Надежда Мунцева
Талантливые дети Баюна и другие сказочно интересные истории для умных людей

Совместное дело ягуляров, Поискуна и Баюна

Для тех, кто ещё не знаком с ягулярами, краткое пояснение:

Ягуляры – талантливые полисдраки. Нет, они не драконы, но так как работают под руководством Дрангинса, дракона, в полисдракии, то так и называются.

Они занимаются расследованием преступлений. И часто оказывают неоценимую помощь в делах.

Впервые мы их увидели в повести «Попасть в логово дракона», в главе Ягуляры ходят парой.

А теперь к делу.

Баба Яга была в ярости. Нет. Баба Яга была в ЯРОСТИ!!!

Какая-то нехорошая личность, скорее всего, редиска, накормила Избушку забродившей вишней, пока все хозяева были в отсутствии, дождалась, пока опоенная хатка уснет, и вынесла все солёные огурцы! Да, ладно бы, только огурцы! Она, или даже они, так вероятней, ещё и грибы соленые прихватили! Груздочки с рыжиками!

Вы себе такое можете представить?!

Поэтому Баба Яга была в ЯРОСТИ!!!

Её ярил и факт тыринга сам по себе, и проникновение в Избушку дополнительно.

И самое главное, что эти редиски, которые, как известно люди очень нехорошие, даже следов не оставили! Вообще!

Поэтому Баба Яга была в ЯРОСТИ!!! Очень, очень в ярости! Вот!

Поискун, сын Баюна, долго ходил вокруг погреба и нюхал. А потом поднял лапку вверх, и заявил:

– Без ягуляров не найдем!

Баба Яга обрадовалась идее, и сразу же позвонила своему другу Дрангинсу.

А тот даже обрадовался. Благодаря его и его команды активной работе, в подведомственном ему пространстве царил мир, порядок и полное затишье.

А когда затишье и покой, что среди подчиненных может начаться? Правильно! Всё то, что начинает от скуки. То есть брожение.

А тут такой случай. И старой подруге помочь, и подчиненных занять.

Поэтому ягуляры командированы были немедленно. Супругам, пытающимся напихать им с собой пирожков, было сказано, что к Яге со своим не ходят, обидится до зеленых человечков! У тех, кто обидел. Супруги, пантеры, впечатлились, и отправили мужей налегке.

От обеда сразу ягуляры отказались, сказав, что сначала надо осмотреть место преступления.

Поискун с восторгом смотрел на двух легендарных полисдраков. Он всё о них знал! Он читал все новости о них! Он с трепетом ждал отчетов об их деятельности в сети! А тут они, рядом, в живую! Восторг до МЯЯЯАААУУУУ!!!!

Полисдраки с деловым видом обнюхали погреб, ступеньки из погреба. Ступеньки на крыльце крайне смущенной своим поведением Избушки, и двинулись по лесной тропинке.

Поискун шел за ними следом, как третий хвостик.

Тропинка перешла в сельскую дорогу. Старший ягуляр, увидав следы телеги и конские яблоки, не поленился всё это дело обнюхать. Ибо никогда не знаешь, где собака могла порыться.

– Ехала телега, – глубокомысленно констатировал он, проведя анализ ароматов, – в заднем колесе слева, не хватает ступиц. На телеге ехал крестьянин и его супруга. Везли три мешка муки. Жена ругала крестьянина на чём свет стоит, за то, что дешево продал телочку.

Поискун вытаращив глаза и отвесив челюсть, слушал чудесные выводы дедуктивного метода.

А ягуляры устремились дальше. Почему-то иногда запрыгивая на растущие вдоль дороги тополя.

– Дяденьки ягуляры, – почтительно обратился Поискун, – а что мы буде делать, когда найдем похитителей?

– Будем брать! Даже ценой своей жизни и здоровья! – пафосно ответил младший, приведя котенка в окончательный восторг и пиетет.

Дорога уводила за горизонт, следов огурцов и грибов не было видно. Ни на горизонте, ни за ним.

Солнце стояло уже в зените, пить хотелось до высохших языков. Увидав прямо по курсу трактир, ягуляры и Поискун, не раздумывая, завернули в заведение.

– Три молока! – барственно кинул монетки на стойку старший ягуляр.

Вылакали враз. На одно движение языков.

– Повтори! – попросил второй.

Хозяин полез в погреб, ибо за стойкой холодное молоко закончилось.

Поискун пискнул.

– Огурцами хозяйкиными пахнет, точно говорю! Я же её бочку сам тогось, пометил малость надысь, – как только откинулась дверца погреба, стыдливо потупясь, зашептал он на ухо ягуляру.

Ягуляры переглянулись. Доказательств они так и не нашли. Следов ведущих от Избушки к трактиру не было…

Делать обыск без весомых на то доказательств, и при мощных бицепсах трактирщика, ягуляры не решились. Поди, докажи, что это Ягусина бочка! Да таких бочек паками, тачками на базаре продают! А уж фоторобот огурцов вообще не предъявишь!

Допив молоко, троица вышла из трактира и затаилась в придорожных кустах, маясь раздумьями.

– А чего тут думать?! – досадливо махнул лапой старший ягуляр, он таки был старшим, и все тяжелые решения ложились на его плечи, – надо звонить Яге!

– Сейчас буду, – мрачно ответила Ягуся, выслушав отчёт сыщиков.

Тем временем Баюн, сразу заподозривший неладное, но явившийся в Избушку чуть позже, чем начались розыскные действия, тряс за шиворот осоловевшего Домового.

– Куда, ирод, огурчики с грибочками подевал?! Признавайся! – рычал на шкодника злобный кот

– Ик, ик, – мычал невсебешный Домовой, – хозяйка стопочку поставила, да мало её оказалось! Вишенку мы с Избушкой склевали на пару, ан, маловато оказалось. Вот я бочечки-то и телепол, тепелап…. Тогось, в трактир их закинул, в обмен на пару чекушечек!

– Две бочки, две бочки на две чекушки?! – взвыл Баюн, – да креста на тебе нет!

– Нетути, совсем нетути! – заглянул себе за шиворот Домовой, прежде чем уснуть.

– Сколько раз говорил хозяйке, – схватился за голову Баюн, – нельзя Домовому наливать! Нельзя! Дуреет! А она, да за ради праздничка! Сама виноватая! Но и тебе, – он ещё раз встряхнул Домового за шиворот, тот отозвался могучим храпом, – на орехи прилетит!

Яга влетела в трактир, как настоящая Баба Яга. Трактирщик мимикрировал под огурцы, и попытался телепортироваться к ним же, но был уловлен за хвост рубахи.

– Ты на каких основаниях товар без накладных принимаешь?! – вызверилась на него Баба Яга. Ягища в тот момент.

Трактирщик нервно икнул, раз пятнадцать, и выдал товар на гора.

Домовой после этого был посажен на хлеб и воду, и отлучен от сметанки со сливочками на три недели.

Но Баюн таки прочитал Ягусе нотацию:

– Говорено же тебе, нельзя ему такое, нельзя! Дуреет!

Через недельку из конторы Дрангинса пришла бандероль. С медалькой и грамотой Поискуну.

За успешную помощь в розыскных действиях.

А Дрангинс хрустел солеными огурчиками, и клялся, что следующий отпуск он проведёт в Избушке!

Ягуляры привезли с собой по баночке груздочков с рыжиками. После чего их жены имели долгую консультацию с великой Бабой Ягой по поводу методов их засолки!

На пятёрку!

Мягинька, младшая внучка Бабы Яги, последнее время ходила задумчивая, серьезная, не играла с друзьями. И вообще, имела такой утомленный вид, с налётом волнительного перепуга, что друзья и сами не совались к ней.

– НА ПЯТЁРКУ!!! – крик внучки подкинул Ягусю, чашка, которую та мыла, выскочила из рук, и разлетелась на мелкие кусочки.

– На счастье! – выдохнула Бабушка, поворачиваясь к счастливой влетевшей в Избушку внучке.

– Бабуличка!!! – закружила бабушку в крепких объятиях Мягинька, – я все экзамены по ЕГЭ сдала на пятёрки! ВСЕ!

Ягуся всплеснула руками, и кинулась накрывать праздник. Такое дело надо было отметить!

Предприум, сынишка Баюна, обладавший предприимчивым характером и задатками будущего бизнесмена, задумчиво смотрел на всю эту радостную суматоху.

– На десятку! – через пару дней гордый Предприум протянул к Ягусе лапки, гордо показывая целых десять монеток, – я сдал на десятку!

Он горделиво повел головой, глядя на то, какое он произвел впечатление, и ожидая заслуженных похвал за свою удачливость в сделках.

– Что ты сдал? – не поняла Ягуся.

Баюн поднял очки, в которых читал очередную научную работу по продлению долголетия. Ему это было не надо, но вдруг кто сможет помочь людям? Интересно же!

– Да, там, на чердаке какая-то пыльная тряпка висела, серая, большая, мне за неё старьевщик десять монет дал!

Баба Яга изменилась в лице, и полетела скачками на чердак. Ссыпавшись оттуда ураганом буквально мгновенно, она с угрожающим видом, растеряв все слова, пошла на удачливого бизнесмена, гордо показывающего свою добычу братишкам и сестренкам.

Выражение лица Хозяйки почему-то заставила Предприума сжаться, спрятать лапку с монетами за спину, и попытаться найти пятый, а лучше седьмой угол.

– А, ну! Пошли твоего старьёвщика искать!!! ЖИВО!!! – рык Ягуси звоном отозвался от всех горшков, – мою шубу, почти новую, Окомиром подаренную, твой предприниматель за десять монет сдал! – проревела она в сторону выронившего томик папаши.

Баюн громко охнул, и схватил сынулю за шкрябник.

Предприум, ничего не понимая, за что и почему, вон Мягиньку за пятерку как хвалили, да ещё и монеток никто не видел, а его за десятку трясут, обещая выдрать хвост, и оставить без сливок на неделю, куда-то волокут! Что за несправедливость!!!

И потом долго не мог понять, почему старьевщик, с подкрашенным фиолетовым пятном глазом, злобно смотрит на него, приезжая в деревню.

И никогда, никогда ничего больше не покупает!

P.S. рассказ почти с натуры. Когда я была маленькой, и жила на родине, во Фрунзе, к нам во двор приезжал шурум- бурум. Он принимал макулатуру, тряпки, взамен давая нам, ребятишкам шарики на резинке, трубочки гуделки, и прочую детскую радость.

Ну, откуда же мне было знать, что невнятная серая меховинка, это бабушкин норковый воротник, споротый с пальто перед химчисткой?!

Спасла бабушкино пальто бдительность второй бабушки. Или случайность. Она вовремя заметила, что я его упихиваю в узелок вместе с другими тряпками.... Мда…

Но согласитесь, упоительно вкусная сладкая вата и шарик на резиночке, гораздо, гораздо лучше какой-то там, серой, странной тряпочки, в которую даже куклу не завернуть!

Лаюн, сын Баюна

Лаюн, сын поучил своё имя не просто так. С самого малого котячества он так мяукал, что люди вокруг подпрыгивали в испуге, оглядываясь в поисках большой собаки.

Что этому способствовало, никто не знал. Баюн даже какое-то время косился на супругу. Но сын был похож на него исключительно. До последней шерстинки на хвосте. Он даже вибрисы приподымал надменно как папочка.

И Баюн смирился. В конце концов, во всём этом была немалая польза. Думаю, пояснять какая не надо, я вас слишком уважаю, чтобы раскладывать такие очевидные вещи.

Рос Лаюн красивым, пушистым, на диво обаятельным котиком с огромной, всей в папочку, котовской харизмой. Во всех планах.

Его внешняя харизма настолько была велика, что иногда приходилось поворачивать голову боком, чтобы пролезть в щель между заборными досками.

Когда пришло время, для него и хозяйка нашлась. Добрая. Ибо каждому котенку от Баюна нужен свой хозяин!

Они на одной территории с такими родственными харизмами не уместятся.

Ведьма, к которой пошел жить Лаюн, была старой подружкой Ягуси, и давно просила котенка.

Но, то сама куда-нибудь свинчивала, то котят почему-то очень быстро разбирали. И получилось у неё вот только с Лаюном.

Но, видимо, каждой ведьме – свой кот. И потому зажили они душа в душу.

Одно только расстраивало Лаюна.

Ведьма его была холостой. Незамужней, простите. И замуж пока идти не собиралась.

С одной стороны оно вроде как даже и хорошо для котика. Всё ему, ему одному. И ласка, и сливочки, и место на диване. Это с одной стороны.

А с другой он прекрасно осознавал, что будь у него хозяин, может хозяйка не так часто бы его мыла своими шампунями! На мужа бы отвлеклась. Было бы кому плешку намыливать.

Откуда плешка у молодого мужа? Ну, вы спрашиваете!

Любая уважающая себя ведьма найдет за что плешку проесть! Просто как приключений на пятую точку найти. Или ещё проще.

А с хозяином и на рыбалку можно сходить. Валерьяночки тяпнуть. Ну, если ведьма позволит. Да и вообще, мужской дух в лесной избушке, это вот прямо очень, очень правильно!

Лаюн не раз намекал на это хозяйке. Но та только смеясь, отмахивалась. Мол, мне ещё только двести пятьдесят! Куда спешить?!

Лаюн, будучи котом мудрым, получившим в наследство всю отцовскую память, хорошо знал, что молодость, к сожалению, дело легко поправимое. И каких-нибудь ещё лет двести, двести пятьдесят и всё! Аля, улю! Не видать Избушке пеленок, не слышать топота маленьких ножек.

