Осколки нашего лета
Юлия Монакова

© Юлия Монакова, 2025

ISBN 978-5-0065-5809-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Между тобой и Дамиром что-то есть?

– Нет, мы просто друзья. Лучшие друзья! – добавила она торопливо, сама понимая, как жалко это звучит – словно попытка утвердить что-то незначительное и неважное, не имеющее веса.

– То есть, если у меня получится с ним замутить, ты не будешь против?

– А ты хочешь с ним замутить? – тупо переспросила Вита.

– Ну да, – Дарина воодушевлённо кивнула. – Я на него конкретно запала, и он на меня, кажется, тоже… Значит, у тебя никаких возражений? – уточнила она на всякий случай.

– Никаких возражений, – заторможенно подтвердила Вита, чувствуя себя так, словно только что подписала собственный смертный приговор.

ВНИМАНИЕ: на момент сексуальных отношений все герои совершеннолетние и окончили школу!

ПРОЛОГ

Когда-то Вита до дрожи обожала железнодорожные вокзалы и аэропорты – за их непередаваемую атмосферу, за предчувствие грядущих путешествий, ожидание захватывающих маршрутов и интересных встреч.

Вид взмывающих ввысь самолётов, запах пропитанных креозотом шпал и гул поездов всегда распирали её душу предвкушением, как воздушный шарик – гелием. Предвкушением даже более сладостным и волнующим, чем ожидание нового года, её самого любимого праздника. Наверное, потому, что путешествовали они с мамой куда реже, чем встречали новый год: за всё время лишь дважды выбрались в Москву, к маминой сестре, один раз в Питер, и однажды слетали в Турцию по путёвке, когда Вите исполнилось тринадцать лет.

В Турции, к слову, ей совершенно не понравилось. Да, чистые пляжи и прозрачное море, да, великолепный сервис и отель «всё включено», но всё какое-то… ненастоящее, неживое, отретушированное, словно картинка из глянцевого журнала о путешествиях. То ли дело родной Южноморск! Крошечный городок с населением пять тысяч человек, который во время туристического сезона традиционно превращается в кишащий муравейник: на пляже яблоку негде упасть, истошно орут чайки, гремит музыка из кафешек на набережной, зазывалы громко приглашают прокатиться на банане или на катере, радостно визжат дети… Да, пусть это выглядит как дурдом, зато это её, Витин, родной дурдом, и не нужен ей берег турецкий, как поётся в известной песне.

И всё-таки она любила путешествия. Эту весёлую суматоху, связанную со сбором вещей и укладыванием чемоданов, и особенно тот сладостный миг, когда подъезжает такси, чтобы отвезти на вокзал или в аэропорт… Сейчас же, сидя с матерью в купе поезда «Южноморск – Москва», Вита чувствовала лишь боль и опустошение. Снующие по платформе люди, за которыми она угрюмо наблюдала через слегка мутноватое оконное стекло, только усиливали ощущение собственного мучительного одиночества.

Сегодня Вита навсегда покидала город, в котором жила с рождения, оставляя в нём самых любимых, самых дорогих сердцу людей. Впрочем, возможно, она просто выпендривалась перед собой, выдавая желаемое за действительное – ведь иногда ей казалось, что в Южноморске у неё не осталось никого близкого. Ни единого человека, к которому хотелось бы вернуться… а главное – кто бы её по-настоящему ждал.

Словно прочитав её мысли, мать осторожно спросила:

– Дамир в курсе, что ты уезжаешь?

Вита покачала головой и сухо отозвалась:

– Я ему не говорила.

«А ещё закинула в чёрный список во всех мессенджерах и соцсетях».

– Почему? – всё так же мягко, почти вкрадчиво поинтересовалась мать.

Похоже, она всерьёз верила, что настало время удивительных историй и задушевных откровений. Вите же в данный момент меньше всего на свете хотелось делиться личным… тем более с ней – с той, на которую она до сих пор ужасно злилась.

Мать оказалась лживой тварью. Предательницей, которая безжалостно распорядилась жизнью дочери и даже не спросила её мнения на этот счёт. Наверное, нехорошо было думать так о женщине, которая дала ей жизнь, растила, воспитывала, окружала заботой, теплом и любовью целых семнадцать лет, но у Виты внутри всё ещё клокотала жгучая обида, граничащая с ненавистью. Ну почему, почему у всех нормальные мамы, а у неё…

При мысли о том, что её мама и отец Дамира занимались этим, у Виты к горлу подкатывал горький комок тошноты. Ну ладно, мать хотя бы не замужем, но у Нигматулина-то есть жена! Как они могли, вообще?! Как же это всё мерзко и противно…

Сейчас мать пыталась вести себя как ни в чём не бывало, хотя откровенно смешно было рассчитывать на то, что Вита так быстро обо всём забудет. И уж тем более – простит. «Эх, если бы папа был жив…» – подумала она с привычной застарелой тоской. Отца Вита почти не помнила, в памяти отложились скорее размытые ассоциации, чем чёткий образ: надёжные объятия, сильные руки, низкий голос и весёлые, очень добрые глаза… Но ей почему-то казалось, что с папой в её жизни всё было бы куда понятнее, проще и лучше, чем сейчас.

Мать всё ещё смотрела на Виту выжидающе, так и не получив ответа на повисший в воздухе вопрос о Дамире.

– Ни почему, просто не говорила – и всё, – буркнула Вита. – Мы с ним давно не общаемся… и, пожалуйста, не делай вид, что ты здесь совершенно ни при чём.

– Мне жаль, что у вас с ним всё так получилось, – после паузы негромко произнесла мать. – Правда.

Вот здесь Вита уже не смогла сдержаться и смолчать:

– А раздвигать ноги перед его отцом было не жаль?

– Виталина!!!

Она инстинктивно отшатнулась: мать никогда раньше не поднимала на неё руку, но сейчас вдруг показалось, что угроза увесистой оплеухи стала вполне реальной. Но нет, мать не ударила – только задышала взволнованно и тяжело, нервно покусывая губы.

– Тебя это не касается, – выдавила она наконец с мучительной гримасой.

– Ещё как касается! – упрямо огрызнулась Вита. – Это ведь из-за тебя мой лучший друг теперь считает меня дочерью шлюхи…

– Замолчи! – сузив глаза, зашипела мать. – Повторяю: ни тебя, ни Дамира не касаются мои отношения с его отцом. Научись, наконец, вести себя как взрослая, а не как обиженный ребёнок!

– Очень интересно, – фыркнула Вита. – То есть, когда тебе удобно – я всё ещё слишком маленькая, зато в некоторых ситуациях должна вести себя по-взрослому… Двойные стандарты, мам, не находишь?

Та отвернулась к окну и некоторое время что-то беззвучно шептала, растирая виски пальцами. Наконец повернулась к дочери. Лицо её было подчёркнуто спокойным, практически невозмутимым, Вита в глубине души даже позавидовала силе её выдержки. Ей тоже хотелось бы так уметь… но нет же, её эмоции – её враги.

– Мы обязательно обсудим это с тобой. Сядем и поговорим… по-взрослому, на равных, как ты хочешь, – заверила мать. – Я честно отвечу на все твои вопросы. Нехорошо, если между нами останутся какие-то недомолвки и обиды. Но сейчас… сейчас просто поверь мне: я никогда не хотела намеренно навредить тебе, сделать больно.

– Однако сделала, – упрямо вскинула голову Вита. – Ты прекрасно знаешь, что я не хочу уезжать!

– Я сожалею о том, что тебе пришлось пережить из-за меня, но не сожалею о своём решении, – твёрдо возразила мать. – И пока мы живём вместе… где бы мы ни жили – в Южноморске, в Москве или… в каком-то другом месте… изволь со мной считаться. Я за тебя отвечаю. Я тебя обеспечиваю, в конце концов, уж прости, что приходится напоминать о таких приземлённых вещах.

Вита закатила глаза:

– «Пока мы живём вместе»… не обольщайся, это ненадолго. Окончу школу – и сразу же свалю. Мне от тебя ничего не надо!

– Я не вправе тебя удерживать, – суховато отозвалась мать и снова отвернулась к окну. Вдруг тон её голоса изменился.

– Погоди-ка, – удивлённо и недоверчиво произнесла она, от растерянности, видимо, даже забыв про свою обиду, – это кто там – Дамир?

Сердце у Виты ухнуло куда-то в живот. Она быстро проследила за направлением материнского взгляда. Ну конечно же, это был он – Дамир! Метался по платформе, взволнованно озираясь по сторонам и всматриваясь в лица пассажиров, снующих туда-сюда. У Виты с матерью был последний вагон, так что ему, очевидно, пришлось пробежать вдоль всего состава, чтобы оказаться здесь.

Виту моментально отбросило назад – к стенке купе. Вжавшись в неё лопатками, она замерла, словно боялась любым неосторожным движением привлечь внимание лучшего друга… бывшего лучшего друга, который продолжал растерянно оглядываться, разыскивая кого-то. Впрочем, почему «кого-то»? Понятно же, что это он её, Виту, ищет!

Несмотря на то, что их последний разговор был сущим кошмаром и расстались они практически врагами, выразив надежду, что никогда больше не встретятся друг с другом, Вита внезапно почувствовала, что ей приятно его видеть. Где-то в глубине души, очень глубоко – но приятно. Сердце предательски дрогнуло, а в носу сладко защипало. Он пришёл на вокзал! Пришёл специально для того, чтобы проводить её и попрощаться по-человечески!

Хотя с чего она взяла, что Дамир явился с миром? Виту вдруг словно ледяной водой окатили. А что, если он наоборот хочет высказать напоследок, как сильно её ненавидит? Добить? Да ну, глупости, трусливо подумала она. Не стал бы Дамир тащиться на вокзал ради того, чтобы лишний раз поругаться. Или… стал бы?

– Не хочешь выйти к нему? – спросила мать, с интересом наблюдая на отражающимися на лице Виты терзаниями.

– Ещё чего, – отозвалась она, неумело пытаясь придать голосу интонацию полнейшего безразличия. – Много чести.

– Ну и зря, – покачала головой мать. – По-моему, вам обоим это нужно.

– Нужно для чего? – язвительно переспросила Вита.

– Для того, чтобы между вами не осталось неопределённости и недомолвок, – ответила та.

Вот как ей было объяснить, что как раз определённость Виту больше всего и пугала? Снова услышать от Дамира, что он не хочет больше никогда её видеть? Хотя, если бы правда не хотел – не припёрся бы на вокзал. Блин, она совсем запуталась!

– Мы сами разберёмся, – на всякий случай отрезала Вита. Мать сдержанно усмехнулась, поджав губы.

– Ну-ну… Пока что я вижу, что ты собираешься трусливо отсиживаться в кустах, а не разбираться.

Вита задохнулась от возмущения.

– Я не отсиживаюсь в кустах! Я просто… я…

И в этот самый миг Дамир её увидел.

Он стоял по ту сторону окна, практически прижавшись носом к стеклу, и, близоруко щурясь, глядел прямо на Виту. Не прерывая зрительного контакта и чувствуя, как дрожит в ней каждая клеточка, Вита резко встала, то ли намереваясь немедленно сбежать и спрятаться где-нибудь в туалете, то ли для того, чтобы наоборот выскочить из вагона ему навстречу.

Поняв, что он не обознался, что это действительно Вита, Дамир вдруг словно разом обессилел и устало опустился прямо на пыльную платформу. Сердце у Виты в очередной раз болезненно сжалось. Дамир выглядел таким… расстроенным. Ей даже на секунду показалось, что он и впрямь жалеет об её отъезде.

– Выйди к нему, – мягко, но настойчиво повторила мать. – Совсем парня измучила.

«А он?! – хотелось кричать Вите. – Он меня не измучил?!»

Но вместо криков и возражений она почему-то открыла дверь купе.

– Только не отходи далеко! – крикнула ей вслед мать. – Поезд через десять минут отправляется.

***

Увидев Виту, шагнувшую из вагона на платформу, Дамир поднялся, не отрывая от неё пристального серьёзного взгляда. Она до мельчайших деталей знала и помнила его лицо, и это выражение тоже было ей хорошо знакомо: плотно сжатые губы, сдвинутые нахмуренные брови… Сейчас растрёпанная длинная чёлка Дамира падала ему прямо на лоб, наполовину скрывая глаза. Как же ей нравились его глаза!.. Вита иногда в шутку называла их «чингисханскими» – тёмные, миндалевидные, пронзительные, заглядывающие прямо в душу…

Когда до него осталась всего пара шагов, Вита остановилась. Они настороженно замерли, глядя друг на друга, и некоторое время сохраняли растерянное тягостное молчание.

– Уезжаешь? – наконец спросил он. Вита пожала плечами – а что ещё можно было ответить на этот дурацкий вопрос?

Дамир тряхнул головой, чтобы отбросить с глаз мешающую чёлку, и у Виты что-то сладко оборвалось в груди от этого привычного, практически родного движения. Господи, она знала его всего до чёрточки, до жеста, до взгляда!..

– Я тебе, кажется, много лишнего наговорил во время нашей последней встречи, – с непривычной робостью начал Дамир, мучительно подбирая слова.

Уголок её рта нервно дрогнул в кривой усмешке.

– Да уж, было дело…

– Прости меня. Вит, прости! – он умоляюще взглянул на неё. – Я тогда был на психе и сам не понимал, что несу.

– А теперь понимаешь?

– Теперь… – он запустил пальцы в волосы, машинально взлохматил их и снова поднял глаза на Виту. Взгляд у него при этом был совершенно убитый. – Теперь я понимаю только одно: моя лучшая подруга уезжает, а я абсолютно не представляю, как без неё жить.

У Виты защипало в носу.

– Как-как… нормально ты будешь жить, – сварливо, как бабка, отозвалась она; из-за подступающих слёз голос прозвучал гундосо, как в банку. – Найдёшь себе другую дуру в качестве жилетки, в которую так приятно и удобно плакаться на несправедливость этого жестокого мира. Я же всегда была для тебя просто чем-то вроде подушки безопасности! А сейчас, слава те господи, для этой роли есть Дарина, – она подпустила в голос побольше яда, желая напоследок куснуть эту блондинистую фифу хотя бы заочно.

– Даринка – не то, – он с досадой махнул рукой. – Она моя девушка, а ты мой друг. Да какое там… намного больше, чем просто друг! Ты самый близкий для меня человек, Хома! – забывшись, он снова назвал её этим дурацким детским прозвищем, которое страшно её бесило, и всё-таки из его уст звучало как-то особенно тепло, почти ласково. – Мне ужасно плохо из-за того, что между нами произошло. И очень стыдно. Правда… – добавил он хрипло.

Вита почувствовала, что одна предательская слезища всё-таки вырвалась на свободу и сейчас медленно ползёт вниз по щеке.

– Мне тяжело жить, ненавидя тебя и зная, что ты тоже меня ненавидишь, – прошептала она, незаметно смахивая слезу пальцем.

Дамир изменился в лице.

– Ну что ты такое говоришь?! Я не ненавижу тебя и никогда не ненавидел, что бы между нами ни происходило. Ты – человек, который знает меня лучше всех на свете. Я не помню ни одного важного момента в своей жизни, который не проживал бы вместе с тобой. Ты – моё всё, Вит, – голос у него сорвался.

– Как ты меня нашёл? – она поспешила сменить тему, потому что слышать от него все эти признания было сейчас слишком тяжело, практически невыносимо.

Дамир пожал плечами:

– Отец проболтался, что вы сегодня уезжаете. А ему… ему, наверное, твоя мама сказала.

Снова повисло неловкое молчание. Они не обсуждали открытым текстом отношения между его отцом и её матерью, но от этого проблема не исчезла. Значит, эти двое всё ещё общаются? Даже после того громкого скандала поддерживают связь? Краска стыда прилила к щекам, словно это Вита, а не её мать, спуталась с женатым мужиком.

– Прости меня за то, что не рассказала, – виновато пролепетала Вита. – Наверное, надо было сразу, как только я узнала об этом…

Дамир покачал головой:

– Да я сам идиот. Спустил на тебя всех собак… ни за что. Ты не отвечаешь за поступки своей матери, как и я не в ответе за отца. Это их личные, взрослые дела, сами разберутся.

«Ни тебя, ни Дамира не касаются мои отношения с его отцом», – эхом зазвучало в голове.

Горло сдавило мучительным спазмом, в то время как губы искривила презрительная ухмылка. «Не касаются»… но, тем не менее, именно по этой причине Вита с матерью уезжают из города навсегда – чтобы укрыться от сплетен, смешков за спиной и ехидных пересудов. Что там лепетала мать в своё оправдание? Ах, да – говорила, что просто хочет уберечь Виту от всей этой грязи.

Пояснения казались излишними. Дамир прекрасно знал их Южноморск: местные жители были в курсе даже того, какого цвета трусы у соседа. Он, должно быть, и сам понимал причину, по которой Меркуловы так поспешно покидают город. И всё же… всё же… Вита жалобно взглянула на него, чувствуя, что нижняя губа предательски дрожит.

– Мы и в самом деле уезжаем, – произнесла она очевидное, словно сама только что это по-настоящему осознала.

Он медленно кивнул.

– Да, наверное, объективно это правильно. Ведь, если люди не угомонятся и продолжат болтать, это будет… не очень хорошо прежде всего для тебя и твоей мамы. Но я всё равно не хочу, чтобы ты уезжала, – добавил он беспомощно и, сделав шаг, чем окончательно сократил расстояние между ними, крепко прижал Виту к себе.

Она заплакала, уже не скрываясь, и даже не была уверена в том, что Дамир не плачет.

– В конце концов, Москва – это же не край света, – предприняла она последнюю отчаянную попытку исправить безнадёжную ситуацию. – Мы всегда сможем увидеться… если захотим, – звучало жалко, она и сама это знала.

Дамир не слишком уверенно пожал плечами. Вита скорее почувствовала, чем увидела это движение, потому что голова её всё ещё была прижата к его груди. Кажется, она вымочила ему всю футболку своими слезами и соплями…

– А как же наши грандиозные планы на выпускной, – глухо произнёс он куда-то ей в макушку.

Вита слабо улыбнулась. Год назад они в шутку поклялись друг другу, что если останутся девственниками до окончания школы, то лишат друг друга невинности на выпускном. Дружеский секс – и ничего, кроме дружеского секса! Лучше уж так, чем с кем попало ради галочки. Тогда это казалось им страшно забавным и даже логичным.

– Думаю, моя помощь в этом деле тебе не потребуется, – произнесла Вита, радуясь, что он сейчас не может видеть её глаза. – Дарина по-любому изнасилует тебя ещё до начала учебного года.

Дамир крепче сжал её предплечья, словно собираясь что-то сказать, но им помешал суровый оклик проводницы:

– Поезд отправляется! Девушка, зайдите в вагон.

Вита с трудом заставила себя оторваться от Дамира.

– Пока, – почти беззвучно шепнули её губы.

Продолжая держать её руки в своих, он покачал головой, будто до сих пор не верил в реальность её отъезда. Вита осторожно высвободилась и бочком-бочком, точно маленький вспугнутый крабик, двинулась к двери в свой вагон.

– Хома!.. – крикнул он ей вслед отчаянно и безнадёжно, машинально делая попытку рвануть за ней. – Блин, ну как так-то… я не хочу!

– Отвали, Нигматулин, – с деланым равнодушием отозвалась она, заскакивая в спасительное нутро вагона и оборачиваясь. – Знаешь, как ты достал меня за эти семнадцать лет?

– Не семнадцать, а четырнадцать, – поправил он её дрогнувшим голосом. – Мы познакомились, когда нам обоим было по три года.

– Неважно. Всё равно давно! Дай хоть немножко пожить спокойно! – и она снова предательски хлюпнула носом.

– Да я сам мечтаю от тебя поскорее избавиться, – храбро соврал он, подхватывая её игру. – Всю плешь мне проела, зануда!

Проводница с явным удовольствием и практически не таясь подслушивать их разговор, но у Виты даже не было сил сердиться или сделать замечание. Ну, скучно человеку… а тут хоть какое-то развлечение. Целая драма, разворачивающаяся прямо на глазах!

Поезд тронулся. Некоторое время Дамир шёл вслед за вагоном, не отрывая взгляда от Виты, которая торчала за спиной проводницы, потому что была не в силах уйти в купе. Поезд набирал ход, и Дамир тоже побежал.

– Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя! – крикнула ему Вита, высовываясь из-за плеча проводницы и опять заливаясь слезами.

– Я тоже тебя люблю!.. – крикнул он.

Проводница, которая держала в руке жёлтый флажок, провожая станцию, стрельнула в сторону Виты любопытным взглядом и, словно между прочим, заметила:

– Красивый какой парень, грациозный… не бежит, а как будто танцует, – и тут же сердито добавила:

– Девушка, отойдите подальше, что вы ко мне прижимаетесь, вообще-то поезд уже на ходу! Хотите, чтобы мы обе с вами вывалились наружу?

«Не бежит, а как будто танцует…» Проводница и понятия не имела, насколько была близка к истине.

Наконец Дамир обречённо остановился, уперевшись руками в колени и пытаясь восстановить дыхание. Его фигура стремительно уменьшалась и вскоре окончательно исчезла вдали, навсегда оставшись где-то там, в родном Южноморске…

О том, какая непреодолимая пропасть была между словами «как сильно я люблю тебя» и «я тоже тебя люблю», знала только Вита.

