Елена Рудакова
Инстинкты космических корпораций

Глава 0. Зария

Время: 529 г.

Место: ?

Луч солнца отражался от потолка баржи и слепил Зарию. Когда она проснулась? Минуту назад? Час назад? День назад? Мысли путались.

Подтянувшись слабыми руками за края гибернатора, она огляделась. Все спали. Её гибернатор недовольно забурчал. Наверное, проголодался.

– Я тоже проголодалась за тридцать лет, друг, – попыталась вылезти из гибернатора Зария, но не устояла на ногах и упала.

Металлический пол нагрелся от солнца. Получается, они почти прилетели.

То ли минуту, то ли час, то ли день Зария пролежала на полу, пока руки и ноги не свело судорогой. Медики объясняли, что так и будет после анабиоза.

Тридцать лет назад она заняла ближайший к мостику гибернатор. После многолетнего сна даже пять метров оказались испытанием. За эти пять метров Зария заново научилась сначала ползать, потом – стоять на четвереньках, потом – стоять на ногах, и, наконец, – ходить.

Добравшись до мостика, она увидела через иллюминатор звезду Спика – Альфу Девы – солнце системы Биомоторс. Баржа неслась прямо навстречу звезде.

– Так не должно быть, – Зария упала грудью на пыльный стол с картами. – Курс не должен быть на солнце.

Она стёрла пыль с панели симбиота-управленца. Тот зевнул и голодно раскрыл рот. Зария набрала горсть пыли и засунула симбиоту в пасть. Управленец питался любым мусором, и пыль ничуть не хуже.

– Кто и когда задал курс? – спросила симбиота Зария.

– Вы шестого октября четыреста девяносто девятого года.

– И что это за курс?

– Система Биомоторс.

Она вспомнила, как тридцать лет назад подумала, что симбиот не сможет рассчитать точный курс до планеты Хэдофис, и задала курс к центру системы, то есть к Альфе Девы.

Поднявшись над столом на одной руке, другой Зария перебирала старые карты системы, оставшиеся на столе.

– Расстояние до Альфы Девы? – Зария стряхнула пыль с карт в рот симбиоту.

– В диапазоне от минус двух до шестидесяти восьми астрономических единиц.

– Вижу, не изучал ты астрономию все эти годы. Отправь небомеров по всем направлениям. Пусть не останавливаются, пока не засекут хотя бы одно небесное тело. За каждым небомером отправь цепочку из эхолотов.

– Есть.

– Состояние сталлионов?

– Сто пять табунов в гибернаторах.

– Сто пять? – Зария вцепилась отросшими ногтями в панель управленца. – Мы начинали с тремястами табунами в нашей системе! Как мы потеряли остальных? На разгоне?

– Нет. Пятьдесят табунов успешно разогнали баржу до крейсерской скорости за первый год пути. Все вернулись на баржу и погрузились в анабиоз. Три года назад неопознанный объект попал в гибернационный отсек и повредил каналы подвода питания ста девяносто пяти гибернаторов. Они погибли вместе со сталлионами внутри.

– Состояние людей?

– Три тысячи пятьдесят девять людей в гибернаторах. Два вне гибернатора.

«Нехорошо, – подумала Зария. – Тысяча сталлионов на три тысячи человек это не хорошо».

– Пробуди пятьдесят табунов, – приказала Зария, прикрывая рукой глаза от яркого солнца. – Путь начинают тормозить баржу.

– Только СЕО может отдать приказ о разгоне или торможении.

Зария яростно хлопнула ладонью по панели управленца.

– Читай ДНК!

Шершавый язык симбиота облизал ладонь.

– Есть, СЕО Зорана. Запускаю разгибернацию пяти табунов сталлионов.

– Меня зовут Зария.

Управленец задумался на секунду.

– Обновляю информацию. Новая СЕО Содаплекса – Зария.

– Не обновляй. Зорана СЕО. По крайней мере, была тридцать лет назад.

Симбиот снова задумался:

– Но…

– Стоп текущей программы. Включай разгибернацию всей экспедиции. Мы спали слишком долго. Пора просыпаться.

– Есть. Полная разгибернация займёт от одного до трёх месяцев.

– Естественно… Стой, ты сказала, что два человека вне гибернаторов? Кто ещё не спит?

– Я, – раздался слабый мужской голос с пола.

Генерал Лука поднимался на ноги по косяку двери. На его голове лохматились редкие клочки волос. Обычно Лука сбривал их до идеальной лысины.

– Генерал, – кивнула Зария. – Почему вы не спите?

– Подумал, вам может понадобиться помощь и сказал гибернатору разбудить меня, когда вы проснётесь.

Зария была почти уверена, что он вышел из гибернации раньше, чтобы шпионить за ней по приказу СЕО.

– Ценю вашу заботу, – холодно улыбнулась она. – Убедитесь, что у нас есть достаточно припасов для людей и симбиотов.

Через три дня небомер нашёл планету. Зарина примчалась на мостик, где генерал Лука уже изучал данные на панеле симбиота-управленца.

– Что нашли небомеры? – спросила Зария управленца.

– Мёртвую планету, – ответил генерал.

– Мёртвую Пустыню, – пояснил симбиот. – Корпорация Биомоторс назвала две планеты Мёртвыми Пустынями. Первая – ближайшая планета к звезде Спика. Необитаема из-за высоких температур. Вторая – самая дальняя планета от звезды Спика. Необитаема из-за низких температур. Небомеры нашли Холодную Мёртвую Пустыню.

Зария посмотрела на свеженапечатанную карту. Орбита Холодной Мёртвой Планеты лежала далеко от обитаемых планет системы.

– Прекрасно, – Зарина подошла к иллюминатору. Баржа крутилась вокруг своей оси, создавая искусственную гравитацию, и мостик сейчас был развёрнут прочь от Спики. Чёрная бездна космоса смотрела на Зарию. – Мы можем рассчитать курс на Хэдофис, верно?

– Да, – ответил симбиот.

– Задаю новый курс на Хэдофис. Задействуй два табуна сталлионов, чтобы изменить нашу траекторию.

– Есть, – симбиот голодно зажужжал, и Зарина дала тому обёртку бутерброда, съеденного на обед.

– Двести сталлионов недостаточно, чтобы затормозить нас, – заметил Лука.

– Вот именно, – Зария начертила их траекторию на карте системы, висящей на стене. – Представь, ты был бы СЕО Биомоторс, и на твою столицу летела баржа на крейсерской скорости. И не просто баржа, а межзвёздный галеон! Ты бы согласился на многое, чтобы её остановить.

– Мы не договаривались об этом! – Лука положил ладонь на панель управленца, чтобы тот считал его ДНК. – Отмена манёвра! Приказ члена совета директоров и двоюродного брата СЕО Содаплекса.

– Недостаточно полномочий для отмены приказа СЕО, – ответил симбиот.

– Она не СЕО! Это клон! – выбритая лысина Луки налилась кровью.

– Клон с идентичным набором ДНК СЕО, – Зарина едва коснулась панели симбиота, и она загорелась зелёным.

– Вывожу два табуна сталлионов в открытый космос для изменения курса, – объявил управленец.

Симбиот-печатник в углу прокашлялся и загудел, печатая обновлённую схему полёта.

– Небольшой совет, – Зарина протянула Луке карту с новым курсом. – Не сейте панику на барже, когда все проснутся, и не болтайте, что мы якобы договаривались о менее насильственных методах вторжения в систему Биомоторс. Как и вы, я действую в интересах наследника СЕО. Не тревожьте его зазря, когда он проснётся.

Глава 1. Ксенон

Время: 529 г, июнь

Место: планета Хэдофис

Ксенон шёл во главе похоронной процессии, во втором ряду за гробом. В первом ряду шла его мать, Наида, убитая горем от смерти жены. Верная симбиотка Наиды, Тридцать Восьмая, поддерживала её под локоть.

Несмотря на трагедию, СЕО Наида потратила три часа на выбор аутфита. Пышное, но строгое, многослойное платье из чёрного силка струилось по Наиде и за ней рекой. Тонкий высокий воротник обхватывал шею СЕО толстым кольцом. Элегантные, но практичные кожаные туфли были рассчитаны на многокилометровую похоронную процессию и помогали Наиде держать идеальную осанку.

– Когда мы придём? – закапризничала младшая сестра Ксенона, тянущая его за руку. – Я устала… Тут душно! Мамочка не хотела наших страданий на её похоронах!

– Тихо! – одёрнул её Ксенон, заметив строгий взгляд Тридцать Восьмой. – Мы идём до Храма Юникорна, не дальше.

– Так долго!

Процессия началась час назад от Дворца СЕО. Площадь наполнилась сотрудниками со всех концов Хэдофиса. Кто-то даже прилетел с других планет Системы Биомоторс.

Ещё с первыми лучами солнца Наида, СЕО Биомоторс, вышла на балкон дворца. Под ней открывалась площадь, наполненная сотрудниками Концерна. Они казались не больше соринок на бортике балкона.

Её лицо скрывала чёрная вуаль. Промокнув лицо платочком, Наида позволила Тридцать Восьмой поднять вуаль. Площадь затряслась от оваций сотрудников, но всё стихло через пару секунд. Люди поняли, что повода для ликований нет.

Из ворот дворца выпустили стайку мелодитов. Маленькие серые симбиоты засеменили ножками по площади, пробираясь меж ног сотрудников. Рассев на равном расстоянии друг от друга, симбиоты раскрыли рты. Тридцать Восьмая усадила такого же мелодита перед Наидой, чтобы СЕО горовира тому прямо в рот.

– Сотрудники Биомотос! – голос Наиды раздавался из каждого мелодита. – Дорогие друзья! Не стало моей возлюбленной жены Селин. Увы, не стало матери моих детей. И, увы, не стало Вице-Президентки Финансов Биомоторс.

Ксенон, стоявший в глубине балкона, заметил, как напрягся новый Исполняющий Обязанности Вице-Президента Финансов. Тот будто надеялся, что Наида сейчас обратится к нему: выпрямил спину и сделал шаг вперёд по красному силковому ковру.

– За тридцать лет в должности, – продолжила Наида, – Селин добилась двенадцатипроцентного роста экономики нашей системы. Производство силка на Силкарии стало на пятьдесят шесть процентов более эффективным. Производство симбиотов на Хэдофисе и Офис Майноре выросло на шесть процентов! И это после отрицательного роста в течение шестидесяти лет до Селин! Благодаря ей, мы значительно диверсифицировали товарную линейку симбиотов и усилили потребительский спрос.

Тридцать Восьмая захлопала в синие ладоши, и все сотрудники подхватили овации.

– Симбиоты четвёртого типа, – Наида показала на Тридцать Восьмую, – стали основой нашего экономического роста. Сотрудники, питающиеся чем угодно и не нуждающиеся во сне заняли самые непривлекательные рабочие места. Это дало толчок карьерам всех сотрудников Концерна!

Тридцать Восьмая благодарна поклонилась Наиде.

– Селин отдавала всю себя работе и Концерну, – Наида жёстко удерживала непоседливого мелодита и кричала ему в рот. – Она пример для меня и для всех нас. Но будучи верной последовательницей богини Фимэйл Эмпауэрмент, Селин успевала быть прекрасной женой и матерью тоже.

СЕО поманила Ксенона и его сестру, Калисту, к себе. Девочка вцепилась в Ксенона, и тому пришлось силой вытащить её на край балкона. Посмотрев вниз, Ксенон почувствовал, как закружилась голова. На какой высоте они сейчас? Километр? По команде Тридцать Восьмой толпа снова зааплодировала.

– Близится день, – Наида положила тяжёлую ладонь на плечо Ксенону, – когда я присоединюсь к жене, и Ксенон займёт моё место во главе всей системы, всех планет и спутников Биомоторс. Сын мой! Ты совсем скоро войдёшь во взрослую жизнь. Тебе пора присоединиться к Концерну и занять место другой твоей матери. Я назначаю тебя Вице-Президентом Финансов!

Ксенон обернулся к матери с молчаливым вопросом, но та смотрела вниз, на толпу.

Перед Ксеноном появились синие слуги-симбиоты с красной подушечкой. Наида взяла с неё Тиару Вице-Президента и положила на голову сына. Парикмахерша Ксенона будто знала о плане СЕО и утром собрала его волосы в низкий пучок, который теперь поддерживал тяжёлую тиару. Краем глаза Ксенон заметил, как Исполняющего Обязанности Вице-Президента Финансов увели с балкона.

– Поздравляю, сын, – Наида коснулась щеки сына своей. Толпе это могло показаться поцелуем.

Ксенон не мог поверить, что мать назначила его Вице-Президентом, не спросив. А как же его учёба на Офисе Майноре? К тому же ему нет и тридцати! Несовершеннолетние никогда не занимали такие посты в Концерне.

– Когда мы придём? – ныла Калиста.

Храм Юникорна виднелся в конце Авеню Юникорна. Золотая статуя единорога сверкала в свете солнца, ослепляя собравшихся зевак. Похоронная процессия медленно шла в сторону храма, а толпа плотно стояла по обе стороны Авеню.

Ксенон не хотел встречаться глазами с собравшимися. Там может быть сочувствие, страх, благоволение, обожание – что угодно. Но Ксенон не хотел чувствовать ничего. Хотел, чтобы длиннющий ритуал закончился. Хотел вернуться в покои и забыться сном.

Вдруг сквозь толпу по обе стороны от процессии прорвалась группа парней и девушек, одетых в лохмотья. Одни бежали к процессии, другие ползли на карачках. Кто-то закричал и метнул шарик с жёлтой краской в гроб Селин. От испуга один симбиот-носильщик уронили угол гроба, и раздался склизкий хруст его ноги.

Наида закричала и попыталась подхватить гроб, но симбиот-телохранитель оттолкнул её и закрыл собой от негодующих, окружавших процессию. С ужасом Наида увидела, что крышка гроба треснула, и жёлтая краска протекла внутрь.

– Нет Концерну! – скандировали прорвавшиеся. – Свободу Силкарии! Свободу Гласиоре! Свободу Офис Майнору! Свободу Хэдофису!

Калиста прижалась к Ксенону и спросила:

– Кто они такие? Почему такие бледные?

– Наверное, сотрудники с Гласиоры, – Ксенон закрыл сестру собой. – Но у гласиорцев нет барж и сталлионов. Они не могли сюда прилететь сами.

Трое бледных, как гласиорцы, недовольных кидали красную, синюю, зелёную краски в гроб. Другие, более смуглые протестующие, окружили гроб и не пускали к нему охранников и телохранителей, окруживших семью СЕО и выставили щиты. Ксенон стоял на коленях рядом с сестрой, пытаясь полностью прикрыть её своим телом.

– Концерн вас использует! – обратилась одна из бледных девушек к толпе. По её ладони стекала жёлтая краска. – Не верьте им, вы никогда не будете жить, как СЕО и её семья!

– Только семьи СЕО и Вице-Президентов выигрывают от вашей эксплуатации, – добавил другой протестующий. – Пока мы не объединимся, они будут жить за наш счёт!

– Судьба Гласиоры постигнет всех нас! – кричал другой бледный парень.

Толпа с удивлением смотрела на краску, стекающую с гроба. Дети стояли, открыв рты, и тыкали пальцем на симбиота-носильщика, прижатого гробом. Взрослые перешёптывались, наблюдая, как СЕО Наида плакала навзрыд. Протестующие недовольно переглянулись, понимая, что привлекли внимание не к себе.

– Пусть всех во дворце СЕО постигнет судьба Селин! – показала на гроб бледная протестующая с жёлтой ладонью. – Так им и надо! Смерть паразитам!

Теперь толпа ахнула и уставилась на недовольных.

С хвоста процессии приближался бородатый мужчина в чёрном траурном камзоле. Он сжимал испуганного мелодита в руках. Симбиот делал его голос многократно громче. Мужчина кричал:

– Убрать их, быстро! Все гвардейцы, сюда! Убрать их! Применять силу!

Ксенон узнал в бородатом командире Вице-Президента Управления Аларика. Чёрная с проседью борода сливалась с чёрным мундиром и тёмными глазами.

Гвардейцы прибежали из хвоста процессии с дубинками наперевес. Первыми получили бледные бросатели краски. Гвардейцы повалили их на камни Авеню Юникорна и избивали дубинками.