Не то, чтобы он сильно за этим скучал. Понимал, что потом придется беречь хвост активней. Но благородно был готов на такие жертвы. Заранее. За ради счастья хозяйки.

Но как её в это счастье загонишь, если она от него на метле, да в ступе сваливает?!

Лаюн долго думал. Очень долго. И всё бы может быть, было бы легче, не женись Горыныч!

Уж чего-нибудь бы они в четыре головы-то сообразили бы. Но что выросло, то выросло. Змей женился, остепенился. А когда расстепенялся, то один вид Горочки со скалкой и чугунной сковородкой, мгновенно возвращал его в сто десятую степень степенности. Или двести двадцать пятую. По обстоятельствам.

Поэтому Лаюн находился в растерянности и задумчивости.

Должна вам по секрету сказать, что было у Лаюна множество полезных качеств. Про качество во время сваливать с места разбитого горшка или сорванных занавесок, думаю, можно было и не упоминать. Это его сородичи по клану все умеют.

Но вот одним из очень, очень важных было умение заговаривать зубы.

Ой, не в смысле обводить вокруг пальца…Тьху ты…нет, нет! Не вешать лапшу на уши. Мамоньки, батеньки, сколько же у этого словосочетания синонимов! Но все мимо!

Он умел в прямом смысле заговаривать зубы. Боль в смысле снимать. Походит вокруг несчастного со вздутой щекой сидящего подперев оную скорбной ручкой, походит. Что-то помурлычет. Хвостом вокруг щеки обведет. И всю боль как рукой снимает! В смысле, лапкой. И не только боль, но и отек, и вообще, причины этого.

Представляете, какое полезное умение? И оно ему не раз пригодится. Да, да. О чём вы скоро узнаете. Но немного позже.

Надо же сначала вас познакомить, как следует с новыми героями, да? Думаю, да.

Но было ещё одно, что расстраивало Лаюна гораздо больше, чем холостая жизнь хозяйки. Ах, да. Одинокая. Ладно.

Ей всё время казалось, что у неё есть лишний вес! Всё время!

Несмотря на то, что любимая метелка напоминала, что ведьмочка сможет спрятаться за её черенком, ничего не помогало! Та то и дело садилась на диету.

И не обращая внимания на стоны того, на что села, сидела на ней упорно и целенаправленно.

У какого кота, спрашиваю я вас, у какого кота нервы выдержат смотреть на салатики из салатиков, на салатики из шпинатиков. На капусту в салате. На салат из морковки с капустой и прочие извращения? А?! Да ни у какого!

Что только Лаюн не делал. Он и ложился на салаты, жертвуя своей шикарной шерсткой, и внутренне замирая от предчувствия скорой помойки. Его помойки. Шампунем.

Он грыз капусту и салаты, сверкая огнём самопожертвования.

Да что там! Он даже крыс знакомых приглашал, чтобы те за сыр, за сыр, друзья дорогие, за сыр, покоцали противные зеленушки.

И что больше всего возмущало Лаюна, то что ни единого разочка в меню всех этих диетов, не появился корень валерианы. А?! Каково?!

Короче, думаю, вы и сами понимаете, как жизненно необходимо было для Лаюна заполучить союзника. Уж вдвоём-то они что-нибудь обязательно бы придумали!

Но решения никак не находилось. Вот никак!

Лаюн уныло смотрел любимый фильм, «Кавказская племянница», вроде, так да?

И ещё унылей жевал последний отбитый в страшной драке кусочек буженинки. Потому что, хозяйка опять садилась на стонущую диету, и с завтрашнего дня в доме всё опять обещалось зазеленеть.

А вот был бы у него хозяин! Даже если бы хозяйку не удалось сбить с пути диетического!

Сходили бы они на рыбалку…эх…

Лаюн мечтательно почмокал. И вдруг его осенило!

Проглотив мигом кусок буженины, чтоб не подавиться, он проорал:

– ГВАВАВАМЯЯЯЯАААУУУУ!!!!

И вылетел за двери избушки.

Горыныч страдал. И дернула же его нелегкая полетать над ледяными вершинами в декабре! В декабре, друзья! С его ветрами, холодами, и прочими морозностями.

В результате необдуманного решения Горыныч сидел на кухне и страдал. Двумя головами и обеими лапками.

Две головы, средняя и левая раздулись щеками до такой степени, что глазок не было видно.

Правая занудничала, напоминая подружкам, что она-то на шею шарф намотала, прежде чем летать не пойми где! И им советовала! Но её же никто не слушает!!! Никогда!

– Жаткхнишшььь… – с трудом раздвигая губы, прошипела средняя.

Левая молча, стонала. Очень молча. Очень стонала. Лапки баюкали щечки. Горочка с утра уговаривала лететь к стоматологу. Поэтому Горыныч прятался за шкафом, прекрасно понимая, что скоро его там обнаружат.

– Горыныч, – влетел довольный идеей Лаюн.

Змей только отмахнулся. Не до тебя, мол. И вообще шуми потише, не то найдут, и отволокут!

Лаюн потер лапки.

– Чем отблагодаришь, если сейчас тебе зубы заговорю?

Горыныч с надеждой и возмущением уставился на кота. С надеждой, потому что надежда без стоматолога обойтись появилась.

С возмущением, потому что не понимал, как можно шантажировать больного, вымогая у него деньги?!

Впрочем, Лаюн был на таком подъеме, что ему было глубоко до котовского кота на все возмущения.

Он выжидательно уставился на Горыныча.

Тот слабо махнул лапкой:

– Делай уже! – и тут же взвыл от колыхнувшей всё его естество боли.

Горочка, обнаружив его, влетела с новыми уговорами. И застыла на пороге.

Лаюн не слишком афишировал эту свою способность, поэтому как он умеет заговаривать зубы, они знали только по тому, как он умел вешать лапшу на уши.

Услуга

Лаюн прикрыл глазки, и что-то замурлыкал. Его хвост начал выделывать замысловатые пассы вокруг щёк Горыныча.

Тот было хотел возмутиться по поводу хвоста под своими носами, но возмущение почти мгновенно сменилось недоверием, потом недоумением. А затем бурным восторгом по поводу полного ухода боли. Полного!

Горыныч сидел, не шелохнувшись, боясь поверить своему счастью, пока Лаюн не прекратил свои телодвижения с мурчанием.

Горочка внимательно наблюдала за изменяющими выражением мордашек любимого, и тоже выдыхала, понимая, что тому легче.

–Всё! – выдохнул Лаюн.

– Всё!!! – взревел Горыныч, хватая мохнатого стоматолога в охапки, и крепко, крепко прижимая к груди, – Горочка!!! – рёв усилился, – тащи кошель с золотом! За такое счастье ничего не жалко!

Горочка даже дернуться не успела в сторону сейфа.

– Мне золото без надобности, – четко вымолвил Лаюн, изящно усаживаясь на пухлые окорочка.

– А что же за такое счастье хочешь? – уставились на него супруги во все шесть пар глаз.

– Услугу! – припечатал кот, и выставил лапки ладошками в сторону начавшей закипать Горочки, резко подумавшей, что лучше бы они к зубодёру сгоняли, – не извольте гневаться, уважаемая! Всё в рамках ваших правил.

Шесть глаз бдительной супруги Горыныча с подозрением уставились на кота.

Потому как, если уж он так умеет больные зубы заговаривать, то что он с головами сделать сможет?!

– Какую услугу? – прошипели три женских пасти.

Ох, дорогие, уважаемые и любимые мужчины! Вот слышала как-то, что вы на свою половинку жаловались, что она вам всю плешку прогрызла. Было такое? Было, было!

И теперь представьте, как Горынычу проедают ТРИ плешки, ТРЕМЯ ртами!

Уверяю вас, вам сразу станет легче. Сразу! Простите. Отвлеклась. Но очень уж мне хочется, чтобы вам стало легко, радостно и спокойно, при мысли, что у вашей супруги- подруги, только одна голова!

– Горыныч, мне нужен холостой, не связанный обязательствами дракон. Думаю, есть у тебя такие знакомства. А? Сможешь познакомить?

Горочка выдохнула. Это было ещё ничего!

Горыныч тремя лбами изобразил активную работу мысли. Он время от времени касался щёк, и счастливо выдыхая, мыслил свои мысли намного активней.

Пока он там гонял всё по тройному контуру, Горочка уже и стол успела накрыть, и Лаюну сливочек налить, и уже три раза позвать мужа поснедать.

Услышал он только на четвертый раз, и то, потому что, мысль добежала, освободив слуховые проходы:

– ЕСТЬ! – радостно воскликнуло трио.

– Ест, ест, – проворчала Горочка, – иди и ты закуси, а то со вчерашнего дня не емши.

Горыныч, радостно потирая лапки, кинулся к столу. Он так оголодал, что несколько минут было слышно только счастливое чавканье. И его даже не сильно в этот раз тюкали. Наоборот, Горочка, подперев левую и правую щечки на правой и левой головушках, с умилением смотрела на накидывающего в себя всё подряд мужа.

– Есть! – повторил Горыныч, утирая салфеткой три рта, – есть такой дракон. Но дело такое, живет он далековато. Родная, – с умилением посмотрел он на жену, – позволишь отнести кудесника? А я тебе оттуда тех травок принесу, помнишь, тебе какие-то там травки для чего-то горные требовались.

Хитрый ход сломил начинавшееся возмущение Горочки. Травы ей на самом деле были нужны. Те самые. Горные.

Взяв с мужа и кота стопятьсот обещаний, что Горыныч одно крыло туда, второе здесь, она таки их отпустила.

Лаюн был смелым котом. Очень. Сын Баюна, сами понимаете, статус надо было оправдывать.

Но долго ещё над Лесом отдавалось эхо ультразвукового визга, очень похожего на собачий лай. Скрещенный с классическим мявом.

Алмазные слёзы

Надо признаться, что для Горыныча долететь до собрата было так…не очень, чтобы сильно долго.

Но он на всякий оговорил для себя дополнительные сроки командировки у супруги. Надо же было посидеть, за жизнь пообщаться, и вообще, сами понимаете, да?

Поэтому летел он в радостном воодушевленном воодушевлении.

Нет, нет! Горочку он любил нежно и огненно. Но мужчинам иногда нужно давать себе почувствовать ветер в крыльях, свободу вокруг. И что-нибудь эдакое в хрустальном таком. Не часто, но иногда прямо-таки положено!

Лаюн, вцепившись всем собой в среднюю шею, молился. Откуда он знал молитвы, он и сам не знал, но оказывается, точно знал. И много.

На подлете к горам они услышали очень странные звуки.

Как будто всхлипывания с переходом в подвывания. А потом такое:

Плюх! Нет, не так. ПЛЮЮЮУУУХ!!!

Как будто кто-то поднял средних размеров озерко, поменьше Байкала, но побольше Ильменя, и шмякнул обратно в котловину. Со всего размаха.

Горыныч повернул среднюю голову к Лаюну. Тот недоумевающе развел лапками, на миг отцепив их от шеи. О чём сразу же пожалел.

Горыныч пожал плечами. Кот чуть не съехал к хвосту. Горыныч взвыл, потому что кот выпустил все имеющиеся в наличии когти. Для надежности.

– Что бы это могло быть? – недоумевающим тоном протянул змей, когда звуки повторились несколько раз.

Эхо их радостно подхватывало. И многоголосое:

– Уиуиуи, аяйяйяйяй, плюмс, плюхс, блямс, – почему-то не добавляло ни капли душевного спокойствия друзьям.

Горыныч прибавил ходу. Лету…скорости, корочь. Он, чуя недоброе, начал приземляться, не снижая скорости.

Тормозной путь сделал бы честь мелиораторам! Чуть не врезавшись в гору, под истошные: «МАМОЧКА, ПАПУЛЕЧКА! Да ты что творишь, змеюка летучая?!» Лаюна, успел- таки притормозить за три сантиметра перед, и, не обращая внимания на сползшего в полном оммороке, Лаюна, ринулся внутрь.

Лаюн, поняв, что никто его из обморока доставать не собирается, быстро ринулся за ним. Котовское любопытство оно из любого астрала вытащит!

На громадной куче алмазов сидел и горестно рыдал дракон.

Его слезы, падая вниз, и создавали эти самые «плюхи», многократно усиленные акустикой пещеры. Тоже самое происходило с рыданиями.

– Дружище, что с тобой?! – встревожено взвыл Горыныч, увидев такое горе, потом огляделся, совсем забеспокоился, и взмолился, – ну, успокойся, успокойся! Пока сель не вызвал! Не плачь! Всё решим! Что с тобой?!

– У мнняяявааа…. у мнуууююююуууй….у мняяяаааяяааа …– бессвязно и совершенно непонятно прорыдала чешуйчатая громадина, пытаясь справиться со слезоразливом, на самом деле, грозящем уже выйти из всех берегов.

Запасливый Лаюн откуда-то вытащил десятилитровую емкость. Откуда не спрашивайте! Чесслово не знаю! Эти котовские хитрости они такие, что вас вместе с диваном порталом куда закинут, а вы и не заметите!

После третьего кубка дракон пришел в себя. Чуть, чуть.

И продолжая судорожно вздыхать, но уже хотя бы без слез, рассказал жуткую историю.

Пока он искал чем бы ему скуку разбавить, да приглядывался к окрестным принцессам, хорошеньким, право слово, группа адептов местной академии прокралась в пещеру, и не убоясь грозного и ужаса потырила алмаз.

Самый большой в его сокровищнице! Да что там! Самый большой во всём мире! Честно, честно!