К счастью или несчастью, Дамир об этом даже не догадывался.

Глава 1. Город детства

Наши дни

Проводница деликатно стукнула в приоткрытую дверь купе.

– Прибываем в Южноморск через полчаса! Можно у вас стаканчик забрать?

Опомнившись, Вита сообразила, что зависла над стаканом с давно остывшим кофе «три в одном», уже подёрнувшимся неаппетитной мутно-коричневой плёнкой.

– Да, я сейчас… пять минут, хорошо? – смутилась она.

Едва проводница исчезла, Вита приложила ладони к пылающим щекам. Господи, сколько же она вот так просидела, погружённая в нахлынувшие воспоминания – час, два, три?.. Должно быть, с тех самых пор, когда за окнами вагона вдруг замелькали родные пейзажи: с одной стороны бескрайняя синяя гладь моря, а с другой – отвесные скалы, увитые сочной зеленью.

Столкновение с прошлым подействовало на Виту куда сильнее, чем она ожидала: буквально оглушило, ошеломило, выбило из колеи. Даже закралась предательская мысль – а не сглупила ли она, так опрометчиво решив провести в Южноморске целых три месяца?

«Ладно, – сказала себе Вита. – В конце концов, я же не в тюрьме, не на привязи. Если что-то вдруг пойдёт не так – можно удрать домой в любой момент!»

Домой, в Москву, к любящему и замечательному, но слегка занудному Славе, который так упорно уговаривал её отправиться в город детства, понятия не имея, что на самом деле для неё значит эта поездка.

– Отдохнёшь, загоришь, наплаваешься в море, повидаешься со старыми друзьями, наешься персиков и винограда на год вперёд! – мечтательно произнёс он.

– Вообще-то я туда работать еду, а не отдыхать, – усмехнулась Вита.

– Одно другому не мешает, – возразил он.

В купе вместе с ней от самой Москвы ехала словоохотливая особа с двумя нереально шумными и противными детьми, которые утомили Виту до крайности. К счастью, семейство вышло несколько часов назад – на достаточно большой станции, в крупном курортном городе, куда более популярном и престижном, чем Витин родной Южноморск.

Оставшись, наконец, в блаженном одиночестве, Вита вздохнула с облегчением. Ей нужно было сосредоточиться и морально подготовиться к встрече с городом детства. Вагон вообще опустел к этому времени – до конца ехали, видимо, самые неприхотливые туристы, которым просто хотелось хоть куда-нибудь, лишь бы к морю.

В туалете Вита выплеснула холодный кофе в раковину и тщательно прополоскала стакан, после чего вернула его проводнице. Чем ближе поезд подъезжал к Южноморску, тем бешенее колотилось у неё сердце, словно тот, встречи с кем она так желала и одновременно так боялась, поджидал её прямо на станции.

Нет, конечно, Дамир не ждал её. Он вообще не знал, даже не подозревал, что она приезжает. Но, допустим, если бы и знал… не факт, что его это хоть сколько-нибудь взволновало бы.

Прошло ужасно много времени. Они давно повзрослели, детская дружба с её наивными клятвами и привязанностями навсегда осталась в полузабытом прошлом. Но тогда почему, чёрт возьми, так частит пульс и сбивается дыхание?.. Почему от одной только мысли о том, что они могут встретиться, моментально потеют ладони?.. Почему Вита то и дело косится в зеркало, прикидывая, сильно ли она изменилась за минувшие одиннадцать лет, и понравятся ли Дамиру эти изменения?..

***

Все эти годы они не общались. Поначалу, в первые месяцы после её переезда в Москву, они ещё некоторое время созванивались и переписывались в соцсетях. Но оказалось, что это ужасно тяжело – иллюзия близости: вроде бы на связи, вроде бы рядом, но фактически ужасно далеко друг от друга. Это было намного мучительнее, чем Вита могла себе представить. В конце концов она поняла, что надо сворачивать этот мазохизм чистейшей воды. Удовольствия от подобного общения не было – только тянущая боль и выматывающая душу тоска.

Тогда Вита незаметно, молчком, удалилась из всех соцсетей – точнее, завела себе новые аккаунты, о которых знали лишь единицы. Разумеется, под вымышленным именем, чтобы её невозможно было найти по поисковому запросу. Затем она сменила номер телефона и случайно «забыла» сообщить об этом Дамиру.

Поначалу было больно. Её ломало и корёжило буквально физически. Рука постоянно тянулась к смартфону – в сотый раз открыть страничку Дамира, черкнуть пару слов в диалоговом окошке или у него на стене, написать что-нибудь остроумное в комментариях, поставить «сердечко»… Но со временем стало легче. Вите даже начало казаться, что она полностью избавилась от своей постыдной зависимости, излечилась от этой тайной, горькой, глупой, безответной любви. Она искренне верила, что сможет жить, не думая о Дамире, что у неё получится дружить и общаться с другими и, возможно, когда-нибудь даже влюбиться…

Разумеется, ничего не исчезает бесследно. Время от времени на неё накатывало – и, сорвавшись, Вита заходила на его страницу, листала фотографии как одержимая, буквально упиваясь, захлёбываясь ими, снова и снова перечитывала старые посты… К сожалению, Дамир публиковал фото и какие-либо записи всё реже и реже. Он вообще, кажется, утратил видимый интерес к соцсетям, но всё-таки это был единственный способ не потерять его окончательно, не упустить из вида. Иногда его отмечали на фотках (как же Вита была благодарна всем этим людям!), и она жадно любовалась старым другом, подмечая малейшие изменения в его внешности.

Интересно, пытался ли он разыскивать её?.. Наверное, нет. Если бы по-настоящему хотел, то непременно нашёл бы, ведь интернет – одна большая деревня. Значит, не очень-то и хотелось. Значит, так тому и быть. Всё к лучшему…

Вообще-то в глубине души Вита надеялась, что после окончания школы Дамир тоже переберётся в Москву. С его удивительным талантом просто глупо было прозябать в крохотном Южноморске, когда в столице для этого имелось куда больше возможностей. Он мог бы поступить в какой-нибудь хореографический институт, и тогда, вероятно, они возобновили бы общение… снова стали бы часто видеться и дружить… а может, даже больше, чем просто дружить.

Однако после окончания школы Дамир не приехал. Именно тогда Вита и поняла, что потеряла его окончательно. Вернее, не потеряла, а оттолкнула сама, и винить в этом было некого, кроме самой себя.

Глава 2. Бывший одноклассник

В городах нашего детства есть особая магия, не ослабевающая со временем.

Можно много лет совершенно не вспоминать о месте, в котором родился и вырос, а сердце всё равно предательски встрепенётся и дыхание перехватит от волнения, когда нога ступит на знакомый пыльный перрон. Что ни говори, а ведь именно здесь прошли самые яркие, самые важные и самые потрясающие годы твоей жизни…

Вита шагнула из вагона и замерла, щурясь на ярком южном солнце. «Стена кирпичная, часы вокзальные…»¹ Господи, какое же здесь всё было родное – знакомое, кажется, до каждой трещинки в асфальте!

Посреди крошечной привокзальной площади гордо красовался фонтан в виде морской раковины, на которой томно возлежала русалка. Трудно сохранять томность, когда изо рта у тебя бьёт струя воды, но русалке это удавалось. Она словно размякла, нежась под прямыми солнечными лучами, и со снисходительной ленцой поглядывала из-под тяжёлых полуопущенных век на снующих вокруг неё людей. Вита помнила, что у этой русалки была сестра-близняшка в городском парке, в глубине персиковой аллеи – Дамир называл их Зитой и Гитой, и Вита постоянно путала, ху из ху.

За минувшие годы фонтан отреставрировали, подновили, и сейчас он выглядел даже лучше, чем в её детстве. Волоча за собой чемодан на колёсиках и невольно улыбаясь, словно встретила закадычную подругу, Вита обошла вокруг гигантской ракушки, чтобы хорошенько рассмотреть её со всех сторон.

– Девушка, такси! – бросился за ней следом какой-то мужик. – Отвезу куда скажете, недорого.

– Спасибо, я лучше пройдусь, – покачала головой Вита, не оборачиваясь.

– И охота вам по жаре тащиться? – искренне удивился тот. – А у меня, между прочим, машина с кондиционером. И цены приятные – дешевле в Южноморске просто нет! Ну же, поехали, давайте сюда ваш чемодан!..

Можно было рассердиться на подобную назойливость, но Вита решила этого не делать, внезапно поймав волну расслабленного благодушия. Поистине, родной воздух творит чудеса – в Москве она бы уже тысячу раз осадила наглеца и поставила его на место.

– Я просто хочу прогуляться, – с улыбкой пояснила она, чуть повернув голову в его сторону. – Очень давно здесь не была.

А мужик вдруг вгляделся в её лицо повнимательнее и ахнул:

– Меркулова!.. Хомка, ты, что ли?!

Вита округлила глаза.

– А вы, простите…

– Не узнаёшь?! – довольно заржал тот. – А так? – и стащил с головы бейсболку с огромным козырьком, демонстрируя блестящую от пота лысину.

Что-то смутно знакомое было в его улыбчивом лице, раскрасневшемся от жары, и в весёлом голосе, но Вита никак не могла сообразить, кто это.

– Ну ты совсем там зазналась в этой своей Москве! – он с шутливой бесцеремонностью ткнул её в плечо. – Единоутробных одноклассников не узнаёшь.

Одноклассник?! Вот этот пузатый лысый дядя – её одноклассник?.. И в ту же секунду её озарило.

– Карпекин? Тимур? – уточнила она на всякий случай, боясь попасть в неловкое положение, слишком уж возрастным выглядел её собеседник, но тот лишь одобрительно взревел:

– Бинго! – и стиснул её в медвежьих объятиях.

– Офигеть… – потрясённо выдохнула Вита, не зная, что тут ещё можно сказать. Одиннадцать лет назад они довольно неплохо общались, можно сказать – дружили, и тогда Карпекин был вполне волосатым и щуплым дрыщом, так что признать его в этом лысом мужике было достаточно нелегко. Господи, неужели она и сама так сильно изменилась?! Вдруг в его глазах Вита выглядит дебелой тёткой? Однако, разжав объятия, Карпекин развеял её опасения.

– А ты всё такая же, тебя невозможно не узнать! Даже щёки те же, – заявил он.

Вот спасибо, хмыкнула про себя Вита. Ох уж эти ненавистные щёки, которые невозможно было убить никакими диетами! Именно благодаря своим знаменитым щекам Вита и получила в детском саду прозвище, которое прилепилось к ней на всю жизнь: Хома. Хомочка. Хомяк… Даже сейчас, когда возраст подвалил к пугающей отметке «под тридцать», округлые щёчки по-прежнему придавали её облику изрядную долю инфантильности, так что никто обычно не давал ей реальных двадцати восьми лет.

– Значит, решила домой наведаться?

Странно: она уехала из Южноморска в семнадцать лет, жилья здесь у неё не осталось, поскольку мать оперативно продала их дом, зато в Москве у Виты давно была своя квартира, вполне успешная карьера, достойный бойфренд, неплохие друзья, устоявшаяся привычная жизнь… но для Карпекина её приезд всё равно выглядел так, будто она вернулась «домой».

Вита замешкалась, не зная, что сказать, но бывший одноклассник перебил, не давая ей возможности ответить:

– Или ты спецом на встречу одноклассников прикатила? Вот так сюрприз! Круто!

– Встреча одноклассников?.. – переспросила Вита в замешательстве. – Когда?

– Так ты не в курсе? – в свою очередь удивился он. – У нас же в этом году десять лет со дня выпуска, завтра собираемся в «Горной лаванде».

– Господи, «Горная лаванда»! – поражённо ахнула Вита. Неужели этот ресторанчик на пирсе до сих пор существует?..

– И раз уж ты всё равно здесь, приходи тоже, там все наши будут! – с жаром добавил Карпекин, выделив голосом слово «наши», и вновь бесцеремонно толкнул её в плечо, добродушно и искренне радуясь этой нечаянной встрече.

Вита промычала в ответ что-то маловразумительное.

– Так придёшь? – не понял тот.

– Я… подумаю, – уклончиво отозвалась Вита. Прошлое продолжало обрушиваться на неё слишком стремительно – прежде, чем она сумела подготовиться и вооружиться.

– Да чё тут думать? Посидим, повспоминаем, так сказать, школьные годы чудесные… – весело настаивал неугомонный Карпекин. – А давай, я тебя в наш классный чат добавлю? Мы его специально создали для этой встречи.

– Нет! – торопливо, даже слишком торопливо, выпалила Вита. – Не надо меня никуда добавлять, пожалуйста, я вообще ненавижу чаты… просто скажи, во сколько у вас планируется это мероприятие. Если у меня завтра будет свободное время – я приду.

– В семь часов. Приходи обязательно! Слушай, они все охренеют, когда тебя увидят – вот будет сюрприз! – Карпекин продолжал радоваться как ребёнок. – Ну так что, давай я подкину тебя, куда надо? Бесплатно, по старой памяти, – подмигнул он.

Но Вита решительно покачала головой.

– Нет, Тимур, спасибо. Я действительно хочу пройтись.

– Ну, как знаешь, – не обиделся тот, уже нацеливаясь на очередного потенциального клиента – типичного курортника с чемоданами. – Короче, до встречи завтра в семь! – крикнул он напоследок и резво, что было удивительно для его комплекции, припустил за новой жертвой.

Вита была ужасно рада, что за время их короткой беседы не всплыло имя Дамира, к этому она точно была ещё не готова. Но досадно было другое: похоже, Карпекин не услышал ничего из того, что Вита ему говорила. Фразу «если у меня будет свободное время» он истолковал как однозначное «я приду».

Глава 3. Тётушка Мануш

Бросив последний взгляд на русалку, словно попрощавшись, Вита покрепче ухватилась за ручку чемодана и покатила его за собой через привокзальную площадь в сторону улицы Ленина. На перекрёстке нужно было свернуть на Сиреневый бульвар, чтобы выйти к реке, протекающей через центр города. Затем останется перейти на тот берег по Поцелуйному мосту – а там уже рукой подать до её съёмного жилья!

Глаз радовала сочная изумрудная зелень пальм и кипарисов, разноцветье клумб и газонов… В Москве ей всегда не хватало этого неистового вырвиглазного буйства красок. Сейчас Вита чувствовала себя так, будто её органы зрения одиннадцать лет просидели на жёсткой диете и вот наконец-то дорвались до вкусненького.

Она с любопытством вертела головой в разные стороны и изумлённо понимала, что в городе детства почти ничего не изменилось за годы её отсутствия. Всё осталось практически таким же, как она помнила, разве что добавились пункты выдачи популярных интернет-магазинов. А в целом… всё так же вдоль дорог жались друг к другу ларьки и магазинчики, которые предлагали отдыхающим весь ассортимент товаров курортной необходимости: солнцезащитные кремы и очки, кепки, шляпы и панамы, купальники и парео, надувные матрасы и круги, нарукавники и спасательные жилеты, шлёпанцы, ракушки и магнитики… Распахнув калитки, бабушки прямо с табуреток продавали чурчхелу собственного приготовления, шелковицу и черешню.

Когда взгляд Виты остановился на знакомой оранжевой вывеске, она даже приоткрыла от удивления рот. Парикмахерская «У Мануш», сдуреть можно! Она всё ещё работает?! Не удержавшись, Вита одним махом взлетела по ступенькам на высокое крыльцо и толкнула дверь.

Звякнул колокольчик. Пожилая армянка, которая пила кофе у окна, немедленно отставила чашку на подоконник и степенно поднялась навстречу посетительнице.

– Чего изволишь, красота? – приветливо обратилась она к Вите. – Стрижку? Окрашивание? Ноготочки? Брови?

Вита сглотнула ком в горле.

– Здравствуйте, тётя Мануш, – выговорила она. – А вы меня не узнаёте?

Та прищурилась, уперев руки в крутые бока.

– Ну-ка постой… погоди-ка… Виталина, ты?! – воскликнула она.

– Я, – засмеялась Вита, с удовольствием позволяя ей обнять себя и прижать к пышной груди.

Потискав старую знакомую, Мануш отступила на шаг и окинула её придирчивым взглядом.

– Хороша! – наконец вынесла она вердикт. – Цветёшь и пахнешь! Замужем?

– Нет, – отозвалась Вита, – но…

Она хотела было сказать, что у неё есть парень, но Мануш уже горестно всплеснула руками:

– И чего этим мужикам надо, господи боже?! Ведь всё на месте: грудь, талия, попочка… А глазки какие! А щёчки!

– Тётя Мануш, и вы о щёчках?! – страдальчески застонала Вита. – Мой главный подростковый комплекс…

– Глупости говоришь! – осадила та. – Отличные щёчки, просто персики, так и тянет укусить!

– А у вас как дела? – спросила Вита, отступая на шаг, словно боялась, что Мануш и впрямь сейчас с аппетитом куснёт её за щёку. – Как дядя Артур?

– Дядя Артур пошёл в пеший эротический тур! – фыркнула Мануш. – В смысле, послала я его, детонька… Надоело каждую неделю стаскивать его с новой бабы. Я, говорит, удержаться не могу, кругом туристки – такие красивые, стройные, сексуальные, в купальниках. Туристки-то красивые и стройные, но господи боже, что они в нём-то находят? – со свойственной ей горячностью темпераментно завопила она, воздевая руки кверху. – Тьфу ты, кривоногий, пузатый, носатый, волосатый… глаза бы мои не глядели на этого кобеля проклятущего!

– А дети как? – попыталась приструнить разбушевавшуюся парикмахершу Вита.

– Ох, дети… Девочки – беда моя, – вздохнула Мануш, тут же переключаясь на новую тему. – Асмик тоже не замужем, как и ты, не везёт – и всё тут! Я ей говорю – садись на диету, доча, с такой жопой на тебя ни один нормальный мужчина даже не взглянет! А она жрёт и жрёт, как не в себя… Ну, а Зара развелась два года назад. Муженёк оказался таким же кобелём, как и её папаша, – она снова в сердцах сплюнула. – Детей завести не успели… может, оно и к лучшему. Кто её в жёны с прицепом возьмёт?

Откровенно говоря, Вита довольно смутно помнила дочерей Мануш Геворкян, потому что они были на несколько лет старше её и всегда тусовались в другой компании. Долгое время она вообще была уверена, что Асмик и Зара – близняшки. Оказалось, погодки… В памяти расплывчато маячили две туманные фигуры – толстозадые флегматичные девицы с грустными коровьими глазами. В одном классе с Витой учился Самвел – двоюродный брат сестричек Геворкян, но, похоже, у них были не слишком-то близкие отношения.

– Зато Тигранчик – моя гордость! – глаза Мануш воодушевлённо заблестели. – Женат, двое сыновей, живёт в Сочи, у него там бизнес – своя автомастерская. Золотой мальчик, просто золотой!.. Мамина радость! Ну, а ты какими судьбами здесь, Виталиночка? – спохватилась она. – Когда приехала? Надолго?

– На всё лето, – отозвалась Вита. – Я здесь… работать буду.

– Работать? Это кем же? – Мануш изогнула мохнатую бровь, похожую на аккуратную и толстую чёрную гусеницу.

Вита немного помялась. Обычно, узнав, кто она по профессии, люди реагировали по-разному, порой весьма неоднозначно. Многим почему-то казалось, что это просто блажь, которой способен заниматься кто угодно.

– Я писатель, – смущённо призналась она наконец. – Пишу книги… истории для подростков.

К счастью, Мануш не стала её высмеивать. Она лишь удивлённо покачала головой и осторожно спросила:

– И что, это действительно приносит тебе какой-то доход?

Вита улыбнулась:

– Как говорится, на хлеб с маслом хватает, иногда даже с икрой. На самом деле, тётя Мануш, у меня своя авторская серия в крупном московском издательстве, причём довольно успешная. И вот теперь мне нужно за лето написать новую книгу с полюбившимися героями… читатели ждут.

– То есть, погоди, – Мануш взглянула на неё с интересом, – получается, что твои книжки можно даже в магазине купить, что ли?

– Да, практически в любом книжном, – подтвердила Вита не без гордости, пропустив мимо ушей бесячее слово «книжки». – Они и в библиотеках тоже есть.

Мануш всплеснула руками:

– Да моя ты умница! Вот же светлая голова! Я всегда говорила, что из этой девоньки выйдет толк! Ну, давай я тебя кофейком напою… заодно поболтаем с тобой по душам, и ты мне подробно расскажешь о том, как жила всё это время! И про маму свою расскажешь, как она, что, с кем…

Однако, взглянув на часы, Вита с сожалением отказалась.

– Извините, тётя Мануш, у меня в одиннадцать встреча с хозяйкой. Я коттедж сняла, – пояснила она. – Хочется уже наконец заселиться, принять душ, разложить вещи…

– Конечно-конечно, – понятливо закивала парикмахерша, – беги. Но ты ведь ещё ко мне заскочишь? Раз уж на всё лето приехала.

– Обязательно заскочу, – пообещала Вита. – И вы ещё угостите меня своим знаменитым кофе с пенкой по-еревански!

