К. Н. Кроуфорд
Священные игры

C. N. Crawford

Hallowed Games

* * *

Copyright © 2023 by C.N. Crawford

All rights reserved

© Комарова М.А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Читателям,

жаждущим встречи с королем теней, который отражает их собственные темные стороны

Мне не нужно душу продавать; она уже моя.

Группа «STONE ROSES»

Глоссарий

АРХОНТ – единый бог, которому следует поклоняться; воплощение солнца

ЭБОРИЯ – полуавтономный город-государство на севере королевства, не полностью контролируемый Орденом

ЛИРИОН – остров к западу от королевства Мерфин

ЛУМИНАРИИ – религиозные воины, сродни Ордену рыцарей-тамплиеров

МАГИСТР СОЛАРИС – глава армии Ордена и всех Луминариев

МЕРФИН – королевство, занимающее большую часть острова

МИСТВУД-ШАЙР – приморское графство к югу от Пенора

ОРДЕН – монотеистическая религиозная секта, захватившая власть в Мерфине много столетий назад и теперь контролирующая все королевство

ПАТЕР – правитель и религиозный лидер Мерфина; глава Ордена. Захватил власть во время гражданской войны, получившей название «Горькая», когда казнил бывшего короля

ПЕНОР – столица Мерфина

ВОРОН – клирик Ордена, выслушивающий доносы

ПОВЕЛИТЕЛЬ ВОРОНОВ – глава охотников на ведьм

РУФИЛД – древний замок и бывший университет, ставший теперь местом судов над ведьмами

ШУМЕЙР – королевство к северу от Мерфина, окруженное стеной

ТИРЕНИАНСКАЯ ИМПЕРИЯ – империя, вторгшаяся в Мерфин много столетий назад, покорившая политеистические племена и принесшая единую религию

ТИЛВИТ – королевство к западу от Мерфина, также отгороженное от него стеной

ПОМЕЧЕННЫЙ ЗМЕЕМ – любой, кто владеет магией; колдун или ведьма

Часть I

Глава 1

В тот момент, когда жизнь готова была покинуть мое тело, выплеснувшись на пол маленькой полуразрушенной хижины, меня точно громом поразило осознание: я ведь совсем забыла, что все это временно – и солнечный свет, и запах травы, и прикосновение холодных капель дождя к коже. Через несколько секунд все это исчезнет навсегда.

Охотник на ведьм приставил кинжал к моему горлу, и я хотела закричать, что моя жизнь просто не может закончиться таким вот образом. Что меня ждет дома мальчик, и он будет ждать меня всегда, каждую ночь, пока не научится самостоятельно бриться. Поэтому мне просто необходимо было выбраться, потому что ничего еще не кончено.

Заскрежетав зубами, я вцепилась в запястье своего мучителя. У него было немало преимуществ: больший вес тела, оружие, позиция – он сидел на мне, прижав к полу. Я бы истекла кровью, медленно, но неизбежно, если бы не вернула себе контроль над ситуацией.

Кровь забрызгала черную тунику мужчины, и сейчас она блестела в свете пламени.

Лезвие его клинка коснулось моей кожи, и меня охватила паника. Его руки дрожали, будто он сам сейчас заставлял себя вонзить сталь еще глубже. Нет, он не был таким, как я. Смерть не текла по его венам словно кровь, а в глазах отражался ужас осознания того, что ему предстояло сделать. Трудно убить кого-то, если чувствуешь его теплое дыхание и видишь капельки пота на лице и шее, – слишком близко. Несмотря на то, что эти люди звались охотниками, они обычно заставляли кого-то другого делать грязную работу за них.

Пот катился по его виску, челюсть подрагивала. Лезвие кинжала лишь слегка оцарапало мою кожу. Кровь закипела.

Мысли метались в голове как бешеные из-за всего, что пошло не так этой ночью, из-за каждого неверного шага, приведшего в итоге… к этому. Когда барон отправлял меня на эту миссию, он сказал, что в хижине будет только один охотник. Сейчас же двое из тех, кто устроил засаду, лежали мертвыми на полу, я была вся в синяках, а на плече красовалась неглубокая рана.

Третий охотник сейчас пытался собраться с духом, чтобы покончить со мной раз и навсегда. Он колебался, и я могла воспользоваться этой слабостью.

Я уставилась в его зеленые глаза. Ему было примерно столько же лет, сколько и мне. В другом мире, где нет опасной магии вроде моей, мы, наверное, стали бы друзьями. Выпивали бы вместе в таверне и распевали лихие песни вместе с бардами.

Но не в этом мире.

Моя грудная клетка трещала под его весом. Я должна использовать магию. Проблема заключалась в том, что всякий раз, когда я вынуждена прибегнуть к магии, в моей душе точно дыра образовывалась, распространяя страшный голод. Магия была зависимостью, темной, опасной, грозившей разрушить мою жизнь, если я поддамся.

С другой стороны, я должна была вернуться домой. Маленький мальчик, за которым я присматривала, мог вдруг проснуться среди ночи и начать меня искать, чтобы пожаловаться, что ему снова снились кошмары. Мне нужно будет спеть ему колыбельную и убедить, что никаких монстров на самом деле не существует.

Он был нужен мне, чтобы не вспоминать, что одним из этих монстров была я сама.

Острая боль пронзила мою шею, когда давление кинжала стало сильнее. Выбора не оставалось. Судя по напряжению мышц охотника, он набирался смелости, готовясь перерезать мне горло. Прядь его волос коснулась моей щеки, когда он склонился надо мной. Учитывая, как расположены сейчас его руки… Все, что мне сейчас нужно, – это чуть-чуть приподнять голову…

Я много лет не прикасалась к другому человеку. А самое унизительное во всем этом: мне этого очень хотелось. Магия – зло, моя-то уж точно, но я жаждала этого, как страдающий от голода жаждет еды. И у меня просто не было другого выбора, ведь правда же?

Я подняла голову, чувствуя, как лезвие сильнее впивается в мою кожу. Но этого было достаточно. Я коснулась губами его руки.

Это был мимолетный поцелуй, нежное скольжение вдоль костяшек пальцев. Слабый привкус тепла, благодаря которому я на миг почувствовала, что не одна.

Поцелуй смерти.

Он вздрогнул и убрал лезвие прочь от моей шеи. Отшатнулся. Выронил кинжал. Там, куда я его поцеловала, образовывался фиолетовый синяк, а затем вены на его руке потемнели, точно краска проступила под кожей. Он забился в конвульсиях и сполз с меня. А я наблюдала, как тени распространяются по его телу. По-прежнему дрожа, он уставился в потолок, губы его начали синеть.

Я закрыла глаза, буквально заставляя себя отвести взгляд. Запретное наслаждение охватывало мое тело. Использовав магию раз, я всегда начинала желать большего. Вот и сейчас мне хотелось пробежаться по деревне, стучась во все двери, с нежностью касаться теплых милых лиц тех, кто мне откроет, проводить пальцами по их губам и видеть, как они испускают дух…

Я стиснула челюсти и снова открыла глаза.

На душе было грустно, и с тяжелым сердцем я двинулась к двери хижины. Плотнее закуталась в плащ, спасаясь от холода, и накинула на голову капюшон.

В хижине у очага по-прежнему отчаянно пытался вдохнуть охотник на ведьм. Но не имело никакого значения, была ли я в этот момент рядом с ним. Ибо каждый умирает в одиночестве.

Глава 2

Меня окружил хаос ночи. Нервы были на пределе. Я жаждала снова вкусить свою магию. Но мысли нужно было срочно упорядочить, избавиться от этого шума в голове. Прежде чем отправиться к барону, я должна полностью овладеть собой.

Я глубоко вдохнула, думая, как мы с Лео после полудня будем загорать у моря и бросать в воду камушки. Мои мышцы постепенно расслабились.

Я толкнула дверь и шагнула во внутренний дворик, под ногами хрустела заснеженная брусчатка. Плечо болело, но рана все же была несерьезной.

Еще раз глубоко вздохнув, я оглядела зимний сад и попыталась подавить последние крупицы своей магии. Сад белых цветов с шипами раскинулся под усыпанным звездами небом. Наша деревенька Брайервуд располагалась недалеко от моря, и всякий раз, когда я облизывала губы, я ощущала на них вкус соли.

Когда я была маленькой, мой отец выращивал грушевые деревья в этом самом саду, говоря, что они хорошо растут на прибрежном воздухе. Они до сих пор напоминали мне о нем, даже несмотря на то, что его уже давно не было на этом свете. Даже несмотря на то, что теперь тут был барон с его угрозами и дерьмовыми заявлениями.

Ранее этой ночью барон сказал мне, что в хижине будет всего один человек. Теперь, переступая порог его кабинета, я изо всех сил старалась не наорать на него за то, что он меня подставил. Но нравилось мне это или нет, у него были связи и влияние. Реальная сила.

Впереди возвышался особняк с каменными стенами, а его остроконечные башни придавали ему вид величественного старинного замка. Из окон с ромбовидными стеклами лился теплый свет, золотя головы горгулий.

У входа уже стоял ночной патрульный, и я изо всех сил гнала прочь мысль о том, как волнующе будет прикоснуться к его лицу. Я с улыбкой кивнула ему и толкнула тяжелую дверь.

В огромном каменном зале лишь с большим трудом можно было разглядеть гобелены. На многих из них плясали вокруг майских деревьев люди – жизнь до Горькой войны. Тогда еще можно было танцевать на глазах у всех и не бояться, что Орден обвинит тебя в связи со змеями и злой магией. Не в то я время родилась, потому что веселые деньки для Мерфина давно миновали. Сейчас даже изобразительное искусство было под запретом, так что барон очень рисковал, вешая на стены картины, тем более такие.

Я свернула на винтовую лестницу, когда по коридорам поползли тени. В лунном свете портреты на верхнем этаже казались призрачными.

Добравшись до украшенной резьбой двери кабинета барона, я чуть помедлила, чтобы успокоить дыхание. Затем дважды постучала.

– Да входи уже! – нетерпеливо рявкнул он изнутри.

Я протиснулась в его кабинет. На белых стенах и темных деревянных балках дрожали слабые отблески пламени камина. Барон сидел за своим письменным столом, обхватив руками свою коротко стриженную голову. Когда он поднял на меня пронзительные ярко-зеленые глаза, я почувствовала знакомое волнение.

– У нас проблема, – он откинулся на спинку стула и скрестил руки на животе.

– О, помимо троих воронов, которых я убила, милорд?

Воронами все называли охотников на ведьм, и неспроста. Жуткие предвестники смерти, хитрые, умные, скользящие среди теней. А лидер их, Повелитель воронов, убивал на месте всех, кого застал за использованием магии.

Барон вскинул брови.

– Как троих? – он потер подбородок. – Отправлялся только один.

– Один из этой троицы чуть не перерезал мне горло. Другой ударил меня кинжалом в плечо. Только с самым первым почти никаких проблем не возникло.

– Ну, ты вроде в порядке. А они… Они все мертвы, так?

– Все мертвы, милорд. – Конечно, барон не стал бы мне искренне сочувствовать. Я сжала кулак, буквально принуждая себя отбросить дикие фантазии, как я нежно поглаживаю его лоб, вкладывая в это касание свою смертельную магию.

– Хорошо. Я не ожидал, что сегодня заявится ворон. Если бы я знал, что он придет, я бы заранее снял гобелены. Но как только он увидел картины… знаешь что? Завтра же прямо с утра все уберу, – он выгнул бровь. – Нельзя же допускать подобных непристойностей, верно? Повелитель воронов сожжет на костре каждого, в чьей жизни слишком много красоты.

Он так и не сказал, что за новая проблема у нас вдруг нарисовалась, и в груди у меня все сжалось. Неужели кто-то узнал, что я – Помеченная Змеем? Ведьма, как подобных мне обычно называл простой народ?

– Элоуэн, – вздохнул он. – Иногда у меня такое впечатление, что тебе неловко рядом со мной, – он криво улыбнулся. – А уж мой отец точно бы привел тебя в ужас.

Возможно. Как-то раз я видела барона со спины, когда он купался в реке. Вся его спина сверху донизу была в жутких шрамах от ударов хлыстом.

– Ну да ладно, к делу, – золотая брошь барона ярко сверкнула в свете пламени. – Я знаю, ты беспокоишься о моей Лидии.

Я кивнула, хотя это уже не было правдой – больше нет. Но я всегда знала, какие подобрать слова, чтобы он остался доволен.

Он наморщил лоб.

– Тебе в любом случае не безразлично благополучие моей дочери, как и мне. Поэтому теперь ворон, который неизвестно что здесь вынюхивает, меня очень сильно тревожит.

Сожаление пронзило меня.

– О, я очень рада ее грядущей свадьбе, милорд, – он ведь ждал от меня именно такой реакции, так что я просто сыграла свою роль. В очередной раз.

Он вздохнул.

– Я, конечно, понимаю, момент несколько неловкий…

В общем-то, да. Я ведь собиралась замуж за нареченного жениха Лидии. Барон этого решения никогда не одобрял. Ансельм как-никак сын графа, а я простолюдинка, без гроша за душой.

Уголки его губ чуть дернулись.

– По-другому не могло быть, ты же понимаешь? У всех в Мерфине свое место. Твое – в казармах. А моей дочери суждено быть с Ансельмом.

Я постаралась придать своему лицу спокойное выражение. По словам барона, я и ведьмой десять лет назад стала, потому что связалась с человеком не своего класса. У меня на этот счет была другая теория.

– Она будет прекрасной невестой, ты согласна? – добавил он.

Я кивнула, не отвечая. Но я отлично понимала, что он имел в виду. Лидия была высокой, с золотыми волосами и бледной кожей, как и у Ансельма. Классическая мерфинская красавица.

– Даже если бы ты не была проклята, – продолжал он, – я думаю, вы были бы очень странной парой. Темные волосы, смуглая кожа и глаза цвета грязи. Полагаю, все крестьяне такие. Архонт сделал вас всех неприметными.

Довольно часто, прямо как сейчас, барон любил углубляться в игры разума, совершенно забывая делиться важной и полезной информацией. И, к сожалению, он знал, на какие рычаги давить, чтобы мое сердце болезненно забилось. Ему становилось тесно в грудной клетке, когда мой мучитель так вот меня испытывал.

Но в самом деле: что с того, что барон считал меня неприметной? Ансельму вот не казалось, что у меня скучное крестьянское лицо. Много лет назад мой милый говорил мне, что я самая красивая девушка из всех, кого он когда-либо видел.

Барон ждал, что я разозлюсь на это. Что по моему лицу скользнет тень грусти. Что я стану делать: огрызнусь в ответ на его заявление или, как обычно, скажу ему то, что он хочет слышать?