– Не верьте им! – один из бледных недовольных убегал и кричал толпу. – Вместе мы сильнее! Если мы объедин…

На встречу ему вышел Вице-Президент Аларик. Он выхватил дубинку у гвардейца и сам ударил кричащего парня по лицу.

– Убрать их отсюда! – орал Аларик, схватив одну из недовольных девушек за волосы. – Оттеснить с Авеню!

Гвардейцы хватали протестующих под руки, за волосы, за ноги и оттесняли к краям улицы, к испуганной толпе. Аларик схватил за ноги протестующего, которого уже тащил за руки гвардеец, и они кинули парня в толпу. Толпа расступилась, и тот грохнулся на каменную мостовую.

– Всё закончилось? – Калиста закрывала глаза ладонями.

– Почти. Не смотри, – Ксенон крепче прижал сестру к себе. Он не хотел, чтобы та даже случайно увидела бесчинства.

Минута – и все исчезли. Гвардейцы оттащили протестующих на маленькие улицы, и за ними захлопнулась толпа. Зеваки вертели головами, но больше не видели недовольных. Маленькие симбиоты-клинеры уже семенили по Авеню, очищая брусчатку.

Аларик вернул дубинку гвардейцу и вытер чёрной перчаткой кровь с лица.

– Всё чисто, – он склонил голову перед СЕО.

– Благодарю, – тепло улыбнулась та.

Наида подала знак носильщикам продолжать. Симбиот-носильщик, на которого упал край гроба, сломался, но слуги уже заменили его на новый.

Ксенон погладил Калисту по голову, пообещав:

– Теперь всё хорошо. Открой глаза.

Расколотый разноцветный гроб парил в начале процессии на плечах полупрозрачных симбиотов-носильщиков. Наида опустила чёрную вуаль, скрывая гнев. Процессия продолжилась.

Церемонии длились с рассвета до заката. Когда Ксенон вернулся во дворец, он валился с ног, но мать ожидала его к ужину. Волоча ноги по узким коридорам дворца СЕО, Ксенон шёл мимо кухни слышал, как симбиоты четвёртого класса перешёптывались. Наверное, жаловались, что их любимая Селин умерла, и больше некому продвигать закон о наказании людей за убийства симбиотов.

Наида сидела за столом в одиночестве. Стейк, украшенный цветами, стоял перед ней нетронутым.

– Где твоя сестра? – спросила Наида, перебирая лепестки цветов в тарелке.

Стрельчатые окна скрывались за тяжёлыми портьерами из чёрного силка.

– Она устала, – ответила за Ксенона Тридцать Восьмая, появившейся с тарелкой для наследника. – Я позволила себе дать Калисте разрешение не присутствовать на ужине.

– Ты слишком чуткая для симбиотки, – Наида отпила из кубка, и её губы окрасились в красный.

– Сложно быть строгой с той, кого выносила под сердцем.

Девять месяцев Тридцать Восьмая растила в себе Калисту, созданную из стволовых клеток Наиды и Селин. Ксенон не помнил симбиотку, которая выносила его. Мать рассказывала, что та сломалась вскоре после его рождения.

Мясо таяло во рту. Ксенон вспомнил, что не ел весь день, и уничтожил стейк за пару минут. Серебряная посуда придавала мясу странный кисловатый вкус. Тридцать Восьмая принесла десерт – бисквитный торт в форме дворца СЕО…

Когда Ксенон доедал торт, Наида ещё не притронулась к мясу. Молчание становилось тяжелее и тяжелее: Ксенон боялся отвести взгляд от еды. В детстве ему попадало от симбиоток-воспитательниц, если он смотрел на матерей слишком пристально.

– Хорошо, что Вице-Президент Аларик был рядом сегодня, – решился разбить тишину Ксенон. – Он быстро справился с протестующими.

– Они не протестующие, – Наида сжала нож для мяса, – а террористы. Моя гвардия сотрёт их с лица Хэдофиса.

– Мы не можем заставить всех в системе быть счастливыми, – Ксенон положил себе ещё кусочек торта. Этот выглядел как Лабораторная Башня Дворца СЕО. – Учителя говорят, что выражать недовольство хорошо для здорового капиталистического общества.

– Хорошо глумиться над телом моей жены и их Вице-Президентки?

– Я не это имел в виду. Они заслуживают наказания, но не смерти.

– Это не тебе решать, сын.

Ксенон сломал Лабораторную Башню: аппетит пропадал. Наида всегда была тяжёлым человеком, и смерть Селин подлила масла в огонь.

– Я хотел бы закончить учёбу на Офисе Майнор перед вступлением в должность Вице-Президента, – Ксенон отпил вина, и оно оказалось креплёным.

– Ты уже вступил в должность сегодня. Сколько тебе осталось?

– Полтора семестра.

Наида проверила записную книжку. Ксенон заметил, что обложка была покрыта будто мелкими костями.

– Долго, – она разодрала цветок на тарелке, и из него потёк синий сок. – Что ты учишь?

– Изобразительное искусство.

– И без тебя в системе полно художников, – усмехнулась СЕО. – Возвращайся на Офис Майнор, но учи историю и экономику. Мне нужен толковый Вице-Президент Финансов. Срочно.

«Тогда почему ты не назначила того, кто в этом разбирается?» – подумал Ксенон, но не решился повторить это вслух.

– Я тебя понимаю, – Наидин голос смягчился, когда она опустошила бокал вина. – Нам нужно прийти в себя после смерти Селин. Дворец опустел без неё. Всё не так. Всё изменилось. Не представляю, какого тебе и Калисте.

– Я не осознал, что мамы больше нет, – Ксенон залпом допил вино. – Такое невозможно осознать. Больше не получу от неё сообщений… Знаешь, она же каждый день мне писала с тех пор, как я улетел учиться на Офис Майнор. Каждый день в обед мой эхолот пищал. Она желала мне приятного аппетита. Я всегда думал: почему приятного аппетита? Почему только на обед?..

– Селин заботилась, чтобы никто в семье не голодал, – Наида смахнула слезу. Ксенон никогда не видел её слёз. – Она выросла в бедности. Недоедала. Начала работать в Концерне с самых низов. Была помощницей бухгалтера в трущобах Хэдофиса. И кем стала! Вице-Президенткой! Примером для всех нас…

Наида высморкалась в платок. Ксенон боялся смотреть на неё. Мать могла не простить, что он оказался свидетелем её слабости.

– Возвращайся на Офис Майнор, сын, – Наида накрыла ладонь Ксенона своей и почти улыбнулась.

Глава 2. Эмиль

Время: 529 г, июль

Место: баржа экспедиции Содаплекса

Эмиль лежал на полу то ли минуту, то ли час, то ли день. Он помнил, как минуту, час или день назад вылез из гибернатора. Но не помнил, как оказался на полу. Руки и ноги двигались: видимо Эмиль ничего не сломал.

Отсек гибернации был пустым. Кто-то ещё спал, а кто-то покинул гибернаторы. С мостика доносились знакомые голоса, и Эмиль пополз туда. Час он учился ползать, час – ходить на четвереньках, и вечность – на двоих ногах. Эмиль видел своё отражение в металлическом полу, и на него оттуда смотрело измождённое лицо взрослого мужчины в обрамлении спутанных светлых волос. Сколько ему теперь лет?

Добравшись до мостика, он вцепился в косяк шлюза, но не упал.

– Это не наша вина, что почти двадцать табунов погибли, – Лука задумчиво ходил между симбиотами-управленцами. Генерал смотрел под ноги и не заметил Эмиля.

– Отсек с отходами недостаточно укрепили, – Зария раздражённо чертила и стирала линии с карты на столе. Она стояла спиной к Эмилю, и он видел лишь её напряжённую спину и тёмные волосы, собранные в хвост. – Посмотри, насколько лучше укреплён отсек с гибернаторами для людей! Если бы мы использовали столько же свинца для отсека с отходами, то остатки сталлионов не погибали бы с голоду. Твою мать! Да мы бы не потеряли две трети сталлионов, если бы они не сэкономили на укреплении их отсека тоже!

– Прошлого не изменить, – голос Луки мог бы заморозить звёзды. – Теперь мы знаем, что дополнительная защита гибернационного отсека для граждан не оказалось пустой тратой ресурсов.

Зария саркастически хмыкнула под нос и зачеркнула что-то на карте. Затем опустошила банку Плекса и скормила её симбиоту.

– Но это меняет план, – Лука остановился напротив карты. – Мы не можем рисковать.

– Какой план? – спросил Эмиль.

Лука и Зария вздрогнули и обернулись на Эмиля. Лицо Зарии расплылось в широченной улыбке. Мама никогда ему так не улыбалась.

– Доброе утро, засоня! – тепло обняла его она. – Как спалось?

– Нормально, – Эмиль не признался, что перед глазами всё плыло, будто он вот-вот потеряет сознание. Ему говорили, что так и будет после гибернации. – Какой у нас план?

Лука смотрел на Зарию, приподняв бровь и сложив на руки на груди. Но та изображала заботливую маму: настраивала одеянита Эмиля и поправляла ему волосы.

– Мы идём полным ходом на Хэдофис, планету-столицу Биомоторс, – устав от спектакля Зарии, ответил Лука. – Мы планировали шантажировать СЕО Биомоторс, держа курс прямо на планету. Однако, пока мы спали, метеор повредил отсек со сталлионами, и две трети симбиотов погибли. Более того, отсек с отходами тоже повреждён, и не ясно, сколько провианта у нас есть для оставшихся сталлионов. Нужно замедлиться и выяснить, пока…

– Генерал, не паникуйте, – перебила его Зария. – Мы пока выясняем детали.

– Мы планировали направить баржу на Хэдофис? – Эмиль мягко вырвался из объятий Зарии. – Безрассудно… Что, если они не поведутся на блеф?

Лука активировал симбиота, с усмешкой смотря на Зарию.

– Но раз мама так захотела, на то была причина, – добавил Эмиль, и усмешка сползла с лица генерала.

Эмиль посмотрел на солнце сквозь иллюминатор мостика. Здесь, в системе Биомоторс, оно светило холоднее, голубее. Он уже скучал по дому, где осталась мама…

Резиденцию СЕО Содаплекса построили за границей Плексополя, столицы системы. Построили вдали от заводов Плекса, дым с которых окрашивал небо в оранжевый цвет. Но Эмиль любил сидеть на террасе и наслаждаться всеми солнцами Альфы Центавры, любуюсь оранжевыми небесами. Облака быстро-быстро проплывали над особняком. Эмиль слышал от учителей, что круговорот воды на планете специально ускорили, чтобы убыстрить производство Плекса.

Когда Эмиль не сидел на террасе, он занимался всеми науками, известными в Содаплексе. Его мать, СЕО Содаплекса Зорана, верила, что достойный наследник обязан знать экономику, политику, историю, физику, химию, биологию, симбиотику, и все дисциплины, которыми занимался хотя бы один профессор в системе Содаплекс. Этого профессора привозили в резиденцию СЕО и запирали там с Эмилем на месяц. За этот месяц профессор учил наследника всему, что знал сам. За один месяц Эмиль должен был выучить как управлять сталлионом, как вырастить пропитание на планете без атмосферы, как играть на скрипке, как зашивать раны, как производить Плекс… В конце каждого месяца Эмиль сдавал многочасовой экзамен. Если он отвечал верно на сто процентов вопросов, уголки губ СЕО немного поднимались.

На его двадцать девятый день рождения мама была в приподнятом настроении. Обычно она казалась такой радостной, когда совет директоров сообщал ей, что продажи Плекса выросли за отчётный период.

В тот день Зорана ворвалась в комнату Эмиля, распахнула шторы и вдохнула полной грудью сладковатый воздух, полный частичек Плекса.

– Хватит теории! – она выдернула Эмиля из кровати. – Пришла пора практики!

– Пора? – Эмиль протёр глаза и выбрался из-под одеяла, сшитого из терновита, симбиотического материала, выпускающего шипы, чтобы Эмиль быстро поднимался с кровати. СЕО считала, что так дисциплинировала тело и дух сына.

– Ты летишь в Биомоторс через месяц. Как всегда, у тебя месяц на подготовку. Это мой подарок на день рождения.

– Биомоторс? В систему Биомоторс? Откуда симбиоты?

– Да. Мы захватим их систему!

– Захватим? – Эмиль сонно достал книгу о Биомоторс из одного из множества книжных шкафов. – До системы Биомоторс десять световых лет. Если мы разгоним баржу до сорока процентов скорости света… А это наш максимум с сегодняшними технологиями… Плюс нужно заложить время на разгон и торможение… Это же тридцать лет в одну сторону!

– Тридцать лет в гибернации. Ты и не заметишь, как пройдёт время. Экспедиция под твоим началом захватит Биомоторс. Ты вернёшься молодым, но опытным завоевателем. И будешь готов перенять моё кресло СЕО!

– Тебе будет минимум сто десять лет! Все мои друзья постареют больше, чем на шестьдесят лет. А я не достигну и совершеннолетия…

– Я бы мечтала о такой инициации перед тем, как села в кресло моего отца, твоего деда. Я была совершенно не подготовлена. И я пообещала ему и себе, что ты будешь готов, когда придёт время.

Эмиль не был готов. Формально его назначили главой экспедиции, но армией командовал Лука, пожилой хромой генерал и двоюродный дядя Эмиля. Дядя не по рождению, а по браку. Женившись на двоюродной сестре СЕО, Лука прошёл процедуру изменения генов.

Эмиль не понимал, какую роль мама уготовила ему, книжному червю, в экспедиции. Мама отправила своего клона, Зарию, присматривать за сыном, и находиться рядом с точной копией мамы было жутко. Он постоянно чувствовал, как на экзамене.

Однако Зария, впервые увидев Эмиля, улыбнулась тепло-тепло, совсем не как мама, и сказала:

– Приятно познакомиться! Наконец-то, мы встретились. Я к вашим услугам.

– А вас зовут… тоже Зорана?

– Не настолько мы с вашей мамой похожи, – звонко рассмеялась клон. – Меня назвали Зария. Знаю, тоже не очень оригинально. Но каким-то клонам повезло и того меньше. У нас были Зурия, Зерая, Зырена…

– А где они сейчас? Остальные клоны?

– Больше их нет.

Эмиль осёкся, но Зария не унывала. Они грузили провиант на галеон, мега-баржу их экспедиции, и клон проверяла списки. Заметив несостыковку, она помчалась вглубь галеона, но Эмиль попытался её остановить:

– Погодите! А вы в какой каюте будете?

Зария вернулась к Эмилю и приобняла, крепко сжав плечо.

– Во-первых, – задорно сказала она, – никаких «вы» со мной! Во-вторых, мы в соседних каютах. Если что, я рядом. Не переживай, мы во всем справимся.

Она убежала, и Эмиль видел, как она смеялась с сотрудниками, грузившими ящики на галеон. Консервная банка выпала из коробки, и Зария ловко кинула её грузчику. Тот тоже засмеялся и покатил ящик внутрь баржи.

Может быть, экспедиция пройдёт не так плохо, как Эмиль думал.

Теперь Зария и Лука что-то обсуждали на мостике галеона. Они высчитывали координаты в симбиотах-управленцах а он стоял в проходе на полусогнутых ногах, едва не падая от усталости. Про него будто забыли

– К-как я могу помочь? – спросил Эмиль.

Ему пришлось дважды повторить вопрос, чтобы его заметили.

– Проверь фильтры сточной системы, – не отрываясь от управленца, сказала Зария. – Там должен был скопиться мусор за тридцать лет. Может, удастся использовать его, чтобы кормить сталлионов.

Эмиль не знал, где находятся фильтры, но спрашивать показалось глупо. Покачиваясь и опираясь о стены, он бродил из отсека в отсек. Прошёл сквозь пустой парадный зал и через полупустую столовую, где сотрудники удивлённо перешёптывались, увидев наследника. Прошёл через склад, полный оружия, и медблок, полный сотрудников, склонившихся над тазиками от приступов тошноты после гибернаторов.

Если бы мама была здесь, на барже, она бы бросилась в работу, едва проснувшись. И она ожидала бы не меньшего от сына. Вот бы она видела, как он помогает Зарии и Луке, несмотря на тошноту…

Заметив толстые металлические трубы в медицинском блоке, Эмиль последовал за ними по коридорам. В этих массивных трубах поместились бы сталлионы целиком. Если симбиоты-управленцы отправляли больных сталлионов на биопереработку во время гибернации, трубы должны были быть достаточно широкими, чтобы вместить их. Надеясь найти отвратительно забитый и вонючий фильтр сточной системы, Эмиль шагал по узким коридорам, пока трубы не нырнули под пол.