– Совсем эти детки берега попутали! – тяжко вздыхал Миранг, протягивая кубок за очередной порцией успокоительного.

– А откуда ты знаешь, что это студиозусы? – аккуратно спросил Лаюн.

– Они мне записку оставили. Расписку типа. Что обязуются оплатить с первой зарплаты! За самый большой в мире алмаз! С первой зарплаты! Он им для декоктов понадобился. Спесфисисских…

– А почему не пообещали просто вернуть?

– Как?! Как?! Они его разбили на части!!! – горе Миранга было неподдельно глубоким.

– Алмаз разбили?! – вытаращились Горыныч с Лаюном.

– Ага! – закивал Миранг, – эти студенты всё могут! Что им алмаз, если они кабинет ректора разнесли! Бессмертные!!!

Миранг рассказал свою душераздирающую историю, и печально уставился в показавшееся дно бокала.

Горыныч сочувственно вздыхал. Он-то понимал, что значит, утратить самый ценный алмаз коллекции!

Лаюн о чём-то сосредоточено думал.

– А если вернуть тебе его части? – осторожно спросил он дракона.

– Хотя бы так, буду смотреть, и вспоминать, какой он был…

Лаюн ещё немного подумал.

– Я пока ничего не обещаю. Но если у меня получится, ты поможешь мне в одном важном деле?

Миранг с надеждой посмотрел на кота:

– Да в чём угодно!

– В чём угодно не надо, – покивал головой пушистый интриган, – а вот для хозяйки моей найти самого его, самого, того самого, надо будет.

– Всех рыцарей на бой вызову! Всех! Дожидаться не стану, пока они клич кинут! Но его найду! – торжественно икнул Миранг, протягивая Лаюну кубок.

На том и порешили. Горыныч остался с драконом. Друга поддержать. Да и список трав, врученный ему женой жёг через кожу набрюшного кармана. А значит, обещание надо выполнять.

Иначе потом не то, что слетать куда, да, даже на рыбалку за углом пещеры не отпустят!

А Лаюн отправился в путь.

Ох уж, эти встречи!

Лаюн бежал по дорожке, и рассуждал. Это ж очень даже хорошо рассуждается, когда дорожка стелется, ты бежишь, мысли сами крутятся, крутятся, крутятся. Вот он этим и занимался. Бежал и мысли гонял.

Следы студиозусов он легко снял в пещере. Те даже и не додумались их затереть. Двоечники, явно! Презрительно подумал кот, снимая их отпечатки. Носом, конечно.

И дракон легко бы сам мог это сделать, вернувшись к себе. Но тут адептикам не то кто подсказал, не то просто сказочно повезло.

Миранг вернувшись домой, к себе в пещеру, начал линять! В этом и была главная для него засада!

Пока не перелиняет полностью, не может стать человеком. А искать в образе громадной туши человечков в их каменных или деревянных коробочках, такое себе удовольствие. Они легко бы от него по щелям защемились.

А чем дольше он их не может найти, тем больше вероятность, что они таки сумеют найти способ истолочь осколки в пыль для декокта своего! Вот как пить дать!

Потому и был Миранг в таком горе и печали.

Времени, как понимал Лаюн, было у него не очень много. Потому как камень просто разбить на это у студиозусов запала хватило. Но вот раздробить его в пыль посложнее. Это было на лапу Лаюну. НО! Кто их этих юных гениев знает! Лучше поспешить!

Вот и спешил котик, поспешал. А так как на дорожку его щедро накормили, чтоб успел до города добежать и не оголодать, то его «бежал», больше было похоже на «катился».

– Ко, ко, ко…– на тропинку прямо перед котом вылетел лопоухий заяц.

И застыл, глядя на кота вытаращенными в ужасе глазищами.

– Ко, ко, ко…– сделал он вторую попытку.

– Чего квохчешь? – немилостиво спросил Лаюн, заступившего ему дорожку зайца.

– Ко, ко, ко, – заяц никак не мог справиться с речью, но потом получилось, – ко, ко, колобок я тебя съем!

– Ты где здесь колобка видишь?! Ко, ко, ко! – передразнил его кот, – у нас с ним одно сходство, в первом слоге!

– А где колобок?! – выпалил косоглазый.

Чем больше он таращился на Лаюна, тем сильнее становился косым.

– Я не за него! – открестился Лаюн, – слышь, ты! Дорогу дай! Не то…

Лаюн от злости, что ему мешают пройти, резко распушился, становясь раза в четыре больше себя.

Удлинились клыки и когти. Заяц окосел окончательно, глядя на всё это.

– Понял, что сейчас может случиться, если не отойдёшь?! – рыкнул кот.

– По, по, по, понял! – протрепетал заяц, резко спрыгивая с тропинки.

Свалившись на ожидавших его лису, волка и медведя, робко проквохтал:

– Ко, ко, ко, колобка подождем? – и зажмурил глазенки, понимая, что может случиться сейчас, когда Колобок мимо них пролетел.

– А там кто был?! – взревел медведь.

– Ко, ко, ко…– опять начал заикаться, точнее продолжил заяц.

– Колобок?! Так чего ты нам головы мутишь?! – рыкнул волк.

– Кто Колобок, я Колобок?! Ну, всё, вы меня достали! Так меня ещё в жизни не оскорбляли!

Разъяренный Лаюн забыл о времени, забыл о цели своего следования. Забыл обо всём, кроме этого «ко».

И полетели клочки по закоулочкам! Досталось всем! Медведь, стыдливо прикрывая внезапно оплешивевший зад, пытался влезть на дерево.

Лаюн демонически хохоча, в три прыжка оказался выше, и одним движением лапы скинул топтыгина на прежние позиции.

Лиса, имевшая далекие, очень далекие, настолько, что два хвоста давно были потеряны, корни в роду кицунэ, вдруг подорвалась, выставила вперед одну заднюю и одну переднюю, сжатую в кулачок лапку, вдруг завизжала:

– КХХЬЯААА!!!

И в прыжке кинулась на Лаюна.

Лаюн, не признававший никаких восточных единоборств, зачем, нас и тут неплохо кормят, слегка сдвинулся в бок.

Потыкав лапой, сползшую по стволу смолянистой сосны лису, уселся на неё сверху, не обращая внимания на стоны и просьбы о пощаде.

Волк, видя всё это дело, жалобно втянул ребра, и, сделав жалобную морду, начал жаловаться на голодное детство, тыкая себе в выпятившиеся ребра.

Медведь, жалобно поскуливая, уполз куда-то по зарослям малины. Крапива радостно приняла оголенные части тела, ускоряя его движение. Малина, обильно удобренная, обещала на следующий год дать обильный урожай.

Кот плюнул, и легонько пнул лису, встав с неё. Она, вместе с волком мгновенно исчезла в зарослях, жалобно оглядываясь на покрывающую ствол сосны шерсть. Её шерсть. Бывшую её.

– Ну и что мне с тобой делать?! – Лаюн скептически посмотрел на зайца, обреченно прикрывшего глаза ушами, и трясущегося под кустом, – как на маленьких нападать, все вы храбрые, да? А как кто посильнее, – Лаюн горделиво приосанился, – так в кусты?!

Заяц от ужаса ничего ответить не мог. Просто не мог!

– Ладно, вали уже отсюда, да дракону спасибо скажи, что я сытый сейчас!

Заяц, сломя голову, уши и лапы несся подальше от жуткого зверя, давая себе слово, что сменит ПМЖ, лишь бы больше никогда не ходить на дело с подельниками, так легко кинувших его на растерзание! НИКОГДА!

Лаюн хмыкая про себя, и продолжая немного собой гордиться, побежал дальше. Бежать ему предстояло ещё пару часиков. Вы ж понимаете, драконы под стенами города не селятся.

Но вот наконец-то, вдалеке, показались высокие ворота. На воротах стояли стражники.

В город Лаюна пропустили без досмотра и прочих формальностей. Почтительное:

– Смотрите! Это же он!

Неслось ему вслед.

Кто «это он», Лаюн не понял, но на всякий случай горделиво приосанился всем хвостом.

От самозванца слышу!

Всё величественней становился шаг Лаюна. Всё горделивей становился флаг его хвоста.

А уж когда жители стали выносить мисочки со сливками и всякими прочими истинно котовскими лакомствами, типа крылышек в собственном соку, Лаюн точно решил, что попал в правильное место!

– Смотрите, смотрите! – слышал он восторженное со всех сторон, – какой он прекрасный! Он великолепен! – и его вибрисы растягивались в милостивую улыбку, – а как он прост! Ни капли надменности! – продолжались шепотки, и даже возгласы.

И только один голос воззвал к голосу трезвого разума:

– Но, позвольте! А где его сапоги и шляпа?!

Его тут же заткнули:

– Какие тебе сапоги со шляпой в такую жару!

Словом, сказать что-то против народного героя никто больше ничего не посмел!

Его приглашали в дома, гостеприимно распахивая двери. Но он, помня о великой миссии своего путешествия, величаво благодарил, и важно шествовал дальше по улицам городка, по следу запаха.

Долг превыше всего! Так считал, согретый, но не разомлевший в лучах славы Лаюн.

Он по-прежнему ничего не понимал. Но почему бы и не погреться, да?

Он остановился возле очередной мисочки сливок. Уже не лезло. НО! Отказом обижать никого не хотелось. И при желании кот мог втолкать в себя всё, что угодно, и сколько угодно.

– Ах! Смотрите, смотрите! – послышались новые восклицания с другой улицы, – кот в сапогах! Ах! Красавец?!

– А это тогда кто?! – подозрительно уставился тот, кто угостил его сливками на Лаюна.

– Я? – картинно удивился Лаюн, полагавший, что здесь просто узнали о его личных достоинствах, – я – Лаюн!

– Какой ещё Лаюн?! А ну! Отдавай сливки!

– Самоузвяянееэээцссс!!!

– От самоузвяянецсса слышу! (почти цитата), – тут же отреагировал Лаюн, вставая в традиционную котовскую стойку выяснения отношений.

Но ему пришлось тут же перетечь в прямо стоящее положение, чтобы соответствовать тому, кто презрительно щурился, стоя напротив.

А посмотреть там и право было на что!

Шикарный кот в шикарных, явно начищенных лучшим смальцем, сапогах, в шикарной широкополой шляпе, с явными намерениями похлопывал шпагой зажатой в одной лапе по ладошке второй лапы.

– Ой, что сейчас будет! – боязливо ахнул тоненький голосок за периметром зрения Лаюна.

Зрители расходились насколько могли, чтобы не попасть в эпицентр разборок. Почуять кошачьи коготки на себе, почему-то никому не хотелось.

– Ты как посмел взять моё имя?! – рыкнул кот в сапогах.

Лаюн недоуменно пожал плечами:

– Да не брал я ничего! Пришел по своим делам, а тут сливками на всех углах угощают!

Кот в сапогах слегка оторопев, что на него не накинулись в ответ, вопросительно посмотрел на ближайшего горожанина. Тот вдруг смутился, и почесал макушку всей пятерней:

– А ить точно…ничего он такого не говорил…мы сами того, этого…

– Вот, видишь? – укоризненно посмотрел на собрата Лаюн, – а то сразу, самозванец, самозванец!

Сконфуженные жители отводили глаза, Лаюн уже начинал закипать из –за помех, то эта дикая четверка романтиков, с той самой дороги, то тут…да что ж такое то?!

– Мда, прости! – кот в сапогах умел признавать ошибки, – приглашаю тебя в трактир, замыть все недоразумения, там такую рыбку подают! А к рыбке……

Он аж весь расплылся.

– Не могу, – виновато ответил Лаюн, во-первых, он объелся, во-вторых, на самом деле спешил, – мне срочно надо найти…

Тут он склонился к уху кота в сапогах, чтоб никто не услышал, а воришки заранее не узнали, и дошептал кого он ищет секретно.

– Ха! Ты встретил, кого тебе надо! – хлопнул его по плечу кот в сапогах, – никто лучше меня не знает местные закоулки! Пошли, расскажешь подробности, а я помогу!

От такого предложение отказываться было бы не очень умно. И Лаюн пошел за новым приятелем следом.

Беспокойство ведьмы

Ведьма Асфита не находила себе места! Второй день, второй день она не могла найти свет очей своих, верного друга Лаюна.

Он пропал! На столе осталась какая-то невнятная записка, к которой он явно приложил лапки. Но дело-то в том и было, что именно, что лапки! Асфита крутила этот образчик эпистолярного искусства и так и эдак, смогла кое-как разобрать только одно слово «гости», и впала в беспросветное беспокойство.

А когда ведьма впадает в такое, это я вам доложу, …серьезно всё это, очень!

Она, позабыв про айяйяйфон, принеслась к Ягусе, в надежде что её счастье там. Но Яга только развела руками. И даже всеведущий Баюн развел своими лапками.

Короче, в лапках судьбы был полный раздрай и смута!

Единственное, что смог подсказать Баюн, это слетать к Горынычу. Всё же Лаюн крепко с ним дружил.

Горочка, подражая всем, тоже развела лапками, но сообщила, что Горыныч вместе с Лаюном подался к дракону.

Ведьма выдохнула. Стало ясным хотя бы направление поисков.

Дракон мирно страдал по поводу своей потери. По поводу продолжающейся линьки. По поводу плохо пропеченного хлеба, который умудрился испортить пекарь, через чур перегулявший накануне на свадьбе дочки. По поводу…

Ай! Да было бы желание пострадать, и повод не нужен, правда ведь?

Дракон страдал. И точка!