Я подняла руку в перчатке.

– Как Вы и говорили, милорд, Лидия и Ансельм идеальная пара. И если бы Архонт Всемогущий хотел, чтобы я вышла замуж, он бы не стал меня проклинать, – я прочистила горло, потому что технически Лидия была такой же ведьмой, как и я. – По крайней мере, не наделял бы меня смертоносной магией. Видно, мне суждено остаться старой девой. Такова воля Архонта.

Новый драматический вздох.

– Ты и так уже давно не молода.

Мне было всего лишь двадцать девять. Но в Мерфине заключать брак было принято уже в шестнадцать.

Барон внимательно разглядывал мое лицо, пытаясь найти малейшие признаки гнева.

Но я не выдала своих настоящих эмоций. В конце концов я училась у мастера обмана. У него.

– Конечно, милорд, – спокойно ответила я. – Знаете, мне было бы гораздо проще защищать Лидию, если бы я знала, в чем заключается угроза. А я полагаю, угроза есть, иначе бы вы не болтали так много посреди ночи.

Его челюсть напряглась. Моя прямота ему ой как не нравилась.

– Сегодня Лидия и Ансельм гуляли в лесу, – он изогнул одну бровь. – Ночью. В лесу. Архонт знает, что у них там на уме было. Конечно, за ними следует присматривать до свадьбы, но они так обожают друг друга… И кто я такой, чтобы становиться у них на пути? Должно быть, ты помнишь, каково это – быть влюбленной. Так трудно удержаться, чтобы не прикоснуться к любимому, – уголок его рта чуть дернулся. – Наверное, ты погубила себя много лет назад.

На сей раз меня бросило в жар, и я отчаянно надеялась, что щеки все-таки не покраснели. Десять лет назад мы с Ансельмом лежали в тени тиса, он покрывал нежными поцелуями мою шею и шептал, что наша любовь была предначертана звездами.

– Так в чем проблема? – спросила я, и напряженность в голосе явно выдавала мое раздражение.

Я постаралась дышать медленнее, вытесняя воспоминание об Ансельме из своих мыслей. Если барон узнает о моих настоящих чувствах, он непременно найдет способ использовать их против меня.

– На ту прогулку Лидия взяла с собой свою собаку, – он сузил глаза, пристально глядя на меня. – Ну, ты же знаешь, она везде таскает с собой эту шавку. И похоже, пока они не спеша прогуливались, Гектор убежал чуть вперед. В итоге его атаковал волк, вцепившись ему в шею.

Я затаила дыхание.

– Лидия исцелила собаку, милорд?

Барон кивнул.

– Разумеется. С псом всё в порядке. Но Лидия переживает, что кто-то мог видеть, как она использует свою магию. Когда она хлопотала над Гектором, мимо проходил Руфус Ренбрук. Знаешь его?

– Слышала, да.

– Если он продаст эту информацию Ордену, в темницу бросят не только Лидию. Скорее всего, за мной тоже придут. Орден давно мечтает прибрать к рукам это поместье и превратить его в очередной институт для своих охотников на ведьм, – он постучал пальцами по столешнице. – И конечно, если найдут Лидию, о твоей темной магии им тоже станет известно. А тот парнишка-сирота? Его ведь они тоже отметили, не так ли? Маленький подозреваемый.

Кровь в моих венах закипела. Вот он – самый мой худший кошмар.

Я присматривала за Лео с тех пор, как Орден сжег на костре его родителей, и теперь любила его как младшего брата. Тогда охотники на ведьм отметили его маленькой татуировкой на запястье. В семье ведьмы каждый попадал под подозрение – даже крохотный двухлетний малыш, который плакал навзрыд и всего лишь хотел вернуться к родителям. Ничего я не хотела так сильно, как спасти его от Ордена, и барон это знал.

Это было самое сильное оружие, которое он мог использовать против меня. Именно так он удерживал меня при себе, заставляя работать на него.

– Хочешь, чтобы я убила Руфуса, – я сжала кулак, хрустнув пальцами.

– Ты была и остаешься одним из моих самых доверенных солдат за последние девять лет. И твои силы невероятны – если ты, конечно, хочешь их использовать. Как говорится, что для одного – проклятье, другому – подарок.

Вообще-то, никто так не говорит. Лично я ни разу такого выражения не слышала.

Я коротко улыбнулась ему.

– Благодаря твоим тренировкам, барон, я способна убивать многими способами, не рискуя при этом отдать душу Змею.

– Прекрасно. Мне не так важно, как ты выполнишь это задание. Но это должна быть именно ты. В казармах ты единственная, кто знает о… ситуации с Лидией. Только вот… Я вовсе не хочу, чтобы ты убивала Руфуса. Он не так опасен. Настоящая опасность – это Орден. Все, что мне нужно, – это информация. Я хочу, чтобы ты проследила за Руфусом и подслушала все, что он говорит в Ордене. Выясни, что они планируют против меня.

Мое сердце пропустило удар.

– Хочешь, чтобы я проникла в сердце Ордена? В самом соборе Архонта?

Он кивнул.

– После сегодняшнего визита я уверен, что я – основная цель. По их приказу Луминарии приходят за бедняками, это верно, потому что бедняки – помеха. Но теперь они будут приходить и за богачами. Они хотят конфисковать всю нашу собственность. Орден богатеет за наш счет. Если они в скором времени придут за мной, я собираюсь сбежать морским путем в Аквитанию. Но мне понадобится своевременная отмашка. По этой причине ты и отправляешься в Орден, Элоуэн, мой самый преданный боец. Ты добудешь нужную мне информацию.

В животе все сжалось от мысли об этой миссии. Барон хотел, чтобы я, Помеченная Змеем, ведьма, пробралась в штаб воронов. Прямиком в армию Ордена.

Я глубоко вдохнула.

– А если Руфус сообщит одному из воронов Ордена, что мне делать? Обоих убить прямо там, в соборе Архонта? Если меня поймают, на меня обрушится гнев всей армии Луминариев. Сам Повелитель воронов явится по мою душу.

Он уставился на меня.

– Значит, приложи все усилия, чтобы тебя не поймали. Элоуэн, почему по-твоему я тренировал тебя последние девять лет? Почему держал тебя в тепле и сытости в моих казармах? Почему разрешил тебе оставить мальчика-сироту? Именно по той причине, что ты сейчас здесь. Ты убиваешь лучше, чем кто-либо, и я могу тебе доверять.

Под «доверием» он, конечно, подразумевал «контроль». Он контролировал меня.

– Я пойду в собор завтра, – другой возможности просто не было.

Барон нахмурился.

– Я уже поднял мост этой ночью. И патрули тоже усилю, – он снова забарабанил пальцами по столешнице. – Мы все очень рискуем, если вдруг слухи просочатся наружу, – он слабо улыбнулся мне. – Нам ведь совсем не надо, чтобы кого-то из нас сожгли на костре, правда? – его улыбка тут же погасла. – Меня, Лидию, тебя или Лео. Когда убивают ребенка, это ужасно. Впрочем, большая часть нашего мира не стала бы оплакивать маленького колдуна вроде него.

Моя кровь превратилась в лед.

– Я обо всем позабочусь, господин мой. Тайна Лидии будет сохранена, – хотя страх пробирал меня до костей, я все же овладела собой и говорила спокойным, бархатным голосом. – Ни к чему представлять худшее.

Он вскинул брови.

– Просто наблюдения. Просто факты, дорогая моя, – очередная задумчивая улыбка. – Я знаю, каково это – любить ребенка настолько сильно, что быть готовым пойти на все ради него, лишь бы он был в безопасности. Доброй ночи, Элоуэн.

– Доброй ночи, милорд, – пронзенная ужасом, я повернулась и, пошатываясь, вышла из его кабинета.

Я буквально чувствовала, как шрамы на руках под перчатками снова вспыхнули.

Надо было увезти отсюда Лео еще несколько лет назад – подальше от влияния барона. Но барон был мастером манипуляций, я – его марионеткой, а мои тайны – теми самыми ниточками, которые ко мне привязаны. Чуть-чуть потянет, и я буду плясать под его дудку. Когда он узнал о моей смертоносной силе, он приказал всем другим солдатам следующее: если однажды он будет найден мертвым, они должны будут лишить Лео жизни. Согласно завещанию барона, солдат, убивший Лео, получит пятьдесят золотых монет.

Именно так барон добился того, чтобы я защищала его жизнь ценой своей собственной.

Кроме Лео, у меня в Мерфине никого не было.

Я плотнее закуталась в плащ, шагая обратно к казармам, где Лео, должно быть, уже спал. В воздухе кружились снежинки, жаля мои щеки. В животе поселился страх. Смогу ли я вырезать людей в соборе Архонта и выбраться оттуда живой?

Я протиснулась в дверь казармы, на цыпочках прокралась мимо спящих солдат. Их храп эхом отражался от потолка.

Поднявшись к себе по ступенькам, я обнаружила Лео спящим поперек кровати, голова свисала с одной ее стороны, а ноги – с другой. В груди сразу стало тепло, и я вдруг осознала, что улыбаюсь, глядя на него. По крайней мере, здесь все было на своих местах – цветной коврик, который я подобрала, чтобы покрыть деревянные полы в комнате, лампа, отбрасывающая теплые отблески света на Лео, на полки с книгами с яркими изумрудными и голубыми корешками.

Не снимая с рук перчаток, я переложила его ровнее на кровати и приподняла одеяло. Он громко зевнул и потянулся.

– Элоуэн, какой твой любимый инструмент?

Его желание поболтать со мной всегда пробуждалось раньше, чем его тело. Чтобы удовлетворить его любопытство, мне приходилось постоянно придумывать «любимчика» в чем бы то ни было: цвет, дерево, пирожное, мифический монстр. Однажды он даже поинтересовался, как я хотела бы умереть. Этого мне, конечно, хотелось бы избежать еще некоторое время.

К сожалению, завтрашняя миссия не обещала счастливого исхода.

– Тише, милый. Спи дальше. Сейчас глубокая ночь.

Вскоре он затих и теперь тихонько похрапывал. Я смотрела на него. Он выглядел таким красивым, когда спал. Темные волосы торчали в разные стороны, лицо наполовину скрыто пухлой подушкой. Он был очень маленьким и хрупким для своих восьми лет. Тощий, даже костлявый, несмотря на все пирожные, которые он получал, работая на кухне. Мне нужно было увидеть, как он вырастет и станет достаточно сильным, чтобы дать отпор, если кто-то к нему пристанет.

Я тяжело сглотнула. Мне так хотелось иметь возможность поцеловать его в лоб, пока он спит, но этого никогда не случится. Никогда.

Я опустилась на колени у кровати, в темноте нащупывая бинты, которые там хранила.

Этой ночью я бы не заснула. Еще до рассвета я уже должна была затаиться у дома Руфуса, готовясь к очередному смертельно опасному заданию.

Но как бы сильно я ни ненавидела барона, он был прав. Шепоток в лишние уши может погубить нас всех.

Глава 3

Позднее утреннее солнце окрасило старую тиренианскую дорогу в коралловый и розовый цвета. Плетеные домики теснились по обе стороны заснеженной тропинки, залитой золотым светом. Я шла по пятам за Руфусом Ренбруком вот уже несколько часов. Приходилось держаться на достаточном расстоянии от него, чтобы он меня не заметил, но при этом самой не терять его из виду.

Глядя на поднимающийся из труб дым, я пожалела, что не осталась в своей постельке под теплым одеялком. Вместо этого я ни свет ни заря вышла из дома и сейчас выполняла опасную и, если так подумать, очень глупую миссию – помеченная змеем ведьма шагала прямо в сердце Ордена.

В прохладном мартовском воздухе мое дыхание туманом оседало на лице. Я не питала больших надежд, что Руфус переживет этот день. Он проснулся утром и почти сразу же отправился из Миствуд-Шайра прямиком в Пенор. От южного побережья до столицы пеший путь занимал около четырех часов.

И что же могло понадобиться в Пеноре деревенскому фермеру вроде Руфуса? Скорее всего, серебро, которое он мог заработать в одной из тайных сокровищниц Ордена. Два фунта за каждое имя, которое он называл, за каждую ведьму, которую он сдавал…

Чем дальше он шел, а следом за ним и я, мимо аккуратных фермерских участков и сонных деревень, тем хуже все выглядело для него. И, к сожалению, для меня тоже.

По коже скользил страх.

Половина членов Ордена были охотниками на ведьм, другая половина – солдатами. Собор Архонта строго охранялся. Вороны выслушивали признания и исповеди, читали выдержки из кодексов и охотились на ведьм. Именно они решали, кто после смерти отправится на небеса, а кто нет. Если они кого-то подозревали, они докладывали об этом Повелителю воронов. Формально они не были солдатами, но убивать их обучали в рамках инквизиции.

Помимо воронов были еще Луминарии – солдаты Ордена, носившие броню. Легионы хорошо обученных убийц, маршировавшие идеальным строем и расправлявшиеся с каждым врагом, кто встречался им на пути. Ими командовал Магистр Соларис, свирепый воин, который, по всей вероятности, проводил большую часть своего свободного времени, пытая людей.

А на вершине иерархии Ордена был человек, известный как Патер. Наш новый великий лидер, единственный, кто мог вывести нас к свету из тьмы и греха. Так, по крайней мере, утверждалось. Этот человек сжег на костре бывшего короля, украл корону и запретил музыку и веселье.

При лучшем раскладе сегодня я смогу убить двоих: Руфуса и одного из воронов. При худшем – я буду отчаянно пытаться скрыть одно убийство за другим, пока Луминарии не изрубят меня на куски прямо у себя в храме. Или меня отведут к Магистру и будут пытать, пока я не обвиню каждого, кто мне когда-либо встречался.

Хватит, Элоуэн. Сохраняй спокойствие.

Я плотнее закуталась в свою серую шаль. Сегодня я оделась как простая крестьянка, оставив привычную военную униформу: на мне было серое платье, подпоясанное на талии, плотный шерстяной плащ и шаль, наброшенная на голову. Скучное зрелище, глазу не за что зацепиться. По словам барона, к моим карим глазам и невзрачному лицу это тоже относилось.

По мере того как мы приближались к воротам Пенора, домов вдоль дороги становилось все больше. У главной улицы ютились крытые соломой домики и постоялые дворы, а в воздухе пахло хлебом. Впереди меня ехал запряженный лошадьми экипаж, но я старалась не сводить взгляда с Руфуса.

Я продолжала следить за ним, а в голове всплывали воспоминания о жизни до того, как меня пометил Змей. Те солнечные деньки сейчас казались какими-то нереальными, будто горячечный сон.

