползло по горизонту. Оно нещадно палило и обжигало дыхание каждым своим прикосновением, будто стремилось превратить в пустыню не только этот мир, но и нас, несчастных путников. Двигаться по раскаленным скалам оказалось еще большим испытанием.

Если кто-то из пленников спотыкался и падал, то неизменно вскрикивал, обжигаясь о разогретую поверхность. Я старалась не думать о тех, кто, не выдержав, валился на землю. Если они не вставали под недовольными окриками гоблинов, то те добивали несчастных ударами палиц.

Миновав сложную горную гряду, мы вышли к открытой площадке, размером с два футбольных поля. Сразу за ней, начиналась скала, уходящая своими стенами высоко в небо. Судя по всему, она являлась конечной целью нашего пути. У подножия виднелись рукотворные постройки.

Едва наша колонна ступила на открытую местность, я заметила, что гоблины, идущие спереди и по бокам, стали отставать.

– Смотри, – негромко указала на это Димычу, – охрана как-то странно себя ведет. Не нравится мне это. Будь начеку.

Парень кивнул и закрутил головой по сторонам. Я тоже осматривалась, стараясь понять, что же здесь не так. В поисках зацепок придирчиво осмотрела ближайших соседей, дорогу, по которой шли, и все больше отстающих гоблинов. Но никаких следов или признаков опасности не увидела.

Нападение было внезапным. Небо вдруг потемнело. Над головами замелькали огромные тени. Гигантские птицы, похожие на птеродактилей, пикировали вниз. Когтистыми лапами твари хватали людей и взмывали в воздух.

Началась паника. Уцелевшие после первого захода люди, бросились врассыпную. Я оглянулась на гоблинов, которые спешно отступали. Нескольких человек, бросившихся к надзирателям в поисках защиты, закололи мечами. А звероптицы, озверев от запаха крови, разорвали несчастных на месте. Назад бежать не было смысла.

Я тихонько взвыла, увидев, как тварь схватила очередную жертву в двух шагах от меня и откусила ей голову.

– Бежим! – рванула за собой остолбеневшего от страха Димыча.

Петляя по полю, прыгая из стороны в сторону, перекатываясь по земле, я двигалась к заветной цели. У подножия скал было укрытие. Я видела нескольких счастливчиков, которым удалось миновать страшное поле и оказаться под защитой каменных стен. Димыч не отставал от меня ни на шаг, повторяя все замысловатые кульбиты.

Когда до конца оставалось каких-то пятьдесят метров, с ужасом заметила накрывающую меня тень. Она стремительно приближалась, увеличиваясь в размерах. Я отпрыгнула в сторону, перекатилась. В паре сантиметров от головы коготь звероптицы со скрежетом процарапал каменистую землю.

Душа ушла в пятки. Еще бы чуть-чуть, и все…

Отползла в сторону, но подняться не успела. Что-то стиснуло ногу, проткнув толстую кожу армейского ботинка. Затем меня резко вздернули над землей. Я пыталась вырваться, отчаянно дергая руками и ногами.

Пара минут, что я болталась в воздухе, показались вечностью. Затем тварь ослабила хватку. Я выскользнула из ботинка и с размаху шлепнулась на землю. Тряхануло так, что я чуть не обделалась. Из носа хлынула кровь, лицо загорелось, будто его обожгли крапивой. Все же, превозмогая боль, я поползла. Преодолев приличное, как мне показалось, расстояние, обернулась. Тварь зависла в нескольких метрах от меня и увлеченно что-то грызла. Увидев торчащую их клыкастой пасти человеческую руку, содрогнулась в рвотном спазме. Из пустого желудка выплюнулось несколько сгустков желчи. Я сотрясалась в конвульсиях, не в силах остановиться. Животный страх и ужас леденили кровь. Я узнала того несчастного, что стал обедом звероптицы.

Димыч!

Скорее всего, он помешал монстру и отвлек внимание на себя. В противном случае, вряд ли я осталась бы жива.

К горлу подкатил ком. Вина за смерть парня давила на сознание, хотя разум твердил, что я ни при чем. Это место не оставило выбора. Гадкий приступ самобичевания грозил накрыть с головой. Хотелось отключить мысли, думать о чем-то другом, но я не могла. Единственное, что удерживало от помешательства, осознание того, что жертва Димыча не должна быть напрасной.

Мне необходимо выжить! Доказать, что достойна такой жертвы. Кому я вру? Чего может быть достойна сумасшедшая преступница?

Вновь поползла. Пришлось сделать крюк, чтобы подобрать ботинок. Обувь тут нужна как воздух. Затем я добралась до скалы. Как и предполагала, здесь было безопасно. Выдающаяся вперед гранитная глыба скрывала вход в подземелье. У прохода стояли гоблины. По их равнодушным лицам поняла, что разыгравшаяся перед ними бойня, привычное дело.

Меня пропустили внутрь. Счастливчики, уцелевшие после нападения, сидели на полу огромной пещеры. Здесь же отдыхали странные животные. Нечто среднее между верблюдом и носорогом.

Скорее всего, когда я очутилась в этом аду, меня везли на таком же вот гибриде. Крупное тело с горбом на спине было покрыто толстой морщинистой кожей с шипами. На длинной шее красовалась голова с дисковидными щеками и высоким лбом, венчающимся мощным рогом. Лапы у зверюшек жилистые, шипастые, оканчивающиеся трехпалой плоской клешней с внушительными когтями.

Устроившись подальше от других людей, решила осмотреть ногу. Коготь звероптицы проткнул щиколотку до кости. Носок и часть штанины уже пропитались кровью.

Это плохо.

При моем и так неважном состоянии, потеря крови могла стать смертельной. Под курткой, так удачно стянутой у охранника, была лишь футболка. Пришлось отвернуться ото всех и зубами надорвать край ткани. Разодрав майку до подмышек, я высвободила одну руку. Затем вытащила разорванную ткань, сняв остатки через голову. Проделать все это, не снимая куртки, оказалось проблематичным.

Разорвав футболку на несколько лоскутов, перебинтовала рану. Серое полотно мгновенно окрасилось алым. Оставшиеся части майки сунула в карман брюк. Неизвестно, что будет со мной дальше, но перевязку придется делать в ближайшее время.

Застегнув куртку до самого подбородка, я прислонилась спиной к стене. Закрыла глаза всего на минуточку, чтобы отдохнуть, и провалилась в сон. Или забытье.

Проснулась оттого, что кто-то тормошил меня. Два ощутимых шлепка по щекам окончательно привели в чувство.

– Пить, – прохрипела, не открывая глаз. Как ни странно, к губам поднесли что-то прохладное, и я сделала глоток.

Противно. Наверное, болотная грязь и то была бы лучше.

Но выбирать не приходилось. Жажда оказалась сильнее отвращения. Проглотив немного дурно пахнущей жижи, я закашлялась. То ли вода попала не в то горло, то ли организм отказывался принимать такую гадость.

Согнувшись пополам, судорожно пыталась вдохнуть. Воздуха катастрофически не хватало. Грудную клетку ломило от боли, а перед глазами все мельтешило.

Чья-то сильная рука десяток раз хлопнула по спине. Затем рванула куртку, давая возможность нормально дышать.

Действительно, стало легче.

Я, наконец, могла нормально соображать. Подняв голову, чтобы рассмотреть спасителя, натолкнулась на удивленный взгляд.

Трой!

Глаза мужчины, устремленные вниз, горели странным блеском. Опустив голову, проследила, куда тот смотрит. С ужасом обнаружила, что мужик пялится на мою обнаженную грудь. Резким движением запахнула куртку. Отодвинулась, насколько могла. Сжалась, мечтая слиться с каменной глыбой.

– Как себя чувствуешь? – невозмутимо спросил Трой.

Теперь, когда я вновь была закрыта грубой тканью куртки, которую натянула до подбородка, мужчина выглядел спокойнее.

– Нога, – пискнула, указав глазами на правый ботинок, из голенища которого торчал окровавленный клок майки.

– Дай, посмотрю.

Трой бережно снял ботинок, осторожно размотал тряпку. Рана выглядела ужасно. Кровь только перестала течь, образовав вокруг ровного треугольного отверстия бугристую корку, а кожа приобрела синеватый оттенок.

– Плохо, – мужчина покачал головой, – началось заражение. Ты не сможешь ходить, а значит…

– Стану мясом? – закончила за него.

– Мы что-нибудь придумаем, – заверил Трой. – Надо перебинтовать.

– Вот, – достала из кармана остатки футболки.

Мужчина оторвал клочок ткани, смочил его в воде и вытер кровь вокруг раны. Затем наложил тугую повязку и надел ботинок.

– Почему ты помогаешь мне? – спросила, когда он закончил.

– Ты ведь поделилась едой.

– Я просто не могла заставить себя проглотить и грамма той бурды.

Мой спаситель не ответил, а по его бесстрастному лицу сложно было догадаться, что он думает или чувствует.

– Пойдем, – Трой помог мне подняться, – предстоит тяжелый день.

– Погоди, – схватила его за рукав, – ты ведь не расскажешь никому? Про меня.

– Нет, но это все равно скоро всплывет. Здесь сложно утаить что-либо.

– Что тогда со мной будет?