Ведьма, которой по пути до его пещеры пришлось не раз вкручиваться в кучевые облака, и даже грозовые тучи, накрутила себя до состояния сжатой пружины.

– Где он?! – взревело нечто взъерошенное, слегка покоцанное молниями, возмущенными вмешательством в их епархию, существо.

Дракон вздрогнул и подавился окороком. Сочным, между прочим! Колбасник вечера нигде не гулял!

– Эм…уважаем…. – определить в лёт пол свалившегося банзая дракону не удалось, и он поискал альтернативное обращение, не нашел, мысленно плюнул, и продолжил так, – кто именно он? И, возможно, мы сумеем быстрее найти общий язык, если вы слегка, без обид!!! Слегка приведёте себя в порядок, и разделите со мной трапезу?

Асфита резко вспомнила, что за всеми этими попыхами не ела со вчерашнего вечера! А для нее, не признающей никаких «после шести», и легко опустошающей полки холодильного ларя в любое время суток, это было ну, очень, очень обидственно, и даже где-то болезненно.

Она, молча, прошествовала в направлении указанном лапой дракона, чуть не упала в омморок, увидав своё отражение, смутившись при мысли о том, что же о ней могли подумать!

Сама мысль о том, что она подумала, что о ней подумают, была для неё новой и революционной. Раньше ей было на это глубоко и далеко по.

Приведя себя, насколько смогла, в порядок, она, смущенно улыбаясь, смущение, поверьте, тоже было нехарактерно для данной дамы, вышла к хозяину.

Хозяин как раз поднес могучей лапой заднюю часть на кости к пасти, собираясь насладиться по полной.

И опять чуть не подавился, увидав гостью. Кусок встал ему поперек глотки сразу и прочно!

Понадобился нехилый размах и мощный хук по спине, чтобы выбить из него то, чём он поперхнулся. Но заговорить он смог только через пару минут, пытаясь откашляться и отдышаться.

– Угощайтесь, дорогая гостья, угощайтесь! – засуетился хозяин, тараща на неё свои громадные в длинных ресницах глаза.

– Пожалуйста, скажите мне, видели ли вы моего Лаюна? – Асфита знала, что с набитым ртом говорить не прилично.

Но голод и беспокойство, смешавшись вместе, забили воспитание куда-то очень глубоко.

– А так это я этому пушистому герою обязан таким чудесным знакомством? – возрадовался дракон, придвигая ведьме поближе самые вкусные блюда, – вы не волнуйтесь! Он отправился выручать меня! Это не долго. Поверьте!

– А это опасно? – встревожилась ведьмочка.

– Да что вы?! Для такого храброго и хитрого создания хвостом мотнуть! Дорогая, – видя, что гостья уже не поглощает еду с такой скоростью, подвинул ей блюдо с пирожными, – попробуйте вот это. Изумительно вкусно! Такое только наш кондитер печет!

Похвастался дракон, в голове которого билось всего две мысли:

«Ах, какая женщина!» и «когда же закончится эта линька!»

Ведьма насытилась и вытерла пальчики о салфетку. Почему-то ей дико не хотелось никуда улетать. А что? Про Лаюна она теперь узнала. Его способности выходить сухим из любой лужи были ей хорошо известны.

Но…зачем котику потом пешком-то топать? На метле же быстрее…

– Дорогая гостья, позвольте мне предложить вам своё гостеприимство? До возращения вашего друга? А то что ему потом пешком-то топать, на метле быстрее!

Озвучил её мысли дракон.

Ханжеством она никогда не страдала. Да и вообще, что такого-то?! Это же не холостой мужчина! А дракон! Просто дракон! И она согласилась!

Дракон был счастлив до растекания по полянке. И если бы здесь был кто-то посторонний, то легко бы заметил, что ведьма не особо-то и колебалась, давая согласие.

– Дракон, выходи на бой судьбоносный! О, прекрасная дама! Я спасу тебя!

Увлеченные друг другом они не заметили, как самоварное чудо подобралось почти к самому столу, и теперь кидал дракону вызов.

К слову сказать, тот же сторонний наблюдатель, окажись он здесь, заметил бы какие заинтересованные взгляды кидал этот самый рыцарь с том самом самоваре. О, нет! Не на ведьму! На солидный кусок окорока, забытый на блюде.

– Шо…опять…?! – простонал дракон.

– Прекрасная дама?! – начала подыматься из-за стола очень злая ведьма, – ты кого дамой обозвал, недотыкомка?!

Неожиданная встреча

– Дорогая, не стоит так волноваться! – забеспокоился дракон, – я его сейчас кончиком хвостаааа…ААААХ!

Ведьма, не дослушав гостеприимного хозяина, схватила метлу, и выплескивая всё своё беспокойство начала охаживать рыцаря, так нахально сломавшего ей хорошее настроение!

– Дама! Я тебе покажу даму! – сквозь звон самоварного колокола и бряцанье древка о жесть, доносились еле слышные стоны рыцаря, – я ведьма! И тем горжусь!

Рыцарю не то, чтобы было больно, таки доспехи древком не пробьёшь, ему было очень громко, особенно когда ведьма попадала по шлему, и ещё очень, очень обидно. К тому же неуютно. Какой уж тут уют, когда тебя катают по всей полянке!

– Госпожа ведьма, госпожа ведьма, – смог он прорваться через бряньк и звяньк, – я понял! Принял! Осознал! Извольте простить и извинить!!!

– Катись уже! – ведьма приготовилась придать ускорение по склону, но поймала страдальчески голодный взгляд обкатанного.

Она ещё помнила, как сама была только что голодна.

– Ты что? Голодный что ли? – неожиданно мирно спросила пытающегося подняться рыцаря.

– Да…– еле слышно прошептал тот, гулко сглатывая. Шлем усилил гулкость.

– Угостите несчастного? – повернулась к хозяину Асфита.

Ей часто говорили, что её милосердие вообще не прилично для приличной ведьмы. Но…

– Конечно, конечно! – засуетился дракон, которому почему-то стало очень важно произвести приятное впечатление, – мойте руки, и прошу вас.

Рыцарь, избавившийся от шлема и с грехом пополам от своего самовара, оказался смешным, довольно молодым веснушчатым парнишкой.

Он жадно, как будто не ел неделю, а то и больше заглатывал куски угощения, не забывая мычать благодарности в обе стороны.

Под самой крышей доходного дома, из тех, где снимают квартирки простые клерки, работники фабрик и иногда студенты, которым не хватило места в общежитии, сидел бледный вьюнош, с пламенным взором.

Взор его пламенел в сторону солидного куска алмаза. Он уже нашел древний способ, как размолоть в пыль любой алмаз. И сейчас был в шаге от создания декокта, ради которого, собственно всё это и было затеяно.

Кусок алмаза, зажатый в его дрожащей худосочной лапке, сверкал, сиял и явно насмехался над парнем.

Он уже час не мог приступить к тому, что надо было сделать. Взор пылал. Будущая слава, которая точно должна была прийти к нему, после создания этого декокта, трубила в трубы где-то на задворках сознания.

Рука дрогнула в очередной раз. Шаловливые искорки, отражающиеся о тусклого света из окошка в алмазе, в очередной раз разбежались по стенкам.

– Да провались оно всё! – взревел студиозус, подхватываясь и слетая по ступенькам на улицу.

И даже многоопытный домовладелец, умеющий отлавливать должников когда, где и как угодно, не успел прихватить его за рукав, чтобы спросить, когда он внесет оплату за три месяца! Куда там! Его только ветром мотнуло в сторону, внушив даже некоторое уважение к такой скорости.

Всем известный маленький, неухоженный домишко, куда сейчас стремился студент, был совсем недалеко.

– А что это вы тут делаете? – как-то туповато спросил он тех, с кем выкрал и разбил алмаз на части, стоящих у дверей ломбарда.

– Да я тут подумал, что не получится у меня его раскрошить, а чего добру-то пропадать…– прохрипел один из подельников.

Остальные согласно, но очень, очень смущенно поддержали его.

– А! – махнул рукой последний прибежавший, – я тоже решил, что деньги сейчас важнее, чем слава не понятно когда! Пошли уже!

Всем им было очень, очень неловко.

Одно дело совершить такой поступок ради блага отчества, а может быть, и всего земного населения, и ради того, чтоб прославиться, это, согласитесь одно. Всё же даже где-то героизмом попахивает. Так слегка с амбре, но всё же.

А банально потырить алмаз, расколоть его на части, чтобы сдать ростовщику, это уже совсем другой коленкор!

Потому и мялись они всё дружно на улице, не решаясь переступить порог ломбарда.

– Пошли уже, что ли…– буркнул кто-то. И даже поднял ногу, чтобы сделать шаг.

Один. И встал, зависнув как винда старого, древнего поколения, с поднятой ногой.

Со всех сторон. Из всех переулочков и подвальных окошек к ним приближались кошки. И коты. Много. Очень, очень много! Некоторые изящно спрыгивали с крыш.

Впереди всех шли на задних лапах, по-человечески два импозантных экземпляра.

Студиозусы, нервно сглотнув, дружно начали пятиться. Очень быстро они уперлись в стенку, затравленно оглядываясь, понимая, что дальше пятиться некуда.

Подарочки

– Кыш! Кыш! Брысь! – неуверенно дрожащим голосом попробовал приказать студент. Один из.

– Вы это мне? – лениво поинтересовался кот в сапогах, рассматривая свои идеально отполированные коготки на передних лапках.

Вы же сами понимаете, это абсолютно необходимо! Качественный маникюр на передних лапках! Да, да!

Ибо педикюр можно как-то в портянках спрятать, а вот маникюр нетушки!

Положишь лапку на эфес, а под коготками огород сажать можно. Сразу имидж ниже плинтуса, согласитесь?

Итак, кот в сапогах рассматривал свой маникюр, пока студиозусы нервно жались к стенам, пытаясь сделать вид что они очень, очень храбрые. И сотня другая кошек с выпущенными когтями и выставленными вперёд клыками, хорошими такими, любой дантист разрыдается, ибо потеряет на них всю свою зарплату с халтурой, их ваще не пугает! И совсем до лампочки.

Вот только подгибающиеся в жуткой дрожи коленки как-то не способствовали героическому образу.

– Брысь! Кыш! Кыш! – повторил тот же «храбрец», храбро вжимаясь в стену.

– Что вы заладили?! Кыш! Брысь! Других слов что ли не знаете? А знаете, что сейчас будет, если я дам команду «фас»?

– Кошки таких команд не знают! – дрожащим голосом возразил тот, что кышкал.

– Хотите проверить?

– Нннне оченннь…

– Тогда отдавайте добровольно то, что взяли не по праву! Тогда мы вас может быть, даже не поцарапаем. Может быть, но не точно!

Демонстрируя возможности, один из котов выпустил когти, дико взревел, и провел лапкой по стене. Бетонной. На стене осталось четыре глубоких борозды. Студенты нервно сглотнули, глядя на эту наглядную демонстрацию. Проверять, что останется на их конечностях и не только, в случае чего им резко расхотелось. И раньше не слишком пылали, а теперь совсем затухли.

Кот требовательно протянул лапку:

– Давайте, давай!

Перспектива лишиться перспективы разбогатеть придала студентику храбрости. Ненадолго.

– Ты кто такой, чтоб я тебе что- то отдавал? – запальчиво выкрикнул, видимо, главарь шаечки.

– Я?– картинно удивился кот, приосаниваясь, – я королевский полномочный представитель!

И он втащил из-за ворота бляху. Лаюн удивленно покосился на приятеля. Тот даже не думал хвастаться, пока они вместе сидели в баре за стаканчиком вале…кхм…сливочек. Вот вообще, даже не намекнул, что он такая высокая личность! В плане должности, ростом он был обычным.

Бляха окончательно срубила студиозусов.

Те, рыдая и каясь, вытаскивали из карманов осколки алмаза, сдаваясь добровольно в надежде на.

Ведьма, уютно устроившись в подобии кресла из хвоста дракона, слышала сонеты Петрарки, вдохновлено декламируемые ей драконом. Ангела- Хранителя Блока она уже послушала. О мимолетном видении тоже. И вот теперь грезила под Петрарку.

Рыцарь, приняв печальный образ, так хорошо описанный Сервантесом, мыл посуду. А что? Всё законно! Поел, помой за собой. И за другими тоже, раз уж встал последним из-за стола. А он встал последним. Только тогда, когда мог с уверенностью сказать, что больше за столом сидеть незачем. Ибо там уже ничего кроме той самой посуды не было.

Голос дракона, наполненный драматизмом и артистичностью плыл над поляной, вводя в мечты. Странные, прямо скажем, для той, что была ярой противницей замужества. Похоже, была.

Шум от подножия горы спугнул романтический флер, заставив всех троих насторожиться.

Сначала они увидели встопорщенные, не мытые недельку, а то и больше, макушки студиозусов, а потом уже патрулирующих их котов. Очень много котов. Грозно шипящих. Так, на всякий, чтоб деру некоторые дать не вздумали.

Кот в сапогах и Лаюн, скромно улыбаясь, подошли к уставившемуся на них с надеждой дракону, и высыпали ему в дрожащие лапки все осколки. Все!

На адептиков Миранг даже не смотрел.

– О! – раздался довольный голос Горыныча, он собрал весь женушкин заказ, и был собой крайне доволен, – какие люди! И под охраной!

Дракон только кивнул, сделал несколько глубоких вдохов, чтоб успокоить дрожь в ладошках, и аккуратно, осколочек к осколочку начал собирать кристалл.

Все, почему-то затаив дыхание наблюдали за его действиями, чувствуя, что участвуют в каком-то таинстве.

Вот последний кусочек раздробленного кристалла встал на место. Дракон крепко зажмурился. Аккуратненько, чтоб не сбить не скрепленные осколки, втянул в себя воздух. Выдохнул…

Дружный вздох разнесся по полянке. Все, вытаращив глаза, наблюдали, как срастается кристалл в нежно аметистовом пламени, выпущенном драконом.

Несколько долгих минут, и на кристалле не осталось ни единой, даже малейшей трещинки!

Дракон дрожащими вновь лапками погладил алмаз. Целехонький! Всё же драконий магический огонь, это нечто!

Уставился счастливыми глазами на ошеломленную ведьму. Потом повернулся к не менее оторопевшим котам:

– Благодарю вас за такой чудесный подарок! А это они? – кивнул он на студиозусов, стоящих столбами в священном восторге.

– Они, они, – хохотнул Лаюн, – мой друг, – он кивнул на очень, очень скромно потупившегося кота в сапогах, – быстро их вычислил, и с помощью своих друзей, – кивок на остальных котов, – мы смогли их оперативно схватить. Вместе с осколками твоего алмаза.

Лаюн хотел было сказать, что за такое котам положен подарок, но не успел.

Дракон вскочил, прижал лапы к груди, и с некоторой патетикой выдал:

– Мой дом, ваш дом! Какая бы вам услуга не потребовалась, я всегда готов! А сейчас прошу немного подождать, чтобы отпраздновать всё! Рыцарь, бегом на кухню! Готовь праздничный обед! Сейчас я тут кое-что доделаю, и мы тебе поможем. Поможем же, дорогая, – вопросительно уставился он на ведьму.

Та просто кивнула.

– Теперь вы, – повернулся Миранг к вновь задрожавшим нарушителям, – за то, что вы сделали, вам полагается суровое наказание, вы сами это понимаете, – адепты только понуро покивали, – если я расскажу всё вашему ректору, то вас отчислят из академии, – отчаянные взгляды были полны мольбы и отчаяния, – но если бы не ваш дурной поступок, то я бы не встре…

Тут он резко закашлялся, беспомощно глядя на ведьму. А та и не думала ему помогать, рассматривая цветочки на склоне.

Миранг откашлялся, и продолжил:

– Короче, я решил вас не наказывать, если вы сумеете загадать правильное желание. Думайте. Оно у вас всего одно. У каждого, но одно.

Ведьма заинтересовано посмотрела на него.

– А, да! – понял он, что ничего ей толком об алмазе не рассказал, некогда было раз, не был уверен, что тот вернется, два, – этот кристалл может исполнить любое желание. Любое. Для посторонних одно в год. Для хозяина три в декаду. Ему заряжаться надо, – окончил он пояснение, и перевел глаза на студентов.

А те вдруг дружно, хором, на одном дыхании выдали:

– Хотим найти и реализовать честные, только честные способы разбогатеть!

Алмаз пыхнул, заискрил, окутывая их сиянием.

– Хорошее желание, честное. Я вас прощаю. Всё же если бы не вы…– он опять покосился на ведьму, – короче, прощаю. И приглашаю на скорый обед.

А сейчас прошу меня простить.

Он нежно взял в лапы алмаз, и ушел в пещеру. Почему-то оттуда послышался грохот, как будто что-то роняли. Но когда все кинулись спасать дракона, им навстречу вышел красивый, статный, мускулистый мужчина в богатом наряде.

Не мог же он предстать неглиже перед…ну, вы понимаете. А во время линьки и костюм на лохмоточки расползается. А грохотал шкаф, из которого он втаскивал одежду, и впопыхах уронил.

Припахав студентов чистить овощи, Миранг с Асфитой быстро соорудили вкуснейший обед. Почему-то они прямо розовели все, сталкиваясь на громадной кухне дракона. Вообще-то, там надо было ещё умудриться столкнуться. Но у них это получалось. Много раз.

Когда стол был накрыт, все дружно уселись праздновать.

– Теперь твоя очередь исполнять обещание, – шепнул на ухо дракону Лаюн.

– А! А я уже! – слегка глуповато улыбнулся Миранг.

– Что уже?! – не понял кот.

– Жениха ей нашел!

– Вон этого что ли? Тощеват слегка! – задумчиво посмотрел на рыцаря Лаюн.

– Эх, ты! – ласково потрепал его между ушек дракон, – молод ещё, зелен, потому и не понял!

Горыныч недолго сидел за столом, ибо торопился к семье. Во – первых, надо было отдать Горочке её заказ. А во-вторых, сообщить о том, что они приглашены на свадьбу.

И, конечно же, Ягуся, Баюн и вся остальная дружная компания тоже. И кот в сапогах со всей своей компанией тоже.

И вот не надо ворчать, что со студентами мягко обошлись. Не надо! Если бы не они, может, нашел бы дракон, какого никакого рыцарька, и что? Сам бы без невесты остался!

А так свадьбу неделю гуляли! И гости, так как все они, так или помогли в этом добром деле, получили подарки. И с трудом после всего разбрелись по своим домам. Очень уж вкусно у дракона кормили.

И стали они жить поживать. Алмазов ещё наживать. Да желания исполнять.

Оно же как, если двое любят друг друга, то непременно стараются желания друг дружке исполнить. Так ведь?

А студенты да, сумели разбогатеть. И любовь свою потом нашли. Не сразу, ой, не сразу. Алмаз же за них ничего не делал. Только возможности показал.

Но главное, что всё у них получилось! И это главное! Согласны?

Рыбалка Лаюна и скидки на книги

– Подсекай, хозяин! Хозяин подсекай! – страшным шепотом подгонял Лаюн Миранга, нетерпеливо махая хвостом.

Ему с начала рыбалки не давала покоя уха! Свежая! Душистая! На костерке! В перспективе. А тут такая поклевка! Мощная!

Дракон напряженно выжидал правильный момент. Могучие руки напряглись. Торс туда же. Глаза уставились на дергающийся, но его мнение не сильно поплавок.

Наконец, он решил, что пора! Вот точно! Сделал мощную подсечку, и начал бешено крутить катушку спиннинга.

– Сачок! Тащи сачок! – прохрипел он Лаюну, чуя, что добыча будет крупной.

Тот метнулся к снастям, схватил искомое, развернулся бежать обратно, и осел на охвостье, некультурно разинув пасть.

Добыча хозяина особенно резко попыталась вырваться, тот дернул спиннинг, рванул и…

Из воды вылетела русалка, приземлившись точнехонько ему объятья.

Оба упали. Миранг на берег, русалка на него. Через секунду она приподнялась на его груди, кокетливо поправила зеленые пряди волос, и нежно прогудела:

– Я согласна!

– На что?! – крякнул придавленный немалой такой тушкой, дракон.

– Замуж. За тебя! Согласна! – она ещё кокетливей постреляла глазками.

– Какой замуж?! – взвыла резко проснувшаяся ведьмочка.

Она принимала активное участие в рыбалке. На пледике. Лежа. Накинув широкополую шляпу на лицо. Но тут, сами понимаете, не до активной дремы!

– Какой замуж, я тебя спрашиваю?! Женат он!

Миранг стряхнул неожиданный улов без всякого пиетета в песок. Ибо…выглядела Асфита так как и должна была выглядеть жена в такой ситуации. Откуда в её руке взялась поварешка, муж понять не сумел, но решил, что лучше уж вывести себя из зоны отлупа. Мало ли, промахнётся!

– Женат? – обиженно надула губки, обвалявшаяся в песке русалка, – нееее, с женатиками не связываюсь! Но вы мне должны!

Она, помогая себе руками, добралась до прибрежного валуна, и уселась на него, скрестив руки на груди.

– ЧЕГО?! – возмутились все трое.

– А что?! Репутацию мне подмочили…

– Да чего её подмачивать?! Ты и так вся намоченная! – парировал Лаюн.

– Ну, порвали! – она укоризненно посмотрела на хвост, где видна была небольшая прореха от крючка.

– А нечего тут хвостом возле чужих мужей махать! – рыкнула Асфита.

– Я по делам плыла! Короче! Не найдёте мне мужа, заявлю на вас в морской суд, ни к одному берегу тогда не подойдете!

Рявкнула выведенная из себя русалка, твердо считающая себя обиженной стороной, резким движением ныряя в реку.

– Вы мне должны!

И не успели стоящие на берегу ничего ответить, как на запястье Миранга и на манишке Лаюна появилась метка. Не черная, нет. Долговая.

– Вот…рыбина! – буркнул Миранг, тут же выставляя ладони в сторону разъяренной жены, – дорогая, милая, я честно не виноват! Честно, честно!

Видок у Асфиты был такой, что беги подальше, не думая о тапках. Но она сумела взять себя в руки.

– Я понимаю, – проворчала она, – сходили на рыбалочку…что теперь делать?! Она ведь на самом деле может тебе предъявить! Одинокая девушка, плыла себе, а тут её за хвост…

Унылое настроение не дало дальше рыбачить. Собрали манатки, и печально побрели домой.

Потому что, понять, где найти мужа для речной …тьху ты, ну, не рыбины, да, но девы, никто из них не знал. Не было у них знакомых, готовых на такое мокрое дело. Не было!

Лаюн оставшийся без рыбалки, без ухи, без удовольствия, ворчал до конца дня.

Ему, такому находчивому, такому предприимчивому ничего не приходило в голову. Ничего! Это его бесило больше всего.

Вечерний сумрак в доме разразился его торжествующим воплем:

– Поймал, хозяин! Я поймал!

– Что поймал? – без интереса, каким-то упавшим голосом спросил Миранг.

Он валялся на кровати, закинув руки за голову, и бездумно смотрел в потолок. Настроение было ниже плинтуса. Или ещё ниже.

– Мысль поймал! – не дал ему уйти от разговора кот, – она у меня крутилась, крутилась, но никак не улавливалась. Нам надо обратиться к моему папочке! У него же агентство! Уж он-то нам точно поможет!

Миранг недавно влившийся в эту теплую компанию про агентство ничего не знал, и потому особо не заинтересовался. Но Лаюн уже тормошил его.

– Летим, хозяин, летим! Папочка нам поможет!

– Да какое у него агентство?! – лениво, не надеясь на что-то успешное, процедил дракон.

– Брачно детективное! Летим! По дороге расскажу!

Воодушевленный энтузиазмом кота, Миранг предупредил жену, что они отлучатся. Но она, узнав, куда они направляются, полетела с ними.

Обсудить из ряда вон случай ей тоже хотелось. А с кем это лучше всего можно сделать, как не с лучшей подружкой, Ягусей?

Где-то в далекой, тихой заводи

Где-то в далекой, тихой заводи, точные координаты не скажу, ибо тем и славятся легенды, что фору в триста очков любому навигатору дадут, по части завести в переплетение дорог, и там бросить.

Так вот, где-то в далекой, тихой заводи собрались закадычные подружки. Вы же знаете, что такое закадычная дружба, да? Да, да, та самая, когда друзья с удовольствием попробуют на вкус ваш кадык. Или если его нет, то место его предполагаемой дислокации. Друзья разные бывают, вы ж понимаете.

Собравшись, они что-то бурно обсуждали. Так бурно, что не будь предмет обсуждения архи нужным, то быть бы его предмету…ох, об этом лучше не надо!

– Вы слыхали? – начала одна.

– Да кто ж этого не слышал! – прервала её следующая.

– Вот нахалка! И за что ей повезло?! Ни чешуи красивой, ни хвоста пышного! – подхватила третья.

– Ой, и не говори, подружка, – следующий голосок прямо сочился медовым ядом, – да она и хозяйка никакая! Видали, какие у неё мидии тощие на огороде? А сорных водорослей сколько?!

– А как она плавает, как плавает! Как топор! – ввинтилась очередная.

– И как ей так повезло?! – вернулись к началу обсуждения главные судьи этого мира.

Девицы с досадой продолжили раскладывать тему их бурного обсуждения на чешуйки, на косточки, до последнего волоконца мякоти!

Потом переключились на одежду. И тут нашли столько всего, что вообще было не понятно, как та, кого обсуждали, в общество допускается.

– О! Привет, милая! – расплылась в улыбке одна из сплетниц, увидев ту самую, кого обсуждала только что, – а мы как раз говорили, какая ты великолепная, и как тебе заслуженно повезло.

Подплывшая красотка улыбнулась во все блестящие жемчужинками зубки, кто, кто, а она не единожды участвовала в таких вот «восхвалениях», и знала, чего стоят такие вот комплименты.

– Расскажи, как тебе это удалось?

– Как ты добилась того, что тебе мужа пообещали?

Красотка русалка прищурилась.

– Ах, – томно обмахнувшись шикарным хвостом, которому на самом деле все завидовали, поведала она, – это было так романтично! Я заплыла в ту речку, вы знаете, где растут самые лучшие травы для белизны кожи, – все согласно, ловя каждое слово, закивали, – а там рыбачат три, нет! Пять рыбаков! Они даже удочки свои пороняли, когда меня увидели! А один прыгнул ко мне в воду, схватил меня своими мускулистыми руками, прижал к могучей груди, – все томно-романтично завздыхали, – и, сказав, что он от меня без ума, и бросит к моим ногам, хвосту, – поправилась она, – всё, что я только пожелаю, хотел унести меня на край света, за семь морей, за семь горных хребтов!

– А дальше, что дальше-то?! – задыхаясь от представленной картинки, подогнала умолкшую, мечтательно смотрящую вдаль рассказчицу.

– А дальше влезла его жена! Фу! Грубая такая особа! И вырвала его из моих…кха, кха, меня из его объятий! А вы же знаете, что с женатыми я ни, ни!

И она многозначительно покосилась в сторону одной из русалок, про которую все знали, что она активно крутит хвостом перед женатым тритоном. И даже неоднократно выдранные его женой чешуйки, его не останавливали!

Стало совершенно понятно, кто станет очередной темой, не в первый раз, конечно, обсуждения, стоит только той, на кого посмотрели скрыться за первым валуном.

– Ну! А дальше?! – хором простонали слушательницы.

– Ах, он успел шепнуть мне на ушко, что раз уж нам не судьба быть вместе, он обязательно найдет мне самого лучшего мужа в мире!

Тишина, накрывшая подружек, после того, как гордая рассказчица уплыла в лабиринт рифа, стояла долго. Девы вздыхали, стирая слезинки хвостами, и даже перемывать косточки были не в состоянии,

– Я знаю, что нам надо делать! – вдруг просияла одна.

– Что, что?! – загомонили остальные.

– Надо плыть в ту реку, и ловить…ой, стараться, чтоб нас поймали рыбаки! Очень стараться!

Девы с восторгом посмотрели на умницу. И сразу же начали планировать массовый заплыв.

Но думаю, вы догадываетесь, что не все станут ждать, пока соберется группа. Далеко, далеко не все. Некоторым собраться было проще, чем хвостом махнуть. Поэтому группа отправится на ловлю мужей не в том составе, в каком сплетничала.

Ягуся и Окомир очень обрадовались, когда на полянку перед Избушкой приземлился громадный дракон.

Баюн тоже обрадовался. Но принял строгий отцовско-инспекторский вид. По которому Лаюн сразу понял, что его сейчас начнут расспрашивать на уровне допроса.

Уж, в замуж невтерпёж

Ягуся и Асфита начали в четыре руки накрывать стол. Мужчины, посовещавшись, пошли топить баньку. А чего визиту безбанному-то быть?

А Баюн начал расспрашивать сына обо всём. Строго. Но чувствовалось, что он им очень, очень доволен. И когда гости отправятся во свояси, начнёт гордо пушить хвост, и хвастаться Ягусе потомством.

Наговорились, напарились, наобедались от души.

Но вот про дела Баюн важно сказал, что ими он занимается только в своём офисе. Куда и просит завтра пожаловать заказчиков.

На том и договорились. Баюна на следующий день докинул дракон. Сплошная выгода!

Судя по довольной мордочке Баюна, он уже что-то придумал. Но соблюдая регламент, заставил заказчиков заполнять анкету. Из ста пятидесяти вопросов! Вот они попотели! Но деваться было некуда.

Баюн сидел за столом и строго смотрел на них через очки. Очки ему были нужны, как гамбургский счёт, при его-то зрении. Но придавали солидности, а золотая оправа прямо-таки кричала об успешности брачного бюро. И детективного тоже.

Важно приняв от вспотевших Лаюна с драконом анкету, Баюн сделал вид, что читает её. Но недолго. Похоже, его уже самого раздирал азарт.

– Тэкс, тэкс, – отложив анкету в сторону, он начал рыться в контактах айяйяйфона, – где-то тут у меня есть нужный человечек. А, вот! Приветствую вашество! Ага, ага, Баюн беспокоит! – кот расплылся от ответа, – рад что узнали, очень, очень рад. Дельце у меня к вам, взаимовыгодное.

И Баюн начал излагать суть. Он ещё не знал, что стоит ему положить трубку, как поступит ещё один звонок. И то, что казалось Лаюну и Мирангу жуть какой надоедливой проблемой, обернётся ГРООООМАДНОЙ выгодой. Если не для всех, то для очень, очень многих.

Где-то далеко, далеко, глубоко, глубоко, в самом, самом синем море на троне сидел морской царь, и слушал заполошный доклад первого министра.

Министр был встрепан. Не исключено, что потрепан. И посекундно нервно оглядывался на дверь, из-за которой доносился гул женских, уже визгливых голосов.

– Что? – схватился морской царь за голову, – вот прям все и разом! И вынь да положь?! А то, что? ОООООЙ!!!!

Министр ойкал ему в такт. Но что делать, где взять столько свободных женихов, он даже в самых смелых мечтах не мог представить! Никак!

А русалки взбунтовались. Узнав, как повезло одной из них, они штурмом взяли кабинет первого министра. И…да, всё же он, наверное, был не только встрёпан, и потрёпан.

– И это они, вашличестсво, ещё до её величества не добрались! – трагическим шепотом выдавил из себя министр.

– А что это здесь происходит? – нежный мелодичный голос за дверью заставил схватиться за голову уже и царя морского, и министра.

Царица морская благоволила своим девочкам. И если что…да…плешка проеденная была самым, самым малым.

– О! Знаю! – лицо царя просветлело, на него вернулись краски.

Министр на надеждой воззрился на своего государя.

А морской царь уже говорил с кем-то по айяйяйфону. Когда её величество вошла, пылая желанием всё разрулить, он сыграл на опережение:

– Дорогая! Успокой своих подданных! Всё решится в самое ближайшее время!

Царица сразу успокоилась. Царь редко давал слово. Но если уж дал, то всеми плавниками упирался, чтобы его сделать.

Баюн, отложив второй раз трубку, уставился на Лаюна и Миранга вытаращенными глазами. Несколько минут он даже говорить не мог.

Можете себе представить, степень его потрясения?! Баюн и говорить не может!

– Мы выходим на международный уровень! – наконец просипел он, выхлебав полкувшина воды.

И плюхнулся обратно в кресло, глядя в стену мечтательно отрешенным взглядом. С нотками сумасшедшего гения.

– Батальон, смирно! Равнение на командира! – генерал- полковник, поговорив с Баюном, не стал мелочиться, – у меня к вам романтически деловой разговор, – седоусый военный как-то шкодно хихикнул, – холостые бойцы три шага вперёд!

Строй дрогнул. Шлепнул ластами. Вперёд шагнула большая часть строя. Генерал-полковник довольно окинул их взглядом.

– Наше командование получило беспрецедентное предложение! Беспрецедентное! Признаюсь честно, не будь я женат, то задумался бы! – он воровато оглянулся, не стоит ли за его плечом горячо любимая, всеведущая супруга, её не было, он тайком выдохнул и продолжил, – морской царь хочет выдать своих любимых подданных замуж. За вас.

Лица бойцов исказились ужасом под масками.

– Каждой новой семье будет выдан в полное владение подводный замок со всеми удобствами, полностью приспособленный для жизни земных мужчин. Включая пополняемый бар.

Лица просветлели.

– Но не это главное! Морской царь пообещал всем тем, кто примет его предложение вживить натуральные жабры! Они это давно умеют. Что доказывают русалки, умеющие дышать и под водой, и над ней.

Лица перекосились восторгом.

– Бойцы, вы можете себе представить, как возрастут ваши возможности?!

Строй загудел, несмотря на то, что все знали строгость командира. Но тут всё действительно, беспрецедентно! За разговорчики в строю не влетит!

Свой замок это круто, кто б спорил, ещё и с баром!

Но для боевого пловца или водолаза – разведчика, иметь возможность дышать под водой без всякого тяжелого оборудования, это же, вау, вау как круто!!!

Смотрины устроили быстро. Очень быстро.

Той русалке, с которой всё началось, достался капитан. Ох, как она им гордилась!

Свадьбу сыграли так, что раки покраснели аж в море, и головы потом у всех дельфинов гудели! И не только у них.

А Баюн, сумевший провернуть такую сделку, был награжден на высшем уровне. Он со своей наградой и спал, и ел, и везде ходил. А что? Заслужено!

Вместо всякий кар для Миранга и Лаюна они получили много, много преимуществ! Очень много!

Да чего там! По приказу морского царя сама стерлядь к ним заплывала. И осетры. Косяками, чтобы сдать им икорки. Вот так вот!

Прошло месяца полтора.

Миранг и Лаюн мирно сидели с удочками на бережку. Асфита активно принимала участие на пледике тут же.

Громко плеснула о берег вода. Русалка, да, да, та самая, похорошела от замужества невообразимо!

– Слышь, подруга! – позвала она ведьмочку, – ты того, не серчай, ладно? Не держи сердца!

Прими подарочек! От всей души!

Громадная корзина отборного жемчуга тяжело плюхнулась на берег перед онемевшей Асфитой.

А русалка, махнув всем на прощание хвостом, нырнула к своему капитану. Дожидающемуся её под водой.

Без акваланга!

Сюрприз для Ягуси

В сенях что-то грохнуло.

– Тихо ты! – шикнула на братишку Егозинка.

Она родилась на несколько минут раньше, и считала себя вправе командовать им.

Кусяндр виновато прижал ушки. В этот раз она была права. Грохот мог разбудить Ягусю, а тогда весь сюрприз насмарку! Но этот противный тазик точно сам попал под лапки!

Ягуся сонно усмехнулась. Новое поколение Баюновских деток старалось изо всех сил, чтобы доставить ей удовольствие.

Чего только стоило отмыть вчера Кусяндра от липкой массы! Они с сестренкой решили испечь любимой хозяйке тортик. Из пластилина.

Да…отмывалась шерстка от растаявшей красоты долго и мучительно. Реву было на всю Избушку. Даже ступа прослезилась!

Что они сейчас задумали, пользуясь тем, что родители вместе с Окомиром укатили на ярмарку? Яга потянулась, но услышав, как скрипнула дверь, притаилась. Не хотелось сбивать настрой озорникам.

– Толкай, толкай!!! Немножко ещё! Ну, давай же! – пыхтела Егозинка.

Братик только молча подпыхтивал, стараясь изо всех котеночных сил.

Шорох и пошаркивание стихло.

Ягуся решила, что уже можно расшифровываться. И сюрприз не испортишь, готов уже небось, и коль что, последствия успеешь быстро нивелировать.

Она открыла глаза, свесилась с печки, и улыбнулась двум очаровательным котятам.

Перевела глаза чуть вбок, и чуть не свалилась с лежанки.

Посреди Избушки, прямо в центре горницы, уже начал обтекать слезами счастья от попадания в тепло снеговик.

Котята смотрели на его радость, выражающуюся уже начавшими бежать ручейками, круглыми глазами.

Сюрприз определенно удался!

Полчаса ушло на то, чтобы убрать быстро тающего снежного человека на улицу, и вытереть всё, что он успел наплакать.

И ещё столько же, чтобы утешить безутешно ревущих котят.

Они так хотели порадовать свою любимую Ягусю!

Но всё быстро забылось, подслащенное вкусными пирожками и сливочками. И счастливые тем, что им не влетело сорванцы, понеслись играть в мягком пушистом снегу.

– Поливай! Поливай! – услышала Ягуся, выйдя на крылечки, – вот наша хозяйка пойдет за дровами, а тут такая красивая, ледяная дорожка! Вот она обрадуется!

Яга только выдохнула, радуясь тому, что у неё такой острый слух. Если бы она неожиданно встала на ледяную дорожку…мда…

А зима ещё только начиналась!

И её очень, очень любили два котенка. Как впрочем, и их подросшие братики с сестричками.

Так что, сюрпризы ей, похоже, будут обеспечены.

Во множественном числе! И скорее всего, не только ей.

Горыныч попался!

– Дяденька Горыныч! – голосок дочки Баюна заставил Горыныча притормозить.

Он, радуясь хорошей погоде, свободному дню и самому себе, вразвалочку, вальяжно следовал в гости к подружке. Ягуся всегда была рада видеть и его, и всё его семейство. В последнее время не часто получалось посидеть мирно за чаем. Всё дела, заботы…семья…

Но сегодня Горочка сама вытолкала его из дома под предлогом генеральной уборки.

– Дяденька Горыныч, – настойчиво позвала его Егозинка, – вы по той тропинке не ходите! – предостерегающе предупредила она, – вас там снежками будут убивать. Папу вчера убили, он так ругался!!!

Пушистая мордашка скорчила мордочку, машинально потирая по…, ну, то место, куда хвост крепится.

Горыныч усмехнулся, поблагодарил и пошел дальше. Та тропинка была самой короткой к Избушке. Ему ли бояться снежков?!

Мощный залп из тысячи, как показалось Змею, орудий ослепил, оглушил и сбил его с траектории. Резко и непреодолимо!

– Вот я вас сейчас, – взревел он всеми тремя головами, и бросился ловить стрелков. С залепленными-то шестью глазами!

Второй залп развернул его против часовой стрелки. Потом по часовой. Потом завернул в такой штопор, что он уже не понимал, где земля, где небо, катясь под откос. Быстро катясь. Очень.

– Попался!!! – рев, как ему опять показалось, сотни писклявых голосов, оглушил и окончательно заставил забыть на каком он свете.

Потоки снега посыпались на него, как будто тут работал мощный снегоуборочник, метая тугую струю снежинок точно в цель.

Не прошло и нескольких минут, в течение которых Змей безуспешно пытался выпутаться из снежного плена, как он оказался в сугробе, величиной с его пещеру.

По самые шесть ушей. И кончик хвоста.

– Бежим! – скомандовал кто-то самый догадливый, задавая темп.

Топот маленьких лапок уже давно стих где-то вдалеке, когда Горынычу таки удалось выкопаться на свет божий.

Идти в гости в таком подмоченном состоянии было нельзя. Это грозило чихом и чем ещё посерьезней.

Горыныч на максимально возможной скорости добрался до родной пещеры, и, стуча всеми зубами во всех пастях, сдался на милость причитающей Горочки, бросившейся его раздевать.

– Шуба насквозь! Шашки насквозь! – охала трёхголовая супруга Горыныча, – даже валенки насквозь! Вот я им! А где валенок для хвоста?! – взвилась хозяйственная Горочка.

Валенок для хвоста был свалян на заказ, и стоил как вся остальная зимняя одежка мужа!

Это было последней каплей.

Горочка, легонько пнув мужа в баньку, благо, как чуяла, успела протопить, а сама рванула, накинув шубу и шапки, и прыгнув в свои, пока ещё сухие валенки.

Она вылетела из пещеры, готовясь взмыть в воздух.

И была сбита на месте снежным залпом.

Любимые детки не зря, ох, не зря дружили с детками Баюна!

В тот день так никому и не попало. Не нашли кому именно надо влепить.

А валенок для хвоста самостоятельно появился на пороге пещеры на следующий день.

Самоходный, значится! Вот так!

Чудо заказывали?

– Сын мой! На тебя возложена великая миссия!

Баюн встал в позу римского патриция, обращающегося с речью к народу, благоговейно ему внимающему.

Ягуся сдавленно хрюкнула, поспешно прикрыв рот ладошкой. Баюн недовольно покосился на неё.

– Мяяаа! – соглашаясь с великой возложенной на него великой ответственностью, согласился потомок Баюна.

– Ты должен исполнить свой долг!

– Мяяаа! – готовность потомка была на триста процентов.

– И главное помни! При людях нельзя говорить на их языке! Ни в коем случае! У них такая тонкая душевная организация, что по пословице, там, где тонко, лопается сразу и вдребезги! Запомнил?

– Мяяаа! – согласился сын, но потом пробурчал себе под нос, вызвав новые сдавленные хрюканья Ягуси, – сами болтают почём зря, а другим нельзя!

Но тут же сделал покорно понимающую мордашку в ответ на нахмуренные брови папочки.

– Чудо заказывали? – курьер Баюновского брачно-детективного агентства был точен, как восходящая на закате звезда, и всегда корректен.

– Нннееет…– попыталась откреститься милая девушка, открывшая дверь.

– Как это нет?! – возмутился курьер, – вот, черным по белому: «Марианна Ступочкина просила послать ей чудо!» На Новый год, в том году. Помните?

– Нннаверное…– засомневалась Марианна.

– Примите, распишитесь! – курьер требовательно вручил ей бланк и ручку.

После того, как она поставила свою подпись, он коротко поклонился, прощаясь, и исчез.

Только где-то внизу негромко хлопнула дверь подъезда.

Марианна осторожно приоткрыла коробку, и посмотрела на чудо.

Чудо посмотрело на неё, и требовательно сказало:

– Ммммяяааа?!

Хозяйка квартиры осторожно, как хрустальную вазу, внесла коробку внутрь квартиры, и поставила её на пол.

Чудо деловито выбралось из коробки, и пошло обследовать квартиру.

Марианна не собиралась заводить кота. И кошечку тоже. Поэтому сейчас вообще не знала, что делать. Но деваться ей было некуда! Чудо она на самом деле просила.

Очень уж тот Новый год был…фу, каким он был. Даже вспоминать не хотелось!

Жених, от которого она ждала предложение руки, сердца и остального ливера, сказал, что она подходит только на роль подруги, и предложил оставаться ею и после его свадьбы. Через две недели.

Одно грело душу. То, как он ссыпался с лестницы. Соседи сверху затопили. А нижние три дня отмечали проводы старого года, потом неделю приход нового, отчего весь подъезд не спал, принимая активное участие, пытаясь до них достучаться. По очереди. Половина подъезда оказывалась там, где отмечали. И тем, кто отмечал.

Да ещё начальница заболела, и вместо обещанного отпуска после Нового года, Марианна получила приказ её подменять. Доплату выбивала три месяца. Так что, да. Чудо ей было нужно.

Но чем ей поможет вот этот пушистый комок, девушки не понимала. Вот вообще!

Вздохнув, она велела котенку не баловаться, и ждать её, и поскакала в ближайший ветеринарный магазин.

– ММЯЯЯЯАААА!!! – отчаянный вопль своего чуда она услышала ещё на подходе к дому.

Котенок, не понятно как, вылезший из окошка, висел на створке форточки, отчаянно пытаясь удержаться.

Третий этаж, это, конечно, немного, если подыматься по лестнице. Но…

Девушка уронила пакеты, не зная, что делать.

– Ваш? – деловито спросил сосед сверху. Не тот, что затопил, а слева. Его квартира была сбоку и сверху.

– Мой, – прошептала Марианна, прижимая руки к груди. Глаза резко начали наполняться слезами.

– Ключ у вас с собой? – быстро уточнил сосед.

– Конечно!

– Тогда чего мы тут стоим?! Бежим!

Сосед потянул её за руку, они взлетели по ступеням в пять сек.

Сосед аккуратно, чтобы не напугать шкоду, успевшего за короткое время отсутствия сорвать занавеску, опрокинуть цветочный горшок, с цветком, конечно, и землей, и разбить чашку. А чего она не на месте стоит?!

Сосед аккуратно потянулся к висящему из последних сил котенку, тот, видя перекинутый к нему спасительный круг в виде протянутой руки, сделал мужественное движение, перекарабкиваясь на руку соседа.

И через пару секунд ревущая в три ручья Марианна, прижимала к себе своё маленькое чудо

– Первый у вас? – втирая пот со лба, спросил сосед.

– Да, да! – закивала девушка, разбрызгивая слезы по сторонам, – спасибо вам большое!!! Очень, очень!

– Да ничего особого! Вы бы и сами сообразили, если бы так не напугались. А у меня две красотки, – решил вдруг похвастаться он, – можно будет потом их познакомить, если захотите, конечно.

Марианна кивнула. Потом до неё дошел масштаб разрушений. Она охнула, наложила котенку еды. Поставила и наполнила лоток. И принялась убирать последствия.

И почему-то сосед не ушел. Остался ей помогать.

Через несколько дней он пригласил Марианну познакомиться с его кошечками.

Две красотки, голубая британская, и не менее шикарная дворянка, благосклонно отнеслись к новому знакомому.

Прошло несколько дней.

Марианна пришла домой, устало сняла обувь, и почти без сил плюхнулась на банкетку, стоящую в коридоре. Денек выдался ещё тот. Она очень устала.

– А как им объяснить, что они друг для друга, как чашечка с блюдцем? Как сливки с колбаской? – услышала она чей-то голос из гостиной.

Сердце упало куда- то в пятки. Но…если грабители, то…

А! Грабят! И обсуждают что-то, зная, что хозяйка ещё на работе!

Марианна взяла тяжелый зимний сапог. А что? Если ничего другого под руку не попалось, тоже оружие.

И осторожно, на цыпочках, начала красться в гостиную. Кем, кем, а трусихой она не была. Ни разу.

На кресле сидело её Чудо. Его так и звали. Чудо. На диване по-барски развалились обе кошки соседа.

– Да, – лениво протянула одна из них, та, что дворянка, – люди вообще в этих вопросах, такие непонятливые! Нюха у них нет, то ли дело мы! – она горделиво облизала бочок, – принюхались, и всё, всем поняяааа….ОООЙ!

Грохот упавшего сапога, спугнул собеседниц.

– Упс…– выдало её чудо, – воды, хозяйке, срочно воды!

– Но как?! – всполошились кошки, – у нас же лапки!

Они вытянули в доказательство все четыре.

– И кот ученый всё ходит по цепи кругом…

Пробормотала себе под нос Марианна, таращась на троицу.

Чудо подошел и помахал хвостиком у неё перед носом. Хозяйка чихнула, и вытаращилась ещё шире:

– Вы разговариваете?

– А что? – внезапно возмутилась голубая британская, – вам можно, а нам нельзя?!

С мыслью что у неё говорящий кот, Марианна сживалась дня три. А потом нашла в этом очень много плюсов. Из минусов было то, что котенок, намолчавшись, теперь трепался как не в себя.

Через четыре дня Марианна решилась. Подумала, что если что, сумеет всё перевести в шутку.

– А ты знаешь, что наши коты разговаривают? – аккуратно спросила она Сергея, когда он пил чай у неё на кухне.

Тот сосредоточено потянулся за печеньем, откусил, прожевал.

– А как ты их поймала? – как ни в чём ни бывало, спросил он.

Марианна выдохнула, и от странного напряжения, которое её держало, пока она ждала ответа, выпалила:

– Да они тут обсуждали, что мы с тобой никак не сообразим, что подходим друг другу как чашечка с блюдцем. Ой…

Чудо прикрыл мордочку лапкой.

– Ой, болтушка…

– Прости, прости!!! – зачастила Марианна, до которой только дошло, что она буквально напрашивается на, …сами понимаете что.

– За что прости?! – удивился Сергей, – я с ними совершенно согласен!

Баюн удовлетворенно убрал две анкеты в архив. Этот заказ был выполнен на ура!

«Надо будет Чуду премию вписать», подумал он. Но потом додумал:

«Небольшую. Не то загордится!»

Покоя не предвидится!

Баба Яга вышла на крылечко, и растерянно застыла.

Моргнула. Дивное видение исчезло, оставив за собой громкий цокот копыт и счастливые повизгивания, помякивания, взрыкивания младшей внучки Яги, котят Баюна и маленьких, недавно научившихся ходить, летать ещё нет, деток Горыныча.

Она ещё раз моргнула.

Дивное видение, состоящее из радостно с подвизгом хохочущей толпы всех вышеозначенных, несущихся за Коньком- горбунком вновь пронеслось мимо неё.

Мырг! И все опять исчезли где-то на лесных тропинках.

Жалобный вопль Потапыча, мирно лакомившегося малиной, донес до всех заинтересованных местонахождение орды.

Отдавленная копытами и множеством лапок лапа Мишки, уточняла, что скоро их могут начать ловить, драть за уши. И ставить в угол.

Но это будет потом. А сейчас вся эта кутерьма носилась по Лесу, распугивая всех, кто имел неосторожность находиться в нём.

Грибники, радостно срезающие беленькие, потом долго заикались, рассказывая односельчанам о диком тайфуне, налетевшем на них, закрутившем, раскидавшем всю добычу и закинувшем в колючие кусты ежевики.

Односельчане, мирно трудившиеся на огородах в тот момент, обидно насмехались, и советовали не класть в тормозок, ничего крепче кваса. В следующий раз.

– Вы что, негодники! – обрела голос Яга, – Конька у Иванушки отжали?

– Не серчай на них, Бабусенька, – низко поклонился вышедший из Леса Иванушка.

Одет он был соответственно занимаемой должности очень богато. Лицо гладкое, сам ухоженный.

А вот мина на лице печальная!

– Сам я ему разрешил повеселиться с сорванцами. Скучает он по деткам малым. Своих-то так и не завел. Из-за этого уже и статью становится слабее. Надысь вот, за жар птицем гонялись, хотели нашей пташке жениха поймать. Так не догнал. Нет, не догнал.

Иванушка печально шмыгнул носом.

– Я к тебе за тем и явился, Бабусенька! – ещё раз низко поклонился он, – никак мне Коньку моему пару не сыскать! Нет таких как он больше. Вот он и грустит! Помоги решить проблемку. Ты всё знаешь, всё можешь!

Баюн, наблюдающий за сценой слегка со стороны, недовольно нахмурил лоб вместе с вибрисами.

Отдавать славу лучшего сваха он никому не собирался! Даже любимой хозяйке!

– Пойдём, Иванушка, чайку попьём, подумаем. Внученька, – позвала она старшую внучку, приехавшую в гости со всей семьей, и сейчас весело смеющуюся глядя на толпу раздухарившихся мальков, – чайку с нами попьете?

– Мы попозже, бабуленька, – отозвалась внучка. Обожающий её муж согласно кивнул.

– Ну, ин, ладно!

После третьей чашки чаю, и пятого пирожка, Баюн солидно, но как будто вообще между делом, сказал:

– А я не понял! Чего вы вообще с Коньком заморачиваетесь?

– Так нет лошадки горбатки ему в пару, нету! Весь свет обыскали! – эмоционально ответил Иван.

– Ха! – парировал Баюн, – а что обязательно, чтоб вот так, с горбами была? Три ха, ха! Найдите ему симпатичную красотку лошадушку, можно из пони даже, а там, если скрепится, слюбится, детки-то в папу пойдут! Если муж сильно любит, детки завсегда на него похожи будут! Хоть чем-то.

Довольный своей речью Баюн потянулся за четвертой чашкой чаю. Со сливками.

Иван несколько секунд только рот разевал и глазами хлопал, потрясенный таким изящно простым решением.

– Баюн! Дружище! Вот выручил! А нам и в голову не пришло!

– Потому что, зациклились на генетике с евгеникой, вот и не видели других путей, – насмешливо менторским тоном поставил диагноз, сразу загордившийся кот.

– Ну, Баюн! Ну, голова! – Иван принялся тискать недовольного такими вольностями кота.

Отпустил его, вылетел из Избушки, свистнул Конька, попрощался со всеми. Пообещал, что ещё вернутся, как с делом управятся, чтоб детки не ревели.

И взмыл со своим верным другом под облака.

Ягуся, проводившая гостя до крылечек, с умилением смотрела на правнучку, сидящую на руках старшей внучки.

Детка что-то бурно лопотала, глядя вслед улетевшему Коньку, яростно грызя соску.

Что-то в её агуканье было очень, очень знакомым.

Но до понимания что это оно такое, было ещё года три,…наверное, … если повезёт…

Лаюн и команда против мошенников

Лаюн наслаждался перевариванием вкуснейшего обеда, расслабленно валяясь на диване, и кидая племянникам бантик на ниточке.

Племянники с удовольствием играли в эту простецкую игрушку, ловя шуршащий фантик.

Звонок айяйяйфона отвлек Лаюна от игр.

– Здравствуйте! – прозвучал приятный мужской голос, сразу же вызывающий доверие, прямо хотелось отдать ему ключ от квартиры, где деньги лежат, и сообщить код от карты, – я говорю с Лаюном Баюновичем?

Лаюн польщенный вежливым обращением, согласно мяукнул.

– Я сотрудник ФСБ, вы знакомы с неким Кащеем, именующим себя Бессмертным?

Лаюн, ощутив немалую тревогу всеми своими шерстинками, ответил положительно.

– Нам поступили достоверные сведения, что оный Кащей так исчах над вашим златом, что вместе с ним собрался за дальние дали, за моря и горы! Вы скоро лишитесь всех своих златых накоплений!

– Что же делать?! – в ужасе вскричал несчастный кот, сразу представивший размеры котострофы (ошибки нет, это у нас катастрофа, а у кота соответственно – кото).

– Вы должны немедленно изъять все свои запасы золотых, – голос подумал и добавил, – серебряных тоже, и медных, желательно, и передать их в руки нашего сотрудника, который поместит их в совершенно безопасное место. Вы должны спешить!

Лаюн, убежденный на двести процентов, сорвался с места.

– Никому не сообщайте о нашем разговоре! Никому! И не кладите трубку! Всё это ради вашей же безопасности! У Кащея везде свои шпиёны!

Лаюн несся, сжираемый волнением, страхами, обидой и прочими негативно влияющими на его тонкую организацию мыслями. Несся так, что заяц, случайно попавшийся ему навстречу, закрутился в мощном фуэте, соперничающим с любой юлой, и в нём же патетично улетел в кусты. Кусты были резко против, так и сказав ему о своём протесте треском и уколами в бока.

Лаюн успел пробежать почти половину пути, когда его настигла светлая и резкая мысль. Он затормозил, оставляя глубокие борозды тормозного пути в тропинке. И еле сдержался от возгласа:

«Откуда у Кащея моё золото?! Да у меня накоплений, окромя кусочика колбаски под ковриком отродясь не было! И куда это я лечу?!»

Всё это прозвучало мысленно. Потому что параллельно бежала вторая мысль. И она была интересной, и обещала многое. Многим!

Так же резко развернувшись, он понесся обратно.

Влетел в Избушку, схватил племянника, и, прикрыв динамик лапкой, прошептал ему:

– Дыши тяжело в трубку!

Сообразительный которебенок даже не стал спрашивать зачем. Любимый дядя попросил, значит, надо!

Он так выразительно пыхтел, что на том конце точно думали, что абонент несся сломя голову, перескакивая на полном ходу все ямы и канавы.

Лаюн метнулся в комнатку второго племяша. Тот на днях легко и непринужденно взломал базу данных ведьминского ковена, потырив рецепты инновационных зелий для приворота, наведения морок, и вечной красоты. Так что, задачка, которую ему решил задать дядя будет на раз, два плюнуть!

– Сможешь? – приоткрыв дверь в комнату, где дышал в трубку первый племяш, спросил Лаюн.

Сообразительный подросток только хмыкнул.

Дверь офиса, временного, на денек, снимаемого тем самым сотрудником ФСБ, резко распахнулась. В стену.

– Вы арестованы за мошеннические действия!

Прогрохотал громадный, почти в потолок мужик, с немного странным, неподвижным лицом.

«Сотрудник» успел отключиться от разговора. Но чем бы ему это помогло, если запись давно записывалась, тот самый племяш, совершенно случайно, вы же понимаете, ещё вчера включил автоматом все записи, всех взрослых. И заметьте, в этот раз его даже не ругали!

– Оперативно сработали ребята! – похвалили юных дарований ягуляры, вошедшие следом.

Мужик первым ворвавшийся в комнату, как-то резко начал оседать, и из под длинного дяди Окомириного плаща высыпались почти все Лаюновы племенники. Те, что в тот момент были в Избушке.

– Рады стараться! – отчеканил племяш, легко рвущий в клочки любые пароли.

– А ты бы, парень, к нам шел! – сказал один из ягуляров, – у нас тебе цены не будет! А Дрангинс щедро платит сотрудникам!

Лаюн стоя в сторонке довольно мурлыкнул:

– Такую энергию да в полезное русло, всей родне счастье!

Талантливый племяш шустренько на глазах у бурного рыдающего мошенника взломал его базу данных, бормоча себе под нос:

– Не всё тебе данные тырить! Вот и до твоих добрались!

Кащей, узнавший обо всем постфактум, долго, очень долго обижался на Лаюна, за то, что тот мог поверить в такую чепуху про него!

Лаюн извинялся. Таки дружбу терять не хотелось. Но про себя всё же думал:

«А кто вас над златом исчахнувших знает?! Сегодня друг, а завтра вдруг!»

Приглашение на работу племяннику Лаюна пришло в самые краткие сроки. И его родители согласились отпускать его в свободное от работы время.

Потому что, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы в танчики не играло, и по ведьминским форумам не хакерствовало!

Не ждите, девочки!

Лаюн, сын Баюна, был юношей серьезным, в дурных делах не замечен, и, вообще, крайне положителен.

А! Вы знакомы с Лаюном? Вот и славненько! Значит, долго объяснять о ком я, не надо.

Итак, в порочащих связях Лаюн был не замечен. И считал себя ещё слишком молодым, чтобы связывать лапки семейной жизнью.

О! Поклонницы были! А то как же!

Молод. Красив. Пушист. Самостоятелен. Словом, завидный жених, как ни посмотри! Хоть с хвоста, хоть с ушек.

Лаюн, мысля всякие приятные мысли, вкушал заслуженный шикарный обед на крылечке, попутно нежась под теплыми весенними лучиками солнца.

Внезапно он чуть не поперхнулся и застыл на полукашле, вытаращив глазищи.

Из-за угла Избушки вышла ослепительно белая, роскошная, пушистая кошечка. С изумительно красивым бантиком на шее.

Она со значением муркнула. Лаюн не понял, и попытался судорожно проглотить застрявший в зубах кусочек свежайшей ветчины.

Кошечка подтянула к себе хвостиком, какое устройство. Оттуда полилась нежная, тягучая, возбуждающая что-то музыка.

Лаюн сделал последнее судорожное глотательное движение, и попытался защитить остатки обеда.

Кошечка на обед не покушалась.

Она как-то вся выгнулась, и ритмично под музыку потягиваясь, начала делать странные движения передней лапкой.

В сторону Лаюна, и как будто что-то подтягивая к себе. Одной лапкой, второй. При этом она так выгибалась под музыку, что у Лаюна засвербело что-то где-то.

Музыка лилась, обволакивая.

Кошечка изгибалась и принимала непонятные неискушенному Лаюну позы.

Внезапно она, подойдя к столбику крылечка, поднялась на задние лапки, нежно обняла столбик, и неотрывно глядя в глаза уже совершенно ошалевшему коту, начала сползать вниз по столбику, зачем-то закинув на него ещё и заднюю лапку. И откинувшись назад, так что голова почти касалась ступенек.

Сорвав с себя шикарный бантик, кошечка кинула его в застывшего в ступоре Лаюна, и как-то особо, со значением мурлыкнула.

Баба Яга, возвращавшаяся из курятника с полной корзинкой яиц, шла осторожно, стараясь не спотыкаться. Ноша была хрупкой, и получить яичницу в корзинке, ей почему-то не хотелось.

Прилетевшая в свободную руку, дико шипящая тушка увесистого Лаюна, была вот совсем не в кассу!

– Бабусенька, – шепотом взвыл Лаюн, – чего это она?!

Ягуся посмотрела в направлении лапки кота.

Нежная белая пушистая кошечка танцевала, за неимением шеста, у столбика, неотрывно глядя на взъерошенного Лаюна.

Ягуся осторожно опустила корзинку на землю, опустилась на туда же вместе с Лаюном, и бессовестно заржала.

– Она же тебе танцует ….– последнее слово Яга прошептала на ушку смутившемуся в ноль коту.

– А зачем?! – всё ещё тупил Лаюн.

– Нравишься ты ей, дурашка!

Кошечка решительно оторвалась от столбика, двигаясь в такт музыке, подобрала свой бантик.

Подошла вплотную к коту, спущенному Ягой на землю, накинула бантик ему на шею, и кокетливо улыбаясь, потянула за собой.

Да если честно, он уже утратил всякую способность к сопротивлению.

И всем стало сразу понятно, что холостой жизни Лаюна пришел окончательный и полный белый, северный.

Появилась парочка на люди не скоро. И была настолько счастливой, что Яга подумала, что надо бы написать трактат под названием:

«Не ждите, девочки! Берите их в свои руки!»

Ну, или бантики.

Когда играет джаз

Сынок Баюна, Мурлун, получив разрешение родителей, отправился путешествовать. Так что, не надо думать, что все бездомные коты – бездомные. Иногда это их личный выбор!

Но Мурлун путешествовал с комфортом. К нему приставили личного человека. Для Бабы Яги найти того, кто окажет такую услугу, раз плюнуть.

Повидав много, много интересного, Мурлун уже хотел дать отмашку отправляться домой.

Потому что, в гостях хорошо, а дома сливки слаще и жирнее!

Как вдруг увидел афишу:

«Только завтра, и только один день в нашем городе Паштэнк Мяунатра исполнит для вас лучшие джазовые композиции!»

Мурлун решил, что один день ничего не сделает, и сопровождающий купил ему билеты на концерт.

Мурлун услышал джаз и пропал! Всеми четырьмя лапками, хвостом и даже ушками с вибрисами!

Домой он возвращался с неуклонностью паровоза и скоростью сапсана.

Дома выпросил у папеньки свои наследственные денежки авансом. И…

Первыми не выдержали мыши. Семейка норушек, жившая в Избушке с незапамятных времён, выдержала полтора часа безуспешных попыток Мурлуна осилить ударную установку, на которую он потратил почти все своё наследство. Мудрый Баюн не признался, что отдает только малую толику оного, подозревая нечто не тое. И оказался прав.

Мышиное семейство, скорбно опустив головы, повесив ещё скорбней хвосты, и сгорбив спинки, демонстративно вышло из-под печи, и медленно, хороня свои надежды на жизнь в теплой, уютной норке под полом Избушки, прошествовало к выходу.

Из-за боя ударников, точнее, хвоста и лап по всем инструментам сразу, их печальные вздохи и легкий цокот коготков никто не услышал. И только Избушка, почуяв опустение где-то в районе лапок, печально вздохнула.

Мыши спустились с крылечек, и пошли проситься на постой к Горынычу. Тот, прослезившись, жалея бездомных, уговорил Горочку сдать им уголок в дальней пещерке. Всё равно уголок был так тесен, что там никто из его семейства не помещался.

Вторым сдался Окомир.

Муж Ягуси, запустив тапком в музыканта, промахнулся, что-то выкрикнул, чего никто не разобрал, и вылетел за дверь.

Колоть и пилить дрова на циркулярке ему показалось благозвучней, чем всё это в Избушке.

Родичи Мурлуна во главе с Баюном срочно вспомнили о каких-то срочных делах в отдаленных уголках Леса.

Дольше всех продержалась Ягуся. Медаль ей на грудь!

Но даже она сдалась. Правда, оторвать музыканта от его инструментов удалось только с помощью срочно призванного Потапыча.

Тот недоумевал, чего это им всем не нравится? Потому что, почти не слышал экзерсисов Мурлуна. Мама, наступившая ему случайно на ухо, сделала ему добрую услугу. Сейчас, во всяком случае.

Мурлун всеми коготками цеплялся за свои вожделенные инструменты, которые издавали явно предсмертные последние барабанные аккорды.

Он вопил о Женевской конвенции по правам человека, на что ему злобно ответили, что про котов там не говорилось!

Мурлун рыдал и тянулся к своим барабанам, пока безжалостные Яга с Потапычем, выносили его из Избушки.

Его утешило только обещание построить ему звуконепроницаемый бункер, в сторонке. Очень в сторонке.

Первыми в Избушку вернулись вездесущие норушки. Что ни говори, а дома и солома едома, и сыр дырчатей! Избушка была рада их возвращению, и даже попыталась спеть, то, что до этого выбивал Мурлун. Не получилось, так как Окомир метким броском заткнул ей печную трубу, чтоб значит, не провоцировать некоторых.

Через некоторое время Мурлун разочаровался в своих барабанах, способностях, и вообще.

Так часто бывает, согласитесь? Загоришься, а потом понимаешь, что для того, чтобы, надо столько, что ну его…на…

И только джаз навсегда остался в его сердце!

Когда он слышал эти волшебные композиции, нежность разливался по его вибриссам и всей мордочке.

– А вот когда я… – начинал он, после чего все разбегались, не желая вспоминать.

Поэтому, когда Мурлун на следующий год попросил дотацию у родителей на путешествия, Баба Яга строго, настрого приказала сопровождающему на концерты его не водить!

Особенно на скрипичные и органные.

Но всего учесть она не смогла.

Мурлун попал на мастер-класс по росписи стен.

Избушку ждали тяжелые времена.

Научно не доказано!

В плодовитости Баюна и талантливости его потомков сомнений ни у кого не было!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.