Перед моим внутренним взором снова предстала наша троица – Лидия, Ансельм и я, нам всем примерно столько же, сколько сейчас Лео. Беспечные и веселые, мы были просто детьми. Однажды мы выскользнули за ворота поместья, разумеется, не спросив разрешения у родителей, и отправились в город этой же дорогой. Лидия предложила дойти до самого Пенора, чтобы воочию увидеть белые платья-паутинки, которые тогда носили придворные дамы, похожие на духов из другого мира.

Тогда выдался очень жаркий день, и пот катился по моей покрасневшей коже. Я едва не теряла сознание от жажды, и Ансельм настоял на том, чтобы отвести меня обратно. Кажется, он тащил меня чуть ли не волоком. Лидия требовала, чтобы мы шли дальше, но он держал меня крепко. Она разругалась с ним, заявив, что не желает иметь с ним ничего общего, и назвав дураком. Возможно, тогда она впервые не получила того, чего хотела. Возможно, именно тогда ее ненависть ко мне начала расцветать из маленького зернышка в нечто большое с острыми шипами.

Мои мысли прервал крик, и я вернулась в реальность.

– Его убили ведьмы! – женский голос прорезал воздух, и мой взгляд упал на толпу, собравшуюся неподалеку от таверны.

Я отчаянно хотела выяснить, что происходит, но мне нужно было следить за своей целью. Когда я проходила мимо, я заметила женщину, прижимающую к себе мертвое тело. Кожа жертвы была белой как снег. Удивительно, голова почти не держалась на шее, но при этом на теле не было ни единой капельки крови. У меня скрутило живот. Можно было предположить, что я привыкла к виду смерти, но это убийство казалось гротескным. Неестественным.

Более того, оно было бессмысленным. Если только кто-то уже не омыл это тело и не перенес его, должно быть, это было дело рук кого-то из Помеченных Змеем. Кого-то вроде меня.

Я тяжело сглотнула. Нехорошо, совсем нехорошо. Скоро Орден совсем взбесится и начнет резать глотки, скоро вспыхнут погребальные костры.

Когда я огляделась в поисках Руфуса, его уже не было.

Глава 4

Мы были уже почти у самых ворот, и я поспешила вперед, лихорадочно ища глазами синий плащ. Толпа впереди теснилась, спеша в Пенор. Крупный мужчина в фартуке мясника грубо оттолкнул меня в сторону.

Мой пульс участился, и я ускорила шаги, протискиваясь через толпу и не переставая выискивать взглядом Руфуса. Я была не такой уж высокой, чтобы заглядывать через плечо другим людям.

Только перед самым входом в город я заметила синее пятно плаща Руфуса и выдохнула с облегчением.

Тиренианская дорога вела к входу, в народе с любовью называемому Ворота Мацания. Когда мы с Лидией были маленькими, то были просто очарованы красивыми, нарядно одетыми дамами, которые ошивались у ворот и спрашивали мужчин, свободны ли они. Тогда мы и сами измельчали розовую марену, чтобы накрасить свои губы и щеки, как у тех дам. Ансельм все время краснел, когда мы, подражая им, спрашивали, не нужна ли ему подружка на ночь, хотя никто из нас толком не понимал, что мы говорим.

Эти женщины с алыми губами исчезли одиннадцать лет назад, когда завершилась Горькая война. В городе, которым теперь правил Орден, проституция не приветствовалась.

Чем ближе я подходила к городским стенам, тем сильнее закипала моя кровь. Отвесные каменные стены Пенора высотой в сотни футов отбрасывали длинную тень на тиренианскую дорогу. Темнота окутывала меня, и в нос ударило зловоние. Вдоль городских стен тянулся ров, заполненный мусором и старыми тушами животных.

Тут мой взгляд метнулся вверх, на висевшие над воротами отрубленные головы, лица которых были вымазаны смолой, чтобы сохранить их. Враги Ордена – жестокое напоминание о силе охотников на ведьм.

Я похолодела от ужаса, тяжело сглотнула и отвела взгляд от голов, стараясь не поддаваться страху и не представлять свою собственную голову там наверху. Но после того, что я собираюсь сделать сегодня, такой исход был более чем вероятен. Вороны Ордена и Луминарии таились в каждой тени этого города на всех путях следования к собору Архонта. И охотники на ведьм, и солдаты несли страх и ужас всюду, куда бы они ни пошли.

Когда я наконец вошла в ворота города, мой пульс участился от нахлынувших чувств. Едкая вонь из траншеи вокруг города смешивалась с запахом жареного мяса и древесного дыма. Казалось, в Пеноре все кричат, вместо того чтобы спокойно разговаривать, звуки эхом отражались от булыжной мостовой и деревянных домов. Здания с остроконечными крышами и магазины выглядели так, будто вот-вот рухнут на узкую дорогу. Над головой возвышались фронтоны и арки, кое-где сушилось на веревках белье. В толпе я старалась не спускать глаз с Руфуса, шедшего в двадцати футах от меня.

После нескольких поворотов узкая дорога вывела на мощеную площадь, называемую Сажевой. Здесь в воздухе висел запах животных, запертых в загоне, и крови – то был процветающий рынок домашнего скота. По ветру разносился пепел, и я старалась не вдыхать его, а также не смотреть в сторону погребальных костров, стоявших вдали на этой же площади. Я не хотела представлять себя там, приговоренной к сожжению. Я могла только благодарить Архонта, что сегодня еще никого не казнили.

В восточном углу Сажевой площади располагалась золотая статуя Похоти, представляющая обнаженную женщину, которая своими позолоченными руками старалась прикрыться, сохраняя остатки скромности. Орден заказал ее сто лет назад, задолго до убийства короля. В Мерфине тогда свирепствовала страшная чума. Поскольку болезнь помимо всего прочего вызывала отек в паху, Орден объявил, что все беды от блуда, и установил эту статую, чтобы напоминать нам о наших грехах. А теперь вороны могли созерцать соблазнительные изгибы обнаженных женских ягодиц и при этом по-прежнему оставаться набожными.

Я глубоко и прерывисто вздохнула, проходя мимо палаток с яркими тканями и специями. Все эти незнакомцы вызывали у меня жуткий страх. В наши дни любой мог оказаться врагом. Нельзя было доверять ни соседу, ни дяде, ни дочери. Орден воздвиг стены подозрительности. Храни секреты лучше, или они будут использованы против тебя.

Одиночество было величайшим оружием Ордена против всех нас. Потому что кого проще контролировать, если не тех, кто почти сошел с ума от изоляции. Кем проще манипулировать, чем пустым местом?

Я не обращала никакого внимания ни на шум большого города, ни на рубящих мясо мясников, ни на крики животных.

Руфус шагал прямо к храму великого Архонта, который возвышался над северной частью площади. Я видела его уже отсюда, этот огромный купол, простирающийся до небес и погружающий остальную часть города в тень.

Я ускорила шаги, когда он пересек проходную, арку ворот, украшенную звездами и полумесяцем, с каменными башнями по обеим сторонам. А за воротами, суровый и величественный, стоял храм Архонта, и у меня перехватило дыхание. Он был выше городских стен, а главный купол напоминал череп великана. На внешних стенах были вытесаны из камня гримасничающие гаргульи.

На противоположной от меня стороне почва была футов на шесть выше тропинки, а покосившиеся надгробия были обращены на восток. Если Архонт когда-нибудь вернется, дабы воскресить мертвых, то явится он с небес над древним восточным городом Иблайн. Восставшие усопшие узрят Архонта в свете его славы, и он покажется им вторым солнцем. Ныне же здесь, под землей, веками лежат кости мертвых, одно поколение умерших сменяет другое, так что под моими ногами располагался огромный некрополь. В старые времена, как поговаривали, у духов мертвецов можно было многому поучиться и самому стать выдающимся художником или поэтом. Но сейчас все это было запрещено.

Высокие двери храма были распахнуты настежь, и я могла видеть, как Руфус исчезает внутри в тени. Я последовала за ним, проскользнув под прохладную ротонду. Меня охватил благоговейный трепет, когда я оказалась под куполом. Я не была здесь с восемнадцати лет и уже позабыла, каких он внушительных размеров.

Я оглядела внутреннее убранство храма, отделанное гладким кремовым мрамором и залитое ярким светом. В самом центре стояли, образуя круг, факелоносцы с завязанными глазами. Языки пламени отбрасывали свет на сотни надгробных изображений, начертанных на полу. То были каменные мемориалы самым известным Луминариям Ордена. Мраморные воины сжимали в руках мечи и топтали ногами змей.

Но больше всего захватывало дух от того, что солнечный свет проникал сквозь стеклянный потолок на высоте сотен футов. Я правда не видела, что именно он освещал, поскольку факелоносцы его загораживали, но точно знала, что падал свет в пропасть, которую никто не должен был видеть. Раз в месяц над этой самой ямой факелоносцы с завязанными глазами приносили в жертву быка, и его кровь стекала вниз.

Вороны говорили, мол, кто осмелится заглянуть в эту пропасть, тот узрит божественный лик самого Архонта – а смертные его видеть ни в коем случае не должны, ибо тогда они лишатся рассудка. Лишь мертвым позволено взирать на славу Архонта.

Лидия тоже как-то раз говорила, что факелоносцы потому и носят повязки, что глаза они себе на самом деле вырезали. Якобы таков был приказ. Но я так и не поняла, правда ли это или же одна из ее жутких выдумок. А еще она говорила, что тех, у кого случайно погаснет факел, сбрасывали в эту самую пропасть, где несчастные умирали голодной смертью. А вот это уже было похоже на строгие правила Ордена.

Я последовала за Руфусом вдоль парящих колонн, невольно косясь на ряды гаргулий – чудовищных клыкастых драконов, каждый из которых был убит одним из Луминариев Ордена. В пляшущем свете факелов изображения казались живыми, они будто двигались и извивались вдоль стен.

Я вздрогнула. Но удача сегодня была на моей стороне, потому что в храме вроде как никого не было.

Шаги Руфуса эхом отдавались от каменных стен. Вот он вошел в атриум, примыкающий к ротонде. Я двинулась за ним, чуть замедлив шаг, чтобы казаться более расслабленной, будто забрела сюда без особой цели.

Когда я добралась до атриума, мое сердце пропустило удар: там был не один ворон, а сразу двое. Закутанные в черные плащи, они стояли у стены из мерцающих свечей. Тени вились над изображением солнца, символом самого Архонта.

Руфус кашлянул, и этот звук эхом отразился от ребристого сводчатого потолка.

Пряча лицо, я подошла к свечам и взяла одну из них. Краем глаза я видела, как один из воронов поприветствовал Руфуса кивком головы. Затем все трое направились к деревянным кабинкам у противоположной стены. То были шепчущие камеры – места, где люди Мерфина предавали людей Мерфина.

Я зажгла свечу в знак служения Архонту.

Все, что мне сейчас было нужно – в чем состояла моя миссия, – это пробраться в шепчущие камеры и подслушать беседу Руфуса и ворона. Но оставалась небольшая проблема – второй ворон. Я, конечно, не испытывала сильных угрызений совести, убивая воронов, но три трупа в атриуме – это слишком рискованно. И грязно.

Я посмотрела на него, на короткое мгновение перехватив его взгляд, и тут же ощутила легкое покалывание в затылке и шее. Я могла видеть его раньше? Пламя свечей подчеркивало его высокие скулы и мерцало в его пронзительно голубых глазах. Густые темные волосы резко контрастировали с бледной кожей. Было в его проницательном взгляде нечто потустороннее, почти божественное.

А потом мое сердце чуть не остановилось, когда на его груди я заметила серебряный кулон в виде ворона. Так это не обычный клирик. Это свирепый Повелитель воронов собственной персоной. Неудивительно, что я буквально на кончике языка ощущала его темную силу.

Я постаралась дышать медленнее, вновь обретая контроль над собой.

Я зажгла вторую свечу, прикидывая, что мне делать. Кинжал – не вариант, много возни будет.

Пожалуй, я могла бы прикончить его, как бы невзначай коснувшись, как того и хотел барон. Видеть, как Повелитель воронов будет корчиться в предсмертных муках на мраморном полу. Перед этим искушением я просто не могла устоять. О, эта чудесная бледная кожа…

Но как отреагирует он? Воронам ведь, как и мне, было запрещено касаться кого бы то ни было – отречение во имя Архонта. Может, Повелитель воронов тоже жаждет человеческого прикосновения? Правда, удовольствие от этого будет для него недолгим.

Это все Змей нашептывал мне в мыслях. Поначалу его голос очень пугал меня, но сейчас он почти стал мне другом. Правда, теперь пугало то, что мне очень хотелось слышать его голос снова и снова.

Но это была не лучшая идея, поскольку я не собиралась поднимать в Ордене тревогу. После насильственной гибели Повелителя воронов будет ясно, что тут не обошлось без магии, и тогда они начнут зачистку города, безжалостно убивая всех, не щадя даже маленьких детей. Нет уж, лучше замаскировать все под обычное убийство.

Когда я отважилась снова взглянуть на Повелителя воронов, то с удивлением обнаружила, что он по-прежнему смотрит на меня, и глаза его при этом буквально горят, будто он проник прямо мне в душу и изучает все мои темные секреты. Тотчас из легких точно вышибло весь воздух…

Но вдруг он плавно повернулся и вышел из зала. Его грациозные движения так сильно напоминали мне хищного зверя. Вот он толкнул деревянную дверь. Солнечный свет хлынул в атриум, а затем дверь снова захлопнулась с гулким эхом. Я осторожно и медленно выдохнула. Сердцебиение, кажется, тоже на миг замедлилось. Хвала Архонту.

Я огляделась. К счастью, в атриуме никого больше не было. Это был мой шанс.

Я запустила руку под плащ и вытащила кинжал из ножен.

Бесшумно скользнула по каменному полу в сторону шепчущих камер. Прильнула ухом к двери и прислушалась.

Говорил, как мне показалось, ворон. У него был резкий акцент истинного аристократа.

– Как верный служитель Архонта, не мог бы ты, о праведный земледелец, подумать еще раз, нет ли в названном поместье кого-то еще? Ты совершенно точно уверен, что это только дочь хозяина? – тут он вздохнул. – Темная магия передается по наследству. Трудно поверить, что ее отец не прибегал к злым искусствам. Наверняка и он заключил сделку со Змеем? Я щедро заплачу тебе, Руфус. Сейчас идет настоящая война, война со Змеем. Мы продолжаем находить трупы по всему Мерфину. Тела обескровлены. Их смерть не была естественной. Мы должны дать отпор.

Я тяжело сглотнула. Это сколько же они трупов нашли?

