Ольга Орлова
Каникулы в затопленном городе

худож. Л. Пипченко

©АО «Издательство «Просвещение», 2024

©Художественное оформление. АО «Издательство «Просвещение», 2024

Все права защищены

Даша
Встреча

– Даша, поезжай к бабушке, хватит дома сидеть! Надо ей лекарства передать, да и ты позагораешь, покупаешься.

Мама ходила с пульверизатором по дому. Шутя, брызнула и на меня.

– Ай, мам!

Я подскочила, побежала в ванную и вылетела оттуда тоже с пульверизатором в руках.

– Вот тебе!

– Ай! – вскрикнула теперь мама.

После недолгой водной баталии, когда с носов уже капало, решили, что поехать к бабушке можно и сегодня. На автобусе до Весьегонска каких-то пять часов езды.

Много вещей мне не надо. Я переоделась, быстро закинула в сиреневый рюкзак зубную щётку, купальник и смартфон с наушниками. Подмигнула старенькому жёлтому зайцу с разноцветными ушами, что всегда прицеплен к рюкзаку:

– Ну что, в путь?

Хотела взять книгу из школьного списка, но потом вспомнила, что у бабушки в городе есть отличная библиотека, куда я хожу с детства. Библиотекари меня знают и всегда предлагают что-нибудь интересное помимо программы. Каждое лето я открываю для себя новых писателей: Андрея Жвалевского и Евгению Пастернак, Анну Никольскую, Юлию Лавряшину. А страшного «Убыра» Шамиля Идиатуллина аж три раза перечитывала! Так что книги возьму в библиотеке, заодно узнаю, что новенького за год появилось. А то во время учёбы только и успеваю по программе читать, на дополнительные по английскому ходить, в бассейн да в музыкалку.

А ведь это – последнее лето, когда можно нормально отдохнуть от учёбы. На следующий год всё – экзамены.

«Нет, не буду про это думать! Впереди – весьегонские каникулы!»

– Ой, тональник забыла!

Я кинулась в ванную комнату, схватила тюбик и мельком глянула в зеркало – острые скулы, длинные, чуть вьющиеся каштановые волосы, забранные в высокий хвост, серо-голубые глаза. Ничего так. Вот только эти веснушки, как букашки, каждую весну по лицу разбегаются… Где там моя джинсовая кепка с большим козырьком? Так-то лучше – козырёк пол-лица закрывает.

Мама позвонила бабушке, чтобы та ждала меня. Я успела на вечерний рейс. Выехала под звуки любимых Green Day в наушниках.

Ровный ход автобуса укачивал, и я закрыла глаза. Кажется, даже задремала ненадолго. Дорога стелилась узкой лентой. Иногда автобус останавливался, в него заходили новые пассажиры. Дачников сегодня немного – будний день.

В Бежецке на вокзале стоянка подольше. Я вышла на улицу, чтобы размять ноги. Теперь уж до Весьегонска рукой подать. Засмотрелась на воркующих голубей и чуть не осталась на станции. Автобус закрыл двери и поехал! Пришлось за ним бежать, руками махать. Уф! Вечно со мной что-нибудь случается. Мама говорит, что у меня «шило в попе».

Дорога стала не такой ровной. Автобус катился по горкам и пригоркам, заходил в крутые повороты, объезжал выбоины в ещё не отремонтированном после зимы асфальте.

Солнце чуть опустилось и мелькало между нагретыми за день сосновыми стволами. И тут я поняла, что за год соскучилась по лесу. Хотя, честно говоря, я его не очень люблю из-за комаров и паутины, которая липнет к лицу. А однажды в лесу я чуть не провалилась в болото! Зато грибы собирать люблю. Я глубоко вздохнула, и мне показалось, будто запахло смолой и хвоей.

За окном разлился нежный сиренево-розовый свет, но темнота всё не наступала. В июне на севере белые ночи. Я сделала несколько снимков заката на телефон, порисовала в скетчбуке и продолжила слушать музыку.

Выбираясь из автобуса, нечаянно задела кого-то рюкзаком. Быстро обернулась и увидела высокого темноволосого парня с внимательным взглядом. Загорелые руки выглядывали из-под рубашки цвета хаки с закатанными по локоть рукавами. Он держал корзину, накрытую светлой тканью. За плечами – большой рюкзак.

– Извини! – сказали мы одновременно и улыбнулись друг другу.

От станции до бабушки рукой подать. Я шагала по щербатым шпалам заброшенной железной дороги, вбирая вечерние запахи разогретой земли и металла. И вскоре обнимала бабушку и тискала рыжего кота.

Спать легли поздно – долго разговаривали. Я рассказывала про школьные дела, про подругу Симу, которая улетела с родителями отдыхать на море. Потом бабушка напоила меня молоком от соседской козы Дуньки, и мои глаза стали слипаться. Даже не помню, как до кровати добралась.

Снился мне лес, будто качалась я на верхушках столетних сосен, перепрыгивая с одной на другую, как белка. А внизу расстилались поляны из белоснежных ландышей, летали бабочки с сиреневыми крылышками. Вид портила только сломанная берёза, что раскорячилась посреди большой поляны и стояла, будто большой шалаш. Интересно, что там внутри? Может, кто-нибудь прячется?

Саша
Весьегонск

– Сань, ну хватит уже мечтать! Ты чего сегодня такой задумчивый? Пойдём, дрова перенесём в сарай.

– Да, конечно, дед!

Я встряхнул головой, отгоняя мысли о девчонке в джинсовой кепке, и пошёл помогать деду.

Мы живём с ним на берегу большой реки в маленьком городке. Вроде бы город, ага, но всё здесь как-то по-деревенски. Даже газа нет. Поэтому дом отапливаем берёзовыми дровами. Мне нравится. Сядешь зимой перед стеклянной дверцей, смотришь на рыжее пламя, что лижет поленья, будто дракон. От потрескивания уютно становится. А у неё, кстати, веснушки рыжие, а волосы тёмные, каштановые. Да что это я опять про неё?! Никак из головы не выходит!

Когда перетаскали с дедом оставшиеся дрова, которые привёз грузовик на прошлой неделе, я глянул на часы и понял, что пришло время для скайпа. У нас девять часов вечера, у родителей шесть утра. Это я с ними так общаюсь – через день на связи по скайпу. Они у меня археологи, на Камчатке собирают артефакты о переселении народов на север. А ведь могли бы и здесь собирать. История у Весьегонска – ого-го какая! Аж от ледникового периода начинается. Потом финно-угорские племена тут селились по берегам реки. Затем новгородцы пришли, земли, как говорят, ославянили. Монголо-татары по лесам рыскали. У нас даже названия деревень сохранились старинные: Баскаки там, Косодавль, Батеевка, Пленишник или вот – Орда. После монголо-татар курганы остались. Находки оттуда даже в музеи крупных городов отправляли – в Москву, Санкт-Петербург.

А ещё наш город затопленный. Не совсем, конечно, иначе бы мы здесь не жили. В прошлом веке затопили, когда гидроэлектростанцию строили. Чтобы пароходы могли спокойно проходить, здания и храмы взорвали. Дома разобрали и по брёвнышку на телегах лошадьми на высокое место перевезли, туда, где мы сейчас и живём.

Осенью, когда водохранилище воду скидывает, берег старого города обнажается, и там находят предметы разные: пуговицы, подвески, кресты и монеты старинные. Вот и мы с дедом на раскопки ходим. Ну, да это отдельная история, как-нибудь расскажу.

– Мам, привет! – на экране появилась мамина кудрявая голова, за ней папина, с высоким лбом. – Пап, салют!

– Привет, сыночек.

Они уселись рядом и стали двухголовыми родителями.

– Как раскопки? – я всегда успевал их спросить что-нибудь первым.

– Да ничего, продвигаются потихоньку. Как вы? Как дед себя чувствует?

– Всё нормально, дрова сегодня таскали.

– Ой, да не надо бы ему, – забеспокоилась мама.

– Мы потихоньку. Я на тележке возил, а он в поленницу укладывал, – успокоил я её.

– А, ну хорошо тогда. Где он сейчас-то?

– Отдыхает. Привет вам передавал, – ритуал соблюдён.

Дед не одобряет, что родители надолго уезжают, меня оставляют, поэтому не часто присоединяется к нашим виртуальным сеансам. Но я понимаю родителей. Вот вырасту, тоже стану каким-нибудь геологом-археологом, и сам буду везде ездить. Но пока мне надо за дедом присматривать, у него, бывает, сердце шалит. А я уже почти взрослый, восьмой класс окончил. Да мне и самому с дедом интересно, он столько всего знает! А как рассказывать начнёт, я рот от удивления открываю. И не только я.

Дед у меня – краевед. Он и в местной библиотеке выступает, и в газете печатается, и даже книжки издаёт со своими рассказами. Когда дед говорит, тихо становится – слышно, как муха пролетает. Я раньше дедовы истории запоминал, мог на уроках ввернуть что-нибудь, к слову. Заметил, что и меня начали слушать внимательно. В этом году по истории у меня «отлично» вышло. Теперь я серьёзно увлёкся артефактами. Мне даже с одноклассниками неинтересно стало общаться, у них какая-то ерунда на уме – музыка, девчонки. Да, девчонка. Интересно, надолго она к нам приехала? Что-то я раньше её здесь не видел.

Мы ещё немного поболтали с родителями. Они сказали, что недели две связи не будет, они куда-то удаляются с раскопками. Просили беречь себя и деда, пожелали хорошенько отдохнуть за лето. Мне почему-то так захотелось их обнять – прямо вот вместе эти две родные головы. Я и обнял – ноутбук.

– Далеко не плавай, – добавил папа на прощанье.

Мог бы и не говорить.

– Спокойной ночи! Ой, то есть хорошего дня вам. Вы тоже осторожнее там.

Саша
Домовой

– Дед, а краеведческие чтения сегодня?

Солнце прокралось через занавески и щекотало нос.

– Сегодня.

Он копошился у шкафа, доставая рубашку и праздничные брюки. На улице жарко, но дед всегда одевается как на парад, когда идёт в библиотеку. Там полгорода собирается на краеведческие чтения. Не только местные, но и приезжие приходят, а летом их в два раза больше становится. У кого-то здесь малая родина, кто-то на отдых приехал, детей привезли на каникулы.

Библиотека у нас – любопытное местечко. Двухэтажное старинное здание, шириной в десять окон, в центре города, выкрашенное в небесный цвет. Ступеньки на крыльце в виде корешков книг с именами известных авторов: Михаила Булгакова, Марины Цветаевой и других. Среди них и местный краевед Геннадий Ларин. Его называют Нестором весьегонской истории – столько он собрал и записал сведений. Дом перевезли из старого города, раньше он принадлежал купцу Кочегарову. Семья жила на втором этаже, а на первом располагалась книжная лавка. Получается, дом лет двести с книгами связан! Круто, конечно.

Каждый год к летним краеведческим чтениям здесь обновляется парадная деревянная лестница. После покраски в шоколадный цвет ступени и высокие резные перила блестят, как леденец. Так и хочется по ним скатиться, как с горки. Директор библиотеки – хрупкая женщина, сама взбирается на крышу и чинит её.

Единственное, все переживают, чтобы Домовой не помешал чтения провести. Историю про уборщицу Александру и библиотекаря дядю Юру здесь любят рассказывать.

Говорят, однажды зимой дядя Юра зачитался в стеллажах, а работники ушли домой и его нечаянно закрыли. Он и остался ночевать в библиотеке – не в окно же выпрыгивать! Утром пришла уборщица – печку топить. Только дверь открыла, слышит, а там шаги. Она дрова бросила на пол, библиотеку снова закрыла и принялась остальных ждать. «Девки, – говорит, – там домовой ходит». Этот случай сотрудники до сих пор вспоминают со смехом, хотя уже столько лет прошло.

Но хотя дядя Юра здесь давно не работает, бывает, особенно по вечерам, слышны чьи-то шаркающие шаги. Поэтому библиотекари оставляют на всякий случай тарелку с угощением – баранками, конфетами, печеньем. Чтобы Домовой не сердился, светом не баловался, книги с полок не сбрасывал. Говорят, и такое бывает.

Дед, конечно, усмехается в усы, когда эту историю рассказывает. Но я думаю, что кроме нашего мира есть и другие – параллельные. Мало ли кто там обитает. Иначе почему столько веков люди во всё это верят?

Я потянулся и тоже начал собираться. Хоть там и будет много народа, а я толпу не очень люблю, но деда пойду поддержать, послушать.

– Дед, а о чём ты сегодня рассказывать будешь? – поинтересовался я, разливая нам чай с чабрецом из пузатого белого чайника с трещинкой на крышке, с нарисованными по бокам красными ягодами и узкими зелёными листочками.

– Про Матрёну, – коротко ответил дед и откусил бутерброд с сыром.

Ладно, не буду приставать, в библиотеке послушаю. А вдруг и девчонка та придёт? Хотя вряд ли она про краеведческие знает. Но к кому-то же она приехала? Может, расскажут ей? Эх, какая заноза! Ведь один раз только видел, рядом посидел, и теперь никак забыть не могу веснушки из-под кепки джинсовой, вьющиеся каштановые волосы, жёлтого зайца с разноцветными ушами.

Я в тот день в Бежецк ездил, напечатанные книги краеведов забирать из издательства да крольчат отвозить дедушкиному другу. А она чуть от автобуса не отстала, бежала, руками размахивала. Хорошо, что я водителю крикнул, а то мог и не заметить.

Она через проход от меня сидела в наушниках: то глаза закроет, то в окно посмотрит, то улыбнётся, будто вспомнит что-то. А потом скетчбук достала и карандашом рисовать быстро стала: сосны и солнце, что бежит между ними. Здорово у неё получалось! Мне вроде и неловко было заглядывать, но как магнитом тянуло.

Даша
Дед Женя

– Дашунь, вставай уже! Всё утро проспишь, – раздался над ухом тихий бабушкин голос. – Я тебе завтрак на столе оставила. У нас сегодня краеведческие чтения. Я в библиотеку.

– Ой, бабуля, доброе утро! Мне тоже надо в библиотеку – за книгами. Вчера как-то день пролетел, и про книги забыла.

– Ну, вот и хорошо. Завтракай и приходи.

– Договорились!

Я радостно потянулась. Уровень счастья почему-то зашкаливал. «Как же хорошо никуда не спешить, всё делать медленно, в кайф!»

Но валяться больше не хотелось. Покрутив педали воображаемого велосипеда, я вскочила и выглянула в окно, отодвинув лёгкую занавеску и распахнув створки пошире. Во дворе копошились куры, откапывая в земле червяков, и важно расхаживал горластый, пёстрый петух. На небе – ни облачка. «Сначала в библиотеку, а потом на речку – купаться», – решила я.

Быстро проглотила фирменные бабушкины сырники, запила молоком, натянула купальник, шорты и любимую майку: на белой ткани – корабль с красными парусами. Схватила полотенце и бегом в сарайку.

Где там мой двухколёсный друг?

– О, даже колёса подкачивать не надо!

Я запрыгнула на велосипед. Колёса зашуршали по асфальтовой дорожке, весело набирая ход.

– Кручу, кручу, кручу педали, кручу! – вспомнилась детская песенка из мультфильма про кота Леопольда.

Мимо промелькнули железнодорожный переезд, магазин, пекарня, почта. А вот и библиотека.

Ого, как много народу собралось! Ой, а вот и парень из автобуса. Стоит, прислонившись к дверному косяку, внимательно слушает. Интересно, кто там выступает?

Я протиснулась в зал. Увидела бабулю в первом ряду, в зелёном костюме и с помадой на губах цвета пыльной розы. Сидит, улыбается – красавица моя! Махнула ей, а она приложила палец к губам. Ладно, послушаю немного.

Выступает крепкий дедуля. Пытливые глаза умом светятся и словно улыбаются. На экране меняются чёрно-белые изображения старого города: высокий берег реки, баржи, булыжная мостовая, пятиглавый белоснежный собор, старинные фонари, парк, по которому прогуливаются дамы в тёмных платьях до земли, домики, что стоят, плотно прижавшись друг к другу.

– Дело было осенью. Подались мы с Мишкой тогда на Реню: плотвы, подлещиков половить. После войны голодно было, да и нам лет по четырнадцать – есть всё время охота. Думали – поймаем, разведём костерок, приспособим рыбину над огнём, а как зарумянится – съедим, обжигаясь и похрустывая плавниками. Но в этот раз не ловилось ничего, хоть тресни! Мы уж и на червя плевали, и заговоры придумывали, всё зря.

Пошли обратно, как говорится, несолоно хлебавши. На высоком песчаном берегу – сосны в ряд стоят. С осинок жёлтые листья, словно золотые монетки, разлетаются. Между деревьями брусничник вечнозелёным ковром лежит. Ягод на нём красных ещё много. Решили их хотя бы поесть. Пока бруснику собирали, вышли к времянкам – наспех сколоченным домикам. Жители там уж поразъехались. Тихо кругом. Только туман над рекой ползёт.

– Жень, давай залезем, посмотрим, что там! Всё равно никого нет, – предложил Мишка.

Голод погнал нас через невысокий, кое-как сколоченный заборчик из шершавых досок.

Окна в домиках низкие. Перебравшись, мы сложили руки козырьком и попытались рассмотреть через щёлочки занавесок, что там внутри. Толком ничего не увидели. На двери маленький, ненадёжный замок. Такой камнем сбить – нечего делать. Но поблизости ни одного камня нет, лишь ветки и шишки. Да и хорошо! Вскрывать чужой дом – это уже чересчур. Другое дело, если бы он был открыт.

Ничем не разжившись, полезли мы обратно через забор.

И тут непонятно откуда – старушка в белом платке. Из-под него – седая прядь выбивается. А глаза голубые, как незабудки, и грустные.

Она ни слова не сказала, просто стояла и смотрела. И тут я почувствовал, как краска заливает мои лицо, шею. А старушка вдруг махнула нам рукой и пропала, как сквозь землю провалилась. Подошли мы поближе, смотрим, а там – вход в землянку. Мы решились и зашли. Так с Матрёной Арсеньевной Раковой, или просто с Матрёной, как её все звали, и познакомились. Напоила она нас тогда пахучим берёзовым чаем, накормила жареными грибами с картошкой. Велела заходить, навещать.

После этого случая мы с Мишкой больше никогда не лазили в чужие дома. А у Матрёны частенько бывали – и летом, и зимой. Она про лес и про реку столько знала! И нам рассказала, многому научила. Например, как щук ловить прямо на леску, без удочки.

Кажется, всё это было недавно, а на самом деле – жизнь пронеслась. Но тот случай остался со мной навсегда, так и стоит перед глазами она – Матрёна Ракова. И каждый свой поступок измеряю её незабудковыми глазами.

Тут все зааплодировали, и я поняла, что заслушалась и забыла, зачем пришла. Повернулась, чтобы пойти за книгами, и встретилась с внимательным серым взглядом. Краска кинулась к щекам, а я – на абонемент.

Саша
Что вы оставите после себя?

– Сань, ты домой?

Мы с дедом вышли после его выступления на крыльцо библиотеки, вдохнуть свежего воздуха. Духота разлилась густой сметаной, аж рубашка к спине прилипла.

– Нет, съезжу, пожалуй, окунусь.

– Ну давай, только осторожно.

– Дед, да ладно тебе. Столько лет прошло. Я ж не маленький.

Не люблю, когда он затрагивает эту тему.

Дед потёр широкой ладонью лоб в капельках пота, взъерошил свою седую шевелюру. Посмотрел, словно извиняясь, ласково и похлопал меня по плечу.

– А ты классно сегодня выступил! – решил я сменить тему.

– Правда? Тебе понравилось?

– Всем понравилось! Симпатичная старушка в зелёном костюме вон как тебе аплодировала.

– Да ладно! – засмущался дед. – Езжай давай!

Я запрыгнул на велосипед. У нас в городе все на велосипедах: и малыши, и бабульки.

Сегодня жарко. Хорошо, что есть Молога – сядешь в тени берёз на высоком берегу, там ветерок охлаждает. Нырнёшь – вода любую усталость снимет. Правда, после того случая я только у берега плаваю, а то и просто окунаюсь. Страх чуть что, поднимает голову: тошнота подступает, в глазах темнеет.

С берега слышался убойный рэп. Компания малолетних пацанов врубила звук колонки на всю катушку. Я хотел пройти дальше, но тут увидел её. Она сидела на ярко-голубом полотенце, на траве, как раз неподалёку от ребят, и смотрела на воду. Я прислонил велосипед к пёстрому стволу берёзы.

И вдруг мальчишки, выпив газировку, стали бросать банки в воду – кто дальше закинет.

– Эй! Теперь встали и банки достали.

Несколько голов повернулись ко мне. Она тоже обернулась.

Решил не отступать, хоть и не намного старше их:

– Пацаны, мусорки тут для кого поставили? – сказал чуть мягче.

Ещё несколько секунд меня рассматривали, потом, видимо, поняв, что я сильнее, двое встали и побрели к воде. Достали банки и, ссутулившись, словно от непомерной ноши, потащили их к мусорному бачку.

Я подошёл к компании.

– Вы знаете, что оставите после себя?

Смотрят с недоумением. Самый высокий ответил с некоторым вызовом в голосе:

– В смысле?

– Вот здесь, где сейчас река течёт, когда-то жили люди. Потом построили водохранилище, и всё залила вода. Теперь, когда её спускают, на дне находят старинные монеты, куски глиняной посуды, предметы из бересты. А после нас что найдут – жестяные банки и пластиковые бутылки?

Краем глаза замечаю, что и она слушает.

– Да чего ты к нам пристал? Мы больше не будем! – воскликнул мальчишка в жёлтой футболке с надписью Football.

– Слушайте, у меня монеты есть – старинные, – решаю сменить тему.

– Чё, правда? Не врёшь?

– Мы с дедом сами собирали, в старом городе.

– Да ладно? – протягивает заинтересованно худой парнишка в оранжевых шортах.

– Хотите, завтра покажу?

– Давай! – заблестели их глаза.

– Тогда завтра встречаемся здесь в это же время! – улыбаюсь и протягиваю мальчишкам руку в знак примирения.

По очереди подходят и пожимают руку.

– А сейчас – айда купаться!

Все с гиканьем бросаются в воду, поднимая фонтаны брызг. Она одевается, идёт к велосипеду. Делаю шаг вслед за ней.

– Уже уходишь? Меня Саша зовут.

Оборачивается с улыбкой:

– Привет! А я Даша. Здорово ты с ними, – кивает на мальчишек в воде.

В груди становится тепло и как-то тесно.

– А про монеты ты серьёзно? Я бы тоже посмотрела.

– Конечно серьёзно. Приходи завтра!

Машет рукой с велосипеда.

– Если дождя не будет.

– Фух! – с размаху плюхаюсь в траву.

Может, и хорошо, что она сейчас уехала. Не увидит. Сижу ещё несколько минут, потом залетаю в воду, только окунаюсь – и на берег. Дно здесь надёжное, песчаное, безопасное, проверенное.

Саша
Монеты из «колбасы»

– Дед, я на речку!

– Что-то ты зачастил туда, – дед прищурился.

– У меня там дело, я тебе потом объясню.

– А, ну если дело, тогда конечно, – потупился дед, пряча улыбку в усы.

Я не удержался, подошёл и обнял его. Мировой у меня всё-таки дед Женя.

– Ладно, ладно, иди – дела ждать не будут.

Погода не подкачала. Было всё так же знойно и парко, правда, на горизонте начали собираться ворчливые тёмные тучи. Вода прогрелась, как в конце лета. Сегодня выходной день, народу на берегу прибавилось. А мальчишек не было. Но тут я увидел, что Даша выходит из воды. Сердце стукнуло, и я застыл как замороженный. Пока думал, что предпринять, она подхватила голубое полотенце и сама подошла:

– Привет! Ну и парилка сегодня. Купаться пойдёшь?

– Нет, я попозже. Привет.

Оцепенение отпустило, и я, наконец, смог улыбнуться.

– Не видела вчерашних ребят?

Даша отрицательно покачала головой.

– Эх! Не заинтересовал, – с досады я хлопнул ладонью по велосипедному сиденью.

– А мне интересно! Ты же и мне обещал показать, – она чуть наклонила голову, и мокрый завиток упал ей на плечо.

– Да, конечно.

Я прислонил велосипед к берёзе и достал из рюкзака небольшую жестяную коробку рябинового цвета с потёртыми буквами. Подошёл к Даше и сел на траву, нагретую солнцем. Даша примостилась рядом, обернувшись полотенцем. Её тёмные волосы завились от воды и блестели на солнце.

– Эй, нас подождите! – раздались позади нас голоса. – Так нечестно!

Мальчишки выскочили, как из-под земли, и расселись вокруг. Даша придвинулась чуть ближе, и у меня перехватило дыхание.

– «Монпансье. Фабрика Бабаева», – прочитала Даша полустёртую надпись на коробке.

– Точно, только конфет здесь давно уже нет, – выдохнул я. – Вот, смотрите, тут наши с дедом сокровища.

Я открыл коробку и один за другим стал доставать предметы – находки с моложского дна: резной кран от самовара, кусок металлической ложки, погнутое кольцо с печатью, медную подвеску с выпавшим камнем, гимназическую пряжку от ремня с выдавленными буквами ГУ.

– А это что – пуговицы, что ли?

– Да. Раньше ведь пластмассы не было. Пуговицы тоже из меди отливали.

Ребята с интересом рассматривают, осторожно передают друг другу старинные вещицы. Когда всё достали, на дне коробки остались монеты разных размеров – одни блестящие, другие тёмные.

Протягиваю лупу:

– Держите! Смотрите по очереди.

Достаю четыре маленьких и узких металлических кусочка, держу их на ладони.

– Что это? – мальчишки вытягивают шеи.

– Серебряные монеты времён Бориса Годунова и Ивана Грозного. Чешуйки называются.

– Странные какие-то монеты, – покачал головой вихрастый светлоголовый парнишка, складывая губы трубочкой. – Можно?

Киваю ему, и он осторожно берёт двумя пальцами поблёскивающий кусочек серебра.

– Смотри, с одной стороны – надпись на старославянском языке, с другой – всадник на коне скачет.

Все склоняют головы, торопят друг друга, чтобы тоже получить лупу.

– Ух ты!

– Круто!

Рассказываю:

– По положению всадника можно определить год чеканки монеты. Их выпускали несколько веков, с середины четырнадцатого до начала восемнадцатого. И делали из «кол басы».

Все замирают. Несколько пар глаз недоумённо смотрят. Кто-то недоверчиво улыбается.

Хохочу!

– Ну, так назывался процесс изготовления монет. Сначала серебро собирали в толстую проволоку, а потом рубили её на маленькие кусочки, словно колбасу резали. А дальше эти кусочки расплющивали и чеканили монеты – ставили на них оттиск с надписью и рисунком. Такие монеты печатали в Москве, Новгороде, Пскове, Твери.

– В Твери тоже? Здорово! – отзывается Даша.

До неё только дошла очередь, и теперь она разглядывает через лупу всадника на коне.

– А чешуйками назвали, потому что на рыбью чешую похожи?

– Точно!

– А мне вот интересно, как все эти монеты сохранились? – задумывается загорелый почти до черноты мальчик.

– В земле. Она всё хранит. Деньги эти, чешуйки, хоть и маленькие, но из серебра, служили долго. Главное было – не потерять. Их держали в специальных полотняных мешочках, которые крепили к поясу. Я поэтому вчера и сказал вам про банки. Иначе что мы оставим после себя?

– Да поняли мы, поняли, – отвечает за всех тот, кто постарше. – Не будем больше.

– Лёгкая какая, – замечает вихрастый мальчишка, всё ещё разглядывая монетку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.