– Не думай об этом, – сухо ответил мужчина, отводя взгляд.

К тому времени, как я пришла в себя, в пещере набралось много народу.

– А как они все прошли через поле? – шепотом поинтересовалась я.

– Оданги наелись.

Я закусила губу, сдерживая нахлынувший поток эмоций.

Конечно, сколько людей погибло, чтобы дать остальным возможность попасть сюда. Вот только для чего?

– Зачем мы здесь?

– Ты много вопросов задаешь, – огрызнулся Трой, но через минуту все же ответил, – там, – указал он на проход в глубине пещеры, – спуск в шахту. Добыча кристаллов, стоимость которых в этом мире запредельна, оправдывает многое.

– Даже то, что здесь сотнями гибнут невинные люди?

– Здесь нет невинных. Люди переносятся сюда за секунду до смерти. Не знаю, что за силу используют крокены или их хозяева, но, по сути, каждый из нас уже мертв. В какой-то степени, нам дается шанс продлить свою никчемную жизнь. А еще, устройство переноса выбирает лишь тех, от кого общество стремилось избавиться: убийц, воров, насильников, наркоманов и прочих отбросов.

Я сглотнула. Оказаться среди преступников на задворках черт знает какого мира, перспектива не самая блестящая. Сумасшедший дом уже не кажется таким уж плохим местом.

– Жди здесь, – приказал Трой, – и ни с кем не разговаривай.

Я кивнула в ответ. Вот уж не собиралась ни с кем больше заводить знакомств. Неизвестно, на кого тут можно нарваться.

Пока Трой отсутствовал, я украдкой разглядывала собравшуюся публику. На многих одежда поношенная, рваная. Но даже по лохмотьям можно распознать тюремные робы и комбинезоны. В лучшем случае, были джинсы или кожаные штаны. Изможденные щетинистые озлобленные лица с колкими пронизывающими взглядами.

– Новенький? – спросил хриплый голос.

Я вздрогнула. Мужчина подобрался ко мне незаметно. Я развернулась, чтобы рассмотреть незнакомца. На целую голову выше меня, широкоплечий. С жилистыми руками и мозолистыми ладонями. Светлая с рыжиной борода и практически голый череп. Остатки растительности пробивались по нижней части головы и торчали в разные стороны. Мясистые губы. Приплюснутый, смещенный влево нос и маленькие бегающие глазки бледно-голубого цвета.

– Оглох, что ли? – лысый толкнул меня в плечо.

– Нет, – процедила, мысленно охнув от боли, прострелившей ногу, – чего надо?

– Звать как?

– Ди.

– Череп, – представился мужчина и, осклабившись, скользнул по мне сальным взглядом.

– Заметно, – вырвалось прежде, чем прикусила язык.

– Сегодня ночью проверим, какой ты шутник, – Череп ухмыльнулся. Языком он пару раз продавил вперед кожу на щеке, давая понять, чего от меня хочет.

– Что? – чуть не задохнулась от такого возмутительного жеста.

– О! Гляди-ка, – расхохотался извращенец, – недотрога какой.

Мужчина резко схватил меня за подбородок и впился в губы.

«Нет! Он же… Только не это», – мысли спутались. Меня накрыло смесью отвращения и страха.

Беспомощные попытки освободиться вызывали только смешки, которые неслись со всех сторон. В какой-то момент я осознала, что до смерти боюсь того, что этот ублюдок может со мной сделать. Крепко стиснув зубы, я пыталась не позволить уроду просунуть язык в рот. Череп же противно слюнявил губы, обдавая непереносимым запахом гнилых зубов.

– А ну, отвали! – раздался рядом рык Троя. – Убери лапы.

Рука, стискивающая мой подбородок, отдернулась. Инфицирование моего рта вонючей слюной наконец-то прекратилось.

– Ди со мной! – жестко сказал Трой, вклиниваясь между мной и Черепом.

– С чего бы? – с вызовом огрызнулся мужчина.

– С того, что я так сказал, – чеканя слова, негромко ответил мой защитник. И пусть сказано это было спокойным ровным тоном, но от них веяло такой угрозой, что Череп невольно отступил.

Я спряталась за широкую спину Троя, чувствуя неимоверное облегчение оттого, что он рядом.

– Что-то раньше я не замечал за тобой увлечения мальчиками, – съязвил Череп.

– Не нашлось подходящей кандидатуры. Хочу обозначить, – Трой обвел взглядом присутствующих. – Ди под моей защитой. Кто хоть пальцем тронет или косо посмотрит, убью!

Спектакль закончился. Все тут же потеряли интерес к происходящему и расползлись по углам. По лицам, которые мой взгляд выхватил из толпы, поняла, что ни у кого не возникло даже мысли встать на пути у Троя.

Хоть в этом повезло!

Впервые за долгое время я прониклась чувством благодарности к мужчине. Неизвестно, правда, чем придется расплачиваться за заступничество, но я старалась об этом не думать. Главное то, что сейчас меня никто не тронет, а до завтра еще дожить надо.

Череп, вынужденный отступить, продолжал сверлить меня взглядом. Улучив момент, когда мой спаситель отвернулся, он смачно облизал губы, давая понять, что не успокоится, пока не поимеет меня.

– Давай отойдем, – Трой потянул меня в укромный уголок пещеры. Как только мы оказались вне досягаемости чужих взглядов, сунул мне что-то в руку. – На, ешь!

Я с удивлением уставилась на кусочек непонятно чего, по виду напоминающее использованную жвачку с застрявшими в ней комками грязи и крошек.

– Что это? – скривилась.

– Не спрашивай! – Трой сам запихнул странный комок мне в рот. – Поможет не чувствовать боль.

– Я должна это проглотить? – с трудом сдержала рвотный спазм.

– Постарайся разжевать и держать под языком. Это церн. Он действует как наркотик.

Я, уже начав жевать эту резинку, вытаращила на мужчину глаза.

– Так будет лучше. Сейчас пригонят последнюю партию, потом нас опустят в шахту, где придется много работать. Ты должна справиться, – ответил Трой на немой вопрос, застывший в моих глазах. Говорить я не могла, так как церн практически склеил зубы.

– Сутки здесь длиннее, чем на Земле. По нашему времени уже давно должен быть обед. А тут позднее утро.

Сказать, что я была удивлена, значит, не сказать ничего. Где здесь? Это же не может быть правдой?

– Я не знаю, что это за место, и выбирать нам не приходится. Слушайся меня во всем и продержишься какое-то время. Новички обычно выполняют самую тяжелую работу. Хотя другой тут нет. Либо ты надрываешься и сдыхаешь. Либо просто сдыхаешь. Тебя поставили таскать породу. Это просто: берешь тележку, тебе насыпают грунт и камни, ты везешь ее к порталу и сваливаешь в транспортный контейнер.

– Ам мде бумдешь мты? – промямлила, пытаясь разлепить зубы.

– Я в головном отряде. Скалываю породу.

– А как же я? Бросаешь одну? Мы хотя бы увидимся?

– Только на перерыве. Это часов через шесть. Ты должна продержаться это время.

– А потом?

– Мы свалим отсюда, – шепотом поделился Трой, – поэтому очень важно, чтобы ты оставалась у портала. Спрячься где-нибудь. И не попадайся на глаза крокенам.

– Ты гоблинов имеешь в виду?

– Ага. Все запомнила?

Я кивнула в ответ.

Церн уже должен подействовать. Иди. Нам пора. – Трой подтолкнул меня к центру пещеры, куда прибыла оставшаяся партия людей.

Крокены бесцеремонно распихивали пленников по группам, выбирая самых крепких мужчин в один отряд и тех, кто послабее, в другой.

– Тебе нужно туда, – указал Трой на одну из групп.

Я постаралась подобраться как можно ближе к цели. Наркотик на самом деле действовал. Боли я уже не чувствовала. Только голова налилась тяжестью, с трудом позволяя концентрироваться на мыслях.

Один из крокенов схватил меня за шкирку. Слегка покрутил в воздухе, будто я совсем ничего не весила. Поразмышляв, надсмотрщик все же толкнул в нужную группу. Я еле удержалась на ногах, впечатавшись в чью-то широкую спину.

– Эй! Полегче! – буркнул мужчина. – Совсем ноги не держат? И как только через птичек прошел? – незнакомец, наконец, рассмотрел меня. – Ты тот самый голубок, из-за которого Трой с Черепом поцапались.

– Я не голубок, – обиделась, – меня Ди зовут, – зачем-то представилась незнакомцу.

– Седой, – назвался мужчина.

Я подняла глаза, чтобы лучше рассмотреть нового знакомого. Выглядит моложаво. На вид лет тридцать-тридцать пять. Только вся его темная шевелюра покрыта пепельно-серым налетом. Видимо, отсюда и имя.

Что же с ним произошло?

– Несколько дней проведешь в гнезде звероптиц, с тобой и не такое будет, – ответил на невысказанный вопрос Седой.

Скорее всего, решил сразу прояснить то, о чем я рано или поздно спросила бы.

– Ты в курсе, что нужно делать?

– Трой объяснил в двух словах.

– Слабенький. Слишком хилый, – пробубнил под нос Седой, не обращая внимания, что я стою рядом и все слышу, – вот угораздило же задолжать Трою. Теперь возись с хлюпиками.