Руфус откашлялся.

– Я ни разу не видел, чтобы он использовал магию…

По крайней мере, он честный малый, порадовалась было я.

– Но есть еще мальчик, – добавил он. – Он живет в солдатских казармах близ поместья барона Трокмора. У него метка Ордена на запястье. Такой символ вроде солнца, правильно же? В круге?

От ужаса кровь застыла в моих жилах, но лишь на миг. Затем она начала медленно закипать. Страх превращался в ярость.

Я скрипнула зубами. Пожалуй, услышала я достаточно.

Крепче сжав рукоять кинжала, я распахнула резную деревянную дверь в шепчущую камеру.

Две пары глаз уставились на меня, и ворон уже начал подниматься.

Я перерезала ему глотку, прежде чем он успел вскрикнуть. Руфус издал сдавленный, испуганный звук, и я, круто развернувшись, вонзила кинжал ему под ребра, прямо в сердце. Быстро и жестко, как и учил меня барон. В считаные секунды порешила обоих.

Я смотрела в глаза Руфусу, ярость все еще переполняла меня.

Из его рта текла кровь, а серые глаза были широко раскрыты.

– Значит, готов даже ребенка убить? – прошипела я ему в ухо. – Ради горстки серебра?

Его тело обмякло, и он повалился на меня. Я оттолкнула его обратно на стул, и его голова безвольно поникла. А я вытащила второй кинжал из ножен и вложила его в руку Руфуса, так, чтобы лезвие лежало у него на коленях. Затем нанесла ему еще несколько ударов в грудь и по ладоням, чтобы все выглядело так, будто ворон первым напал на него. Наконец вытерла свои окровавленные руки о черный плащ ворона и протерла подошвы сапог.

Кровь забрызгала практически всё. Стянув с плеч толстый шерстяной плащ, я вывернула его наизнанку, чтобы спрятать пятна и брызги. Осторожно выглянула наружу сквозь решетчатое деревянное окошечко каморки.

Казалось, атриум был пуст. Я поспешно покинула камеру. Тишина тяжело повисала в воздухе, а мое сердце по-прежнему бешено колотилось о ребра.

Когда я добралась до двери, ведущей в сад, то едва могла дышать. Нужно было скорее убираться отсюда.

Я толкнула дверь, и тут же у меня перехватило дыхание. Под тисовым деревом стоял Повелитель воронов.

– С вами всё в порядке, миледи? Вы выглядите напуганной.

Мне показалось, или в его тоне действительно просквозила насмешка?

Я вскинула брови и прижала руку к груди. Меня учили держаться спокойно и невозмутимо, но это внешне, а внутри… Сейчас пульс просто зашкаливал.

И почему у меня вдруг возникло отвратительное чувство, что он точно знал, что я сделала? Что он чувствовал мой страх?

Покосившись в дальний конец сада, я увидела там прогуливающуюся семью. Если я сейчас убью его, они это увидят. Я мысленно обругала себя последними словами. Какой же безрассудной идеей было убийство в священном месте!..

– Я слышала крики в шепчущей камере, – проговорила я. – Кажется, люди там ссорились. Это меня очень обеспокоило. Я-то пришла спокойно помолиться, и тут вдруг… – я глубоко вдохнула, – …злоба, раздражение. Кто-то был очень недоволен, кричал что-то о ереси. То есть… я, конечно, не стану утверждать, что там была драка…

Он шагнул ближе, глядя на меня сверху вниз. Стоя так близко, Повелитель воронов возвышался надо мной, а его голубые глаза странно светились. Воздух между нами, казалось, был наэлектризован. Была ли это сила самого Архонта, исходящая от Повелителя воронов?

Но нет, это было совсем не похоже на Архонта. Это казалось чем-то запретным.

Мужчина глубоко вздохнул, прикрыв глаза, и его губы тронула слабая улыбка. Сейчас он будто наслаждался, вдыхая весенний воздух.

Но вот он снова открыл глаза, и его челюсть сильно напряглась, а улыбка без следа исчезла.

– Тебе следует держаться подальше от меня, – низким хрипловатым голосом произнес он.

Да с превеликим удовольствием.

Он задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем стоило бы, затем мимо меня прошел назад в атриум.

Я сделала в точности, как советовал Повелитель воронов, и бросилась прочь от храма.

Руфус был мертв, Лео ничего не грозило, а я очень не хотела снова возвращаться в Пенор когда-либо.

Глава 5

Спустя два с половиной месяца.

Весна вступала в свои права, и во дворе уже начали пробиваться первые ростки зеленой травы. На грушевых деревьях отца начали распускаться белые цветы. Чудесный весенний денек, и свадьба, которую я предпочла бы пропустить. Сегодня я официально навсегда потеряю Ансельма.

Но это ведь был мой выбор, не так ли? Другого выхода просто не было.

Я стояла, пытаясь разглядеть свое отражение, но свет падал под неправильным углом. Когда же я опустила глаза, чтобы увидеть свое платье, настроение у меня сразу же значительно улучшилось. Утонченная красота праздничного платья просто восхищала – оно было сине-серебристым с рукавами-фонариками и облегающим бархатным лифом. Будучи солдатом, я почти не надевала таких красивых вещей. А эти шелковые перчатки – такие приятно-мягкие изнутри… То, что нужно для искалеченной кожи рук.

Скрип лестницы за спиной заставил меня развернуться. Лео стоял на верхней ступеньке с вытаращенными от изумления глазами.

– Элоуэн! Какое красивое платье! Ты похожа на королеву.

На самом Лео были туника королевского синего оттенка и серебристый плащ, в тон моему наряду. Я целый год копила на эти вещи.

– А ты похож на принца.

Лео попытался улыбнуться.

– Как моя прическа? – спросила я.

Он наклонил голову набок.

– У меня, кажется, где-то тут была расческа. Можно я попробую подправить?

Значит, не очень.

– Сначала надень перчатки.

Он присел на корточки, заглянул под свою кровать и вскоре вытащил оттуда пару кожаных перчаток и маленькую расческу из коровьих костей.

Я села на кровать, чтобы ему было удобнее дотянуться, и почувствовала, как он дергает мои волосы.

– Стой. Перчатки надел?

– Да, Элоуэн. Ты постоянно об этом спрашиваешь.

Да, я ведь не хочу, чтобы ты погиб, милый…

Я выдохнула, и Лео продолжил дергать мои волосы расческой. Я была почти уверена, что он сделает все только хуже. Но с тех пор как умер отец, обо мне никто больше особо не заботился. Не хотелось бы лишиться этой редкой роскоши.

– Элоуэн, кто самый умный человек в мире?

– Уверена, что я.

– Я серьезно, – его расческа запуталась в моих волосах.

– То есть ты полагаешь, что это не могу быть я? Я же совершенно точно самая умная в казармах, а это, по сути, и есть наш мир. Я не думаю, что кто-то из местных мужчин прочел в своей жизни хоть одну книгу, – я махнула рукой в сторону немногочисленных деревянных полок, спрятанных за кроватью. – Посмотри, у меня же под рукой настоящее богатство. Три книги философских размышлений об Архонте и Змее. Военный трактат о войне четырехсотлетней давности. И романтическая поэма, которую много лет назад запретил Орден. И которую, кстати, тебе нельзя читать до тех пор, пока тебе не исполнится двадцать один год.

– Я не об этом. А например, про звезды. Как создавать золото. И все в таком духе.

Я покачала головой.

– Милый мой мальчик. Теперь учиться подобному строго запрещено. Только очень старые люди об этом и помнят.

– Элоуэн, а я вчера научился делать масло. Могу и для тебя немного сделать. Уверен, это будет лучшее масло, которое ты когда-либо пробовала.

– Масло я люблю.

Он помолчал, пытаясь пригладить мои волосы руками в перчатках, затем издал тяжкий вздох.

– Кажется, получается не очень красиво. Может, нарвем диких цветов? Тебе, пожалуй, понадобится цветочная корона, чтобы скрыть это безобразие.

Мои губы дрогнули в улыбке.

– А тебе, похоже, очень важно, как я буду выглядеть на этой свадьбе. Жаль тебя огорчать, но на нас никто не будет смотреть. Все глаза будут прикованы к молодоженам.

Я поднялась с кровати и попыталась сама пригладить спутанные кудри.

– Но ведь это ты должна была выйти за Ансельма, – воскликнул мальчонка. – И когда он тебя увидит, он наверняка вспомнит об этом. Или ты считаешь, что уже слишком поздно?

Моя улыбка померкла.

– Откуда ты знаешь об этом, Лео? Это было очень давно. Ты тогда еще даже не родился.

Он пожал плечами.

– На кухне все об этом говорят. Все знают. И мы все думаем, что ты намного симпатичнее, чем она, пусть даже у нее светлые волосы.

– Не говори так. Она красивая. И очень умная. И ты знаешь, почему я не могу ни за кого выйти замуж, – я вздохнула. – Но я на этот счет не переживаю, малыш. Иметь мужа наверняка очень утомительно, а у меня к тому же уже есть ты, и с тобой мне намного веселее.

– Значит, ты не расстроена? – спросил он.

В груди больно заныло.

– Нет, – солгала я. – А ты, кстати, совершенно прав. Нам надо сделать цветочную корону. Храмы Архонта всегда такие мрачные и навевают тоску, стоит их немного оживить.

* * *

Держа Лео за руку, я пересекла кладбище с покосившимися надгробиями и вышла к деревенскому храму Брайервуда. Со всех сторон купола возвышались могильные камни, земля была завалена телами погибших. Над ними склонялись деревья с распускающимися почками, и медовый свет струился сквозь ветки на тропинку, которую устилали белые лепестки.

Мы вошли внутрь и смешались с толпой. Наш деревенский храм выглядел как мини-версия храма в Пеноре – та же богатая резьба, гаргульи на стенах и изображения на полу. И свет падал внутрь из окна на крыше.

Вместе с Лео мы нашли местечко в кругу гостей, заполонивших храм. В груди у меня все сжималось, пока я ждала прибытия Ансельма. Последние девять лет я изо всех сил старалась его избегать. Почему они вообще решили пригласить меня сегодня? Я же почти не разговаривала ни с ним, ни с Лидией.

Лео потянул меня за руку, и я наклонилась к нему, чтобы он мог прошептать мне в ухо:

– Ты сказала, что здесь будут сладкие булочки и пирожные.

Так вот почему он так рвался сюда прийти?

– Потом, после церемонии, – шепнула я в ответ и приложила к губам палец.

Деревянная дверь с восточной стороны распахнулась, и в храм вошел Ансельм. Во мне тут же будто что-то надломилось. Он отрастил волосы и выглядел в своем пурпурном парчовом камзоле и отороченной мехом мантии как член королевской семьи. Он скользнул взглядом по мне. Я чувствовала, что сердце сейчас точно выпрыгнет у меня из груди. Я уже даже дышать не могла.

До проклятия мы с Ансельмом могли общаться даже без слов – хватало взгляда, улыбки или прикосновения, чтобы сказать все, что мы хотели. И этот мимолетный взгляд сейчас сказал мне, что он искал меня в толпе.

Лео подергал меня за рукав, и я знала, что он хотел сказать мне, мол, видишь, Ансельм искал тебя – будто я сама этого не заметила. Но обо мне и так уже сплетничали больше, чем следовало бы.

Ансельм ждал, стоя чуть впереди факелоносцев, когда к нему присоединился ворон, держащий в руках священный кодекс. С другой стороны от пропасти начал играть арфист, и мелодичные звуки эхом отражались от купола. Толпа расступилась, и я увидела, как в храм с букетом лаванды в руках входит Лидия.

Небеса великие, она была создана для этого. Меня кольнула ревность, когда я смотрела сейчас на нее, одетую в платье цвета слоновой кости с изумрудным лифом. На голове сверкала диадема с драгоценными камнями, а лицо и волосы прикрывала тонкая вуаль. Она была похожа на принцессу, которая стала бы идеальной парой для сына графа. Она точно будет прекрасной благородной женой.

В тот момент, когда она проходила мимо, мне показалось, что она покосилась на меня из-под вуали. Мое сердце забилось чаще. Может, она не хотела, чтобы я приходила сюда? Или она смотрела на меня с триумфом?

Я опустила глаза, сожалея, что не осталась в казармах, и старалась не думать, как много лет назад мы с Ансельмом устроили нашу собственную свадьбу под рябиной, и кольца у нас тогда были из переплетенных стебельков одуванчиков. Я уже даже не помнила, что чувствовала, когда мы в последний раз целовались.

Потому что Ансельм был последним, кого я целовала. По любви, разумеется. Тех, кого я собиралась убить своим поцелуем, я не учитываю.

В груди у меня все сжалось, когда ворон затянул молитвы. Он пел их на древнем языке тиренианцев, поэтому я понятия не имела, что именно он говорит. Может, оно и к лучшему. Я не хотела слышать ни о душах-близнецах, ни о вечной любви.

Ворон продолжал что-то монотонно бубнить, а я мысленно снова вернулась в то время, когда мы втроем ходили на пляж близ Брайервуда и плавали в соленых волнах. Лидия все подбивала нас прыгнуть с утеса, но было очевидно, что любой, кто на это бы отважился, разбился насмерть о скалы.

Когда я снова подняла глаза, Ансельм как раз убирал вуаль с лица Лидии, после чего поцеловал ее в губы. У меня перехватило дыхание. А щеки Лидии сияли как отполированные жемчужины, когда она целовала Ансельма в ответ.

По крайней мере, это означало, что церемония завершена.

Несмотря на то, что купол храма располагался достаточно высоко, мне казалось, что здесь совсем не осталось воздуха.

Как только представилась удобная возможность, я взяла Лео за руку и потянула его на улицу.

Солнечный свет струился сквозь яблоневые деревья, а среди могил уже были накрыты столы с вишневыми тарталетками, сладкими булочками и пряными пирожными. При виде такой вкуснятины у меня слюнки потекли, и я повела Лео к одному из столов.

– Сколько нам можно взять? – шепотом спросил он.

– Сколько хочешь бери. Угощайся. – Банкет был оплачен бароном.

Я взяла себе вишневую тарталетку и откусила небольшой кусочек. Сочетание кислинки и сладости было просто восхитительным. Но именно в тот момент, когда я решила откусить особенно крупный кусок, из храма вышли невеста и жених. Лидия прямо сияла от радости. Я поспешно проглотила тарталетку, улыбнулась ей и одними губами проговорила:

– Поздравляю.

Она сузила глаза, и сколько же холодной ненависти было в ее взгляде.

