Сямо Цзинь
Не целуй меня, Мистер Дьявол. Книга 3

Copyright ©BoYiChuangWei (BeiJing) Digital Media Co., Ltd

This edition is published by AST Publishers LTD arrangement with through the agency of Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd.

Publishing Coordination: MoonTrans

© Матюнина А. И., перевод на русский язык, 2025

© ailenepta, художественное оформление обложки, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Глава 1. Озорница Мэн Сяонань

Услышав слова Чуся, Сяонань без колебаний ущипнула подругу за щеку. Она бы шлепнула и по голове, но боялась, что это скажется на мозге, который и так пострадал.

– Больно… – со слезами в голосе сказала юная Ань. – И вообще, я ранена!

– Ну и что с того, что ранена? Нечего фигню болтать! – серьезно ответила Сяонань. – Смотрела «Половое созревание»?[1] Там говорится: «Ждать – это впустую тратить молодость!» Хочешь жить так?

Чуся отвесила ей подзатыльник:

– Только острить и можешь. Что мне остается, кроме как надеяться, пока он вспомнит меня?

Нань подперла подбородок рукой, как античный философ: «Вопрос непростой… Если бы Чучу начала открыто заигрывать с молодым мистером, это дало бы обратный результат. Этот парень – а я таких знаю! – больше всего ненавидит девушек, которые клеятся к нему! А если просто ждать, то Манькуй точно займет место Чуся. И что делать? Вот же задачка…»

– А как насчет… – начала юная Мэн, и ее глаза ярко засверкали. – Раз уж мы готовы на все, давай просто сделаем Подсолнуху пиу-пиу!

Она приставила два пальца к виску и сделала вид, что стреляет.

– Ну хватит, я устала и хочу спать.

Чуся легла обратно в кровать, закрыла глаза и больше не смотрела на подругу. На следующий день нужно было идти на занятия, поэтому Сяонань перестала валять дурака, поднялась, выключила свет в палате и уснула рядом.

Утром их разбудил скрип открывающейся двери.

– О, малышка Чуся! Ты не сказала мамочке, что в больнице с тобой спит подружка, поэтому мамочка принесла завтрак только для тебя.

Юаньюань с извиняющимся видом внесла термопакет с едой.

Сяонань к этому времени уже полностью проснулась, потерла глаза и, встав, пробормотала:

– Ничего, тетя, мне все равно нужно идти на занятия, так что я могу позавтракать в академии.

Заметив, что на девушке форма, госпожа Хань мягко улыбнулась:

– Извини, сейчас попрошу, чтобы тебя отвезли на занятия.

– Все в порядке, я сама доеду на автобусе, – замахала руками Сяонань.

– Уже поздно, и ты опоздаешь, если тебя не подвезти.

Юная Мэн достала телефон и поняла, что женщина права. Поэтому она отбросила церемонии и уехала с Лао Чэнем.

После того как Сяонань ушла, Юаньюань раскрыла термопакет. В нем была большая миска питательной и вкусной похлебки из постного мяса, которую специально сварили рано утром.

Умывшись и выйдя из ванной, Чуся мгновенно почувствовала фантастический аромат и воскликнула:

– Как вкусно пахнет! Спасибо, мамочка!

– Если пахнет вкусно, ешь побольше. Мамочка не зря так рано вставала! – с улыбкой отозвалась Юаньюань.

Утро вышло чудесным: было не слишком жарко, и белые облака изредка проплывали по лазурному небу.

Когда Сяонань выходила из столовой после завтрака, она столкнулась с девушкой, у которой была прическа Коротышки Маруко.

– Я искала тебя целую вечность, пойдем со мной!

– Куда ты меня тащишь, противная Вань Цзы? Скоро начнутся занятия! – крикнула Цзян Нань, но та уже крепко схватила ее за руку.

Отношения Вань Цзы и Мо Синьвэй намного улучшились после большого похода, а у Звезды академии появился новый парень из другой школы, очень симпатичный.

Девушка повела Сяонань к аллее, где та увидела позирующую Синьвэй. Со временем юная Мэн поняла, что Госпожа не такая раздражающая, как ей показалось сначала, – просто немного высокомерная. А узнав ее получше, девушка выяснила, что у Синьвэй не было сестер, поэтому неудивительно, что они с Вань Цзы стали так близки.

– Я все гадала, кому я понадобилась, а это, оказывается, госпожа Мо, – скрестила руки на груди Сяонань. – Это из-за тебя я должна опоздать?

Юная Мо обернулась на голос, одной рукой играя с волосами, а другой упираясь в талию, и нахально ответила:

– По-твоему, я похожа на человека, который не думает наперед?

Не дожидаясь, пока Сяонань ответит, Вань Цзы добавила:

– Мы сказали, что твои родители снова поженились, так что у тебя выходной.

– Что?! – округлила глаза девушка. – Как же я теперь отпрошусь, если они правда поженятся?!

Звезда академии подошла ближе, улыбнулась и сказала:

– Вот дурочка! Просто наври, что твоя мама беременна и устраивает праздник в честь этого!

Покачав головой, Сяонань решительно стряхнула руку Синьвэй, закатила глаза и сказала:

– Выкладывай уже, что тебе нужно. И если это какая-то ерунда, не прощу вас. Кстати, Чуся скоро возвращается!

Эта новость ничуть не удивила девушку, и она лишь презрительно ответила:

– Что толку? Возвращается настоящая госпожа! Так что твоя Ань Чуся может собирать манатки и валить домой.

Взбешенная Сяонань забыла, кто такая Мо Синьвэй, и уже собиралась отвесить той пинка, но ее вовремя оттащила Вань Цзы.

В ответ на покушение Звезда академии закричала во весь голос:

– И ты тоже! Собирай манатки и вали к себе домой! Разве ты не слышала, что Цилу потерял память и теперь с Сян Манькуй? Она модель в известном журнале, амбассадор многих брендов, а твоя подруга – обычная серая мышь!

– Скажешь это еще раз – и я тебя забью до смерти! – пригрозила Сяонань, сняла правый ботинок и попыталась бросить в лицо Синьвэй.

Видя, что все выходит из-под контроля, Вань Цзы откинула голову и крикнула в небо:

– Прекратите, вы обе…

Девушки немного успокоились.

– Госпожа Мо, мы пришли сюда не для того, чтобы драться с Сяонань, – нахмурилась Вань Цзы. – Почему вы всегда спорите и не можете нормально поговорить? У нас осталось не так много времени!

– Времени? – спросила Нань, опускаясь на колени, чтобы надеть ботинок.

Тут Синьвэй вспомнила, что собиралась обсудить. Они каждый раз ругались при встрече, но это не мешало их отношениям становиться все лучше.

– А ты не слышала новости? Сян Манькуй сегодня придет регистрироваться в нашу академию, но она только что вернулась в Китай, и у нее плотный график. Кажется, придет на занятия на следующей неделе, – вздохнула Звезда академии и посмотрела на свои ногти. – А я совсем не хочу видеть ее здесь. Подумай, что ты можешь сделать, чтобы она не приезжала к нам.

«На следующей неделе…»

Сяонань вдруг подумала о Чуся, которую должны выписать в то же время, если не будет никаких осложнений.

– Хм… – нахмурилась она. – А ты почему не хочешь видеть здесь эту телезвезду? До сих пор мечтаешь о Цилу, да?

– Не говори ерунды! У меня хорошие отношения с моим парнем! – отрезала Синьвэй и, видя, что Сяонань все еще смотрит на нее испытующим взглядом, вынуждена была признаться: – Ну, я не хочу, чтобы она повлияла на мой статус Звезды академии…

– Пф-ф, ха-ха-ха… – схватилась за живот юная Мэн, почти падая от смеха и понимая, что переоценила Госпожу и ее мотивы.

Но тем лучше: еще один человек ненавидел Манькуй, а это Чуся лишь на пользу. Ведь если не только Цилу, но и все будут души не чаять в новенькой, то юная Ань умрет от депрессии.

– Если снова засмеешься, я порву тебе рот! – засучила рукава Синьвэй.

Видя, что девушки снова готовы вцепиться друг в друга, Вань Цзы просто отошла в сторону, чтобы подождать, пока спор не уляжется. Но «амазонки», заметив, что третья собеседница уходит, угомонились.

– Ладно, не буду опускаться до твоего уровня! – сказала Синьвэй. – Ваша семья ведь только вчера открыла новый салон красоты, так? И Сян Манькуй уже ходила на процедуру по уходу за лицом, а потом заговорила о том, что пойдет в академию. Скоро на занятия. Придумай что-нибудь, как сделать так, чтобы она тут не появилась!

– Если хочешь знать мое мнение, нет необходимости останавливать ее. Разве она не звезда? Из-за плотного расписания у нее не получится регулярно посещать занятия. Нам всего-то и нужно – воспользоваться ее отсутствием и помочь Чуся вернуть сердце мистера Цилу! – торжественно объяснила Сяонань.

– Меня не интересует, как ты собираешься помогать подруге в любовных делах. Я никогда не делаю ничего, что мне не выгодно.

Юная Мэн понимала, что свести голубков вместе без участия Госпожи будет труднее: как-никак та была самой популярной девушкой в академии. Девушка закатила глаза и с улыбкой сказала:

– Нет выгоды, говоришь? Подумай: если Сян Манькуй разонравится мистеру Цилу, то для нее это будет позор, и она не останется в академии. Что скажешь?

Глава 2. В гости к господину Сяо

Синьвэй погрузилась в раздумья. На самом деле ее не слишком волновало, останется она в статусе первой или нет, но вот вероятность потерять реальную власть в академии из-за Манькуй… уже напрягала. А проведя много времени с Сяонань, она наслушалась хороших историй о Чуся и давно перестала ненавидеть ее.

Подумав об этом, Звезда академии посмотрела на юную Мэн:

– Так что же нам делать?

– Шаг первый в «Искусстве войны»[2] Сунь-цзы гласит: «Знание врага и знание себя позволяет пройти невредимым через сотню битв!» Сначала нам нужно узнать больше о Сян Манькуй, – сузила глаза Сяонань.

– Я была знакома с ней раньше, мне не нужно ее узнавать, – рассмеялась Синьвэй. – А ты все руководствуешься этим трактатом, да?

Цзян Нань ухмыльнулась:

– Это литературная база, понятно? Ты знаешь нашего противника, а я нет. Давай встанем у ворот академии, чтобы помешать Манькуй нормально заехать!

– Уверена, у нее есть телохранитель, – встряла Вань Цзы, откинула волосы и гордо добавила: – Есть идея! Все за мной!

Был уже почти полдень, и становилось все жарче. Голуби слетали с башен и лениво прогуливались вокруг, поклевывая зернышки с земли. Вдруг к пернатым подкрались три фигуры. Птицы не боялись людей, но все же разбежались в стороны.

– Чуть не столкнулись с директором академии! – одновременно выдохнули три девушки.

– Вы с Манькуй уже знакомы, так что идите к тому зданию, а я хочу посмотреть: такая ли она красивая, как в телевизоре, или нет. – И Сяонань залезла на ворота, откуда отлично просматривалось все, что происходило за территорией академии, при этом саму ее видно не было.

Они прождали юную Сян у ворот довольно долго. Время шло, мимо спешили на занятия учителя и опаздывающие ученики, а Подсолнух все не показывался. Несмотря на то что Сяонань пряталась в тени, от жары даже ей становилось дурно.

Наконец потеряв терпение, она вышла из-за угла, подошла к башне с большими часами и посмотрела на Синьвэй и Вань Цзы.

– Вы уверены, что не ошиблись? Я никого не вижу!

Девушки тоже начали терять терпение и уже собирались выйти из-за здания, как вдруг увидели, что перед академией остановилась машина. Интуиция подсказала им, что «объект» прибыл. И не ошиблась: из автомобиля вышла Сян Манькуй в короткой юбке и топике.

– Эй, вот она! Назад! Назад! – сразу же громко зашептала Синьвэй.

Госпожа была далеко, и Сяонань не услышала ее, зато увидела, как девушка прищурила глаза и прижала руку ко рту.

– Назад? – повторила она про себя, и тут ее озарило.

Цзян Нань повернула голову как раз вовремя: в ее сторону уже направлялась юная Сян. Продолжи она стоять – Подсолнух бы точно что-то заподозрила!

К ее удивлению, «Звезда экрана» в окружении людей подошла прямо к ней, а затем… простучала каблуками мимо, не обратив внимания. Напарницы, которые прятались в отдалении, увидели, как Сян Манькуй уходит, и поспешили к Сяонань.

– Почему ты не попросила у нее автограф, как планировала? – со страдальческим видом спросила Вань Цзы. – Мы столько времени простояли на солнце, только чтобы ты увидела ее вблизи? Боюсь представить, сколько дней мне придется делать маску для лица, чтобы кожа снова стала белой!

Юная Мэн недовольно скривилась:

– Она даже не посмотрела на меня! Я думала, хотя бы спросит, почему стою на улице во время занятий.

– Было бы странно, если бы популярная модель вдруг решила с тобой заговорить! – сказала Синьвэй, кокетливо откинув волосы и улыбнувшись. – Только такие дружелюбные красавицы, как мы, снисходим до тебя.

– Я сейчас не в настроении ссориться.

Сяонань вспомнила, что сейчас макияж Манькуй выглядел естественнее, чем грим, который ей обычно накладывают к съемкам. Раньше она думала, что люди, которые выглядят красивыми в телевизоре, необязательно красивы в жизни, но, к ее удивлению, все оказалось не так!

– Хотя ты не рассмотрела как следует, по крайней мере увидела вживую, – добавила Синьвэй.

Сяонань прочистила горло и сказала:

– Следующий шаг – ждать, пока Чуся появится в академии!

– Разве не на следующей неделе? – спросила Вань Цзы, взяла из рук собеседницы книгу и прикрылась ей от солнца. Она не была писаной красавицей, однако считала, что нет некрасивых девушек – есть только ленивые!

Цзян Нань кинула на нее презрительный взгляд:

– А вот мне не надо заслоняться от солнца, я от природы светленькая!

Вань Цзы уже собиралась ответить, когда увидела, как к ним подходит Минло. Она и Синьвэй посмотрели друг на друга и жестами попрощались с Сяонань. Та догадалась, что это неспроста, оглянулась и увидела младшего Сяо с недопитой бутылкой колы в руке. Она снова обернулась к напарницам, но те уже сбежали.

С недавних пор она начала встречаться с Мистером Сердцеедом. Поначалу все было хорошо, но потом он попросил девушку хорошо учиться, чтобы поступить с ней в один университет. Вот только Сяонань считала, что сидеть над учебниками бессмысленно, потому что знания и интеллект не меняют судьбу – все решает статус отца.

Минло подошел и сразу же отругал ее:

– Тебя не было в классе.

– Ну потому что я здесь. Мне разорваться на части? – резко ответила девушка.

– Очень хорошо, – поднял бровь младший Сяо. – Тогда объясни мне, почему твой классный руководитель сказал, что ты отпросилась на свадьбу родителей?

«Синьвэй и Вань Цзы, вот мерзавки! Я думала, они пошутили!»

Видя, что Сяонань молчит, юноша глубоко вздохнул:

– Ты же неглупая девушка, почему не придумала ничего умнее?

– Потому что я… – начала она, закатила глаза и хитро потянулась к руке Минло, – потому что я забыла принять таблетки. Ты у меня такой милый!

Парень вздохнул:

– Ладно, попрошу своего репетитора прийти к тебе вечером. Пройдете с ним утренний материал.

– Я сейчас же побегу в класс!

Сяонань широко раскрыла глаза, пытаясь выглядеть как можно убедительнее: вечером ей еще тайком бежать в больницу, чтобы составить компанию Чуся.

Минло развел руками:

– Ты уже отпросилась.

– Тогда куда мне идти? – с печальным видом проговорила девушка. – Если мама узнает, что я сделала, то убьет меня! А папа в последнее время слушает ее. Если увидит, что мамуля решила меня отшлепать, только поддержит: «Правильно, всыпь ей еще!» А ты будешь просто смотреть, как меня бьют?

– Нет. Посмотрю, а потом отвезу в больницу, – заботливо взглянул на нее парень. – Ну что, повзрослела? Будешь еще врать своему классному руководителю?

– Я не врала… – попыталась возразить Сяонань, но Минло взял ее за руку и направился к выходу из академии, не дав спутнице шанса объясниться.

Проходя мимо уличного фонаря, она вцепилась в столб, отказываясь идти дальше. Видя панический страх во взгляде девушки, Мистер Сердцеед рассмеялся:

– Ты уже отпросилась, так что незачем оставаться в академии. И я не отвезу тебя к твоей маме – поедем ко мне.

Обычно, если парень приглашал Сяонань к себе домой, она непременно отказывалась без лишних пояснений. Юная Мэн была озорницей, но все же ценила и уважала себя. Минло же вовсе не казался ей обычным парнем.

– Ты об этом не говорил! Чуть не напугал меня до смерти! – оправдалась она, отпустила фонарный столб, хлопнула в ладоши и радостно спросила: – Ты действительно собираешься показать меня своим родителям?

Младший Сяо стукнул Сяонань по голове:

– Что у тебя там, опилки? Я купил себе отдельную квартиру недалеко от академии.

– О!

Девушка мгновенно обернулась и последовала за спутником, впрочем, уже не так бодро, как раньше. Она знала, что Сяо страшно богаты, и, хотя ее отец тоже сколотил немало, это было все равно что сравнивать стадо коров и один рог. И Минло сказал ей усердно учиться только потому, что его семья уделяла большое внимание статусу. Родители юноши точно не посчитали бы Сяонань достойной парой, равной ему по статусу и богатству, зато он мог представить свою девушку хотя бы как выпускницу престижного университета.

Естественно, она понимала это и догадывалась о плане младшего Сяо. Однако в то же время знала, что и в этом случае в семье Сяо ее вряд ли примут: в конце концов, Минло был наследником знаменитой корпорации Сяо, а она – просто дочерью владельца весьма скромного агентства недвижимости с небольшим капиталом. Говоря прямо, Цзян Нань – дочь нувориша[3].

Глава 3. Если против, я снова тебя поцелую

Мистер Сердцеед остановился, а обернувшись, увидел, что Сяонань идет с опущенной головой. Не заметив, что парень стоит, она столкнулась с ним. Удар оказался не очень болезненным, зато вернул девушку в реальность.

Подняв голову и уловив нежность в глазах Минло, она растерялась:

– Почему ты остановился?

Юноша молчал, все так же неотрывно глядя на нее и даже будто перестав моргать. Сяонань стало неловко. Не зная, куда деть руки, она посмотрела на бутылку, которую держал Минло… Вдруг в голове у нее что-то щелкнуло, она выхватила недопитую колу из рук парня и с возмущением посмотрела на него.

– У тебя мозги есть? Эта штука убивает твоих головастиков!

Странной, напряженной атмосферы между ними как не бывало. Младший Сяо прижал руку ко лбу, и его лицо приняло страдальческое выражение.

– Цзян Нань, что мне с тобой делать?