– Замётано, душа моя, – улыбнулась та.

Глава 4. Дом, милый дом

Хозяйкой коттеджа оказалась чопорная бабуленция лет под восемьдесят.

Собственно, «коттеджем» этот скворечник мог назвать лишь самый отчаянный оптимист с богатым воображением. Впрочем, на него-то, то есть на воображение, Вита в силу рода профессиональной деятельности как раз не жаловалась, поэтому живо в красках вообразила себе, как эту собачью конуру спешно переделывают в домик для туристов. Вероятно, с помощью степлера, соплей и синей изоленты, как любил говорить Дамир, что было более мягким синонимом устойчивого выражения «из говна и палок». Так, стоп! Дамир? Она снова подумала о Дамире? Это уже становилось навязчивым…

Наверное, всю степень и глубину Витиного разочарования можно было явственно прочесть по её лицу – тем более, владеть эмоциями она никогда толком не умела.

– На фото в интернете всё выглядело немного… иначе, – наконец деликатно высказалась она.

– Согласна, снимки слегка устарели, – с достоинством кивнула бабуленция, и глазом не моргнув. – Дом требует небольшого косметического ремонта. Но в целом здесь всё исправно. Кстати, душевая кабина и сплит-система совершенно новые, в этом году установили! Стиральная машинка и холодильник постарше, но в целом работают исправно.

– И на том спасибо, – пробормотала Вита.

– Ну вы же не собираетесь сутками торчать в доме? – заметила хозяйка и назидательно добавила:

– Люди ведь не за этим на море приезжают.

Хм. Вообще-то Вита приехала как раз за тем, чтобы спокойно, в одиночестве и тишине, плодотворно поработать дома. В Москве, как ни крути, очень сложно было сосредоточиться: её беспрестанно дёргали столичные друзья, издатели с агентами приглашали на различные презентации, встречи с читателями и книжные выставки, а журналисты названивали по поводу интервью… Теперь Вита в полной мере осознавала, почему в советское время были так популярны писательские дома творчества и санатории – только там можно было по-настоящему уединиться.

Впрочем, она также не исключала возможности, что тупо по-московски зажралась. В конце концов, что ей ещё надо? Ноут с собой, письменный стол имеется, есть большое окно, которое пропускает много солнечного света, прямо из дома – выход в собственный небольшой садик с фруктами, запущенный, но всё ещё вполне живописный… и до моря десять минут пешком.

– Как и договаривались, плата за три месяца вперёд? – вкрадчиво поинтересовалась хозяйка.

Вообще-то они так не договаривались. Вита просто теоретически допустила эту возможность – остаться в Южноморске на всё лето, но ещё рано было делать какие-либо выводы. Денег у неё хватало, но всё-таки не хотелось бросаться в омут с головой. Она не соврала тёте Мануш, когда сказала, что у неё собственная успешная серия в крупном издательстве. И это Вита ещё умолчала о том, что на основе двух её повестей снято два довольно популярных молодёжных сериала!.. Так что проблема была вовсе не в финансах.

– Давайте я пока заплачу вам до конца месяца, – уклончиво отозвалась она. – Честно говоря, я ещё не решила, задержусь ли здесь дольше июня. Посмотрю, как пойдёт работа. Не исключено, что мне придётся пораньше уехать…

Хозяйка заметно скисла.

– Вообще-то, на коттедж много желающих, люди бронируют его за несколько месяцев вперёд! Мне надо точно знать, занято будет жильё в июле-августе или свободно.

– Давайте, я сообщу вам это через пару недель, – примирительно улыбнулась Вита. – Думаю, к середине июня я точно определюсь.

Подсознательно чувствуя свою вину за не оправдавший ожиданий «коттедж», хозяйка не рискнула настаивать и, поджав губы, согласилась пока на плату за месяц.

– Ну что ж… – замешкавшись на пороге, оглянулась она. – Постельное бельё на кровати свежее, но когда захотите его поменять – возьмёте новое в ящике комода. Мусор, пожалуйста, выбрасывайте вовремя, и посуду мойте по возможности сразу, не копите, а не то тараканов разведёте. В случае чего – звоните.

– Не беспокойтесь, – улыбнулась Вита, – я в целом очень аккуратный и ответственный человек.

Знала бы эта бабуленция, что когда Вита захвачена работой над новой книгой, она вообще прекращает есть! Всё, что ей нужно – это чашка кофе рядом с ноутом. При таком режиме все тараканы точно вымрут от голода. Жаль только, что щёки всё равно не уходят, голодай не голодай.

***

Заперев, наконец, за хозяйкой дверь, Вита с удовольствием прошлась по своему новому жилищу. Пожалуй, здесь было не так уж и плохо, как ей показалось на первый взгляд. Даже чем-то отдалённо смахивало на их с мамой дом… их старый домик, чьи стены были увиты виноградными лозами.

Закрыв глаза, Вита тут же воскресила в памяти немного поблёкшие картинки: уютно поскрипывающие половицы, окна с весёленькими занавесками в цветочек, множество фотографий в рамочках на стенах, коллекция причудливых морских раковин за стеклом в серванте… И аппетитный утренний аромат жарящихся блинчиков из кухни, вкус персикового варенья, свежесть и прохлада домашнего лимонада с мятой, лимоном и сахаром на губах…

В детстве в комнате у Виты было по-девичьи пёстро – книги в разноцветных обложках, плюшевые игрушки, постеры с изображениями звёзд над кроватью. А пахло у неё всегда лёгкими цветочными духами, ванилью и немного – шоколадом. Когда же в гости приходил Дамир, пространство её маленькой комнатки наполнялось другими запахами: горьковатого лайма, ментола, морского бриза…

Вита как наяву увидела Дамира, по-хозяйски развалившегося на её аккуратно застеленной кровати и вопрошающего: «Хом, есть чего-нибудь пожрать?» Она невольно улыбнулась и прижала ладони к щекам, чувствуя, что они покраснели.

Интересно, как он сейчас? С кем? Вот уже несколько лет Вита ничего о нём не знала, даже соцсети перестали подкидывать хотя бы крупицы информации – Дамир окончательно забросил все свои аккаунты. Может, он женат и у него есть дети? А почему бы и нет – в конце концов, большинство её ровесников уже давно обзавелось супругами и потомством. А что, если он стал таким же, как Карпекин – обрюзгшим, пузатым, лысым? Вита внутренне содрогнулась, отказываясь в это верить. Она живо вспомнила стройную и гибкую фигуру Дамира, его завораживающие пластичные движения… этот парень обладал грацией дикой кошки, причём не только во время танца.

Как ляпнула Дарина, впервые увидев его танцующим: «Боже, что же он, в таком случае, в постели творит?!»

А волосы! Густые, шелковистые, которые так приятно было пропускать сквозь пальцы… Дамир буквально мурчал от удовольствия, когда она так делала. Это был особый род кайфа и для неё тоже – вроде бы дружеский массаж головы… Нет, нет, он просто не мог облысеть – это было бы вопиющей несправедливостью!

Воспоминания, словно прорвав плотину, хлынули бурным потоком, и Вита сдалась. Она знала, что рано или поздно ей всё равно придётся много и подробно думать о Дамире, возможно, даже встречаться и регулярно разговаривать с ним… так к чему оттягивать неизбежное? Чем спокойнее она станет реагировать на прошлое – тем спокойнее сможет существовать в настоящем. И написать свою новую книгу!

В качестве комплимента хозяйка оставила ей бутылку домашнего вина. Решив, что до сих пор не разобранный чемодан подождёт, Вита наполнила бокал, подошла к окну, неторопливо сделала глоток… и покорно отдалась воспоминаниям, словно повинуясь воле стихии.

Вино было сладким, вкусным, тягучим. Тело расслабилось, а мысли потекли более легко и свободно. Вита будто перенеслась на машине времени в прошлое, снова почувствовав себя семнадцатилетней девчонкой – тем знаковым и судьбоносным летом, которое изменило её жизнь навсегда…

Глава 5. Новенькая

Одиннадцать лет назад

– Хом, ну ты скоро?!

Вита не могла сейчас видеть Дамира, но даже по голосу в трубке понимала, что он буквально приплясывает от нетерпения. Впрочем, он всегда приплясывал… точнее, пританцовывал, словно его тело требовало постоянного движения, находясь в вечной неутолимой жажде танца. Даже в глубокой задумчивости Дамир мог спокойно закинуть ногу за голову для растяжки и, кажется, совершенно не заметить этого.

– Пять минут, – отозвалась она, торопливо бегая пальцами по клавиатуре ноута и не отрывая взгляда от экрана. – Ну, может, десять…

«Этьен с болью взглянул на Адель. Между его бровей залегла суровая складка.

– Мы не можем быть вместе, – отчеканил он. – Никогда!»

Вдохновение традиционно настигло Виту в самый непредсказуемый и неподходящий момент – как раз тогда, когда она собиралась пойти на пляж с друзьями. В голове вдруг чётко, словно нарезка кадров из фильма, возникла сцена финального объяснения главных героев её романа – и, позабыв обо всём на свете, Вита кинулась к ноутбуку, чтобы успеть зафиксировать всё в деталях.

«По щекам Адель градом катились слёзы. Она пыталась стереть их, но они всё текли и текли. Этьен побледнел…»

Книга, которую Вита писала вот уже второй год, начиная с девятого класса, носила столь же пафосное, сколь и банальное название «Начни жизнь сначала», и рассказывала непростую историю любви топ-модели Адель и владельца парижского Дома мод Этьена.

Вита никогда не бывала в Париже. Все её представления о французах сводились к допотопному сериалу «Элен и ребята», который просто обожала её мама. Она-то и подсадила дочь на эту, некогда популярную, многосерийную молодёжную мелодраму. Естественно, все герои у Виты говорили «о-ля-ля», завтракали прямо в постели круассанами, запивая их кофе, и постоянно устраивали вечеринки. Все девушки в её романе были стильными и красивыми, а парни – сексуальными и горячими. А ещё, конечно же, в книге было много любви, слёз, страданий и душераздирающих измен.

Если бы Вита умела объективно оценивать своё творчество со стороны, то увидела бы, что её история под завязку набита штампами и картонными поступками картонных персонажей, постоянно произносящих не менее картонные диалоги. Но, к счастью, она была слишком неопытна для того, чтобы всерьёз размышлять о теории литературного мастерства и анализировать написанное, поэтому просто творила так, как велело ей сердце. Вите искренне нравилось всё, что она сочиняет, и у неё не было сомнений в том, что в будущем её ждёт головокружительная писательская карьера.

Мечтая о славе и читательском признании, она, тем не менее, ужасно стеснялась, когда кто-нибудь просил дать почитать то, что она пишет. Вита не показывала написанное никому – ни маме, ни Дамиру, тщательно оберегая свои нетленки от чужого взгляда. Единственным человеком, который удостоился этой чести, был одноклассник Димка Шаповалов – и то лишь потому, что, во-первых, сам что-то там пописывал, а во-вторых, не оценивал её вымышленные истории с точки зрения оригинальности и увлекательности сюжета, никогда не критикуя и не высмеивая. Все его замечания сводились чаще всего к банальной редакторско-корректорской правке, а ещё несколько раз он указал ей на незначительные нестыковки в сюжете и косяки в матчасти, за что она была ему ужасно благодарна. Димка был беспристрастным и объективным, как термометр, и Вита знала, что он не станет обсуждать её романы с кем-нибудь третьим и уж, тем более, никуда их не сольёт.

«Этьен сжал её ладони в своих и с трудом выговорил:

– Дело не в тебе, дело во мне… Я неизлечимо болен, мне осталось жить не больше месяца!»

У Виты защипало в носу от пронзительности этой сцены. Она была свято уверена в том, что путь к сердцу читателей лежит через гибель главных героев – море эмоций и водопады слёз гарантированы! Именно поэтому из романа в роман она неустанно и безжалостно лишала жизни своих персонажей, насылая на их головы всевозможные напасти: от смертельных болезней до авиакатастроф и стихийных бедствий. Гонщики у неё непременно разбивались насмерть, спасатели МЧС погибали во время пожаров, а солдат убивали на войне.

Вита торопливо сохранила последние изменения в документе и закрыла ноутбук, чувствуя себя вершительницей судеб, практически богиней. Ну, а теперь – с чистой совестью на пляж!..

Пробегая мимо кухни, она краем уха услышала, что мама разговаривает по телефону. На секунду Вите показалось, что мама произнесла имя «Ильдар». Она знала только одного Ильдара – отца Дамира, и это было странно. Разве мама могла обсуждать что-либо с отцом Витиного лучшего друга? Но размышлять на эту тему было уже некогда. Решив, что ей просто послышалось, Вита махнула рукой и помчалась дальше.

***

Дамир, Димка, Сэм и Тимур поджидали её на условленном месте: возле узбекской шаурмичной «Цыпочка», где, помимо, собственно, шаурмы, готовили также удивительно вкусные горячие лепёшки из тандыра, шашлык, чебуреки и даже узбургеры – бургеры по-узбекски.

Долгожданное начало летних каникул решено было отметить грандиозным пикником, и сейчас одноклассники оживлённо спорили, что из жратвы брать. В итоге сошлись на том, что купят колы, шашлыков и побольше горячих лепёшек. Деньги традиционно взяли из «общака», который пополнялся хаотично и совершенно бессистемно: сколько могли, столько и вносили. Никто из их компании никогда не следил, кто какую сумму положил, и всё купленное затем делилось по-братски между всеми.

Изначально скидываться в общак предложил Дамир, и Вита в глубине души была ему ужасно благодарна за эту идею: с финансами у неё всегда было более, чем скромно… в отличие от самого Дамира, который неизменно выступал как наиболее щедрый спонсор всех их вылазок.

– Вау, – присвистнул вдруг Тимур Карпекин, – гляньте, пацаны, какая зачётная тёлочка!

Все, как по команде, дружно повернули головы. Вита увидела, что в сторону шаурмичной идёт девушка. Не местная, в этом Вита готова была поклясться – уж за семнадцать лет жизни в Южноморске она успела запомнить здесь каждую рожу. Ну и в целом – и одежда, и поведение девушки выдавали в ней типичную туристку. Мало ли их приезжает в сезон…

– Шикарная, – восхищённо согласился Дамир, и Вите это совсем не понравилось. Насупившись, она вновь исподлобья взглянула на красотку, оценивая её пристрастным женским взглядом.

Ну да, фигура, конечно, была отпадной, и, похоже, её обладательница прекрасно об этом знала, выгодно подчёркивая все свои прелести. Микроскопические шорты, которые ничего не прикрывали, зато демонстрировали стройные загорелые ноги во всей красе… Белый топ, обтягивающий аппетитную грудь… Прямые светлые волосы, свободно рассыпавшиеся по плечам… Пухлые губки и аккуратный носик, трогательные большие глаза… Виту даже затошнило от такого обилия милоты и симпатявости. Девушка не была красавицей в классическом понимании этого слова, но она была чертовски сексапильной и аппетитной, сразу же притягивая к себе все мужские взоры. Этакая типичная героиня американского молодёжного сериала – звезда старшей школы, капитанша чирлидерской команды, встречающаяся с самым красивым и популярным одноклассником-футболистом.

– Дам, закрой рот – муха залетит, – дружески посоветовала ему Вита. Впрочем, пялился на незнакомку не только Дамир – и Сэм, и Тимур, и даже Димка – тоже таращились во все глаза.

Между тем красотка приблизилась к их компании и весело, совершенно непринуждённо, словно знала их всю жизнь, поинтересовалась:

– Ребят, привет, а не подскажете, где тут у вас ближайший нормальный пляж? Что-то Центральный для туристов меня совсем не впечатлил. Есть что-нибудь для своих, в смысле, для местных? Вы же наверняка там купаетесь…

– Так он потому и для местных, что посторонним вход воспрещён, – сердито буркнула Вита, однако болван Карпекин с радостной готовностью завопил:

– Мы в Кипарисовой бухте обычно зависаем!

Девушка взглянула на него заинтересованно:

– А где это? Как туда можно добраться?

– Смотри, есть лодочная переправа от пирса – там, где ресторан «Горная лаванда»… – принялся объяснять Карпекин, но Вита сердито дёрнула его за рукав футболки.

– Тимур, ты все наши тайные места будешь кому попало сливать? – зашипела она, возмущённая до глубины души.

– А ты злючка, – с любопытством, но, впрочем, без всякой враждебности разглядывая Виту, заметила незнакомка.

– Может, и злючка, – огрызнулась та. – Но, извини… нафига нам чужаки в любимом местечке?

– Тем более чужачки? – понятливо улыбаясь, предположила девушка.

На секунду Вита перехватила сочувствующий взгляд Димки Шаповалова. На Дамира она смотреть боялась.

– Да только я ведь не совсем посторонняя, а практически местная, – блондинка снова обезоруживающе улыбнулась, порхая длиннющими ресницами. – Я теперь буду жить здесь, мы с родителями переехали пару дней назад.

Парни заметно оживились.

– Супер! – отозвался Дамир, выражая всеобщее мнение, за исключением Виты, разумеется. – Тогда добро пожаловать в Южноморск! Если хочешь, присоединяйся к нам прямо сейчас. Мы как раз собирались замутить что-то вроде пикника на пляже в честь начала каникул. Меня, кстати, Дамир зовут, – он посмотрел на неё тем самым взглядом, от которого у Виты обычно сладко ёкало в животе, а сама она начинала растекаться сиропной лужицей.

– Дарина, – глядя на него с большим, надо заметить, интересом, произнесла та, протягивая ему руку. – Мне очень, очень приятно познакомиться.

Глава 6. Давай попробуем подружиться?

Сколько Вита себя помнила, она всегда предпочитала общаться с мальчишками. Точнее, не то, чтобы предпочитала – просто у неё не оставалось выбора. С детского сада они дружили с Дамиром, а он вечно таскал её за собой по всем своим пацанским компаниям. Постепенно все привыкли, что к Дамиру обязательно идёт бесплатное приложение в виде Виты, и перестали фыркать и морщить носы при её появлении – дескать, фу, девчонка!.. Впрочем, как девчонку её тоже отвыкли воспринимать довольно скоро – она быстро становилась для всех своим в доску парнем.

Иногда, конечно, девочки из школы предпринимали попытки сблизиться и подружиться с Витой, но она понимала, что на самом-то деле никому не интересна сама по себе. Ничем не примечательная заурядная личность в дешёвых шмотках из простой семьи, к тому же неполной… Не отличница, да и внешность совсем не модельная. Просто через неё одноклассницы хотели подобраться к Дамиру – он всегда был красавчиком, а благодаря профессиональным занятиям хореографией и вовсе выгодно выделялся на фоне сутулых и долговязых дрищей-сверстников. Уже в двенадцать-тринадцать лет небольшие, но чётко прорисованные мышцы натягивали короткие рукава его футболки, а когда Дамир раздевался на пляже, рельефные сильные ноги и гибкая мускулистая спина притягивали к себе все взгляды.

В общем, дружба с девчонками как-то не задалась, с пацанами ей было куда комфортнее и привычнее, и до сегодняшнего дня роль своего парня вполне её устраивала. Но сейчас, на пляже, наблюдая за естественной реакцией мальчишек на красотку Дарину, Вита впервые почувствовала себя забытой. Ненужной. Лишней. Ужасно неженственной…

Вообще-то она и так периодически впадала в комплексы по поводу своей, далеко не безупречной, фигуры. Бёдра казались ей слишком широкими, а грудь, наоборот, маленькой, живот – недостаточно плоским, а ноги – не слишком-то длинными. Именно поэтому она предпочитала сплошные закрытые купальники и парео, чтобы скрыть все свои явные и мнимые несовершенства.

Купальник Дарины же не прикрывал вообще ничего! Вита даже покраснела, когда та небрежным движением стянула через голову топ, а затем сняла свои микроскопические шорты и осталась в том, что по размеру напоминало три мышиные какашки. Зато на пацанов эти мини-бикини произвели должный эффект – все четверо так и зависли с открытыми ртами и вытаращенными глазами, как будто никогда в жизни не видели девушку в купальнике.

Кипарисовая бухта славилась тёплой, абсолютно прозрачной и спокойной водой, а также ровным песчаным дном. Вита обожала это место, но сейчас не испытывала никакого удовольствия, хмуро наблюдая за новенькой. Словно не замечая, какой ошеломительный эффект только что произвела на всю компанию, Дарина с кокетливой улыбкой оглянулась:

– Ну, кто со мной в море?

Дамир тут же шагнул к ней и протянул руку:

– Давай вместе!

Вита закусила губу, наблюдая, как эти двое – красивые, словно герои голливудской мелодрамы – бегут к воде, взявшись за руки и весело смеясь. Правда, за ними тут же помчались Сэм и Тимур, но всё равно Дамир с Дариной подчёркнуто держались парочкой.

Димка почему-то остался на берегу вместе с Витой. Она покосилась в его сторону и снова поймала сочувствующий взгляд. Или показалось?..

– Дим, – собравшись с духом и одновременно презирая себя за то, что собиралась сейчас спросить, выпалила Вита, – скажи честно – она красивая? Ну, на твой… мужской взгляд.