– Не надо со мной возиться, – огрызнулась обиженно. Мужчина только хмыкнул и покачал головой. На этом наше общение прервалось. Крокены стали загонять людей в шахту.

– Держись рядом, – бросил новый знакомый, – первый раз непривычно будет.

– Что…, – хотела спросить, но не успела.

Едва шагнула в полутемный проход, как меня ослепила вспышка. Затем я будто погрузилась с головой в желе. Никто не предупредил, что нужно задержать дыхание. А вдохнуть в плотной массе, облепившей меня коконом, было совершенно невозможно. Я запаниковала, почувствовав, как сжимается в спазмах грудная клетка, а в висках отдается бешеный ритм сердца. Кажется, я закричала. Только крик разрывал мозг, заставляя звенеть от напряжения барабанные перепонки. На самом деле, я не издала ни звука, но чувствовала себя так, будто оглохла.

Затем все резко закончилось. Желе выпустило из вязких объятий, и я рухнула на колени, изливая из желудка все, что смогло недавно туда попасть.

Седой стоял рядом, терпеливо ожидая, пока приду в себя. Остальные новички также корчились на полу. Запах рвотных масс лишь усиливал желудочные позывы.

– Ну, все! Отпустило уже, – Седой похлопал меня по плечу. – Пойдем, пока крокены не явились.

Глава 3

Я поднялась. Место, в котором мы очутились, немногим отличалось от той пещеры, в которую попала вначале. Только своды выше. Они терялись в темном пространстве, а от стен исходило легкое мерцание, будто какой-то мастер вживил в них неоновые трубки.

– Это шахта. Здесь добывают кристаллы. Они очень ценятся этими… ну в этом мире, – пояснил мне Седой, – нам сюда, – вывел он на площадку, где стояли несколько десятков строительных тачек. Выбрав одну, Седой подкатил ее ко мне. – Эта получше будет. Бери и иди следом.

Я поплелась за мужчиной, толкая пустую тележку. Она сама по себе была тяжелой. Даже думать не хотела, как буду волочить ее с грузом.

Седой провел меня к краю площадки. Я и не подозревала, что место, где мы вышли из портала, всего лишь маленький кусочек гигантского муравейника. Зрелище, что передо мной открылось, поражало воображение. Пещера оказалась настолько огромной, что я не видела ни ее дна, ни потолка. Казалось, мостики, соединяющие между собой такие площадки, как наша, просто парят в воздухе.

Жизнь тут кипела! Всюду люди (и нелюди), передвигающиеся потоками по переходам. Причем, по одному мостику пройти можно только в определенную сторону. Трудяги ползли по таким переходам, толкая перед собой груженые тележки. Постоянное движение. Если запнется хоть один, остановится весь ряд.

Пещеру освещали кристаллы, парящие в воздухе. У площадки перед каждым мостиком дежурил крокен. Он подгонял нерадивых работников и следил за бесперебойным движением групп.

– Наш уровень восьмой, – зачем-то озвучил Седой.

– А сколько их всего?

– Не знаю. Ниже двенадцатого не опускался.

– Грандиозно, – прошептала я, – как же здесь, должно быть, глубоко. И высоко тоже!

– Проверять не советую. Сорвешься – мокрого места не останется. Говорят, шахта чуть ли не до ядра планеты достает. А там, сама понимаешь, пекло.

Я сглотнула. Поежилась. В голове не укладывалось это величие пещеры, масштабы работ и роль одной маленькой меня в гигантской стройке.

– Запомни главное – не останавливайся! Чтобы ни случилось. Особенно на мосту. Отдыхать можно на точках сбора, пока разгружают тележку.

Я кивнула, давая понять, что все осознала.

По одному из мостков мы перебрались на другую сторону. Дорога показалась бесконечной. Особенно тяжело было сдерживать любопытство и не смотреть вниз. Один раз я все-таки рискнула, и чуть не полетела в пропасть. Мне поплохело от головокружительной высоты.

Сколько же мы прошли над бездной? Километр? Два?

В овальной пещере, куда мы в итоге добрались, стоял жуткий грохот. По центру площадки высилась куча стальной породы. Люди с тележками подъезжали к ней, а рабочие, вооруженные широкими лопатами, накидывали породу в тачки.

– Иди вперед, – Седой подтолкнул меня к куче, – я за тобой.

Я подвезла телегу к одному из грузчиков, и тот несколькими шлепками бухнул в нее каменистый грунт. Мне стоило огромного труда просто сдвинуть тачку с места.

А как же это через мост тащить? Да я же сдохну!

– Не дрейфь! Справимся, – услышала за спиной ободряющий голос напарника.

Кхм, я что, вслух все сказала?

– Попробуй до моста сам, а там я помогу.

Обливаясь потом, кряхтя и стоная, я еле докатила телегу до моста. Крокен взглянул на меня пустым взглядом, усмехнулся, но все же пропустил.

Мостик был оборудован специальной колеей для колес. Тележка двигалась легче и не уходила в сторону. Но именно поэтому нельзя было останавливаться или задерживать движение. Седой шел следом. Как только мы удалились на приличное расстояние от крокена, попросил:

– Подними ручки телеги повыше и прижмись к ней плотнее.

Я сделала, что от меня требовалось. Мужчина подкатил свою тачку на максимально близкое расстояние. Ручки моей тележки легли поверх нее, образуя мини поезд.

– Теперь следи, чтобы ручки не соскочили, и береги силы. Метров за пятьдесят до края моста придется самому толкать. А там еще до портала метров сто.

– Спасибо, – я повернулась к Седому, одарив его благодарной улыбкой.

Хотя, скорее она походила на гримасу. А уж о том, как я сейчас жалко выглядела, и думать не хотелось. Нос стесан при падении, на лбу и щеках царапины. Левый глаз видит хуже, будто заплыл. Даже зеркала не нужно, чтобы представить всю эту красоту.

– Сочтемся, – ответил мужчина, а я невольно вздрогнула.

«Неужели и он?» – хотя в голосе и интонации не было никакого намека на пошлость. Все равно, стало как-то не по себе. – «Что я могу ему предложить?»

Ближе к концу пути, я сняла ручки своей тележки с подставки. Непривычная тяжесть чуть не вывихнула руки. Ноша показалась еще тяжелей, чем в начале пути. Только вариантов не было. Я просто не могла подвести Седого. Троя.

Дорога от моста до портала выгрузки показалась голгофой. Я шла на пределе сил. Каждый шаг давался с таким трудом, будто был последним в моей жизни. Но, стиснув зубы, я упрямо двигалась вперед. Не подозревала, что так велико во мне окажется желание жить. Тем более что я своими глазами видела, как крокен расправился с одним из обессиливших работников. Ударом кнута с металлическим набалдашником попросту размозжил бедняге череп, а тело бесцеремонно столкнул в пропасть.

У портала меня ждала небольшая передышка.

Пещера, в которую мы привезли груз, была неправильной формы с многочисленными выступами и изгибами. Посередине мерцала огромная арка портала, в пустоту которой вели своеобразные рельсы. Через пару метров от основного зеркала перехода стояло второе, чуть меньше. В один проход въезжала вагонетка, груженая породой, а из второго появлялась уже пустая.

К конструкции с вагонетками вели специальные мостки, по которым рабочие подвозили тачки. Два человека, поджидавших наверху, помогали опрокинуть тележку в вагонетку. Потом пустую тару и прилагаемую к ней тяговую силу, спускали на другую сторону, принимая следующего.

Без груза тележка показалась практически невесомой. Обратный путь прошел значительно легче. Седой следовал за мной по пятам. Он помогал на мосту и следил за тем, чтобы меня никто не трогал.

Очевидно, мне придется постараться с благодарностью Трою.

Время, казалось, замерло. Измученный и уставший организм требовал отдыха. Хорошо, что я не чувствовала боль. Церн блокировал все неприятные ощущения, в том числе и голод. Почти двое суток без еды, не говоря о потрясениях, что пришлось пережить. Но все же поврежденная нога сильно беспокоила. Ботинок стал тесным, внутри что-то противно хлюпало.

– Как ты? – спросил Седой во время очередной передышки.

– В порядке.

– Молодец, – похвалил мужчина, – держишься. Не думал, что протянешь так долго.

– Ну, без тебя бы я не справился, – вымученно улыбнулась, – а еще церн действует.

– Трой достал? – Седой удивленно вскинул бровь.

– Угу.

– Неужели наш мистер Скала действительно запал на тебя? – усмехнулся Седой, – за церн здесь убивают. Достать его очень сложно.

Я не ответила. Лишь удивленно захлопала глазами, переваривая информацию.

Если Трой пошел на такие траты ради меня, что потребует взамен? Я не маленькая, догадывалась, что нужно мужчине. Но это не бог весть какой приз. Дома бы на меня в таком виде даже бомж не позарился, а тут…

Может, это потому, что здесь совсем нет женщин? Ни одной ведь не видела. Или у Троя есть свои причины?

Задумавшись, не обратила внимания, как к нам приблизился невзрачный мужичок. Что-то сказав Седому, он сунул ему в руку странный предмет. Подозрительно быстрым движением мой сопровождающий спрятал это нечто в карман. Будто опасался, что кто-то увидит. Но я загораживала мужчину от остальных, поэтому его маневр остался незамеченным.

Я выразительно посмотрела на Седого, интересуясь, что это сейчас было. Он же приложил палец к губам и покачал головой. Поняв, что меня никто не собирается посвящать в свои планы, равнодушно пожала плечами.

В очередной раз освободив тележки от груза, мы двинулись к мосту. Мышцы, налитые привычной тяжестью, ныли. В целом было терпимо, вот только царапина на щеке стала саднить. Я даже не обратила на это внимания, пока не почувствовала, как заныло ушибленное плечо. От ужасной догадки внутри все похолодело.

Действие наркотика заканчивалось. Боль возвращалась, – ужасе посмотрела на Седого.

– Что случилось? – спросил он.

– Церн. Телу возвращается чувствительность.

– Держись, Ди, – раздался хрипловатый шепот за спиной, – всего лишь нужно добраться до портала.

– Звероптица проткнула ногу. Рана открылась, – пожаловалась я.

Скосив взгляд чуть назад, увидела, что за мной тянется кровавый след. А намокший ботинок все сильней сдавливает ногу.

– Черт, – не сдержался Седой, – терпи. Постараюсь что-нибудь придумать.

К тому времени, когда мы добрались до погрузочной и дождались, пока тележки наполнят породой, я уже тихонько поскуливала от боли. В ногу будто впились сотни острых иголок, причиняющих невыносимые страдания. Перед глазами все плыло. Меня шатало. Пару раз я чуть не упала.

– Ди, не смей вырубаться! – злился позади Седой, – Трой мне шею свернет. Продержись хотя бы до моста. Иначе крокен прибьет тебя. Весь план полетит к чертям!

Промычав что-то в ответ, я поплелась вперед. Тележка виляла из стороны в сторону. Проходя мимо крокена, снова споткнулась. Гоблин даже потянулся за палицей, чтобы добить меня.

– Окх клаш диа, – сказал Седой надсмотрщику.

Тот застыл с недовольной миной. На равнодушной морде отразилось нечто вроде разочарования. Будто конфетку у ребенка отобрали. Видать, для крокена кроить чужие черепушки было своеобразным развлечением, а человечишка вдруг лишил его этого удовольствия.

Едва ступив на мостик и сделав несколько шагов, я почувствовала, как оседаю на пол. Перед глазами замельтешили разноцветные точки. Последнее, что запомнила, как больно ударилась о край тележки. После меня с силой толкнуло сзади под колени, отчего я бухнулась навзничь.

В следующий проблеск сознания я расслышала оглушительный бумс, от которого голова чуть не лопнула. Из ушей и носа полилось что-то теплое. В грудь впечатался кусок породы. От удара перехватило дыхание. Вновь наступила темнота.

В очередной раз я очнулась, чувствуя движение. Голова билась о чью-то могучую спину, а руки болтались в разные стороны будто тряпичные. Каждый шаг приносил нестерпимую боль. Вместо стонов из груди вырывались лишь хрипы. Во рту чувствовался металлический привкус. Ужасно хотелось пить.

Наконец, бег прекратился. Меня швырнули на пол. Ойкнув, вновь погрузилась в темноту. Выныривая из беспамятства, испытывала жуткие ощущения. Меня тошнило, выворачивая пустой желудок дикими спазмами. Тело давило, став тяжелым, словно я весила целую тонну. Иной раз казалось, будто меня раскручивают на бешено крутящейся карусели. И все это сопровождалось непрекращающимся звоном в ушах.

Под конец меня без предупреждения погрузили в воду. Ледяная жидкость обожгла кожу. Рот и нос мгновенно наполнились водой, хлынувшей в легкие. Забившись в конвульсиях, я боролась из последних сил.

Глава 4

Перед глазами появилось маленькое личико сына. В памяти всплыл тот самый момент, когда он родился. Смешной, маленький комочек с топорщащимися светлыми волосиками и самой милой улыбкой на свете. Затем я увидела его первый день рождения. В зеленом костюмчике с цветным колпачком на голове, тянущего маленькие ручки к плюшевому медведю, что подарил ему отец.

Муж. Даже перед лицом смерти я ненавидела его. За то, что испортил мою жизнь. За презрение в глазах сына. За смерть моего отца. За то, что сама погибаю неизвестно где, вдали от дома и родных. За то будущее, которого у меня нет.

Я перестала бороться, принимая судьбу, когда что-то потащило наверх. Холодный ветер полоснул по мокрому лицу, превращая его в покрытую инеем маску. Сразу же посыпались удары. Меня били по щекам, давили на грудную клетку, тормошили, вырывая из одурманенного состояния. Кашель отозвался болью в грудине.

– Очнулась? – спросил Трой, стоило мне открыть глаза, – не вздумай умирать. Не для того тебя вытаскивал.

– А для чего? – прохрипела я. Горло саднило от ледяной воды, которой успела вдоволь нахлебаться.

– Узнаешь в свое время, – ухмыльнулся мужчина, – хватит разлеживаться. Из-за тебя и так кучу времени потеряли.

– Моя нога, – заикнулась о ране и осеклась. К своему удивлению, боли не чувствовала.

– Будет в порядке, – заверил Трой, – пока была без сознания, я прочистил рану. Пришлось срезать пару омертвевших кусков…

– ???

– Ничего! – рявкнул Трой, увидев мой округлившийся взгляд, – лучше жить со шрамами, чем сдохнуть от заражения. Скажи спасибо, что ногу отрезать не пришлось.

– Сспассибо, – выдавила, не в силах сдержать барабанную дробь, что выдавали зубы.

– Тебе крупно повезло. Мы наткнулись на залежи церна. А он действует не только как наркотик, но и сильный антисептик.

Вымученно улыбнулась Трою. Его послушать, так я вообще счастливица.

– А из чего… этот церн?

– Это помет одной местной птички. Церени. Потому и называется так, церн.

– Помет? – меня снова скрутило в спазме.

Да сколько можно выворачивать желудок? Нечем. И уже очень давно.

– Детка, чтобы выжить, тебе придется проглотить не один пуд дерьма. А церну ты обязана жизнью. И ты будешь жрать его столько, сколько потребуется.

– Зачем?

– Не понял. Я же объяснил.

– Зачем я тебе?

– Хм, – Трой зло усмехнулся, – женщины в этом гребаном месте ценятся выше церна. Крокенам плевать, кто будет работать. А женский пол априори слабее. От нагрузок здесь здоровые мужики сыпятся, как труха, не то, что вы.

– Да, я не видела еще ни одной, – согласно кивнула. Если бы не Седой, сдулась еще на первой ходке через мост.

– Ты не видишь ни одной, потому что их сюда больше не отправляют. Помнишь тот отбор, когда только попала сюда? Кена местного видела?

– Угу.

– Так вот, женщин забирает он. И что потом с ними происходит, неизвестно.

– Может, все не так плохо?

– Сама-то веришь? – с издевкой спросил Трой, – ладно, – он махнул рукой, – заканчиваем треп. Расклад такой: ты обязана мне так, что за всю жизнь не расплатишься.

Вот оно! – я сглотнула.

– Ты – моя! Никто не посмеет оспорить это право. Будешь делать, что скажу, слушаться, проживешь дольше. Надумаешь обмануть или сбежать – накажу. Отдам на ночь Седому или… Черепу.

– Он! – не сдержала судорожного всхлипа.

– Да, не с нами. И кроме него еще восемь человек. Пятерых мы потеряли, пробиваясь через портал.

– Где мы сейчас?

– В безопасности. Относительной. Днем передвигаться опасно. Кроме крокенов, что прочесывают округу, есть такие твари, с которыми лучше никогда не сталкиваться.

– Гм, понятно. И куда мы теперь?

– Есть одно место. К юго-западу от шахты. Говорят, там город и нет одангов.

– В чем подвох? – поинтересовалась я, рассматривая напряженное лицо Троя.

– Дорога лежит через лагерь крокенов. Его не обойти. Нам придется быть очень осторожными. Поговаривают, что кроме крокенов, есть другие охранники. Дхарги.

– Это еще что за звери?

– Низшие демоны. Многочисленные. Прожорливые. Свирепые. Мстительные. Убить практически невозможно. Контролировать их могут только хозяева. Высшие демоны.

– И мы сунемся к дхаргам?

– Да, сунемся. Определенный риск есть, но в этой местности дхарги скорее исключение, чем правило. Они охраняют дом высшего демона. А уж к нему в гости мы точно не пойдем. Так, – Трой решительно огляделся по сторонам, – ты пришла в себя?

Снова кивок.

– Я достаточно удовлетворил твое любопытство?

– Да-а, – протянула я, догадываясь, к чему ведет мой спаситель.

– Хочу получить награду за свои труды.

Рука мужчины скользнула под куртку и властно расположилась на моей груди. Я машинально отметила, как враз потемнел взгляд Троя. Не в силах пошевелиться или возразить, молча наблюдала, как он торопливо расстегивает пуговицы на моих брюках, стягивает их вниз.

Избавив меня от одежды, Трой с минуту смотрел с видом собственника, довольного приобретением. Повалив на ворох тряпья, он стащил последнюю преграду из трусиков телесного цвета.

Да уж, больничное белье шикарным не назовешь.

Горячая ладонь накрыла треугольник волос. Указательный палец, очертив чувствительную складку промежности, скользнул внутрь. С хриплым рыком Трой навалился сверху. Я ощутила, как на смену пальцу в меня устремилось нечто горячее, твердое.

Болезненно. Я была не готова к такому вторжению.

Трой развел мои бедра в стороны, чтобы прижаться плотнее. Уперевшись руками в землю, он ритмичными толчками стал вбиваться в меня, постепенно ускоряя темп. Губы жадно скользили по груди, шее, плечам. Я вскрикивала, когда он чуть прикусывал нежную плоть сосков. Сама не поняла, в какой именно момент поддалась безумию Троя. Тело, изголодавшееся по мужчине, требовало и горело в стремлении получить то, чего не было так долго. И пусть ласки Троя были грубыми и даже болезненными, но я стонала от страсти. Извивалась навстречу его движениям, выплескивая всю боль, которую пришлось пережить.

Если поначалу Трой проявил властность, принуждая к близости, то теперь я сама хотела принадлежать ему. Сильному. Уверенному. Необузданному. Самцу. Он сумел на деле доказать свое право.

Да этот мужчина за день сделал для меня столько, сколько никто и никогда не делал. Рисковал своей жизнью. Защищал. Спасал. И не только от смерти.

В объятиях Троя я впервые за долгое время почувствовала себя желанной. Женщиной. И это было достойно если не любви, то, как минимум, уважения. После, когда мы лежали сплетением обнаженных тел, Трой прошептал:

– Ты только моя, Ди. Никому не отдам. Буду биться до последней капли крови. Я рад, что встретил тебя.

В ответ я только крепче прижалась к крепкому телу. Слова Троя, как признание в любви. Это так. Почему? Не могла объяснить. Просто чувствовала. Оно стоило всех перенесенных страданий.

– Я и сама от тебя никуда не уйду, – ответила, ловя губами его губы.

От затянувшегося поцелуя, мы вновь перешли к действиям. Изголодавшиеся по ласке тела не могли насытиться друг другом. Жизнь никогда не чувствовалась так остро и волнующе, как в эти мгновения, когда каждый час мог стать последним.

Очередная передышка после взрывной волны наслаждения принесла долгожданное спокойствие и умиротворение. Одновременно с этим легкая тревога сжала сердце холодной сталью. В жестоком мире даже крохи счастья имели свою цену.

Что-то было не так. Липкое ощущение опасности опутало тело легкой дрожью. Увидев, как я заозиралась по сторонам, Трой напрягся. Наши взгляды одновременно остановились на густом кустарнике в пяти метрах от нас.

– Выходи, – процедил Трой.

Я бы ни за что не догадалась, что там кто-то мог прятаться. Но когда ветви кустарника раздвинулись, и на поляну вышел Череп, у меня челюсть чуть не отвалилась.

Как давно он там? Он что, все видел?

По алчному, полыхающему злобой взгляду мужчины я поняла, что он видел и слышал ВСЕ! Череп, не отрываясь, смотрел на меня, пожирая каждый сантиметр обнаженного тела.

– Женщина, – хрипло сказал Череп, – теперь все стало на свои места. Трой, ты обязан поделиться.

Зарычав в ответ, Трой поднялся. Швырнул мне одежду. Сам натянул только брюки.

– Она моя! – защитник закрыл меня собой. Все время, пока я одевалась, чувствовала на себе прожигающий и липкий взгляд Черепа.

– Тебе известны наши законы, – процедил он, – как только остальные узнают о девчонке, каждый потребует свою долю развлечений.

– Нет! – рявкнул Трой, – не собираюсь делить Ди ни с кем.

– Тогда придется сражаться.

– Так тому и быть.

– Я могу сохранить твой секрет, если…

– Я сказал нет, – оборвал Трой, – хочешь драться? Давай!

– Почему нет? Люблю хорошую драку. Особенно, если в конце ожидает такая награда. Ди, детка, я поимею тебя сегодня. Ты будешь кричать от удовольствия, пока труп этого выскочки не остынет.

– Мы еще посмотрим, кто кого поимеет, – зло ответил Трой.

Мужчины сближались медленно, как хищники. Уверенные в своей силе. Непогрешимые в своей победе.

– Трой, – самодовольно хмыкнул Череп, – забыл предупредить, я всегда добиваюсь того, чего хочу. А еще, никогда не вступаю в бой, если не уверен в результате.

В подтверждение его слов из укрытия вышли двое. Их я видела мельком еще в пещере.

– Мэкс, держи девчонку! Разогрей ее для меня. Шрам, осторожней. У проходимца крепкий удар левой.

Не успела я пикнуть, как меня повалили на землю. Мэкс не был высоким или здоровым. Маленького роста, жилистый. Его руки, словно тиски, сдавили тело. Извиваясь, как змея, я пыталась освободиться от ненавистных объятий. Один раз удалось засветить Мэксу в пах. Скрючившись от боли, мужчина только усилил хватку.

От хлесткого удара потемнело в глазах. На минуту или две потеряла сознание. Этого хватило, чтобы с меня содрали одежду.

Глава 5

Мэкс завел мои руки за голову, перевязал поясом и крепко стянул. Один конец ремня он перекинул через сук ближайшего дерева и закрепил там, вынудив меня встать на колени.

Шершавые ладони жадно терзали мое тело, вызывая волну дрожи и омерзения. Я всхлипнула, когда Мэкс резким движением вошел в меня. Тотчас раздался гневный рев Троя, рванувшего ко мне. Боковым зрением я видела, что он дрался как лев. Отчаянно. Жестко. Но явно проигрывал противнику.

Для меня же мир сузился до ритмичных толчков, саднящей боли в коленях, расцарапанных ветками, и прыгающими перед глазами стволами деревьев.

Хриплый стон Троя и торжествующий вопль победителя прозвучали как приговор.

Казалось, эта пытка будет длиться вечность. Внизу все превратилось в сплошной комок боли, будто меня резали ножом по живому. Не осталось ни единого уголка тела, где бы ни побывали чужие похотливые руки и губы. Все внутри заходилось безумным криком, который так ни разу не сорвался с истерзанных губ. Зависший на самой высокой ноте, он выжигал меня. Каждый миг во власти ублюдков вырубцовывался на кровоточащем сердце, рождая дикую, невероятную по своей силе ненависть.

Сквозь залитые слезами ресницы я смотрела на лица тех, кто творил все это со мной. И чем больше удовольствия и похоти я видела в глазах мучителей, тем отчетливее представляла, какова будет моя месть. А в том, что она свершится, была абсолютно уверена. Зверь, которого я прежде не знала, овладевал моим разумом, подчинял своей власти.

Когда кто-то полоснул Черепа ножом по шее, я не удивилась. Спасение пришло слишком поздно. Я уже никогда не стану прежней. Обмякшего сзади Мэкса отшвырнуло в сторону. А в бок Шраму вонзился острый кинжал.

Меня бережно сняли с раненого мужчины и отнесли в сторону. На плечи легла куртка. Мое лицо было в крови Черепа. Капли стекали по ресницам, создавая кровавую пелену вокруг.

Я равнодушно посмотрела на Седого. Он вытирал мое лицо, что-то говорил. В его взгляде было столько боли, сочувствия.

Ты опоздал! – промелькнуло в мыслях.

Неподалеку кто-то жалобно застонал. Машинально повернувшись на звук, увидела лежащего на боку Мэкса. Под ним расплывалось кровавое пятно.

Вытащив нож из рук Седого, я медленно поднялась и направилась к нему. Он же был первым.

– Трой ранен. Помоги ему, – услышала собственный глухой голос, – уведи его отсюда. Я здесь еще не закончила…

Подчинившись моей просьбе, Седой направился к Трою. Когда на поляне осталась только я и мои насильники, не смогла сдержать нервный смешок:

– Повеселимся, мальчики?

Спустя долгий час я покинула поляну. Меня встретил Седой. Он же проводил к остальным беглецам. Лагерь был разбит неподалеку. Возможно, закричи я, помощь пришла бы быстро. Но откуда я могла знать?

Трой спал. Его рана на груди уже обработали. Благодаря церну, у него была возможность выкарабкаться. Седой устроил меня неподалеку от тлеющего костра, а сам о чем-то переговаривался с двумя незнакомцами. Чуть позже вернулись из караула еще трое. Одного из них видела в лагере. Мужчины поздоровались и сели напротив. Во взглядах некоторых из них читалось уважение.

Еще бы! Крики Мэкса и Шрама были слышны на всю округу. Жаль, Череп умер быстрее, чем я смогла заставить его страдать.

Седой подбросил пару поленьев в костер. На перекладину, перекинутую через поставленные крест-накрест палки, подвесил походный котелок. Подождал, пока закипит вода, и кинул в нее какой-то спрессованный брикет. Воздух наполнился волнующим ароматом, на который мой желудок отреагировал довольно бурно. Но сначала дело.

Неприятно было забирать что-то у жертв. Однако живым нужно больше. Шмотки, снятые с насильников, отдала Седому.