Девушка не имела ни малейшего представления о том, что с любимым человеком ей придется обуздать свой нрав. Она широко улыбнулась и с явным недовольством произнесла:

– Называй меня моим прозвищем. А еще раз скажешь настоящее имя – мой кулак объяснит тебе, что не стоило этого делать.

– Этот? – нахмурил брови Минло.

Одной рукой он накрыл крошечный кулак Сяонань, а другой обнял ее за талию и поцеловал.

– А теперь что скажешь? – спросил Мистер Сердцеед и поднял бровь, словно говоря: «Если против, я снова тебя поцелую».

Сяонань, конечно, не возражала против такого исхода, хотя это место не казалось девушке подходящим для поцелуев. Если директор академии застукает их, у них будут неприятности, и тогда ей бы точно влетело от мамы!

Подумав об этом, она отстранилась и быстро проговорила:

– Ладно, убедил!

Минло успокоился, и они, держась за руки, пошли к воротам академии.

Им с Сяонань предстоял долгий тернистый путь, и он не хотел, чтобы эта милая цветочница была несчастна и рассталась с ним из-за разницы в положении семей. Кроме того, впервые после стольких лет разгульной жизни, начатой из-за отношений с братом, юноше действительно хотелось найти ту самую, свою единственную. При мысли об этом он крепче сжал руку девушки.

Охранники у входа в академию узнали одного из легендарной троицы и не посмели остановить. Ворота распахнулись перед ними, и они покинули территорию кампуса. Сяонань думала, что они поедут на машине, однако Минло обошел свой новенький «Ламборгини Авентадор» и потянул спутницу к тротуару.

У юной Мэн сердце кровью обливалось, когда она обернулась на ярко-оранжевый сногсшибательный спортивный автомобиль. Какой смысл иметь суперкар и не ездить на нем? Это было великолепное ощущение – сидеть в такой машине и ловить восхищенные взгляды прохожих. Как же грустно, что оно длилось недолго! Конечно, она не осмелилась сказать подобное вслух, но это не значило, что Минло не догадывался, о чем подумала девушка.

– Квартира очень близко, так что дойдем пешком, – сказал младший Сяо, потянув девушку за собой, и они свернули в элитный жилой комплекс рядом с академией.

Чтобы войти в дом, нужно было подтвердить личность, и Сяонань отошла, ожидая, пока молодой мистер уладит формальности. В этот момент рядом остановился ослепительный «Шевроле Корвет C8». Подтвердив номерной знак, автомобиль быстро проехал за ворота.

Когда юноша вышел, девушка не могла не пожаловаться:

– Говоришь, сюда неудобно приезжать на машине? Я знаю, что богатые люди в наше время заботятся о защите окружающей среды, но тебе не кажется…

Не дожидаясь, пока она закончит, Минло перебил ее:

– Я просто хочу провести с тобой больше времени.

За рулем он не смог бы держать Сяонань за руку, и, даже если путь займет чуть больше времени, ему было все равно.

Слова Мистера Сердцееда глубоко тронули ее. Пусть они не были очень милыми, но от них сердце девушки переполнилось нежностью. Ей захотелось стукнуть себя за жалобы.

Минло, не меняясь в лице, потянул Сяонань за руку и обнял за плечи. Эти двое шли как обычная парочка, не думая ни о чем и просто наслаждаясь друг другом. В это время дня вокруг было тихо, изредка мимо проходили жильцы, выгуливающие своих собак, но никто не обращал на ребят особого внимания.

Они зашли в лифт и поднялись на шестой этаж. Когда Минло открыл дверь квартиры, Сяонань поразилась, что в таком огромном помещении совсем не было мебели. Четыре комнаты, гостиная и кухня стояли совершенно пустыми.

– Почему ты ничего не обставил?

Девушка сняла обувь и прошла в одну из спален. Это оказалась главная спальня с собственной ванной комнатой. Здесь были кровать, стол и огромный шкаф. На столе лежал ноутбук, но, судя по всему, он появился совсем недавно, поскольку его еще не успели подключить к сети. Юная Мэн раздвинула шторы, и сразу стало намного светлее.

– Я купил квартиру только что, иначе уже давно бы привел тебя сюда, – сказал Минло, подойдя к столу и забарабанив пальцами по поверхности.

В гостиной не было даже дивана, но электричество уже полностью провели. Младший Сяо включил кондиционер, и температура в комнате резко упала. Сяонань поежилась и вдруг задумалась: «Парень привел девушку к себе домой… Когда они остаются наедине, мужчина обычно набрасывается на свою „добычу“, не так ли?»

Она взглянула на Мистера Сердцееда, который зашел в интернет и теперь с серьезным лицом смотрел на экран ноутбука. Подойдя к нему, девушка поняла, что тот как ни в чем не бывало изучает данные фондового рынка!

– Что ты делаешь?

Сяонань с недовольным видом села на кровать позади Минло.

«Неужели эти скучные графики интереснее меня? Я такая некрасивая?»

– Смотрю на акции. Недавно от нечего делать купил несколько, – сказал младший Сяо, доставая телефон, чтобы проверить статистику за предыдущие дни.

– А мне что делать?

Девушка уставилась на него убийственным взглядом, однако тот по-прежнему не отрывался от своих данных.

Спустя целую вечность Минло убрал телефон и повернулся к своей спутнице:

– Не хочешь поспать? У тебя синяки под глазами.

– А ты?

Вчера Сяонань и правда приехала в больницу довольно поздно, и все же сейчас у нее вряд ли получится уснуть, поэтому девушка легла на кровать и натянула на себя одеяло.

– Просто посижу рядом. Я тебя разбужу, спи, – ответил младший Сяо и, не глядя больше на нее, снова повернулся к ноутбуку.

У озорницы Мэн всегда были синяки под глазами, но она не видела смысла спорить и просто подчинилась. Пролежав так очень долго, Цзян Нань так и не заснула.

Чувствуя, что скоро сойдет с ума, она села и сказала:

– Что ты думаешь о Чуся и всем остальном? Как мы собираемся помочь ей?

– М? – не поворачивая головы, спросил Минло. – Помочь в чем? Что у нее случилось?

С тех пор как юноша узнал о болезни старшего брата, он целыми днями занимался только учебой и делами компании, а в перерывах находил время для Сяонань. Об амнезии друга ему было неизвестно.

Девушка откинула одеяло и посмотрела на Минло как на инопланетянина.

– Ты не знаешь, что Цилу потерял память? Хоть в курсе, что он вернулся в Китай?

Тот повернулся, встретился взглядом с юной Мэн и беспомощно сказал:

– Ты же знаешь, я все время работаю – у меня нет времени на светские беседы со знакомыми. Расскажи вкратце, что случилось.

Сяонань вздохнула, а затем выложила все, что пережили Цилу и Чуся, не забыв объяснить, почему отпросилась с занятий и как встретила Манькуй. Когда девушка закончила, Минло сидел в шоке. Он понимал, что возлюбленная отличается дерзостью, но никогда не стала бы шутить о таких вещах.

– Ты давно должна была сообщить мне об этом, – сказал младший Сяо, встал и подошел к окну. – Нашей малышке сейчас больше всего нужна поддержка, но у меня много дел в компании, с которыми надо разобраться, так что пока Чуся на тебе.

– Конечно, – опустила голову Мэн Сяонань. – Кто бы не нуждался в поддержке на ее месте?

Минло потрепал Сяонань по голове:

– Если Манькуй действительно будет учиться в академии, поменьше общайся с ней: она не тот человек, с которым стоит иметь дело. А я найду время и поговорю с Цилу. Ты же знаешь характер этого парня… Может выйти так, что ты окажешь Чуся медвежью услугу.

– Я дура, по-твоему? – с упреком взглянула на него Сяонань. – Не волнуйся, котелок у меня варит. Но если эта телезвезда посмеет издеваться над моей подругой, не гарантирую, что ничего с ней не сделаю.

Минло беспомощно покачал головой:

– Скоро выпускные экзамены, так что лучше удели побольше времени учебе.

Глава 4. Панки атакуют!

Когда разговор зашел об учебе, Мэн Сяонань сразу же сдулась. В этом учебном году у них было целых восемь дисциплин, и девушке так плохо давалась математика, что она могла решать только тесты с несколькими вариантами ответов. Заставить ее лучше учиться было той еще задачкой.

– Ладно-ладно, занимайся своими делами, а я пойду поем. Все равно не могу уснуть. У тебя здесь больше нет ничего интересного, и я умираю от скуки. – Мэн Сяонань схватила свой телефон и подошла к двери.

Сяо Минло не стал ее останавливать. Он знал, что Мэн Сяонань из тех, кому не сидится на месте. К тому же у него оставались еще важные дела, поэтому он не мог пойти вместе с ней. Парень проводил ее и проинструктировал у входа:

– Не забудь номер квартиры – номер 502 в первом корпусе. Когда окажешься в ЖК, просто попроси охранника набрать мой номер.

Мэн Сяонань, конечно, страдала топографическим кретинизмом, но не в такой степени, чтобы этого не запомнить. Она нетерпеливо ответила:

– Корпус 1, квартира 502, запомнила. Только не разговаривай со мной как с ребенком.

Все супермаркеты в этом районе были чрезвычайно дорогими, и Мэн Сяонань, типичная представительница среднего класса, никогда не ходила туда за покупками. Выйдя за ворота ЖК, девушка проскочила к киоску, куда она часто заглядывала, и купила сигарету и бутылку воды. Она попросила у продавца прикурить, прислонилась к дверному проему и посмотрела вниз на лежащего на ступеньках маленького пуделя.

Волосы Мэн Сяонань теперь струились по спине. Модная стрижка в сочетании с изяществом движения, которым она подносила сигарету к губам, делали ее похожей на богиню или модель в одеянии школьницы.

Из-за того, что девушка много бегала на солнце, ее кожа не была такой уж белой, зато ее подтянутая фигура и длинные стройные ноги определенно привлекали внимание. Мимо нее прошли несколько парней с волосами, окрашенными в яркие цвета. Должно быть, они сбежали с пар в каком-нибудь профессиональном колледже. Каждый шел с сигаретой в руке, и вокруг них клубились густые облака дыма.

Увидев Мэн Сяонань, они невольно засмотрелись на нее, и один из парней с разноцветными волосами подошел к девушке и завязал разговор.

– Красотка, на тебе школьная форма, разве тебе не пора на занятия? – ухмыльнулся он. У него было грубое лицо, и, хотя уродом он не был, красавцем его тоже нельзя было назвать. При одном только взгляде на него на девушку накатила тошнота.

Она отвернулась, сделала легкую затяжку и медленно выдохнула, не собираясь отвечать на его вопросы. Заметив, что Мэн Сяонань не обращает на него внимания, несколько стоявших недалеко друзей парня загоготали и насмешливо засвистели.

– Братец Дунъюй, кажется, сегодня у тебя не лучший день… Ха-ха-ха-ха-ха-ха.

Парень хотел лишь произвести впечатление на красотку, но теперь стал мишенью для насмешек. Он мгновенно вскипел и схватил Мэн Сяонань за руку:

– Я с тобой разговариваю! Ты что, меня не слышишь?

– Прости, я задумалась и не расслышала, что ты сказал. – Девушка отдернула руку и слабо улыбнулась.

Увидев, что происходит, хозяин киоска поспешил заступиться за Мэн Сяонань:

– Не обижай ее, она же девочка.

– Чертов старикашка, тебе что за дело, что я ее обижаю? Я твой магазин разнесу, если будешь дальше языком чесать! – заорал парень на хозяина киоска. Тот, хотя и хотел помочь Мэн Сяонань, побоялся навлечь на себя неприятности.

Увидев, что мужчина сдался, парень достал свой телефон и сказал:

– Какой у тебя номер мобильного? Давай созвонимся позже.

У нее не было времени болтать с этими панками, поэтому девушка нетерпеливо шагнула в сторону:

– У меня нет с собой телефона. И мне нужно вернуться в класс.

– У тебя нет телефона? – нахмурился парень. Он протянул руку, выхватил телефон из руки Мэн Сяонань и демонстративно подбросил его в воздух, затем быстро поймал и несколько раз помахал им перед лицом девушки:

– Если его у тебя с собой нет, тогда это что?

Черт! Мэн Сяонань выругалась про себя и, сощурив глаза, оценила обстановку: парней было семеро, плюс один перед ней. Итого восемь. Даже если бы она была очень сильной, то смогла бы уложить только двоих из них. Бой был бы неравный, безнадежный…

– Верни мне мой телефон, а я скажу тебе свой номер. – Мэн Сяонань аккуратно забрала телефон из рук парня под его предостерегающим взглядом.

– Я предупреждаю тебя, не играй со мной! Назовешь неправильный номер – пожалеешь! – вскинул подбородок парень.

Он ждал, пока Мэн Сяонань заговорит, как вдруг девушка указала на землю и заорала:

– Говнюк!

Все парни посмотрели в ту сторону, куда указывала девушка, и увидели пуделя, который лениво наблюдал за ними. Они снова взглянули на Мэн Сяонань, но та уже бежала прочь.

– За ней!

Парень бросился в погоню, а за ним и его дружки.

Мэн Сяонань не могла побежать в сторону академии или дома Сяо Минло, потому что по пути ей бы пришлось пересечься с панками. Так что она просто бежала куда глаза глядят… Мэн Сяонань неслась, быстро соображая, какое направление выбрать. Если она не ошибалась, поблизости не было полицейского участка, а ближайшим местом, где она могла бы спрятаться, оказалась больница в центре города!

Там лежала Ань Чуся, с ней были Хань Цилу, его мать, поэтому там, конечно, много телохранителей, не говоря уже о том, что в больнице есть своя охрана. Там она с легкостью избавится от этих отморозков.

До центральной больницы было всего три-четыре остановки на автобусе, и девушка много занималась спортом, так что у нее должно было хватить выносливости, чтобы туда добежать.

Подумав об этом, Мэн Сяонань со всех сил рванула в сторону больницы. Шпана продолжала бежать за ней, но постепенно у них заканчивались силы.

– Лю Дунъюй, эта девчонка бежит слишком быстро, она как робот какой-то! Давай оставим ее в покое! – предложил один из парней с цветными волосами.

Лю Дунъюй понял, что друзья собираются отступить. Он повернул голову к ним и громко сказал:

– Посмотрите на себя! Если все узнают, что мы не можем догнать даже девчонку, как они нас будут уважать? А ну вперед!

Приятель, который бежал чуть позади него, вдруг вытянул руку и указал на что-то спереди. Лю Дунъюй выругался про себя.

– Что? – Парень развернулся и неожиданно врезался в стоящий перед ним велосипед.

Это была стоянка для общественных велосипедов, и, когда он задел один из них, все остальные рухнули в одну большую кучу. Лю Дунъюй вздохнул: на нем были короткие шорты, и, упав, он разбил себе коленки. Запачканные грязью и кровью, они выглядели довольно жутко.

– Ты в порядке, братец Дунъюй?!

Товарищи остановились, чтобы помочь парню подняться.

Лю Дунъюй встал и посмотрел в ту сторону, куда побежала Мэн Сяонань, но ее уже и след простыл. Он раздосадованно подумал: «Я должен быстрее поймать эту девушку!»

С этими мыслями он, не обращая внимания, куда нужно бежать, закричал:

– Что вы все столпились здесь? Бегите за ней! Я в порядке!

Только тогда шпана вспомнила о Мэн Сяонань и поспешно погналась за ней. Лю Дунъюй стиснул зубы и тоже побежал следом. Падение было не слишком мягким, и он невольно морщился от боли. Но его не покидала мысль, что он должен поймать эту девчонку!

К тому времени как она добежала до центральной больницы, Мэн Сяонань уже запыхалась, но парни, которые гнались за ней, были еще более крепкими и выносливыми, чем она, и упорно не отставали. Мэн Сяонань уже была в больнице, но шпана наступала ей на пятки. У девушки не было времени дожидаться, пока приедет лифт, поэтому она бросилась к лестнице.

Лю Дунъюй, конечно, не собирался так легко сдаваться и тоже побежал к больничной лестнице. Люди, не знающие, что происходит, глядя на агрессивную толпу молодых людей с крашенными в разные цвета волосами, бегущих в сторону больницы, могли бы подумать, что какого-то бандита с большой дороги покалечили на стрелке и теперь банда пришла его навестить.

Мэн Сяонань сломя голову помчалась на этаж, где лежала Ань Чуся, но – вот ведь незадача! – забыла, в какой она палате. Так что девушка побежала на другую сторону коридора, на ходу выкрикивая имя Ань Чуся.

Ань Чуся держала в руках арбуз, как вдруг услышала, что кто-то зовет ее, и сначала подумала, что ей послышалось. Потом голос стал звучать все громче и громче, он был очень похож на голос Мэн Сяонань. Она напрягла слух, положила арбуз на маленький столик на кровати, быстро разобралась с капельницей, наспех выдернув иглу из вены, и выбежала из палаты.

Ее палата находилась в другом конце коридора, и она выбежала как раз в тот момент, когда Мэн Сяонань подбежала к двери, задыхаясь и тыча пальцем назад:

– Они преследуют меня! Помоги!

Казалось, будто все вернулось к тому времени, когда над Мэн Сяонань часто издевались. Тогда Ань Чуся всегда первой вставала на ее защиту. После того как вчера ее развеселила лучшая подруга, сегодня она была в гораздо более приподнятом настроении; ее боевой дух просто зашкаливал.

Проследив направление, на которое указывала Мэн Сяонань, Ань Чуся увидела восемь молодых людей с крашеными волосами, уставившихся на них. А точнее – на Мэн Сяонань. Все восемь выглядели довольно мускулистыми. У девушек было мало шансов победить в одиночку, к тому же Мэн Сяонань совершенно выдохлась.

– Как тебя угораздило? Где ты откопала этих типов? – Ань Чуся не стала дожидаться ответа и продолжила: – Так уж вышло, что мамочка и остальные вернулись домой, а дворецкий Хань спустился вниз, чтобы проводить их.

Если бы мама была здесь, то двое крепких телохранителей-иностранцев смогли бы одним махом расправиться с этими восемью хулиганами. Но сейчас девушки боялись, что против этой шпаны у них нет шансов.

– Ой… – со всхлипом сказала Мэн Сяонань, – я думала, что твоя мама оставит для тебя телохранителей в палате, иначе я не прибежала бы сюда просить о помощи…

– …

Но ведь бежать в больницу казалось таким правильным и логичным решением… Если случилось несчастье, куда бежать, как не к врачам, которые всегда помогут?

– Ну, давай беги! Почему ты сейчас не бежишь? – злобно сказал один из парней, указывая на Мэн Сяонань. Лю Дунъюй тем временем подбежал к ним, прихрамывая и рыча от боли.

Увидев Ань Чуся рядом с Мэн Сяонань, он мрачно рассмеялся:

– А мне-то было интересно, зачем ты пришла в больницу? Значит, тебе понадобилась помощница! Только не слабовата ли она? Вдруг твоя сестричка пострадает?

Глава 5. Хулиган – это…

От того, что сказал парень, сердце Мэн Сяонань пропустило удар.

Девушка посмотрела на Ань Чуся – та бесстрашно оглядывала Лю Дунъюя и компанию, и Мэн Сяонань упрекнула себя. Раньше Ань Чуся часто попадала из-за нее в неприятности; обе они были детьми из неполной семьи, и им с детства не хватало отцовской любви. Но Ань Чуся всегда храбро защищала подругу, словно старшая сестра.

Думая об этом, Мэн Сяонань начала еще больше винить себя. Она закусила нижнюю губу и сказала:

– Их слишком много, Чуся, ты еще не поправилась, возвращайся в палату и запри дверь!

– Что ты такое говоришь? – нахмурилась Ань Чуся. – Я не уйду! Это же больница, они не посмеют ничего сделать, правда?

Неожиданное скопление людей в коридоре уже давно привлекло внимание медсестер, которые позвали врачей, и большая группа персонала направлялась сюда.

– Будь умницей, пойдем с нами! Иначе твоя младшая сестра пострадает вместе с тобой!

Лю Дунъюй посмотрел на врачей, стоявших позади него. Он был простым старшеклассником, только учился не в элитном учебном заведении, а в обычной школе. Парень совсем не горел желанием вляпаться в неприятности, просто хотел поставить на место эту Мэн Сяонань. Кстати говоря, Лю Дунъюй впервые видел такую интересную девушку в… хорошей спортивной форме.

– Если вы посмеете вытворить что-то, я ведь могу и вызвать полицию! – пригрозила Ань Чуся и, понизив голос, прошептала на ухо Мэн Сяонань: – Расслабься, ничего они нам не сделают.

– Кто вы такие? – В коридоре вдруг появились врачи, за ними следовал десяток медсестер.

Лю Дунъюй немного запаниковал: он не хотел проблем на свою голову. Ему просто нужно было поговорить с Мэн Сяонань.

– Братец Дунъюй, что нам теперь делать?

Его дружки тоже были в растерянности. Ситуация принимала такой оборот, что ничем хорошим это закончиться не могло. Если они окажутся в полицейском участке, то родители изобьют их до смерти.

– Слушайте сюда! – хладнокровно скомандовал Лю Дунъюй. – Отведите их к лестнице вон туда. Быстро!

По приказу Лю Дунъюя шпана бросилась к Мэн Сяонань и Ань Чуся. В этот момент из лифта, проводив Цзян Юаньюань, вышел дворецкий Хань. Спиной к нему стояла Ань Чуся, которую он узнал сразу. Напротив нее стояли несколько молодых людей, с виду похожих на головорезов.

И тут дворецкий громко закричал:

– Лю Дунъюй, что ты делаешь здесь в такое время? Тебе пора в школу, сопляк!

Едва Лю Дунъюй услышал знакомый голос, его тело задрожало, и он молниеносно преградил путь своим дружкам.

Хотя парень давно его не слышал, он его не забыл. Кто же это мог быть, если не дворецкий Хань? Тот подошел ближе, окинул Лю Дунъюя свирепым взглядом, а затем подошел к Ань Чуся и спросил с беспокойством:

– Молодая госпожа, почему вы не у себя в палате? Капельница закончилась?

Как только Мэн Сяонань услышала вопрос дворецкого, то сразу же бросила взгляд на руку Ань Чуся. Из вены сочилась кровь, должно быть, потому, что Ань Чуся выбежала из палаты, услышав ее голос.

– Медсестра, скорее, помогите Чуся остановить кровотечение! – запаниковала Мэн Сяонань. Позабыв о Лю Дунъюе, она потянула за собой Ань Чуся и направилась внутрь палаты.

Когда медсестра вошла в палату, дворецкий Хань почувствовал облегчение, а затем переключил свое внимание на Лю Дунъюя, который стоял рядом с напряженным лицом. Он не ожидал, что девушка, с которой он пытался познакомиться, была знакома с дворецким. Если бы он знал об этом, то точно не подошел бы к ней с разговорами!

Он зря бежал так далеко, даже упал и заработал травму – и теперь еще дворецкий узнал, что он пропустил занятия! Дело дрянь! Парень поспешил отпустить своих дружков, потому что дворецкому не нравилось, что он общается со «всяким сбродом» и он не упускал случая назвать его товарищей «друзьями-шакалами».

Дворецкий Хань смотрел, как парни уходят, и уже собирался подойти и отругать Лю Дунъюя, когда Ань Чуся вдруг окликнула его из палаты:

– Хань, пусть он войдет.

Дворецкий, который привык выполнять приказы Ань Чуся, на миг застыл в нерешительности. Затем холодно сказал Лю Дунъюю:

– Следуй за мной.

Эти две девушки не хотели его отпускать! Парень выругался про себя и последовал за дворецким в палату. Запах дезинфицирующей жидкости там чувствовался гораздо слабее, чем в больничном коридоре, к тому же здесь царил аромат цветов. Лю Дунъюй огляделся и увидел множество букетов рядом с дверью ванной комнаты.

Он сразу же понял, что девушка, которая лежала здесь, была очень необычной.

– Тебя зовут Лю Дунъюй?

Ань Чуся сидела на кровати. Медсестра уже остановила кровотечение и поставила капельницу. Мэн Сяонань стояла рядом с подругой и с любопытством разглядывала молодого человека.

– Угу… – кивнул головой Лю Дунъюй и слегка повернулся, чтобы посмотреть на дворецкого, который стоял чуть в стороне.

– Хань, откуда вы его знаете? Если бы вы не появились, уж не знаю, что бы он со мной сделал! – зло сказала дворецкому Мэн Сяонань. Девушка ясно увидела, как от этих слов плечи парня сжались, как будто он до смерти боялся мужчины.

Хотя Мэн Сяонань не слишком хорошо знала дворецкого, она часто проводила время с Чуся, и Хань все равно хорошо относился к ней. Когда Мэн Сяонань спросила, дворецкий Хань рассказал о том, как связан с Лю Дунъюем.

Оказывается, мужчина рано потерял жену. До того как выйти за него, она уже один раз была замужем. От первого брака и родился Лю Дунъюй.

Однако ее здоровье ослабло, и женщина больше не могла иметь детей. Так что они вместе растили единственного сына.

Дворецкий всегда был предан семье Хань. Он редко возвращался домой, редко виделся с женой и не перевез ее жить в город А. Его отношения с мальчиком также были очень напряженными. После того как жена умерла от тяжелой болезни, дворецкий Хань потратил все сбережения, которые у него были, чтобы перевести Лю Дунъюя в школу в городе А.

Однако семья Хань даже не знала о существовании мальчика, поэтому, естественно, Лю Дунъюй не мог учиться в Императорской академии и дворецкому оставалось только устроить мальчика в школу по соседству.

Он редко навещал Лю Дунъюя и просто каждый месяц переводил деньги на его счет. Поэтому у парня со временем появилось много вредных привычек и его оценки оставляли желать лучшего.

Лю Дунъюй знал, что дворецкий Хань на самом деле любит его, но, в конце концов, им обоим не хватало общения, а Хань никогда не умел находить общий язык с родственниками. Так что отношения между ними не улучшались в течение многих лет, но, конечно, это был не худший сценарий. Будь на его месте кто-то другой, он бы не стал беспокоиться о жизни обузы-пасынка.

И теперь, когда Лю Дунъюя поймали за пропуском уроков, парень был очень напуган.

Хотя Хань в двух словах описал их историю, но Ань Чуся и Мэн Сяонань поняли, как тяжело было Лю Дунъюю, как ему не хватало внимания и любви. Девушки мигом прониклись симпатией к этому парню, и их прежняя неприязнь к нему сразу же исчезла.

– Так, значит, мы своего и не признали. Дунъюй, ты можешь приходить и проводить время со мной и Сяонань, если тебе станет скучно. Мы учимся в Императорской академии. – Ань Чуся дружелюбно улыбнулась и тайком потянула подругу за рукав.

Мэн Сяонань поспешно добавила:

– Мы с Дунъюем просто прикалывались, Хань, не воспринимайте мои слова всерьез. Не так ли, Дунъюй?

Мэн Сяонань подмигнула парню, и тот поспешно закивал головой.

Так как Ань Чуся рассказывала только хорошее о Мэн Сяонань, дворецкий не хотел ругать ни ее, ни своего пасынка, и его лицо смягчилось.

– Посмотрите, как вы оба вспотели! Идите и ешьте арбуз, его только что разрезали. А я не смогу его весь умять, если вы мне не поможете, – сказала Ань Чуся и помахала рукой Лю Дунъюю, жестом показывая, чтобы он подошел и тоже съел кусок.

Лю Дунъюй остался стоять на месте, на его лице читалось удивление.

– Молодая госпожа зовет тебя, так что иди к ней. А я пойду позвоню твоему учителю и отпрошу тебя на сегодня, – сказал дворецкий Хань, кивнул Ань Чуся, повернулся и вышел.

Как только он удалился, Лю Дунъюй стал вести себя намного естественнее и мелкими шажками подошел к кровати Ань Чуся, неловко произнеся:

– Спасибо вам. Если бы не вы, меня бы так страшно отругал отец! И, конечно, я должен извиниться перед вами.

– Правда? Где же братец Дунъюй, который совсем недавно вел себя как свирепый вожак стаи?

Мэн Сяонань специально подзадоривала парня, чтобы он перестал скромничать. Но бледное лицо Лю Дунъюя лишь слегка порозовело.

– Ладно тебе, если скажешь на пару слов меньше, никто не посчитает тебя за немую!

Видя, что Лю Дунъюй смутился, Ань Чуся поспешно велела Мэн Сяонань замолчать и протянула парню кусок арбуза.

После долгого бега ему очень хотелось пить, а арбуз был отличным средством для утоления жажды. Так что Лю Дунъюй не стал упираться и сразу взял кусок, вежливо ответив:

– Спасибо.

В то же время он был озадачен: после того как он откусил кусок арбуза, атмосфера окончательно разрядилась.

– Скажи, почему мой отец называет тебя «Молодая госпожа»? Разве ты не говорила, что тоже еще учишься?

Императорская академия была учебным заведением для элиты, о чем Лю Дунъюй, естественно, знал. Едва он задал этот вопрос, как осознал наконец, что Ань Чуся лежит в больнице, и про себя подумал: уж не беременна ли эта девушка от кого-то из семьи Хань? Вдруг здесь она лежит, чтобы сделать аборт?

В этот момент дверь палаты открылась. Ань Чуся подумала, что это вернулся дворецкий, но неожиданно у порога возник Хань Цилу. Температура на улице уже поднялась до тридцати градусов, и на лбу парня выступил мелкий пот.

Глава 6. Внезапный визит Хань Цилу

Больше всех удивилась приходу Хань Цилу не Ань Чуся, а двое ее собеседников. Первой реакцией Мэн Сяонань было желание потереть глаза, чтобы убедиться, что это ей не привиделось.

Убедившись, что все происходит взаправду, девушка посмотрела на Ань Чуся, понизила голос и наклонилась к уху подруги:

– Разве он не помнит тебя? Не странно, что он пришел? Что он здесь забыл?

На этот вопрос та и сама не знала ответа. Ань Чуся только покачала головой, показывая, что тоже ничего не понимает.

– Что ты здесь делаешь?

На Хань Цилу красовалась дизайнерская одежда дорогих брендов, которая абсолютно не сочеталась с громадным арбузом, который он держал в руках. И этот вопрос парень адресовал Лю Дунъюю.

Это заставило Ань Чуся задуматься. Разве дворецкий не сказал, что никто в семье Хань не знал о существовании Лю Дунъюя? Тогда откуда Хань Цилу с ним знаком?

Видимо, и сам Лю Дунъюй не понимал, откуда Хань Цилу, молодой господин Хань, знает его. Ведь они почти никогда не пересекались. Вдруг воспоминания захлестнули его, словно прилив.

– С этого дня папа не будет забирать тебя после школы, ты будешь ходить по этой дороге сам. Потом будешь возвращаться в дом, который я снимаю для тебя. А когда проголодаешься, будешь ходить есть в ресторан быстрого питания напротив дома или заказывать еду на дом, – сказал молодой дворецкий Хань мальчику лет десяти.

У мальчика были большие кроткие глаза, и он смотрел на дворецкого с грустью, но в то же время с некоторым страхом.

– Почему папа не будет приезжать за мной? – набравшись мужества, спросил маленький Лю Дунъюй. – Разве папа больше меня не любит?

– Как папа может перестать любить Дунъюя? – горько улыбнулся дворецкий Хань. – У папы много работы. Теперь молодого мистера Цилу будет забирать и отвозить твой папа. Здесь недалеко, ты будешь возвращаться домой сам. Когда придешь домой, не хулигань и делай уроки. Ты можешь поиграть только после того, как сделаешь все, что задали в школе. А если тебе что-то понадобится, обратись к тетушке Ван, она живет в соседней квартире.

Лю Дунъюй понимающе кивнул и поправил рюкзак на плече:

– Так когда я смогу увидеть папу?

Дворецкий Хань на мгновение замер, а затем присел на корточки перед мальчиком и поправил на нем школьную форму:

– Папа придет к тебе, как только освободится. Не забудь сказать одноклассникам, что папа – дворецкий семьи Хань, чтобы у тебя не возникало неприятностей.

– Дунъюй все понял. – Лю Дунъюй грустно кивнул головой, словно выброшенный на улицу котенок. Заметно было, что на его глазах наворачиваются слезы. Но дворецкий Хань не мог больше оставаться рядом.

Сев в машину, дворецкий выдал Лю Дунъюю последние инструкции:

– Если у тебя нет денег – сходи в банк. Ты помнишь пароль?

– Помню, – ответил Лю Дунъюй, но машина уже сорвалась с места. Он стоял на месте и смотрел, как машина дворецкого удаляется от него, потом заезжает за угол и наконец исчезает из виду. Его сердце быстро билось. Он поспешил следом, но как можно было отыскать машину отчима в бурном потоке машин?

Лю Дунъюй, который еще учился в начальной школе, с большим рюкзаком за плечами в одиночестве шел к своей съемной квартире. В свете уличных фонарей его силуэт растягивался, словно он был циркачом на ходулях, что выглядело немного забавно в глазах окружающих.

Школьник решил пойти домой после ужина в ресторан быстрого питания недалеко от дома. Дворецкий Хань заранее побывал здесь и проинструктировал хозяина заведения. Когда тот увидел Лю Дунъюя, идущего домой, он догнал его, вручил ему пакет молока и сказал:

– Твой отец сказал мне напомнить тебе, чтобы ты сделал все уроки, прежде чем идти играть, и пораньше ложился спать.

– Я знаю, спасибо, дядя.

Лю Дунъюй вежливо взял молоко и вышел из ресторана, чтобы в одиночестве вернуться в съемную квартиру. Позади него раздались голоса работников ресторана, которые говорили о нем с жалостью. Мальчик ускорил шаг, не желая больше слушать, как его жалеют.

Рассудительный и благоразумный не по годам Лю Дунъюй вернулся домой, сделал уроки и лег на диван в гостиной, чтобы посмотреть телевизор. На разных каналах крутили много забавных мультфильмов, но он не мог заставить себя смотреть ни один из них.

Он сидел у окна, смотрел в темноту ночи и мечтал стать тем молодым мистером Цилу, о котором говорил его отец. Тогда он мог бы проводить с папой весь день напролет. Но даже в таком юном возрасте он уже понимал, что такое «судьба».

Судьба привела его в этот шумный город, чтобы он увидел то, что и не надеялся увидеть. Судьба же привела его в эту не слишком маленькую, но такую холодную съемную квартиру.

Хань Цилу узнал Лю Дунъюя не потому, что был знаком с ним, а потому, что тот, выведав, в какую начальную школу ходит Хань Цилу, каждый день после уроков со скоростью света несся в начальную школу, в которую ходил молодой мистер. Там он пользовался возможностью украдкой взглянуть на своего отчима – того самого, который хоть и не уделял ему слишком уж много ласки и любви, но привил любовь к азартным играм, дал ему стабильную жизнь, которую не смог бы обеспечить родной отец-игроман.

Но шансы увидеть дворецкого Хань были очень малы: школы, где учились мальчики, находилась слишком далеко друг от друга, и часто, когда Лю Дунъюй, задыхаясь, прибегал ко входу в начальную школу Хань Цилу, та была уже закрыта.

Из-за этого у Лю Дунъюя появилась дурная привычка – прогуливать уроки.

Он тайком сбегал с последнего урока, прятался в углу и тайком наблюдал, как его отец выходит из роскошной машины, почтительно ведет к ней подростка его возраста, а затем они вместе уезжают вдаль.

Это продолжалось до окончания школы, когда Хань Цилу случайно увидел мальчика, который наблюдал за ним и дворецким, скрючившись в углу и тихо плача. Этим мальчиком и был Лю Дунъюй.

До окончания школы он видел Лю Дунъюя очень мало, но этот странный подросток произвел на Хань Цилу неизгладимое впечатление. И хотя у Лю Дунъюя было по три серьги в каждом ухе, а его волосы были выкрашены во все цвета радуги, молодой мистер все равно сразу узнал его.

Лю Дунъюй ошарашенно смотрел на Хань Цилу. Он явно не думал, что этот молодой мистер узнает его. Парень протянул руку и, округлив глаза, указал на себя:

– Ты это мне?

– Я видел тебя раньше. – Хань Цилу замялся на секунду и добавил: – Много раз.

– Он сын дворецкого Хань, – поспешила представить их друг другу Ань Чуся.

Хань Цилу не помнил о том, что у дворецкого был сын. Он подошел чуть ближе и спросил приглушенным голосом:

– Он тоже нарисовался в те месяцы, о которых я ничего не помню?

Нарисовался? Значит, она тоже «нарисовалась» перед Хань Цилу?

Ань Чуся почувствовала легкую боль в груди, но все же ответила тихо:

– Нет, я только сегодня узнала, что у дворецкого Хань есть сын.

Мэн Сяонань, которая стояла в стороне, почувствовала, что ситуация становится довольно неловкой. Чтобы разрядить атмосферу, она спешно указала на большой арбуз в руке Хань Цилу и спросила:

– Мистер Цилу, зачем тебе такой огромный арбуз?

Только тогда Хань Цилу вспомнил, зачем он пришел в больницу, и уже собирался поставить и нарезать принесенную ягоду, когда увидел несколько кусков другого арбуза и цветы на маленьком столике у больничной койки Ань Чуся, и его глаза потемнели. Он не хотел оставаться дома, ему было скучно. Сян Манькуй только что вернулась на родину, в свой старый дом, и какое-то время ей было не до него. Он катался на машине, а когда увидел, что у дороги продают арбузы, выбрал самый большой и принес его в больницу.

Когда Мэн Сяонань задала ему свой вопрос, выражение Хань Цилу стало еще мрачнее. Он прямо положил арбуз на пол и ответил:

– По пути купил.

Но на самом деле место, где он купил арбуз, находилось более чем в получасе езды от центральной больницы. К тому же на дороге в центре города были пробки и множество светофоров. Так что ему потребовалось больше часа, чтобы добраться до больницы.

Он и сам не знал, почему так ответил.

– Спасибо…

Ань Чуся поблагодарила его, давая понять, что этим «спасибо» хочет выставить между ними границы.

– Ой! Вот я глупая! Мистер Цилу, присаживайся! На улице, наверное, жарко, отдохни немного.

Мэн Сяонань принесла стул для молодого человека.

Хань Цилу не удивился, что Мэн Сяонань его знает, ведь она была одета в школьную форму Императорской академии. Все было и так ясно, но он все равно сел и вежливо спросил:

– Ты подруга Чуся?

Он назвал имя Чуся и сам удивился, насколько естественно оно прозвучало из его уст.

Когда он задал этот вопрос, Мэн Сяонань поняла, что Хань Цилу действительно потерял память и не помнит ее.

– Чуся – моя младшая сестра. Надеюсь, ты будешь хорошо к ней относиться, – спокойно произнес Хань Цилу, но Мэн Сяонань после его слов изменилась в лице.

Хотя девушка всегда боялась Хань Цилу, на этот раз она была готова пойти на все ради Ань Чуся! Она смело посмотрела на молодого человека и сказала:

– Разве наша Чуся не встречается с вами, господин Цилу? Как получилось, что теперь, когда ты вернулся из Америки, она стала твоей сестрой? Чтобы спасти тебя, Чуся носилась по лесу день и ночь и в конце концов упала в обморок от изнеможения.

После слов Мэн Сяонань Хань Цилу невольно вспомнил картинку в новостях, которую увидел вчера, пока искал информацию об Ань Чуся на планшете Цзян Юаньюань. Фотография запечатлела крупным планом девушку, всю в ссадинах, изможденную, обнимающую его обмякшее тело.

Его сердце дрогнуло, но он вспомнил, как Сян Манькуй заботилась о нем, пока он был в Америке.

Проклятье! Как он мог думать о другой женщине, кроме Сян Манькуй? Хань Цилу с ненавистью дал себе пощечину, поднял глаза и холодно сказал Мэн Сяонань:

– Я благодарен ей, поэтому отношусь к ней как к сестре. Но у нас все в прошлом.

У нас все в прошлом…

Эти слова эхом отдавались в голове Ань Чуся. Но на этот раз она не заплакала, а слегка скривила уголки рта. Выражение ее лица стало очень упрямым.

– Мэн Сяонань, хватит. Что бы там ни было… господину Цилу и так тяжело приходить в больницу. Не говори того, что ему неприятно слышать.

Слова были произнесены словно бы с насмешкой. Хань Цилу сжал челюсть, но больше ничего не сказал. Невольно он чувствовал, что чем-то обязан Ань Чуся, но помимо этого было еще какое-то странное чувство, и он не мог сказать, что это.

Глава 7. Воспоминания Лю Дунъюя

– Но ведь…

Мэн Сяонань все еще хотела защищать подругу, но Ань Чуся взглядом велела девушке замолчать.

Они ожидали, что Хань Цилу скоро встанет и уйдет, но, к удивлению Ань Чуся, Хань Цилу продолжал сидеть на больничном стуле и играть в игру на телефоне.

Лю Дунъюй, который все это время молчал, из разговора Мэн Сяонань с Хань Цилу понял, что между Ань Чуся и молодым господином что-то есть и это что-то очень странное. Но ему, как постороннему человеку, не хотелось вмешиваться, поэтому он встал и сказал:

– Ну, мне пора.

Когда Ань Чуся вслух сказала, что Лю Дунъюй – сын дворецкого Хань, то Хань Цилу сразу осознал, почему, когда дворецкий приходил забирать его, мальчик всегда наблюдал за ними из-за угла.

Когда Лю Дунъюй сказал, что уходит, молодой мистер никак не отреагировал: он всегда одинаково равнодушно относился к незнакомцам. Но Ань Чуся действительно была некоторым исключением.

– Эй, подожди, я пойду с тобой.

Мэн Сяонань поняла, что нужно дать им возможность побыть вдвоем. К тому же если она не вернется, то Сяо Минло наверняка будет тревожиться и искать ее. Поэтому она поспешно помахала Ань Чуся рукой на прощанье и быстро вышла вслед за Лю Дунъюем из палаты.

Вспомнив, как он обошелся с Мэн Сяонань, Лю Дунъюй почувствовал, как от стыда лицо заливается краской. Он не стал больше ничего говорить, вышел из палаты и встал рядом с дворецким, который разговаривал по телефону, ожидая, когда тот закончит разговор.

Дворецкий стоял у двери в палату со стаканом горячей воды, не зная, что туда зашел Хань Цилу. Увидев Лю Дунъюя, Мэн Сяонань тоже замерла у двери палаты и принялась ждать.

– Прошу прощения за доставленные неприятности, но я все еще надеюсь, что вы будете и дальше присматривать за Дунъюем. Вы знаете о положении нашей семьи, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь о нем, учитель.

На другом конце провода был классный руководитель Лю Дунъюя. Учитель рассказывал отцу о плохой успеваемости сына в школе. Дворецкий выглядел намного более опечаленным, чем обычно. Мужчина положил трубку, но ничего не сказал, просто держался за угол стены и тяжело вздыхал.

– Папа… – осторожно сказал Лю Дунъюй. – Мне так жаль…

– Можешь вернуться после обеда, я уже отпросил тебя у твоего классного руководителя.

Дворецкий Хань никогда не ругал Лю Дунъюя, но каждый раз, когда сын попадал в беду, он молча оказывался рядом. Мужчина не был особенно высоким или крепким, но на нем, как на глыбе, держалось все детство мальчика.

Этого отчима Лю Дунъюй вовсе не ненавидел, а даже глубоко уважал. По сравнению с родным отцом, с которым он давно разорвал отношения, отчим казался гораздо мягче, но он был очень молчаливым, из-за чего Лю Дунъюй никогда не был с ним близок в детстве.

О такой привязанности непросто рассказывать.

Каждый раз, когда мальчик попадал в беду, дворецкий появлялся рядом, даже если они не виделись уже долгое время. Этим встречам мальчик очень радовался. По крайней мере, в это время взгляд отчима был обращен только на него, а не на молодого мистера Хань. Но в то же время он больше всего боялся, что дворецкий будет смотреть на него тяжелым печальным взглядом, не говоря ни слова.

В подобных случаях он чувствовал, как замирает его сердце, быстро брал себя в руки, признавал свои ошибки и извинялся.

Тогда Хань иногда отворачивался, вытирая слезы, и не ругал его, а использовал собственный метод воспитания, чтобы показать Лю Дунъюю, что его поступок неправилен.

– Прости меня, папа, я больше никогда не буду прогуливать уроки. – Лю Дунъюй смотрел на дворецкого блестящими от слез глазами.

Естественно, Мэн Сяонань видела все это. Она поняла, что ей не нужно дожидаться Лю Дунъюя, и молча пошла к лифту одна. Она вдруг почувствовала тоску по своему папе, который бросил ее и маму ради другой женщины, а не так давно снова вернулся к ним.

Раньше она ненавидела своего папашу, но кровь гуще воды, и эта ненависть уже давно растаяла.

Придя вечером домой, Мэн Сяонань села на диван и стала смотреть телевизор. Сначала она планировала пойти вечером в больницу, чтобы составить компанию Ань Чуся, но получила от подруги сообщение, что Цзян Юаньюань сегодня там ночует. Поэтому она не пошла к подруге. Она не была близко знакома с семьей Хань, и их встреча только усилила бы взаимную неловкость.

– Ты можешь поднять ноги на минутку? – притворно сердито сказала мама Мэн Сяонань со шваброй в руках. – Сколько раз я говорила тебе не есть на диване! Посмотри на эти крошки повсюду!

– Ой! – Мэн Сяонань встала, чтобы не мешать маме мыть пол, и нетерпеливо сказала: – Если я не буду есть на диване, то где тогда, на полу? Для чего еще нужен диван? На нем же просто сидят!

– Ты…

– Ладно, ладно, ребенок устал после долгого школьного дня. Пусть поворчит, как маленький старикашка, – выступил в роли миротворца отец Мэн.

Когда отец упомянул школу, она тут же вспомнила, что попросила учителя отпустить ее сегодня с уроков, потому что ее родители снова поженились. Поэтому она быстро спросила его:

– Когда вы с мамой снова поженитесь?

– Почему ты беспокоишься об этом, солнышко? – первой спросила мама.

– Меня это совершенно не волнует, вы можете делать все, что вам вздумается. Я просто хочу напомнить вам, что если вы собираетесь устраивать банкет, то обязательно выберите день, когда меня не будет в школе, иначе я не приду. – Перехватив недоверчивый взгляд отца, Мэн Сяонань поспешила добавить: – У нас в академии такие насыщенные занятия, что если ты пропустил одно, тебе придется много учить! А еще пропуск скажется на посещаемости, и даже один день серьезно повлияет на итоговую отметку!

Отец Мэн выглядел очень довольным таким ответом дочки:

– Хорошо, просто выбери день, когда ты не будешь на занятиях. Ты не пропустишь ни дня в академии!

Мэн Сяонань в душе обрадовалась. Хотя врать близким людям было нехорошо, но ведь это была ложь во благо? Она решила проблему с прогулом, да и родители выглядели счастливыми, так что можно сказать, что она убила сразу двух зайцев!

Так прошла неделя.

Ань Чуся последовала за Хань Цилу в кабинет врача. Сегодня у нее был последний сеанс компьютерной томографии. Если результаты будут хорошими, то уже сегодня ее смогут выписать.

Вообще-то в больницу должна была приехать Цзян Юаньюань, но у Хань Люхая было важное мероприятие, на котором он должен был присутствовать вместе с женой. Так что Цзян Юаньюань приказала сыну помочь Ань Чуся с обследованием и выпиской.

Обследование было проведено уже три раза, но для уверенности перед выпиской должны были провести еще одно.

– Изначально в этой области была локализованная гематома небольших размеров. Сейчас она полностью исчезла вследствие лечения и приема лекарств, это показало исследование, которое мы провели два дня назад, так что теперь вы можете не беспокоиться о каких-либо последствиях. Но все же рекомендуется не подвергать тело сильным физическим нагрузкам в ближайшее время. Самое главное – не допускайте травм головы и будьте особенно осторожны, когда садитесь в машину и выходите из нее.

Врач указывал на расшифровку томографии, подробно ее комментируя.

Ань Чуся давно хотела выписаться из больницы, но Цзян Юаньюань и вся семья Хань отказывались ей потакать. Поэтому она даже не стала дальше слушать врача, когда услышала, что все в порядке. Скелеты в кабинете были почти как настоящие, но их цвет намекал на искусственность, поэтому пугающими они не выглядели.

Но Хань Цилу внимательно слушал и время от времени задавал доктору вопросы:

– Можно ли ей мыть голову? Или для этого нужно идти в специальный салон?

Врач не смог сдержать улыбки, но терпеливо ответил:

– Все в порядке, просто соблюдайте меры предосторожности, о которых я только что упомянул. Эти два документа нужно будет подписать.

– Да, понял. – Хань Цилу не обратил внимания на выражение лица доктора. Он взял два листа, которые передал врач, и поставил подпись.

– Вы так мило смотритесь вместе! Я сначала подумал, что вы встречаетесь только ради семейного богатства.

На лице доктора появилась блаженная улыбка, словно он давал свое благословение молодым.

Рука Хань Цилу, державшая ручку, на мгновение замерла, но парень быстро взял следующий лист и подписал его. Он знал, что было поставлено на карту в отношениях с Ань Чуся. Хань Люхай предупреждал его вчера вечером, чтобы он не разрушал репутацию семьи ради какой-то его первой любви.

В конце концов в глазах деловых людей брак со звездой или моделью не шел ни в какое сравнение с женитьбой на названой дочери главы влиятельной корпорации. Более того, семья Ань Чуся была уважаемой, и сама девушка хорошо училась и отличалась умом, что делало ее идеальной кандидатурой для женитьбы сына Хань Люхая.

– Квитанции об оплате все здесь. Теперь вы свободны, – почтительно сказал доктор Хань Цилу, собрав свои вещи.

– Наконец-то мы можем идти!

Ань Чуся облегченно вздохнула и невольно потянула Хань Цилу за руку, направляясь к двери.

Но как только их руки соприкоснулись, Ань Чуся поняла, что снова забыла о том, что Хань Цилу потерял память. Она поспешно отпустила его, словно ее ударило током.

На лице Хань Цилу промелькнула досада, но он больше ничего не сказал, а просто встал и пошел к двери.

Когда парень только сюда пришел, небо было пасмурным, а сейчас они вдвоем шли к выходу из больницы, и дождь уже лил как из ведра. Между больницей и парковкой было большое открытое пространство. Там находилась небольшая баскетбольная площадка, на которой часто играли пациенты, проходящие реабилитацию. Чтобы дойти до парковки, Хань Цилу потребовалось бы две-три минуты, и, даже если бы он побежал, он бы промок насквозь.

Подумав несколько секунд, парень принял решение.

– Ты подожди здесь, я пойду и пригоню машину. Здесь нельзя парковаться, так что, когда я подъеду, быстро садись внутрь…

– Хорошо.

Ань Чуся согласилась, даже не задумываясь. Она хотела помочь Хань Цилу взять различные листы и снимки предыдущих обследований, которые доктор только что передал им. Но когда она протянула руку, то заметила, что Хань Цилу не собирался ничего ей отдавать.

Она в замешательстве подняла глаза и увидела, что Хань Цилу качает головой:

– Нет, а вдруг ты ударишься головой о машину? Давай просто подождем здесь, пока дождь закончится. Гроза обычно быстро проходит.

Как и прежде, Хань Цилу всегда был очень заботлив, когда нужно было проявить осторожность. Она не заплакала, когда Хань Цилу сказал, что теперь все в прошлом. Правда, в этот момент у нее защипало в носу, она поспешно отвернулась и сменила тему:

– Все равно придется ждать. Пойдем в минимаркет на первом этаже больницы, купим что-нибудь перекусить.

Глава 8. Одиночество

Это была хорошая идея – провести некоторое время в больнице, поскольку от стационара до больничного минимаркета можно было добраться, не выходя под дождь.

Лило как из ведра, и, судя по всему, ливень вряд ли прекратится в ближайшее время. Так что если бы они вдвоем остались стоять здесь, то неизвестно, сколько времени им бы пришлось ждать. Хань Цилу кивнул головой, соглашаясь. Это была очень неплохая идея – прогуляться немного, чтобы скоротать время.

Ань Чуся несколько раз бывала в больнице, поэтому было естественно, что она знала дорогу лучше, чем Хань Цилу. Так что она шла впереди него.

После возвращения из похода Ань Чуся стала поднимать челку на лоб, открывая гладкий лоб. Отсутствие челки не выглядело странным, а наоборот, придало девушке еще большую красоту и утонченность. Она была подобна белой лилии, сверкающей в каплях росы, или хрустальным брызгам воды, колеблющимся на листе лотоса, отчего хотелось взять ее на руки и поцеловать.

А сегодня она завязала волосы в узел на затылке – такая маленькая и милая. От взгляда на нее Хань Цилу немного потерялся в мыслях и неотрывно смотрел ей в спину.

Она была совершенно не похожа на Сян Манькуй, и то, что все говорили, не было ложью: похоже, он действительно был влюблен в нее все это время. И она чуть не пожертвовала жизнью ради него, день и ночь упорно разыскивая его в одиночку в глухом лесу.

Когда он вчера вернулся, то выяснил, что произошло в тот день. Оказалось, что два бандита из Америки воевали друг с другом из-за чего-то и один из них, похоже, влюбился в Ань Чуся, другой воспользовался случаем, чтобы похитить ее, а его, похоже, бесполезного для них, бросили за валуном.

В него стреляли, и, если бы ему не повезло, если бы Ань Чуся не нашла его, он бы уже давно отправился на небеса.

Хань Цилу с трудом следовал за Ань Чуся. Он не понимал почему, но все его мысли были заняты только этой девушкой.

– Ты…

Парень хотел что-то сказать, но больше не мог произнести ни слова: в горле встал ком.

Услышав его голос, Ань Чуся тут же остановилась и, повернув голову, посмотрела на Хань Цилу в замешательстве. Между ее бровями пролегла мягкая складка, и у парня возникло желание протянуть руку и погладить ее по голове.

Стоп-стоп, о чем он, черт возьми, вообще думает?

Хань Цилу быстро пришел в себя. Его кадык немного подергался вверх-вниз, и он тихим голосом напомнил:

– В дождь земля мокрая, поэтому идти нужно медленней и осторожней.

Ань Чуся выглядела слегка смущенной таким внимательным отношением к ней, и именно это смущенное и благодарное выражение лица заставило Хань Цилу выругаться про себя. Всего лишь немного заботы, а она выглядела такой восхищенной. Должно быть, этой девушке было страшно тяжело видеть его с Сян Манькуй.

Он не стал развивать эту мысль, да и не осмеливался думать о чем-то еще, – просто отвел глаза и сказал:

– Пойдем.

– Ага!

Хань Цилу направился вперед Ань Чуся и теперь шел на расстоянии нескольких шагов. Девушка опомнилась и поспешила следом.

Только что он выговаривал ей, что нужно идти медленнее, но теперь сам шел так быстро. Что же творится у него в голове? Может быть, он просто намекнул ей из вежливости?

Глаза Ань Чуся померкли, но, будучи оптимисткой, вскоре она снова заулыбалась.

По крайней мере, на этот раз Хань Цилу не был ей так неприятен, как при первой встрече, так что это было хорошим началом! Она сжала руки в кулаки, и ее походка снова стала бодрой.

В больнице был только один минимаркет, куда пациенты и их семьи приходят за покупками. Небольшой больничный магазин никогда не пустовал.

Так было и сейчас. Хотя здесь и не было толпы, но у кассы в очереди стояло порядка десятка человек.

Когда Ань Чуся и Хань Цилу вошли внутрь, первым делом взяли тележку, которую удобно толкать перед собой. Когда девушка шла в магазин, даже если покупала всего один или два небольших товара, она по привычке брала ее на входе.

– Чем ты собираешься закупиться?

Хань Цилу озадаченно следил за тем, как она катит тележку.

– Я только сегодня вышла из больницы, и мамочке, наверное, было тяжело ухаживать за мной столько дней. Поэтому я хотела купить немного продуктов, чтобы вернуться и приготовить ужин, – честно сказала Ань Чуся.

Услышав, что девушка умеет готовить, Хань Цилу на мгновение остолбенел: все девушки, которых он знал, не умели даже мыть посуду, не говоря уже о готовке. Тем не менее он сказал:

– Ты уверена, что хочешь купить продукты здесь?

Задумавшись над его словами, Ань Чуся поняла, что, хотя в этом минимаркете было много всего нужного, там не было секции продуктов, так как в больнице негде было готовить.

Увидев, как она напряженно нахмурилась, Хань Цилу невольно улыбнулся:

– Вот дурочка.

Раньше Хань Цилу часто так ее называл, и она каждый раз обижалась. Но почему сейчас, услышав, что молодой мистер снова обзывается, она почувствовала, как в душе разливается тепло?

– Тогда пойдем, – развела руками Ань Чуся с беспомощным видом. – Я совсем забыла, что здесь не продаются продукты.

Хань Цилу подтянул тележку к себе, поставил ее на прежнее место и уверенным шагом двинулся вперед.

По крайней мере, он уже бывал в этом минимаркете, поэтому знал, какие товары где находятся.

– Куда ты идешь? – спросила Ань Чуся, увидев, что Хань Цилу остановился перед несколькими морозильными камерами.

Похоже, он купит ей мороженое. Она втайне обрадовалась.

Она наблюдала, как Хань Цилу выбирает трехцветную упаковку, затем разворачивает обертку и откусывает кусочек. Этот высокий красивый молодой мужчина смотрелся так гармонично с мороженым в руке, но что-то было не так.

– Ой, точно! – Ань Чуся хлопнула себя по бедру. – Зачем ты развернул и съел его, не заплатив?

– Думаешь, у меня денег не хватит? – недовольно нахмурился Хань Цилу.

Да, Хань Цилу, конечно, не стал бы воровать мороженое. Он мог бы купить весь этот минимаркет, не моргнув глазом, но в любом магазине есть правило – сначала платишь, потом ешь. Однако этот товарищ слишком редко бывал в продуктовых магазинах, и всегда на случай таких казусов рядом был дворецкий Хань, который мог позаботиться о последствиях. Разумеется, молодой господин мог чего-то не знать.

Ань Чуся вздохнула. Она думала, что молодой мистер хочет купить мороженое для них обоих. Смирившись с судьбой, она выбрала такое же, как у Хань Цилу, и повела парня к кассе.

У кассы, где до того было много народу, теперь было пусто, поэтому Ань Чуся положила мороженое перед кассиром и смущенно сказала:

– Пожалуйста, пробейте два раза.

Кассир посмотрел на уже открытое мороженое в руке Хань Цилу, но ничего не сказал и с готовностью пробил мороженое Ань Чуся дважды.

Они вышли из минимаркета и вернулись тем же путем. Каждый был занят своим мороженым и больше ничего не говорил.

Дойдя до холла больницы, они увидели, что дождь прекратился, и направились к парковке. По дороге многие люди узнавали их и поворачивали головы, чтобы разглядеть внимательнее.

Машина, на которой Хань Цилу приехал сегодня в больницу, не была особенно необычной. Это был стандартный, не привлекающий внимания внедорожник. Но, даже несмотря на это, многие люди бросали на них любопытные взгляды.

Сев в машину, Хань Цилу озадаченно посмотрел на Ань Чуся, которая все еще стояла рядом.

Ливень прекратился, но все еще моросило, и на волосах девушки осели мелкие серебристые капельки.

– Почему ты не садишься? – спросил Хань Цилу с некоторым замешательством.

Он не любил, когда на него смотрели как на диковинное животное, хотя так было с самого детства. Когда он был ребенком, люди обращали на него внимание, потому что он был единственным наследником корпорации Хань, а когда он вырос, эти взгляды никуда не исчезли. В основном это было связано с его неотразимой внешностью, которая ему досталась от Цзян Юаньюань.

– Я доем и сяду, чтобы не запачкать машину.

Ань Чуся поспешно доела мороженое и бросила обертку в мусорное ведро неподалеку, а затем полезла внутрь.

Хань Цилу слегка поднял брови: только что он бросил мороженое на парковке, не доев.

– Так. Я сажусь, мне сесть спереди или сзади?

Раньше пассажирское место рядом с водителем в машине Хань Цилу безоговорочно принадлежало ей, но сейчас она не решалась сесть туда, боясь, что Хань Цилу будет недоволен и выгонит ее из машины.

Все в центральной больнице было очень дорогим: два мороженых обошлись ей в несколько десятков юаней. В кармане оставалось немного мелочи, но этих денег явно не хватило бы на такси до дома семьи Хань.

– Садись впереди, – даже не задумываясь, ответил Хань Цилу, но вдруг добавил: – Подожди!

В этот момент Ань Чуся склонилась над окном и решила, что, видимо, у нее обнажилась грудь и Хань Цилу видит больше, чем нужно, поэтому она быстро посмотрела вниз. Платье было с довольно высоким круглым вырезом и короткими рукавами, так что дело было явно не в том.

Она уже хотела спросить, почему Хань Цилу попросил ее подождать, как вдруг почувствовала легкое теплое прикосновение к уголку рта. Она увидела, что парень большим пальцем вытирает остатки мороженого с уголка ее рта. Его взгляд был полон заботы, и ее сердце вдруг забилось быстрее. Она поспешно отпрыгнула и сказала:

– Спасибо, я сама.

Быстро вытерев уголки губ, Ань Чуся перебралась на другую сторону и села на пассажирское сиденье. Она все еще чувствовала, как быстро бьется ее сердце. Девушка посмотрела на Хань Цилу: тот спокойно переключил передачу, и машина быстро выехала с территории больницы.

Дорога до дома семьи Хань заняла немного времени, и поначалу оба молчали: парень сосредоточенно вел машину, а девушка смотрела в окно. Только когда Ань Чуся не выдержала тишины и захотела нарушить молчание, Хань Цилу опередил ее и заговорил первым:

– Почему мы расстались?

Как только с его губ сорвался этот вопрос, шестеренки в голове Ань Чуся завертелись на полную катушку, словно она решала сложное уравнение.

Под местоимением «мы» он подразумевал, безусловно, ее и его, но вопрос «почему мы расстались» был ей не совсем понятен. В любом случае она знала, что Хань Цилу не собирался спасать их отношения.

Глава 9. Давай расстанемся

Заметив, что Ань Чуся не отвечает ему, Хань Цилу остановился, когда на светофоре зажегся красный свет, с подозрением посмотрел на девушку и снова задал вопрос:

– Я спрашиваю, почему я расстался с тобой. Или… это ты захотела меня бросить?

По всей видимости, Хань Цилу все еще не до конца понимал, что произошло.

Ань Чуся прочистила горло, встретилась взглядом с Хань Цилу и сказала:

– Прости, у меня нет ответа, потому что мы, кажется, не расставались.

Ответ Ань Чуся немного удивил его, но красный свет уже сменился зеленым, и машина позади него нетерпеливо сигналила. Парню пришлось быстро нажать на газ, и зелень по обе стороны дороги быстро замелькала, скрываясь вдали.

Когда девушка сказала, что они не расставались, она имела в виду, что он сделал предложение Сян Манькуй до того, как расстался с ней. Неудивительно, что Ань Чуся так горько плакала, когда они встретились в Америке.

Но что он мог поделать? Сян Манькуй была первой, кого он когда-либо полюбил, и единственной на его памяти. Он не мог отказаться от нее только потому, что до того недолго повстречался с Ань Чуся.

– Мне жаль, – после долгого молчания раздался негромкий голос Хань Цилу.

Это извинение было равносильно словам «Давай расстанемся?», и девушка его не приняла. Лицо Ань Чуся оставалось напряженным, и она ничего не ответила.

Выйдя из машины, Ань Чуся повернулась к Хань Цилу, который шел следом за ней, и сказала:

– Я не брошу тебя, даже если ты никогда не вспомнишь обо мне.

Сказав это, девушка не стала дожидаться ответа, развернулась и ушла.

Машину обслуживал «автонянь», которого семья Хань специально наняла для обслуживания принадлежащих им автомобилей. Работник засмеялся, подошел и похлопал Хань Цилу по плечу:

– Молодой господин, ходят слухи, что вы забыли молодую госпожу.

Тот не ответил на вопрос «автоняня», лишь бросил взгляд на Ань Чуся и спросил:

– Как сильно она мне нравилась? Больше, чем Манькуй?

– Я просто занимаюсь машинами. И только совсем недавно начал работать в семье Хань. Я ничего не знаю о том, что произошло между вами и той звездой, но я знаю больше о вас и молодой госпоже. Не стоит рассказывать всему миру, что над молодой госпожой можете шутить только вы и никто не имеет права даже думать о том, чтобы тронуть хоть один волосок на ее голове, – сказал автонянь, подмигнув Хань Цилу, и направился в гараж.

На самом деле, после того как он узнал о своих прежних отношениях с Ань Чуся, парень задумался над вопросом: если к нему вернется память, то оставит ли он Сян Манькуй?

Но, насколько он мог судить, он не мог этого сделать. Он любил Сян Манькуй, вовсе не Ань Чуся, которая была для него, по сути, никем!

Он повторял это, как мантру, и даже сам не понимал, что убеждал себя в том, что любит именно Сян Манькуй.

В старинном доме семьи Сян госпожа Сян встала на колени перед алтарем предков и трижды поклонилась, Сян Манькуй поспешила последовать ее примеру, но сделала это не совсем верно. После долгих лет жизни вдали от дома в Соединенных Штатах традиционные китайские обычаи остались для нее далеко в прошлом.

Дом семьи Сян находится почти в самом центре города Б. Это была постройка с давней историей, но многие части дома были многократно отремонтированы и оснащены самой современной техникой. Здесь новое переплеталось со старым.

В доме на каждом углу можно было найти стену или плитку, которые расскажут, какой славной была история семьи Сян. Это была музыкальная семья, музыкальная в истинном смысле этого слова. Она вела свою историю со времен правления императора Гао Вэя[4] в период Северной Ци эпохи Северных и Южных династий[5]. Именно тогда правитель впервые восхитился музыкальными талантами семьи.

В течение сотен и тысяч лет после этого в семье Сян существовала традиция, согласно которой все дети должны обучаться игре на музыкальных инструментах и достигать определенных высот в области музыки. Но по мере ускорения социальных процессов традиционная музыка постепенно приходила в упадок, а семья Сян постепенно теряла свое величие.

К этому времени от семьи осталась только ветвь Сян Манькуй. В то время семья Хань была недостаточно могущественна, чтобы обеспечить процветание семьи Сян, поэтому Сян Манькуй бросила Хань Цилу и уехала в Америку, чтобы строить там карьеру.

По мере того как семья Хань становилась все сильнее и сильнее, вовлекая в свою корпорацию все больше и больше отраслей промышленности и создавая более прочную промышленную цепочку, бабуля, запрещавшая Сян Манькуй быть с Хань Цилу, все же обратила свое внимание на наследника громадной промышленной империи. Ведь если ее внучка станет женой будущего наследника корпорации Хань, то все станет наконец хорошо.

Но самым важным сейчас было не возрождение семьи – с такими делами нельзя было спешить, нужно действовать аккуратно и поступательно. Старушке не давало покоя кое-что совсем другое.

Сейчас бабушка Сян и Сян Манькуй находились в храме предков семьи Сян, рядом стояло множество служанок, одетых в древние традиционные одеяния. На их лицах отражалась торжественность момента. Многочисленные палочки благовоний стояли перед ритуальными табличками предков, дым от них медленно воспарял и в конце концов исчезал в вышине. Если бы здесь оказался кто-то посторонний, то он непременно бы решил, что переместился во времени и пространстве и отправился далеко в прошлое.

Сян Манькуй не любила возвращаться в семейный дом. Атмосфера здесь была слишком угнетающей, а обстановка на нее давила.

Поклонившись, пожилая госпожа Сян встала, опираясь на красиво вырезанную трость.

Сейчас была уже не та эпоха.

– Идите. – Пожилая госпожа Сян отпустила слуг, а когда они ушли, она посмотрела на Сян Манькуй и сказала: – Ты знаешь, зачем я привела тебя в храм предков?

Храм предков обычно открывали только для того, чтобы прибраться, и девушка не была здесь с тех пор, как повзрослела.

– Ты пытаешься обвинить меня в том, что я не смогла его заполучить? – осторожно ответила Сян Манькуй, боясь, что если она подберет хоть одно неправильное слово, то вызовет недовольство «старого Будды».

Но на этот раз Сян Манькуй оказалась неправа.

Пожилая госпожа Сян, словно старый мудрый Будда, покачала головой и сказала с улыбкой:

– Я не хочу тебя обвинять, наоборот, на этот раз ты хорошо поработала! Закончи все в Америке как можно скорее и возвращайся обратно в Китай.

Сян Манькуй была вне себя от радости, но постаралась скрыть эмоции и спросила почтительно:

– Тогда что ты имеешь в виду, бабушка? Твоя внучка ничего не понимает.

– Твой мозг иногда работает так же медленно, как и у твоей матери! – отвернувшись, сказала пожилая госпожа Сян. – Ты слышала новость о том, что кто-то хочет купить наш старый дом?

Об этом девушка не слышала. Дом семьи Сян был постройкой с большим внутренним двором. Он находился к югу от центра города, и его расположение, как и его состояние, было превосходным.

Кто мог решиться на его покупку?

Первое, что пришло в голову Сян Манькуй, – это корпорация Хань, которая сейчас настолько могущественна и имеет такую широкую промышленную цепочку, что она сможет легко прожить много десятков лет, даже если закроет несколько производств. Если бы они захотели купить старый дом, сделать это было бы несложно. В крайнем случае они бы купили его, слегка затянув пояса.

Она не осмелилась сказать, что не слышала новости, потому что бабушка была бы страшно недовольна. Поразмыслив, девушка спросила:

– Может быть, наш дом хочет купить корпорация Хань?

– Верно, они хотят использовать землю для строительства одной из самых больших детских игровых площадок в городе и даже стране. – Пока женщина произносила это, ее рука на трости задрожала. – Если бы твой дедушка был с нами, я бы посмотрела, кто посмел бы тронуть наш старинный дом!

– Но… мы же можем просто отказаться, разве этого мало? Неужели они осмелятся пойти на жесткие меры?

Сян Манькуй не слишком заботилась о старинном родовом доме, но, в конце концов, это был их дом, который столетиями передавался из поколения в поколение, поэтому она должна была озаботиться его судьбой.

Пожилая госпожа Сян холодно фыркнула и ответила ледяным тоном:

– Они уже начали действовать жестко! Они хотят монополизировать ткацкую промышленность. Мы едва сможем удержаться на плаву с нашей технологией.

В голове Сян Манькуй промелькнуло знакомое красивое лицо. Она подняла глаза и посмотрела на бабушку:

– Так ты хочешь, чтобы я вернулась в Китай и держалась поближе к Хань Цилу?

– Этого недостаточно. Я хочу, чтобы ты смогла занять место жены главы семьи Хань. Только тогда мы, семья Сян, сможем сохранить свои традиции и процветать. – Пожилая госпожа Сян посмотрела на Сян Манькуй и с глубоким чувством спросила: – Хватит ли у тебя сил это сделать?

Если к Хань Цилу вернется память, шансов будет меньше.

Избегая пристального взгляда бабушки, Сян Манькуй отвела глаза и неуверенно сказала:

– Я сделаю все возможное.

– Это не то, чего я жду от тебя.

Недовольство промелькнуло на лице пожилой госпожи Сян.

– Бабушка, не волнуйся, я обязательно сохраню семью Сян и продолжу наш род.

Сян Манькуй поспешно напустила на себя уверенный вид, но в ее глазах все еще был какой-то колеблющийся огонек.

К счастью, пожилая госпожа Сян не стала присматриваться. Она повернулась и сказала:

– Возвращайся сегодня в город А. Бабушка научит тебя одной вещи: самый быстрый способ заполучить сердце мужчины – заварить кашу. Как говорят у нас в Китае, сырой рис сварился да в кашу превратился.

У Сян Манькуй перехватило дыхание. Этот метод, хотя и казался очевидным, на словах прозвучал как великая мудрость!

– Моя дорогая внучка…

Пожилая госпожа Сян сделала несколько шагов к девушке. Ее красота уже угасла, тело скрючилось, и теперь она была на голову ниже Сян Манькуй. На глазах старухи блестели слезы, она протянула морщинистую руку, чтобы погладить внучку по щеке, и с трепетом сказала:

– Ты единственная надежда нашей семьи… Не вини бабушку, у нее нет другого выбора, кроме как пожертвовать тобой.

– Я знаю, бабушка, – ответила Сян Манькуй со слабой улыбкой на губах. – Я не виню тебя, да и, в конце концов, он всегда был в моем сердце.

Глава 10. Поцелуй Мистера Дьявола

Если бы она могла отправиться в прошлое и еще раз сделать выбор, выбрала бы она снова полететь в процветающую Америку, чтобы провести время в красивой и экзотической стране, или остаться рядом с Хань Цилу в самое трудное для семьи Хань время?

Даже сама Сян Манькуй не знала ответа на этот вопрос.

У Цзян Юаньюань и Хань Люхая была назначена встреча, а после встречи был банкет, поэтому к обеду они не вернулись. Когда Ань Чуся зашла в свою комнату, первым делом она села за ноутбук писать продолжение романа.

Она хотела показать главную героиню сильной, никогда не сдающейся, не ведающей ни слабости, ни отчаяния!

Как оказалось, писать роман – это действительно непростая работа. У нее был писательский талант, и поскольку она с детства читала много книг, то хорошо и логично излагала историю. Только с одним она ничего не могла поделать – девушка была склонна постоянно отвлекаться. Читатели очень ждали выхода новых глав, и сайт пестрел всевозможными сообщениями с просьбами о продолжении. Ань Чуся почувствовала, как ее захлестывает волна энтузиазма.

Она снова села писать, но, едва напечатав несколько десятков слов, пошла налить стакан воды, затем медленно выпила ее и отправилась на балкон полюбоваться пейзажем. Потом вернулась, чтобы продолжить писать, но на автомате начала листать Weibo[6].

Она знала, что это непродуктивно и не приведет ни к чему хорошему, но просто не могла сосредоточиться надолго на написании романа. Ей было трудно сконцентрироваться еще и потому, что вдохновение, которое овладело ей немногим раньше, уже испарилось.

Тогда она вспомнила о Хань Цилу, ведь он и она были прототипами главных героев ее романа «Не целуй меня, Мистер Дьявол». И так как девушка не знала, о чем писать, то пошла в комнату парня, чтобы узнать, как у него дела.

На самом деле, Чуся просто хотела посмотреть, чем он занимается, поэтому специально искала повод, чтобы пойти в соседнюю комнату и постучать в дверь.

– Кто там?

Парень в одном лишь банном полотенце, обернутом вокруг его торса, открыл дверь одной рукой, другой продолжая вытирать волосы. По подтянутому животу, по нижней линии пресса, до самого края полотенца скользили капельки воды, будоража воображение. В его взгляде мелькнуло недоумение, когда он увидел, что в дверь стучала Ань Чуся.

Значит, он был в душе.

Чувствуя неловкость, Ань Чуся сделала шаг назад и отступила в коридор:

– Извини, я не знала, что ты моешься.

Хань Цилу поднял брови. Его лицо не выражало никаких эмоций.

– Я уже помылся и теперь сушу волосы. Ты не переодеваешься в сухую одежду после того, как вымокнешь? Посмотри на свои волосы, они до сих пор не высохли.

Парень протянул руку к волосам Ань Чуся, чтобы посмотреть, насколько они влажные. Хотя летом обычно было жарко, сегодня был дождливый день, и из-за высокой влажности волосы девушки после душа еще не высохли. Прикоснувшись к ним, парень почувствовал капли на своих пальцах.

Убрав руку, Хань Цилу слегка нахмурил свои изящные брови и сказал:

– Не боишься, что простудишься?

– Нет, здесь совсем не холодно, – улыбнулась Ань Чуся, и на мгновение ей показалось, что все вернулось на круги своя, все стало как и прежде. На миг к ней даже возвратилась уверенность в будущем.

Кто такая эта Сян Манькуй? Просто подсолнух![7] А кто она, Ань Чуся?[8] Раннее лето! Целое море цветов!

– Если ты простудишься, то снова окажешься в больнице. Хочешь, чтобы моя мама опять бегала и приносила тебе еду? – слегка обвиняюще сказал Хань Цилу. – Ты можешь хоть иногда думать о других?

Хоть иногда думать о других? Он даже не знал правил, как вести себя в магазине – что нужно платить за еду перед тем, как ее съесть. Ань Чуся пробормотала что-то про себя и натянула улыбку:

– Хорошо, пойду высушу волосы.

Как только Ань Чуся повернулась к нему спиной, Хань Цилу взял ее за правую руку и притянул к себе. Девушка ошеломленно уставилась на него:

– Что… что ты делаешь?

– Помогу тебе высушить волосы, – ответил парень Ань Чуся. Он включил фен и направил на нее. После того как он распустил волосы, до того завязанные в узел, Хань Цилу невольно стал смотреть на девушку в зеркало.

Когда он начал невольно заглядываться на Ань Чуся?

Хотя фен был включен в режиме холодного воздуха, девушка чувствовала, как по всему телу разливается тепло. Хань Цилу относился к ней как к сестре, поэтому был так внимателен к ней, да? Но она не должна была сдаваться!

Волосы Ань Чуся были мягкими, как шерсть котенка. Они были такими от природы, к тому же она их никогда не красила.

Погладив Ань Чуся по волосам, Хань Цилу решительно щелкнул пальцами:

– Готово!

– Спасибо, – сказала девушка. Вдруг ей пришла в голову одна шаловливая мысль. Она повернулась и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать Хань Цилу в уголок губ.

Это был не совсем поцелуй – скорее прикосновение. Но когда Ань Чуся коснулась уголка его губ, он почувствовал, что его сердце забилось особенно сильно, – таких эмоций он никогда не испытывал с Сян Манькуй.

– В чем дело? Кто же будет злиться, если младшая сестричка поцелует своего старшего брата?

Ань Чуся слегка улыбнулась. Она была рада, что Хань Цилу так удивленно реагировал. Такое же выражение было у нее на лице, когда она в первый раз сама потянулась поцеловать парня.

Выходит, Хань Цилу был к ней все-таки неравнодушен?

– Молодой господин. – Служанка заглянула в комнату и увидела Ань Чуся в его комнате. На самом хозяине было только банное полотенце. Женщина постаралась выкинуть ненужные мысли из головы, поспешно отвернулась и сказала: – Молодая госпожа тоже здесь.

Это был не первый раз, когда Хань Цилу слышал, как кто-то называет так девушку. Но он не сказал ни слова, чтобы слуги прекратили это, хотя и не мог понять почему.

– Что случилось?

Хань Цилу выдернул вилку из розетки и свернул шнур вокруг фена.

– Я собиралась позвать вас на ужин, но раз вы заняты, можете спуститься попозже, а я потом его для вас разогрею.

Служанка не решалась поднять глаза на Ань Чуся и парня, боясь увидеть что-то неподобающее.

Девушка поспешно сказала:

– Нет, мы спустимся прямо сейчас.

– Хорошо.

Услышав ответ, служанка облегченно вздохнула и, пытаясь поскорее убраться из комнаты, вышла за дверь.

Глядя, как поспешно ушла служанка, Ань Чуся смутилась, отвела взгляд и посмотрела на Хань Цилу:

– Кажется, она что-то не так поняла…

Девушка не ожидала, что парень схватит банное полотенце, а затем отшвырнет его в сторону. Ань Чуся пискнула и молниеносно закрыла глаза руками.

Кажется, целую вечность не было слышно ни звука. Девушка медленно отпустила руки и увидела, что на Хань Цилу было нижнее белье – неудивительно, что он скинул полотенце так решительно и с праведным негодованием!

– Ты… разыграл меня! – покраснела Ань Чуся. Ее маленькое личико было похоже на спелое яблоко, вкусное и сладкое.

Но в этот раз она слишком много думала. Хань Цилу просто хотел снять полотенце, чтобы надеть брюки, а она начала визжать, потому что подумала не о том. А затем, увидев, что на нем трусы, она даже решила, будто он ее разыграл. Какой позор! Она так несправедливо отнеслась к нему!

Но парень вовсе не чувствовал себя оскорбленным. Наоборот, он был очень счастлив, поэтому невольно захотел поддразнить Ань Чуся.

– Разыграл тебя?

Хань Цилу шаг за шагом приближался к девушке. Его шаги были медленными и уверенными, пока он не загнал девушку в угол.

Ань Чуся читала, что все девушки мечтают, чтобы их прижал к стене и бросился со страстным поцелуем красавчик, а они бы сопротивлялись изо всех сил. В той статье было сказано, что ни одна девушка в такой ситуации не сопротивляется по-настоящему. Интересно, правда ли это?

– Разыграл тебя? – Хань Цилу оперся одной рукой о стену и наклонился к Ань Чуся. – Я просто сбросил полотенце, где я тебя разыграл? Это у тебя такие грязные мысли в твоей маленькой головке, да? Что? Скажи мне, что, по-твоему, я пытался сделать?

– Не грязные! – Ань Чуся встретилась взглядом с Хань Цилу, ее лицо полыхнуло гневом. – Я просто подумала, что на тебе под полотенцем ничего нет!

Глядя на маленькие губки девушки, которые слегка приоткрывались и закрывались, парень сглотнул. Эти губы – целовал ли он их когда-нибудь раньше? Интересно, на что это похоже?

Его движения были на шаг быстрее, чем мысли, и в следующую секунду он положил руку на плечо Ань Чуся и, опустив голову, нежно поцеловал ее. Ее губы были слегка сухими, но очень гладкими. Они были такие красивые, что если бы она красилась кокетливой яркой помадой, то обворожила бы сотни парней.

Хань Цилу прижался холодными губами к Ань Чуся, вытянул язык и обвел им губы девушки, затем медленно скользнул внутрь. Там его язык коснулся кончика языка Ань Чуся, и он почувствовал, как по телу пронесся странный электрический ток, заставивший его сердце забиться быстрее.

Только тогда девушка осознала, что ее страстно целует Хань Цилу! Тот и прежде всегда целовал ее довольно настойчиво. Но теперь, когда в его жизни была другая девушка, он все равно целовал ее, как раньше.

Она не чувствовала особой радости от этого. Ее переполнял только гнев. Она с силой оттолкнула парня, и тот, застигнутый врасплох, сделал несколько шагов назад.

Увидев недовольство на лице Ань Чуся, Хань Цилу понял, что потерял контроль над собой и чуть не навлек на них большие проблемы! Если Сян Манькуй узнает об этом, то одно лишь небо ведает, что произойдет.

В конце концов Хань Цилу поджал тонкие губы и сказал, подражая голосу Ань Чуся, когда она дразнила его:

– Брат целует младшую сестру. Сестра ведь не сердится?

Парень увидел, как выражение лица Ань Чуся изменилось. Она повернула лицо к нему и хмыкнула:

– Кто сердится? Никто не сердится! Не забудь надеть брюки!

С этими словами девушка стремительно выбежала из комнаты. Ее черный ободок для волос все еще был в руке Хань Цилу, и в нем отражались блики яркого света.

– Да что со мной? – Хань Цилу потянулся к своему лбу, напоминая себе, что Ань Чуся была всего лишь навсего… его сестрой… но он так хотел…

Неужели он не умеет хранить верность девушкам?

Нет! Он не хотел быть таким человеком!

– Проклятье! – негромко выругался парень. – Хань Цилу, у тебя есть совесть? Прекрати флиртовать с другими девушками!

Тем временем Ань Чуся быстро сбежала вниз по лестнице, подошла к обеденному столу, но не стала садиться и осталась стоять рядом с каменным выражением лица.

Глава 11. Вдвоем в супермаркет

Когда служанка увидела, что Ань Чуся не думает садиться, она решила, что та ждет, пока для нее отодвинут стул. Тогда она поспешно подошла, чтобы помочь девушке, но Ань Чуся все еще стояла в прежней позе и не шевелилась.

После всего произошедшего у девушки сердце билось быстро, как пойманная птица. Она подумала: если бы она в тот момент не оттолкнула Хань Цилу, то продолжил ли бы он так же страстно ее целовать?

Она вдруг немного пожалела, что оттолкнула его, но потом поняла, что поступила очень мудро. Если Хань Цилу просто дразнил ее, а она отшила его, то, по крайней мере, парень не станет считать ее легкомысленной девушкой. Если же он поцеловал ее импульсивно, то это говорило о том, что он вел себя странно, не как прежний Хань Цилу.

– Молодая госпожа? Вам положить больше риса?

Служанка увидела, что Ань Чуся все еще погружена в свои мысли, поэтому она пыталась найти повод завязать с ней разговор.

– А? О, мне достаточно половины тарелки, не нужно много накладывать.

Только тогда Ань Чуся пришла в себя и встала перед стулом, который уже выдвинули, а служанка поспешно подошла, чтобы пододвинуть стул девушки. Сев за стол, она принялась за еду, пока не почувствовала, что краска с ее лица немного спала.

Вскоре она услышала звук, доносящийся с лестницы. Ань Чуся поняла, что это Хань Цилу, и, постаравшись скрыть эмоции, заставила себя спокойно есть. Парень быстро сел за стол и, бросив взгляд на блюда, стоящие на столе, пожаловался:

– Моя мама думала только о тебе и специально приказала повару приготовить блюда более легкими.

– Хм, тогда я пойду вечером в супермаркет и куплю свежих овощей, чтобы порадовать ее ужином. – Ань Чуся подняла глаза на Хань Цилу и спросила: – Хочешь пойти в супермаркет вместе?

При мысли о таком людном месте все внутри парня сжалось, и он почти машинально ответил:

– Нет.

Но затем добавил:

– Как скажешь.

«Как скажешь», должно быть, означает «идем», верно? Ань Чуся опустила голову и положила в рот немного риса, вздыхая про себя: «Этот молодой господин с самого начала был таким высокомерным! Если хочешь пойти вместе, то так и скажи! Но нет, все равно нужно сказать это дурацкое „как скажешь“».

После еды Ань Чуся бросила:

– Тогда я позвоню тебе, когда соберусь пойти в супермаркет.

Хань Цилу никак не отреагировал, но и не стал отказываться, так что девушка развернулась и пошла наверх. Только когда Ань Чуся поднялась по лестнице и скрылась из виду, парень перевел дыхание. Черт возьми, почему он так нервничал, когда видел ее рядом? Может, ему стоит как-нибудь сходить к психиатру? Да, похоже, что стоит!

Всякий раз, когда шел сильный дождь, Десептикон всегда валялся в грязи и становился похож на бродячего пса. Теперь, когда дождь прекратился, Хань Цилу не стал подниматься наверх, а вышел на лужайку. После сильного дождя трава сверкала мириадами нефритовых бусинок капель.

Хань Цилу прошелся по лужайке и намочил низ штанин.

«Лучше было бы надеть шорты, чтобы не мочить штаны», – подумал он, но не стал подниматься наверх. До комнаты идти было далековато, поэтому ему было лень возвращаться и переодеваться.

К тому же если бы он подошел обратно к дому, то его штаны промокли бы насквозь. Поэтому он нагнулся и закатал штанины до самых колен, обнажив свои «прекрасные ноги», которые могли бы принадлежать крестьянину, только что вернувшемуся со вспашки, или рыбаку, только что приплывшему после удачной рыбалки.

Изначально лужайка предназначалась для игры в гольф, но Хань Люхай был настолько занят своей работой, что у него редко находилось время для спорта. А если и находилось, то он встречался со своими коллегами и друзьями по бизнесу, чтобы поиграть на специальном поле. Поэтому с тех пор лужайка не использовалась по назначению и по ней просто прогуливались домочадцы после обеда.

На лужайке стоял и вольер Десептикона. Издалека он увидел, как темный комок шерсти гоняется за бабочкой, но цепь, на которой он сидел, никак не давала ему ее догнать.

При виде этой сцены Хань Цилу рассмеялся и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание собаки.

Как только пес увидел, что это хозяин, он взволнованно вскочил и хотел броситься к нему, но из-за цепи он мог только подпрыгивать на месте.

– А, молодой господин, – удивленно вскрикнул державший в руках различные средства слуга, следящий за Десептиконом, увидев Хань Цилу.

– М-м… – остановился и кивнул в ответ Хань Цилу.

– Я как раз собирался искупать Десептикона, вы же знаете, как он любит выбегать на улицу и валяться в траве, когда идет дождь. Почему бы мне сначала не помыть его? А потом вы поиграете с ним, – сказал слуга, пока нес огромное ведро, и одно за другим стал доставать шампуни, кондиционеры и другие средства для мытья собак. Их было так много, что мытье пса становилось очень непростой задачей.

Парень и сам планировал сходить за средствами в хранилище неподалеку, и было даже к лучшему, что слуга сам принес их. Молодой господин уже так давно не проводил время со своим драгоценным псом Десептиконом.

– Можешь сегодня отдохнуть, я сам искупаю пса, – сказал Хань Цилу и указал на жестяное ведро в руках слуги. – Просто отнеси вещи туда.

Молодой хозяин дал ему указание, и он, слуга, не мог не послушаться. Он согласился, отнес ведро, положил вещи к собачьей конуре, подключил водопровод, а затем ушел.

Как только Хань Цилу подошел ближе, Десептикон тут же прыгнул на него, оставляя черные следы грязи на рубашке и штанах Хань Цилу – теперь уже парню в нужно было сменить одежду.

– Ладно, ладно, будь хорошим мальчиком, стой здесь. Я тебя искупаю. Посмотри, ты же меня всего испачкал!

Хань Цилу взял шланг, включил воду и окатил пса со всех сторон. Десептикон радостно танцевал вокруг, но после того, как хозяин его отругал, покорно замер на месте.

Десептикон купался почти каждый день, поэтому, если не считать налета свежей грязи, его можно было назвать очень чистым. Когда пса окатили водой, шерсть стала прежнего оттенка, но облепила все его тело. Десептикон стал выглядеть худым и очень потешным.

Ань Чуся планировала после обеда вернуться к работе над романом, но случайно съела слишком много. Теперь живот был набит под завязку, и ей было совсем не до писательства.

Сначала ей подали только полмиски риса. Позже она попросила служанку положить полную миску. Хань Цилу потрясенно смотрел на нее, словно говоря: «Ты что, свинья, чтобы так много есть?»

В тот момент ей было очень стыдно, она должна была подумать получше, прежде чем есть так много!

Чтобы переварить пищу, она ходила взад и вперед по комнате, но в доме было слишком жарко. Поэтому она вышла на балкон, чтобы подышать свежим воздухом после летнего дождя.

Балкон выходил на юг, и, глядя на пейзаж снаружи, она увидела извилистую гравийную дорожку, ведущую к большим железным воротам. За ними двое телохранителей заглядывали в телефон в руках одного из слуг, как будто смотрели какую-то забавную программу.

– Ха-ха-ха-ха-ха, хорошо тебе, да? – доносился откуда-то с востока голос Хань Цилу. Ветра почти не было, и каждый звук отчетливо долетал до ушей девушки. На востоке была большая лужайка, а к югу от нее находился вольер Десептикона.

Ань Чуся проследила за источником звука и увидела Хань Цилу, сидящего перед конурой пса. Десептикон был словно в снегу, весь в белоснежной пене, и напоминал огромный прыгающий снежный ком.

Хань Цилу иногда казался очень холодным, но он с такой любовью относился к животным! Говорят, что люди, которые любят животных, не могут быть плохими по своей природе.

– Но почему я думаю, что ты плохой? – Ань Чуся оперлась руками о перила и, затаив дыхание, смотрела на Хань Цилу.

Казалось, заметив внимательный взгляд, устремленный на него, парень невольно посмотрел в сторону дома – как раз вовремя, чтобы увидеть, что Ань Чуся смотрит на него. Он почувствовал, что его тело напряглось, но он должен был что-то сказать, когда увидел ее. Поэтому он поднял руку и крикнул:

– Хочешь подойти и помочь Десептикону искупаться?

– Нет.

Ань Чуся испугалась, что Хань Цилу ее не услышит, и, махнув рукой, развернулась и пошла обратно в комнату.

По крайней мере, теперь она считалась почти профессиональным автором романов и знала, что некоторые вещи нужно делать постепенно. Например, с вопросом «как вернуть сердце Хань Цилу» торопиться было нельзя.

Если бы она проводила с ним все время, возможно, он действительно начал бы относиться к ней как к сестре.

Теперь девушка уже не чувствовала, что желудок переполнен, поэтому собрала свои силы и снова села за компьютер.

Солнце уже не палило, как в полдень, и проникающий через окно солнечный свет падал на пол, словно слой золотой пыли. По небу плыли белые барашки облаков.

В открытую дверь комнаты Ань Чуся осторожно постучали, и водитель почтительно сказал:

– Молодая госпожа, вы упомянули сегодня утром, что хотели бы, чтобы я отвез вас в супермаркет. Я пришел напомнить вам, что уже почти время ехать.

– Хорошо, спасибо.

Ань Чуся кивнула головой, и водитель семьи Хань тоже поспешно кивнул, развернулся и ушел.

С немного побаливающей спиной Ань Чуся потянулась и посмотрела на время в правом нижнем углу экрана – было почти четыре часа. Задумавшись, что ей еще надеть для поездки в супермаркет, Ань Чуся поспешно переоделась в простой костюм из рубашки с короткими рукавами и шорт, взяла телефон и вышла из комнаты.

Она не стала сразу спускаться вниз, а сначала подошла к комнате Хань Цилу, которая была слева от ее собственной. Дверь комнаты была открыта. Ань Чуся постучала, но никто не ответил.

– Хань Цилу, ты здесь? – несколько раз крикнула Ань Чуся, но ей так никто и не ответил, поэтому ей пришлось сдаться.

Спустившись вниз, она обнаружила, что Хань Цилу сидит на диване в зале и смотрит телевизор. Услышав шаги девушки, он встал и взглянул на Ань Чуся:

– Мы можем идти?

Он ждал ее здесь уже давно.

– Да, все готово, – кивнула Ань Чуся, следуя за парнем.

– Я думал, что ты спала, а водитель сказал мне, что ты пишешь. Я не помешал тебе? – на ходу спросил Хань Цилу.

– Нет, я уже почти закончила писать, – ответила Ань Чуся, а потом, вспомнив о цветах подсолнуха, спросила: – Почему ты сегодня не пошел гулять с Сян Манькуй?

Глава 12. Притягивающие все взгляды

Точно нельзя сказать, стала ли она мудрее относиться к жизни, потому что перенесла сотрясение мозга или благодаря тому, что Мэн Сяонань по ночам говорила ей ободряющие слова. Но теперь, когда она задала вопрос, почему Хань Цилу не гуляет с Сян Манькуй, в ее душе ничего не дрогнуло.

Чем больше закаляешь свой характер, тем сильнее становишься.

Вопрос Ань Чуся показался немного неожиданным. Хань Цилу на мгновение замер, прежде чем ответить:

– Она сейчас в родном городе.

– Так вот оно что, – сказала Ань Чуся и замолчала. Они сели в машину и больше не разговаривали друг с другом. Только когда они уже подъезжали к большому супермаркету, в котором уже бывали раньше, Ань Чуся спросила:

– Ты будешь ждать меня в машине или пойдем в магазин вместе?

– Я бы просто вышел подышать свежим воздухом. Или хочешь, чтобы я остался в машине и ждал тебя? – Хань Цилу бросил на Ань Чуся косой взгляд и добавил: – На этот раз я не взял с собой телохранителя, так что ты должна держаться как можно ближе ко мне в супермаркете.

Ань Чуся подумала: «Да что может случиться? Вот если бы они пришли в супермаркет в сопровождении, то обязательно привлекли бы внимание тех, кто что-то затевал. Разве не так это обычно происходит?» Хотя девушка знала, что права, но она также понимала, что Хань Цилу говорит это из добрых побуждений, поэтому она проглотила возражения и ответила:

– Хорошо.

Вскоре машина остановилась перед супермаркетом «Настроение». Перед ним была оживленная площадь, так что остановиться прямо у магазина было невозможно. Поэтому водителю оставалось только подождать, пока они закончат покупки, и после подъехать за ними на машине.

Едва парень и девушка вышли из автомобиля, как привлекли много внимания. Только когда они зашли в супермаркет, взглядов, обращенных на них, стало меньше.

– Что ты хочешь купить?

Ань Чуся вошла в супермаркет, взяла тележку и направилась к секции свежих овощей. В этот супермаркет каждое утро завозят свежие овощи, остаются и овощи «второй свежести». Прежняя семья Ань Чуся была довольно бедной, поэтому, чтобы немного сэкономить, она часто ходила сюда. Сейчас она не решалась покупать овощи со скидкой для ужина, который собиралась приготовить для Цзян Юаньюань и всей семьи.

– Хочешь попробовать?

Ань Чуся проходила мимо фруктового отдела и увидела маленькие помидоры. Она взяла один и протерла его рукой, а затем передала Хань Цилу.

«Разве их не нужно тщательно мыть в воде или даже замачивать в теплой воде перед употреблением? Можно ли отравиться, если съесть просто протертый помидор?» – промелькнуло в голове парня. Но он открыл рот и съел маленький помидор, который передала ему девушка.

– Вкусно? – с улыбкой спросила Ань Чуся.

– Очень вкусно.

Хань Цилу проглотил овощ и, хотя он не почувствовал особого вкуса, все равно одобрительно кивнул.

Увидев, что он одобрил этот сорт, Ань Чуся взяла пакет и наполнила его помидорами. Хань Цилу смотрел, как девушка ловко отнесла его к электронным весам, и подумал про себя: неужели он раньше ходил за Ань Чуся в супермаркет и девушка протирала фрукты и овощи, прежде чем отдать их ему, чтобы попробовать?

– Пойдем, – позвала его Ань Чуся, Хань Цилу пришел в себя и поспешил за ней.

Он вдруг вспомнил, что в раньше, когда он встречался с Сян Манькуй, он ходил только в элитные рестораны. Должно быть, с Ань Чуся он в таких местах никогда не бывал.

Непонятно, что творилось у него в голове, когда он встречался с Ань Чуся, – может, он хотел забыть о Сян Манькуй, а может, просто желал попробовать что-то новое.

Ему вдруг очень захотелось, чтобы воспоминания о последних месяцах вернулись к нему.

– Какое блюдо ты бы хотел съесть? – Ань Чуся быстро посмотрела на Хань Цилу и добавила: – Я могу приготовить что угодно!

Хань Цилу задумался на мгновение и ответил:

– Куриные крылышки, жаренные в коле.

– И суп из томатов, да? – Ань Чуся обернулась и заметила прилавок, на котором лежали большие помидоры сочного красного цвета, поэтому она поручила Хань Цилу везти тележку, а сама подошла выбирать томаты.

– Молодой человек, вы, случайно, не звезда? – заинтересовалась пожилая женщина, которая тоже выбирала овощи. – Кажется, я видела вас по телевизору.

Хань Цилу никогда не проявлял дружелюбия и терпеливости по отношению к такими незнакомцам, поэтому он холодно отвернулся, проигнорировав старушку.

– Эх! Считаете себя слишком важным, чтобы поговорить с обычными людьми? – рассердилась пожилая женщина, ее голос стал громче, чем прежде.

Хань Цилу нахмурился и прошипел:

– Катитесь отсюда.

Ань Чуся, услышав перепалку, поспешно подбежала, чтобы разрядить обстановку:

– Простите, тетушка, моему брату только что сделали операцию на горле, поэтому он не может говорить.

Женщина напустила на себя понимающий вид и снова посмотрела на Хань Цилу:

– О! Неудивительно, что он не разговаривает со мной. Это твой брат? Почему вы так не похожи?

Ань Чуся неловко улыбнулась. Пожилая женщина посчитала, что сказала достаточно, и ушла, держа пакет стручков фасоли в руке.

Хотя Хань Цилу понимал, что Ань Чуся ловко выкрутилась, чтобы ему помочь, он все равно недовольно сказал:

– Когда это мне делали операцию на горле? Почему я сам об этом не знаю?

– Я же просто помогла тебе! В следующий раз, когда кто-то заговорит с тобой, не веди себя будто ты небожитель – ты можешь поплатиться за это.

Ань Чуся была похожа на мудрую старушку, поучающую молодежь, отчего Хань Цилу почувствовал себя не в своей тарелке.

Но в чем Ань Чуся ошибалась, так это в том, что Хань Цилу придется отвечать за свое поведение. В конце концов, он обладал высоким статусом и положением в обществе.

Хань Цилу был недоволен не только тем, что Ань Чуся сказала, что он не может говорить, но еще и тем, что девушка назвала его своим братом. Она непрерывно напоминала ему, чтобы он вежливо отвечал, когда кто-то подходил, чтобы заговорить с ним.

– Ты все продукты нашла? – нетерпеливо спросил парень. – Если ты не разберешься с ингредиентами, то к тому времени, как мы вернемся домой, мои родители уже будут там.

– Ой! Да!

Она собиралась сделать Цзян Юаньюань СЮРПРИЗ!

Глядя на Ань Чуся, которая торопливо перебирала овощи, Хань Цилу невольно рассмеялся. Девушка никогда не держалась чопорно, не заботилась о своем имидже и вообще вела себя очень естественно и расслабленно, когда находилась рядом.

Но теперь Сян Манькуй вернулась к нему, и у него уже была девушка.

Выбрав нужные овощи, Ань Чуся положила их в тележку и, подняв голову, увидела, как Хань Цилу смотрит на нее с озабоченным выражением лица:

– Что с тобой? Ты все еще злишься на меня? Хочешь, я найду ту старушку и скажу ей, что ты на самом деле можешь говорить, но просто не хочешь с ней общаться?

Парень посмотрел на нее и, развернувшись, зашагал прочь.

Молодой господин всегда шел очень быстро, поэтому Ань Чуся поспешила за ним, толкая перед собой тележку с продуктами. К счастью, мистер Цилу дождался ее у кассы, иначе она не знала бы, как нести все эти продукты самой.

Когда она выходила из супермаркета, на них устремилось множество глаз. Молодежь знала Хань Цилу гораздо лучше, чем люди постарше, но почти все были в курсе, что он наследник корпорации Хань.

– Тебе помочь?..

Глядя на руки Хань Цилу, занятые пакетами, девушка почувствовала укол совести.

На кассе он подошел и взял все пакеты, не говоря ни слова, только передал свой телефон – нести в руках одновременно пакеты и смартфон очень непросто. Эта ситуация заставила, с одной стороны, немного смутиться, а с другой – чувствовать себя очень тронутой. С тех пор как Хань Цилу потерял память, она, кажется, все более и более проникалась к нему чувствами.

Это болезнь, и ее нужно лечить!

– Позвони водителю, чтобы он пригнал машину.

Хань Цилу не собирался просить Ань Чуся о помощи. Он пошел к дороге, стараясь не смотреть на толпу. Ему очень не нравилось быть окруженным зрителями, и он предчувствовал, что завтра в главных новостях будут фигурировать он и Ань Чуся.

Если бы у него не было девушки и он бы попал в новости, то в этом не было бы ничего страшного. Но если Сян Манькуй увидит это, то придет в ярость.

К счастью, семья Хань занимала в обществе очень высокое положение. СМИ должны будут отчитаться семье Хань о предстоящем выпуске новостей, и они не посмеют выпускать репортаж без разрешения, так что Хань Люхай обязательно запретит публикацию этого сюжета.

Водитель быстро подогнал машину, взял вещи из рук Хань Цилу и положил их в багажник, и только после того, как увидел, что парень и девушка сели в машину, вернулся на водительское место и завел автомобиль. Машина скрылась вдали, оставив после себя столб пыли, но на площади еще стояли люди и смотрели вслед удаляющемуся автомобилю.

– Он такой красивый! Почему ты не можешь быть таким же красивым и богатым, как он?

Одна девушка посмотрела на своего парня с отвращением. Тот был похож на неудачника, но очень красноречиво ответил:

– Богатые люди берут в жены девушек своего круга, и у них рождаются красивые дети. Так поколение за поколением отпрыски богачей становятся все красивей и красивей.

Среди учеников Императорской академии тоже пошли разговоры:

– Разве нам не говорили, что мистер Цилу потерял память и забыл Ань Чуся? Почему они до сих пор вместе ходят по магазинам? Посмотрите, как заботливо мистер Цилу несет все покупки!

– Если двое ходят вместе в супермаркет, это еще ничего не значит! Я слышала, что Сян Манькуй перевелась в академию ради мистера Цилу.

– Это же фейк, да? Почему я ни разу не видела, чтобы она приходила на занятия?

– Я не знаю, так это или нет, давайте подождем и посмотрим, что произойдет. Но я думаю, что школьная жизнь больше не будет скучной!

Двое в машине наконец-то могли расслабиться, каждый был занят своими мыслями. Одна думала о том, что им теперь делать, а другой размышлял об Ань Чуся.

Вдруг зазвонил телефон Хань Цилу. Парень передал свой телефон Ань Чуся, а та забыла его вернуть. Ань Чуся машинально бросила взгляд на дисплей – там высветилось два иероглифа: «Манькуй».

Хотя все было понятно без лишних слов, парень все же просто записал ее номер, но не придумал своей «девушке» никакого милого прозвища. На сердце у Ань Чуся стало немного легче.

– Твой телефон. – Ань Чуся передала телефон и отвернулась к окну. Пейзаж за стеклом быстро проносился мимо, и вскоре ее глаза закрылись.

Глава 13. Ужин, приготовленный своими руками

Голос на другом конце вызова был настолько тихим, что Ань Чуся не могла расслышать, что сказала Сян Манькуй. Она только услышала, как Хань Цилу несколько раз сказал «угу», прежде чем закончить разговор фразой: «Я приду позже».

Ань Чуся подумала, что они будут долго общаться по телефону, поэтому немного удивилась, что парень так быстро положил трубку. Но если она правильно расслышала, то он скоро собирался встретиться с Сян Манькуй, поэтому неудивительно, что он говорил так мало.

Водитель, услышав часть разговора, притормозил и спросил Хань Цилу:

– Может, сначала отвезти вас куда-нибудь?

– Вернитесь домой, а потом я сам доеду.

В прошлый раз он одолжил машину своей девушки и теперь мог воспользоваться ею, если не будет такси.

До чего Ань Чуся не хотелось, чтобы он ехал к Сян Манькуй…

Ань Чуся очень хотела остановить Хань Цилу, но здравый смысл не дал ей этого сделать. Дело в том, что в сознании парня Сян Манькуй – самый важный для него человек. Если она помешает ему встретиться с девушкой, то ее собственная репутация в его глазах определенно будет уничтожена.

Ань Чуся думала вернуться и приготовить ему его любимый суп из томатов и куриные крылышки в коле, но похоже, что это все было напрасно.

Пока она размышляла об этом, Хань Цилу вдруг сказал:

– Я только встречу ее и к ужину вернусь.

Неужели он только что прочитал ее мысли? Ань Чуся пришла в себя и хотела ответить, но не знала, что сказать, поэтому в итоге выдавила из себя только:

– Ладно.

Вернувшись в дом семьи Хань, они разделились: девушка направилась на кухню, а парень пересел в другую машину. Сев в автомобиль, Хань Цилу наблюдал за фигуркой Ань Чуся. Эта девушка казалась такой хрупкой, но на самом деле обладала большой силой.

Он заставил себя вернуться в реальность, поскорее отвести глаза, нажать на газ и выехать за ворота дома семьи Хань.

Кухня была просто роскошной. Многими гаджетами и приспособлениями Ань Чуся еще не умела пользоваться, но хорошо, что стандартные кухонные принадлежности были похожи на те, что есть в обычных домах.

Утром девушка сообщила, что сегодня она отвечает за ужин, поэтому повара и слуги семьи Хань уже ждали ее на кухне. Когда они увидели, что Ань Чуся вошла, они выстроились в шеренгу и поприветствовали ее в унисон:

– Здравствуйте, молодая госпожа!

– Я пришла сюда, чтобы готовить. Почему вы все так суетитесь? – Ань Чуся мягко улыбнулась. – Идите отдыхайте, я одна справлюсь.

Шеф-повар ответил:

– Молодая госпожа, хорошо, что вы хотите готовить, но мы должны помогать вам. Если мы бросим вас одну на кухне, то как мы сможем спать спокойно?

Шеф-повар так искренне и решительно пытался предложить свою помощь, что ей ничего не оставалось, как согласиться. Сначала она только стояла и ждала, пока повара помогут ей помыть и нарезать овощи.

Но шеф-повар был верен своему слову, и, после того как он сделал свою работу, он отошел в сторону и больше не вмешивался в то, что делала Ань Чуся.

Девушка и раньше готовила, варила каши и сооружала другие простые блюда. Но она никогда не бралась за то, что действительно демонстрировало бы ее кулинарные способности. И когда повара семьи Хань увидели, как мастерски она готовит довольно непростые блюда, даже шеф-повар широко раскрыл глаза от удивления. На кухне не было ни одного человека, который после этого сомневался бы в ее кулинарном таланте.

– Господин шеф-повар, папочка любит морепродукты, но я не особо умею с ними обращаться. Не могли бы вы приготовить из них блюда? – попросила Ань Чуся, указывая на морепродукты, которые она купила в супермаркете.

После нескольких месяцев совместной жизни она кое-что узнала о вкусах Цзян Юаньюань и Хань Люхая. Вкусы Цзян Юаньюань очень походили на ее собственные, она предпочитала соленые домашние блюда. Хань Люхай, похоже, не слишком любил соленое, но его любимой едой были морепродукты.

Раньше, когда ее мама была с ней, их семья была настолько бедна, что они почти никогда не покупали морепродукты. И за исключением новогодних праздников, девушка почти никогда их не готовила, поэтому ей и пришлось попросить помощи.

– Конечно! Господин и госпожа скоро вернутся, приготовьте блюда, к их приходу все должно быть на столе.

Как только шеф-повар сказал это, с улицы донесся автомобильный гудок.

Ань Чуся поспешно подошла к большому окну в кухне: но это был не Хань Цилу, и в ее душе поднялось беспокойство. Парень сказал, что вернется до ужина, но действительно ли он вернется? Если он в самом деле собирался только встретить Сян Манькуй, как он сказал, то они, наверное, поехали ужинать в ресторане?

Оставалось последнее блюдо – куриные крылышки, жаренные в коле. Попробует ли его Хань Цилу?

Видя, что Ань Чуся застыла в растерянности, служанка спросила:

– Молодая госпожа, вы все еще собираетесь приготовить эти куриные крылышки?

Это было именно то, о чем Ань Чуся размышляла про себя, но, как только ее спросили, она машинально ответила:

– Да.

Даже если Хань Цилу их не попробует, она все равно должна была приготовить ужин. Если бы она не успела сделать этого до его возвращения, то упустила бы возможность показать свои навыки.

В будущем такой возможности может и не представиться.

Вскоре все блюда были готовы, и служанка, отвечавшая за их подачу, ловко отнесла остальные блюда, сказав:

– Молодая госпожа, эти куриные крылышки в коле так вкусно пахнут, я боюсь, что не донесу их в целости. Может, вы сами их принесете?

Она поняла, что имела в виду служанка, и не стала отказываться. Девушка взяла тарелку и вынесла ее.

Цзян Юаньюань издалека увидела Ань Чуся, идущую к столу с тарелкой, быстро встала из-за стола и воскликнула:

– Маленькая Чуся, я думала, что ты ушла с Цилу, но, оказывается, ты была на кухне!

Шеф-повар произнес:

– Господин и госпожа, сегодня мы не готовили ужин, молодая госпожа сама приготовила все блюда.

Ань Чуся как раз относила крылышки, поэтому не слышала, что говорил шеф-повар.

– Ну-ка присядь и отдохни – Цзян Юаньюань с нежностью подошла к Ань Чуся и присела перед ней. – Тебя только что выписали из больницы. Что, если ты переутомишься?

– Ребенок хотел как лучше, так что не стоит об этом, – сказал Хань Люхай, потом обратился к дворецкому: – Налейте поскорее сока для Чуся.

– Хорошо, – с улыбкой согласился дворецкий Хань и быстро принес стакан сока для девушки. – Молодая госпожа, выпейте сока, посмотрите, вы вся вспотели.

– Хорошо, спасибо, – вежливо ответила Ань Чуся.

– Так, давайте приступим! – Цзян Юаньюань была одета в длинное платье, которое подчеркивало ее грацию и элегантность, но ее движения были как у наивной маленькой девочки.

– Эти креветки такие вкусные! Не уступают креветкам, приготовленным нашим шеф-поваром! – одобрительно сказал Хань Люхай, который решил начать с креветок.

Ань Чуся поспешно объяснила:

– Я приготовила все эти блюда, но морепродукты готовил шеф-повар, я этого пока не умею!

Шеф-повар, который стоял немного в стороне, с сокрушенным видом беспомощно сказал:

– Молодая госпожа, но я специально сказал, что все блюда приготовили вы…

– Все равно, все равно, все равно, ха-ха, – сказал Хань Люхай и по-доброму рассмеялся.

Ань Чуся никогда не умела лгать и в этот раз точно так же, как и обычно, сказала правду. За это ее качество все только больше любили и уважали девушку. Но на этом веселье резко закончилось – Цзян Юаньюань вдруг поняла, что за обеденным столом кое-кого не хватает.

– Куда делся этот гад Цилу? Почему он не пришел на ужин? – Цзян Юаньюань сделала глоток воды. – Быстро зови его, ведь маленькая Чуся сама приготовила такие чудесные блюда.

Поначалу из-за благожелательной атмосферы Ань Чуся забыла о Хань Цилу, но как только Цзян Юаньюань упомянула о нем, на ее лице мгновенно отразилась тревога.

Атмосфера перестала быть позитивной. Слуга подошел и что-то прошептал на ухо дворецкому, но острый взгляд госпожи сразу же это уловил:

– Говори прямо!

Слуге пришлось громко сообщить всем:

– Молодой господин поехал к госпоже Сян. Кажется, что госпожа Сян только что вернулась из города В, молодой господин должен был встретить ее.

– Кого встретить? Нашел кого встречать! Позвони ему, пусть он немедленно приезжает домой!

На этот раз Цзян Юаньюань была в ярости. Она видела, что Ань Чуся приготовила все любимые блюда Хань Цилу, но этот мерзавец поехал к какой-то девице! Если бы она была на месте Ань Чуся, то уже давно взяла бы кухонный нож и разрубила эту женщину на куски!

Слуга собирался сказать «Есть!», но Ань Чуся поспешно остановила его и сказала:

– Мамочка, забудь! Если ты позовешь его сейчас, он точно не вернется, так что лучше отпустить это, чем устраивать сцену.

Цзян Юаньюань хотела сказать что-то еще, но, когда взглянула в глаза Хань Люхая, прикусила язык. В том, что сказала Ань Чуся, была логика – если попытаться заставить Хань Цилу вернуться на ужин, то он определенно не приедет.

В конце концов ей пришлось сдаться и махнуть рукой, чтобы слуга ушел. Но при этом она не упустила возможности уколоть Хань Люхая:

– Посмотри, какой у тебя гаденыш сын!

Как будто Хань Цилу родился не у нее…

– Давайте есть! – неловко кашлянул Хань Люхай. В глазах Ань Чуся господин Хань был образцовым мужем – если бы за это давали награды, то Хань Люхай ее бы точно удостоился. Он не только сделал успешную карьеру, но и очень любил Цзян Юаньюань. Такого хорошего человека редко где можно было встретить.

Хань Цилу так и не появился после ужина. Ань Чуся подавила тревогу, растущую в сердце, и вышла вслед за Цзян Юаньюань на улицу, чтобы подумать об услышанном. Они только что вернулись с важного мероприятия, и Хань Люхаю нужно было позаботиться о многих вещах. У господина и госпожи не было времени гулять вместе, поэтому на лужайке гуляли только они двое.

Лужайку освещало множество садовых фонарей, поэтому здесь было светло почти как днем.

– Чуся, не волнуйся, я никогда не приму эту Сян Манькуй в нашу семью. Эта девица мне не очень нравилась еще с давних времен, а потом она еще и бросила Цилу ради собственного будущего. Это было тогда, когда семья Хань переживала самые трудные времена, и Цилу было очень плохо. – Цзян Юаньюань становилась все грустнее. – Вы двое были так близки, я была счастлива. Кто же знал, что случится такое…

– Мамочка, не грусти, – сказала с улыбкой Ань Чуся. – Однажды к нему вернется память, не так ли?

– Но… я переживаю, что к тому времени будет уже слишком поздно! Ты знаешь, говорят – «сырой рис сварился да в кашу превратился», сделанного не воротишь? – сказала Цзян Юаньюань. Выражение ее лица вдруг стало озабоченным. – Уже так поздно, а этот негодяй так и не вернулся! Нет, я должна поскорее позвонить, чтобы он поторопился домой!

Глава 14. Сян Манькуй возвращается в город А

– Подожди! Мамочка!

Ань Чуся хотела погнаться за ней, но остановилась через несколько шагов.

На самом деле Цзян Юаньюань была права: если сырой рис сварился и превратился в кашу, то тут уже ничего поделать нельзя – даже если бы Хань Цилу вдруг вспомнил о том, что было между ними. Несмотря на обычно равнодушный и высокомерный вид Хань Цилу, на самом деле он умеет нести ответственность за свои поступки.

Если между ним и Сян Манькуй что-то произойдет, то ее отношения с Хань Цилу будет уже не вернуть. С этой мыслью Ань Чуся сжала руки в кулаки и только потом с удивлением обнаружила, что ее ладони вспотели.

Сян Манькуй возвращалась город А на общественном автобусе. Пассажирами преимущественно были пожилые мужчины и женщины, молодых людей было очень мало.

Сначала она хотела сесть на такси, но, хотя города А и В были не слишком далеко друг от друга, все равно поездка бы заняла более двух часов. Ехать по скоростной магистрали было бы быстрее, но пришлось бы делать приличный крюк. Поэтому водители автобусов по ней не прокладывают маршрут. Девушка остановила несколько такси, но все водители отказались со словами, что не поедут так далеко.

Было мало смысла в том, чтобы и дальше ловить машину, поэтому Сян Манькуй решила попытать удачи в последний раз. Она поспешно подошла к свободному такси и спросила:

– Шеф, можете меня отвезти в город А?

– Нет, я не поеду так далеко, – решительно отказался шофер. – Мы в принципе сейчас не ездим на дальние расстояния, короткие выгоднее. Междугороднее такси вы вряд ли вызовете, лучше пойти на станцию и сесть на автобус до города А, он ходит каждые два часа. Вы, пожалуй, успеете на него.

Сян Манькуй некоторое время колебалась, потом села в такси и поехала на станцию.

Ей не нравилось ехать в автобусе с таким количеством людей, но она уже давно не возвращалась в родной дом и не осмеливалась ехать на своей машине, потому что не слишком хорошо помнила путь. Если бы она свернула не на ту дорогу, ей бы пришлось долго кружить.

Если бы она знала, как все в итоге обернется, то не стала бы так много думать об этом и просто поехала бы на машине.

Такси вскоре подъехало к станции. Водитель не обманул ее – следующий автобус отходил через десять минут. У нее как раз оставалось немного времени, чтобы купить билет, вот только она немного опоздала, и ей пришлось сесть сзади. Но это было как раз то, что нужно: если бы она села впереди, ее могли бы узнать, а этого она точно не хотела.

Сян Манькуй не так давно вернулась в Китай и еще не успела адаптироваться. И ее фото, тиражируемое в желтой прессе, было последним, о чем она мечтала.

Только когда она уже подъехала к станции в городе А, то достала телефон и попросила Хань Цилу забрать ее. Она была в автобусе, поэтому ничего больше не сказала и быстро положила трубку.

Когда Хань Цилу приехал на станцию, автобус, на котором ехала Сян Манькуй, еще не прибыл, поэтому ему пришлось ждать в машине, чтобы не привлекать лишнего внимания. Когда ему надоело просто так сидеть, он закурил сигарету. Сян Манькуй тоже курила, поэтому, даже если бы он закурил при ней, она ничего бы не сказала.

Прождав почти десять минут, Хань Цилу наконец увидел, как Сян Манькуй выходит на станции, и сразу набрал ее номер:

– Я сегодня на твоей машине, подходи и садись.

Положив трубку, Сян Манькуй огляделась и быстро нашла машину, припаркованную у тротуара. Она поспешно подошла к ней. Хань Цилу вышел из машины и по-джентльменски открыл ей дверь.

– Спасибо, – мягко улыбнулась девушка, а когда Хань Цилу сел в машину, она погладила живот и сказала: – Я давно ничего не ела, просто умираю от голода.

– Почему ты не поела перед дорогой? – Хань Цилу развернул машину и поехал обратно.

– Сначала я хотела вернуться на такси, но потом мне пришлось сесть на автобус. Что, если бы я ела в автобусе, а меня кто-нибудь заснял? – сняв солнцезащитные очки, раздраженно сказала Сян Манькуй. – Так тяжело быть звездой с экрана.

Хань Цилу ничего не ответил. Путь Сян Манькуй был ее собственным выбором, никто ее не заставлял упорно идти к этому. Она сама выбрала свою дорогу, поэтому должна была следовать по ней, даже если это причиняло ей страдания. Теперь она жаловалась на сложности – так стоило все это затевать?

Если бы это была Ань Чуся, она бы не заботилась о своем имидже и ела, когда и где захочет. Минутку! Почему он вдруг подумал об Ань Чуся именно сейчас? Более того, он не знал ее настолько хорошо. Как он мог сделать вывод, что эта девушка не переживает о том, что о ней подумают другие?

Хотя Ань Чуся не сохранилась в его памяти, но из подсознания эта девушка никуда не исчезала.

– Как насчет того, чтобы пойти в ресторан семьи Хань, где мы ели раньше? – бросив быстрый взгляд на Сян Манькуй, спросил Хань Цилу, отчаянно пытаясь избавиться от мыслей о своей бывшей.

– Давай, я давно ничего такого не ела, немного острой пищи не помешает. – Сян Манькуй вдруг что-то вспомнила и спросила: – Ты ведь еще не ходил на занятия в академию, после того как вернулся из Америки?

– Ну, когда Чуся выпишут из больницы, мы пойдем в академию вместе. – Хань Цилу почувствовал себя немного не в своей тарелке, поэтому добавил: – Моя мама приказала.

Услышав, что парень хочет пойти в академию с Ань Чуся, девушка сощурила глаза, но, услышав, что это был приказ Цзян Юаньюань, немного расслабилась. Судя по тому, что произошло в аэропорту в прошлый раз, Хань Цилу совсем не нравилась Ань Чуся, что не могло ее не радовать.

– Когда же ее выпишут из больницы? Я же говорила, что мне тоже нужно идти на занятия, да? – спросила Сян Манькуй, рассматривая свои ногти, которые она еще не успела накрасить.

– Ее уже выписали из больницы, и завтра мы вместе идем в академию. То есть ты не просто формально перевелась к нам, но и будешь ходить на занятия?

Сян Манькуй улыбнулась и ответила:

– Я только что вернулась в Китай и так давно оторвалась от ученической жизни, что чувствую себя старухой.

Более того, она вовсе не чувствовала себя спокойно, позволяя Ань Чуся и Хань Цилу учиться в одном учебном заведении, – теперь она вообще не могла расслабиться!

Поначалу она собиралась сказать Хань Цилу, что дом семьи Сян покупает корпорация Хань, но, хорошенько подумав, решила, что было нехорошо говорить об этом в такое время, поэтому решила вернуться к этой теме позже.

Хотя Хань Цилу был не очень голоден, он заказал немного еды и для себя. Сидя в дорогом ресторане, в окружении нескольких скрипачей, играющих утонченные мелодии, Сян Манькуй, казалось, была на седьмом небе от счастья. Но на лице Хань Цилу не было радости. Он почти ничего не ел и только наблюдал за тем, как девушка грациозно подхватывает еду.

Он вдруг вспомнил, как Ань Чуся сегодня за троих уминала рис. Это выглядело отнюдь не изящно, но как же это возбуждало аппетит.

Подождите, почему он снова думает об Ань Чуся!

Хань Цилу нервно отвел взгляд от лица Сян Манькуй и, извинившись, встал и направился в туалет. Как только он оказался там, то открыл кран и умылся холодной водой.

– Ты что, с ума сошел? Смотришь на свою девушку и думаешь о своей бывшей?

Едва эти слова сорвались с его губ, как он вспомнил, что Ань Чуся сказала ему в машине, – они не расстались, просто Хань Цилу решил, что у него никого нет, и сразу же сделал Сян Манькуй предложение. Хотя девушка в итоге так и не дала четкого ответа, но сомнений не было – теперь они определенно в отношениях.

Это значит, что он обманывает ее!

Когда же он успел стать таким же, как Сяо Минло! Подумав о друге, Хань Цилу вдруг вспомнил, что даже не звонил ему после своего возвращения в Китай. Поэтому он стряхнул воду с рук и отправил сообщение:

«Уже неделя, как я вернулся в Китай, а мы даже не отметили это».

Сяо Минло увидел сообщение, задумался и быстро ответил:

«Я ждал, что ты позвонишь мне, но не дождался. Увидимся в 6 вечера в „Ослепительном завтра“».

«Ослепительное завтра» был отелем, который принадлежал семье Сяо. Корпорация Сяо в основном занималась развитием туризма, косметическими и медицинскими процедурами. «Ослепительное завтра» изначально предназначался для приема иностранных ВИП-гостей, но теперь он был открыт и для местных отдыхающих.

«Ок», – быстро напечатал Хань Цилу, убрал телефон и вернулся в зал ресторана.

– Почему ты так долго? Я уже доела, – сказала Сян Манькуй и поднялась.

Они оплатили счет и вышли из ресторана. Было еще меньше пяти часов, а в ресторане было только два клиента. Забронированные столики пустовали.

– Ты наелась? – Хань Цилу с нежностью посмотрел на Сян Манькуй и сказал: – Я попрошу пригнать мой автомобиль, чтобы мне не пришлось отвозить твою машину обратно. Как смотришь на то, чтобы сначала прогуляться в парке возле твоего дома? А в шесть часов мой друг пригласил нас на ужин, тогда и поедим.

– Ты не сказал об этом раньше, я бы съела меньше, если бы знала. – С этими словами Сян Манькуй взяла Хань Цилу под руку и пошла к парковке. – Или ты хочешь, чтобы я умерла от ожирения?

– Ты не растолстеешь, даже если будешь есть намного больше. – Хань Цилу обхватил за талию девушку. – Ты такая высокая, а в тебе нет и ста цзиней[9]. Почему ты всегда говоришь, что ты толстая?

– Все девушки такие, – ответила Сян Манькуй. – Мы беспокоимся, что перестанем нравиться парням, если растолстеем.

– Ты будешь нравиться мне всегда, как бы сильно ни поправилась, – сказал Хань Цилу и потянулся, чтобы погладить девушку по щеке. – Ты очень послушная – не накрасилась так густо после того, как я сказал тебе этого не делать.

Хихикая, они вдвоем сели в машину.

Двое репортеров с фотоаппаратами наблюдали, как они уезжают, и один из них, более высокий, сказал:

– Как думаешь, если мы опубликуем эту фотографию и напишем статью, нас сразу же повысят? «Молодой господин Хань обманывает свою девушку». Эта тема точно попадет в заголовки газет!

– У тебя что, мозги отшибло? Я же сказал тебе прекратить снимать, это все пустая трата времени! – проницательно заявил коротышка. – Семья Хань влияет на прессу. Ни одна статья о членах семьи Хань не публикуется без их одобрения! Не трать свои силы впустую!

Высокий человек задумался и, казалось, решил, что в словах коротышки был смысл, но потом он что-то вспомнил, посмотрел на низкого журналиста и спросил:

– Тогда почему ты только что тоже их сфотографировал?

Глава 15. Встреча в «Ослепительном завтра»

На лице низкого репортера появился намек на смущение:

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы сфотографировать это и показать главному редактору, мы так давно не публиковали значимых новостей. Даже если эти фотографии не попадут в печать, пусть главный редактор хотя бы знает, что мы думаем о своей работе!

Высокий мужчина хлопнул себя по бедру и, внезапно все осознав, сказал:

– Ты прав, почему я сам не подумал об этом? Кажется, он сегодня будет в редакции, пойдем скорее!

Вдвоем они вернулись в редакцию газеты со свежими, горячими фотографиями. Когда главный редактор увидел фотографии, его глаза сначала на мгновение засветились, затем потускнели, а в следующий момент он хлопнул кулаком по столу. Стопка фотографий тут же рассыпалась, а несколько спланировали на пол.

– У вас что, мозгов совсем не осталось?! Эти фотографии еще более бесполезны, чем макулатура! И той можно хотя бы подтереться! А на что годятся эти фотографии!

Главный редактор был вне себя от гнева. Сегодня у него и без того был завал на работе, а когда эти двое пришли отчитаться, ему пришлось отчитать и их.

Когда коротышка увидел, что редактор в ярости, он воспользовался моментом, когда тот пытался перевести дух, и вмешался:

– Господин главный редактор, я думаю, что эти фотографии не бесполезны. Времена меняются, семья Хань не может процветать до скончания веков. Когда придет время, эти старые фотографии попадут в заголовки газет. Что вы думаете, господин главный редактор?

Низкий репортер подразумевал, что фотографии следует пока оставить.

Главный редактор затянулся сигаретой, выдохнул дым, и выражение его лица немного смягчилось:

– Это, конечно, разумно, но эти фотографии – бомба замедленного действия, и, если кто-то их найдет, это закончится очень плохо.

Высокий мужчина и коротышка тут же забрали фотографии и ушли.

Молодые люди, которые уже вернулись в дом Сян Манькуй, все еще ждали, пока водитель подгонит машину, поэтому пошли прогуляться в парк неподалеку. Во-первых, они плотно поели в ресторане, и им нужно было переварить пищу. Во-вторых, это был хороший способ убить время, так как встречи в отеле ждать было еще долго.

Сян Манькуй нравилось держать его под левую руку. Это стало для нее привычкой. Они вдвоем медленно шли к парку. Уличные фонари тускло освещали улицу, отбрасывая от них длинные тени.

– Как бы я хотела, чтобы так было всегда, – вдруг сказала Сян Манькуй, остановившись и посмотрев на Хань Цилу. – Ты ведь всегда-всегда будешь рядом со мной?

Это был очень хороший вопрос, на который можно было просто ответить «да». Но почему-то Хань Цилу не мог найти ответа.

Увидев, что Хань Цилу не отвечает, Сян Манькуй попыталась скрыть недовольство. Мудрая женщина никогда не выкладывает все начистоту перед своим мужчиной, ведь знает, что чем больше она откроет ему, тем хуже будет для нее самой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

«Половое созревание» – китайская молодежная комедия 2011 года с Чжао Ихуань и Ван И в главных ролях.

Вернуться

2

«Искусство войны» – древнекитайский трактат, посвященный философии, искусству военной стратегии и политике, написанный Сунь-цзы в VI веке до н. э.

Вернуться

3

Человек из низкого сословия, который быстро разбогател.

Вернуться

4

Гао Вэй (557–577) – император периода Северной Ци (550–577).

Вернуться

5

Эпоха Южных и Северных династий – период в истории Китая с 420 по 589 г. н. э., который включает в себя правление династий Сун, Ци, Лян, Поздней Хоу, Чэнь.

Вернуться

6

Weibo – популярный китайский сервис микроблогов.

Вернуться

7

Имя Манькуй с китайского переводится как «подсолнух».

Вернуться

8

Имя Чуся означает «раннее лето».

Вернуться

9

1 цзинь равен 500 граммам. То есть 100 цзиней = 50 кг.

Вернуться