И хотя она больше не смотрела в сторону Дарины, и без уточнений было понятно, кто имеется в виду.

– На мужской взгляд – да, очень красивая, – осторожно ответил Димка.

Вита обиженно фыркнула.

– Но субъективно… – Димка запнулся на мгновение. – Субъективно она абсолютно не мой типаж. Ты, например, нравишься мне гораздо больше.

– Да ладно тебе, не успокаивай, – вздохнула Вита. – Ты просто ко мне привык.

Он пожал плечами, но не стал спорить.

Когда сладкая парочка наплавалась и вышла на берег, красотка Дарина остановилась прямо возле Виты, загораживая ей солнце, и невинно поинтересовалась, вытирая мокрые волосы полотенцем:

– Можно к тебе присесть?

Вита выразительно покосилась сначала на её влажный купальник и капли воды, бриллиантами поблёскивающие на великолепном теле, а затем – на своё сухое покрывало, но всё-таки с заминкой ответила, чувствуя себя безвольной тряпкой:

– Ну, садись.

Дарина плюхнулась рядом, с удовольствием вытянув до неприличия красивые ноги, и Вита демонстративно отодвинулась, чтобы не коснуться ненароком её влажной кожи.

Мальчишки сгруппировались чуть поодаль, о чём-то негромко переговариваясь, но Вита время от времени ловила жаркие взгляды Дамира – к сожалению, не на себе, а на своей соседке.

«Ну и пошёл он! Придурок, – разозлилась она. – Если так легко повёлся на голую жопу и большие сиськи – значит, умом не блещет, сплошные инстинкты».

Она, конечно же, была несправедлива. Уж чем-чем, а отсутствием ума Дамира точно нельзя было попрекнуть. Он и учился лучше Виты, ей же отлично давались только гуманитарные предметы, а на точных науках она отчаянно плавала и буксовала. Но сейчас Вита была ужасно на него зла, и потому с каким-то мазохистским удовольствием находила в нём всё новые и новые недостатки.

«И вообще он урод. Ни капли не красивый! Челюсть тяжёлая, квадратная. И… и… и…» – что «и», Вита так и не придумала. Просто не смогла. Дамир был восхитительно, возмутительно прекрасен, и она отлично это знала. В нём было безупречно абсолютно всё: волосы, глаза, нос, улыбка, сногсшибательное тело – и его завораживающая кошачья грация.

Тем временем Сэм принялся колдовать со своей навороченной блютуз-колонкой, чтобы веселье вышло на новый уровень, а Тимур с Димкой стали раскладывать на импровизированной скатерти-самобранке провизию. Дамир же продолжал стоять, подставив себя лучам солнца, чтобы обсохнуть, и всё так же беззастенчиво пялился на Дарину – от внимания Виты не ускользнул ни один его взгляд.

Между тем сама Дарина то и дело с интересом поглядывала на Виту, заставляя ту ощутимо нервничать.

– Ты что-то хочешь спросить? – не выдержала она наконец, завернувшись в парео, как в броню.

Дарина покачала головой:

– Мне показалось, или ты как-то… не слишком рада моему присутствию?

– Тебе показалось, – буркнула Вита.

– Ну и отлично, – обрадовалась Дарина с подкупающей искренностью. – Откровенно говоря, очень неуютно чувствовать себя чужой в городе. Я пока ещё ни с кем не успела толком познакомиться, все мои друзья остались в Москве, мне сейчас ужасно одиноко… Поэтому будет реально клёво, если мы подружимся. Если ты не против, конечно, – поспешно добавила она. – Я не хотела бы навязываться.

Вита почувствовала, что краснеет.

– Если честно, я не слишком-то привыкла дружить с девчонками, – призналась она. – У меня и подруг никогда не было. Только друзья.

Дарина мило округлила глаза и приподняла брови.

– О, в самом деле? И у меня так же… С ума сойти, сколько у нас общего!

Вита не сдержалась и фыркнула. «Общего»! Неужели она сама не видит, что причины отсутствия подруг у них совершенно разные? Господи, да какая нормальная, адекватная девчонка захочет дружить с Дариной?! С этой Мисс Клёвые Сиськи две тысячи тринадцать?

Но всё-таки простодушие красотки невольно располагало к себе. Обычно Вита чутко улавливала фальшь в людях – так вот, в Дарине её не было, и это вызывало к ней симпатию.

– Что ж, – с сомнением вздохнула Вита, – давай попробуем… подружиться.

Если это и была всего лишь хитрая стратегия со стороны Дарины, то она сработала чётко. Выражаясь фигурально, протянув Вите руку, Дарина совершенно её обезоружила. Теперь, как бы Вите этого ни хотелось, ей будет гораздо труднее возненавидеть новенькую.

Глава 7. Ревность

На удивление, время они провели довольно неплохо. Ну, если определение «неплохо» в принципе было уместно в данных обстоятельствах, потому что Виту всё равно адски колбасило, когда она замечала взгляды Дамира в сторону новенькой.

Он определённо запал на неё, глупо было отрицать очевидное. И, справедливости ради, такая девчонка, как Дарина, просто не могла не заинтересовать любого нормального пацана. Что бы там ни болтал тот же Димка Шаповалов (она, дескать, не в его вкусе), а всё же Вита нет-нет да и перехватывала странноватое выражение его лица, когда он смотрел на Дарину.

Да, Вита ревновала. Совершенно по-идиотски ревновала своего лучшего друга, который понятия не имел о том, что Вита в него влюблена. Она вполне успешно скрывала от него это вот уже третий год подряд, продолжая старательно играть роль своего в доску парня. Наверное, влюбилась она в него не одномоментно, не «вдруг», а постепенно, сама не отдавая себе в этом отчёта, но осознала свою влюблённость Вита внезапно – так, что это стало шокирующим открытием для неё самой.

Это было лето после окончания восьмого класса. В тот день Дамир заскочил к ней домой – кажется, они собирались вместе пойти на набережную, на фестиваль мыльных пузырей. Привычно развалившись на кровати, Дамир вполглаза наблюдал за Витиными сборами. Внезапно его взгляд, рассеянно блуждающий по обстановке знакомой комнатки, остановился на одном – весьма интимном – предмете гардероба.

– Боже мой, Хома! – вскричал он в притворном ужасе. – У меня галлюцинации – или что это висит на спинке стула, неужели лифчик?!

– Дебил, – тут же вспыхнула она, поспешно хватая бюстгальтер и лихорадочно запихивая его под стопку выглаженной одежды на комоде.

– Нет, ну отчего же… оставила бы, пусть висит, очень миленько смотрится… и расцветка приятная, – продолжал зубоскалить Дамир. Вите так хотелось врезать ему в этот момент прямо по ухмыляющейся физиономии!

– Блин, тебе как будто пять лет. Ты что, лифчиков не видел? Хотя бы в кино, – проворчала она, отворачиваясь.

– Да нет, – отозвался он вполне миролюбиво, – меня даже не сам лифчик удивил, а то, что ты его носишь, – он выделил интонацией слово «ты».

– И правда, удивительно, – хмыкнула она. – У всех девушек в моём возрасте есть сиськи, представляешь?!

Взгляд Дамира беззастенчиво упёрся в её грудь, скрытую под свободной футболкой. Ну, положим, Вита себе немного польстила, её «сиськи» были весьма скромного размера и практически не угадывались под просторной одеждой, и всё же.. всё же… Этот пристальный изучающий взгляд заставил её покраснеть до корней волос.

– Не представляю, – откровенно признался наконец он. – Не обижайся, Хом, но… ты и сиськи – для меня понятия несовместимые, – и засмеялся собственной шутке. – Я ведь именно за это тебя и ценю, потому что ты не такая, как все эти девчонки. Ты не красишься, не интересуешься шмотками, не болтаешь часами на тему шопинга, «ноготочков» или «ресничек»… Ты совсем, вот ни капельки, не похожа на девчонку!

– Спасибо, Дам, – с чувством произнесла Вита. – Ты сейчас просто в лепёшку расплющил мою женскую самооценку.

– Да? – он явно растерялся и вскочил с кровати. – Ну прости, прости, я дурак, наверное! – он виновато затормошил её, обнял, прижал к себе. – Я косноязычный осёл… и просто коряво выразился. Хома, я тебе обожаю! Такой, какая ты есть. И то, что у тебя есть… гру-удь, – уважительно протянул он, – заставляет как-то по-новому на тебя смотреть, честное слово!

– Не беспокойся, – отозвалась она с нервным смешком, – моя грудь никак не помешает нашей дружбе.

Он расцвёл широкой счастливой улыбкой.

– Вот это я и хотел услышать! А то вдруг стало страшно – начнёшь интересоваться мальчишками, закрутишь роман с каким-нибудь прыщавым уродом…

– Да ведь и ты можешь влюбиться, – поддела его она.

Дамир покачал головой.

– В мои ближайшие планы это не входит.

Вита представила на миг, что Дамир увлёкся какой-нибудь девчонкой, и почувствовала, что её это неприятно задевает. Она смотрела на своего лучшего друга будто впервые – глазами незнакомки, оценивающе, объективно – и понимала, что он невероятно хорош. А ещё… когда он разглядывал её грудь, ей стало на несколько секунд по-глупенькому приятно и так горячо внутри!

– Оставайся всегда такой, Вит, – серьёзно произнёс он. – Я люблю тебя естественной, без ретуши, без всех этих ваших женских штучек и уловок.

– Не обещаю… – пробормотала она, смущённо отворачиваясь.

А всё-таки было чуточку обидно, что он совсем не видит в ней девушку, только «своего пацана».

***

…Из воспоминаний Виту выдернул голос Дарины.

– И все эти парни – твои друзья? – заинтересованно спросила она. – Все четверо? Слушай, это так круто. Повезло тебе!

– Ну, вообще-то мы ещё и одноклассники, – будто оправдываясь, откликнулась Вита.

– А в какой класс перешли?

– В одиннадцатый.

– Вау, я тоже!

– Значит, будем учиться вместе, – кислым тоном отозвалась Вита. – У нас в Южноморске всего одна школа. И одиннадцатый класс тоже один.

– Супер! – неподдельно обрадовалась Дарина.

– А твоя семья… откуда вы переехали? – поинтересовалась Вита.

– Из Москвы, – ответила та.

Вита вытаращила глаза.

– Ого! Прости за нескромный вопрос, но… на фига? Из столицы в наше захолустье… Если это что-то личное, можешь не отвечать, – торопливо добавила она, – вообще-то, я понимаю, что лезу не в своё дело.

– Ничего личного, – улыбнулась Дарина. Показалось – или в её глазах мелькнула тщательно скрываемая грустинка? – Папа открывает в Южноморске франшизу своего московского ресторана. Если дело раскрутится и пойдёт, то позже он подыщет управляющего, и нам можно будет вернуться обратно в Москву. Но всё равно это как минимум на год, – вздохнула она. – Хотя папа поговаривает о том, чтобы остаться здесь насовсем: маме полезен морской климат, у неё слабые лёгкие, но, честно говоря, мне это… сама понимаешь, – усмехнулась Дарина, не закончив фразу.

– Понимаю, – серьёзно кивнула Вита.

– В любом случае, поступать я всё равно буду в московский вуз, – упрямо вскинула подбородок Дарина. – Окончу одиннадцатый класс – и свалю! А родители как хотят. Могут торчать здесь хоть до пенсии.

– У нас тут, на самом деле, не так уж и плохо, – робко вступилась за родной городок Вита, хотя иногда в глубине души и сама находила его скучноватым.

Дарина тут же с интересом взглянула на неё:

– А как вы обычно развлекаетесь на каникулах?

– Развлекаемся? – в замешательстве переспросила та. – Ну, вот… – она обвела взглядом бухту. – Ходим на пляж…

– Да нет же, – Дарина сморщила нос, – я имею в виду – как вы тусуетесь? Ну, есть здесь у вас какие-нибудь клёвые молодёжные клубы или дискотеки?

– Честно говоря, я не любительница ни клубов, ни дискотек, – суховато отозвалась Вита.

Дарина примирительно тронула её за руку:

– Не обижайся, я не хотела тебя задеть. Но… вы же не всё лето проводите на пляже?

– Нет, конечно. У нас есть кинотеатр и парк аттракционов… и аквапарк… и дельфинарий… – Вита наблюдала за лицом Дарины, которое скучнело буквально на глазах. – А ещё – старинная полуразрушенная крепость девятнадцатого века.

Это тоже не произвело на Дарину должного впечатления.

– Есть Дом культуры, где иногда выступают ваши московские артисты и певцы. Ну, и наши местные тоже часто организуют там всякие концерты.

– Ясно, – кисло отозвалась Дарина. Спасибо, что не закатила глаза.

– А ещё есть лагерь «Звёздный» для творческих подростков! – обрадованно вспомнила Вита.

– Это как?

– Ну, в целом обычный летний лагерь, только, помимо вожатых, с детьми работают ещё и хореографы, преподаватели вокала, педагоги по актёрскому мастерству, журналисты, спортсмены… ужасно интересно и весело. Нет, правда.

– Ого, а вот это звучит довольно прикольно! Ты там бывала?

– Да, каждое лето езжу. И в этом году собираюсь… во вторую смену, – Вита почему-то умолчала, что Дамир тоже едет в лагерь.

– И чем там обычно все занимаются?

– Ой, да занятий, на самом деле, куча! – оживлённо воскликнула Вита. – Мы танцуем, поём, берём уроки актёрского мастерства, пишем сценарии, снимаем собственный фильм, ставим спектакль… а в финале смены проводим офигенный гала-концерт с сольными и групповыми номерами.

– Супер! Я туда уже хочу. Тем более, я уже не первый год достаточно серьёзно занимаюсь вокалом… А как туда попасть? – загорелась Дарина.

– Ну, для начала нужно оставить заявку на сайте лагеря и заполнить анкету, – энтузиазм Виты несколько поутих, когда она сообразила, чем ей это грозит.

– Я поговорю с папой, он с удовольствием оплатит путёвку, – уверенно заявила Дарина.

– Только учти, путёвки не из дешёвых, – предупредила Вита, но Дарина лишь беззаботно отмахнулась:

– Ой, вот деньги вообще не проблема!

Хотела бы Вита когда-нибудь так же легко заявить, что деньги для неё – не проблема…

– Нет, это просто судьба, что я вас вот так сегодня встретила! – Дарина расцвела счастливой улыбкой.

– Конечно, судьба, – весело подхватил Дамир, внезапно оказавшийся рядом и ухвативший краем уха последнюю фразу. Он бесцеремонно плюхнулся на покрывало рядом с ними и закинул руку Дарине за спину, словно бы невзначай её приобняв.

– У тебя такие мышцы… – тут же переключаясь, с уважением протянула та, восхищённо таращась на его тело. – Ты профессионально занимаешься спортом? Какой-нибудь лёгкой атлетикой? – и игриво, едва касаясь, пробежала наманикюренными пальчиками по ноге Дамира – от колена и чуть выше. Вита заметила, как ярко вспыхнули и заалели его скулы, и мысленно закатила глаза. Как банально… пара дешёвых приёмчиков – и парень уже поплыл.

В том, что Дамир именно поплыл, сомневаться не приходилось – он тут же неловко заёрзал на месте, а затем вдруг резко выпрямился, убирая свою руку с Дарины, и сдвинул колени домиком.

– Нет, я… танцую, – хрипловато отозвался он.

– Ого! – глаза Дарины сделались размером с блюдца. – И что, классно танцуешь, да?

– Ну… – он неловко дёрнул плечом. – Об этом не мне судить.

– Дам просто бог танца, – вмешавшись, серьёзно заявила Вита. – Круче него никого нет, честно.

К сожалению, он почти не обратил внимания на её комплимент, и это было довольно унизительно. И в самом деле, что ему похвала какой-то Хомы!..

– Я заинтригована, – мурлыкнула между тем Дарина. – Покажешь? – и снова небрежно коснулась его пальцами – на этот раз обнажённого бока, отчего он вздрогнул, точно ужаленный.

– Покажу как-нибудь… обязательно, – выдохнул Дамир и, вскочив с покрывала, позорно спасся бегством.

Вита незаметно перевела дух. Не очень-то приятно было наблюдать за тем, как откровенно клеят твоего лучшего друга прямо у тебя на глазах – и как он ведётся на это, словно тупой баран.

Дарина стрельнула в сторону Виты коротким внимательным взглядом и весьма предусмотрительно завела разговор о другом.

– А этот мулатик, – она кивнула в сторону Сэма. – Его-то каким ветром занесло в ваши края?

– Вообще-то Сэм местный, родился в Южноморске, – нехотя откликнулась Вита. – Он армянин по матери. У него даже фамилия Манукян.

– А отец кто? – спросила Дарина с живым интересом.

– Он несколько лет работал на набережной аборигеном.

– Кем?! – вытаращила глаза та.

– Аборигеном. Для туристов, – пояснила Вита. – Надевал костюм дикаря из племени мумбо-юмбо и фотографировался со всеми желающими. За деньги, разумеется, – добавила она. – В сезон очень даже неплохо набегало. А потом заделал ребёнка дочери хозяина фотоателье, на которого работал. И сбежал…

– Бедная девушка, – Дарина покачала головой.

– Угу. Отец заставлял её аборт сделать, чтобы концы в воду, но она не захотела. А ведь для армянской девушки забеременеть без мужа – страшный позор! Тем более, от чернокожего. В общем, семья от неё отказалась и прокляла, так что тётя Нара воспитывает Сэмика одна. Ни её мать, ни отец до сих пор не признали внука.

– Какая дикость, – Дарину передёрнуло. – Как будто глухое средневековье…

– Она на двух работах крутится, чтобы себя с сыном обеспечить, – продолжила Вита. – Но Сэм и сам подрабатывает – курьером, продавцом мороженого и кваса, аниматором… короче, потихоньку справляются. Вообще-то он очень клёвый парень и отличный друг. А ещё играет в школьной рок-группе вместе с Тимуром Карпекиным… это вон тот шатен, который всё время кривляется, – ехидно добавила Вита.

– А тот меланхоличный брюнет?

– Это Димка Шаповалов. Лучший ученик в школе, – сообщила Вита. – Он нереально умный, ты даже не представляешь, насколько!

– Мне показалось, что он к тебе неровно дышит… не? – вдруг спросила Дарина.

Вита несказанно удивилась:

– Кто – Димка?! Да нет, что ты. Мы просто друзья.

– Ну, значит, и правда – показалось…

Тем временем неугомонный Карпекин помахал рукой:

– Дарин, идём шашлык есть!

И тут же торопливо добавил:

– Хом, ну и ты, конечно, тоже.

Она хотела было язвительно поблагодарить за оказанную честь – надо же, всё-таки не забыл упомянуть – но тут же прикусила язык. Это выглядело бы слишком жалко. В конце концов, всё правильно – Дарина здесь новенькая, а она, Вита, своя. Разве ей требуется специальное приглашение? И всё равно это поспешное «ну и ты, конечно, тоже» ещё долго звенело в ушах.

За едой Вита с упорством мазохистки продолжала наблюдать за Дамиром. За выражением его лица, когда он смотрел на новенькую. А оно, это выражение, было весьма красноречивым.

– Дарина, так ты когда, говоришь, приехала? – уточнил он.

– Позавчера. А что?

– Город, наверное, ещё толком не видела?

– Да нет, куда там, – она пожала плечами. – Вот сегодня только более-менее освободилась. А до этого… пока вещи разбирали, пока обустраивались.

– Хочешь, погуляем завтра по Южноморску? – предложил он. – Я на правах коренного жителя всё тут тебе покажу и расскажу…

«Откажись. Ну откажись, пожалуйста!» – мысленно взмолилась Вита.

Однако Дарина расцвела широкой счастливой улыбкой.

– Ой, я с огромным удовольствием! – пропела она. – Спасибо.

«Сучка», – подумала Вита в ревнивом бессилии.

Глава 8. Крушение планов

– Дарин, я тебя провожу? – предложил Дамир, когда все уже собирались расходиться по домам. – Ты всё-таки новый человек в городе, ничего тут толком не знаешь, можешь заблудиться.

– Очень мило с твоей стороны, – мурлыкнула она, с готовностью подхватывая его под руку. Дамир расцвёл, но тут же озабоченно нахмурился, обводя взглядом остальных:

– Так, пацаны, а Хому кто проводит?

Вита самолюбиво фыркнула.

– Что я – маленькая, что ли? И город прекрасно знаю, – язвительно добавила она.

– Я провожу, – тут же вызвался Димка Шаповалов и, заметив её недоумевающий взгляд, спокойно пояснил:

– Темно уже, поздно, а в переулках каждый второй фонарь не горит.

Поначалу она хотела с возмущением отказаться – не нужны ей эти подачки! – но затем, взглянув на сладкую парочку, тоже демонстративно подхватила Шаповалова под руку и с большим чувством произнесла:

– Спасибо, Димочка. Ты настоящий друг!

Дамир вскинул брови, с некоторым удивлением глядя на неё, а затем всё-таки добавил:

– Я тебе позвоню… позже.

Ежевечерний созвон по скайпу был их многолетней традицией. Как бы ни прошёл день – неважно, вместе они его провели или порознь, – перед сном они обязательно болтали друг с другом, и это было едва ли не самым любимым временем суток у Виты.