– Посмотри. Может, что-то пригодится.

Мужчина покачал головой, но, тем не менее, поднял тряпки, завязанные в рубашку Черепа. Внимательно рассмотрев обновки, раздал их тем, кому они были нужны.

– И еще, – кинула Седому мешочек. На этот раз размером с ладонь, – здесь церн. Думаю, справедливо будет разделить на всех.

И вновь молчаливое одобрение в глазах окружающих. При мне разговор у мужчин не клеился.

Странно, это я должна чувствовать себя не в своей тарелке, а не они. Впрочем, изрядная доля церна притупила не только боль, но и чувства.

Я старалась не думать о том, что случилось, или о том, что сделала с ублюдками. Возможно, позже придет осознание вины или раскаяние, но не сейчас. В данный момент я сожалела лишь о том, что твари продержались так мало. Их веселье длилось гораздо дольше.

Поужинав, мы стали собираться в путь. Долго оставаться на одном месте опасно. Для Троя соорудили носилки из веток. Выдвинулись из лагеря, как только сгустились сумерки. Насколько я поняла, нам нужно было миновать лес, затем обогнуть бараки крокенов и выйти к озеру. Следующий день предстояло отлежаться в каком-нибудь укромном месте и, по возможности, тихо. Неподалеку от озера располагалось поместье демона, охраняемое дхаргами.

Первая часть пути прошла практически без приключений. Если не брать в расчет пару куургов, решивших поживиться доступным мясом. Но Седой с парнями живо утихомирили зверушек. Вдобавок, мясо самих куургов, напоминающих дикую смесь земного волка с насекомым, вполне годилось в пищу. Наспех разделав туши, мы прихватили с собой лишь наиболее аппетитные части.

Лагерь крокенов также миновали спокойно. Гоблины были глуховаты и ночью в лес не совались. А цербы (обезьяноподобные собаки), не удалялись от построек, повинуясь приказам хозяев.

Погони за нами не было. Шансы выжить за пределами шахты или лагеря ничтожно малы. Нас уже, наверняка, списали, посчитав погибшими.

Солнце только окрасило края деревьев красноватым цветом, когда мы вышли к озеру. Седой с двумя помощниками занялся обустройством дневной лежки. В густой поросли молоденьких деревьев они прорубили узкий проход. В центре пролеска расчистили поляну, достаточную, чтобы поместились восемь человек. Срезанные деревца использовали как настил. Ветки пошли на маскировку прохода и тех мест в поросли, через которые нас можно обнаружить. Трех человек послали осмотреться. Еще одному досталась готовка. Мне, как ни странно, работы не поручили.

Что же, Седому, временно взявшему на себя роль старшего, виднее.

Решив использовать оставшееся до рассвета время, направилась к озеру. Я чувствовала себя жутко грязной. И не потому, что не мылась три дня. Засохшие на теле кровь и сперма постоянно напоминали о недавних событиях.

Предупредив Седого, я пробралась к воде. Место, которое выбрала для купания, казалось идеальным: пологий спуск, камыши, закрывающие от случайных взглядов, песок. Первым делом прополоскала одежду. В ледяной воде стыли пальцы, но выбирать не приходилось. За то время, пока сама буду мыться, она хоть немного обсохнет. Затем настал мой черед. Я едва сдержала крик, с разбегу окунувшись в озеро. Немного согрелась, когда стала тереть кожу песком.

Саднили раны, вскрывались едва затянувшиеся порезы, окрашивая воду красным, но я не обращала внимания. Церн, который принимала сразу, как начинала возвращаться чувствительность, делал свое дело.

Банные процедуры внесли капельку удовольствия в мое существование. Я позволила себе понежиться в лучах восходящего солнца, пока обсыхала на берегу. Возвращаться не хотелось. Здесь не чувствовалась опасность, хотя я и догадывалась, что за мной следят.

Скорее всего, кто-нибудь из тех, кого Седой отправил в дозор. Плевать. Пусть смотрят. Лишь бы не трогали.

– Эй, – раздалось из кустов, – пора возвращаться.

Точно. Я оказалась права. Это Левый, один из трех дозорных.

– Передай Седому, скоро буду, – отозвалась я.

– Он меня за тобой послал. Я тут подожду. Ну, пока оденешься.

– Можешь не прятаться, – фыркнула в ответ, – все равно знаю, что подглядываешь. Только предупреждаю сразу: сунешься – яйца отрежу!

– Да я… это… В общем…

– Проехали! Я сейчас. Жди.

Едва успела натянуть влажные брюки, как странные звуки справа от нас заставили схватить в охапку вещи и броситься в заросли камыша. Надежно укрытая зеленой порослью, я видела все озеро как на ладони. С той стороны был очень удобный спуск к воде. Песочек. Но место слишком открытое. Реши я искупаться именно там, не успела бы спрятаться.

Глава 6

На берегу появились пять существ. Весьма мерзких на вид. Короткие туловища и ноги с вывернутыми как у кузнечиков суставами. Длинные четырехпалые лапы с уродливыми когтями. Непомерно большие головы с широкими челюстями и набором острых коричневых клыков. Вместо носов отверстия над свисающей подобно гусарским усам верхней губой. Четыре глаза. Короткая свалявшаяся комками коричневая шерсть.

Дхарги, – догадалась я. Именно о них рассказывал Седой, – в реальности они еще противнее, чем можно представить.

Существа принюхивались, ловя воздух своими колыхающимися губами. Они рыскали по берегу, будто искали кого-то.

А если они меня почуют?

Я даже дышала через раз, опасаясь, что делаю это слишком громко. Стук собственного сердца казался оглушительным. Вся природа вокруг будто замерла, пасуя перед хищными тварями.

Говорят, они легко разрывают жертву в клочья, используя когти и зубы. А главное лакомство – сердце и печень, поедают еще у живого противника. Липкий пот струйками покатился по обнаженной спине. Как же я жалела, что не прислушалась к совету и не убралась отсюда до рассвета.

Дхарги разбрелись вдоль берега. Они методично прочесывали местность. Один прошел всего в паре метров от меня. Не думала, что могу еще чего-то бояться. Я ведь столько раз смотрела в лицо смерти. Но сейчас первобытный ужас не дал сделать ни единого вздоха, пока тварь не ушла.

Еще какое-то время я сидела в камышах. Вера в то, что опасность миновала, укоренялась во мне постепенно. А может, я просто отходила от шока.

Седой говорил, что при встрече с дхаргом, есть два варианта развития событий: пустить пулю в лоб сразу или попытаться убежать, а потом все равно пустить пулю. Дхарги, вышедшие на охоту и почуявшие дичь, не прекращают погоню, пока не поймают жертву. Единожды взяв след, будут гнать несчастного, пока тот вконец не обессилит. А итог один – жуткая гибель в когтях монстра. Они предпочитают жрать добычу, пока та еще жива, упиваясь стонами и предсмертными криками.

Убедившись, что ни одного дхарга поблизости нет, я накинула куртку. После чего осторожно выбралась из зарослей, собираясь надеть сапоги. Очень удобные, кстати. Их я позаимствовала у Мэкса. Размерчик пришелся впору.

Детский смех заставил меня остолбенеть. На берегу озера, где недавно рыскали дхарги, находился ребенок. Девочка лет десяти. Она беззаботно носилась по песку, играя с маленьким зверьком. У животного были длинные ушки, зеленая шерсть и умилительно-смешная мордочка.

Девчушка заливисто смеялась, гоняя животинку по берегу.

Откуда она здесь? Почему одна? Ей же грозит опасность! – осознала я, – дхарги совсем рядом. Неужели ее родители так беспечны?

Тем временем, девочка скинула платье и с разбегу бултыхнулась в воду. Зверек последовал за хозяйкой. Эти двое барахтались у берега, поднимая кучу брызг.

Я с ужасом смотрела по сторонам, ожидая, что вот-вот выскочат дхарги. Но ничего не происходило. Видимо, монстры ушли достаточно далеко. Я могла выдохнуть с облегчением.

Как в этом мире мог выжить ребенок, я понимала с трудом. Глядя на играющую девочку, вспомнила и о своем сыне.

Где он сейчас? Думает ли обо мне? Интересно, там, на Земле, я умерла? Или считаюсь пропавшей без вести? Хотя нет. Скорее, сбежавшей сумасшедшей.

Я ведь не могу находиться одновременно в двух местах. А последнее, что обо мне могло быть известно, что я сбежала из психиатрической клиники.

– Пойдем, – тяжелая мужская рука легла на плечо. – Повезло, что дхарги нас не учуяли. Второго шанса может не быть.

– Ты прав, – я кивнула Левому, – как думаешь, откуда она здесь? – указала на девочку.

– Здесь неподалеку поместье. Возможно, она живет там.

– Как можно опускать ребенка одного, зная, что округа кишит кровожадными тварями?

– Почему одну? То, что мы никого не видим, не значит, что ребенка не ох…

– Смотри, что там! – перебила я, указывая на мелькнувший в воде острый зубчатый плавник.

– Лучше бы нам не знать. Пойдем! – настоятельно повторил Левый.

Но я уже не слушала голос разума. Все внимание сосредоточилось на твари, которая нарезала круги по воде, подбираясь к ребенку все ближе.

– Оно же сожрет ее! Мы должны предупредить! Помочь!

– Нет. Мы должны уйти. Девчонку уже не спасти, а мы себя выдадим.

Левый стиснул мое плечо, попытался удержать. Но получил в ответ резкий удар под дых и согнулся пополам.

– С дороги, – процедила я.

Одно дело, когда опасность грозит мне. Другое, если это ребенок. Пусть и чужой.

Скинув сапоги, куртку, я бросилась в воду. Нож, что позаимствовала у Черепа, с недавних пор всегда был со мной. Его я зажала в зубах и поплыла. Расстояние стремительно сокращалось. Но монстр опережал, выигрывая в скорости.

– На берег! Быстро! Оно сзади! – закричала, вытащив изо рта клинок.

Девочка обернулась на голос. Она не сдвинулась с места, с удивлением рассматривая меня. Я жестами попыталась показать, что за ее спиной таится опасность. Первым, как ни странно, среагировал зверек. Он зарычал. Оскалился, превращаясь из милого животного в агрессивное существо.

Наконец, девочка увидела то, что угрожало ей. Она бросилась к берегу. Но, к сожалению, не так быстро, как хотелось бы. Тварь напала. Вынырнув из воды, чешуйчатая морда оскалила пасть, намереваясь откусить ребенку голову. В этот момент зверек с визгом вцепился в толстую змеиную шею. Острые клыки клацнули в паре сантиметрах от ребенка. Взбешенный неудачей монстр цапнул зверька, отрывая его от себя. Острые зубки прочертили рваный след на коже рептилии. Подкинув животное вверх, тварь заглотила его в один присест.

Расширенными от ужаса глазами девчушка смотрела, как погиб ее смелый защитник. Я же видела, как менялось выражение кукольного личика. От неверия и непонимания, что произошло нечто непоправимое, до страдания и боли от потери питомца. Затем детские глаза полыхнули ненавистью. Настоящей. Жгучей. И совсем не подходящей для такого маленького и невинного существа. Девочка горела решимостью поквитаться с тварью.

Смелая. Но разве она могла справиться с огромным подводным монстром? Нет. Я тоже. Но у меня не было выбора. Я не могла допустить эту смерть.

С криком бросилась на тварь, вонзив нож в ее горло. Рассвирепевший монстр взвыл, оглашая окрестности своим ревом. Он дернулся, попытавшись стряхнуть меня. Но я мертвой хваткой вцепилась в толстое тело змееподобного существа, обхватив его руками и ногами. Монстр извивался, кидаясь из стороны в сторону, бил меня о воду, хлестал шипастым хвостом.

На теле живого места не осталось. Казалось, вметсо него сплошная рваная рана. Хорошо, что из-за церна боли я практически не ощущала. То, что не выживу, понимала прекрасно.

Пусть так. Но я прихвачу тварь с собой.

Шея монстра превратилась в решето от тех ударов ножом, что я наносила с истеричной яростью. Только умирать тварь не спешила. Живучесть у нее была отменная. Сообразив, что меня не стряхнуть, змей ушел под воду. Едва успела набрать воздуха. Тварь стремительно неслась сквозь толщу воды, намеренно сшибая мной попадающие на пути коряги и камни.

Воздух в легких закончился. Еще несколько мгновений, и я никогда больше не всплыву. Пришлось ослабить хватку. Руки затекли и жутко ломили, пока я прокладывала себе путь наверх. Всплыв, судорожно вздохнула и тут же закашлялась. Ребристый гребень твари уже показался рядом.

Взмыв над водой адская морда на миг зависла надо мной. Я дернулась в сторону. Острые зубы сомкнулись на плече. Раздался мерзкий хруст костей, кровь брызнула в стороны. Ужасающая пасть была совсем рядом. Перед моими глазами уже мельтешили черные точки. Жизнь таяла с каждой секундой. Поганая смерть.

Собрав остатки сил, всадила нож прямо круглый желтый глаз с черным вертикальным зрачком. Что-то зеленое брызнуло на пальцы и лицо. Тварь взвилась над водой метра на три, затем с силой шмякнула меня о воду. Холодную вязкую темноту, в которую я погрузилась, приняла с облегчением. Для меня все закончилось. Одно радовало: девочку я все же спасла.

Мне было очень легко. Я лежала на удобной постели, утопая в мягкой перине и окруженная ворохом подушек. В теле чувствовалась бодрость, прилив сил. Будто и не случилось ничего. Не было клиники, побега, аварии и жуткого ада под названием иной мир. И никакое чудовище не рвало мое тело в клочья.

Все же умерла.

Поверить в то, что недавние события дурной сон, не могла. Скорее уверовала бы в собственную смерть. В противном случае я даже вздохнуть не смогла бы. На мне же живого места не оставалось. Даже если бы Левый или Седой вытащили из воды, до лагеря я бы не дотянула. Глубокие раны. Огромная потеря крови. Шансов не было. Я мертва.

Почему же тогда все помню, осознаю? Неужели, именно сейчас я обретаю доказательства того, что со смертью жизнь не заканчивается? Если так, надеюсь, она будет лучше той, что я прожила.

Желудок призывно заурчал.

Надо же! А есть хочется так же, как и в жизни. Интересно, куда я попала, в ад или рай? Лучше бы в рай. Ада и при жизни хватило.

Решив, что пора осмотреться, где очутилась, открыла глаза. Белый потолок, стены, пластиковые занавески.

Кхм, подозрительно смахивает на больничную палату.

Попробовала приподняться. Получилось. Теперь я могла лучше рассмотреть комнату. Помимо широкой кровати, где я и возлежала, здесь были стол, пара стульев, тумбочка, шкаф. Две двери. Как есть, палата или гостиничный номер.

С недоверием осмотрела собственное тело. В памяти еще стоял жуткий хруст костей, и вид разорванной плоти. Однако ни единой царапинки не обнаружила. Гладкая кожа без рубцов или шрамов.

Ущипнула себя за руку. На коже проступило красное пятнышко. Чувствовалось все как надо.

Что происходит?

Скользнув на пол, подошла к дверям. Одна была заперта, другая вела в компактную уборную. Умывальник, душ, туалет. Набор полотенец и халат сложены стопкой на полочке. Мыло, шампунь, новая зубная щетка, паста. Будто специально для меня приготовили.

Не стала долго раздумывать. Скинула сорочку, единственное, что было на мне, шагнула в душевую кабину. Горячая вода подарила полчаса блаженства. Вымывшись до скрипа и укутавшись в белоснежный халат, я почувствовала себя счастливой. А еще живой, как никогда.

В комнате меня ждали.

Худощавая женщина, лет сорока-сорока пяти. Я непозволительно долго рассматривала ее, не решаясь заговорить. Миловидное лицо. Собранные в тугой узел рыжие волосы. Длинное серое платье, похожее на униформу.

Насчет униформы я не ошиблась. На уже заправленной кровати лежало такая же. Видимо, для меня. Еще комплект нижнего белья.

Женщина, дав время на любопытство, молча указала на одежду. Я послушно надела предложенные вещи.

Затем незнакомка кивнула в сторону стола. На подносе стояли тарелка с супом, хлеб, мясная нарезка и чашка с каким-то настоем.

Вновь заурчавший желудок напомнил о том, как же я все-таки голодна. Съела все. По сравнению с той бурдой, что готовили в лагере, эта еда показалась невероятно вкусной.

Все то время, пока я одевалась и ела, женщина терпеливо ждала. Сидя на стуле, она пристально меня разглядывала.

Ну и пусть изучает. Мне то, что с того?

– Где я? – все же решилась спросить, когда утолила голод, – что это за место? Почему на мне нет ран? Что с девочкой?

В ответ женщина лишь покачала головой и сделала знак следовать за ней. Я пошла.

Глава 7

В конце концов, меня вылечили, накормили, дали возможность выспаться и помыться. Если бы замышляли что-то плохое, вряд ли бы старались привести в нормальный вид.

Комната выходила в коридор, где располагались еще несколько таких же дверей. Миновав проход, спустились по лестнице на этаж. Потом прошли по стеклянному переходу и вновь попали на лестницу. Далее на два этажа вверх. Коридор. Только не такой серый и унылый, как первый, а роскошный. С мраморной плиткой и мозаичными потолками, арками и колоннами с резными барельефами, покрытыми позолотой. Затем просторный холл с огромными витражными окнами, за которыми виднелась кромка леса.

Причудливый орнамент рисунка обоев на стенах повторялся в декоративных элементах мебели, подсвечниках и каменных напольных вазах. Сама мебель выполнена из натурального дерева. Сложно определить, какого именно, но то, что невероятно дорогого, понятно даже неискушенному взгляду. Потолок расписан причудливыми фресками с изображением прекрасных существ с огромными крыльями.

Я усиленно крутила головой, пытаясь рассмотреть царящее вокруг великолепие. Когда моя спутница остановилась перед массивной двустворчатой дверью, я едва не врезалась в сопровождающую, за что удостоилась сурового взгляда.

Ох, ну, подумаешь! Не сбила ведь. Можно же хоть поглазеть на всю эту красоту. Сама, наверное, привыкла, и не замечает.

Женщина постучала. Получив ответ, она распахнула дверь, пропуская меня внутрь. Я вошла.

Помещение оказалось кабинетом. Об этом говорил массивный, как и все в этом доме, письменный стол. Книги, расставленные на выросших из стен полках. Одиноко стоящее в центре комнаты кресло.

Хозяин (или хозяйка) кабинета сидел в кресле с высокой спинкой, причем развернутом так, что я не могла видеть собеседника, пока он не соизволит повернуться.

Поскольку внимание на меня обращать не спешили, я решила осмотреться. Подошла к полкам с книгами и испытала дикое разочарование. Все названия на незнакомом языке. После изучила безделушки и статуэтки, расставленные на каминной полке. Затем переключилась на картину, висящую над компактным кожаным диванчиком у стены. Красивый фантастический пейзаж.

Но не рассматривать же его полчаса.

Я как раз изучала замысловатый узор ковра, когда уловила едва заметное движение. Подняв глаза, столкнулась с внимательно изучающим меня взглядом.

Не сказать, что сильно удивилась – предполагала. Но совершенно растерялась, оказавшись лицом к лицу с тем самым умопомрачительным красавчиком, которого видела в свой первый день в аду.

Прожигающие насквозь глаза буравили, будто пытаясь влезть в голову. Я неловко переминалась с ноги на ногу, совершенно не представляя, как себя вести или что делать.

Молчаливая пауза затянулась. Поскольку меня весьма придирчиво и бесцеремонно разглядывали, я посчитала уместным сделать то же самое.

У-у-у, нельзя быть на свете красивым таким.

Овальное лицо с чуть заостренным подбородком, высокие скулы. Густые брови вразлет. Прямой нос с широкими крыльями. Четко очерченный рот. Нижняя губа чуть полнее верхней, а еще миленькая такая черточка, разделяющая ее пополам. Густые, слегка вьющиеся волосы свободно ниспадают на белоснежный ворот рубашки. Под тканью прорисовываются рельефные мышцы грудной клетки. Широкие плечи. Ухоженные руки с длинными изящными пальцами. На правой – перстень с черным камнем. Левое запястье украшает витиеватая татуировка-браслет.

Мужчина сказал несколько слов. От звука низкого с хрипотцой голоса по телу пошли мурашки.

Ничего себе! А я уж думала на противоположный пол смотреть не смогу. Хотя те твари красавчику в подметки не годятся. На земле такого мужчину боготворили бы. Впрочем, ни там, ни здесь, мне точно ничего не светит.

Во взгляде незнакомца было любопытство, превосходство, пренебрежение, но никак не интерес, как к женщине. Так смотрят на источник неприятностей или на зверька, который случайно попал в поле зрения.

Видимо, я должна быть счастлива, что божество снизошло до разговора со мной. Хотя какой разговор? Я же ничего не понимаю.

Странно, я почувствовала раздражение. Откуда?

Красавчик, тем временем, поднялся. Подошел к стене. Я так и не поняла, каким образом он это провернул, но стена разъехалась, открывая подобие шкафа. Мужчина достал что-то, махнул рукой, и стенка стала на место.

Мне бы удивиться. Такой фокус я только в фантастических фильмах видела. Но все мое внимание сосредоточилось на мускулистых бедрах и упругой заднице, обтянутых черной тканью. Перехватив мой взгляд, мужчина хмыкнул. А я мгновенно залилась краской.

Забудь, Диана, – одернула себя, – ты всего лишь мясо. Корм для одангов. Ничтожный винтик в громадном механизме по добыче кристаллов. А этот красавец живет, как принц, строя свой бизнес на крови.

Очередную реплику хозяина я пропустила, слишком занятая самобичеванием. Когда красавчик тронул меня за плечо, я вздрогнула. Мне протягивали кулон. Белый с синими прожилками камешек, оправленный в серебро.

Что это? С чего бы мне делать подарки?

Я отодвинула кулон, покачав головой. Мужчина решительно пододвинул подарок ко мне.

– Нет! – я отвернулась.

Что за подачки?

С тяжким вздохом красавчик снова встал из-за стола, подошел. Надел кулон на шею. Мужчина даже не прикоснулся, а у меня все внутри полыхнуло огнем.

– Это для того, чтобы понимать язык, – пояснил он.

Я с удивлением уставилась на мужчину. Ведь разобрала каждое слово.

Неужели, это кулон? Так он дал его для того, чтобы мы могли разговаривать? Вот я дура! Возомнила!

– Спасибо, – пролепетала, пряча виноватые глаза.

Мужчина снисходительно кивнул. Вернувшись на место, он строго посмотрел на меня, обдумывая что-то.

– Что ты делала у озера?

Я замерла на секунду, затем опустилась в кресло для посетителей. От сурового тона подкосились ноги.

– Купалась.

Вздернутая бровь, полыхнувший огнем взгляд. Казалось бы, мелочь, а я оцепенела.

– Я… Мы действительно пришли на озеро, чтобы искупаться.

– Сколько человек с тобой было?

– Сначала десять. Потом семеро осталось. Теперь шесть, наверное, – я не смогла соврать. Да и интуиция вопила, что необходимо говорить правду. Беглецы вряд ли его интересовали. Тут что-то другое.

– Так это вы устроили побег с кратара?

– Откуда?

– С рудника.

– Д-да, наверное. Я не помню, как все произошло. Потеряла сознание. Оданг цапнул за ногу, – почему-то пояснила я. Хотя вряд ли кого-то интересовали такие подробности.

– То, что ты выжила после… кхм, атаки одангов и раненая продержалась полдня в кратаре, делает тебе честь. Однако я хочу знать, кого ты убила?

– Что? – просипела испуганно. Голос почему-то пропал.

Как? Откуда он узнал? Ведь не может знать. Это невозможно.

– Я никого не убивала.

– Не нужно мне врать, – осадил мужчина, – ты здесь, на Дхааре. Значит, в своем мире ты кого-то убила.

Ах, вот он, о чем!

– Да, в родном мире я была осуждена за убийство отца. Меня признали невменяемой и упекли в специальную лечебницу.

Я не узнавала свой голос. Сейчас он был чужим. Глухим. Воспоминания придавили неподъемным грузом.

– Почему ты убила?

– Какая разница?

– Отвечай! Я должен знать, с кем имею дело.

– По версии следствия, я, избалованная девчонка, узнав, что отец собирается обзавестись молоденькой женой, всадила ему нож в сердце. Убила из-за денег, наследства, которого папа меня якобы лишил. Меня нашли у не успевшего остыть тела с орудием убийства в руках.

– Я не интересовался, как это произошло. Я спросил, почему!

– На самом деле, я не убивала. Меня подставили.

– Кто?

Я пожала плечами. Все указывало на меня. Если уж мне не поверили близкие люди, что говорить о красавчике.

– Тебя действительно лишили наследства?

– Папа, – я на секунду запнулась, пытаясь сдержать всхлип, – он хотел вывести компанию из холдинга. Но это бы только укрепило наши позиции на фоне кризиса. У меня были инвесторы, готовые поддержать «Дианею». Через год-два мы бы вышли на прежние показатели, а потом планировали расширение. Так что деньги последнее, что могло стать мотивом.

– Если все так, как ты говоришь, почему тебя осудили?

– Не всех устраивало такое положение вещей. После ареста всплыли подложные документы. Якобы черная бухгалтерия. В общем, «Дианею» выставили чуть ли не банкротом. Все так грамотно спланировано. Если бы я не сидела под арестом, смогла бы доказать. Если бы не была раздавлена горем. Если… Слишком много если. Одно знаю точно, меня подставили.

– Кто?

– Муж. Я поняла это слишком поздно. Ему всегда от меня нужны были лишь деньги, а я ничего не замечала. Любовь ослепляет, – по моей щеке скатилась слеза. – Если бы можно было все вернуть, я бы отдала ему все. Лишь бы папа жил, – во мне вновь проснулась злость. Даже дыхание перехватило. – Вам достаточно? Что еще хотите знать? Убивала ли я? Да! Но это произошло здесь. Я убила трех человек и наслаждалась тем, как они подыхали. После того, что они со мной сотворили, мне ничуть не жаль. И я сделала бы это снова. Можете судить, казнить или что там полагается за убийство. Мне все равно.

– Почему ты помогла Лангелии?

– Та девочка? – уточнила я, – она же просто ребенок. Невинное существо. Жизнь убийцы за чистую душу. Разве не достойный обмен?

– У тебя есть дети?

Я кивнула.

– Сын.

Опустив глаза, я до крови прикусила нижнюю губу. Стиснула кулаки. Последний взгляд Игорька на мать убийцу. Такое не забывается. Не прощается.

Мужчина нажал какую-то кнопку на стене. Через минуту в дверь постучали. Получив разрешение, вошла женщина, что привела меня сюда.

– Поселить в крыле для прислуги. Разъяснить обязанности и правила. Сегодня пусть отдыхает, а завтра работать.

Отдав приказ, красавчик отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

– Пойдем, – женщина потянула меня к выходу. Я последовала за ней. – Как тебя звать?

– Ди.

– Ди, и все? Впрочем, без разницы. Я – крела Мати. Все, кто здесь работает, выполняют мои указания. После вейра Дайрона, я главная.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.