Он нашёл терминал с симбиотом-управленцем там, где трубы исчезали под полом. Темнокожая женщина в белом одеяните тихо разговаривала с управленцем, перебирая толстые пряди волос, спускавшиеся до талии. За ней Эмиль увидел большое окно, выходящее на грязный отсек отходов.

– Здравствуйте, – Эмиль подошёл к ней во спины. Она не услышала. – Зд-дравствуйте!

Женщина вздрогнула и резко обернулась. Дреды хлёстко ударили её по лицу. По белым чешуйкам одеянита, почуявшего опасность, пробежала рябь. Симбиот наполз на шею женщины, укрывая её от опасности.

– О! – незнакомка нахмурилась. Одеянит сполз с шеи, когда опасность миновала. – Наследник Эмиль?

Тот кивнул.

– Это честь для меня! – женщина приложила ладонь к сердцу и поклонилась. – Я Жанна из дивизии телохранителей.

– Приятно познакомиться. Вас назначила мама? В смысле, СЕО Зорана…

– Я не имела честь увидеться с ней лично, но она подписала указ о моём назначении в экспедицию.

Эмиль подошёл к управленцу, и Жанна почтительно отступила. Симбиот облизал ладонь наследника и пискнул, подтверждая доступ.

– Доложи состояние фильтров очистительной системы, – Эмиль вытер облизанную ладонь об одеянита. Чешуйки поглотили слюну.

– Сбор информации может занять несколько минут. Ожидайте… – управленец пискнул и погас.

– Ненавижу, когда они облизывают руки, – усмехнулась Жанна. – Ближайший туалет в медицинском отсеке. Из другой жидкости есть кулер с Плексом в углу.

– У нас только Плекс на борту?

– Вода для мытья, готовки и сталлионов. Не пригодна к питью.

Эмиль надеялся, что в системе Биомоторс пьют воду, а не только газировку. Он открыл рот, чтобы пошутить про это, но понял, что навредит своей и маминой репутации. Поняв, что, открыв рот, он должен что-то сказать, Эмиль выпалил:

– Ты откуда?

– Не с Плексополя, – цокнула языком Жанна, показывая на лицо и намекая на цвет кожи. – Я с Гефеста. Маленькая планета на обочине системы Содаплекс. Я никогда раньше не была на других планетах.

– На Гефесте океаны состоят из Плекса, не так ли? – Эмиль вспомнил иллюстрации из учебников.

– Самый большой океан – да. Гефест терромодифицировали, чтобы планета производила Плекс естественным путём. Надеюсь, в Биомоторс люди пьют воду. Жду не дождусь попробовать.

– И ты бывала в космосе? – Эмиль постучал по управленцу, но тот продолжал думать.

– Нет, – Жанна посмотрела в иллюминатор в конце коридора. – До сих пор не привыкла, как хорошо видно звёзды с баржи. И так темно! С моём родном городе всегда чуть-чуть светло из-за лавы.

Что-то неприятно хлюпнуло за стеклом в отсеке отходов.

– Что-то случилось с отходами? – Жанна подошла к грязному стеклу.

Эмиль напрягся. Мама учила отдавать информацию лишь в случае крайней необходимости. Информация самый ценный ресурс. Дороже Плекса. Может ли он доверять Жанне?

– Что-то не так со сталлионами? – предположила та.

– Мы выясняем.

– Телохранители отвечают за армейских сталлионов, – цокнула языком она. – Когда мы были дома, в Содаплексе, мне велели отвечать на Сорок Восьмой табун. Неделю назад я проснулась, и первым делом проверила состояние моего табуна. Первым делом после того, как научилась ходить и пробле… Прошу прощения. Я запросила информацию о моём табуне у управленца, а тот сказал, что такого табуне нет на борту. Испарился…

Эмиль заволновался. Он должен скрыть правду? Предотвратить панику на борту? Нужно выяснить, у кого ещё есть доступ к информации… Что бы сделала мама?

– Информация о состоянии баржи публичная, – Жанна разглядывала мусор за стеклом. – Я проверила, что мы потеряли две трети сталлионов и почти все отходы, выработанные нами и сталлионами за тридцать лет пути. Фильтры сточной системы – наша единственная надежда найти немного пропитания для сталлионов. Вы думали о том же?

– Именно, – уверенно сказал Эмиль. Он чувствовал, как его щёки начали гореть. – Я здесь, чтобы проверить, сколько рациона скопилось в фильтрах.

– Я уже проверила, – Жанна дала симбиоту лизнуть свою ладонь. – Повтори результаты моего запроса.

– Достигнута полная заполненность фильтров очистительной системы, – ответил управленец. – Обнаружено двадцать восемь тонн отходов.

– Я посчитала, – Жанна стукнула по симбиоту, и тот отключился, – и сталлионам хватит отходов из фильтра на три-четыре месяца максимум. Плюс примерно столько же осталось в неповреждённой часте отсека с отбросами. Полгода они точно протянут, но потом им придётся давать человеческую еду… Ещё не все сотрудники это поняли. Я не думаю, что мы должны продолжать скрывать информацию.

Эмиль сглотнул. Как не потерять лицо?

– Наверное, Зария знает, что делает… – он сильно скрёб чешуйки одеянита. Те почти ранили пальцы. – Нужно доложить ей сколько осталось ресурсов.

– Я могу это сделать, – Жанна выправила плечи и широким шагом пошла к мостику.

Эмиль обрадовался, что не ему придётся докладывать плохие новости. Жанна же знает, что делает…

Они прошли через медблок, через столовую. Сотрудники так же глазели на Эмиля, а тот вспомнил, как мама нарикала не зазнаваться.

– Прошу прощения! – громко объявила Жанна на мостике.

Эмиль испугался, что Зария и Лука выгонят Жанну. Ему следовало самому доложить… Они не буду слушать простую телохранительницу.

– Что такое? – раздражённо оторвался от карты Лука. Зария не подняла головы.

– Телохранительница Жанна к вашим услугам. Наследник Эмиль проверил состояние фильтров очистительной системы и выяснил, что отходов хватит на три-четыре месяца пропитания сталлионов.

– Наследник Эмиль? – Зария отвлеклась от управленца и всмотрелась в лицо Жанны. Кажется, она никогда не видела её раньше. – И что он об этом думает?

Зария продолжала смотреть на Жанну.

– Если вас интересует моё мнение, – Жанна не повела и бровью, когда поняла, что Зария не перестанет на неё глазеть, – то я здесь, чтобы следовать приказам.

– А что думает наследник Эмиль? – теперь Зария повернулась к наследнику.

– Ну… – тот покосился на Жанну, но та стояла по стойке смирно. – Мы не должны скрывать информацию. Сотрудники должны знать правду.

Лука удовлетворённо кивнул. Зария скрыла ухмылку, почесав подбородок.

– Спасибо, Эмиль, – Зария активировала спящего управленца. – Жанна, вы свободны.

Уходя, Жанна подмигнула кивнула Эмилю. Что это значило? Он облажался? Эмиль ковырял чешуйки одеянита на ноге.

– Нельзя рисковать, – Лука склонился над Зарией. – Нужно замедлиться.

– Экстренное замедление, – скомандовала та управленцу. – Задействуй девять табунов сталлионов.

Что-то заскрежетало, и баржа затряслась. Это люк кавалерийского отсека отворялся спустя тридцать лет бездействия, выпуская дюжины сталлионов в открытый космос. Их колёса вибрировали, создавая тягу и толкая симбиотов вперёд. Каждый сталлион тянул титановую цепь, уходящую в недра баржи. Стоило всем цепям натянуться, как баржу тряхнуло и все упали на пол.

– Слава Полносознанию, девяти табунов достаточно, – Лука поднимал карты с пола.

– Мы найдём другой способ прокормить сталлионов. – Зария помогла Эмилю подняться. – Мы будем бурить астероиды! Исследуем другие планеты! Мы найдём пропитание сталлионов и захватим Биомоторс!

Глава 3. Улисса

Время: 529 г, июль

Место: Хэдофис

Мечта Улиссы сбылась.

Новый грациозный сталлион выехал из мастерской и недовольно осмотрелся. Принюхался к новой хозяйке, боднул её лбом и подставил седло.

– Стал как новенький! – механик гордо похлопал сталлиона по крупу. Тот попятился. – Ещё двести лет тебе прослужит!

– Спасибо, Васи. Даже не верится. Завтра выхожу на смену на собственном сталлионе! А он помнит предыдущего хозяина?

– Нет, я ему ситуативную память всю отформатировал.

Новые вожжи лежали в руках непривычно. Они были длиннее стандартных концерновских вожжей, и Улиссе приходилось активнее двигать руками на поворотах. Но она была счастлива.

Шесть лет Улисса работала таксисткой в Концерне Веломоторс. За эти годы она сменила дюжину сталлионов, но все они принадлежали Концерну, и их могли отозвать или заменить в любую секунду. С одной стороны, работать на концернских сталлионах было удобно. Веломоторс покрывал ремонт и менял симбиотов, когда те изнашивались и умирали. Но, с другой стороны, она полностью зависела от Концерна и его нужд. Когда те хотели снизить предложение и поднять цены на услуги такси, они могли запретить ей работать на неделю или на месяц. Тогда они с Орионом оставались без денег на всё это время.

Когда она начинала работать таксисткой, Улисса долго не могла найти постоянных клиентов. Даже работая через Концерн, таксисты не пользовались одинаковой популярностью. Кому-то больше везло с пожилыми пассажирами, кому-то – с военными, кому-то – с интеллигентами, кому-то – с большими семьями. Улисса так и не нашла свою нишу.

Тогда однажды она дежурила и объезжала Центр Столицы по стандартному маршруту. Авеню Юникорна переливалось огнями даже в утренние часы: здесь каждый день был праздником. Дети богатых работников Концерна выезжали из домов на личных пони-сталлионах. В особняки стекались уборщицы и повара – варить завтрак и готовить богачей к новому дню.

Один особняк выделялся на фоне остальных – золотая крыша, буйный разноцветный сад, гранитная дорожка ко входу. Вдруг лакей на въезде поманил Улиссу рукой. Полушёпотом, будто оправдываясь, лакей объяснил:

– Господин Аларик желает отправиться в офис. Он изволит ждать уже полчаса, но такси из Концерна так и не прибыло.

– Я тоже такси из Концерна! – Улисса гордо показала на жёлто-чёрную расцветку симбиота.

Улиссе позволили въехать во двор особняка. Дорога юлила сквозь сады и фонтаны. С дерева на дерево перелетали птицы. Они будто казались настоящими птицами, а не симбиотами.

У парадного входа под мраморными колоннами ждал высокий статный мужчина в парадном костюме. Он нахмуренно смотрел на часы и топал сияющих ботинком.

– Наконец-то! – недовольно гавкнул тот и сел на сталлиона позади Улиссы. – Сколько можно ждать?

– Прошу прощения, я такси на дежурстве. Ваш лакей остановил меня.

– С сегодняшнего дня будете возить меня вместо того лентяя! – господин Аларик удобно расположился в хвосте сталлиона и показал Улиссе, что пора ехать.

– Куда едем?

– Простая ты душа, – Аларик харкнул и сплюнул под сталлиона. – Во дворец СЕО!

Улиссино сердце ушло в пятки, и она дала по газам. От особняка господина Аларика было видно Дворец СЕО, и Улисса подумала, что здесь всего пятнадцать минут пешего пути – прямиком по Авеню Юникорна. Но богатей, работающий по Дворце, конечно, не стал бы ходить пешком.

Аларик разрешил Улиссе заехать на служебную парковку и тут же рассчитался. Рассчитался очень щедро, по тройному тарифу Концерна.

– Жду вас сегодня вечером на закате.

– Есть! – сдавленно ответила Улисса, чем рассмешила Аларика.

Позже в тот же день, она рассказала о случившемся в таксопарке, и обнаружила, что господин Аларик не кто иной, как Вице-Президент Управления Концерна Биомоторс. Уже много лет подряд его возил один и тот же таксист, но сегодня он заболел, и диспетчер не сообразил отправить замену на утреннюю поездку Аларика. Спустя полчаса после этого разговора, Улисса увидела, как диспетчера со скандалом физически выкидывали из офиса. Такая же судьба ждала и таксиста. Концерн и его дочерние компании не любили работников, ходящих на больничные.

Улисса вытянула счастливый билет. Вечером она приехала к сияющему в оранжевых лучах солнца Дворцу СЕО. Она вновь остановилась на рабочей парковке, но и оттуда Улисса видела, как мужчины и женщины в вычурных костюмах и платьях, растекались из дворца, будто драгоценности, высыпающиеся из семейной шкатулки.

Аларик молча залез на сталлиона и одобрительно кивнул. Они поехали.

С тех пор почти прошёл год, а Улисса так и подвозила Аларика каждый будний день на работу. Стабильный доход оплачивал школу Ориона и помогал Улиссе копить деньги на собственного сталлиона.

Однажды на парковке Дворца СЕО Улисса спросила Вице-Президента:

– В вашем Концерне работать прекрасно, но я планирую купить собственного сталлиона и работать на себя.

– Нашей экономике нужна здоровая конкуренция, – кивнул тот.

Аларик ушёл, а лицо Улиссы расплылось в счастливой улыбке.

Прошло ещё полгода, и мечта осуществилась.

Гордая Улисса подъехала к дому и посигналила. Орион выглянул из окна и расплылся в улыбке. Побежал вниз, к выходу из подъезда. Соседи удивлённо выглядывали из окон и смотрели на перламутрово-серого сталлиона, непривычно оглядывающего двор и обнюхивающего асфальт.

– Правда, твой? – Орион выбежал из подъезда и погладил симбиота по голове.Тот по-доброму боднул мальчика, а его колеса загудели.

– Мой! – громко крикнула Улисса.

Соседи попрятались.

Орион знал, что сестра вернётся со сталлионом и разогрел похлёбку, добавив в неё кусочки замороженного мяса.

– На праздник можно! – Орион разлил суп по тарелкам и аккуратно разложил маленькие кусочки мяса, отдав сестре на один больше.

Улисса с Орионом жили небогато с тех пор, как родителей не стало. Незадолго до их гибели Улисса выучилась езде на сталлионе, и это спасло образование Ориона. Брат ходил в обычную публичную школу, но за неё приходилось платить, и не мало. Улисса решила, что не позволит брату кончить как тысячи детей на Хэдофисе, которым семья не смогла позволить школу. Поэтому она устроилась таксисткой в Концерн.

Орион видел старания сестры, так что учился хорошо и помогал по дому. Он тоже мечтал устроиться в Концерн, но не таксистом, а «начальником». Когда Улисса спрашивала над кем он хотел начальствовать, брат говорил, что ему всё равно. Целеустремлённым ребятам были открыты двери Концерна, и Улиссу грела мысль, что она старается не зря.

– А сколько ты теперь будешь зарабатывать? – Орион съел кусочки мяса и допивал похлёбку.

– Больше. Мне теперь не нужно платить процент Концерну. Вице-президент Аларик платит щедро. Буду подвозить его на работу два раза в день, потом брать пару других заказов, и всё! Если всё будет хорошо, пойду снова учиться в свободное время. Смогу сменить работу…

– А отдашь мне сталлиона, когда найдёшь другую работу?

– Если будешь хорошо учиться!

Следующим утром Улисса подъехала к особняку Вице-Президента Аларика. Лакей спросил:

– Новый сталлион?

– Да, мой собственный!

Лакей скривился и нехотя открыл ворота. У Улиссы ёкнуло сердце от нехорошего предчувствия.

На парадном входе с мраморными колоннами уже стоял Аларик, даже раньше обычного. Спустя сотни поездок, Улисса и Аларик перестали разговаривать. Они лишь кивали в знак приветствия. Сейчас Улисса кивнула, но Вице-Президент не ответил ей.

– Что это? – тот брезгливо указал на сталлиона.

– Я теперь частная предпринимательница! – Улисса похлопала сталлиона по шее, и тот заржал. – Создаю полезную для экономики конкуренцию!

– Рад за вас. Конкуренция действительно нужна нашей экономике. Она позволяет Концерну достигать новых высот.

– А то! – глаза Улиссы сияли.

– Однако с сегодняшнего дня я вынужден отказаться от ваших услуг. Как Вице-Президент Концерна, я не могу публично поддерживать наших конкурентов.

– Но вы же… – Улисса соскочила со сталлиона, сделала шаг к Аларику, но увидела, как напряглась охрана у выхода из дома. – Вы же говорили, что поддерживаете меня… Что конкуренция полезна!

– Я не обещал вас поддерживать – сделал шаг назад Аларик. – Но я рад, что Концерн взращивает таких независимых предпринимательниц, как вы. Да благословит вас богиня Фимейл Эмпауэрмент в ваших начинаниях!

Охранник повёл Улиссу к воротам, крепко держа её за локоть. Другой охранник вёз под уздцы её сталлиона. Симбиот упирался, тормозил колёсами, но он не был не боевым сталлионам и был выдрессирован следовать приказам.

– Подождите! – кричала Улисса. – Мистеру Аларику придётся ждать такси! Он опоздает на работу!

Их вытолкали за ворота особняка.

– Я запросил новое такси в Концерне, – лакей запер ворота за Улиссой. Она предполагала, что они с лакеем стали почти друзьями. – Спасибо за вашу службу.

Улисса стояла посреди Авеню Юникорна. Её сталлион жевал траву в саду Вице-Президента Аларика, протянув шею сквозь забор. Заказов на сегодня не было.

Глава 4. Лука

Время: 530 г, январь

Место: баржа экспедиции Содаплекса

Звезда Спика росла с каждым днём. Когда Лука проснулся в гибернаторе полгода назад, местное солнце не отличалось по размеру от прочих звёзд галактики. Потом оно стало похоже на далёкую туманность с миллионами звёзд внутрь. Теперь Спика светила ярко, как родные три солнца Проксима Центавры.

Плексополь, Планета-столица Содаплекса, была более холодной планетой, чем Хэдофис Биомоторс. Лука слышал, что местная звезда, Альфа Девы, занимает половину дневного неба на Хэдофисе и обжигающе горяча…

– Нет, это дерьмовый план, – Зария порвала карту и скормила её симбиоту-управленцу. – У нас не хватит времени пополнить ресурсы в этом году и поймать Хэдофис. Планета движется нам навстречу по орбите, но нам нужно будет остановиться на Силкарии или Гласиоре пополнить запасы. Силкария в антифазе с Хэдофисом, но на Хэдофис сразу доложат о нашей экспедиции, а они будут на другой стороне орбиты от нас, с другой стороны солнца! Времени подготовиться – куча!

– Тогда нет смысла лететь на Силкарию, – Лука изучал книги на мостике. Он достал пару книг о Силкарии и Гласиоре о протянул их Зарии. – Нужно понять, где стоит высадиться на Гласиоре…

– Там не живёт почти никто. На Силкарии теплее, есть земледелие, производство.

– Мы ходим по кругу и обсуждаем одно и то же уже месяц, – Лука потёр виски. – Мы не решим эту проблему сегодня.

– Ты прав. Нужно отдохнуть.

Зария должна была валиться с ног, чтобы, наконец, признать правоту Луки. Но генерал был рад избавиться от клона СЕО на пару часов. Она выжимала из него все соки.

Малюсенькая каюта без иллюминаторов нагоняла на Луку ещё больше тоски, чем мостик с Зарией, поэтому он отправился бродить по кораблю. Уже все сотрудники вышли из гибернации, и станция ожила. В столовой с утра до ночи стояли очереди; в спортивном зале занимали все тренажёры, приводя мышцы в тонус;

Лука шёл по променаду с гигантским иллюминатором на стене несколько километров длинной. Променад вёл к бортовому храму Полносознания, и сотрудники почтительно молчали, проходя мимо него. Кто-то стоял у входа, боясь зайти внутрь и признать, что они не понимают как жить, проспав тридцать лет жизни.

За иллюминатором десятки сталлионов тормозили баржу. Сталлионы упрямо тянули баржу назад за натянутые стальные канаты. Их виброколёса создавали нейтринную тягу и светились светло-голубым. Иногда пары сталлионов возвращались на баржу, подкреплялись отходами и возвращались обратно в открытый космос тормозить экспедицию.

Лука вспомнил дом на Плексополе. Вспомнил сына, невестку и внука. Столько лет прошло, внуку уже за сорок… Сын уже поседел… Когда Лука вернётся домой в систему Содаплекс, сына не станет, а внук станет стариком. Никакой эхолот не передаст информацию через тридцать световых лет. Пока Лука не вернётся домой, и не узнает, что сталось с семьёй.

Лука всю жизнь работал на Корпорацию Содаплекс. Его отец ушёл в отставку генералом, так что Лука начал карьеру уже в звании капитана. Дослужившись до полковника и заняв пост главы охраны СЕО, он удостоился чести жениться на кузине СЕО. О собственной свадьбе он узнал из приглашения, подписанным СЕО.

После свадьбы его гены модифицировали, так что он стал частью семьи СЕО, её кузеном. Из-за модификации воспоминания до свадьбы поблекли, и он едва помнил детство и юность.

Но теперь, гуляя по барже, он так отчётливо помнил, как учил внука седлать сталлиона. Лука с женой жили в столице, в гуще города. Но на выходных они уезжали за город, в особняк сына. Те жили, не зная забот, и развивали производство элитных сталлионов. Внук так боялся сталлионов, пока дед не подружил его с одним…

Лука протёр глаза и зашёл в сумрак храма Полносознания. Из исповедальной кабинки выбежала плачущая Жанна из дивизии телохранителей. Она прижимала чей-то портрет к груди.

– Рада видеть вас, генерал. Добро пожаловать, – из исповедальни вышла священница. Её тело и лицо скрывал тёмный балахон, делая её почти невидимой в тёмном храме. Говорили, что балахоны правда шили из настоящей ткани.

Генерал сел в кабинку.

– Что у вас на душе? – спросила священница с другой стороны резной стенки.

– Что и у всех в экспедиции, – Лука протёр глаза. Уже высохли. – Когда я вернусь домой, буду одного возраста со внуком. Или младше.

– Вам стоит жить в моменте. Жизнь не в прошлом или будущем, она сейчас.

– Я проспал тридцать лет. Я не понимаю, как далеко моё прошлое.

– Сознание определяет нашу реальность. Не фокусируйтесь на прошлом.

– Я жалею, что полетел…

– Если не можешь изменить реальность, отпусти…

– Если бы я только мог вернуться назад и дать себе пинка. Зачем-зачем я полетел? Ради славы? Я думал, что ради денег, но у детей есть всё и так!

– Генерал, вы медитируете? Церковь Полносознания рекомендует каждому участнику экспедиции минимум две медитации в день. Они очищают сознание и облегчают тревогу.

– Вы мне методичку читаете?

Священница рассмеялась и вышла из кабинки. Она распахнула дверцу Луки и показала ему выйти. Храм всё ещё был пуст. В угле тлела чаша с благовониями.

– Что гложет вас на самом деле, генерал?

Священница села на пол, и балахон волнами растёкся по скользкому полу.

– Не знаю. Поэтому и пришёл к вам, наверное. Мы прилетели сюда, полные надежды изменить мир, но никто нас не готовил к тому, мы потеряем минимум шестьдесят лет жизни. И если я, генерал, не знаю, куда себя девать, но страшно представить, что в головах у солдат. Я завидую тем, кто останется в Содаплексе после вторжения. Мне и половине экспедиции предстоит вернуться домой.

– Вы можете остаться здесь.

– Нет, это чётко указано в моём контракте. И я боюсь… Боюсь возвращаться.

Священница дрогнула. Луке вдруг стало совестно. Ведь она такая же. Тоже вдали от семьи, друзей. И на её хрупких плечах – миссия придать веры всей экспедиции.

– Простите, ваша светлость, – поклонился Лука. – Вам тоже тяжело.

– Ничуть нет, – с улыбкой ответила та. – Я знаю, на что я могу повлиять, и на что не могу. Мои мысли и действия находятся в сфере моего контроля. Ваши чувства и мысли – в сфере моего влияния. Но время – вне сферы влияния. Я отпустила мысли о нём…

– Хорошо, если так.

Когда Лука отправился к выходу, в храм зашла сотрудница в кроваво-красном одеяните. Лука остановился: он не знал, что у одеянитов есть такой режим. Его одеянит точно не мог обернуться красным.

– Рада вас снова видеть, Дарьяна, – поклонилась священница.

Лука вспомнил, что видел кровавую женщину в резиденции СЕО Зораны. На том приёме люди шептались о её смутном месте в иерархии семьи СЕО, но он не вслушивался. Теперь жалел.

Ночью Лука не мог уснуть. В полудрёме ему мерещилось, как покрытая кровью женщина гналась за его внуком на сталлионе.

Утром Лука проснулся рано. Ему мерещилось, что из иллюминатора светят родные три солнца Системы Содаплекс, но он всего лишь забыл погасить ночную лампу.

Космос казался невыносимым. Баржа давила на сознание, голова гудела. Лука хотел на планету, хоть на какую-нибудь. Нужно раньше начать, чтобы раньше закончить.

Зария нашлась на мостике, где она ругалась с управленцем. Её серые глаза запали глубоко в глазницы. Пальцы пауками бегали по столу, ища то, чего там не было. Лопатки выпирали через голубоватого одеянита.

– Нет смысла больше ждать, – без приветствий заявил Лука. – Нужно отправлять высокие миссии на обе планеты. Заручиться дипломатической поддержкой, если возможно.

– Притворимся коммивояжёрами? – неверные пальцы Зарии развернули карту системы Биомоторс.

– Может быть. Из докладов коммивояжёров, посетивших Гласиору и Силкарию, мы знаем, что обе планеты бедные и выживают лишь за счёт продажи ресурсов столице. Они находятся под полным контролем Хэдофиса. Наш план максимум будет настроить их поддержать нас в перемене власти в Содаплексе. Им может быть это выгодно. План минимум – притвориться коммивояжёрами и пополнить ресурсы.

– Звучит логично. Чтобы вести переговоры высоких миссий, нужно бы отправить на планеты важных послов. Я имею в виду себя и Эмиля.

– Я полечу с Эмилем.

Зария кивнула:

– На обе планеты отправим баркасы с несколькими отрядами. По докладам Силкария выглядит безопаснее Гласиоры. Вы с Эмилем полетите на Силкарию.

– Может быть, Гласиора уже необитаема, – Лука измерил, как далеко Гласиора находилась от звезды. – Гласиорцы жили внутри симбиотов, чтобы выжить. Наши прошлые коммивояжёры полностью проигнорировали планету, сочтя бесполезной для торговли. Нашим данным больше ста лет.

– Мы тоже живём внутри симбиотов, – Зария похлопала по одеяниту, и по тому пробежали мелкие волны. – Что более важно, мы знаем, что мы сильнее. И наша баржа летит навстречу Хэдофису и может его уничтожить, если мы её не остановим!

– Мы уже изменили курс, чтобы остаться вблизи Силкарии и Гласиоры, – Лука рассматривал карты с разными вариантами траекторий. – Так мы останемся в поясе астероидов между орбитами этих планет.

– Врагу об этом знать не обязательно, – подмигнула Зария.

Лука закатил глаза. Он не знал, как быстро вырастили клона СЕО и чему обучали, но Зария вела себя как подросток. На мостик вбежал Эмиль:

– Вызывали?

– Да, уважаемый глава экспедиции, – поклонилась Зария.

Эмиль опешил. Раньше она себя так не вела.

– Разрешите нам разделить силы и высадиться на Силкарии и Гласиоре, – стояла по стойке смирно Зария.

– Ну… разрешаю? – Эмиль косился на Луку, тот пожимал плечами.

– Как нам подготовиться к высадке? – спросила Зария Эмиля.

Тот обернулся, будто ожидая увидеть кого-то за спиной.

– Ну… Подготовьте припасы… Сталлионов… Проверьте работоспособность одеянитов в открытом космосе…

– Слышали? – обратилась Зария к Луке. – Выполнять.

– Так точно, – стиснул зубы он.

Лука покинул мостик, тихо матерясь под нос. «Подросток в теле СЕО и буквально ребёнок управляют экспедицией, – думал он. – Это катастрофа. Если я не возьму всё в свои руки, мы не то, что не захватим Биомоторс, а бесславно погибнем, как скот. Ничего, высадка на Гласиору может закончиться очень плохо. А с одним Эмилем я справлюсь, он хороший послушный мальчик».

В каюту военного штаба явился полковник Викторион, генеральный заместитель Луки.

– Викторион здесь! – вытянулся полковник.

– Я буду руководить высадкой на Силкарию, – Лука сел на жёсткий стул, скривился. – В моё отсутствие остаёшься за главного на главной барже экспедиции.

– Есть!

– Твоя миссия – предотвратить разброд внутри экспедиции. Сделай что угодно, чтобы сотрудники не думали о прошлом, настоящем, будущем и недостатке ресурсов. Стравливай их, тренируй до беспамятства, что угодно! Я хочу, чтобы у них не было и секунды свободного времени.

– Будет исполнено!

– И собери мне отряд лучших бойцов. Они полетят со мной на Силкарию.

Лука пробежался по ряду стандартных мечей на стене. Выбрал тяжёлую одноручную модель, прикрепил на пояс одеянита, и тот жадно впился в ножны, надёжно закрепляя их на талии генерала. Давно Луке не приходилось использовать мечи. Тридцать лет.

Глава 5. Ксенон

Время: 530 г, февраль

Место: Офис Майнор

Ксенон верил, что искусство отражает действительность. Поэтому весь день он скрупулёзно вырисовывал каждую видимую звёздочку на небе Офиса Майнора. Он рисовал Великую Пустошь, на берегу которой стояла Академия Искусств. Великая Пустошь покрыла половину Офиса Майнора и, как говорят, образовалась после падения огромного метеорита. С тех пор Офис Майнор приближался к Хэдофису с каждым днём, и через двадцать тысяч лет гравитация притянет его к планете-столице окончательно.

Ксенон добавил маленькую белую точку. Солнце. То самое, земное. Оно едва виднелось на горизонте, но Ксенон помнил, что Концерн Биомоторс пришёл оттуда.

– Вице-Президент, разрешите?

В дверях появился симбиот Наставник. Одна из новейших моделей, изобретённая матерью Ксенона, Селин, незадолго перед её кончиной. Высокий синекожий симбиот в костюме профессора превосходил памятью любого из своих человеческих коллег в Академии Искусств.

– Ещё полчаса до занятия, – Ксенон не оторвался от полотна. Ему хотелось запечатлеть все звёзды, пока спутник не изменил положение.

– СЕО Наида приказала увеличить время ваших занятий по экономике и истории.

Ксенон сжал зубы.

– Какая тема сегодня? – спросил наследник.

– Ваша династия и достижения ваших предков.

– Как всегда, – усмехнулся Ксенон и отложил кисть. Далёкое солнце родины человечества зашло за горизонт. – В прошлый раз ты остановился на моём прадеде Спартаке.

– Так и есть, – Наставник сел за спиной Ксенона, и Вице-Президент почувствовал, как симбиот пялится на его картину. – У вас прекрасно получается.

Ксенон закрыл пейзаж силковым полотном. Наследнику стало неприятно от того, что симбиот пялится на картину, будто его взгляд мог испачкать её. Или хуже того – забраться через неё в душу Ксенона.

– Если мне не изменяет память, – Ксенон убирал краски и кисти в рабочий стол, – прадед плохо кончил. Как и большая часть моих предков.

– Вовсе нет, – симбиот закатил глаза, чтобы достичь дальних уголков памяти. – СЕО Спартак основал эту Академию Искусств. До него Офис Майнор использовался исключительно для портовых целей. При Спартаке экономика росла, и наша торговля с Корпорацией Содаплекс достигла исторического максимума. Тогда же нас посетила последняя делегация Центробанка.

– А кончил-то прадед как?

– Трагически погиб, усмиряя восстание на Силкарии.

– Я про это и говорю, – Ксенон снял диадему Вице-Президента. Он забыл, что носил её и теперь понял, почему болела голова. – Мой дед после него погиб похожим образом, настолько я помню.

– Отнюдь. Его отравили повстанцы с Гласиоры.

– Это гласиорцы устраивали беспорядки во время похорон матери, – вспомнил Ксенон. – Что с ними случилось?

– Виновники наказаны и ликвидированы.

– Ликвидированы? – Ксенон впервые посмотрел в мутные голубоватые глаза наставника. – Они никому не успели навредить. Это неправильно…

– СЕО Наида рассудила, что следует показать пример недовольным.

Ксенон почувствовал слабость в ногах и сел у окна. Толстое стекло иллюминатора ограждало Академию Наук от вакуума Офиса Майнора. Маленькие группы студентов в скафандрах бродили по Великой Пустоши.

– С моей матерью случится то же, что и с дедом и прадедом, – сглотнул комок в горле Ксенон. – А затем и со мной…

– СЕО Наида усилила армию, и в системе Биомоторс не было восстаний последние шестьдесят лет, – голубое лицо симбиота расплылось в улыбке, будто он лично подавил последнее восстание. Может, и подавил. Симбиоты могли жить сотни лет.

– Я не хочу этим заниматься! – Ксенон бросил диадему на пол. – Подавлять восстания, усиливать армию, бояться собственной тени. Я не убийца и не политик. Я хочу просто жить здесь, рисовать. Хочу просто покоя…

Наставник положил ладонь на плечо Ксенона. Его рука отдавала холодом, как у всех симбиотов.

– У каждого в Биомоторс – свой долг, – полу прошептал Наставник, будто их могли услышать. – Ваша мать Наида обязана оставаться сильной, несмотря на потерю жены, и править системой твёрдой рукой. Я обязан вас учить так же, как учил вашу мать в прошлом. Вы обязаны стать Вице-Президентом Финансов не только на бумаге, но и на деле…

– Проклятье, да кто угодно станет лучшим Вице-Президентом, чем я! – сбросил руку симбиота Ксенон, отбегая к стене. – Хоть моя сестра Калиста. И если я умру, то она станет СЕО. Она станет разгребать это дерьмо!

– Вы правда этого хотите?

Ксенона уколола совесть. Он видел, что Калиста тоже любила рисовать. Неуклюжие портреты матерей и Тридцать Восьмой. Цветные пейзажи Авеню Единорога. Детские карикатуры на Ксенона. Если он станет СЕО, хотя бы его сестра сможет исполнить свои мечты.

– Простите, Наставник, – Ксенон сел за рабочий стол и открыл случайную книгу. – Продолжайте лекцию.

– Вы слышали о теории инстинктов самосохранения систем? – спросил Наставник.

Он подошёл к шкафу и достал оттуда сферу, сплетённую из многослойной лески. Пока Наставник нёс её к столу Ксенона, слои лески задвигались в разных направлениях.

– Нет, – признался Ксенон.

– Что вы видите? – Наставник указал на сферу.

Ксенон уже привык к загадкам Наставника и не позволил застать себя врасплох.

– Система инерционно связанных сфер, – ответил Ксенон. – Упрощённое колесо сталлиона?

– Почти. Сталлионы используют похожие технологии, но сферы внутри их колёс вибрируют. – улыбнулся Наставник. – Думайте об этой сфере как о метафоре. Посмотрите, сколько здесь слоёв.

Ксенон встал, чтобы вглядеться внутрь сферы, но слои лески крутились так быстро, что он не мог разглядеть, что внутри под всеми ними.

– Минимум десять, – предположил Ксенон.

– Минимум! – кивнул Наставник и коснулся верхнего слоя. Он остановился, но остальные продолжили вращаться. – Смотрите, как все они движутся внутри сферы под действием гравитации. Вниз, вверх, справа налево, слева направо. Каждый слой сферы – своя система. Так и внутри и внутри вас работают множество разных систем.

– Внутренних органов? – поднял бровь Ксенон.

– Не думайте так прямолинейно, – подмигнул ему Наставник и оторвал палец от сферы. Верхний слой снова начал двигаться. – Вы часть разных систем. Часть этой Академии. Часть семьи СЕО Наиды. Часть Концерна Биомоторс. Но у каждой из них свои интересы и свои инстинкты, которым они подчиняются. Академия хочет существовать, ей нужны деньги Концерна. Концерн хочет прибыли, он хочет урезать расходы на образование. И это лишь этот слой на поверхности сферы. Слой, которого вы можете коснуться.

– Вы звучите, как эзотерик, а не учёный, – Ксенон нажал на сферу сильнее, чем Наставник и остановил три слоя. Но что-то внутри продолжало вращаться.

– Отнюдь. На заре становления Концерна Биомоторс профессор Ричард Вальс открыл теорию инстинктов самосохранения систем. Он изучал космические мега-корпорации, когда те только покидали Землю и начинали колонизировать Галактику. Вальс доказал, что мега-корпорации вели себя, как живые организмы. Больше всего они походили на вирусы.

Слои в глубине сферы медленно останавливались, и Ксенон убрал руку. Наставник добавил:

– Когда система отказывается от своих инстинктов, она приходит в упадок. Так случилось на Гласиоре.

– На Гласиоре? – Ксенон запустил верхние слов снова, но внутренние уже были неподвижны.

– Они разучились жить самостоятельно. Хотели всего от метрополии. Выкачали свои ресурсы, не послушали инстинктов, и теперь пожинают плоды.

– Но разве не Хэдофис скупил все ресурсы?

– Не важно, – пригрозил ему пальцем Наставник. – Инстинкты должны были быть сильнее.

Ксенон не любил спорить с Наставником. Тот по-старчески препирался и бухтел, стоило наследнику сказать слово поперёк. И Ксенон давно выучил, что с кем угодно можно найти общий язык, если вовремя соглашаться. Может быть, это Наставник и называл дипломатией?..

Симбиот вздохнул, поняв, что не дождётся ответа Вице-Президента и спросил, перебирая лепестки цветов на окне:

– Вы знаете, сколько лет правит ваша династия?

– Конечно, – Ксенон стучал пальцами по столу. – Долгих пятьсот тридцать лет. Мы взошли на трон СЕО по окончанию Великой Галактической Войны.

– И с тех пор храните мир! Спасибо Центробанку, объединившему все обитаемые системы стандартной валютой и хранящему рыночную экономику.

– Как вы сказали, Центробанк никто в глаза не видел почти век. Со времён прадеда Спартака. Они боле и не существуют, возможно…

– Центробанк следит, чтобы все системы следовали законам Свободного Рынка. Если они поймут, что Концерн Биомоторс душит здоровую конкуренцию, то придут с проверкой, и нам не поздоровиться.

– Да что они нам сделают? – рассмеялся Ксенон.

– Обрушат стоимость наших акций на галактическом рынке, – серьёзно нахмурился симбиот. Он будто устал от легкомысленности наследника.

– Наставник, но это же смешно! – Ксенон от скуки рисовал портрет Наставника в тетради. – Мы не видели Центробанк сто лет. К тому же, когда к нам прилетали коммивояжёры из соседней галактики Содаплекс? До моего рождения! А из других, более дальних систем? Сто, двести лет назад? Нет никакого рынка акций на космических расстояниях.

Симбиот усмехнулся, будто что-то знал, говоря:

– Центробанк – кочевники. У них нет дома, они летают из системы в систему и продают акции за ресурсы.

– Спекуляция!

– Цыц! – Наставник приложил палец к губам, будто Ксенон сматерился. – Именно Центробанк объединит человечество, когда Млечный Путь столкнётся с Андромедой, и вам придётся искать новый дом.

Ксенон устало огрызнулся:

– Мне эти сказки Тридцать Восьмая в детстве рассказывала. До столкновения Галактик полмиллиарда лет!

Наставник продолжил рассказать про Центробанк, но Ксенон его не слушал: потерял интерес. Если учиться на СЕО значило слушать старческие сказки, Ксенон не хотел с этим связываться.

Он видел, как на берегу Великой Пустоши дети в скафандрах играли в догонялки. Когда-то и он играл там с Тридцать Восьмой и Калистой. Увы, детство скрылось за горизонтом его жизни, так же как первое Солнце человечества скрылось за горизонтом Офиса Майнор.

Глава 6. Улисса

Время: 530г, март

Место: Хэдофис

Улисса валилась с ног. Она всю ночь ездила по городу, но большую часть времени провела в бесплатных зазываниях клиентов. Улиссе удалось завлечь десять клиентов за ночь, но выручки едва хватало на еду себе и сталлиону.

Когда Вице-Президент Аларик отказался от её услуг, Улисса не расстроилось. Отказ неприятно удивил её, но она не опускала голову. У неё был план: дежурить у портов и космопортов, где всегда полно путешественников и коммивояжёров. Однако, она недооценила монополию Концерна. Едва завидя частного сталлиона без чёрно-жёлтого логотипа Концерна Биомоторс, таксисты на на чёрно-жёлтых симбиотах давали ей очень прямо понять, что, если она не уберётся с их точек сию же секунду, она рискнёт и своим здоровьем, и здоровьем сталлиона.

Все популярные транспортные узлы контролировались таксистами Концерна. Единственной надеждой Улиссы оставались пустые ночные улицы, когда подвыпившие сотрудники возвращались домой. По ночам на улицах ездило меньше концерновских такси.

Вернувшись на рассвете домой, Улисса обнаружила гору неубранного мусора у подъезда. Сталлион принюхался, и его живот забурчал. Хозяйка не кормила его весь день.

– Давай, только быстро! – показала ему на мусор Улисса. – Дома ничего.

Сталлион радостно заржал и уткнулся носом в мусор, поедая соседские объедки и грязные тряпки.

– Это что такое?! – высунулась из окна соседка. – Улисса, опять? Из-за твоего оборванца у нас мусор по всему двору разбросан! Живём как бомжи!

– Не из-за меня! – крикнула Улисса. – Мусор не вывозят вторую неделю!

– И поэтому ты его скармливаешь симбиоту? Отвратительно! Я пожалуюсь в администрацию Концерна!

– Хватит орать на рассвете! – раздался голос из другой квартиры. – Ни свет ни заря!

Улисса стыдливо оттащила сталлиона от мусора и оставила в стойбище. Симбиот послушно занял привычное место между других сталлионов. Чистых, ухоженных, упитанных.

Орион уже встал и суетился на кухне, готовя сестре завтрак. Он старался всегда проснуться пораньше и накормить сестру после смены, но иногда сидел за уроками до глубокой ночи и не мог заставить себя встать.

– Как успехи? – Орион поставил плошку каши на стол.

– Всё так же, – Улисса сняла потную куртку и кинула в гору нестиранного белья. Вот бы оставались силы заниматься домом.

– Я слышал, как соседи шумели… И видел, что сталлион ел… Ну…

Улисса покраснела и буркнула:

– Прости, если они разбудили тебя. Я не успела его оттащить.

Орион открыл рот добавить, что он видел, как она сама разрешила сталлиону есть мусор, но решил промолчать. «Если бы она только знала, как быстро мне приходится расти из-за неё!» – зло подумал Орион.

– Какие у тебя сегодня уроки? – Улисса в полудрёме хлебала кашу.

– Мы вслух читаем наши сочинения о Селин. СЕО приказала всем школам так почтить память её покойной жены в честь полу-годовщины её смерти.

– Полу-годовщины?

Орион кивнул:

– Бред, да? Похороны были половину земного года назад, а не полный год.

– Наверное, СЕО Наида очень скорбит, – Улисса отложила ложку. Она чувствовала тягучий голод, но не могла заставить себя есть безвкусную кашу. – И о чём ты написал?

– О том, как был на похоронах Селин и видел протестующих гласиорцев.

– Да, там была ужасная давка. Ты писал про то, почему они протестовали? Или это запрещено?

– Я писал про то, как протустующих нашли и уничтожили. И про то, что я никогда не стану таким же жалким неудачником, как они. Никогда так не унижу себя и Концерн.

– Обещаю, что так и будет, – Улисса не смела поднять глаза.

Улисса ездила по Авеню Юникорна, надеясь на нового состоятельного покровителя, но лакеи гнали её от ворот, а прохожие посылали прочь неприличными жестами. Порты и космопорты защищались таксистами Концерна, и Улиссе оставалось рассчитывать на случайных клиентов с улиц.

Вскоре она открыла для себя новую жилы: университетский квартал. Спрос там был настолько маленький, чтобы отпугнуть Концерн, но не настолько, чтобы сломить Улиссу. Большая часть студентов бедствовала и ходила пешком, а дети богатых родителей приезжали на собственных сталлионах. Но тонкой прослойке между богатыми и бедными студентами иногда требовалось такси, чтобы добраться до вечеринки.

Сегодня она смогла заработать на ужин и гордо возвращалась домой с мешком корнеплодов. Сталлион остановился и двери подъезда и увлечённо принюхался: мусор снова переваливался через край контейнера.

– Нельзя, – она строго оттащила симбиота.

Пока они с Орионом ели ужин, Улиссу мучила совесть. Когда она кормила сталлиона последний раз? Общественным мусором его кормить запрещено, так в тюрьму загремишь. На специальный корм денег не хватало. Не своей же едой его кормить.

Под покровом ночи Улисса вывела сталлиона со стоянки, зажав морду. Тот радостно гудел и норовил облизать хозяйку.

– Тихо, тихо, – приговаривала Улисса. – Покушаешь мусора, но только тихо, ладно?

Симбиот набросился на контейнеры, вгрызаясь в мешки и объедки. Отходы хрустели и перемалывались, а Улисса шипела на сталлиона, чтобы тот держал себя в руках. В колёсах. Над подъездом загорелся свет иллюминита.

– Опять ты? – завизжала соседка. – Сколько можно! Я сообщу властям!

– Пожалуйста, не кричите… – Улисса оттащила сталлиона за вожжи, и тот недовольно заржал. – Не будите дом.

– А почему нет!? Это не мне, а тебе стыдно должно быть! Наш мусор – собственность Концерна Биомоторс! Ты воруешь у компании!

– Пожалуйста, ему нечего есть…

– Тогда продай его! Пошла отсюда!

Улисса увидела, как свет в её квартире зажёгся и побежала на стоянку. Разбуженные сталлионы недовольно наблюдали на Улиссой.

– Ну ничего, ничего, – приговаривала Улисса, пристёгивая сталлиона. – Ты же немножко поел, да? Молодец. Потерпи немного, и всё будет хорошо.

Когда Улисса вернулась домой, Орион притворился спящим. Из под его подушки выглядывал учебник.

Через неделю легче не стало. Улисса смогла купить мешок крупы, но больше, чем на дешёвое продовольствие себе и Ориону она не зарабатывала. А скоро подходил срок платить за семестр брата в школе.

– Тебе что-нибудь нужно к новому семестру? – спросила Улисса, готовя ужин. – Учебники, одежду?

– Нет, у меня всё есть, – Орион нарезал хлеб.

– Точно? – Улисса попыталась поймать взгляд Ориона, но тот отвёл глаза. – Слушай, ты не должен экономить на себе. Скажи, что тебе нужно, и я что-нибудь придумаю. Я ведь работаю ради тебя…

– Я знаю! – Орион бросил нож на стол. – Ты думаешь, я не знаю?! Я справлюсь сам, ладно?

Улисса закусила губу. Брат никогда ни о чём не просил. Он сам зашивал дырки на прохудившееся форме, сам собирал завтрак в школу, и брал немного меньше, чем нужно, чтобы наесться. По вечерам он сидел за учебниками, и Улисса не помнила, когда он гулял с друзьями в последний раз.

Ночью, дождавшись пока Орион уснёт, Улисса открыла шкаф. Разве ей нужно красивое бельё, набор макияжа, и те классные ботинки на высокой платформе, которые она носила на свидания, когда ходила на них? Разве ей нужно бальное платье, однажды надетое на выпуск в школе и теперь сберегаемое в уголке шкафа на свадьбу Ориона? Наверное нужно, но не прямо сейчас.

Улисса завернула косметику, бельё и ботинки в платье, как в сверкающий красный мешок и закинула за спину. Она шла на стоянку. Сталлион должен быть доволен.

Глава 7. Жанна

Время: 530г, март

Место: Гласиора

Жанна не смогла бы жить на Гласиоре. Маленькая Спика, медленно-медленно двигающаяся с запада на восток, не согревала ледяную планету. Говорят, где-то глубоко под слоем льда били горячие источники, поддерживая жизнь в ледяном океане. Но на поверхности температура не поднималась выше -80.

Вспоминая Гефест на задворках Системы Содаплекс, Жанна не понимала, как её родная планета была такой горячей, находясь на таком же расстоянии от звезды, как Гласиора от Спики. Миллиарды лет там не затухали вулканы, обогревая все города и производя энергию и ингредиенты для производства Плекса.

Вчера небольшая экспедиция во главе с Зарией прибыла на Гласиору. Они приземлились у хребта ледяного меридиана. Из сообщений содаплексовых коммивояжеров, бывавших на Гласиоре последний раз десятки лет назад, они знали, что местное население жило внутри огромных симбиотах – айскроулов. Симбиоты передвигались по гребням меридианов, тянувшихся от полюса до полюса.

Жанна смотрела на холодный горизонт сквозь иллюминатор шлюпки, на которой они прибыли. Люк баржи открылся, и замёрзший техник вернулся внутрь.

– Сталлионы нервничают. Они что-то чувствуют.

– Айскроулы! – вскочила Зария, готовясь бежать наружу и активируя холодозащиту на одеяните.

– Возможно, – техник отключил свою холодозащиту, и его одеянит стал молочно-белым. – Сталлионы чувствуют вибрации даже в вакууме. Под нами – километры льда и воды. Они могут почувствовать приближение врагов за мили от нас.

– Взлетаем? – неуверенно спросил пилот.

– Конечно, нет, – Зария закинула на плечи рюкзак. – Они не должны увидеть, сколько нас. Я пойду одна.

– Я пойду с вами, – Жанна завела меч за спину, и одеянит вцепился в него чешуйками, образуя ножны.

– А ты?.. – Зария нахмурилась, вспоминая знает ли она Жанну.

– Жанна из дивизии телохранителей к вашим услугам, – поклонилась та. – Дивизия создана для защиты ключевых членов экспедиции. Позволить вам идти одной будет прямым нарушением моей присяги.

– Собирайся, – кивнула Зария.

Одеяниты защищали их с кончиков пальцев ног до кончика носа. Чешуйки покрывали кожу головы, губы и даже веки. Однако, глаза были открыты холодному ветку и кусочкам льда, поэтому Зария и Жанна шли в вакуумных очках, которые содаплексяне обычно использовали только в открытом космосе.

Зария и Жанна взбирались вверх по ледяному холму. Жанна не знала, какой план у клона СЕО, но её это и не касалось. Пока Зария жива, совесть Жанны чиста.

– Согласно отчётам коммивояжеров, айскроулы обычно ползут по западным склонам меридиан, – Зария перекрикивала ветер. – Мы остановимся на вершине меридиана, чтобы видеть оба склона.

Жанна осмотрелась. Она думала, что меридианы – это искусственные линии на картах планет, а не скользкие ледяные скалы, по которым надо лазать. Она сказала:

– Если айскроул пойдёт по восточной стороне скал… меридиана, он заметит нашу баржу.

– Айскроулы должны двигаться со скоростью три километра в час. У нас будет время предупредить коллег.

С вершины гребня меридиана не было видно ничего. Тускло-белая пустыня тянулась от горизонта до горизонта. Серое небо скучной мембраной обволакивало планету. Ветер дул, но ничего не двигалось.

– Там будто ещё один меридиан, – Жанна показала на запад. – Что, если сталлионы почувствовали айскроул там?

– Возможно, – Зария села на рюкзак. – По нашей информации на каждом меридиане живёт несколько деревень-айскроулов. Будем ждать здесь, чтобы не привлекать внимания раньше времени.

– Но у гласиорцев могут быть развед-отряды. Я бы на их месте патрулировала пустыни на сталлионах, чтобы…

– У них нет сталлионов.

– Нет сталлионов? Вообще? – Жанна села рядом.

– Согласно отчётам коммивояжеров, да. Хэдофис им запретил владеть сталлионами.

– Но тогда они не могут сами выходить в космос.

– Именно.

Зария покормила симбиота-огневика и развела им костёр. Женщины не мёрзли в одеянитах, но становилось темнее: тусклое солнце пропадало на востоке, и длинная гласиорская ночь опускалась на планету.

– Интересно, откуда взялись эти гребни? – Жанна постучала по земле. – Меридианы, странно… Как будто высокие волны застыли.

– Говорят, подводные течения поднимают лёд по магнитным линиям. Достигнув льда, они замерзают. Но из-за этого опускаются другие части льда и таят. Образуя этим подводные течения, и так по новой. Но точной информации нет.

– Вы так много знаете!

Жанна не хотела звучать по-панибратски с клоном СЕО и тут же извинилась. Зария рассмеялась.

– Жанна, ты почему вступила в экспедицию?

Та отвела глаза. Правду рассказать было бы стыдно.

– Для роста экономики Содаклекса наша система стала мала, – Жанна вспомнила рекламу экспедиции в газете. – Содаплексу необходим приток ресурсов и рабочей силы, а значит…

– Стоп-стоп-стоп. Денег семье заработать хочешь?

Жанна ковыряла лёд пальцем ноги, обтянутым одеянитом.

– Расслабься, – Зария сняла очки. Костёр разогрел воздух, и незащищённые глаза больше не пострадают от холода. – Я слышала эту историю сто раз. Большая часть из нас не вернётся в систему Содаплекс. Я должна стать их новой СЕО, остаться тут, и, наверняка, вся дивизия телохранителей на контрактах невозвращенцах, так?

Жанна кивнула и тоже сняла очки.

– Выходит, ты жертвуешь собой, как и половина экспедиции. Рассказывай. У тебя дети? Больные родители, братья, сёстры?

– Не совсем. Был один парень…

– Давай, я люблю трагические истории любви!

Жанне хотелось провалиться под лёд.

– Это не совсем…

– Давай-давай, – Зария, как маленькая, села на ладони и закачалась. Её синее, покрытое чешуйками одеянита, лицо то исчезало во тьме ночи, то возвращалось в свет огня.

– Однажды я была в отпуске на Элизиуме.

– Дорогое удовольствие!

– Мне Корпорация оплатила восстановление после раны, полученной при подавлении восстания на Гефесте. Вот такая дырка над печенью была! – Жанна сложила пальцами дырку пять сантиметров в диаметре. – Но на Элизиуме всё проходит. По вечерам мы с сослуживцами ходили по барам, и в одном я встретила мужчину. Никогда не видела таких красавцев!

– Как он выглядел? – качалась Зария.

– Не удобно говорить, но похож на портреты вашего почившего отца… СЕО Димиона.

– Он не мой отец, я же клон.

– Прошу прощения, – Жанна склонила голову в поклоне. – Сияющие глаза и такое же чувство юмора, как у меня. Мы провели вместе неделю, и он рассказал, что приехал на Элизиум в последней надежде на исцеление. Он умирал от плексариоза.

– Придуманное заболевание. Якобы плекс может убивать, нелепица!

– Придуманное, но я об этом не знала, – цокнула языком Жанна. – В то же время я услышала о наборе в экспедицию. Ни на Гефесте, да и ни в любом другом уголке Вселенной у меня не осталось близких людей. Я выросла без семьи, а ближайшие сослуживцы, ставшие семьёй, все погибли в подавлении того восстания. И я решила…

– Отдать жизнь за мужика, которого знала неделю?

– Да, – Жанна натянула маску обратно, – Я думала, что пора сохранить чью-то жизнь после того, как отняла сотни других. Он был очень признателен, расплывался в благодарностях, как лава по Гефесту… Всем присоединившимся давали огромные суммы. Столько денег нет смысла брать в экспедицию, откуда либо не вернёшься, либо вернёшься через шестьдесят лет минимум. Я отдала всё ему. Ему хватит прожить всю жизнь на Элизиуме. Он уже и прожил тридцать лет. И я, конечно, счастлива за него…

– Ты будто скажешь «но».

– Да. Он знал о наборе в экспедицию и о плате за неё. Специально приехал на Элизиум искать восстанавливающихся ветеранов, потерявших всё и жаждущих добрых поступков. Ну, меня. Он не был болен. Сразу ушёл в загул, стоило мне улететь.

– Тебе кто-то писал?

– Да. Когда я проснулась, то получила сообщение по эхолоту. Мне его послали товарищи двадцать лет назад. Тогда он уже прокутил все мои деньги и попал в тюрьму за другое мошенничество.

Зария села рядом с Жанной и положила ладонь той на плечо, говоря:

– Ужасно. Жанна, у меня есть власть изменить твой контракт. Я отпущу тебя домой, как только мы захватим Биомоторс. Вернись на Элизиум и надери подонку задницу!

– Он будет древним стариком, если проживёт ещё тридцать лет. И мне незачем возвращаться в Содаплекс. Наверное, мне было предрешено улететь на другой конец Вселенной. Шанс начать всё заново. Но за предложение спасибо.

Зария быстро утёрла глаза.

Дальше они сидели молча и чего-то ждали. Ветер крепчал, и Зария жаловалась, что глаза замерзали, несмотря на костёр. Пришлось сидеть в очках.

Ветер гудел и кричал. Жанна оборачивалась: ей мерещились голоса.

– Жуткий ветер, – Зария тоже поёжилась. – Никогда не слышала, чтобы он так завывал.

– На Марене такой же ветер. Я была там на миссии за пару лет до экспедиции.

– Это же газовая планета. Как вы на неё садились?

– Это очень сложно. Поэтому на Марене и был лагерь бандитов. Они думали, никто до них не доберётся. Но для армии Содаплекса нет ничего невозможного. Для посадки нужны специальные баржи. Очень лёгкие, чтобы не тонули в газе. На днище прицепляешь симбиотов-буедуев, они очень-очень сильно раздуваются от газа и держат баржи на плаву. Как воздушный шарик.

– И буедуи так же кричат? – Зария закрыла уши руками.

– Не, они немые симбиоты. Кричит сама планета, сам газ. Он проникает везде: на баржи, в палатки, как будто под одеянитов. Газ там разделён на тысячи, миллионы мелких слоёв с разной плотностью, и они постоянно перемешиваются и распадаются обратно. Поэтому и воют.

Вдали замерцал огонёк.

– Айскроул! – вскочила Зария.

Огонёк приближался очень быстро. Жанна попятилась. Если многотонный айскроул несётся так быстро, он их затопчет и не заметит.

Но из тьмы появилась обычная человеческая фигура верхом на симбиоте. Человек сидел верхом, но симбиот был каким-то странным: для верховой езды, но не сталлион. Он полз по земле, как улитка.

Зария надела слухач – маленького симбиота-переводчика, вставляющегося в ухо. Жанна последовала примеру.

– Шфшркп, путники! – сказала человеческая фигура женским голосом.

Незнакомка куталась в слои ткани и меха. Жанна видела такую одежду в музеях.

– Здравствуй! Мы пришли с миром! – улыбалась Зария. – Мы коммивояжёры из Содаплекса.

– Зпрдвеве, лалаболас симбиот! – рассмеялась фигура.

– Не понятно, – покачала головой Жанна.

– Зпрдвеве старо? – спросила женщина.

Жанна сняла слухач и показала незнакомке. Та спрыгнула с симбиота и с любопытством оглядела слухач. За спиной женщины висели тяжёлый меч и лук. Жанна подумала, что незнакомка была охотницей или разведчицей, идущей перед айскроулом.

– Старо, – кивнула разведчица.

– Наши коммивояжёры посещали Гласиору век назад, – сказала Зария Жанне. – Язык изменился.

– Гласиора, Гласиора! – радостно закивала разведчица, показывая под ноги. – Я прорапнс вадьы шмпнл!

Незнакомка будто понимала их. Она показала на ухо, и там тоже был маленький симбиот.

– Ты нас понимаешь? – спросила

– Взд! – радостно закивала разведчица. – Транслит!

– У тебя есть ещё транслиты? – Зария разочаровалась в слухаче и убрала его в рюкзак.

– Взд! Првклд айскроул! – незнакомка показала на горизонт.

На ледяном гребне вдалеке появлялись медленно ползущие вперёд огни.

– Там айскроул? – спросила Зария, и разведчица кивнула. – У вас есть ещё транслиты?

– Взд! – подтвердила незнакомка.

Жестами она показала Зарие и Жанне сесть на её симбиота, чтобы она отвезла их к айскроулу. Она изобразила, что ей холодно и показала на небо.

– У вас длинные холодные ночи, – поняла Жанна. – Но мы не мёрзнем, у нас одеяниты.

Разведчица рассмеялась и села на симбиота. Жанна заметила, что тот выел яму во льду, пока стоял на месте.

Жанна потянула Зарию за локоть и взглядом указала в сторону лагеря и баржи. Зария приложила палец ко рту, приказав Жанне молчать.

– Шджцв! – разведчица оседлала симбиота.

Жанна осторожно села на спину симбиота за незнакомкой, а Зария оказалась последней. Места было мало, но они уместили. В спине ползающего существа оказалось три лунки, наверняка созданные специально для трёх сидаков.

Мех с одежды разведчицы свалялся и пах потом и едой, крошки которой запутались в мехе. Жанна взмолилась Полносознанию, чтобы её не стошнило по пути к айскроулу.

Глава 8. Лука

Время: 530г, апрель

Место: Силкария

Баржи вошли в атмосферу Силкарии, и мир вокруг Эмиля затрясся. Сквозь иллюминатор он видел, как сталлионы борются с гравитацией, замедляя падение экипажа. Воздух вокруг баржи и сталлионов загорелся.

– Как думаешь, им бывает больно? – спросил Эмиль, глядя на симбиотов через узкий иллюминатор.

– Конечно, нет, – не поднимая глаз, ответил Лука.

Генерал Лука рассматривал карты, прилепленные магнитом к металлическому столу. По его плану три малые баржи – баркаса – сядут на Южном Полюсе. По данным разведки они знали, что экватор Силкарии необитаем. Центральные области планеты раскалялись до сотни градусов по Цельсию, и люди жили исключительно на полюсах, где климат жаркий, но умеренный.

– Приготовиться к жёсткой посадке! – скомандовал пилот.

Все сотрудники расселись по местам и пристегнулись широкими резиновыми ремнями. Эмиль сидел смирно и не отстёгивался с момента отправления баржи, так что сейчас он мог лишь сильнее вжаться к спинке кресла.

– Почему к жёсткой? – спросил Лука.

– Пыль забивается в глаза сталлионов, – ответил пилот. – Песчаная буря! Мы не видели её из космоса! Сталлионы ослепли!

Пилот управлял баржу вожжами, тянущимися изнутри каюты наружу. На галеонах, больших баржах, симбиоты-управленцы сами направляли сотни сталлионов, но на баркасах, маленьких баржах, всё делалась вручную.

– Прикажи им остановиться! – кричал Лука.

– Я пытаюсь! – пилот тянул вожжи на себя, что было мочи. – Не выходит!

– Эмиль, ты правильно пристёгнут? – спросил генерал.

Наследник растерялся. Какой-то солдат помог Эмилю пристегнуться на старте, но вдруг тот что-то напутал? Эмиль расстегнул ремень, но понял, что понятия не имеет, как застегнуть его обратно.

– Мы вошли в неконтролируемое падение! – кричал пилот. Вожжи вырывались из рук.

– Вижу поверхность! – констатировал Лука, глядя в иллюминатор. – Не вижу пять других баркасов.

– Держитесь! – пилот бросил вожжи и вцепился в ремни безопасности. Металлические вожжи кнутом носились по каюте. Они рассекли одеянита одного солдата, на его животе показалась кровь.

Эмиль не мог совладать со своими ремнями: пряжка не защёлкивалась. Он попытался завязать ремень узлом, но длины не хватало. Эмиль повернулся к генералу:

– Лука, помо…

Треск – и свет в лодке погас. Или Эмиль перестал видеть. Ударная сила вырвала его из сиденья и приложила головой об стену. Всё исчезло.

Луку очнулся. Сбросил тело, мешающее ему дышать: окровавленный солдат мешком упал с генерала.

Внутри баржи стоял мрак. Иллюминиты отключились, но свет просачивался сквозь разорванный фюзеляж.

– Эмиль! – позвал Лука.

Генерал прокашлялся кровью. Вокруг лежали неподвижные тела. В грудь солдата напротив Луки воткнулся кусок обшивки. Шея другого сотрудника вывернулась под углом девяносто градусов. Самое маленькое тело лежало на полу.

– Эмиль!

Лука нащупал пульс на шее наследника – жив! Проверил солдат – все погибли. Лука высунулся из дырки в корпусе баркаса: вокруг баржи расстилалась пустыня от горизонта до горизонта, но что-то мерцало вдали. Посмотрев на север через подзорную трубу, Лука увидел скопление домиков.

– Ну и дыра! – сплюнул он.

На Плексополе даже уборщики жили в халупах посолиднее.

Симбиот-эхолот сломался при падении: его крылья-антенны разломились пополам, и теперь он не мог ловить и передавать радиосигналы. Теперь Лука не мог связаться с остальными баркасами. Во время крушения он их не видел. Возможно, те достигли места назначения и уже ищут генерала и наследника СЕО. Их баржа не могла упасть слишком далеко от остальных.

Забрав часть воды и припасов, Лука вытащил Эмиля на песок. Подумав, он взял и сломанного эхолота. Впереди простирались километры песка.

Лука тащил Эмиля за руки, за ноги, за руку и за ногу, потом нёс на себе, нёс на руках, но страшно вымотался. Генерал вспотел, хотя одеяниты поглощали большую часть пота. От пота чешуйки одеянита поменяли цвет на мерзко-жёлтый. На Плексополе за такое могли и побить.

Когда стемнело, тащить Эмиля стало проще, но дома казались всё так же далеко.

Лука дошёл до деревни только на рассвете. На окраине стояла халупа, чьи окна снаружи завесили красными и оранжевыми шторами. Дверь стояла открытой на распашку, и Лука не помнил, закрывали ли её на ночь. Он смотрел на дверь всю ночь, как на маяк. Вечером оттуда светило переменчивое пламя свечи.

На косяк двери облокотилась седая женщина, замотанная в красно-жёлтую накидку, точь-в-точь, как её шторы. Её глаза привыкали к свету, и она не сразу заметила Луку, волочащего Эмиля по песку.

– Эй! Бржас! – всплеснула руками женщина, разглядев пришельцев.

Она побежала к ним, ловко скользя по песку и не утопая в нём, как Лука. Неожиданно сильные руки старушки подхватили ноги Эмиля и потянули в сторону дома.

– Спасибо! – задыхался Лука, неся Эмиля за плечи. – Мы пришли с миром.

Но женщина не теряла дыхания на разговоры. Она уложила Эмиля на высокую кровать, заваленную разноцветными подушками. Осмотрев его голову, она пощёлкала языком.

– Наша баржа разбилась, – Лука обессиленно сел на пол у кровати. – У вас есть врач?

– Жземб встнем истру, – покачала головой старушка.

Лука проверил в ухе слухач, симбиот-переводчик. Тот послушно пискнул, когда генерал сжал его пальцами. Работал.

– Язык сильно изменился с последнего обновления, – понял Лука. – Я вас, увы, не пойму.

Старушка достала слухача из уха генерала и понюхала. Кивнула. Отдала обратно и вышла на улицу.

Лука растянулся на полу. Слава Полносознанию, что они дотянули до старушки. Она не понимает, кто они. Живя в глухой деревне в центре пустыни, она может и не знать о системе Биомоторс. Возможно, она думает, что Лука говорит на языке Хэдофисе и будет относиться к нему, как к высокому гостю из столицы.

Генерал осмотрелся. Старушка жила в маленьком, но добротном деревянном доме. Кажется, она была одинока, но ей кто-то помогал содержать дом в хорошей форме. Кровать, стол, кухня, печь – всё покрывали кружевные сетки из мягкой ткани, жёлтой и красной. На стенах висели тканые картины цветов. На полу лежали ковры. Лука пробежался подушечками пальцев по ковру. Мягкий-мягкий.

Старушка вернулась и не удивилась лежащему на полу Луке. Достав слухач из его уха, она заменила его на другой симбиот. Тот очень походил на слухача, но был фиолетовым, а не чёрным, и глубже залезал в слуховой канал.

– Теперь понимаешь меня? – спросила она.

Лука ошарашенно кивнул и попытался сесть на полу, но ноги подкашивались.

– Плохо тебе? А с мальчиком что?

– Наша баржа разбилась… Ему нужна помощь. Пожалуйста, врача… Не думайте обо мне.

Мир померк, и Лука отключился.

Проснувшись, генерал понял, что проспал до вечера. За окном смеркалось, а из кухни доносились пряные запахи. Старушка оставила Луку спать на полу, но обложила его подушками и пуфиками. Эмиль неподвижно спал на постели.

– Не вставай слишком быстро, – предупредила старушка Луку. Она вытерла руки о цветастый фартук.

Она помогла генералу подняться и отряхнула его одежду от пыли пустыни.

– Имя – Ивелия, – ткнула она себя пальцем в грудь, и многослойные бусы на её груди затанцевали. – Целительница деревни.

– Целительница? Слава Полносознанию! Вы знаете, что с ним? – Лука бросился к наследнику.

– Вы двое прибыли издалека, верно? – Ивелия потрогала потный лоб наследника, закутанного по уши под одеялом. – Слабые, истощённые, бледные. Признаки гибернации. Откуда вы прилетели?

– Из Системы Содаплекс. – опешил и честно ответил Лука. Он не ожидал, что старушка в далёкой деревни что-то знает о гибернации.

– Не слышала про такую, – Ивелия покачала головой. – Язык ваш совсем чужой, непонятный. Сколько вы проспали в глубоком космосе?

– Долго, – голова Луки закружилась, и он присел на кровать Эмиля. – На нашей планете прошло тридцать лет.

– Космические полёты – баловство! Молодёжь нашла причину не работать!

Ивелия поставил тяжёлый видавший виды чайник на плиту и разожгла печку. Над плитой сушились травы. В углу висели клубки пряжа.

– Где мы? – Лука подошёл к окну. Вид выходил на пустыню, откуда он притащил Эмиля. На горизонте мерцала разбитая баржа.

– Деревня Полярикс. До Нордикса два часа езды.

Целительница протянула Луке глиняный стакан, полный густой зелёной жижи.

– Нордикс?.. – Лука понюхал и сморщился. – Мы на Северном полюсе?

– Конечно. Ты пей-пей.

Лука отпил глоток, и его почти стошнило.

Баржи договаривались приземлиться на Южном Полюсе, на другом конце планеты. Если остальные баржи правда выжили и сейчас ищут Луку и Эмиля, то они делают это в тысячах километрах отсюда.

– А сколько пути до Южного Полюса? – спросил Лука, глядя как ветер препарашивает остов баржи песком.

– Вопросы задаёшь такие! – присвистнула целительница. – До Сауфика нельзя добраться пешком без сталлиона. Даже на сталлионе ехать с месяц, если по земле. А сталлионов, которые выходят в космос, я с декаду не видела!

– Мы не можем злоупотреблять вашим гостеприимством! – забегал Лука по комнате. – Нам пора…

– Зачем торопитесь? – целительница взахлёб пила зелёную жижу и подливала добавку из чайника. – Теперь половина моего дома ваша. Половина моей еды ваша. Половина одежды, посуды, дров – всё ваше.

– Почему? – Лука выглянул из окна, ожидая увидеть засаду. Никого.

– Смешные, недоверчивые, – хрюкнула жижей Ивелия. – Так дела делаются на Силкарии. Мы делим всё пополам. Имущество и обязанности, горечи и радости.

Лука рассудил, что пассаж про половину дома был метафорой.

– Спасибо, целительница. У нас есть беда поделиться.

Генерал выложил на стол сломанный эхолот. Его скрюченные крылья-антенны подрагивали, но глаза симбиота были плотно закрыты. Целительница ощупала его, обнюхала и даже лизнула.

– Мы не можем связаться с друзьями в Сауфике, – Лука неторопливо стучал костяшками по столу. – Кто-нибудь в деревне может его починить?

– Едва ли в деревне, – щёлкнула языком целительница. – Пойдём в Нордикс, на завод силка.

Глава 9. Ксенон

Время: 530г, апрель

Место: Хэдофис

Ксенон надеялся остаться на Офисе Майнор хотя бы год, пережидая скорбь матери по потере жены. Он так же надеялся, что мать успеет передумать и найти Министра Финансов получше и позволит Ксенону остаться в Академии навсегда. Ксенон не смел мечтать о большем, чем жить в скромном общежитии исследователей и писать научные статьи по жанрам рисования, забытых три века назад.

Однако, СЕО Наида призвала сына обратно на Хэдофис спустя два месяца после похорон Селин.

Торжественный зал приёмов спал во тьме: высокие стрельчатые окна закрыли чёрной тканью, и огромный зал освещался дюжиной иллюминитов, сидящих на колоннах. Мать закуталась в винно-чёрное платье с высоким воротником, закрывающим её лицо до носа. Она неподвижно сидела на каменном троне СЕО, а на его широком поручне сидела, покачиваясь, Тридцать Восьмая с коробкой платочков, которые она выдавала СЕО. Наида промакивала платочками глаза и бросала их за трон.

– Мой сын, – прошептала Наида не своим голосом, избавляясь от очередного платочка. – Наследник.

Ксенон неловко остановился перед троном. Обычно здесь стояли кресла, но не сегодня. Ксенон переминался с ноги на ногу.

– Спасибо, что приехал, – поклонилась Тридцать Восьмая, спрыгнув с трона. Огоньки иллюминитов отражались на её зеркально-голубой коже, делая симбиотку ярчайшим объектом в комнате. – Кое-что случилось.

По шее Ксенона пробежали мурашки. Он заметил, как мать осунулась и побледнела за два месяца.

Двери зала распахнулись, и вошёл Вице-Президент Управления Аларик. Его атласно-чёрный камзол сливался с тёмными стенами зала. Неужели мать вырядила в траур весь аппарат управления? Ксенон почувствовал стыд за свой белый силковый костюм, казавшийся праздничным в зале, полном траура. Аларик протёр пол перед троном силковым платком, и встал на колено.

– СЕО, Вице-Президент, – кивнул тот Наиде и Ксенону. – Наша система окружена кольцом эхолотов, мониторящими границы. Как только один из них получает сигнал о постороннем объекте, тот передаётся по цепочке эхолотов до первого дежурного флаера. Флаеры не быстрые симбиоты, им не сравниться со сталлионами. Но производство и содержание флаеров намного дешевле. Из-за их скорости сигнал доходит до Хэдофиса несколько месяцев…

– Что за сигнал мы получили? – спросила Тридцать Восьмая, подавая СЕО новый платок.

– Два галеона вошли в систему Биомоторс, – ответил Аларик. – Оба двигаются в сторону Хэдофиса.

– Два галеона? Это мега-баржи? – Ксенон помнил такие из учебников истории.

Аларик кивнул.

– Чьи это баржи? – Тридцать Восьмая сжала коробку с платками.

– У нас нет точной информации, – Аларик поднялся с пола и отвёл глаза, – но предположительно, они из системы Содаплекс.

– Содаплекс… Содаплекс… – сухими губами повторяла Наида, рассматривая чёрные занавески. – Что-то знакомое.

– Планетарная система звезды Альфа Центавры, – вспомнил Ксенон учебники. – Её колонизировала Корпорация Содаплекс

– Далеко они? – спросила СЕО Наида, высмаркиваясь.

– Десять световых лет, – вспомнила Тридцать Восьмая, давая начальнице новый платок. – Они нечастые гости в нашей системе.

– Мы иногда торгуем с их коммивояжёрами и отправляем им своих, – подтвердил Аларик. – За века сотрудничества Содаплекс не показывал нам враждебных намерений.

– С чего мы решили, что сейчас они враждебны? – спросила Наида.

Глаза СЕО скрывались под поволокой безразличия. Она пыталась понимать смысл разговора, но это стоило огромных усилий. Ксенон видел, что её душа была не здесь.

– Они не объявили о прибытии, – загибал пальцы Вице-Президент Аларик. – Они явились на мега-баржах, используемых для колонизации необитаемых систем. Их коммивояжёров всегда интересовал силк и наши драгоценные металлы.

– Нужно с ними поговорить… – шептала СЕО, пока её глаза бегали по залу.

– У нас нет времени, – скривился Аларик. – Мы упустили несколько месяцев из-за чёртовых флаеров и не знаем, где враг находится сейчас. Они могут атаковать Хэдофис завтра или прямо сейчас!

– Наша армия обширна, – заметила Тридцать Восьмая. – Вы думаете, мы не справимся?

– Нет времени на риск и расчёты! – Вице-Президент Аларик покраснел. – Кто знает, какое оружие они привезли? Кто знает, каких симбиотов изобрели? Нам нужно задействовать все ресурсы немедленно! Но их может быть недостаточно. Поэтому мы начнём мобилизацию!

– Мобилизация – очень непопулярная мера, – цокнула голубым языком Тридцать Восьмая.

Аларик шокировано посмотрел на Ксенона, ища поддержки. Тот промолчал.

– Наша жизнь, жизнь всех сотрудников, всего Концерна на кону! – перешёл на крик Аларик. – Нам нужно отправить баржи навстречу захватчикам прямо сейчас! Укомплектовать их тренированными солдатами и немедленно начать подготовку новых!

– Не смей повышать голос на СЕО! – взвизгнула Тридцать Восьмая. – Она в трауре!

– Наида, что бы сделала Селин? – обратился Аларик к СЕО, игнорируя Тридцать Восьмую. – Она бы сдалась и сидела, сложа руки? Или сделала бы всё, чтобы спасти сотрудников?

– Селин… Она… – Наида хлюпнула носом и зарыдала навзрыд.

– Вон, оба! – визгнула Тридцать Восьмая, загораживая СЕО. – Довольны тем, что натворили?

Ксенон и Аларик покинули зал, не доводя до скандала с применением охраны. Стражи в коридоре с любопытством прислушивались к происходящему в зале, стараясь не подавать виду. Охранники закрыли двери в зал, когда Вице-Президенты вышли, и Ксенон тут же выгнал их прочь.

– Когда ты вернулся с Офиса Майнор? – полушёпотом спросил Аларик, отводя юношу к окну, дальше от двери.

– Час назад.

– Ты не говорил с СЕО наедине?

Ксенон покачал головой. Он надеялся, что теперь сможет вернуться в Академию. Мать, кажется, передумала насчёт него, и он здесь больше не нужен.

– Она проводит слишком много времени с симбиоткой, – скривился Аларик. – Это Тридцать Восьмая теперь управляет Концерном и системой! Симбиотка знала всё про вторжение, я отправил ей флаера. Она для этого и позвала тебя обратно. А теперь устроила эту сцену!

– Она просто беспокоилась о самочувствии матери.

– Я так не думаю. Тогда бы Тридцать Восьмая задумалась на секунду о вторжении, Юникорн её дери! Но, бывает, симбиоты ломаются, сходят с ума, а может быть, и хотят захватить власть! Мы должны узнать, какой из этих вариантов про Тридцать Восьмую. Наиду следует разлучить с Тридцать Восьмой.

Ксенон разглядывал стену.

– Ты придумаешь, как это сделать, – подытожил Аларик.

– Я? – Ксенон отвлёкся от мыслей об Академии.

Вице-Президент закатил глаза. Он будто думал неужели, семья СЕО генетически выродилась и ни на что не способна?

– Я хочу помочь маме справиться с горем, – Ксенон боялся встречаться взглядом с Алариком, – но я не хочу работать на вашу систему!

– На нашу систему? Ты Вице-Президент Биомоторс, Юникорн тебя в…

– Это не значит, что я должен следовать инстинктам вашей системы.

– Инстинктам? – всплеснул руками Аларик. – Во славу Юникорны, и ты помешался, как Тридцать Восьмая?

– Профессор Варс ещё на Земле объяснил, как инстинкты системы влияют на её части. И вы, и я вынуждены действовать на благо системы, потому что иначе нас не станет. Это и есть инстинкт: инстинкт самосохранения большой системы, института, нашего Концерна. У нас есть и свои собственные инстинкты. Чтобы есть, искать убежище – всё для самосохранения нашей собственной биологической системы, нашего тела. И да, это правда, что, стоит мне пойти против инстинктов институтов, против инстинктов Концерна, как я сам могу пострадать, но пусть… Пусть!

Аларик не прерывал Ксенона, смотря на того, как на идиота. Наследник продолжал:

– Вы не понимаете, но я решился! Я попробую! Вот представьте себе металлическую сферу, а внутри неё вращаются круги…

– Стоп! – развернулся Аларик. – И представлять не желаю. Не ищите отговорки, чтобы не исполнять долг, вам уже почти тридцать.

Ксенон осёкся. Вице-Президент Управления был простым обывателем. Он никогда не бывал в Академии. Да он и книги в своей жизни, наверное, не прочёл!

Дверь зала СЕО отворилась, и из мрака вышла мерцающая Тридцать Восьмая. С усмешкой посмотрев на покрасневшего от ярости Аларика, она обратилась к Ксенону:

– Наида просит тебя остаться дома.

Тот послушно кивнул. Тридцать Восьмая пошла обратно в зала, но обернулась, будто только что вспомнив. Она сказала Аларику:

– А вы можете начинать мобилизацию по своему усмотрению.

Когда дверь захлопнулась, Вице-Президент сказал:

– Они сумасшедшая. Но ты, правда, должен остаться здесь и узнать, что задумала Тридцать Восьмая. Если в тебе осталась хоть капля долга.

Ксенон сглотнул. Он не нашёлся что ответить, а Аларик уже гулко шагал прочь по коридору, отпинывая с пути симбиота-клинера.

Глава 10. Зария

Время: 530г, апрель

Место: Гласиора

Ездовой симбиот разведчицы вгрызался лёд и проедал себе путь по вершине замёрзшей волны. Массивные челюсти перемалывали ледяные глыбы, поднимая ворох острых льдинок, впивающихся в одеяниты. Зария сидела последняя, вжимаясь в Жанну, и чувствовала, как её спина покрывается ледяной коркой. Впереди сидела местная разведчица и напевала что-то под нос.

– Я вижу айскроула! – крикнула Жанна.

– Взд, айскроул! – подтвердила разведчица.

Сквозь брызги льдинок Зария увидела тёмную гору, движущуюся на них. На западе расцветал рассвет, и лучи солнца освещали коричневый бок чудовища, покрытый буграми и впадинами. Вышиной симбиот казался с тридцатиэтажный дом. Зария видела такие высокие дома в бедных городах Плексии, планеты-столицы Содаплекса.

– Стой! Он нас задавит! – Зария затрясла Жанну, чтобы разведчица обратила внимание, но та лишь рассмеялась.

Морду симбиота не удавалось разглядеть: вокруг айскроула поднимались многометровые облака льда, потому что симбиот прогрызал себе путь по гребню волны. Зария поняла, что они ехали сейчас тоже на маленьком айскроуле. Может быть, на другом виде симбиота или на зародыше такого же айскроула, который скоро тоже станет гигантским монстром-городом.

Разведчица сменила курс и спустилась на западный склон гребня, пропуская гигантского айскроула. Зария увидела титанические челюсти симбиота, смыкающиеся десятки раз в секунду и перемалывающие лёд в пудру. Тело айскроула скользило по льду, как улитка, и из-под его брюха выделялась слизь, стекающая по склону замёрзшей волны.

– Он не кончается! – Жанна показала в сторону хвоста айскроула. Но он не кончался и тянулся до горизонта.

– Блкдж! – лихо крикнула разведчица и пришпорила мини-айскроула сапогами.

Ездовой симбиот понёсся вверх по склону. Заехав слизь, стекающую с айскроула-города, он ускорился и проворно заскользил вверх, всё быстрее и быстрее приближаясь к гигантскому симбиоту.

– Остановись! – крикнула Жанна разведчице, доставая меч. Это было сложно, её сжимали разведчица и Зария.

Нарост на боку большого айскроула открылся, как люк, выпуская пар. Из разъёма выдвинулась массивная железная клешня. Она открылась и полетела вниз, целясь прямо в голову Жанны. Клешня сжалась и захватила мини-айскроула, чуть не раздавив ноги Жанны, сидевшей посередине.

– Жркт, дебил! – зло крикнула наверх разведчица, услышав крик Жанны. – Бжхк!

Крюк рванул наверх и затянул маленького айскроула вместе с тремя наездницами внутрь. Люк закрылся, и свет погас. Зария слышала голоса людей и чувствовала запах гари. Её голова гудела после поезде на морозе.

– Можете снять очки, тут тепло, – шепнула Жанна. Зария почувствовала, как телохранительница держала меч наготове.

Стало светлее, и Зария могла различить три фигуры, стоящие под сумрачным светом факела. Разведчица уже смеялась и тараторила, а двое мужчин смотрели на Жанну и Зарию, открыв рты.

– Фу, я вся покрыта льдом! – Зария отряхнула льдинки, впившиеся в одеянита.

Те тут же таяли, падая на пол. Внутри айскроула казалось тепло, и Зария сменила режим одеянита на обычный. Чешуйки трансформировались и сменили цвет с голубого на молочно-белый, став полу-прозрачными. Мужчины неловко отвели взгляды.

Разведчица протянула крошечных симбиотов Зарие и Жанне.

– Транслит, – разведчица показала на ухо и рот, помохала руками.

Жанна недовольно сморщилась, разглядывая незнакомого симбиота на ладоне.

– Это может быть всё, что угодно, – она остановила Зарию, когда та протянула руку, чтобы тоже взять симбиота. – Например, симбиот, паразитирующий на мозге и управляющий сознанием.

Разведчица весело рассмеялась. Пересказала это мужчинам под факелом и те тоже загоготали. Один из них взял симбиота и вставил себе в ухо.

– Нам нужно понимать друг друга, – настояла Зария и приняла симбиот. – Кажется, это их версия слухачей. Может быть, более совершенный переводчик.

– Нет, стойте! – Жанна отобрала его у Зарии. – Я первая.

Жанна с отвращением вставила симбиота в ухо, и тот впился присосками в ушную раковину.

– Вы меня понимаете? – сквозь зубы спросила Жанна у разведчицы.

– Взд, транслит квцв ждчв, – захлопала в ладоши та.

– Симбиот действительно обладает функцией переводчика, – доложила Жанна Зарие. – Для безопасности, я рекомендую вам всё равно не использовать так называемый транслит, а позволить мне переводить всё для вас.

– Жанна, не глупи! Ты показываешь нашим друзьям неуважение.

Зария, переборов отвращение, тоже вставила транслита в ухо и сморщилась от того, как больно тот впился в кожу и как глубоко вошёл в ухо. Она будто наполовину оглохла.

– Надеюсь, вы меня теперь понимаете, – улыбнулась разведчица.

Зария будто слышала её голос дважды. Левым ухом без транслита она слышала непонятное сочетание согласных на диалекте Гласиоры. Правым ухом – перевод на центро-плексовый язык. Голос транслита звучал так же, как и настоящий голос разведчицы.

– Понимаю, – кивнула Зария.

– Добро пожаловать на айскроул СигмаДва! – разведчица заключила обеих женщин в дурно пахнущие объятия. – Чувствуйте себя как дома!

– Большое спасибо за то, что подобрали нас, – Зария учтиво поклонилась. – Меня зовут Зария, а это моя помощница – Жанна. Мы коммивояжёры из Содаплекса.

– Я так и подумала. В нашей системе так никто не ходит, сразу говорю, – Она показала пальцем на их полупрозрачные одеяниты. – Я Солонго, охотница. Заметила ваш костёр в далеке и решила проверить, не замёрз ли кто там до смерти. А ту вот те на, коммивояжёры из Содаплекса!

– На нашем айскроуле никогда коммивояжёров с других планет не было, – один из мужчин под факелом бил по полу носком, и от него расходились волны, – а тут гости из другой системы! С ума сойти!

– А где ваша баржа? – спросил другой мужчина.

– Разбилась, – быстро ответила Зария, не дав Жанне вставить и слово. – Нам нужна ваша помощь.

– Конечно-конечно! – разволновалась разведчица, оказавшаяся охотницей. Она сняла с себя две шкуры и протянула их новоприбывшим. – Одна просьба: прикройтесь, пожалуйста. Некоторые могут не понять.

Зария с отвращением приложила потную шкуру к себе, и чешуйки одеянитов закрепили её на месте.

– Технологии из другой системы! – ахнул один из мужчин. – Вам правда не холодно в этой… мембране?

– Мы выходим в них в открытый космос, и высаживаемся на планеты, разогретые до тысячи градусов выше нуля, – гордо ответила Жанна, закрепляя свою шкуру.

– Я отведу вас к нашему лидеру, – охотница затянула плотнее ремень, держащий все её шкуры. – Он поможет вам найти своих.

Солонго повела их по узким коридорам, освещённым светом факелов. Иногда потолок опускался так низко, что Зарие и Жанне приходилось идти, согнув спину.

Коридоры раздваивались, переплетались с другими ходами, петляли. Им навстречу выходили другие гласиорцы и удивлённо рассматривали инопланетянок, особенно смуглую Жанну. Кожа местных жителей была пепельно-белой, почти прозрачной. Из-под неё проглядывали голубые венки.

Солонго вывела гостей в большой зал, полный народу. У стен стояли палатки, с которых продавали воду, лёд, мясо, шкуры и оружие. Кажется, здесь собирались люди, чтобы торговать. Зал освещали три больших круглых иллюминита, подвешенных цепями к потолку. Симбиоты вырабатывали тёплый оранжевый свет, мирно гудя.

– А айскроул не против, что вы в нём живёте? – спросила Жанна Солонго.

– Не против, – она прорывалась сквозь рыночную толпу. – Мы их вывели специально, чтобы жить внутри. Они не знают иной жизни.

Рынок закончился, и они вновь нырнули в коридоры. Они то поднимались вверх, то опускались вниз, поворачивали вправо и влево, и Зарие казалось, что айскроул бесконечен.

Когда они вышли в следующий зал, Зария почти ослепла от света. Это помещение было больше рынка, и, вместо трёх иллюминитов, его освещала сотня. Иллюминиты сидели на стенах, потолке, полу и гудели. Розовая плоть айскроула вокруг них расходилась кругами. Кажется, иллюминиты питались ресурсами айскроула.

– Дворец нашего лидера Яргала, – показала вперёд Солонго.

Зария уставилась на дворец – яркую смесь живого и неживого. Плоть айскроула покрыли плиткой, цветной эмалью и драгоценными камнями. Окна дворца сверкали хрусталём. У входа стоял скромный фонтан: вода из каменного кувшина медленно капала в чашу на полу.

Вход охраняли двое стражей с массивными мечами.

– Что забыла охотница во дворце? – один из них положил ладонь на рукоять.

– Привела Яргалу коммивояжёров из Содаплекса, – охотница облокотилась на плечо охранника, но тот оттолкнул её и зажал нос.

Зеваки на площади замерли, а страж нахмурился и гаркнул Зарие и Жанне:

– Откуда они, блин? Никогда не слышал!

– Не удивлена, что люди, живущие в черве, не знают космологию, – сложила руки на груди Зария.

– Чего она бормочет? – закипал страж и теребя меч.

– Он вас не понимает, – пояснила Солонко Зарие. – Мало кто на Гласиоре постоянно носит транслиты. У нас мало гостей.

– Пусть пройдут, – сказал второй страж. – Яргал приказал принимать всех инопланетных гостей. Если они вдруг появятся.

Внутри дворец сиял так же, как снаружи. Мебель покрыли цветными скатертями и покрывалами. Пол устлали коврами и завалили подушками. Зария принюхалась – везде стоял странный животный запах. Кажется, пахла не только Солонко. Дворец оказался высоким, но узким. Один вытянутый в высоту зал и украшенный всем, что попалось под руку.

Страж проводил женщин к двери кабинета в углу дворца. Низкий голос из-за керамической двери разрешил им войти.

Яргал сидел за тяжёлым столом с синей скатертью. Толстые тетради лежали одна на одной, а Яргал жевал карандаш, рассматривая записи. Лидер колонии СигмаДва сидел в кабинете с мутным хрустальным стеклом, выходящим наружу айскроула. Снаружи наступило утро, и солнце заставляло стекло блестеть, как перламутр. Яргал был высоким бледным мужчиной и длинной спутанной бородой.

– Нечасто мы видим содаплексян, – глубоко рассмеялся Яргал, надев транслита. – Добро пожаловать! Чем обязаны?

– Мы коммивояжёры из Содаплекса, – Зария села без приглашения, и Яргал закатил глаза. – Мы уверены, что нашим системам есть что предложить друг другу.

Мужчина поднял брови, погладил бороду.

– Я Яргал, лидер колонии айскроула СигмаДва, – он указал Жанне, что та тоже может сесть. Охотница Солонко стояла в углу.

– Зария, из семьи СЕО Зораны, – кивнула та. – А это Жанна, моя телохранительница.

– Очень интересные у вас коммивояжёры, – рассмеялся Яргал и что-то записал в тетради. – Вы, ребята, же с генами играете? Я слышал, что половина Содаплекса родственники СЕО сейчас.

– Меньше половины, – уклончиво ответила Зария. – Но то, что я из семьи СЕО не обязано означать, что мы родственники по рождению, вы правы.

– С ума сойти! – саркастично гаркнул Яргал. – И чем же семья СЕО хочет с нами торговать?

– Я предлагаю колонии СигмаДва вложиться в акции Содаплекса, – Зария смотрела Яргалу прямо в глаза, точь-в-точь, как учили на тренинге.

– Разве вы не Хэдофису должны такое предлагать? – Яргал стучал пальцами по столу. – Мы маленькая холодная планета. Что нам делать с вашими акциями?

– Содаплекс всегда поддерживает держателей акций всеми доступными образами, – не отводила взгляда Зария.

Яргал встал из-за стола и посмотрел в окно, будто боясь, что кто-то подсушивает. Уже тише сказал:

– Послушайте, коммивояжёры. На Гласиоре народ простой. Мы выживаем сами по себе, без поддержки метрополии. Они выкачали все наши ресурсы и бросили! Может быть, на Хэдофисе и Офисе Майнор они торгует акциями и обменивают их на воздух. Может быть, Центробанк в сотнях световых лет от нас меняет акции Содаплекса на Биомоторс. Но здесь мы торгуем едой и выпивкой. Мы меняет мясо и шкуры на самогон и песни бардов, а не на ваши выдуманные акции.

– То есть вы не можете предложить ничего взамен наших акции? – спросила Зария.

Жанна больно ткнула её в коленку. Яргал гулко рассмеялся.

– Я иногда принимаю коммивояжёров из других айскроулов, – Яргал достал бутылку и рюмки из расписного шкафа и разлил кисло-пахнущую жидкость, – но все они приезжают с тюками шкур и драгоценностей. А вы прилетели из другой системы и привезли только акции?

Лидер дал рюмки Зарии и Жанне и осушил свою. Жанна хотела остановить Зарию, но та уже выпила и приказала Жанне пить тоже.

– Вот это да, – Жанна прокашлялась после выпивки. – Я такой крепости не встречала даже на Элизиуме. Что это?

– Сброженное молоко айскроула пятидесятилетней выдержки, – гордо заявил Яргал и наполнил рюмки снова. – Наш айскроул славится молоком по всей Гласиоре. Оно движет нашу торговлю. Оно помогло обустроить этот дворец и жизнь моих людей. Держу пари, ваши акции не ударяют так быстро в голову.

– Это точно, – улыбнулась Зария. Она начинала понимать, как вывести переговоры в нужное русло. – В Биомоторс молоко тоже обрело бы популярность.

– И что вы предложите взамен? – Яргал сложил руки перед собой.

– Всё, хватит! – вдруг вмешалась Солонко. – Яргал, где твои манеры? Они летели из самого Содаплекса! Потерпели крушение на пути нашего айскроула, мы их чуть не задавили, а ты их встречаешь допросом?

Зария удивилась, что простая охотница, которой Яргал даже не предложил сесть и выпить, могла так разговаривать с лидером колонии. Гласиорцы жили в странной культуре.

– Ты забыл, что Гласиора – самая гостеприимная планета системы? – Солонко наклонилась к женщинам, приобнимая. – Зария, Жанна, когда вы последний раз ели?

– Не помню, – призналась Жанна.

– Охотница права, – Яргал убрал бутылку. – Устроим пир!

Зария предпочла бы пиру продолжительный сон, но не хотела пренебрегать местными традициями.

Яргал отдал приказ созвать пир, и, кажется, об этом оповестили всю колонию. Зария видела, как из дворца выбегали парадно одетые трубачи. Они разбегались по коридорам, где трубили и что-то кричали прохожим. Было слышно, как гласиорцы радовались и хлопали в ладоши.

– Сегодня все едят за счёт Яргала, – подмигнула Солонко, уходя из кабинета.

Глава 11. Улисса

Время:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.