– Хорошо, – кивнула она, не глядя на него.

***

Шаповалов молчал почти всю дорогу, даже не пытаясь поддерживать разговор – непонятно, зачем вообще навязался в провожатые. Хотя, возможно, Вита была к нему несправедлива, ведь Димка как друг всегда проявлял удивительную деликатность. Может, он просто чувствовал, что ей сейчас не до болтовни? В любом случае, она была ему ужасно благодарна за чуткость. Что там выдумала Дарина? «Мне показалось, что он к тебе неровно дышит». Чушь какая! Вита исподтишка покосилась на Шаповалова, который молча вышагивал рядом с ней с серьёзным, даже сосредоточенным лицом. Абсолютно бесстрастным.

– Дим, – вдруг с неожиданным даже для самой себя интересом спросила она, – а что ты пишешь?

Вита знала, что он постоянно участвует в каких-то конкурсах и рассылает свои произведения по издательствам и литературным журналам, но ей почему-то никогда даже в голову не приходило попросить дать ей их почитать.

Быстро взглянув на неё, Шаповалов коротко отозвался:

– Прозу.

– Нет, ну понятно, что не стихи! —хмыкнула она. – И всё-таки… Какой жанр, какая тема?

– Без жанра, – так же коротко и отрывисто отозвался он. – Просто проза и всё.

– Ну хоть современная? Или историческая? Реализм или фантастика?

– Когда я начинаю писать, то ещё сам не знаю, куда всё вырулит, – честно и терпеливо разъяснил он. – Например, иногда реализм сам собой плавно перетекает в мистику или даже хоррор…

– А про любовь? – с жадным любопытством спросила Вита. – Про любовь у тебя есть?

Показалось в тусклом свете редких фонарей, или он покраснел?

– Ну… не как главная тема, но как элемент сюжета – почему бы и нет.

– Дим, а дай почитать? – взмолилась Вита. – Пожалуйста!

– Тебе-то это зачем? – удивился он.

– Да понимаешь… – она замялась на мгновение, но всё-таки решилась: откровенность за откровенность. – У меня описания любовных сцен какие-то неуклюжие, скомканные. Ты же читал, ты знаешь. Да я и сама это чувствую! Мне для достоверности опыта не хватает, – смущённо докончила она. – Я теоретик, понимаешь? Сложно писать о любви, если даже не целовалась… – последние слова прозвучали еле слышно, потому что дались ей с трудом.

– А с чего ты взяла, – Димка прокашлялся, – с чего решила, что у меня такой уж большой опыт? Может, я тоже теоретик.

– Да? – Вита стрельнула в его сторону задумчивым взглядом. – Извини, просто ты мне всегда казался таким взрослым и… умным.

Его губы тронула ироничная улыбка.

– Умные люди не всегда удачливы в любви. Помнишь Чацкого?²

Вита тихонько вздохнула.

– Вообще-то, мне в принципе было бы интересно тебя почитать… Ладно, забудь. В конце концов, ты не обязан…

– Хорошо, – с неожиданной решимостью перебил он, – я дам тебе что-нибудь из последнего. Тебе как удобнее читать, в электронном виде или на бумаге? Если что, я распечатаю.

– Ну что ты, не стоит напрягаться, – Вита ещё больше смутилась. – В электронке вполне нормально.

– Тогда скину файлом тебе на почту, – пообещал Димка.

***

Мама ещё не спала. Она сидела за кухонным столом и, кажется, разговаривала по мобильному, но, когда Вита прошмыгнула в прихожую, торопливо закруглила беседу.

– Ты поздно, – заметила она, выразительно покосившись на настенные часы.

– Ну, конец учебного года же, – пожала плечами Вита. – Надо было отпраздновать.

– С Дамиром? – уточнила мама.

– А с кем же ещё. Ну, и с остальными… – неопределённо отозвалась Вита, решив пока не рассказывать о новенькой в их компании. Ещё неизвестно, надолго ли она у них задержится. А вдруг не приживётся? Вдруг, проводив красотку до дома, Дамир абсолютно потеряет к ней интерес?

Думать так было наивно и глупо, но Вита продолжала упорно отрицать очевидное. Так хотелось верить, что Дарина была всего лишь мимолётным незначительным эпизодом… и что через пару дней Дам о ней даже не вспомнит.

– Голодная, наверное? – мама открыла дверцу холодильника, нырнула в его недра и тут же загремела какими-то кастрюльками и сковородками.

– Нет, мы на пляже перекусили, – ответила Вита и протяжно зевнула. – Только чаю выпью. Мам, – внезапно вспомнила она, – ты же подала документы на путёвку в лагерь?

А мама вдруг охнула, резко выпрямилась и испуганно взглянула на неё.

– Ой!.. Виталина, детка, прости, я, кажется… забыла. Закрутилась!

Вита почувствовала, что внутри у неё что-то оборвалось.

– Как? – пролепетала она беспомощно. – Забыла? Совсем-совсем забыла? Ты не путаешь?

Побледневшая мама расстроенно покачала головой и машинально захлопнула дверцу холодильника. Вита почувствовала, как душа её наполняется отчаянием, а глаза моментально заволакивает слезами.

– А может… может, ещё не поздно? – жалобно протянула мама, но по её лицу было видно, что она и сама всё прекрасно понимает.

Льготные путёвки в этот лагерь разлетались, как горячие пирожки. Заявку следовало подавать ещё в начале мая – у Виты, как у ребёнка из неполной семьи, имелись определённые привилегии. Раньше мама исправно и точно в срок подавала необходимый пакет документов, в том числе и справку, подтверждающую статус матери-одиночки. Но даже льготники получали путёвки в порядке очереди, поэтому так важно было подать заявку в первых рядах – чтобы не опоздать и не остаться с носом.

Купить путёвку за полную стоимость было нереально. Точнее, нереально конкретно для их семьи – слишком дорого выходило, Вита была уже не маленькая и понимала, что они это банально не потянут.

Мама сцепила пальцы рук в замок и виновато покосилась на расстроенную Виту.

– А что, если попробовать в какой-нибудь другой лагерь? – нерешительно предложила она. – Ну, не сошёлся же свет клином на этом твоём «Звёздном»…

– Мама! – отчаянно, со слезами в голосе, выкрикнула Вита. – Ну какой другой лагерь?! Неужели ты не понимаешь? Там же все наши будут – и Дам, и Димка, и Сэм… мы всегда все вместе ездили! А теперь получается, что они поедут, а я нет…

Мама взглянула на неё в искреннем раскаянии, и Вита почувствовала себя настоящей свиньёй за то, что так сильно злится на неё сейчас. Мама же действительно забыла… она не специально… ей и самой плохо… И всё-таки разочарование и гнев требовали выхода, поэтому Вита продолжала обвиняюще смотреть на неё.

– Я что-нибудь придумаю, – не слишком уверенно пробормотала мама, но Вита замотала головой, уже готовая разреветься в голос, как маленькая.

– Спасибо за то, что испортила мне лето! – крикнула она и помчалась в свою комнату, где напоследок от души так шарахнула дверью, что затряслись стены.

Глава 9. Я, кажется, влюбился!

Оказавшись у себя, Вита рухнула на кровать и немного поревела, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить звук. Это было глупо, даже инфантильно, но она просто не могла больше сдерживаться. Конечно, в том, что мама забыла про путёвку, отчасти была и её, Витина, вина – в конце концов, она вполне взрослая девчонка, нужно самой держать в памяти то, что для неё так важно. Можно было банально напомнить маме, что пора подавать документы… а та действительно закрутилась в своих делах, мало ли у неё забот, помимо летнего лагеря для дочери?

Нарыдавшись всласть, Вита села на кровати и прислушалась – мама снова говорила с кем-то по телефону. Странно, сегодня она с самого утра не расстаётся с мобильным… может, что-то случилось? Неприятности на работе? Вита испытала лёгкий укол совести – наверное, не надо было так орать на неё на кухне…

Попадаться маме на глаза сейчас не хотелось, было одновременно и обидно, и стыдно, поэтому Вита мышкой скользнула в ванную, стараясь не привлекать к себе внимания. Быстро приняла душ, смывая с себя морскую соль, завернулась в большое банное полотенце и так же незаметно прошмыгнула обратно к себе в комнату.

Надев пижаму и устроившись в постели с ноутбуком на коленях, Вита открыла скайп и проверила, не появлялся ли Дамир в сети. Но нет, пользователь damir_dancer96 был в глубоком офлайне.

Тогда она залезла в почту и обнаружила, что Димка Шаповалов скинул ей вордовский файл с текстом своей повести. Помедлив, Вита решила, что начнёт читать завтра.

Сейчас же она открыла собственный роман и пробежалась глазами по главе, которую написала днём. Теперь рождённый с таким вдохновением текст уже не казался ей блестящим, и Вита с головой нырнула в редактуру и правки.

Время от времени она косилась в правый нижний угол экрана, чтобы посмотреть, который час – уже перевалило за полночь, а Дамира всё ещё не было в сети. Совсем загулялся с этой своей… она великодушно пропустила нелестный эпитет. А может, банально забыл про традиционный созвон? Вернулся домой и завалился спать.

Делая вид, будто её это совсем не волнует, Вита продолжала ожесточённо лупить по клавиатуре, набирая текст, но вскоре поймала себя на том, что не понимает, о чём пишет, потому что глаза то и дело съезжали вниз – на цифры, показывающие время. Да блин, уже почти час!.. Где его носит?

В половине второго ночи damir_dancer96 появился, наконец, онлайн.

«Не спишь?» – тут же прилетело в скайпе.

Отважно борясь с собой, Вита не отвечала ему целых пять секунд. Дольше не выдержала. Наконец лениво (точнее, делая перед собой вид, что ей лениво) набрала:

«Пока нет. Но уже скоро собираюсь».

На экране моментально засветилось окошко видеозвонка. Поколебавшись, Вита приняла вызов – и тут же увидела Дамира. На нём была всё та же футболка, в которой он тусил на пляже, и Вита догадалась, что он только что заявился домой и ещё не успел переодеться. Глаза его сияли – было очевидно, что ему не терпится поделиться с Витой своим эмоциональным состоянием.

– Я так понимаю, рандеву удалось? – спросила она как можно равнодушнее.

– Не то слово! – выпалил счастливый Дамир, улыбаясь до ушей. – Даринка такая клёвая! Хом, я, кажется, влюбился!

– Ух ты, круто, поздравляю, очень за тебя рада, – отозвалась Вита, забыв поставить восклицательный знак в конце предложения.

– Блин, я ещё сам до конца не верю… – продолжая лыбиться во весь рот, он взлохматил себе чёлку. – Всё как-то… быстро получилось.

– Быстро? – насторожилась Вита. – Что ты имеешь в виду? Ты что, – с подозрением спросила она, – уже успел её трахнуть?

– Фу, Хома, как грубо, – заржал он. – Словечко явно не из твоего репертуара! От Карпекина нахваталась?

– Не заговаривай мне зубы, а отвечай на вопрос, – потребовала она, обмирая от ужаса.

– Нет, конечно же, нет, – смутился он. – Ничего такого не было. Но заняться сексом с Дариной для меня – не самоцель. Мне хочется сначала просто узнать её поближе, понимаешь? Это круто – завязывать отношения с девушкой, о которой я ничего не знаю, и которая ничего не знает обо мне.

– Разве? – тихо спросила Вита. – А я думала, наоборот.

– Ну, как бы тебе объяснить… Вот, например, мне бы никогда даже в голову не пришло начать встречаться с тобой, как с девушкой. Знаешь, почему?

– Почему? – выдохнула она еле слышно.

– Потому что я не помню такого времени в своей жизни, когда тебя не было рядом со мной. Ты всегда здесь, стоит руку протянуть! Ты знаешь все мои шрамы, дурные привычки, ты в курсе, что я ем, чего боюсь, что люблю, а что ненавижу… И я точно так же знаю о тебе абсолютно всё. А Дарина – загадка. Это же так клёво – постепенно разгадывать и узнавать друг друга!..

– Ну всё, Нигматулин, ты влип, – мрачно констатировала Вита, стараясь не показать, как сильно её ранили его слова. – Постепенно узнавать друг друга – это серьёзная заявка. Рукой подать до «в болезни и в здравии, в горе и в радости», а также до «жили долго и счастливо и умерли в один день». Я надеюсь, вы с ней хотя бы целовались?

Врала безбожно – нисколько она на это не надеялась. Наоборот, молилась о том, чтобы пока нет. Никаких обнимашек-поцелуйчиков… Ну, или если да, то чтоб ему не понравилось. А мало ли, вдруг у идеальной красотки Дарины неприятно пахнет изо рта? Или она отвратительно целуется? Тогда весь флёр очарованности и мнимой влюблённости мигом с Дамира слетит.

– Не целовались, – он снова улыбнулся, как дурак. И вообще Дамир сейчас выглядел таким счастливым идиотом, что Вите даже стало за него чуточку неловко.

– Чем же вы занимались несколько часов? – удивилась она. – Стихи друг другу под луной читали, что ли?

– Ну… почти, – хмыкнул он. – Просто гуляли… разговаривали… с ней ужасно интересно и весело!

Вита едва удержалась, чтобы жалобно не спросить: «А как же я? Со мной тебе разве не весело и не интересно?»

Наконец Дамир заметил, что его собеседница как-то не слишком светится от счастья.

– Что с тобой, Хома? – с подозрением спросил он. – Ты какая-то не такая… сама на себя не похожа. Что-то случилось?

Ну вот только не хватало ещё ему догадаться, что она дико ревнует! Ревнует и поэтому бесится.

– Да так… кое-какие проблемы, тебя они не касаются, – неопределённо отмахнулась Вита.

– Ну как это «не касаются»? Ты – мой друг, и мне небезразлично всё, что с тобой происходит.

Друг? Серьёзно? Кое-кто, похоже, стал забывать об этом, язвительно прокомментировала про себя Вита.

– Я, кажется, пролетаю в этом году с лагерем, – вздохнула она.

– В смысле – пролетаешь? Это ещё почему?

– Мы опоздали подать заявку на льготную путёвку. А за полную стоимость – слишком дорого. Ты же знаешь… – голос предательски дрогнул, а в носу опять защипало, хотя ей казалось, что она уже немного свыклась с этой мыслью.

Дамир был единственным, с кем она могла обсуждать свои финансовые проблемы и не испытывать при этом жгучего стыда. С другими – ни-ни, слишком унизительным было ощущение собственного безденежья. И вроде бы, они с мамой не бедствовали и не голодали, у Виты всегда было, что надеть, и на фоне сверстниц она не смотрелась замухрышкой, но всё-таки не могла позволить себе многого. Например, лишний раз сходить в кафе с одноклассниками… или в кино – просто когда ей вздумается. Это чувство сидело под кожей, как заноза, и здорово отравляло жизнь.

– Ну вот, как так-то? – непритворно расстроился Дамир. – Мы же всегда вместе ездили…

Вита почувствовала, что глаза её снова наливаются слезами, и поняла, что тему пора сворачивать.

– Ладно, – с деланным безразличием сказала она, – забей. Как-нибудь переживу.

– Да что мне там вообще делать без тебя? – продолжал сокрушаться Дамир. – Может, и я тогда тоже не поеду? Ну, подумаешь… посижу одно лето в городе, не сдохну.

– Дам, признайся честно, – Вита подозрительно прищурилась, – ты хочешь остаться из солидарности со мной… или из-за Дарины?

Он смущённо стрельнул глазами в сторону, и Вита поняла, что попала в яблочко.

– Всё ясно, – вздохнула она. – Красотка настолько пленила твоё сердце, что ты не желаешь расставаться с ней даже на три недели.

«Ну скажи же, скажи, что не хочешь ехать только из-за меня!» – снова мысленно воззвала она к нему. Но почему-то именно сегодня телепатические сигналы работали через пень-колоду.

– Если честно, то Дарина играет не последнюю роль в моём нежелании уезжать, – наконец признался он. – Но и из солидарности с тобой, конечно!

– Ясно, – убитым голосом произнесла Вита. – Но, кстати, я рассказала Дарине о лагере, и она очень заинтересовалась… так что, возможно, есть шанс, что она составит тебе компанию, и расставаться не придётся.

– Серьёзно? – он так неприкрыто и откровенно обрадовался, что у Виты защемило в груди. – Я поговорю с Дариной… постараюсь убедить, что там очень клёво! Ей обязательно стоит поехать! Ей там понравится!

О том, чтобы остаться в городе из солидарности с Витой, речи, разумеется, больше не шло.

Глава 10. Решение проблемы

Утром её разбудил крышесносный запах жарящихся блинчиков. Сладко потянувшись, Вита вытащила из-под подушки телефон, приоткрыла один глаз и лениво проверила, сколько времени. Всего-навсего половина восьмого – просто кощунство просыпаться на каникулах в такую рань! Но в животе предупреждающе буркнуло, и Вита рывком села на постели, протяжно зевнув и пытаясь прогнать остатки сонливости.

В то же мгновение на неё накатила беспощадная реальность: она вдруг вспомнила вчерашнее. И знакомство с Дариной, и то, как Дамир моментально увлёкся ею, и пролёт с путёвкой в лагерь… Настроение моментально испортилось, даже аппетит пропал, но снова ложиться Вита не стала – всё равно в таком состоянии было уже не заснуть.

Она вяло поплелась в ванную, где почистила зубы и умылась без всякого энтузиазма. Потом – чувствуя себя всё такой же унылой какашкой – выползла в кухню, где мама как раз заканчивала выкладывать на большое блюдо очередную порцию блинчиков.

– Доброе утро, – поздоровалась она с Витой. Похоже, настроение у неё, в отличие от дочери, было просто прекрасным. – Завтракать будешь?

– Угу, – буркнула Вита, плюхаясь на табуретку. Ей было чуточку неловко перед мамой за то, что сорвалась на неё вчера из-за этого дурацкого лагеря. Да в конце-то концов, пропади он пропадом, этот лагерь! Ей туда совсем не хочется, честно. И так каждый год ездит, столько лет подряд – уже надоело до чёртиков! Она знает наперёд, что будет происходить в каждый из двадцати дней смены… Вита так горячо себя в этом убеждала, что даже сама почти поверила.

Мама поставила перед ней на стол чистую тарелку и розетку с любимым персиковым вареньем. Блины так восхитительно выглядели и так одуряюще пахли, что, несмотря на мрачные мысли, аппетит у Виты внезапно решил вернуться. Она тут же цапнула с блюда обжигающий масленый блинчик, свернула его в трубочку и макнула в варенье, а затем отправила в рот – и тут же с шумом втянула воздух, потому что было очень горячо.

– Вкушно, – промычала она, обращаясь к матери – это был шаг к примирению. Впрочем, судя по всему, мама и не думала на неё обижаться. Наоборот, она тепло взглянула на Виту и коснулась её щеки ладонью с мимолётной короткой лаской.

– Ешь на здоровье. Чай будешь? Я только что свежий заварила, с травами. Или лучше сок?

– Чай.

Мама сняла со сковородки очередной румяный блин и включила газовую горелку под чайником.

– Да, кстати, – произнесла она как бы между прочим, – насчёт лагеря всё устроилось. Ты едешь.

Вита чуть не подавилась блином.

– В смысле?! – пискнула она. – Ты что, всё-таки успела подать заявку?

Мать покачала головой.

– Льготную не успела. Но ты не переживай, тебе оплатили полную стоимость, так что поедешь на общих основаниях.

– Кто… оплатил? – ошарашенно уточнила Вита; сумма была совершенно неподъёмной, на её скромный взгляд.

– Один… – мама на мгновение замялась, – очень хороший человек, которому небезразлична твоя судьба.

– Ну ма-ам! – заныла Вита. – Хватит загадками говорить! Ты о ком? Кто этот таинственный спонсор?

– Ильдар Мансурович Нигматулин, – отозвалась мама.

Вита уставилась на неё во все глаза.

– Нигматулин? Отец Дамира? – глупо уточнила она.

– А ты знаешь другого Ильдара Нигматулина? – усмехнулась мама.

– Но… как? – только и смогла выдавить Вита.

– Ну, – мама отвела глаза и с преувеличенным вниманием уставилась на закипающий чайник, – он же в курсе, что вы с Дамиром не разлей вода. И что в лагерь каждое лето вы ездите вместе, это уже традиция.

– То есть, он вот так просто взял и выложил деньги? Или это он тебе в долг дал? – прищурилась Вита.

– Нет, не в долг, – мама покачала головой. – Он понимает, что отдавать мне будет не с чего.

– Тогда как тебе удалось его убедить?!

– Вообще-то мы с ним бывшие одноклассники, если ты забыла, – мама улыбнулась.

– Не забыла, но мне казалось, что вы с ним совсем не поддерживаете отношения! – воскликнула Вита.

– Поддерживаем… иногда. В целом мы хорошо общаемся, – резюмировала мама.

– Тогда почему ты никогда не приходишь в гости к Нигматулиным? И почему они к нам никогда не приходят?

– А ты полагаешь, общаться можно, только если ходишь в гости? Нам хватает того, что наши дети дружат и постоянно торчат друг у друга, – мама примирительно щёлкнула её по носу, но Вите показалось, что она пытается уйти от темы разговора. – К тому же, мы с Ильдаром созваниваемся, болтаем…

– Созваниваетесь? – ахнула Вита. – Болтаете?!