Значит, она все же не хотела, чтобы я приходила сюда сегодня. Понять было можно: бывшая возлюбленная ее жениха вдруг заявляется на их свадьбу – слыханное ли дело? Отвернувшись от нее, я оставила Лео у стола с пирожными, а сама побрела в глубь кладбища. В горле образовался комок. Я обошла храм кругом, наблюдая за тем, как солнечный свет пятнами ложился на землю. Намного уютнее сейчас было здесь, среди мертвых, чем на празднике жизни, рядом с Лидией и Ансельмом.

Мой взгляд скользил по старинным изображениям черепов на могилах, под некоторыми были выведены строчки на древнем тиренианском языке. Сам храм был построен, наверное, больше тысячи лет назад, когда островом еще правили тиренианские императоры. И до того как стать храмом Архонта, он был посвящен Старым богам.

Тисовые деревья клонились надо мной.

– Элоуэн, – послышался знакомый хрипловатый голос, и мое сердце забилось чаще.

Я тяжело сглотнула, поворачиваясь к Ансельму. В животе у меня при виде него тут же все сжалось. Пробивавшийся сквозь ветви деревьев солнечный свет золотил его светлые волосы.

Во рту совсем пересохло.

– Поздравляю…

– Не думал, что ты придешь. Но очень на это надеялся.

Я пожала плечами.

– Мы ведь были друзьями когда-то, – при этих словах меня кольнула грусть. – Я не могла пропустить ваше торжество. Вы потрясающе смотритесь вместе.

Его глаза светились.

– Элоуэн, я ждал тебя столько, сколько мог.

Ох, великие небеса. Что же это он делает?

– Знаю, Ансельм. Я рада, что ты решил двигаться дальше. Мы не смогли бы быть вместе. Теперь ты с той, что никогда не ранит тебя, и я за тебя рада. – Была ли я действительно за него рада? Я сама не знала. Я уже настолько привыкла играть роль, навязанную бароном, декламировала заученные строчки, что совсем не помнила, что же я чувствовала на самом деле.

В глазах Ансельма отражалась печаль.

– Ты знаешь, мне было неважно, простая ты девушка или помеченная Змеем. Я бы продолжал тебя ждать, если бы был уверен, что у нас есть шанс.

Сожаление кольнуло меня. Неужели это я сделала неправильный выбор? Что, если бы мы с Ансельмом рискнули, сбежали бы вместе далеко-далеко и спали бы в разных постелях, ведя непорочный образ жизни? И вместе присматривали бы за Лео…

– Ты теперь женат, Ансельм. Уже слишком поздно, – сейчас я напоминала об этом не столько ему, сколько самой себе.

– Для меня всегда была, есть и останешься только ты.

К своему ужасу я заметила Лидию, медленно подкрадывающуюся к нему сзади. Надо было предупредить его, и я подняла руку.

– Ансельм, сейчас не лучшее…

– Тебя послушать, так всегда не лучшее время для беседы по душам.

Меня охватила паника, и я приложила палец к губам. Я покосилась за его спину, желая дать ему понять, что Лидия уже совсем близко.

– Твоя жена…

– Я никогда не переставал думать о тебе, – его голос сорвался.

Мое сердце затрепетало. Лидия стояла за ним. Ее щеки раскраснелись, а из глаз текли слезы.

Наконец Ансельм заметил свою супругу и медленно повернулся к ней.

– Лидия, – мягко проговорил он.

– В день нашей свадьбы? – ее бледная кожа покрылась пятнами. – Может, тебе напомнить, что она чуть не убила тебя, Ансельм? А кто спас тебя, когда ее прикосновение тебя отравило? Ее магия – змеиное проклятие. Видел бы ты себя со стороны. Ты же был похож на труп. Я думала, ты действительно умер, – слезы повисли на ее светлых ресницах. – Я тебя исцелила, Ансельм. Если бы не я, тебя бы здесь сейчас не было. Но тебя до сих пор тянет к тому, что способно тебя убить?

– Я понимаю, Лидия. Конечно, я все понимаю.

Да уж, прийти на эту свадьбу было худшим решением из всех, что я когда-либо принимала.

А Лидия повернулась ко мне, смаргивая слезы с глаз.

– Я всегда была в твоей тени во всем, что касалось его. У тебя даже приданого не было, но это роли не играло. Для него лишь ты одна всегда сияла точно Полярная звезда в ночи. А когда ты попала под проклятие Змея, я думала, что вот теперь-то все изменится. Но даже после этого я иногда чувствовала, что, целуя меня, он думает о тебе. Да. И вот теперь, в день собственной свадьбы, я окончательно в этом убедилась. Для него всегда была, есть и останешься только ты. Дочка садовника. Ведьма.

О Архонт. Я замотала головой, не зная, что сказать.

– Нет, – я начала говорить одновременно с Ансельмом. – Конечно, нет, что ты.

Но я не была уверена, что он говорит искренне.

Лидия сжала губы в тоненькую линию.

– Она – Помеченная Змеем, Ансельм. Ее вообще здесь не должно было быть.

Она развернулась и пошла прочь от кладбища. Ансельм поспешил за ней, а я смотрела ему вслед – последнему мужчине, которого я поцеловала.

В груди все болезненно сжалось.

Я моргнула. Перед глазами все плыло, мысли путались. Она же никому не выдаст мою тайну, правда же? Мы же поклялись присматривать друг за дружкой, всегда, смешав нашу кровь с кончиков пальцев…

Когда я почти дошла до выхода с кладбища, вдруг заметила новую угрозу. Свирепый Повелитель воронов тоже был здесь. Мое сердце замерло, и я остановилась, глядя, как он подходит ко мне ближе. Он не отрывал от меня взгляда, точно он был охотящимся соколом, а я – его добычей, которой уже некуда скрыться.

Что он вообще делал здесь?

Кровь в моих венах закипела, когда у меня промелькнула мысль: а не явился ли он за мной – или, того хуже, за Лео? Неужели кто-то нас выдал? Дыхание тут же участилось.

На его точеном подбородке слегка дрогнул мускул, когда он приблизился. В его взгляде мелькнуло нечто похожее на любопытство, и у меня снова возникло это неприятное ощущение, что он заглядывает мне в душу и выведывает мои секреты. Может, это и впрямь была одна из темных способностей Повелителя воронов?

Он остановился в шаге от меня, и я запрокинула голову, чтобы смотреть прямо ему в глаза.

– Снова здравствуйте.

– В последний раз, когда я вас видел, миледи, – пробормотал он, – двое людей были обнаружены мертвыми. А сейчас, едва перекинувшись с вами парой фраз, молодая невеста бежит прочь, заливаясь слезами. Мне стоит начинать тревожиться по поводу вашего присутствия здесь?

Моя кожа будто ожила и казалась очень чувствительной из-за той силы, которую он излучал. Возможно, то было следствие его неукротимой сексуальной энергии. Ведь в конце концов он был молодым мужчиной, добровольно отказавшимся от плотских утех, но сама похоть никуда не исчезала, несмотря ни на какие запреты.

Сердце бешено билось о ребра, но я сохраняла безмятежное выражение лица.

– Мы в нескольких часах от Пенора. Наша встреча здесь – всего лишь случайное совпадение.

Губы Повелителя воронов казались слишком полными и мягкими для его точеных черт, а волосы слегка длинными. Сейчас они ниспадали на его высокие острые скулы.

– Что именно вы услышали тогда в шепчущей камере?

Я сделала ровный и медленный вдох.

– Кажется, что-то о ереси. Не уверена, кто именно говорил, – чем меньше я скажу ему, тем лучше. – Я уже почти ничего не помню о том дне.

Солнечный свет играл на его бледной коже, так что острый подбородок казался золотым.

– Может, все-таки объясните, почему вы так нервничаете в моем присутствии? – в его голосе слышалась угроза.

Да потому что вы, вороны, чума нашего королевства, сеющая страх и смерть на своем пути и убивающая многих ни в чем неповинных людей.

Но говорить этого вслух, конечно же, не стоило, иначе это могло бы стать последним, что я успею сказать в своей жизни.

Так что вместо этого я лишь улыбнулась ему.

– Да я вовсе не нервничаю, о чем вы?

Он тоже слабо улыбнулся.

– Миледи, я всегда с легкостью могу сказать, когда человек лжет. И ваш страх я сейчас ощущаю как нежную ласку.

Я поискала глазами Лео. Мое дыхание стало почти поверхностным. Теперь он, пожалуй, действительно учуял бы мой страх.

– И многих лжецов Вы поймали? Я бы предположила, что многие люди трепещут от ужаса перед Повелителем воронов, – возможно, это связано с Вашей привычкой сжигать людей на кострах. – А теперь прошу меня простить, милорд, мне нужно идти.

– Мэйлор.

Я уставилась на него.

– Что?

– Меня зовут Мэйлор.

– Тысяча извинений, милорд. – Стану я его по имени звать, будто мы друзья, еще чего не хватало.

– Берегите себя, миледи! – крикнул он мне вслед. – Очень надеюсь снова с вами встретиться.

Возможно, в другой жизни он мог бы быть очаровательным. Но в этом мире он был жестоким охотником, и на этот раз добычей стала я.

Глава 6

Я проснулась от криков, эхом отражающихся от изогнутого потолка казармы. Еще даже не рассвело, и во мраке царил настоящий хаос.

Кричал же кто-то из ночного караула:

– Вставайте! Все вставайте! – и надрывные нотки в его голосе только доказывали, что дело серьезное. У меня даже зубы свело. Да что там еще?

Сперва я подумала, что что-то горит, но дымом не пахло. Я оглянулась на Лео, который по-прежнему спал. Конечно, мальчонка проспал бы и нашествие стаи волков.

Я потрясла его за плечо.

– Вставай, Лео.

Он вместо этого попытался спрятаться под одеяло, накрывшись им с головой.

Но тут солдаты внизу выкрикнули слово, от которого у меня по спине пробежал холодок.

– Луминарии!

Нет.

Они пришли. Военные силы Ордена нагрянули в поместье. Точно сбывался самый худший кошмар. Я невольно задрожала всем телом. Они явились за мной и Лео? Это Повелитель воронов меня выдал?

Нужно срочно уводить его отсюда.

– Лео, – воскликнула я, – надо вставать, сейчас же!

Тут он уже насторожился, вытаращил глаза. Лицо его побелело.

– Хватай свой плащ.

Едва я подхватила свой, дверь в казарму распахнулась, с грохотом ударившись о каменную стену. Вошли пятеро Луминариев, скрипя металлическими доспехами. В лунном свете было видно, как поблескивают их нагрудники с символом золотого солнца. По моим венам пробежал страх.

– На выход! – закричали они, и эхо гулко отзывалось им. – Один за другим живо. Всем выстроиться во дворе. Все выходим, все. Никто не спрячется, мы обыщем всё здание. Найдем кого-то, кто пытался скрыться от Архонта, – убьем на месте.

У меня дрожали руки. То была очередная травля ведьм. Нас всех сгонят на городскую площадь и потребуют назвать имена. И если людям Брайервуда нечего будет сказать, Луминарии просто наугад будут выталкивать людей и убивать одного за другим. Так что имена они в любом случае выяснят.

Обвиняемых увезут на испытание или просто сожгут на костре. Руки по-прежнему тряслись, но нужно было собраться, чтобы не напугать Лео. Если он увидит мой страх, то и сам тоже разнервничается. А уж его ужас точно привлечет к нам нежелательное внимание.

– Что нам делать? – прошептал Лео. Его глаза блестели от подступивших к ним слез.

– Веди себя естественно, – шепнула я в ответ. – Все будет хорошо. Просто делай, что они говорят, и все обойдется.

Я накинула плащ, молясь Архонту, чтобы никто не заметил метку на запястье Лео. В эти времена самым важным навыком выживания в Мерфине была способность уйти незамеченным, спрятаться в тень. И не было большего дара, чем неприметная внешность. Если Луминарии почуют страх, нас возьмут в кольцо. Что бы сегодня ни произошло, я непременно должна позаботиться о том, чтобы Лео оставался спокойным.

– Голову ниже, – шепнула я Лео, хватая его за руку, и повела к лестнице. – Держись позади меня.

Я вывела его из казармы во внутренний дворик и сама изо всех сил старалась успокоиться, вдыхая запах груш в цвету, смешанный с соленым морским воздухом. Я крепче сжала руку Лео, будто эта жесткая хватка была единственным, что могло помешать нам разделиться.

Один из Луминариев расхаживал по двору взад и вперед в золотом венке, отчеканивая слова:

– Патер повелел нам собрать всех жителей Миствуд-Шайра. Сегодня начинается очередная Чистка. Мы вновь очистим Мерфин от скверны Змея.

Его голос эхом отскакивал от камней. К тому моменту все уже высыпали из поместья – повара, лакеи, распорядители, конюхи, дворецкий, садовники. Все стояли, ошеломленные и окутанные страхом, в окружении примул и ежевики.

Кто в этой толпе выступит сегодня против своих соседей? Потому что когда Орден требовал имена, люди срывались. По-другому просто не могло быть.

Десять лет назад закончилась гражданская война – которую мы также прозвали «Горькой». И на мгновение все было решили, что теперь-то воцарится мир. А потом патер публично казнил на костре поверженного короля. Тогда-то все и поняли, что отныне уже никто не будет в безопасности, ведь они своими глазами увидели, как намерен править патер. С того момента Орден сохранял контроль над Мерфином, используя террор как основное свое оружие, так что люди лишний раз вдохнуть боялись.

Четыре года назад была объявлена первая Чистка. Тот ужас навсегда отпечатался в моей памяти, потому что тогда я осознала, что щадить не станут никого. Не имело абсолютно никакого значения, барон ты, или сын графа, или маленький сирота, прислуживающий на кухне, – под подозрение попадали все.

Тогда Лео было всего четыре годика. Вряд ли он понял, что Орден убил его родителей несколько лет назад. Когда Луминарии, размахивая мечами, начали убивать всех, кто подворачивался под руку, я сказала ему, что хочу сыграть в гляделки, а значит, он должен смотреть мне в глаза все время, чтобы не проиграть. В итоге он ничего не увидел.

А вот как я сейчас скрою от него правду?

Во дворе появились Ансельм и Лидия в праздничных накидках, с ними был и барон. В отличие от своей дочери он выглядел так, точно собирался в бой – на нем была военная кожаная униформа. Он казался спокойным и невозмутимым, как он всегда учил и меня. Но приглядевшись, я заметила, что его кулаки дрожат от напряжения. Это бесцеремонное вторжение не на шутку взбесило его. Подумать только, пятнадцать лет назад он был по-настоящему властным и влиятельным мужчиной.

Я скорее отвела взгляд, переключив внимание на ветреницы, белым ковром раскинувшиеся вокруг грушевых деревьев. По спине пробежала дрожь. И почему белые лесные ветреницы всегда напоминали мне о смерти? Может, все дело в кошмарах, витающих над нами в воздухе, точно призраки.

Я погладила Лео по голове, разумеется, не снимая с руки перчатку.

Луминарий пересек мощеный двор, продолжая выкрикивать:

– Сегодня на Чистке будут присутствовать все! Мудрейший патер повелел начать отсюда, но пройдем по всему Шайру. Никому не удастся скрыться.

Вот уж радость, что мы будем первыми.

Ансельм стоял рядом с Лидией, их светлые волосы развевались на ветру. Она жалась к нему, зябко кутаясь в свою темно-фиолетовую мантию.

Когда мы все выстроились в ряды на садовых дорожках, Луминарий затянул молитву на тиренианском, бродя туда-сюда перед нами. От него исходил запах благовоний.

Пока же он бубнил молитвы, белокурый ворон шел вдоль рядов, спрашивая у каждого его имя и тут же записывая. Мой пульс учащался по мере того, как он приближался к нам. Может, мы сможем солгать? Вдруг пронесет, и он не станет сверяться со своими записями?

Каблуки ботинок щелкнули по камням, и вот уже ворон смотрел на Лео сверху вниз. Глаза его слегка слезились.

– Имя?

– Лео Сильверлок, – тихо отозвался мальчик.

Ворон только кивнул.

Назвав свое имя, я все никак не могла перестать удивляться, как аккуратно и тщательно вороны вели свои записи. Интересно, рядом с именем Лео стоит специальная пометка, означающая, что он – ребенок ранее осужденных?

Из поместья доносились грохот и треск. Луминарии, похоже, обыскивали дом, не спрятался ли кто-то внутри. Уверена, что они также забирали себе всё, что находили – золото, драгоценные украшения, всё, на что глазу было приятно взглянуть. Забирали во славу Архонта, разумеется.

Нам всем следовало перебраться в Аквитанию или хотя бы в Эборию. Закрытый город на севере континента так и не был полностью завоеван Орденом, и Эбория пока сохраняла видимость независимости.

Ворон тем временем перебрал все имена. Уже взошло солнце, распространяя над Миствуд-Шайром бледное свечение.

Я стиснула руку Лео, пока Луминарии командовали, что нам делать дальше. Обнажив мечи, сверкающие в утреннем свете, солдаты повели нас на улицу через ворота. Позади слышались крики. Кто же это? Архонт, спаси и сохрани. Видно, кто-то все же попытался спрятаться.

Пребывая в мрачном состоянии духа, мы пересекли подъемный мост.

Луминарии гнали нас к городской площади. Мы с Лео оказались рядом с тихо бредущими солдатами из казарм. На мгновение наши с Ансельмом взгляды пересеклись.

Если кто из Миствуд-Шайра и находился на первой строчке списка разыскиваемых Орденом преступников, то это точно была я. Несколько месяцев назад я убила четверых из них. Если бы только я могла прикончить их всех…

Я покосилась на Лео, который шагал рядом со мной, опустив плечи. Будь сегодня обычное утро, он бы уже завалил меня своими вопросами и идеями: «А кто самое быстрое животное на планете? А кто-то может смастерить крылья, чтобы летать как птица? А что, если сделать вино из клубники? А Луминариям не тяжело такие доспехи носить? Может, это из-за золотых солнц они так тяжелеют?»

Но до сих пор он не проронил ни слова и озабоченно хмурил лоб, что было совсем нехорошо, потому что мне было нужно, чтобы он выглядел невинно и не вызывал подозрений у Ордена. А Луминарии были как будто повсюду, следя за каждым нашим движением.

– Лео, – он очень любил загадки. – Бежит, но не ходит. Есть рот, но не разговаривает. Есть кровать, но не спит. Что же это?

Его, похоже, удивил мой вопрос. Закусив губу, он смотрел себе под ноги и думал, пока мы шли дальше к городу.

– А, я знаю! – к нам повернулся один из солдат барона.

– Тс-с, – я приложила палец к губам и кивнула на Лео. – Пусть сам догадается.

Лео все бормотал себе под нос загадку, прикидывая так и этак. Мы меж тем свернули на площадь.

Наконец Лео улыбнулся и сказал:

– Это речка!

Я усмехнулась.

– Молодец. Теперь ты мне загадывай.

Его взгляд блуждал по закрытым окнам домов, и я буквально видела, как он старается собраться с мыслями.

Но когда он повернулся ко мне, то задал вопрос, ранящий в самое сердце:

– Мы же всегда будем вместе?

Я крепче сжала его руку.

– Всегда, я тебя не оставлю. Возможно, могут быть моменты, на которых я велю тебе закрыть глаза. Закроешь?

Он нахмурился еще сильнее.

– А зачем? Почему мне будет нужно закрывать глаза?

– Чтобы не видеть того, что к тебе не имеет отношения, милый, – пояснила я. – Поэтому, когда я скажу тебе «Закрой глаза», тебе нужно будет закрыть глаза. Даже если очень любопытно, что же там такое делается. Слышишь меня?

Он кивнул.

Я прочистила горло.

– Если же мы по какой-то причине разделимся… – я чуть помедлила. – Просто, мало ли что случится, такая большая толпа, суматоха, все толкаются… В общем, надо решить, где мы с тобой встретимся, если вдруг потеряем друг дружку.

– Обратно в поместье? – его щеки стали совсем белыми.

– Нет, – я не доверяла ни одной живой душе рядом с нами, которая могла услышать, о чем я говорю. Я наклонилась к его уху, но так, чтобы губы случайно не коснулись кожи, и шепнула: – В пяти милях к востоку от Пенора. Встретимся под мостом через реку Дерунис. Помнишь, мы там рыбачили прошлым летом? Спрячься там и дожидайся моего прихода, – я снова выпрямилась и широко улыбнулась. – Думай о сегодняшнем дне как о маленьком приключении. Будто потом можно будет написать о нем целый рассказ.

Он уставился на меня. В его глазах я видела тревогу, но все возникшие у него вопросы он оставил при себе.

Потому что даже в восемь лет он уже знал, что незнакомцам доверять нельзя.

Глава 7

Солнце все выше поднималось над городской площадью, булыжной мостовой и покосившимися зданиями, а я крепче сжимала руку Лео. Жители Брайервуда жались друг к дружке, мечтая испариться, развеяться в воздухе, как пепел на ветру.

Центр толпы, казалось, был самым безопасным в данный момент местом. Лидия и Ансельм стояли всего в нескольких шагах от нас, трогательно держась за руки. Барон вызывающе поводил плечами, будто по-прежнему управлял деревней, и его влияние никуда не делось.

Возвышающаяся над площадью каменная платформа бросала тень на собравшуюся толпу. На ней разводили погребальные костры с деревянными кольями, торчащими в небо, как костлявые пальцы. Когда Лео спросил меня, что это такое, я сказала, что там забрасывают гнилыми овощами провинившихся людей. Прежде он никогда не видел кострищ, так что должен был поверить в мою выдумку. Но он был умным мальчиком, и наверняка у него в голове роились вопросы: а зачем там нужны коряги, солома и жидкость для розжига и почему все Луминарии на платформе даже при свете дня зажигают факелы.

Сегодня, возможно, никого и не сожгут, но они хотели напомнить нам, что могут.

Мой взгляд скользнул по воронам, задержался на Мэйлоре. Отсветы факелов плясали на его мужественных чертах. На миг я забыла, как дышать. Мне показалось, что он смотрит прямо на меня, и дрожь пробежала по моей спине.

За ним стоял Магистр Соларис. Я узнала его по кулону с солнцем на шее. На нем был черный плащ, но в отличие от плащей у прочих служителей Архонта этот был из богатого бархата, словно шелкового материала. Учитывая ширину его плеч, я могла совершенно точно сказать, что под плащом скрывалось мощное и тренированное тело воина. И как солдат, он носил на поясе меч.

Я уставилась на него. Его жуткая красота меня пугала. Он напоминал мне самого Змея – чувственное лицо и жестокий блеск в глазах. У Мэйлора были светло-голубые глаза, в которых отражался рай, а Магистр был безжалостным воином из адской бездны.

Магистр взглядом сканировал толпу, его глаза были странного ярко-янтарного оттенка и казались почти золотыми. И только эти жуткие глаза были подвижны на его лице, в остальном же он походил на мраморную статую из собора, что придавало его облику нечто потустороннее. Не видела ли я его раньше? Может, в кошмарах? По старому тиренианскому обычаю он зачесывал длинные волосы назад, и лишь несколько прядей выбивались на его волевой подбородок. Он будто прошел сквозь века и страшные битвы и вот оказался здесь, и у меня от его холодной красоты кровь в жилах стыла.

Мэйлор и Магистр возвышались над другими Луминариями и воронами. Двое самых влиятельных людей во всем королевстве. Нет, правда, они выглядели в точности так, как я всегда себе представляла старых богов из мифов, божественные воители, которые требовали жертв и подталкивали смертных к саморазрушению. Они напоминали одновременно ангелов с небес и демонов из ада. Может, поэтому Орден выставил вперед именно этих двоих? Чтобы напомнить нам о нашей неполноценности?

Страх скользил по моей коже, точно холодный дождь, и в голове вдруг вспыхнуло забытое воспоминание – брызги крови на белых лепестках ветрениц. Я судорожно перевела дыхание. Это мне ночной кошмар вспоминался?

Я моргнула, снова сосредотачиваясь на деревенском пейзаже. Вот только нервничать сейчас лишний раз не хватало.

Небо над головой заволокло свинцово-серыми тучами. По Брайервуду пронесся сильный ветер, свистя в переулках и трепля наши волосы и плащи. Факелы некоторых воронов погасли от этого резкого порыва.

На площади зашептались.

Я улыбнулась Лео, принимая беспечный вид.

– Все будет хорошо. – О Архонт, если бы это действительно было так.

Ансельм тайком покосился на меня. Он беспокойно хмурился, и я точно знала, о чем он думает: обе женщины, которых он любил, были помечены Змеем. Лидия взглянула на него и крепче к нему прижалась.

Темная паника витала в воздухе, и вдруг стало нечем дышать.

– Вы знаете меня как Магистра Солариса, командира священной армии Луминариев. – Магистр шагнул вперед с пугающей грацией. – Патер объявил поиски Помеченных Змеем, дабы очистить наше королевство во славу божественного Архонта. По всему королевству мы находили мертвые обескровленные тела. Мы знаем, кого в этом винить, – его глубокий мягкий голос, казалось, плыл по воздуху, разносясь далеко над толпой. На деле же тембр его голоса был обманчиво успокаивающим, точно похоронный набат. Он раскатисто произносил звук «р», но я не могла понять, что это за акцент. – Орден рассчитывает, что вы поможете нам выявить злодеев среди ваших соседей и искоренить темный яд Змеи. Как учил нас Архонт, мы должны противостоять коварным искушениям. Властолюбию. Жадности. Похоти, – последнее слово он произнес таким бархатистым, почти нежным тоном, что я невольно подумала, что он, должно быть, много думал об этой самой похоти во время его воздержания в Ордене.

Вперед с факелом наперевес выступил Повелитель воронов, оглядывая толпу.

– А самое главное, Архонт запрещает магию, которой людям нельзя владеть. Эта сила исходит от Змея. Но, к счастью, ныне с нами патер, дабы вернуть нам благодать перед ликом Архонта.

По площади пронесся взволнованный ропот, и толпа начала расступаться перед кем-то. Барон протянул руку к Лидии, точно желая ее защитить, так что вдвоем они оттеснили меня. Из-за плеча барона я увидела медленно шествующего к платформе святого патера. Сердце так и подпрыгнуло.

Он носил длинный белый плащ, расшитый золотом, который ярко выделялся на фоне служителей во всем черном. Под ним поблескивали начищенные доспехи. Воцарилась тишина, нарушаемая только поскрипыванием металлических шарниров его обмундирования. Вот он, убийца королей, человек, набросивший на королевство серую мантию смерти, так что мы все задыхались.

В отличие от Магистра и Повелителя воронов он выглядел вполне обычно, не производил впечатления существа из другого мира – на вид ему было около пятидесяти, черты лица грубы, коротко стриженная бородка цвета соли с перцем. Темные с проседью волосы доставали ему до подбородка. Черные кустистые брови сходились на переносице. Он не отводил взгляда от платформы, будто толпы вокруг вообще не существовало.

Он поднялся по ступенькам, сжимая в руках старинный экземпляр кодекса Луминариев. Когда он повернулся лицом к толпе, то смотрел как бы поверх наших голов. Может, он и хотел всех нас убить, но смотреть прямо в глаза обреченным все же не желал. Прижав одной рукой к своей груди кодекс, другой рукой он подал знак Магистру.

Золотые глаза Магистра скользнули по толпе.

– Нам нужны имена. Двадцать нечестивцев из Миствуд-Шайра.

Не было смысла заранее объявлять виновных, но в чрезмерной рациональности охотников на ведьм было не упрекнуть.

Приказ Магистра был встречен молчанием.

Над платформой пронесся холодный ветер, и блеск в глазах Магистра стал почти хищническим.

– По-хорошему не желаете. Ну да мы вас уговорим.

– Лео, – шепнула я. – Закрой глаза, милый.

– Почему?

Я скрипнула зубами; мне-то казалось, что мы обо всем договорились.

– Потому что я так сказала.

Лео закрыл глаза, и я привлекла его ближе к себе, обернув вокруг него свой плащ.

Патер с возвышения взирал на толпу, пока ворон шептал ему что-то на ухо. Через несколько мгновений патер на кого-то указал.

– Агнес де Врэй! – прокатился над площадью глубокий и звучный голос Магистра. – Архонт призывает тебя.

– Нет! – тут же раздался женский голос, полный паники. Люди вокруг меня зашевелились, затолкались, и вооруженные Луминарии провели мимо нас к платформе белокурую женщину. Нет, не так – они ее волоком протащили, звеня своими металлическими доспехами. Я видела отчаяние и ужас на ее лице, а вот эмоции солдат были нечитаемы под стальными шлемами.

Толпа отшатнулась от них, будто они источали яд.

На Агнес было аккуратное темно-бордовое платье, расшитое золотыми нитями, с лифом желто-шафранового цвета. Она кричала:

– Сохрани меня Архонт! Я невиновна. Я веду благочестивый образ жизни, и свет Архонта озаряет ее!

Не слушая ее воплей, солдаты втащили ее на платформу.

Я тяжело сглотнула, касаясь рукой в перчатке головы Лео. Он обхватил руками мою талию. Наверняка после сегодняшнего дня ему долго будут сниться кошмары…

Слово взял Магистр.

– Патер указал на эту женщину, ибо сам Архонт направлял его руку. И если кто-то желает спасти ее, пусть назовет имена истинных нечестивцев, прячущихся в толпе.

В воздухе повисло острое напряжение, и Агнес, казалось, примерзла к платформе. Она стояла сгорбившись, яркая фигура на фоне мрачного окружения. Дрожа, она обхватила себя руками за плечи.

– Агнес де Врэй, желаешь ли сама назвать имена еретиков, Помеченных Змеем, из Миствуд-Шайра?

Она покачала головой, и на лбу у нее выступили капельки пота. Она прохрипела:

– Я не знаю никого из Помеченных Змеем, и сама я также не владею магией. Да спасет Архонт наше королевство.

Благослови Архонт эту женщину. Она знала, что произойдет дальше, и все же решила не называть никаких имен. Меня пронзил страх. Буду ли я такой же отважной перед лицом смерти?

Чернота плаща Магистра, казалось, поглощала весь свет. Он вытащил из ножен меч, рукоять которого была украшена искусной резьбой. И что-то шевельнулось в темных уголках моей памяти.

– Элоуэн, – прошептал Лео. – Что там происходит?

– Тихо. Все хорошо, – очередная ложь за сегодняшний день. – Все хорошо.

Ветер трепал кружевной головной убор Агнес, которая уставилась на сверкающий клинок Магистра.

– Сохрани меня Архонт.

Я могла бы отвернуться. Но чувствовала, что мы должны – да что там, просто обязаны – видеть, как умирает эта женщина. Ведь она пожертвовала собой ради нас.

Быстро и плавно Магистр взмахнул мечом. Это движение показалось почти божественным. Лезвие перерезало шею Агнес. Кто-то в толпе вскрикнул, когда ее голова упала с плеч на платформу. Безголовое тело Агнес повалилось на колени, затем рухнуло назад.

Лео по-прежнему крепко обнимал меня за талию и жмурил глаза.

– Все хорошо, – в который раз прошептала я.

– Почему они кричат? – спросил он в мое платье.

– Тш-ш, – я уже не могла придумать хоть какую-то отговорку.

Я тяжело сглотнула. Неужели Архонт и впрямь так упивался кровью или это все лишь извращенные игры его смертных служителей? Я понятия не имела. Никто из нас никогда бы не увидел истинный лик Архонта, не узнал бы, чего тот на самом деле хочет.

Патер же даже не взглянул на тело у его ног или на кровь, растекающуюся по платформе. Он снова опустил взор, по-прежнему одной рукой прижимая к груди кодекс. Я молилась Архонту, чтобы патер не заметил меня, даже опустила голову, надеясь, что так на меня не обратят внимания. По коже бежали мурашки. Над площадью вновь повисла тяжелая тишина.

Казалось, это длилось вечность, пока смертельное безмолвие не нарушили резкие вздохи. Когда я подняла глаза, страх сковал мою грудь.

Патер указывал в нашу сторону – прямо на барона. Моя кровь тотчас забурлила, становясь все горячее, так что я едва могла ясно мыслить.

Если с бароном что-то случится, я немедленно должна буду спрятать Лео. Я прижала его к себе еще крепче. Можно ли было остановить это безумие?

Среброволосый ворон подбежал к Магистру, зашептал ему на ухо. Я с ужасом наблюдала, как Магистр обнажает меч и выкрикивает:

– Барон Морвел Трокмор!

Ох, сохрани нас Архонт.

Толпа тут же расступилась перед бароном. Одна только Лидия схватила его за руку, желая удержать.

– Нет! Только не он. Он невиновен.

Барон высвободил руку из хватки дочери.

– Держи себя в руках, Лидия, – расправив плечи и гордо подняв голову, он поднялся на платформу.

Он не выглядел напуганным. В отличие от Агнес он не стал бы жертвовать собой. Он бы убил половину собравшихся здесь людей, прежде чем рискнуть собственной шеей. И мне лишь оставалось надеяться на милость Архонта, что барон выберется из этой заварушки живым – потому как от этого зависела жизнь Лео. Но кого бы он стал обвинять?

Я лихорадочно соображала, как мне спасти его или по крайней мере увести Лео подальше отсюда.

Магистр возвышался над бароном, из-за чего последний казался ничтожно маленьким. Никогда прежде я не видела его таким.

Уголки губ Магистра чуть дернулись, будто он наслаждался тем, что происходит.

– Барон Морвел Трокмор, желаешь ли…

– Стойте! – закричала Лидия. – Я могу назвать имя. Я назову его вам, если вы отпустите моего отца.

С этой секунды время замедлилось. Ветер трепал ее прекрасные светлые волосы. Ансельм в ужасе повернулся к супруге.

– Лидия, нет.

Она подняла руку, и в ее голосе сквозила истерия, когда она повторила:

– Я назову имя.

Нет.

Сердце колотилось так, будто готово было вот-вот разбить мои ребра. Наклонившись к Лео, я зашептала:

– Когда я скажу «беги», смешайся с толпой. Не задавай вопросов. Беги к мшистому мостику, где мы рыбачили.

– Ты же сказала, что останешься со мной, – проговорил он чуть громче нужного.

– Никаких вопросов.

Толпа снова подалась в стороны, и вокруг нас недовольно зашептались.

Я вытащила из-под плаща один из моих многочисленных кинжалов и протянула его Лео рукоятью вперед.

– Не используй его без крайней необходимости. Я найду тебя, – процедила я сквозь зубы.

Лидия медленно повернулась ко мне.

– Беги, – я оттолкнула от себя Лео. – Сейчас же.

К моему огромному облегчению, он сделал ровно то, что я ему велела, и начал поспешно проталкиваться через толпу.

– Нет, – вновь попытался остановить Лидию Ансельм и коснулся ее руки. – Лидия, не надо.

Лео исчез в толпе, и мое сердце болезненно сжалась. Архонт, молю, дай ему сбежать.

– Только не она! – крикнул с платформы барон.

Однако Лидия не слушала в этот момент своего отца.

– Элоуэн Ротмир.

Все устремили глаза на меня, и кровь застыла в моих жилах.

Я сжала кулаки.

Время, казалось, совсем остановилось. С моря подул ветер.

Голос Лидии срывался, когда она продолжала показывать на меня пальцем:

– Она может убивать прикосновением. Она – Помеченная Змеем. Худшая из всех нечестивцев Мерфина.

Глава 8

Кровь шумела у меня в ушах, так резко и громко, что я почти ничего не соображала.

Многие стоявшие рядом заговорили о мальчике, которого я прижимала к себе. По их словам, он мог быть моим «фамильяром».

– Кто-нибудь, разыщите мальчишку!

Я чуть не задохнулась от паники. Нужно было устроить хаос, чтобы отвлечь всех от Лео. Да, сейчас хаос был бы моим лучшим оружием.

Я стянула с рук кожаные перчатки и бросила их на землю, сердце колотилось точно военный барабан. Мои покрытые шрамами руки так редко ощущали тепло солнца, ведь я почти никогда не снимала перчатки. Я размяла пальцы.

Вооруженные Луминарии направились ко мне, скрежеща металлическими доспехами. Но коснуться я хотела не их.

Лео сейчас наверняка уже добрался до края площади, а Луминарии преградили бы ему путь. Только если поднимется всеобщая суматоха, он сумеет сбежать.

– Да, она права, – с вызовом бросила я. – Я действительно убиваю прикосновением. Я ведьма, Змей меня пометил. Кто-то хочет испытать мою силу?

Барон закричал, но я не обращала на него внимания. Конкретно в эту минуту мне нужен был полный хаос. Змей внутри меня требовал, чтобы я прикоснулась к кому-то, и моя зависимость взывала ко мне. Магия внутри гудела и трещала, и по коже забегали мурашки. Волна тьмы захлестывала меня. Никогда еще смерть не казалась мне такой очаровательной и такой заманчивой.

Лидия отступила на шаг, вскидывая руки. Предвкушение разливалось по моим венам. Как же хотелось ласково провести рукой по ее нежной молочной коже – и в следующий миг наблюдать, как она хватает ртом воздух, задыхаясь.

– Вы видите это? – чуть не взвизгнула Лидия. Она совсем спала с лица, и ее сильно трясло. – Ведьма хочет убить меня! Солдаты! Луминарии!

Я потянулась к ее лицу. Едва я дотронулась до ее щеки, моя жуткая сила выплеснулась наружу, заскользила по плечам, рукам – это было подобно экстазу. Смерть текла через меня, разливаясь по всей руке и капая с кончиков пальцев прямо на милое личико моей бывшей подруги. Ее веки затрепетали. Я задышала чаще, и вокруг будто стало холоднее. Зло дышало во мне, как отдельное живое существо.

Лидия выгнулась вперед, ее глаза широко распахнулись. Вот уже ее тело забилось в конвульсиях, и в этот миг она выглядела испуганной, точно косуля, которую застали врасплох. Через кожу Лидии проступали потемневшие вены, а вокруг меня в воздухе кружились тени.

Когда я убрала руку и огляделась, то с удовольствием отметила, что мой план сработал. Толпа шумела и неистовствовала.

Ансельм подхватил падающую Лидию. В следующий миг ее тело охватил переливающийся жемчужный свет – то была ее собственная магия. Как я и предполагала, она бы сумела исцелить саму себя.

Потому что я, разумеется, не была единственной Помеченной Змеем в Брайервуде.

Я бросилась бежать, надеясь догнать Лео. Но было уже поздно, и отряд Луминариев взял меня в кольцо, блокируя путь. Они вытащили свои мечи.

– Элоуэн, – послышался позади знакомый низкий голос.

Я резко обернулась. Ко мне приближался Повелитель воронов. Его темный плащ развевался на ветру, а уголки его губ слегка приподнялись.

– Слишком уж часто мы с тобой стали сталкиваться, тебе не кажется?

Голос Змея гремел в моей голове: Больше хаоса. Используй его труп как щит. Беги прочь.

Темная магия по-прежнему билась внутри меня, грозя сломать кости. Я метнулась ему навстречу. Кончики пальцев дрожали, когда я коснулась высоких скул Мэйлора. Когда моя рука легла на его щеку, магия начала перетекать из моего тела в его, пульсируя и распространяя свою смертоносную силу.

Он запрокинул голову, стараясь вдохнуть поглубже. Его темные ресницы контрастировали с бледной кожей. Утреннее солнце отбрасывало тени на его скулы и острый подбородок. Я задержала дыхание.

Странно, но лишь сейчас, в тот самый момент, когда я его убивала, я вдруг осознала, как он был красив.

Снова вокруг закружились тени, снова стало прохладнее. Я медленно выдохнула.

К моему ужасу, его глаза снова открылись.

В его голубых глазах отражался восторг. Эйфория, можно сказать. Ленивая улыбка тронула его губы – такая довольная, будто я только что поцеловала его в шею, а ему и понравилось.

Я совсем растерялась. Почему, во имя Архонта, он до сих пор был жив?

– Твоя сила и впрямь впечатляет, Помеченная Змеем, – вздохнул он в восхищении, его рука скользнула по моей спине. – Патер требует, чтобы ты пошла с нами.

Затем он грубо заломил мне руки за спину. Жесткая веревка плотно стянула мои запястья.

Я лихорадочно оглядывалась, но вокруг были только вооруженные Луминарии, которые направляли в мою сторону свои мечи. Сердце бешено колотилось.

Кожа Мэйлора по-прежнему соприкасалась с моей. Его пальцы были теплыми. Вот он наконец тщательно связал мои руки и рявкнул следующий приказ:

– Лидия Трокмор тоже отправится с нами. Поднять ее с земли. Чистка в Миствуд-Шайре будет длиться весь день.

Я оглянулась на Лидию, которую, видимо, слегка подташнивало, но она уже снова была в сознании.

Кровь в моих жилах похолодела. Вот они, мы, я и моя давнишняя подруга, вместе шагаем на верную смерть. Что ж, мы сами не раз говорили, что всегда будем держаться вместе. До самого конца.

Часть II

Глава 9

Я шла позади повозки, где сидели другие арестанты, руки были связаны за спиной, вокруг моей шеи также обвивалась грубая веревка. Мэйлор, на которого по какой-то причине моя магия не действовала, снова надел перчатки мне на руки, касаясь моих изувеченных кистей так, будто они были очень хрупкими и чувствительными.

Я его ненавидела.

Луминарии вели нас под конвоем, следуя по обеим сторонам дороги, кто пешком, кто верхом.

Прямо сейчас мои худшие страхи сбывались, превращаясь в мрачную реальность. Меня захватили Луминарии, а Лео был неизвестно где, совершенно один.

Наш путь лежал через небольшой городок под названием Тислхэйвен. Орден намеренно вел нас мимо населенных пунктов, выставляя на всеобщее обозрение. Смотрите, мол, что будет, если осмелитесь выступить против нас.

Маленькая группа, в которой оказалась и я, возглавляла наш «парад» мимо ветхих домишек, из окон которых высовывались любопытные жители. На улицах также было немало народу.

Вот впереди из окна верхнего этажа выглянула женщина. В руке она держала самодельный флаг с изображением пылающего пламени Архонта, который сейчас колыхался на ветру.

– Проклятые ведьмы! – вопила она. – Монстры, которые насылают на нас беды и несчастья. Змей всегда ближе, чем мы думаем.

Мне бы очень хотелось думать, что я-то не зло. Но правда была в том, что змеиная магия до сих пор окутывала меня, нашептывая что-то. Она по-прежнему была смертельно голодна. Я посмотрела вверх и злобно оскалилась, с наслаждением отметив, что в ее глазах в этот миг мелькнул ужас.

По булыжной мостовой двигались медленно. Я понятия не имела, где именно состоится испытание, да и не собиралась выяснять это. Как только представится шанс, я сбегу.

Меня обыскивали не так уж тщательно, как следовало бы. На Чистку я прибыла вооруженной до зубов, при мне всегда было много оружия. Может, они просто подумали, что с кинжалами я не стала бы возиться, раз уж могу убивать одним прикосновением.

Стараясь вести себя как ни в чем не бывало, я оглянулась через плечо, заметила Лидию. Она шла рядом с телегой, которая следовала сразу за моей. Она так жалобно плакала, что во мне все сжалось от чувства вины.

Но что мне оставалось делать? Я потихоньку стащила с руки за спиной одну перчатку. Затем другую.

Рядом шагало еще трое арестантов. Орден называл нас Кающимися. В отличие от меня им повезло – у них были связаны только руки.

У меня веревка была перекинута еще и через шею за счет того, что руки мне связали за спиной. Я предположила, что остальные, наверное, не такие опасные, хотя один из них похож был на великана-людоеда – с бритой головой и татуировками с символами Ордена по всему телу.

Все это время он молча сверлил меня взглядом.

Я потянулась к бедру, понемногу сминая свой плащ, пока не добралась до внутреннего кармашка. Кончики пальцев коснулись рукояти одного из моих кинжалов, я осторожно выудила его из кармана и, расположив вертикально, начала медленно перерезать веревки.

Идущая слева женщина сердито покосилась на меня, но увидеть, что я там делаю за спиной, она все равно не могла, а лицо мое было абсолютно бесстрастным.

Женщина выглядела довольно молодо, но волосы у нее были такими светлыми, что казались почти белыми. С ее бледной кожей она походила на призрака. На голове у нее была простая серая косынка, а когда я мельком оглядела ее платье, то заметила, каким оно было растянутым и вытертым в области колен. А если женщина проводила много времени на коленях, это могло означать одно из двух… В этом конкретном случае я бы предположила, что она просто очень верующий и богобоязненный человек.

– Итак, – она так плотно сжала губы, что они образовывали тонкую линию. – Ты, значит, Помеченная Змеем.

– Мы все тут такие, – заметил мужчина, идущий по другую сторону от меня. У него были короткие волосы и бронзово-коричневая кожа. Ему, пожалуй, было столько лет, сколько и мне. – Орден считает, что мы все виновны. Или нас не по этой причине связали и тащат на убой?

– Я вовсе не ведьма, – обиженно фыркнула женщина. – Я Гвинет Эйблворт, благочестивая служительница Архонта.

– И я не колдун, – прорычал лысый мужчина. – Но по вине настоящих нечестивцев вроде нее мы все оказались втянуты в эту историю. Многие здесь невинны, но змеевы подстилки принесли в наш мир столько зла, что теперь мы все страдаем.

– Змеевы подстилки, – пробормотала я. Это что-то новенькое, прежде я такого не слыхала.

Светловолосая женщина вздернула подбородок.

– Архонт не даст мне сгинуть. И помилуйте, дражайший лорд Персиваль, разве же правильно звать себя «Помеченным»? Я вот слышала, как ваш отец, виконт де Монфор, произнес речь о проблемах современного общества. Он говорил, мол, Мерфин слишком быстро меняется. Знаете, что творилось в городах до Горькой войны? Вырождение. А патер пытается восстановить мир. Пытается вернуть нам чистоту и благочестие святых тиренианских императоров. Я верю в силу Ордена и глубоко убеждена, что свет Архонта защитит меня в час суровых испытаний, как защищает он воронов, – она снова покосилась на меня. – Даже ты вот не смогла убить Повелителя воронов. Все потому, что Архонт хранит своих верных слуг.

Персивалю, похоже, надоели ее разглагольствования.

– Как, ты сказала, тебя зовут? Гвинет? – он произнес ее имя так, будто это было худшее из существующих оскорблений. – Я бы не рассчитывал, что Архонт спасет тебя, – его карие глаза скользнули по мне. – Надеюсь, вы обе понимаете, что выживет только один из всех? Может, сделаем ставки, кто из нас первым умрет? – тут он нахмурился. – Хотя это, пожалуй, бесполезно. Мертвые не платят.

– Что значит «выживет только один из всех»? – резко спросила Гвинет.

– Всё из-за нее, – буркнул лысый.

Гвинет в ужасе вытаращила глаза.

– Нет-нет, выживут, конечно, все, кто невиновен. В этом и цель испытания.

– Как я уже говорил, – Персиваль отряхнул подол своей мантии, и я заметила вышитый фамильный герб. Дракон. – В глазах Ордена виновны мы все. Мы – Кающиеся. Мы просто не можем быть невиновны.

Он вовсе не казался напуганным. Может, был уверен, что именно он окажется избранным и будет прощен.

А я вдруг поймала себя на мысли, что имя-то мне знакомо. Де Монфор. Где проходил его отец, там оставались окропленные кровью поля и разоренные города. Тогда на поле боя никому не было пощады, и даже пленных жестоко убивали. А началось все с поднятого знамени этого семейства…

Гвинет улыбнулась мне.

– Если выжить должен только один, тогда это буду я. Я служу Архонту. Это единственная цель моего существования. Не думаю, что ты можешь сказать то же о себе.

– И я – покорный слуга Архонта, – рявкнул лысый.

Время от времени кончик лезвия царапал мои запястья, но я не подавала виду.

– Я трепещу перед ликом Архонта, но нет, служение ему не является для меня причиной бытия.

– Язычница, – презрительно прошипела Гвинет.

Грубая веревка натирала кожу, но я чувствовала, что вот-вот избавлюсь от нее.

– Многие философы говорят, что нами движет наслаждение, другие утверждают, что нас принуждает власть. Полагаю, всем нам просто нужна цель, но это необязательно означает, что она будет одна для всех нас. Вы видите смысл жизни в служении Архонту. Я – нет. Орден говорит, что он любит нас, но я чувствую лишь его гнев. Поэтому для меня Архонт – воплощение ужаса.

Моей целью были безопасность и благополучие Лео. Я жила, чтобы помочь ему увидеть во мраке Мерфина красоту этого мира – тепло солнца на коже, шумный плеск воды по камням, благоухание весны, в очередной раз одолевшей зиму. Архонт меня пугал, но я все равно его не любила.

А потому все, о чем – точнее, о ком – я могла думать, это маленький мальчик, который ждал меня у моста, заросшего мхом, ждал и боялся, что я не приду.

Но вот оборвалась последняя нить моих пут, и я была готова к возвращению.

Я сбросила перчатки на землю. Темная магия бурлила внутри меня, предвкушая новое убийство.

Я придвинулась ближе к повозке, ослабляя веревку на шее, и уставилась на идущего рядом Луминария в доспехах. У него не было шлема, а по шрамам на челюсти можно было предположить, что за плечами у него была не одна битва.

Однако магия жутко пугала даже самых закаленных солдат.

Я вытаращила глаза и забормотала на выдуманном языке:

– Ирсира молу локчи ниор монтеле бедду…

Он крепче перехватил свой меч.

– Ты это прекращай. Что еще выдумала? – в его голосе сквозила паника.

Но я и не думала останавливаться.

– Омини спириту идди либири диритта ханно…

Гвинет вскрикнула.

– Что она говорит?

– Остановите это! – завопил Луминарий. – Она хочет меня проклясть. Не смей, слышишь, не смей!..

– Серпенти! – выкрикнула я последнее слово заклинания.

Едва он замахнулся на меня мечом, я резко отклонилась назад, так что веревка натянулась.

Лезвие легко рассекло веревку.

Меня охватило радостное возбуждение. Свобода.

Послышались крики, и я запрыгнула на пустую повозку. В следующий миг я оказалась на спине лошади позади всадника. Я протянула руку к его лицу. Тени скользнули с кончиков моих пальцев. Когда он упал, я изящно наклонилась за его мечом и вытащила его из ножен. Поудобнее устроилась на лошади. Развернувшись, рассекла мечом веревку позади себя.

Я натянула поводья, и мы помчались по мощеным улицам. Я снова держала путь на юг, обратно к Пенору. Обратно к Лео.

Глава 10

Верхом на лошади я мчалась через маленький город. Луминарии неслись за мной по узким грунтовым дорожкам. Тело было наэлектризовано. Радость от предвкушения побега смешивалась со страхом быть пойманной.

Ветер трепал мои волосы, я вдыхала запах древесного дыма и свежей выпечки. Может, следующий вдох окажется последним в моей жизни?

Нет, нельзя так думать, нельзя. Я обязана была выжить, обязана была вернуться к Лео, иного выбора просто не было. Воссоединение с мальчонкой – единственный исход, прочее немыслимо.

Поскольку ножен у меня не было, а меч девать было некуда, пришлось бросить его, чтобы обеими руками взяться за поводья. Нельзя было терять ни секунды. Луминарии в любой момент могли меня настигнуть, они уже ревели прямо за моей спиной.

Сердце стучало в такт ударам копыт по мостовой. Стиснув зубы, я быстро оглянулась через плечо – и в животе у меня все перевернулось, когда я увидела, как близко уже подобрались мои преследователи.

Надо во что бы то ни стало от них оторваться. Я неслась все дальше, мельком оглядывая узенькие тропки и покрытые мхом каменные полуразвалившиеся постройки старой деревеньки. Понукая лошадь, я свернула в переулок. Здесь над моей головой нависали деревянные карнизы, отбрасывая на меня тень. Тислхэйвен представлял собой лабиринт таких вот узких проулков – в данный момент в самый раз для меня.

Я пригнулась в седле, повторяя своим корпусом движения лошади. Толкнула ее пятками, заставляя мчаться еще быстрее. Спасибо барону, научил меня ездить верхом. Я крепче сжимала поводья, направляя лошадь по лабиринту улочек короткими и быстрыми рывками, и мне казалось, что мы с ней слились воедино. Плащ развевался за моей спиной.

Я едва дышала, а мы всё петляли и кружили по деревне, пытаясь запутать следы. Я отчаянно хотела наконец-то оторваться и при этом никого случайно не задавить на полном скаку. Когда мы в очередной раз свернули за угол, я заметила женщину, которая несла корзину с бельем.

– Прочь с дороги! – закричала я.

Взвизгнув и уронив свою корзину, она отскочила обратно к двери. Извилистые переулки расплывались перед глазами, превращаясь в разрозненные яркие пятна. Лавочники шарахнулись с моего пути, и я направила лошадь через ветхую бочку. Позади царил полный хаос, кричали торговцы, столы были опрокинуты.

Эх, было бы у меня время, я бы сбросила свой теплый шерстяной плащ.

Мы в очередной раз свернули за угол, где переулки сменились более широкой дорогой. Копыта лошади стучали по грунту. Вокруг было уже не так много домиков, остроконечные хижины перемежались с тонкими березками и пестрыми полями фермеров.

Пока я спасалась бегством от Луминариев, на небе собрались серые грозовые тучи, и в воздухе повеяло прохладой. Вот упали первые капли дождя, и для моей разгоряченной кожи это было настоящим благословением свыше.

Я оглянулась. Меня уже никто не преследовал.

Впереди расстилались зеленые поля, огражденные каменными стенами. Они тянулись до самого дубового лесочка.

Лео, милый, только не уходи, пожалуйста, никуда. Я скоро буду.

Я снова оглянулась и только тогда решилась выдохнуть с облегчением. Оторвалась – по крайней мере, на время. Но вполне возможно, что очень скоро они пустят по моему следу собак-ищеек.

Я помчалась к дубовой роще, и вскоре тень ветвей накрыла меня, будто обнимала. Я вдохнула полной грудью, здесь пахло мхом и землей. А над моей головой начал барабанить дождь.

Резко выдохнув, я направилась на запад к месту встречи.

* * *

Даже проезжая по темному лесу, я по-прежнему не сбавляла темп. Дело было не только в том, что я хотела сбежать от Луминариев; мне было важно как можно скорее добраться до Лео. А вдруг он сдался, решив, что ждет уже очень долго? Я просто с ума сходила от беспокойства, почти не обращая внимания на промокший после дождя плащ.

У меня теперь не было перчаток. Обычно я никуда без них не выходила, но сейчас вот пришлось оставить их где-то в Тислхэйвене. И честно говоря, от мысли, что я буду с Лео без моих перчаток, к горлу подкатывала тошнота.

А все из-за Лидии, которая решила выдать меня сегодня. Может, она полагала, что только так сможет спасти жизнь своему отцу. Но ведь мы обе знали, что, например, Эдуард Маунтхорн до смерти забивает своих слуг, а Грейнард Хаук домогается молодых девушек. Уж лучше было оклеветать этих двоих, чем отправить на верную гибель меня, которая присматривала за восьмилетним ребенком, разве нет?

Тени все удлинялись по мере того как я приближалась к реке Дерунис. Дождь постепенно стихал. В лесу росло достаточно мха, так что мне не составило труда определить, в какой стороне север.

Наконец у опушки леса я спешилась и привязала лошадь к дереву.

Я выступила из тени, оглядываясь по сторонам. За пределами моего укрытия виднелось несколько покосившихся домиков с закрытыми ставнями. Ходили слухи, что когда-то давно эти земли разорили монстры, явившиеся с запада, и именно поэтому мы возвели крепостные стены, отгородившись таким образом от Тилвита с западной стороны и от Шумейра с северной.

Уж не знаю, насколько правдивы были эти слухи, однако здесь уже давно никто не жил.

Я снова скользнула под защиту леса, сердце бешено колотилось в груди. Я должна была найти здесь Лео. Если его не будет под мостом, я этого просто не вынесу. Он, должно быть, с ума сходит от голода. Бедняга весь день ничего не ел. Я прикусила губу, размышляя, где бы найти ему еды.

На мгновение я подумала о нашем месте, где я была сегодня утром, и мне показалось, что это случилось много лет назад.

Солнце вышло из-за облаков, и его лучи окрасили лесную подстилку в золотой цвет. Когда я взглянула на грунтовую дорожку, то невольно задумалась, сколько мне еще осталось до того момента, когда земля примет меня в свои объятия. Ведь именно там мы все в конце концов и окажемся. Если бы не Лео, я была бы уверена, что нужна только земле.

Я медленно побрела к мосту, и вдруг мне захотелось остановиться. Пока я не добралась туда, я могла жить в выдуманной реальности, где Лео послушно ждет меня. Но как только я узнаю правду, пути назад уже не будет.

Я вздохнула и заставила себя двигаться дальше.

Когда впереди показался мост, тревога разлилась по моим венам, и я уже не могла ждать, припустила бегом и скатилась по крутому каменистому склону к ручью под мостом.

Лео был там, сидел на камнях, наполовину перепачканный грязью.

– Элоуэн! – он сорвался с места и бросился ко мне.

На мои глаза навернулись слезы, и я подняла руку, подавая ему знак остановиться.

– Постой, постой. Я без перчаток. Не подходи ближе.

Он улыбнулся мне.

– Ты сбежала от них. Это потрясающе.

– Я бы не оставила попыток найти тебя, Лео, – я прочистила горло. – На опушке я оставила лошадь. Можем окольными путями добраться до Эбории, но нужно быть очень осторожными. А ты будь внимателен и не касайся моих рук. Пить хочешь?

– Нет, я из ручья попил. Но просто умираю с голоду.

– Можно набрать желудей. Правда, придется развести костер и пожарить их, прежде чем есть. Еще можно поискать ягоды.

Он нахмурился.

– Это понятно. Но голоден-то я сейчас.

– Придется подождать, милый. Я накормлю тебя, как только представится такая возможность.

– