Виталий Рудинов
Владыка бездны: Восхождение

"Из тьмы бездны рождается сила, из смерти – новый путь, и тот, кто был никем, станет всем."

Пролог

Тьма была густой, как нефть, и холодной, как лёд. Она обволакивала Алексея, растворяя всё, что он знал, всё, что он был. Ни звука дождя, стучащего по асфальту, ни боли от ножа, вонзившегося в грудь, ни запаха сырости питерского переулка – только пустота, бесконечная и глухая, как выключенный монитор, на котором погас последний пиксель. Его сознание дрожало, как слабая искра, готовая угаснуть в любой момент. Он не чувствовал тела, не слышал собственного дыхания, не ощущал ничего, кроме этой тьмы, которая тянула его вниз, в никуда. Алексей пытался вспомнить – что-то о коде, о квартире, о крови, стекающей по пальцам, – но воспоминания ускользали, как строки программы, стёртые случайным нажатием клавиши. Он умер. Это было ясно, как вывод ошибки в терминале. Но почему он всё ещё здесь? Почему эта искра не гаснет?

Вдруг в пустоте зажёгся свет —弱кий, мерцающий, как далёкая звезда на краю галактики. Искра в его сознании вспыхнула чуть ярче, цепляясь за этот свет, как за спасательный круг. Алексей попытался сосредоточиться, понять, где он, но вместо привычных ощущений – холода асфальта, сырости куртки, вкуса крови во рту – пришло что-то новое. Тяжесть. Пульсация. Как будто кто-то включил процессор, давно спящий в глубине его разума, и запустил программу, о которой он не знал. Он хотел открыть глаза, но век не было – только тьма и этот свет, который становился ближе, теплее, зовущим, как будто манил его к себе.

Тишина разорвалась. Голос – низкий, глубокий, спокойный – зазвучал в его голове, проникая в каждую клетку, как будто кто-то говорил прямо внутри черепа.

– Ты умер, Алексей, – сказал голос. – Твоя жизнь оборвалась в том переулке, под дождём, от руки того, кто не знал твоего имени. Твоё тело лежит там, в луже, холодное и пустое. Но смерть – это не конец. Это начало.

Алексей попытался ответить, выкрикнуть "кто ты?", "где я?", но его горло молчало, язык не шевелился. Он не чувствовал рта, не чувствовал тела – только разум, голый и уязвимый, висел в этой пустоте, как файл без носителя. Голос продолжал, ровный и властный, как будто читал строки кода, написанные кем-то свыше:

– Я вижу тебя, Алексей. Тридцать восемь лет, программист, одинокий, как строчка кода без документации. Ты писал программы для других, но не написал свою жизнь. Ты умер, не оставив следа. Но я даю тебе шанс. Новую форму, новую жизнь и дар, который поведёт тебя вперёд. Ты был слаб в своём прошлом, но теперь можешь стать сильнее. Прими его, и твой путь начнётся.

Сознание дрогнуло, как будто балансировало на краю пропасти. Смерть? Или что-то ещё? Алексей вспомнил переулок – холодный асфальт под спиной, лужу, пропитанную кровью, нож, вонзившийся в грудь, глаза маньяка, пустые и равнодушные. Он вспомнил свою жизнь – серую, как питерское небо, заполненную только работой, ноутбуком и тишиной, которая давила сильнее, чем любой дедлайн. "Я не хочу умирать", – подумал он, цепляясь за эту мысль, за этот голос, за единственный шанс, который у него остался. "Да", – решил он, и в тот же миг пустота взорвалась холодом, сыростью и запахом земли – острым, влажным, живым.

Глаза распахнулись – но это были не его глаза. Жёлтые, с узкими вертикальными зрачками, как у пантеры, они сверкнули в полумраке, улавливая слабый свет. Алексей лежал на каменном полу, холодном и неровном, окружённый мшистыми стенами пещеры. Воздух был тяжёлым, сырым, пах землёй, гниющими корнями и чем-то ещё – чем-то живым, но далёким, как шепот в темноте. Он попытался встать, но тело не слушалось – оно было чужим, неправильным, слишком большим и слишком сильным для того, к чему он привык. Он посмотрел на свои руки – нет, не руки, а лапы: длинные, жилистые конечности, покрытые редкой чёрной шерстью, с огромными когтями, острыми, как ножи, способные разорвать что угодно. Пальцы – если их можно было так назвать – дрожали, когти царапнули камень, оставив глубокие борозды, как следы от удара топора. Он опустил взгляд ниже – ноги такие же длинные, мускулистые, с такими же когтями, которые впились в пол, удерживая его. Хвост – длинный, гибкий, как змея – извивался за спиной, реагируя на его растерянность, как будто жил своей жизнью, независимо от его воли.

Алексей поднёс лапу к лицу, пытаясь ощутить его, но вместо гладкой человеческой кожи почувствовал грубую шерсть, вытянутую морду, острые зубы, которые прощупывались языком – длинным, шершавым, нечеловеческим. Он дотянулся до глаз – когти осторожно прошлись по краю морды, и он увидел своё отражение в луже рядом: жёлтые глаза пантеры, горящие в темноте, как два факела, морда обезьяны, но не той, что показывали в зоопарках, а дикой, хищной, с мощными челюстями и взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Шерсть покрывала всё тело, редкая, но густая у плеч и груди, как у зверя, привыкшего к холоду и битвам. "Что я такое?" – мелькнула мысль, полная ужаса, неверия и какого-то странного, почти болезненного восторга.

"Сверхразум" отозвался в голове, ровный и спокойный, как голос бога, звучащий из глубины кода:

– Ты зверь, рождённый в бездне. Обезьяна, но не из твоего мира. Ты сильнее, быстрее, опаснее, чем был. Твоё тело – оружие, твой разум – ключ. Это твоё новое начало, Алексей. Но ты станешь больше, чем это. Поднимись. Иди вперёд. Враги ждут, и их сила станет твоей.

Он сжал когти, чувствуя, как дрожь пробегает по телу – не страх, а что-то новое, дикое, необузданное, как ток, бегущий по проводам. Пещера гудела, где-то вдали послышался шорох – лёгкий, но угрожающий, как будто что-то двигалось в темноте, кралось к нему. Алексей поднялся, покачиваясь на длинных ногах, хвост ударил по полу с глухим стуком, когти царапнули камень, оставив искры. Глаза пантеры сверкнули, улавливая слабый голубоватый свет, льющийся из трещин в потолке, как дыхание невидимого существа. Он сделал шаг, затем другой, чувствуя, как тело подчиняется, хоть и неохотно, как будто оно ещё не привыкло к его разуму, сопротивлялось, но уступало. Дождь, переулок, Питер – всё это осталось в прошлом, как файл, стёртый с жёсткого диска без возможности восстановления. Теперь была только эта пещера, этот путь, и он знал: назад дороги нет.

Пещера тянулась вперёд, узкая и сырая, как горло гигантского зверя. Стены были покрыты зелёным мхом, местами свисали тонкие корни, как волосы подземного чудовища, шевелящиеся от слабого сквозняка, который гулял по туннелю. Пол был неровным, усеянным мелкими камнями, осколками костей и лужами, в которых отражался свет – слабый, мерцающий, как будто кто-то зажёг свечу высоко над головой. Алексей шёл медленно, прислушиваясь к каждому звуку: его когти стучали по камню, хвост волочился за спиной, оставляя тонкий след в пыли, как подпись на чистом листе. Воздух был влажным, липким, он забивался в ноздри, заставляя морду кривиться – резкий запах земли смешивался с гнилью, как будто что-то умерло здесь давным-давно и всё ещё разлагалось в тенях. Он остановился у лужи, снова взглянул на своё отражение. Морда обезьяны, глаза пантеры, тело – гибрид силы и дикости, созданный не природой, а чем-то большим. "Это не я", – подумал он, но тут же поправил себя: "Это я. Теперь. И мне нужно понять, что дальше".

"Сверхразум" заговорил снова, его голос был как маяк в этом хаосе:

– Ты привыкнешь. Твоё тело – дар, твои когти – оружие, твой хвост – щит. Ты на 15-м этаже лабиринта, в самом сердце бездны. Поднимись через этажи, и ты узнаешь, кто ты и зачем здесь. Первый враг близко. Используй свои инстинкты. Учись.

Алексей напрягся, уши – длинные, чуть заострённые, как у хищника – уловили шорох справа. Он повернулся, когти сжались, хвост замер, как натянутая струна. Глаза сузились, выхватывая движение в темноте – слабое, быстрое, почти неуловимое. Из тени выскочило что-то мелкое – пещерный жук размером с кулак, с блестящим чёрным панцирем и острыми челюстями, щёлкающими, как ножницы. Жук бросился на него, быстрый, как стрела, выпущенная из арбалета. Алексей инстинктивно отпрыгнул, хвост ударил по полу с такой силой, что камень треснул, когти взметнулись вперёд, как молнии. Удар был неловким, но точным – жук разлетелся на куски, чёрная жижа брызнула на камень, забрызгав лапы и морду. Дыхание сбилось, сердце – если оно ещё было в этом теле – заколотилось где-то в груди, отдаваясь в ушах, как барабанный бой.

"Сверхразум" произнёс, словно подводя итог:

– Хорошо. Это первый. Их будет больше. Они – твоя тренировка, твоя первая ступень. Иди дальше, Алексей. Лабиринт ждёт.

Алексей вытер когти о мох, чувствуя, как адреналин бурлит в жилах, как будто кто-то подключил его к источнику энергии. Он посмотрел на раздавленного жука – мелочь, но опасная, с челюстями, которые могли бы прокусить плоть, если бы он замешкался. "Тренировка", – повторил он про себя, ощущая, как страх отступает, уступая место чему-то новому – любопытству, азарту, почти звериной жажде. Он шагнул вперёд, глубже в туннель, где шорох становился громче, многоголосым, как будто целая стая ждала его впереди, шевелилась в тенях, готовилась к прыжку.

Туннель сузился, стены покрылись трещинами, из которых сочилась вода, капая на пол с тихим звоном, как слёзы невидимого гиганта. Свет стал ярче, голубоватый оттенок сменился зеленоватым, как будто где-то впереди горел подземный огонь, отбрасывая отблески на мох. Алексей двигался осторожно, когти царапали камень, хвост скользил за ним, как тень, готовая ударить в любой момент. Шорох перерос в гул – низкий, угрожающий, как будто что-то шевелилось в стенах, копошилось, как рой насекомых. Он остановился, принюхиваясь, ноздри раздулись, улавливая запах – гниль, смешанная с чем-то кислым, металлическим, как ржавчина или кровь. Глаза уловили движение – не одно, а множество. Из трещин в стенах полезли жуки, десятки, размером с кулак, с чёрными панцирями и красными пятнами на спинах, как знаки опасности. Их челюсти щёлкали, лапки скребли камень, они двигались быстро, окружая его, как армия, ведомая единым разумом.

Алексей рыкнул – звук вырвался из горла сам собой, низкий, звериный, полный ярости, – и бросился в бой. Когти рассекли воздух, раздавив первого жука, затем второго, чёрная жижа брызнула во все стороны, заливая лапы. Хвост хлестнул, отбросив ещё одного в стену, где тот лопнул, как переспелый фрукт, оставив пятно на мху. Жуки бросались на него, цеплялись за лапы, пытались прокусить шерсть, их челюсти щёлкали у ног, у живота, у морды. Один вцепился в ногу, прокусил кожу, и Алексей взревел, раздавил его ударом другой лапы, чувствуя, как боль смешивается с яростью, подстёгивает его. Он двигался быстрее, чем ожидал, тело реагировало само, как машина, запрограммированная на выживание, как код, который он писал всю жизнь, только теперь это был код битвы. Когти рвали, хвост бил, рык эхом отражался от стен, заглушая щёлканье жуков. Они падали один за другим, их тела хрустели под ударами, чёрная жижа заливала пол, смешиваясь с водой, превращая камень в скользкую кашу.

Один жук прыгнул ему в лицо, челюсти щёлкнули у глаз, но Алексей поймал его в воздухе, сжал когтями, чувствуя, как панцирь ломается с хрустом, и швырнул в стену. Ещё двое бросились сзади, но хвост хлестнул, как кнут, размазав их по полу. Последний жук – крупнее других, с ярко-красными пятнами – замер, щёлкая челюстями, как будто оценивал его. Алексей шагнул вперёд, рык вырвался снова, громче, глубже, и жук рванулся к нему. Когти встретили его в воздухе, разорвали пополам, и туннель затих. Только капли воды продолжали звенеть, падая в лужи, да тяжёлое дыхание Алексея эхом отражалось от стен. Он стоял, шерсть слиплась от жижи и крови – его собственной и жуков. Лапы дрожали, но не от страха – от силы, от ощущения, что он жив, что он справился, что он сильнее, чем был.

"Сверхразум" заговорил, его голос был как награда:

– Ты учишься быстро. Это только начало, Алексей. Впереди – больше врагов, сильнее, умнее. Лабиринт – это испытание, каждый этаж – шаг к твоей судьбе. Ты на 15-м уровне, в самом сердце бездны. Поднимись, и ты узнаешь, кто ты и зачем здесь.

Алексей посмотрел на свои когти, покрытые чёрной жижей, на раздавленных жуков, на туннель впереди, где свет становился ярче, а гул – громче, как будто что-то ждало его, дышало в темноте. "Этаж", – повторил он про себя. Это была не просто пещера – это был лабиринт, многоуровневый, как программа с вложенными циклами, и он был в самом низу. Он шагнул вперёд, чувствуя, как тело привыкает к движению, как разум – к "Сверхразуму". Глаза пантеры сверкнули, когти готовы к новому удару. Питер, дождь, смерть – всё это осталось позади, как старый код, который больше не нужен. Теперь был только этот мир, этот путь, и он хотел узнать, что ждёт его наверху.

Туннель повернул, открывая новый зал – шире, выше, с потолком, усеянным сталактитами, острыми, как копья, от которых исходил зеленоватый свет, как от подземного огня. Пол был усеян костями – мелкими, хрупкими, как у птиц, но местами попадались крупные, человеческие, с отметинами от зубов и когтей, как будто здесь пировала целая стая. Алексей остановился, принюхиваясь, ноздри раздулись, улавливая запах – гниль, плоть, кровь, свежая и старая, смешанная в едкий коктейль. Шорох раздался снова, но теперь это был не просто гул жуков – это был топот, тяжёлый, ритмичный, как шаги чего-то большого, приближающегося из темноты.

Он сжал когти, хвост напрягся, глаза сузились, выхватывая тень впереди. Из мрака выступила фигура – крупнее жуков, сгорбленная, с длинными лапами и рогами на голове, костяная броня покрывала её тело, как доспехи. Костяной бык – генерал 15-го этажа, как позже назовёт его "Сверхразум". Но сейчас Алексей не знал его имени, не знал, что это только первый из многих. Он знал только одно – это враг, и он не отступит. Рык вырвался из горла, низкий и угрожающий, эхом отразился от стен, и бой начался. Когти взметнулись, хвост хлестнул, глаза пантеры сверкнули в темноте. Лабиринт ожил, и Алексей с ним.

Глава 1. Последний код

Санкт-Петербург утопал в серой пелене мартовского вечера. Дождь стучал по окнам маленькой квартиры на Васильевском острове, где Алексей, склонившись над ноутбуком, выстукивал последние строки кода. Его пальцы – длинные, чуть дрожащие от усталости, с пожелтевшими от кофе ногтями – двигались по клавишам с механической точностью, но в голове царил туман. Он писал систему шифрования для очередного корпоративного клиента – какого-то банка, чьё название он даже не удосужился запомнить. Дедлайн маячил на горизонте, как грозовая туча: завтра в полдень заказчик ждал финальную версию, а Алексей всё ещё возился с багом, который ломал алгоритм на этапе проверки ключей. Он откинулся на стуле, скрипнувшем под его весом, как старый корабль, и потёр виски, чувствуя, как тупая боль пульсирует за глазами. Тридцать восемь лет, а что у него есть? Ни жены, ни детей, ни даже кота, который бы мурлыкал на коленях. Только эта комната, заваленная книгами по программированию, пустыми чашками из-под кофе и тишиной, которую нарушал только стук капель за окном.

Он встал, прошёлся по комнате, разминая затёкшие ноги после шести часов непрерывной работы. Квартира была крошечной, почти клаустрофобной: кухня, совмещённая с гостиной, и спальня, где кровать стояла неубранной уже неделю, скомканная футболка с логотипом старого IT-феста валялась на подушке. На столе громоздились остатки пиццы – холодные куски с заветренным сыром, рядом стояла банка энергетика, смятая в комок ещё утром, и пара пустых пачек из-под чипсов, которые он доел вчера ночью. Алексей подошёл к окну, прижав ладонь к холодному стеклу. За окном – мокрая мгла, размытые огни фонарей, дрожащие в лужах, как отражения чужой жизни. Дождь усиливался, ветер гнал капли по стеклу, и этот звук был единственным, что напоминало о внешнем мире. Он вспомнил, как в детстве любил дождь – сидел у окна в доме родителей в пригороде, смотрел, как капли стекают по стеклу, и мечтал стать хакером, как в фильмах, взламывающим системы ради справедливости. Теперь же он писал код для банков, которым плевать на его мечты, и жил в одиночестве, которое с каждым годом становилось всё тяжелее, как старый жёсткий диск, забитый ненужными файлами.