Значит, ей не показалось вчера, что мама произнесла имя «Ильдар» во время телефонного разговора?.. Это было что-то совсем немыслимое, просто из ряда вон.

Отец Дамира всегда вызывал у неё двойственные чувства: несмотря на внешнее сходство с сыном, по характеру они были совершенно разными. Ильдар Нигматуллин – неизменно серьёзный, неулыбчивый, представительный и молчаливый владелец сети отелей «Ildar Inn» на побережье… Вита всегда робела в его присутствии. Когда она бывала у Дамира дома и ей приходилось случайно сталкиваться с его отцом, она чувствовала себя неловко, хотя Ильдар Мансурович был с нею предельно вежлив и подчёркнуто обходителен. И вот, получается, он дал денег на путёвку для Виты!.. С ума сойти.

– Ладно, не забивай себе голову ненужными деталями, – мама шлёпнула на тарелку последний блин, а затем поставила перед Витой чашку с чаем. – Ведь главное – всё устроилось, ты едешь! Разве это не здорово? Или ты не рада?

– Рада, конечно, – пробормотала Вита и даже не соврала при этом, но радость имела какой-то странный привкус беспокойства и смутной тревоги, который она и сама не могла себе объяснить.

– Только о медицинских справках ты уж сама позаботься, ладно? – попросила мама. – Я могу забыть и не напомнить тебе… Недели за две до отъезда начни потихоньку сдавать анализы и обходить врачей.

– Ну мам, – Вита страдальчески закатила глаза, – как будто я сама не знаю! Каждый год же одно и то же. Всё помню, ничего не забуду!

– Ну и умница, – мама поцеловала её в щёку. – Посуду помоешь? Мне уже пора бежать.

– Обязательно, – кивнула Вита, снова с аппетитом принимаясь за блины. – Спасибо, мам! Хорошего дня!

– И тебе, родная.

«Какая я всё-таки сволочь, – в раскаянии подумала Вита. – Только и умею, что орать и предъявлять претензии. А мама, наверное, всю ночь не спала – думала, как исправить эту ситуацию с лагерем…»

Уж наверняка решение попросить денег у Нигматулина далось ей нелегко, Вита прекрасно знала свою мать. Однако же, попросила. И вкусный завтрак для дочери приготовила…

Поэтому в приступе благодарного энтузиазма Вита не только вымыла грязную посуду, включая чугунную сковороду, но и отдраила с тряпкой и пылесосом весь дом.

На чердаке ей попался старый фотоальбом – ещё из маминого детства, и, повинуясь какому-то внезапному порыву, Вита смахнула с него пыль и утащила к себе в комнату, чтобы полистать на досуге.

Глава 11. Встреча с морем

Наши дни

Бутылка опустела совершенно незаметно, Вита и опомниться не успела. Она не знала, как коварны южные домашние вина: сидишь себе, неторопливо потягиваешь сладкий виноградный компотик, а стоит встать – и ноги начинают забавно подкашиваться, а голова идёт кругом.

Нет, конечно, Вита не была трезвенницей и пробовала в своей жизни самый разный алкоголь, но всё-таки не могла назвать себя любителем или знатоком этого дела. И уж, тем более, никогда она не выпивала целую бутылку за раз!

Когда Вита жила в Южноморске, то, разумеется, дегустировала домашнее вино, но среди местной молодёжи вообще как-то не принято было пить в значении «бухать». Да, старшеклассники тайком от родителей и учителей могли выпить пивка или глотнуть шампанского на Новый год, но в целом всё было достаточно пристойно.

Впрочем, состояние опьянения ей неожиданно понравилось. Небольшое головокружение только разгорячило кровь, Вита чувствовала себя просто прекрасно. Ею овладело состояние «я такая пьяная, что кому бы позвонить» – и оставалось только порадоваться тому, что у неё не было номера телефона Дамира.

Всё-таки глупо было притворяться перед Славиком, да и перед самой собой, что она приехала в Южноморск исключительно для работы. Чтобы книгу писать, ага! На самом деле – и Вита понимала это сейчас, на пьяную голову, совершенно отчётливо – она заявилась сюда только ради Дамира. Исключительно ради него!

– Скотина ты, Нигматулин, – с отчаянием выдохнула она в пространство. – Настоящая скотина. Знаешь, как я по тебе скучаю? Ужасно. Просто ужасно скучаю…

Так, погодите. Если у неё нет номера телефона Дамира, то ведь адрес-то есть! Правда, не исключено, что он давно уже переехал… но проверить-то можно?!

Вита решительно подскочила к зеркалу, мазнула по губам помадой и критически оглядела себя с ног до головы. Свободный летний сарафан струился по фигуре лёгкими складками, тёмные волосы рассыпались по плечам, глаза лихорадочно и возбуждённо блестели, губы соблазнительно припухли, словно она целовалась всю ночь напролёт…

– Чёрт возьми, Меркулова, да ты просто красотка! – одобрительно произнесла Вита, показав зеркалу большой палец, а затем послала сама себе воздушный поцелуй.

Будь она трезвой, ей, разумеется, даже в голову не пришло бы идти сейчас домой к Дамиру в надежде на встречу. Но пьяным, как известно, море по колено… Поэтому уже через пять минут Вита, заперев дверь и кинув ключи в сумочку, спешила в сторону улицы Приморской, где жил Дамир.

Это был, что называется, «элитный» район города, застроенный дорогущими коттеджами и особняками, многие из которых располагались на первой линии от моря. Ну разумеется, где ещё могли жить сливки общества Нигматулины? В соседях у них был сам мэр, а также приткнулись сошки помельче: местные телевизионщики, артисты и журналисты, успешные бизнесмены и городские аристократы.

Кстати, вспомнила Вита, а ведь родители Дарины тоже снимали дом именно здесь, в этом районе, неподалёку от Нигматулиных. Интересно, где они сейчас? Может, и впрямь остались в Южноморске насовсем, как и планировали?

Достигнув перекрёстка, Вита свернула на Приморскую, которая, если идти всё время вперёд, вела прямо к морю. Сердце радостно затрепетало, когда она уловила знакомый до боли шум волн, который нельзя было перепутать ни с чем, и который так часто снился ей ночами.

Крики чаек были отдельным видом кайфа. В Москве тоже водились чайки, почему-то обитавшие в основном на помойках. Иногда, когда Вита засиживалась за работой почти до рассвета, в приоткрытое окно доносились их истошные вопли, и ей на несколько волшебных мгновений начинало казаться, что она снова в Южноморске, в своём детстве.

Господи, как же она соскучилась по морю! По её морю…

И Вита, решительно миновав поворот в закоулок, где стоял дом Нигматулиных, зашагала прямиком на пляж. Сначала ей нужно было поздороваться с моречком… а всё остальное – подождёт!

***

Несмотря на то, что Вита прожила на побережье первые семнадцать лет своей жизни и, казалось, давно должна была привыкнуть, встреча с морем в первый момент всегда ошеломляла её. Тот самый миг, когда она бежала по берегу в сторону этой бесконечной водной глади, слышала шум волн, ощущала на лице свежий ветер, а на губах – солёные брызги, неизменно пробирал её до дрожи.

Вот и сейчас, с разбегу выскочив на гальку, Вита на мгновение замерла, охваченная чуть ли не священным трепетом. С тех пор, как она отсюда уехала, были в её жизни разные моря и даже океаны, они со Славкой немало попутешествовали по миру… Но даже идеальные Мальдивы (с их безупречно голубой и совершенно прозрачной водой, с белым мягким песочком, уютными бунгало в тени изумрудных пальм, вышколенным обслуживающим персоналом, истекающими сладким соком экзотическими фруктами и свежайшими, нежнейшими, вкуснейшими морепродуктами) так и не смогли затмить для неё родной Южноморск. Всё меркло перед воспоминаниями о море и городе её детства. Да-да, в сравнении с галечным пляжем, прогулками на «банане», назойливыми криками пляжных торговцев-нелегалов: «Сочная горячая кукуруза! Варёные раки! Вяленая и копчёная рыбка! Пирожки, чача, вино домашнее!» и грохочущей музыкой из летних кафе хвалёные Мальдивы проигрывали просто всухую. Славка, помнится, всё недоумевал в ответ на её кислую физиономию и допытывался:

– Ну и чего тебе хватает, а? Ты только взгляни, какая красота вокруг!

– Вот именно, – ворчала Вита. – Здесь всё… слишком красиво, понимаешь? Как будто рекламу по телевизору показывают.

– А на курортах Краснодарского края, конечно же, лучше, – скептически хмыкнул Славка, но она не поддержала его иронии и серьёзно кивнула:

– Конечно, лучше!

Славка посмотрел на неё с жалостью, как на душевнобольную.

– Да-а-а… – многозначительно протянул он. – Можно вывезти девушку из Южноморска, но Южноморск из девушки – нельзя!

Она даже не обиделась тогда. Что бы он понимал, вообще!..

…Вита сбавила скорость и пошла к морю медленно, не спеша, немного нервничая перед встречей и заранее смакуя её. Море тоже волновалось и шумело, словно узнавая и приветствуя старую знакомую.

Вита остановилась и, не глядя под ноги, сбросила босоножки. Как же она любила гулять по гальке босиком! Многие туристы терпеть не могли галечные пляжи и ходили по ним исключительно в сланцах, а для неё это был самый настоящий кайф – чувствовать голыми ступнями округлые гладкие камешки. Было щекотно и приятно, к тому же, врачи наперебой уверяли, что прогулки по гальке босиком стимулируют кровообращение стоп и вообще являются прекрасным массажем, чуть ли не панацеей от целого букета болезней. Так оно или не так, Вита никогда всерьёз не задумывалась, а всё-таки с удовольствием бегала по гальке босой вплоть до наступления холодов.

Она подошла уже совсем близко к полосе прибоя. Море, словно играя, легко лизнуло ей ноги и тут же отступило назад. С удовольствием отдаваясь этим знакомым ощущениям, Вита пошевелила пальцами ног, а затем присела на корточки, подобрав полы сарафана и жалея, что не догадалась надеть купальник.

– Ну, здравствуй… – тихо и нежно сказала она, словно обращаясь к самому любимому, самому дорогому на свете существу. Сказала – и вытянула руку вперёд, раскрывая ладонь в приветственном жесте: «Дай пять!»

Тут же накатила ещё одна небольшая волна, коснулась Витиной ладони – коротко и весело, словно поздоровалась в ответ. Вита счастливо засмеялась и запрокинула голову. В небе парили чайки, оглашая своим истошным ором всё побережье, и прекраснее этого звука, пожалуй, и не было ничего в целом мире…

И тут вдруг она услышала у себя за спиной недоверчиво-радостное:

– Хома?..

Глава 12. Сэмик

Она обернулась. К счастью, гадать, как с Карпекиным, тут не пришлось – цвет кожи сразу же дал понять, кто именно стоит перед ней, широко и белозубо улыбаясь.

– Сэм! – завопила Вита, вскакивая и бросаясь ему на шею. – Господи, Сэмик! Как я рада тебя видеть!..

– А я-то как рад, – смеясь, он подхватил её и закружил в крепких дружеских объятиях. – Ты откуда здесь взялась? Я уж думал, у меня галлюцинации, – и осторожно поставил её обратно на гальку.

– Сегодня утром приехала, – наконец ощутив под ногами твердь, отозвалась Вита и немного отстранилась, чтобы полюбоваться на бывшего одноклассника.

В отличие от Тимура, Сэм не слишком-то изменился, во всяком случае, не оброс слоем защитного жирка, не обзавёлся пивным пузиком или лысиной. «Хм, постойте-ка… а среди чернокожих вообще бывают лысые?» – озадачилась вдруг Вита. Хотя Сэм ведь был наполовину армянином… а вот среди армян плешивых она встречала до фига и больше. Впрочем, Вита тут же пристыдила себя за то, что думает о какой-то ерунде.

Сэм, конечно, здорово возмужал за эти годы. Сейчас на нём были только пляжные шорты, и кожа цвета шоколада лоснилась в лучах предзакатного солнца, выгодно подчёркивая широкие плечи, упругость мышц и рельеф литых мускулов.

Он тоже с любопытством её разглядывал, и она пыталась понять по его лицу – не разочарован ли? Однако Сэм лишь довольно прищёлкнул языком и показал Вите большой палец, демонстрируя восхищение её внешним видом.

– Ты же в Москве сейчас живёшь? И каким ветром тебя сюда занесло? Надолго к нам? – весело поинтересовался он.

Вита неопределённо передёрнула плечами и привычно соврала:

– Вообще-то я по работе приехала. Насколько задержусь, ещё сама не решила.

– С Дамом уже виделись? – прямо спросил Сэм.

Кровь тут же прилила к щекам, как Вита ни пыталась сохранять внешнюю невозмутимость.

– Н-нет… пока нет.

– Но при этом ты в первый же день пришла к его дому, – беззлобно поддел её Сэм, блестя лукавыми глазами.

Вита даже рассердилась немного – за то, что попал прямо в точку. Но признаваться в этом, конечно же, не хотелось. Кому охота выглядеть чокнутой сталкершей?

– Да где к его дому-то? Я просто гуляла и завернула на пляж. С морем поздороваться! – запальчиво воскликнула она, но Сэм лишь покачал головой, как бы говоря: ладно-ладно, я тебе, конечно, «верю», а затем миролюбиво поинтересовался:

– На встречу одноклассников завтра придёшь? Мы в «Горной лаванде» собираемся.

– Знаю, – кивнула Вита, – мне Карпекин уже доложил.

– Так ты и с Тимом успела увидеться? Резво, – усмехнулся Сэм. – Значит, придёшь?

– Возможно, – уклончиво отозвалась она и тут же сменила тему. – Ну, расскажи лучше о себе! Как ты, что ты… чем занимаешься, чем живёшь?

В этот миг, словно в ответ на её вопрос, к Сэму подбежала белокурая девчушка лет четырёх, похожая на ангела, – и с разбега врезалась в его колени.

– Я хочу купаться! – заканючил ангел. – Хочу купаться!

– Милена, ты забыла поздороваться, – укоризненно произнёс Сэм.

Девчушка подняла глаза на Виту и, опустив длиннющие ресницы, застенчиво выдавила:

– Здравствуйте…

– Здравствуй, – улыбнулась Вита в ответ.

– Это моя дочь, – пояснил Сэм, явно гордясь своим творением.

Вита не удержалась от шутки:

– Угу, я так и подумала. Вы с ней – ну просто одно лицо!

Но тут же серьёзно добавила:

– Круто, Сэмик. Она у тебя настоящая красотка, – и он моментально раздулся от гордости.

– Пап, ну купаться же! – Милена возмущённо потянула его за край шорт, но Сэм отрицательно покачал головой – ни дать ни взять строгий отец семейства.

– Поздно уже! Солнце садится, купальник не успеет высохнуть – замёрзнешь. Ты сегодня и так достаточно наплавалась, давай теперь завтра.

Судя по выражению Милениной мордашки, ей ужасно хотелось снова начать ныть и капризничать, но присутствие незнакомой тётки в лице Виты смущало и немного сдерживало.

– А у тебя есть дети? – подхватывая дочку на руки и примирительно целуя её в круглую щёку, полюбопытствовал Сэм.

Вита отрицательно качнула головой.

– А муж?

Она снова молча помотала головой. Господи, неужели Сэмик превратился в кумушку, намекающую на то, что «часики-то тикают»? Но, к счастью, он никак не стал развивать эту тему и комментировать её одиночество. И на том спасибо…

– А мороженое купишь? – Милена требовательно подёргала отца за мочки ушей. – Или молочный коктейль. Или сладкую вату!

– Куплю, куплю… – отозвался он немного рассеянно, словно думая о чём-то своём, а затем перевёл взгляд на Виту:

– Слушай, ты ещё не ужинала? Пойдём к нам! Пожрём, пообщаемся нормально.

– А твоя жена… она не будет против, что ты притащил на ужин постороннюю бабу? – усмехнулась Вита, уже готовая отказаться.

– Ну, ты же не посторонняя, она как раз будет очень рада тебя видеть, – отозвался Сэм и, поймав её недоумевающий взгляд, пояснил:

– Я же на Даринке женат. Ты что, не знала?..

Вита на несколько мгновений лишилась дара речи.

– На какой Даринке? – заторможенно переспросила она наконец. – Ты имеешь в виду… на Дарине Таран?

– Она уже семь лет не Таран, а Манукян, – посмеиваясь, заявил Сэмик. – Ты и правда не в курсе?

– Откуда же мне быть в курсе, я ни с кем из наших не общаюсь… – растерянно пролепетала Вита, переваривая услышанное. Сэм и Дарина – муж и жена? Ничего себе новости…

– Даринка будет тебе очень рада, – повторил Сэм. – Ну так что, пойдём? Я ей сейчас позвоню, предупрежу.

– Нет, Сэмик, – Вита сжала виски ладонями и умоляюще помотала головой. – Спасибо тебе, конечно, за приглашение… но, может быть, как-нибудь в другой раз. Не сегодня.

Чёрт возьми, это было бы уже слишком – в первый же день в Южноморске встретить практически всех людей из своего прошлого! Она ещё не была готова. И всё-таки, Сэм – и Дарина?! Подумать только…

Слава богу, он не обиделся и не стал настаивать.

– Но завтра обязательно приходи в «Горную лаванду», – напомнил он. – Там соберутся все наши… весь класс в полном составе – прикинь, как будет круто?!

Вита грустно усмехнулась и негромко ответила:

– Не в полном… Димки Шаповалова не будет.

Сэм моментально сник, в глазах у него словно потухли лампочки.

– Да, Димки не будет, – отворачиваясь, глухо подтвердил он.

Глава 13. Грустный одинокий подросток

Одиннадцать лет назад

Закончив уборку и бросив мамин фотоальбом на свой письменный стол, чтобы позже к нему вернуться, Вита включила ноут и проверила, нет ли сообщений в скайпе от damir_dancer96. Ей не терпелось сообщить ему радостную весть о том, что она всё-таки едет в лагерь. Однако Дам не появлялся в сети со времени их ночного разговора – наверное, ещё дрых сном младенца. Хм, интересно, а как он отреагирует, когда узнает, что её поездка состоится благодаря его отцу? И вообще, можно ли ему об этом рассказывать? Мама её не предупредила… Вита снова почувствовала какой-то неприятный холодок под ложечкой, смутный дискомфорт, сама не понимая, почему её так цепляет тот факт, что путёвку ей оплатил Ильдар Нигматулин. «Ладно, – решила наконец она, – не буду вдаваться в подробности, просто скажу ему, что всё утряслось, вряд ли он будет докапываться до деталей».

Затем, чтобы отвлечься, Вита открыла файл, присланный ей вчера Димкой Шаповаловым. Повесть называлась «Не стану взрослым», и она невольно улыбнулась: история современного Питера Пэна о каком-нибудь наивном тинейджерском бунте? Из подростковой тематики Вита давно уже выросла, как она сама искренне верила. Она предпочитала читать книги исключительно о взрослых людях – успешных, состоявшихся, с серьёзными отношениями и нешуточными страстями, и герои её собственных книг всегда были старше самой Виты лет на восемь-десять. Но всё равно нужно было как-то убить время, так почему бы и не почитать? В конце концов, если ей совсем не понравится, можно будет отделаться общими фразами, вряд ли Димка потребует от неё подробного пересказа сюжета и сочинения на тему «Что хотел сказать автор».

Оказалось, что это вовсе не наивная история, а остросюжетная и достаточно жёсткая проза о тайной подростковой секте. Её участники – школьники от четырнадцати до восемнадцати лет, так называемые «грустные одинокие подростки» – совершали ритуальные самоубийства под руководством безжалостных наставников. Тем временем группа старшеклассников-добровольцев пыталась выйти на след кураторов, чтобы предотвратить очередную волну бессмысленных и ужасных детских смертей.

Вита даже опешила поначалу, потому что не ожидала настолько сложной и серьёзной темы, однако первая глава была написана таким живым, таким образным языком, что она проглотила её залпом, даже не успев опомниться. И как подходило это определение – «грустный одинокий подросток» – к большинству её сверстников! Возраст такой: все чувства кажутся сильнее, эмоции острее, разочарования глубже, а проблемы глобальнее. Положа руку на сердце, разве сама Вита не бывала время от времени тем самым грустным одиноким подростком?..

Не верилось, что это вымышленная история, хотя, разумеется, она была таковой. Хорошо, что подобной секты не существует на самом деле… Впрочем, прототипы Димка использовал вполне конкретные, реальные – Вита без труда угадывала в тех или иных персонажах своих друзей и одноклассников, школьных учителей, а городок Морской, несомненно, был списан с их родного Южноморска.

Во второй главе появлялась главная героиня Василина, и Вита с изумлением узнала в ней… себя. Невозможно было ошибиться, Димка описал её с дотошной, художественной точностью, словно создал фотографию в прозе. Это было так же приятно, как и неловко, и, читая строки о себе, Вита невольно чувствовала, что краснеет.

«Васька была живая и изменчивая, как ветер. Невозможно было ухватить выражение её лица, поймать настроение – на её лице за минуту сменялся не один десяток эмоций. Она озабоченно хмурилась, и заливисто смеялась, и забавно морщила нос, и косила глазами-вишнями, и прикусывала нижнюю губу, сверкая белыми зубами, и смущённо заправляла прядь тёмно-каштановых волос за правое ухо…»

Вита поняла, что вот прямо сейчас, читая эти строки, заправляет волосы за ухо, и смутилась ещё больше. Чёрт, она и не подозревала, что Димка так хорошо изучил её привычки, жесты и мимику. Выходит, он всё-таки неравнодушен к ней, как уверяла Дарина?

Ну, по крайней мере, в книге главный герой – очевидно, альтер-эго самого автора – испытывал явную симпатию к Василине. Читая о его внутренних терзаниях и переживаниях, Вита понимала, что совершенно не знает Димку. Не подозревает, чем он живёт, что чувствует… Он всегда был для неё всего лишь приятелем, который любезно вычитывал её рукописи. Господи, какими же наивными и слащавыми ей теперь казались собственные истории! А уж ему-то, наверное, как смешно было это всё читать!..

Вита упоённо глотала главу за главой, сама ругая себя за спешку и возвращаясь, чтобы перечитывать особенно затронувшие её места. По спине бежали мурашки, глаза горели. Давно она так не ныряла в книгу, это было что-то совершенно невероятное! Она и не подозревала, что Димка настолько талантлив… И у неё даже не было к нему писательской зависти – ну, разве что белая. «Смогу ли я когда-нибудь научиться так же круто писать?» – думала Вита.

Она так увлеклась, что даже не сразу заметила, что на нижней панели ноутбука мигает значок скайпа: Дамир прислал ей сообщение!

«Привет, Хом. Мы с Дариной собираемся прокатиться до Грозовой башни и устроить пикник у крепостной стены. Ты с нами?»

Грозовая, она же смотровая, башня получила своё название из-за того, что в неё частенько попадали молнии. Башня была частью полуразрушенной военной крепости, которую воздвигли ещё в начале девятнадцатого века для защиты поселения от горцев. Крепость считалась объектом культурного наследия, но была ужасно запущенной и почти развалившейся – что, впрочем, не мешало местной детворе обследовать её вдоль и поперёк. Как круто было играть в прятки среди этих старых камней или пугать друг друга привидениями!..

Вита заметалась, не зная, как ответить Дамиру, чтобы не выдать своей щенячьей радости, и только потом сообразила, что он зовёт её присоединиться не к нему, а к ним. То есть, к нему вместе с Дариной. «Ты с нами?» Радости сразу заметно поубавилось, зато змеёй взметнулась ядовитая ревность.

«А ты уверен, что я не буду вам мешать?» – спросила она, присовокупив ехидно ухмыляющуюся эмодзи.

«Не будешь, – заверил Дамир. – Пацаны тоже обещали подвалить. Ну так что?»

«Я с вами», – обречённо напечатала Вита, хотя понимала, что, скорее всего, этот пикник не доставит ей никакого удовольствия. Тоже мне, велика радость: наблюдать, как милуются эти голубки! Господи, да что же это за мука такая несусветная – наблюдать, как лучший друг на твоих глазах влюбляется в другую…

«Тогда встречаемся в двенадцать у остановки речного трамвайчика. И захвати из дома что-нибудь пожрать, если есть! У нас сегодня скатерть-самобранка».

«Ок», – ответила Вита и покосилась на часы. Господи, уже двадцать минут двенадцатого! Она торопливо захлопнула ноутбук и вскочила. Собираться нужно было немедленно, иначе она рисковала опоздать. Речные трамвайчики ходят раз в час, ждать её, само собой, никто не станет… а ей ужасно не хотелось пилить к крепости в гордом одиночестве.

Кинувшись в кухню, Вита быстро сгребла с блюда в пластиковый контейнер оставшиеся блинчики, от души сыпанула в пакет мытой жёлтой черешни из собственного сада, а затем в считанные минуты сварганила несколько бутербродов с колбасой и сыром. Ну что ж… она готова. Можно выходить. И плевать, что там будет Дарина! В конце концов, Вита идёт туда не ради неё, она просто хочет увидеться с друзьями… в том числе и со своим лучшим другом. А присутствие залётных московских фиф совершенно её не заботит. Честно-честно.

Притормозив в прихожей перед зеркалом, она испытывающе глянула на своё отражение. Что ж, перед ней предстал тот самый грустный одинокий подросток во всей красе… Собирается на встречу с друзьями, а глаза при этом, словно у побитой собаки.

Вита изобразила натужную улыбку, показала своему отражению язык и торопливо выскочила за дверь.

Глава 14. Лучший мальчик

Самым удобным и быстрым способом добраться до крепости был речной трамвайчик, ходивший по Южанке. Река брала исток из горного ручья, который, в свою очередь, вытекал из ледника на вершине, и впадала в море. С голубого ручейка начинается река, ну, а дружба начинается с улыбки…³

Их дружба действительно началась с улыбки. С его улыбки, которая поразила маленькую Виту в самое сердце.

Её, трёхлетнюю, тогда впервые привели в детский сад, и она отчаянно рыдала, сидя на скамеечке в раздевалке, потому что мама, коротко клюнув её в круглую щёку, убежала на работу, не дав бедняжке даже опомниться.

– Успокойся, Виталина, – тщетно увещевала её воспитательница с непроизносимым для маленького ребёнка именем Анастасия Игоревна (после многочисленных и безуспешных попыток выговорить имя-отчество воспиталки Вита в конце концов стала звать её «Анастасига»).

– Мама заберёт тебя в обед! Поиграй пока с ребятами, посмотри, какие у нас в группе красивые игрушки, а после завтрака мы все пойдём гулять… Ну всё, хватит плакать! Где твой платочек? Вытри нос, и будем знакомиться с остальными!

Подвывая и всхлипывая, Вита, легонько подталкиваемая Анастасигой, послушно вошла в группу. Её тут же окружили – всем интересно было поглазеть на новенькую.

– Рёвуска-коровуска, – тут же снисходительно заметила какая-то противная рыжая пигалица. – Ты, сто ли, маленькая? Только малысы ревут.

Вита хотела было ответить, что никакая она не малышка, что ей, вообще-то, уже исполнилось три года и плачет она просто потому, что ещё не привыкла к садику и скучает по маме, и вообще – чего эта рыжая воображает, если сама не выговаривает букву «ш», но… тут от толпы отделился вихрастый мальчишка и, улыбаясь во весь рот, с интересом спросил:

– А вот так умеешь? – и задрал правую ногу до самого уха.

Но она смотрела не на его ногу. Мальчишка улыбался так, словно делал это для одной только Виты в целом мире, для неё – и больше ни для кого на свете! И она уставилась, словно заворожённая, на эту его потрясающую улыбку.

– Не умею… – прошептала Вита, невольно улыбаясь ему в ответ сквозь непросохшие блёстки на густых ресницах.

– Ладно, научу, – с ноткой покровительства пообещал он. – Тебя как зовут?

– Виталина Меркулова…

– Виталина – витамина! – тут же захихикала та самая рыжая вредина, но мальчишка не поддержал её.

– Красивое имя, – он снова ободряюще улыбнулся Вите. – А меня зовут Дамир. Давай дружить?

Господи, как же всё просто, и вместе с тем – как по-настоящему, когда тебе три-четыре года!

– Давай, – кивнула Вита, неприкрыто любуясь его улыбкой. Заполучить в друзья вот этого классного Дамира – что может быть лучше?

Мальчишка без лишних слов взял её за руку и потянул за собой в группу.

***

Когда через несколько часов за ней явилась мама, Вита закатила самую настоящую истерику, потому что не хотела уходить домой. Дети как раз закончили обедать, и теперь пришло время сна. И хотя Вита не любила спать днём, Дамир пообещал, что будет весь тихий час рассказывать ей шёпотом всякие интересные истории.

– Может, и правда оставить? – заколебалась мама, робко и вопросительно покосившись на Анастасигу. – Похоже, адаптация проходит нормально…

– Ну нет уж, – воспротивилась воспитательница. – Это сейчас она уходить не хочет, а через полчаса снова начнёт по вам скучать и разрыдается. Достаточно для первого дня! Дети должны привыкать к саду постепенно, для них это и так большой стресс… Не всё сразу, не гоните коней.

Тогда мама, кое-как успокоив ревущую Виту, усадила её на скамеечку и принялась переобувать ей сандалии – с домашних на уличные. В этот момент в раздевалку выскочил Дамир, одетый лишь в трусики и майку, уже готовый ко сну – как всегда лохматый, улыбающийся, смешной, подвижный как обезьянка.

– Ты придёшь завтра? – требовательно вопросил он, обращаясь к заплаканной Вите.

Та перевела умоляющий взгляд на маму.

– Ну конечно, придёт, – заверила та, улыбнувшись мальчишке. – Судя по всему, ей в садике очень понравилось.

– Это мой друг, – важно сообщила Вита, сразу повеселев: ведь завтра они снова увидятся!

– Нигматулин! Дамир! Вот ты где! – в раздевалке появилась сердитая Анастасига. – Разве я разрешала тебе выходить? Ну-ка марш в спальню! И чтобы никакой болтовни во время тихого часа!

А мама вдруг побледнела.

– Нигматулин? – переспросила она внезапно севшим голосом. – Дамир Нигматулин?

– Да, – воспитательница в недоумении округлила глаза, не понимая, что её так удивило.

– Он же… сын Ильдара Нигматулина? – уточнила мама.

– Ну да, – снова подтвердила Анастасига. – А вы что, знакомы?

Мама застегнула ремешки на сандаликах Виты и медленно встала.

– Да, – как-то заторможенно откликнулась она. – Мы с ним учились в одном классе…

И, не сказав больше ни слова, схватила Виту за руку и потащила за собой.

– До свидания! – успела пискнуть Вита, обращаясь к Анастасиге, потому что она была очень воспитанной девочкой.

***

Дома мама всё так же рассеянно помогла Вите разуться и молча прошла на кухню. Остановившись у окна, она бездумно обхватила себя за плечи руками и застыла, вглядываясь куда-то в пространство.

– Мам?.. – нерешительно пискнула Вита, доверчиво прижавшись к ней.

Она обернулась, словно только сейчас о ней вспомнив, и присела перед дочерью на корточки.

– Витуся, – сказала она, – а ты ещё с кем-нибудь подружилась в группе?

– Нет, – помотала головой та. – Только с Дамиром!

– Но почему? – недоумевающе произнесла мама, наморщив лоб. – Там что, больше не было других хороших мальчиков и девочек?

– Наверное, были, – пожала плечами Вита. – Но просто Дамир – лучше всех.

Мама как-то болезненно усмехнулась.

– Ну ещё бы… выбирать – так самого лучшего.

И больше ничего не сказала.

Глава 15. Глаза, влюблённые в другую

Почему-то Вита отчётливо вспомнила историю своего знакомства с Дамиром именно сейчас – когда речной трамвайчик вёз всю их компанию в сторону Грозовой башни. Забавно, как иногда цепко застревают в памяти самые ранние, самые малышовые воспоминания…

И странная реакция матери на имя «Дамир Нигматулин» вдруг тоже припомнилась так отчётливо, словно это было вот только вчера. А ведь тогда мама совершенно точно не общалась с отцом Дама, иначе так сильно не удивилась и не разволновалась бы. Стало быть, теперь, много лет спустя, они возобновили общение?.. Что-то здесь было загадочное, непонятное, и оно торчало в сознании, как заноза. Больше всего раздражало, что Вите никак не удавалось ухватить эту занозу за кончик и вытащить. Определённо, её маму и отца Дамира что-то связывало в прошлом, помимо учёбы в одном классе. Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы до этого додуматься. Вот только что именно связывало? Дружба? Влюблённость? А может, наоборот, вражда?..

Вита решила, что после возвращения домой непременно внимательно просмотрит найденный на чердаке старый мамин альбом. Надо будет поискать там фотки из её школьного прошлого… ведь, если они с Ильдаром Нигматулиным учились в одном классе, он наверняка где-нибудь там засветился, пусть даже на заднем плане.

– Хом, о чём задумалась? – выдернул её из размышлений насмешливый голос Дамира. – Ты какая-то странная сегодня, всё в облаках витаешь.

– Вообще-то, неприлично задавать девушке подобные вопросы, – наставительно протянула Дарина, состроив таинственную физиономию и многозначительно покосившись в сторону Виты. – Может, она влюбилась.

– Влюбилась?! – Дам округлил глаза в утрированном шоке; выглядело это довольно комично. – И кто же этот несчастный?

– Кто бы говорил, – фыркнула Вита, выразительно покосившись на сплетённые пальцы рук Дамира и Дарины: они сидели рядышком, на одной скамейке, тесно прижавшись друг к другу. Видеть это было больно, но притворяться, что не видишь, никак не получалось. – Совет вам да любовь, дети мои… На свадьбу позвать не забудьте.

Своими плосковатыми шуточками и нарочито циничным тоном она как будто придавала ситуации меньшую значимость. Словно принижала её, подчёркивая несерьёзность происходящего.

– Главное, чтобы свадьба после крестин не вышла, – подхватил её дурацкую игру Сэм. – Предохраняться не забывайте, развратники!

Дамир, обычно такой острый на язык и даже болтливый, вдруг багрово покраснел и опустил ресницы, тихо и беспомощно пробормотав себе под нос:

– Придурок…

А Дарина, весело и совершенно открыто, не стесняясь, взглянула на Сэма и заявила:

– Судя по тому, как сильно тебя волнует эта тема, ты сам ещё девственник? Остроумный и великолепный теоретик?

Все, кто был на речном трамвайчике, грохнули дружным хохотом. Даже Вита не удержалась от улыбки, видя, как сконфужен Сэмик и как он тщетно пытается придумать какой-нибудь достойный ответ, а Дамир и вовсе ржал в полный голос, при этом не забывая (вот зараза!) обнимать Дарину за плечи.

Вита отвернулась, делая вид, что рассматривает проплывающие мимо береговые пейзажи. Сил больше не было таращиться на этих голубков, таких приторно-красивых, словно сошедших с обложки какого-нибудь журнала для тинейджеров.

– Хочешь пить?.. – к ней на скамейку неслышно подсел Димка Шаповалов, протягивая бутылку ледяного тархуна. Как всегда ненавязчивый, практически незаметный, но такой… незаменимый. Вита с благодарностью улыбнулась ему и сделала глоток.

– Я начала читать твою книгу, – негромко сказала она. – У меня просто нет слов, Дим. Это… это очень круто и здорово. Правда.

– Спасибо, – он тоже улыбнулся ей самыми краешками губ.

– Скажи, а у этой секты… и вообще у всей этой истории… есть реальная база? Может, какая-то жизненная подоплёка? – с любопытством спросила Вита. – Просто это так написано… ну невозможно поверить, что ты всё это выдумал!

Димка состроил преувеличенно постную физиономию и продекламировал тоном старого зануды:

– Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мёртвыми, случайны, – и тут же торопливо сменил тему, словно ему неловко было говорить о собственном творчестве.

Вита вспомнила о главной героине его истории, явно списанной с неё, и невольно смутилась. По всему выходило, что Димка и правда в неё влюблён. Думать об этом – тем более сейчас, когда он сидел совсем рядом – было ужасно стыдно. И в то же время, чего греха таить, где-то в глубине души ей было приятно. А какой девчонке неприятно, если в неё влюбляются? Эдакое поглаживание по шёрстке женского самолюбия, особенно на фоне милующихся Дама с Дариной. Ведь наблюдать за влюблёнными глазами Дамира, обращёнными на другую, было адски больно, а не наблюдать – невозможно…

– А мы сегодня утром дельфинов видели! – громко похвасталась между тем Дарина. – Они прямо к берегу подплывали… такие клёвые, красивые и игривые! И такие огромные, оказывается. Я одного даже потрогала. Кайфовые ощущения!

Вита почувствовала себя так, словно её окатили ледяным душем.

– Ты что, водил её на Русалочий берег? – напряжённо спросила она, повернувшись к Дамиру. И хотя Вита не сказала «на наш берег», эти слова так и повисли в воздухе. Однако Дамир, то ли не считывая контекста, то ли искусно притворяясь, только беззаботно пожал плечами:

– Ну да, а что?

– Ничего, – отозвалась она безразличным тоном, но при этом так сжала кулаки, что ногти больно впились в ладони.

Он притащил Даринку на Русалочий берег! Этот дикий пляж всегда был их секретным местом – местом Дамира и Виты. Только они вдвоём знали точное время, когда по утрам там появляются дельфины… и это было лишь для них двоих, больше ни для кого на целом свете! А теперь Дамир взял – и запросто приволок туда постороннего человека, осквернив это место присутствием чужака. Как он мог?!

Вита понимала, что это ребячество, но ничего не могла поделать с захлестнувшей сердце обидой и вновь охватившей её ревностью. Она жутко взбесилась и вовсе не собиралась быть снисходительной к Дамиру, потому что расценивала его поступок как самое настоящее предательство.

Наверное, она бы не сдержалась и высказала в его адрес что-нибудь ядовитое, но, на счастье, в этот момент трамвайчик как раз подплыл к берегу аккурат напротив крепостных развалин.

Дамир первым спрыгнул на причал и галантно подал руку Дарине.

– Вау, – воскликнула она, заворожённо таращась на видневшуюся чуть поодаль сорокаметровую громаду Грозовой башни. – Так круто! Как будто декорация к съёмкам исторического фильма… А подняться туда можно?

– Конечно, можно, – кивнул Дамир. – Хочешь наверх?

– Только учти, – ехидно вставила свои пять копеек Вита, – что ступени крутые, лестница узкая, внутри окошек нет, поэтому там очень темно… а подниматься долго. В лучшем случае банально устанешь. А в худшем… в худшем можно и ноги переломать.

– Это ты меня запугиваешь, что ли? – Дарина весело обернулась на неё. – Да ну, я не из ссыкливых. Давайте поднимемся! Сверху, наверное, классный вид на город. Кто со мной? – и она резво рванула вперёд, к башне. За руку с Дамиром, разумеется.

– Её вдруг стало слишком много, не находишь? – негромко пробурчал Сэм, случайно оказавшийся рядом с Витой. – Она меня раздражает.

И хотя истинная причина его раздражения была очевидна (кому приятно, когда тебя выставляют на посмешище?), Вита всё-таки не могла не согласиться.

– Да, – кивнула она. – Меня тоже.

Глава 16. Ночной гость

Наши дни

Впечатления этого бесконечно долгого, насыщенного дня – первого дня в родном городе – не давали Вите расслабиться. Время перевалило за полночь, а она всё ещё не могла заснуть. Попробовала взять ноутбук и написать хоть пару строк для новой книги, но в голове была полная каша, поэтому, плюнув на эту затею, Вита просто врубила какой-то слезливый сериал и попыталась отвлечься на выдуманные киношные проблемы.

Однако вместо того, чтобы следить за перипетиями сюжета, она то и дело возвращалась мыслями к событиям минувшего дня. Боже, сколько же всего успело случиться! Ещё утром она была в поезде. А теперь она здесь, в Южноморске, в постели, и голова её буквально пухнет от обилия событий и эмоций.

Встречи – с Тимуром Карпекиным, с тётушкой Мануш, с Сэмом и его очаровательной дочерью, ошеломляющая новость о его женитьбе на Дарине, приглашение на завтрашнюю встречу одноклассников… А ещё – море, домашнее вино, с непривычки гудящие от долгих пеших прогулок ноги… Господи, в Москве она совершенно разучилась гулять, даже до ближайшего супермаркета выползать ленилась. А зачем, если есть курьерская доставка? Профессия, как ни крути, накладывала свой отпечаток на образ жизни – сидячая работа, замкнутость, полная погружённость в свой маленький уютный мирок. Вита ненавидела публичность, но, поскольку являлась популярной писательницей, вынуждена была мириться с регулярными интервью, автограф-сессиями, выступлениями перед читателями и прочей сопутствующей мишурой.

Однажды она в сердцах пожаловалась Славику: мол, как было бы клёво, если бы можно было нанять актрису на свою роль. Девушку-двойника похожего типажа, того же возраста и телосложения… чтобы она выходила в свет вместо Виты, выдавая себя за неё. Однако он не оценил юмора и обругал её нелюдимкой. «Ты тогда вообще из дома выходить перестанешь! – заявил он. – Законопатишься здесь, как Баба-яга в своей избушке… Нельзя же быть таким социофобом!»

Вспомнив о Славике, Вита с досадой поморщилась. Днём он буквально оборвал ей телефон, но она малодушно сбрасывала все его звонки, а потом и вовсе отправила короткое сообщение о том, что очень устала с дороги и хочет отдохнуть. Конечно, нехорошо было так жёстко игнорить собственного бойфренда, по совместительству – редактора, но сил разговаривать с ним у неё действительно не было. Да и желания, честно говоря, тоже.

Наверное, это ненормально – когда звонит твой парень, а ты не испытываешь ничего, кроме мутного, вязкого раздражения. Если бы между ними царила настоящая любовь, Вита уже должна была по нему жутко соскучиться – логично ведь? Но ей без него, наоборот, было очень хорошо. Странно, почему они со Славиком в принципе продержались вместе так долго? Они же совсем разные… Только на основании совместной работы? И, надо отметить, весьма успешной работы. Именно Славик «открыл» Виту как писательницу, дал ей путёвку в жизнь и помогал всем её книгам увидеть свет, начиная с самой первой.

Ей стало стыдно за свои крамольные мысли. Да, Славик немного зануден, но в целом он вполне хороший. И главное – любит Виту. По-своему, но любит… Симпатичный, обеспеченный, серьёзный, надёжный… а не бесится ли она с жиру? Нельзя разбрасываться такими золотыми парнями.

«Не хочу думать об этом, – наконец решила Вита, поплотнее завернувшись в простыню и уютно устроив голову на подушке. – Славик остался в Москве, а я – здесь, в Южноморске. Вот напишу книгу, вернусь и решу, что нам дальше делать».

На экране её ноута вовсю бушевали сериальные страсти. Вита наконец начала незаметно уплывать в дрёму… и в тот самый момент, когда она уже почти заснула, в дверь постучали.

Это был настолько неожиданный звук для часа ночи, что Вита, вздрогнув, даже не сразу сообразила, откуда он исходит. Сердце испуганно заколотилось, хотя умом она понимала, что бояться ей нечего. Народ в Южноморске миролюбивый, никто не врывается ночами в домики, где живут одинокие туристки, чтобы ограбить их, изнасиловать или убить. Да и вообще… о том, где именно Вита остановилась, знали единицы: собственно, хозяйка коттеджа и Сэм, который вызвался проводить её вчера вечером. Скорее всего, этот незваный гость – кто-то из них. А с другой стороны… разве приходят ночью с добрыми вестями?

Вскочив с кровати, Вита прямо в пижаме и босиком прошлёпала к двери. Немного повозившись с пока ещё непривычным замком, она наконец открыла, даже не спросив, кто там.

За дверью стоял Дамир.

Глава 17. Я скучала по нам

С тех пор, как Вита перешла из группы пишущих любителей в лигу издающихся профессионалов, она порядком поднаторела в литературном мастерстве и возненавидела все эти штампы и заезженные обороты типа «колени подогнулись», «голос предательски дрогнул», «дыхание перехватило», «сердце пропустило удар», которыми сама грешила раньше. Но, чёрт возьми, именно это всё и происходило с ней в данную минуту! И колени, и дыхание, и пропускающее, мать его, удары сердце. На миг ей даже показалось, что она сейчас задохнётся или рухнет в обморок. Вита судорожно ухватилась за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах, и уставилась на Дамира во все глаза – не галлюцинация ли?..

Он тоже несколько бесконечно долгих мгновений просто молча смотрел на Виту, пожирая её глазами, и она точно так же, не говоря ни слова, продолжала таращиться на него в ответ, жадно отмечая все произошедшие с ним за эти годы изменения.

Он стал таким… мужчиной. Узнаваемым, конечно, но дико взрослым. Не её, а каким-то новым Дамиром, но всё-таки до отчаяния похожим на самого себя.

А ещё через пару мгновений они бессознательно кинулись друг другу и обнялись так крепко, словно боялись, что их сейчас растащат в разные стороны.

– Хома… – глухо пробормотал Дамир, зарываясь лицом в её волосы; голос у него тоже изменился – стал ниже на пару тонов. – Хомка, как же я скучал по тебе…

Она стояла, боясь даже шелохнуться, обхватив его руками и буквально умирая от счастья, от захлёстывающих её эмоций. От него потрясающе пахло: каким-то новым парфюмом, свежим и чуть горьковатым, но при этом запах тела и кожи был всё тот же, знакомый, родной и, оказывается, ничуть не забытый – и это открытие лишило её остатков сил.

– Откуда ты узнал, что я здесь? – пролепетала Вита, не размыкая объятий, когда ей показалось, что молчание слишком затянулось.

– Сэм проболтался.

– Вот трепло… – беззлобно улыбнулась она куда-то Дамиру в футболку, чувствуя лицом его твёрдые грудные мышцы.

– Ты тоже хороша! Как долго собиралась скрывать от меня, что приехала? – поинтересовался Дамир, продолжая крепко прижимать её к себе.

– Не знаю, – честно призналась она. – Мне нужно было… морально подготовиться.

Наконец он немного отстранился, чтобы рассмотреть подругу детства внимательнее. Взял её лицо в ладони, уставился в глаза… затем, не выдержав ответного взгляда, моргнул и принялся нежно перебирать её волосы – прядь за прядью, а Вита сладко обмирала от этих его прикосновений, плавилась и чуть ли не мурчала, словно изголодавшаяся по ласке кошка. Чёрт, разве так ведут себя с друзьями? Тем более с теми, которых не видела больше десяти лет? Она же выдаёт себя со всеми потрохами… Но и он тоже хорош, распустил руки!

Дамир по-прежнему прижимался к ней, и вдруг Вита почувствовала… ей поначалу даже показалось, что она ошибается, но… боже мой, вне всякого сомнения – она ощутила вполне натуральный стояк.

Это было настолько неожиданно и нелогично, что, позабыв о своём волнении, Вита в шоке отодвинулась от Дамира и беззастенчиво опустила взгляд на его ширинку – чего-чего, а эмоции скрывать она никогда не умела.

– Не поняла… – протянула Вита, неуклюже пряча за спасительной иронией свою дикую растерянность и заглушая бешено колотящееся сердце. – Это такой своеобразный комплимент в мой адрес, что ли? Типа, «привет, Хом, ты классно выглядишь, совсем не изменилась за эти годы»?

Явно сконфуженный Дамир закрыл лицо руками и расхохотался.

– Бли-ин, – протяжно простонал он, сползая по стеночке на пол. – Поверить не могу!

– Чему ты не можешь поверить – что у тебя встал? Всё так плохо? – поддела его Вита, с облегчением возвращаясь к спасительному и привычному для них лёгкому стилю общения «без купюр» – раньше они друг с другом и не такое обсуждали. Так было легче. Так было… безопаснее – шутить на самые откровенные, самые пошлые темы, чтобы ни на секунду не забывать о том, что они просто друзья.

– Что у меня встал на моего лучшего друга!!! – завопил Дамир в притворном ужасе. – Мы столько лет не виделись, а тут… Это какой-то кошмар! Прости, Хом, я не хотел.

– Ну почему, по-моему, как раз хотел, – подколола она.

– Переста-ань! – комично взвыл он. – Честное слово, я чувствую себя каким-то сраным извращенцем!

– Мы действительно давно не виделись, – с улыбкой напомнила Вита. – Видимо, он успел позабыть, что мы с тобой лучшие друзья.

Неловкость потонула в общем дружном хохоте, но осадочек всё же остался. Тело Дамира отреагировало на неё как на женщину, но он тут же сам высмеял себя за эту глупость… Пожалуй, можно было даже обидеться, но, боясь выйти за рамки привычных им обоим в прошлом отношений, Вита благоразумно смолчала.

Она пригласила Дамира в комнату, и он с удовольствием плюхнулся прямо на её постель, как всегда делал раньше, а затем похлопал ладонью по кровати, предлагая устраиваться рядом. Поколебавшись, Вита всё-таки уселась возле него.

– Я тебя боюсь, Нигматулин, – предупредила она, стараясь состроить преувеличенно серьёзную физиономию. – Ты же свой стояк не контролируешь.

– Обещаю, что буду держать себя, то есть его, в руках! – моментально подхватил Дамир.

– Вот это-то и пугает! – тут же отбила подачу Вита. – Прошу, избавь меня от этого душераздирающего зрелища.

Они снова с удовольствием балагурили и зубоскалили, как в старые добрые времена, и Вита поймала себя на ощущении дежавю. Ей даже показалось на миг, что Дам сейчас спросит привычное: «Хом, есть что-нибудь пожрать?» Впрочем, жрать у неё всё равно было нечего. До магазина или какого-нибудь ближайшего кафе она так и не добралась – лень было снова выходить из дома, поэтому Вита поужинала остатками овсяного печенья, которое брала с собой в поезд, и выпила растворимого кофе.

– Ну и какого хрена ты пропала на чёртовых одиннадцать лет? – поинтересовался Дамир, когда она привалилась к стене и уютно устроила голову у него на плече.

– Вот так прям с ходу… – растерянно пробормотала Вита, не ожидавшая, что он сразу же начнёт с главного.

– А ты хотела, чтобы я ещё несколько часов вежливо вальсировал вокруг да около?

– Ну, если ты ещё не разучился вальсировать – я бы посмотрела, – пошутила она. – Хотя ты никогда не был фанатом классической хореографии.

Он шутливо ткнул её в плечо.

– Зубы-то мне не заговаривай! Так почему ты сменила номер, удалилась из всех соцсетей и ушла в подполье?

– Потому что без тебя всё это потеряло для меня смысл, – просто сказала Вита, моментально его тем самым обезоруживая. – Мне было слишком больно общаться на расстоянии и при этом не иметь возможности в любой момент оказаться рядом… обнять, как раньше… и вот это вот всё, – неловко докончила она.

Дамир нащупал ладонь Виты и крепко стиснул её прохладные пальцы.

– Ты могла бы мне сказать… – негромко откликнулся он. – Я бы приехал к тебе в Москву… хоть на каникулы, хоть на пару дней, просто чтобы увидеться с тобой ненадолго…

– Ты не понимаешь? – она усмехнулась, но улыбка получилась болезненной, похожей на мучительный оскал. – Мне всё равно было бы этого мало. Я привыкла, что ты всегда есть в моей жизни. И когда тебя не стало – меня как будто лишили способности дышать. Кислородная подушка в виде твоих кратковременных приездов – так себе замена, знаешь ли.

– Хомка… – он снова стиснул её ладонь. – Как же мне было фигово без тебя, если бы ты только знала. Я понял, что тупо ненавижу жить, если тебя нет рядом. И когда Сэм сказал, что видел тебя сегодня… я чуть не сдох от радости, честное слово.

– Вы с Сэмом… нормально общаетесь? – осторожно спросила Вита.

– А почему бы и нет? – он покосился на неё с удивлением.

– Ну, просто же он… в смысле, он и Дарина…

– Что «он и Дарина»? – так же непонимающе переспросил Дамир.

– Женаты, – сконфуженно выдавила она.

– И?..

– И тебе никаких проблем?

– Да какие проблемы, Хома, о чём ты… – но тут же осёкся, поняв, что она имеет в виду, и хлопнул себя по лбу.

– Что ты себе навоображала, балда?! Да у нас с Даринкой всё закончилось сто лет назад. Мы вместе даже до окончания школы не дотянули, разбежались ещё до выпускного. А ты думала, я до сих пор тайно по ней сохну и убиваюсь?!

Вита смутилась.

– Ну, не то, чтобы прям убиваешься, но… А ты вообще женат, кстати?

– Не-а. Предпочитаю воздух свободы, – улыбнулся он. – Ну, а то, что ты не замужем, я уже и сам знаю. Сэм сказал.

Она шутливо пристукнула его подушкой:

– Вот, значит, как! Вы с Сэмиком мне кости перемывали?

– Да я сам его об этом спросил, – виновато отозвался Дамир. – Честно говоря, я думал, что ты очень рано выскочишь замуж, нарожаешь кучу детей…

– Почему это?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Просто мне всегда казалось, что ты придаёшь огромное значение семье. Тем самым традиционным ценностям, которые сейчас пропагандируют из каждого утюга, – хмыкнул он.

– Вообще-то из нас двоих мусульманин – это ты, – ехидно подколола Вита.

– Прости?.. Что-то я не улавливаю ход твоих мыслей.

– Это же у вас там упор на ранние браки и многодетность, – напомнила она.

– Я неправильный мусульманин, – засмеялся Дамир. – Паршивая овца в стаде. Отец на меня давно рукой махнул. Вся надежда только на сестру…

Вита ахнула.

– У тебя родилась сестра?!

– Да, – он вдруг смутился. – Амина, ей десять лет.

– Ого, – растерянно протянула Вита. – Ты прямо такой старший-старший брат…

– Амина поздний ребёнок, – кивнул Дамир. – Разница в возрасте у нас с ней действительно большая, но вообще она прикольная девчонка.

Получается, мысленно подсчитала Вита, что Амина родилась примерно год спустя после отъезда Виты с мамой из города. И тут вдруг её ошпарила догадка: а что, если это была отчаянная попытка матери Дамира сохранить брак? Вернуть угасающий интерес мужа? Привязать его к дому любой ценой?

Думать об этом было стыдно, и Вита покраснела. К счастью, Дамир не стал развивать тему.

Они немного помолчали, просто наслаждаясь привычной близостью друг друга. Дам поднял их сцепленные руки с переплетёнными пальцами и поднёс к глазам, словно не веря в реальность происходящего.

– Так странно снова оказаться с тобой рядом… как будто призраки прошлого окружили, – признался он.

– Так ты явился сюда в погоне за призраками? – поддела его Вита.

– Нет. Я просто пришёл, чтобы увидеть тебя. Это самая правильная вещь из всех, что я мог сделать.

– Откуда ты знаешь, что это правильно? – улыбнулась Вита, ужасно благодарная ему за то, что он сказал.

– Потому что, когда тебя нет рядом – это неправильно. Это единственное, что я знаю. Я не видел тебя одиннадцать лет. Одиннадцать грёбаных лет! Без тебя вся жизнь пошла через жопу.

– Знаешь, как говорят? – она лукаво взглянула на него. – Иногда необходимо потерять кого-то, чтобы понять, как много он для тебя значит.

– Я и так это всегда понимал, – отмахнулся Дамир. – Я дико скучал по тебе, Хома. Просто безумно. А ты?

– Я скучала по нам, – осторожно уточнила она, – по нашей дружбе. А что, у тебя и правда всё было так плохо и беспросветно? Прямо-таки ничего хорошего не случилось за эти годы?

Он пожал плечами.

– Даже если и было – я не помню. Я бы хотел, чтобы при любом хорошем событии в моей жизни присутствовала ты, иначе это несчитово.

– О боже, – она сморщила нос. – Надеюсь, ты не заставишь меня присутствовать при каждом твоём трахе с какими-нибудь тёлками?

– Да ну тебя, – он довольно заржал. – Мне ужасно не хватало вот этих твоих похабных шуточек.

– Рада радовать, – фыркнула она. – А почему ты не приехал поступать в Москву? Честно говоря, я на это надеялась в глубине души.

Показалось – или он покраснел?..

– На самом деле я приезжал, – глухо пробормотал Дамир. – Просто… не поступил. Никуда не поступил! Ни в академию хореографии, ни в школу балета… ни в Москве, ни в Питере… короче, никуда, – мрачно подытожил он.

Шокированная Вита даже выпрямилась и недоверчиво уставилась на него.

– Шутишь?!

– Да какие уж тут могут быть шуточки, – было видно, что ему и сейчас – столько лет спустя! – больно об этом вспоминать.

– Да как так-то, – потрясённо выдохнула Вита. – Кто, если не ты? Кого они там вообще набирают в этих своих академиях? Совсем слепые, что ли?!

Дамир нервно сцепил пальцы рук в замок.

– Я же тоже раньше думал, что такой, сука, талантливый… Что меня везде возьмут без специального образования, а сам Цискаридзе лично на коленях будет умолять меня пойти к нему в училище. А они все… эти балетные… как на говно на меня смотрели. У меня же нет классической базы, а у них весь мир – это тандю, плие, фуэте, батманы… Своя тусовка, свой язык, свой круг избранных, где нет места простым смертным – таким плебеям, как я.

Вита схватила его за руки.

– Не говори так! Ты действительно охренительно талантлив, и это я тебе говорю сейчас не просто как друг!

Дамир покачал головой.

– Ладно, проехали… чего уж теперь-то об этом.

– И… чем же ты сейчас занимаешься? – осторожно спросила Вита.

Он неопределённо махнул рукой, словно стесняясь.

– Руковожу театром-студией во дворце культуры.

– В «Черноморском?» – уточнила Вита.

– А ты знаешь другие ДК в нашем захолустье? – невесело усмехнулся Дамир. – Забавно, да? Всё возвращается на круги своя… Когда-то я бегал туда на занятия в танцевальном кружке, а теперь сам преподаю детям хореографию.

– Ну и как? Тебе нравится? – поинтересовалась она без тени иронии.

– Ты знаешь, это удивительно, но – да, – заявил он, тряхнув волосами. – Танцы – единственное, что я умею делать более-менее сносно, и единственное, чему я могу научить других…

– Ну, не прибедняйся – «сносно», – покачала головой Вита. – Ты крутой танцор.

Он шутливо пихнул её в бок:

– Ты просто давно не видела меня в деле.

– Так продемонстрируй мне, на что ты способен! – заявила Вита, откидываясь на подушку и выжидающе складывая руки на груди.

– Здесь? Сейчас? – Дамир явно смутился.

– Здесь и сейчас, – невозмутимо подтвердила она. – А что такого? Раньше ни место, ни время тебя не останавливали. Станцуй для меня!

– Ну… ладно, – он всё ещё выглядел несколько озадаченным. – И что тебе станцевать?

Она величественно махнула рукой:

– Да что хочешь. Хоть импровизацию, хоть старую заготовку.

Дамир вытащил из кармана джинсов телефон и, разблокировав экран, принялся придирчиво изучать свой плейлист. Наконец, удовлетворённо кивнув самому себе, выбрал какой-то трек и включил его.

Вита узнала мелодию с первых же нот. Чувственный, тягучий вокализ Фиби Бриджерс под грустные переборы электрогитары… а затем – завораживающий мужской голос, поющий о том, что он – не единственный странник, который не заплатил по счетам.

«The Night We Met» – «Ночь, когда мы встретились».⁴

Песня, под которую они танцевали медляк с Дамиром в лагере.

Тем самым летом…

Глава 18. Хочу танцевать с тобой

Каждый танец Дамира был целой захватывающей историей, которую он рассказывал без слов – только движениями, отшлифованными его чарующей, совершенно гипнотической пластикой. Вот и сейчас Вита замерла в знакомом и сладком предвкушении новой истории. О чём она будет?..

Дамир сел на пол, обхватив колени руками и опустив голову – так, что длинная светлая чёлка упала ему на лицо, скрывая глаза, будто занавесом. А затем, опираясь на одну руку, он вдруг резко оттолкнулся от пола, словно собираясь взлететь – и снова обессиленно рухнул.

Приподнявшись и упираясь ладонями в пол, Дамир сделал оборот вокруг собственной оси и уселся в шпагат. Руки тем временем взмыли вверх, извиваясь, точно змеи.

I’ve been searching for a trail to follow again

Take me back to the night we met…

«Я искал след, чтобы снова по нему пойти и вернуться в ту ночь, когда мы встретились…»

Прыжок… падение… ещё прыжок… затем Дамир прогнулся в спине до самого пола и, перевернувшись через голову, вскочил на ноги. Ему не мешала мебель в комнате, он даже не смотрел по сторонам, но безошибочно лавировал и двигался так точно, что не сбил ни одного предмета, ничего не задел. Вита не раз думала, что, если поставить Дамира на горлышко бутылки – он станцует так чисто и безупречно, что все обалдеют, а бутылка при этом даже не шелохнётся.

Дамир стоял сейчас к ней спиной – и вдруг, резко развернувшись, протянул руку, словно приглашая на танец.

– Я? – растерялась Вита. – Нет, Дам, я…

Но он уже сделал шаг, ухватился за её ладонь и рывком поднял с кровати. На миг прижавшись к ней, он вдруг закрутил её чуть ли не в штопор – Вита даже ахнула от неожиданности, но Дамир уже снова притянул её к себе, и она с облегчением рухнула ему на грудь, поддерживаемая сильными руками. Он обнял её за талию, а она судорожно вцепилась в его плечи, словно опасаясь нового рискованного па… но нет, теперь они просто плавно покачивались в такт мелодии. Дамир, разгорячённый танцем, часто дышал. Вита ощущала, как вздымается его грудная клетка, и чувствовала на своём лице его опаляющее дыхание.

– Халтуришь, – выдохнула она с нервным смешком, чтобы скрыть волнение. – Разве честно прибегать к «помощи зала»?

– На самом деле, я просто хотел с тобой потанцевать, – обезоруживающе улыбнулся он. Густая чёлка снова упала ему на глаза, Виту так и подмывало сдвинуть её в сторону, а потом задержать свою руку на его лице, почувствовать кончиками пальцев гладкость чисто выбритых щёк…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Строчка из песни Михаила Львовского «На Тихорецкую состав отправится…»; широкую известность приобрела после выхода фильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» в исполнении Аллы Пугачёвой на музыку Микаэла Таривердиева.

Вернуться

2

Александр Андреевич Чацкий – главный герой стихотворной комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума».

Вернуться

3

Строчка из песни «Улыбка» Владимира Шаинского на стихи Михаила Пляцковского, которая звучит в советском мультфильме «Крошка Енот».

Вернуться

4

Песня американской инди-рок-группы «Lord Huron», исполненная совместно с фолк-исполнительницей Фиби Бриджерс. Здесь есть небольшая авторская вольность: песня была записана в 2017 году, а герои книги впервые танцевали под неё в 2013-м. Понять, простить:)

Вернуться