"Кофе", – подумал он, зевая так, что хрустнули челюсти. Это был его ритуал – поздний поход в круглосуточную кофейню за углом, где бариста с синими тенями на веках и пирсингом в носу молча наливала ему двойной эспрессо, не задавая вопросов. Алексей вернулся к столу, бросил взгляд на экран. Код выглядел почти готовым: аккуратные строчки, выровненные отступы, как солдаты на параде, но где-то в глубине таилась ошибка – мелкая, коварная, из тех, что всплывают, когда ты меньше всего этого ждёшь. "Обработка исключений", – пробормотал он, потирая шею, где мышцы затвердели от долгого сидения. Надо было доделать, но глаза слипались, а мозг превратился в кашу после трёх энергетиков и бессонной ночи. Он сохранил файл, назвав его "Encryption_v3.8", и закрыл ноутбук с глухим щелчком. "Кофе поможет", – решил он, чувствуя, как усталость накатывает волной, тяжёлой и липкой, как мокрый асфальт. Пару глотков, и он сможет вернуться к работе, доделать этот чёртов код, отправить его заказчику и, может, даже выспаться впервые за неделю – мечта, такая же далёкая, как отпуск на море.

Он подошёл к вешалке у двери, натянул старую чёрную куртку – потёртую, с оторванной пуговицей на левом кармане, пропахшую сыростью и табаком от прежнего хозяина, хотя сам Алексей не курил уже лет десять. Зонт валялся в углу – чёрный, с погнутой спицей, купленный за сто рублей на распутье, когда прошлый сломался под ветром. Он взял его, бросив взгляд в зеркало у двери. Отражение показало худое лицо с тёмными кругами под глазами, короткие русые волосы, тронутые сединой у висков, и усталый взгляд, в котором давно погасла искра юности. Щетина покрывала подбородок, делая его похожим на какого-то бродягу из подворотни. "Надо побриться", – мелькнула мысль, но он тут же отмахнулся, усмехнувшись. Кому это нужно? Клиенты видели только его код, а больше в его жизни никого и не было – ни друзей, которые бы позвали в бар, ни коллег, с которыми можно было бы поболтать за пивом, ни случайных знакомых, которые бы спросили, как дела.

Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, замок щёлкнул, и Алексей спустился по лестнице подъезда. Здесь всегда пахло сыростью – стены были покрыты пятнами плесени, перила липли к рукам, как будто кто-то пролил пиво и не удосужился вытереть. На площадке первого этажа валялась пустая бутылка из-под "Балтики", рядом лежала пара окурков, прилипших к полу, и обёртка от шоколадки, смятая в комок. Он толкнул тяжёлую дверь подъезда и шагнул на улицу. Ветер ударил в лицо, холодный и резкий, как пощёчина, дождь тут же забрался за воротник, пробежав по спине ледяной струйкой. Алексей раскрыл зонт, но порыв ветра вывернул его наизнанку, сломав ещё одну спицу с жалобным треском. "Да чтоб тебя", – выругался он, бросив бесполезную вещь в переполненную урну у входа, где она застряла среди мусорных пакетов. Подняв воротник куртки, он пошёл вперёд, шлёпая по лужам, которые растекались по тротуару, как маленькие озёра, отражая тусклые фонари.

Улицы были пусты. Ни машин, ни прохожих – только шорох дождя, как белый шум, да редкие вспышки фар где-то вдали, за пеленой воды. Он шёл привычным маршрутом: вдоль серых пятиэтажек, где окна светились тёплым светом – там, за стёклами, были семьи, ужины, смех, жизнь, которой у него не было. Мимо закрытого ларька с шаурмой, где обычно пахло специями и жареным мясом, но теперь витал только запах мокрого картона и гниющих отходов, вынесенных ветром из мусорки. Алексей свернул к переулку – узкому проходу между двумя старыми зданиями, который сокращал путь до кофейни минут на пять. Штукатурка на стенах облупилась, обнажая красный кирпич, местами поросший мхом, а посередине тянулась лужа, в которой отражались тусклые фонари, дрожащие, как призраки. Он знал этот переулок наизусть – сотни раз ходил тут, даже в темноте, ориентируясь по трещинам в асфальте и выступам стен, как по карте, выученной за годы одиночества.

Но сегодня что-то было не так. Воздух казался гуще, шаги отдавались глухим эхом, как будто стены сжимались вокруг, дышали, следили за ним. Алексей ускорил шаг, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее, чем обычно, как будто предчувствие сжало грудь. За спиной послышался шорох – лёгкий, едва заметный, словно кто-то наступил в лужу. Он остановился, обернулся, прищурившись в темноту. Никого. Только дождь струился по стенам, капли звонко падали с ржавого козырька над чьей-то дверью, да ветер гнал бумажку по асфальту, как маленький кораблик по бурному морю. "Усталость", – подумал он, тряхнув головой, чтобы отогнать тревогу. Дедлайны, недосып, кофе вместо нормальной еды – неудивительно, что мерещится всякое. Он повернулся и пошёл дальше, стараясь дышать ровнее, но шорох повторился – ближе, чётче, как будто кто-то крался за ним, подстраиваясь под его шаги.

Алексей ускорил шаг, почти побежал, лужи хлюпали под ногами, вода заливалась в ботинки, промочив носки. Переулок казался длиннее, чем обычно, стены – выше, фонари – тусклее, как будто кто-то выключил половину света. Он завернул за угол, где переулок расширялся, и вдруг услышал голос – хриплый, низкий, как скрежет металла по стеклу:

– Эй, приятель, куда спешишь?

Алексей замер, ноги словно приросли к асфальту. Из тени впереди выступила фигура – мужчина в чёрном капюшоне, лицо скрыто, в руках блеснул нож, длинный и зазубренный, как из фильмов ужасов. Свет фонаря отразился от лезвия, и время будто замедлилось. Сердце заколотилось в груди, горло сжалось, как будто кто-то перекрыл воздух. Он поднял руки, пытаясь выдавить слова:

– У меня… ничего нет… только телефон… бери… пожалуйста…

Голос дрожал, ломался, слова путались, как код с синтаксической ошибкой, которую он не успел исправить. Незнакомец шагнул ближе, молча, без спешки, как хищник, уверенный в том, что добыча никуда не денется. Алексей попятился, но споткнулся о бордюр и рухнул спиной в лужу. Холодная вода хлынула за шиворот, пропитала куртку, залилась в ботинки, но он едва это заметил. Незнакомец навис над ним, тень от капюшона закрыла всё, кроме блеска глаз – холодных, пустых, как экран выключенного монитора. Алексей замахал руками, пытаясь отползти, но асфальт был скользким, как лёд, а тело не слушалось.

– Деньги давай, – прорычал мужчина, голос хриплый, как наждачка, пропитанная виски. – И телефон. Быстро, или пожалеешь.

– У меня… только это… – Алексей сунул руку в карман, дрожащими пальцами вытащил старый Samsung с треснувшим экраном и кошелёк с парой мятых купюр по сто рублей и банковской картой, где лежала последняя зарплата – три тысячи рублей. – Бери, бери, я не…

Он не успел договорить. Удар пришёл внезапно – резкая, обжигающая боль в боку, как будто кто-то вонзил раскалённый гвоздь. Алексей вскрикнул, коротко и хрипло, схватившись за рану. Пальцы стали липкими от крови, тёплой и густой, она текла сквозь ткань куртки, смешиваясь с дождём, окрашивая лужу в красный. Незнакомец выхватил телефон и кошелёк, но не ушёл. Он наклонился ближе, лезвие сверкнуло снова, как молния в темноте. Второй удар – глубже, в грудь, прямо под рёбра. Дыхание оборвалось, как будто кто-то выдернул шнур из розетки. Алексей рухнул на бок, хватая ртом воздух, но вместо него в лёгкие текла только боль – острая, пульсирующая, забирающая всё.

Он попытался встать, отползти, но ноги не слушались. Незнакомец смотрел на него сверху, неподвижно, как статуя, затем шагнул назад, словно передумал добивать. Алексей кашлянул, кровь брызнула на асфальт, смешалась с лужей, окрашивая её в багровый. "Беги", – кричал инстинкт, но тело отказывалось. Он пополз, цепляясь пальцами за мокрый асфальт, оставляя за собой кровавый след, как улитка, теряющая жизнь. Переулок был пуст, фонари мигали, как будто насмехались над ним, дождь лил всё сильнее, заглушая его хрипы. Где-то вдали послышался шум – машина? Люди? Он хотел крикнуть, позвать на помощь, но из горла вырвался только сдавленный хрип, слабый, как последний сигнал умирающего модема.

Незнакомец вернулся. Алексей услышал шаги – тяжёлые, уверенные, как поступь смерти, – и увидел тень, нависшую снова. "Нет", – подумал он, но сил не осталось. Третий удар – в спину, лезвие вошло глубоко, пробив лёгкое с влажным хрустом. Мир закружился, как экран с багом, который он так и не починил. Он упал лицом вниз, вода залила рот, нос, глаза, смешалась с кровью, забив горло. Дождь барабанил по голове, смывая кровь, унося её в сток, как мусор, который никто не заметит. Незнакомец наклонился, проверил пульс – холодные пальцы прижались к шее, грубые и липкие, – затем встал и ушёл, шаги стихли в темноте, растворились в шуме дождя.

Алексей лежал, чувствуя, как жизнь утекает из него, как данные из повреждённой базы, строка за строкой. Мысли путались, обрывались, как код перед крахом программы. "Вот и всё", – подумал он. – "Ничего не успел". Код остался недоделанным – строчка про исключения так и висела в памяти, незаконченная, как его жизнь. Квартира – пустой, никто не придёт туда, никто не заметит его отсутствия. Клиент позвонит завтра, разозлится, но это уже не его проблема. Воспоминания мелькали перед глазами, как кадры старого фильма: детство в пригороде, где он строил замки из конструктора и мечтал стать инженером; юность, когда он впервые написал свою программу – простую игруху про космические корабли; первые годы в Питере, когда ещё верил, что всё впереди, что он создаст что-то великое. А потом – только работа, только экраны, только одиночество, которое сжимало грудь сильнее, чем нож маньяка. "Никто не заметит", – повторил он про себя, и эта мысль была горше боли, горше холода, горше всего, что он оставлял за собой.

Но вдруг что-то шевельнулось в этой тьме – слабое, как искра, но упрямое, как будто кто-то или что-то не хотело отпускать его так просто. Глаза закрылись, медленно, как будто кто-то выключил свет в комнате, где он провёл всю жизнь. Тело обмякло, пальцы разжались, кровь смешалась с лужей, став частью мокрого асфальта, частью этого серого, равнодушного города. Сердце стукнуло ещё раз, слабо, как последний бит в умирающем процессоре, и замерло. Тьма сомкнулась вокруг, холодная, глухая, бесконечная.

Но это был не конец. Где-то в глубине сознания, слабый, как искра в ночи, зажёгся свет. Что-то звало его, тянуло, шептало сквозь пустоту. Голос – низкий, глубокий, как эхо из другого мира. Алексей не слышал слов, но чувствовал их, как команду, которую нельзя проигнорировать. Его разум дрогнул, цепляясь за эту искру, за этот зов, за что-то, что обещало больше, чем смерть. Что-то ждало его по ту сторону – что-то огромное, тёмное, живое. И он знал: это только начало.

Глава 2. Первый враг

Пещера гудела, как живое существо, её стены дрожали от топота костяного быка, который вырвался из темноты с рёвом, от которого у Алексея зазвенело в ушах. Свет сталактитов – зеленоватый, мерцающий, как подземный огонь – отражался от костяной брони зверя, делая его похожим на оживший скелет, вырванный из могилы. Бык был огромен: выше Алексея в два раза, с длинными рогами, кривыми и острыми, как копья, сгорбленной спиной, покрытой пластинами кости, и лапами, которые заканчивались когтями, способными расколоть камень. Его глаза – два красных уголька – горели в пустых глазницах черепа, и от каждого движения сыпалась пыль, как будто кости держались вместе только магией или злобой.

Алексей замер, когти сжались, хвост напрягся, как натянутая струна. Его тело – обезьяноподобное, с длинными конечностями, огромными когтями и глазами пантеры – дрожало от адреналина, который бурлил в жилах после боя с жуками. Он только что раздавил их, разорвал на куски, но это существо было другим – не мелочь, а настоящий враг, первый настоящий вызов в этом лабиринте. "Сверхразум" шепнул в голове, спокойный и властный, как голос бога:

– Это генерал 15-го этажа. Костяной бык. Сильный, но медленный. Используй свою скорость. Бей в слабые места. Не отступай.

"Слабые места?" – подумал Алексей, но времени на размышления не осталось. Бык рванулся вперёд, рога опустились, как таран, земля задрожала под его весом. Алексей прыгнул в сторону, длинные лапы подбросили его вверх, когти вцепились в стену, хвост хлестнул для равновесия. Камень треснул под его весом, но он удержался, глядя, как бык врезался рогами в стену там, где он только что стоял. Удар был такой силы, что сталактиты задрожали, несколько сорвались с потолка, рухнув вниз с глухим грохотом, подняв облако пыли. Бык взревел, выдернул рога из стены, оставив в мху глубокие борозды, и повернулся, красные глаза нашли его снова.

Алексей спрыгнул, приземлившись на лапы с кошачьей грацией, которую он ещё не до конца понимал. "Скорость", – повторил он слова "Сверхразума", чувствуя, как тело само знает, что делать. Он рванулся вперёд, когти сверкнули, как молнии, и ударил по боку быка, целясь между костяными пластинами. Удар был сильным, но когти скользнули по броне, оставив только царапины, и бык развернулся с неожиданной для его массы ловкостью. Хвост хлестнул, как кнут, попал Алексею в грудь, отшвырнув его назад. Он рухнул на спину, прокатился по полу, врезавшись в груду костей, которые хрустнули под ним, как сухие ветки. Боль пронзила рёбра, дыхание сбилось, но он тут же вскочил, рыкнув – звук вырвался сам, низкий, звериный, полный ярости.

"Сверхразум" отозвался:

– Броня прочна. Бей в суставы, в шею, туда, где кости соединяются. Ты быстрее. Используй это.

Алексей кивнул – не головой, а мысленно, – и бросился снова. Бык опустил рога, готовясь к новому тарану, но Алексей прыгнул вверх, перекувыркнулся в воздухе, хвост помог удержать баланс. Он приземлился на спину зверя, когти вцепились в костяные пластины, лапы нашли опору. Бык взревел, затрясся, пытаясь сбросить его, но Алексей держался, как паразит на шкуре зверя. Он увидел слабое место – щель между пластинами на шее, где кости соединялись тонкими хрящами, открывая плоть. Когти ударили туда, разрывая ткань, кровь – чёрная, густая, как смола – брызнула на лапы, залила морду. Бык взревел громче, рога задели стену, отколов кусок камня, который рухнул рядом, едва не придавив Алексея.

Зверь завертелся, как ураган, лапы топтали пол, рога били воздух. Алексей вцепился сильнее, когти рвали глубже, чувствуя, как хрящи ломаются, как плоть поддаётся. Но бык был не из тех, кто сдаётся легко. Он рухнул на бок, придавливая Алексея своим весом. Камень под ним треснул, кости на полу разлетелись в пыль, и Алексей почувствовал, как воздух вышибает из лёгких. Боль взорвалась в груди, рёбра затрещали, но он вывернулся, хвост хлестнул, помогая выбраться из-под туши. Он вскочил, тяжело дыша, шерсть слиплась от крови и пыли, глаза пантеры горели яростью.

Бык поднялся, медленнее, чем раньше, кровь текла из раны на шее, капала на пол, шипя, как кислота. Он шагнул вперёд, рога опустились, но движения стали рваными, как будто силы покидали его. Алексей не ждал. Он рванулся в атаку, прыгнул, когти вонзились в ту же щель на шее, разрывая глубже, до кости. Бык взревел в последний раз, лапы подкосились, и он рухнул, сотрясая пещеру. Пыль поднялась облаком, сталактиты задрожали, несколько сорвались, вонзившись в пол, как копья. Алексей отпрыгнул, приземлившись в стороне, когти скользнули по камню, оставив следы. Бык затих, красные угли в глазницах погасли, кровь растеклась лужей, чёрной и дымящейся.

Тишина накрыла пещеру, только капли воды звенели, падая с потолка. Алексей стоял, тяжело дыша, шерсть слиплась, лапы дрожали от напряжения. Он победил. Первый враг пал, и он чувствовал это – не только в теле, но в разуме, как будто что-то внутри него проснулось, ожило. "Сверхразум" заговорил снова, голос был как награда:

– Ты сделал это. Костяной щит – твой дар. Теперь он твой. Используй его.

Алексей почувствовал, как тепло разливается по телу, от груди к лапам, к когтям. Он поднял лапу, сжал её, и вокруг неё возникла слабая дымка – костяной щит, невидимый, но ощутимый, как барьер, который мог бы отразить удар. Он ударил когтями по камню рядом – щит мигнул, смягчив удар, и камень треснул, но лапа осталась цела. "Сверхразум" добавил:

– Это только начало. Каждый враг даст тебе силу. Но бой не окончен. Выбери его судьбу.

Алексей посмотрел на быка. Туша лежала неподвижно, но что-то в ней дрогнуло – слабое, как последний вздох. Красные угли в глазницах зажглись снова, тускло, как угасающий огонь. Бык поднял голову, медленно, с трудом, и посмотрел на него – не с яростью, а с чем-то другим, как будто признавал его силу. "Сверхразум" шепнул:

– Смерть или служба. Решай.

Алексей шагнул ближе, когти сжались, хвост напрягся. Он мог добить его – одним ударом разнести череп, закончить это навсегда. Но что-то остановило его. Этот бык был силён, и если он выжил, то мог быть полезен. "Служи или умри", – прорычал Алексей, голос вырвался низкий, звериный, эхом отразился от стен. Бык опустил голову, рога коснулись пола, как знак покорности. Красные угли мигнули, и туша поднялась, медленно, тяжело, но уверенно. Костяной бык встал перед ним, теперь не враг, а союзник – генерал 15-го этажа.

"Сверхразум" подтвердил:

– Хорошо. Он твой первый генерал. Он будет охранять этот этаж, пока ты идёшь дальше. Лабиринт признаёт твою силу. Но путь только начался.

Алексей кивнул, чувствуя, как усталость смешивается с триумфом. Он оглядел пещеру – кости, кровь, раздавленные жуки, рухнувшие сталактиты. Это был его бой, его победа, и теперь у него был союзник. Он шагнул к быку, положил лапу на его рога, ощущая холод кости под когтями. "Охраняй", – прорычал он, и бык отступил в тень, красные глаза мигнули, как маяки в темноте.

Туннель впереди открылся – шире, чем раньше, с потолком, усеянным новыми сталактитами, которые светились ярче, отбрасывая зеленоватый свет на стены. Алексей двинулся туда, когти стучали по камню, хвост скользил за ним, как тень. Он чувствовал себя сильнее, чем раньше – не только из-за щита, но из-за чего-то внутри, как будто этот бой разбудил в нём зверя, которого он не знал. "Сверхразум" шепнул:

– 14-й этаж впереди. Новый враг ждёт. Будь готов.

Алексей остановился у входа в новый зал. Запах изменился – гниль сменилась чем-то резким, металлическим, как ржавчина или кровь, но свежее, чем у быка. Шорох раздался снова – не жуки, не топот, а что-то другое, скользящее, шипящее. Он сжал когти, глаза пантеры сузились, уловив движение в темноте. Что-то ждало его там, и он знал: это будет не легче. Лабиринт проверял его, и он был готов ответить.

Глава 3. Тень хлыста

Туннель сузился, стены пещеры сжались вокруг Алексея, как будто лабиринт дышал, подстраиваясь под его шаги. Зеленоватый свет сталактитов отбрасывал длинные тени, танцующие на мшистых стенах, а воздух стал гуще, пропитанный резким запахом – не гнилью, как на 15-м этаже, а чем-то металлическим, едким, как ржавчина, смешанная с кровью. Его лапы – длинные, жилистые, покрытые редкой чёрной шерстью – стучали по камню, когти оставляли мелкие царапины, хвост волочился за спиной, готовый хлестнуть в любой момент. Глаза пантеры, жёлтые и острые, сверкали в полумраке, улавливая каждое движение, каждый отблеск. Алексей чувствовал себя сильнее после боя с костяным быком – не только из-за "Костяного щита", который теперь был частью его, но из-за чего-то внутри, как будто победа разбудила зверя, дремавшего в его новом теле.

"Сверхразум" шепнул в голове, голос ровный и властный, как всегда:

– Ты на 14-м этаже. Здесь другой враг – быстрее, хитрее. Будь осторожен. Используй щит и когти. Слушай инстинкты.

Алексей кивнул мысленно, сжимая когти. Он ощущал "Костяной щит" – невидимый барьер, который возникал, когда он концентрировался, как второй слой кожи, готовый смягчить удар. Бой с быком научил его доверять этому телу – длинным лапам, острым когтям, гибкому хвосту, – но он знал, что каждый этаж будет сложнее, каждый враг – опаснее. Шорох впереди усилился – не топот, как у быка, а скользящий звук, шипящий, как будто что-то двигалось по стенам, пряталось в тенях. Он остановился у входа в новый зал, принюхиваясь. Запах стал резче, к металлическому привкусу добавилось что-то кислое, как яд или пот. Ноздри раздулись, уши – длинные, чуть заострённые – уловили слабый свист, как ветер, гуляющий по туннелям. Глаза сузились, выхватывая движение – быстрое, почти невидимое.

Зал был шире, чем на 15-м этаже, с высоким потолком, усеянным сталактитами, которые светились ярче, отбрасывая зеленоватые отблески на стены и пол. Камень был покрыт трещинами, из которых сочилась вода, капая в мелкие лужи, звенящие, как колокольчики. В центре зала лежала груда костей – не человеческих, а мелких, птичьих, с отметинами от зубов, как будто здесь поработал хищник, быстрый и точный. Алексей шагнул вперёд, когти царапнули пол, хвост напрягся, готовый к удару. Шорох стал громче, скользящий звук окружил его, как будто враг двигался по кругу, прячась в тенях. Он повернулся, пытаясь уловить источник, но тени играли с ним, обманывали глаза.

"Сверхразум" предупредил:

– Хамелеон-ловкач. Мастер маскировки и скорости. Его хлыст опасен. Не дай ему застать тебя врасплох.

Алексей едва успел среагировать. Из тени вылетел хлыст – длинный, гибкий, как змея, с шипами на конце, – и ударил по лапе. Боль пронзила его, когти сжались, но "Костяной щит" мигнул, смягчив удар. Кожа осталась цела, но шипы оставили глубокую царапину, кровь выступила каплями, смешиваясь с водой на полу. Он рыкнул, прыгнул в сторону, когти вцепились в стену, хвост хлестнул для равновесия. Хамелеон появился – сгорбленное существо, чуть меньше быка, с длинным хвостом-хлыстом, покрытое чешуёй, которая меняла цвет, сливаясь с мхом и камнем. Его глаза – жёлтые, как у Алексея, но с узкими щелями – сверкнули, пасть раскрылась, показав острые зубы. Хлыст взметнулся снова, быстрый, как молния, целясь в голову.

Алексей уклонился, прыгнул вниз, приземлившись на лапы с кошачьей грацией. Хвост хлестнул, пытаясь сбить хамелеона, но тот исчез, растворился в тенях, как будто его и не было. Шипение раздалось слева, затем справа, затем сверху – хамелеон двигался быстрее, чем Алексей мог уследить. Хлыст ударил снова, на этот раз по спине, щит смягчил удар, но сила отбросила его вперёд, он врезался в груду костей, которые разлетелись с хрустом. Алексей вскочил, рык вырвался из горла, низкий и угрожающий, глаза пантеры горели яростью. "Сверхразум" шепнул:

– Слушай звук. Его хлыст выдаёт его. Бей, когда он атакует.

Алексей замер, прислушиваясь. Шипение, скольжение, свист – хлыст взметнулся снова, целясь в ноги. Он прыгнул вверх, когти вцепились в сталактит, хвост помог удержаться. Хамелеон появился под ним, чешуя мигнула, выдавая его. Алексей рухнул вниз, когти нацелились на шею, но хлыст хлестнул, отбросив его в сторону. Он врезался в стену, щит мигнул, смягчив удар, но рёбра затрещали, боль пронзила грудь. Хамелеон рванулся к нему, зубы щёлкнули у морды, но Алексей ударил хвостом, попав по лапе врага. Хамелеон отскочил, шипя, чешуя снова слилась с тенями.

Бой превратился в танец – хамелеон нападал, исчезал, хлыст бил из темноты, а Алексей уклонялся, прыгал, цеплялся за стены, бил когтями и хвостом. Кровь текла из царапин на лапах, шерсть слиплась от пота и жижи, но он не сдавался. "Сверхразум" направлял:

– Он устаёт. Его хлыст замедляется. Жди момент.

Алексей заметил это – хлыст стал медленнее, шипение тише, движения рваными. Он прыгнул в центр зала, приземлившись на груду костей, когти сжались, щит мигнул, готовый к удару. Хамелеон выскочил из тени, хлыст взметнулся, целясь в грудь. Алексей уклонился, хвост хлестнул, сбив врага с ног, и когти вонзились в шею, разрывая чешую. Кровь – зелёная, ядовитая – брызнула, шипя на камне. Хамелеон взревел, зубы щёлкнули у лапы, но Алексей ударил снова, разрывая горло. Зверь рухнул, хлыст дёрнулся в последний раз и затих, чешуя потускнела, глаза погасли.

Пещера затихла, только капли воды звенели, падая с потолка. Алексей стоял, тяжело дыша, шерсть слиплась от крови и пота, когти дрожали. Он победил снова. "Сверхразум" заговорил:

– Ты сделал это. Скорость хлыста – твой дар. Теперь она твоя. Используй её.

Тепло разлилось по телу, от груди к лапам, к хвосту. Алексей почувствовал, как мышцы напряглись, как время будто замедлилось – он мог двигаться быстрее, точнее. Он хлестнул хвостом, и тот рассёк воздух, как кнут, с такой скоростью, что камень рядом треснул от удара. "Сверхразум" добавил:

– Бой не окончен. Выбери его судьбу.

Алексей посмотрел на хамелеона. Туша лежала неподвижно, но глаза мигнули – слабый жёлтый свет, как угасающий фонарь. Зверь шевельнулся, поднимая голову, чешуя мигнула, но не скрыла его. "Сверхразум" шепнул:

– Смерть или служба. Решай.

Алексей шагнул ближе, когти сжались, хвост напрягся. Он мог добить его – одним ударом разнести череп, закончить это. Но хамелеон был быстр, хитёр, и его сила могла пригодиться. "Служи или умри", – прорычал он, голос низкий, звериный, эхом отразился от стен. Хамелеон опустил голову, хлыст коснулся пола, как знак покорности. Глаза мигнули, и зверь поднялся, медленно, но уверенно – генерал 14-го этажа.

"Сверхразум" подтвердил:

– Хорошо. Он твой второй генерал. Он будет охранять этот этаж. Лабиринт видит твою силу. Иди дальше.

Алексей кивнул, ощущая триумф. Он оглядел зал – кровь, кости, рухнувшие сталактиты. Это была его победа, и теперь у него было два союзника. Он шагнул к хамелеону, положил лапу на его чешуйчатую голову, чувствуя холод под когтями. "Охраняй", – прорычал он, и хамелеон отступил в тень, чешуя слилась с мхом, глаза мигнули, как маяки.

Туннель впереди открылся – шире, выше, с потолком, где свет сталактитов стал ярче, отбрасывая отблески на стены. Алексей двинулся туда, когти стучали по камню, хвост скользил за ним. "Сверхразум" шепнул:

– 13-й этаж впереди. Новый враг ждёт. Будь готов.

Он остановился у входа в новый зал. Запах изменился – к металлическому привкусу добавилось что-то кислое, как яд, и что-то живое, как дыхание стаи. Шорох раздался снова – множественный, быстрый, как топот десятков лап. Глаза пантеры сузились, уловив движение в темноте. Что-то ждало его там – не один враг, а стая. Лабиринт проверял его снова, и он был готов ответить.

Глава 4. Стая теней

Туннель вёл Алексея всё глубже в лабиринт, стены сужались, как будто сжимались от его присутствия, а зеленоватый свет сталактитов становился ярче, отбрасывая резкие тени на мшистый камень. Воздух был тяжёлым, пропитанным кислым запахом – ядом, смешанным с чем-то живым, как дыхание множества существ, шевелящихся в темноте. Его лапы – длинные, жилистые, покрытые редкой чёрной шерстью – стучали по полу, когти оставляли мелкие царапины, хвост скользил за спиной, готовый хлестнуть с силой, усиленной "Скоростью хлыста". Глаза пантеры, жёлтые и острые, сверкали в полумраке, улавливая каждый отблеск, каждое движение. После боя с хамелеоном-ловкачом на 14-м этаже Алексей чувствовал себя сильнее – "Костяной щит" защищал его, "Скорость хлыста" делала быстрее, а два генерала, оставленные позади, подтверждали его власть. Но он знал: лабиринт не даст ему отдыха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.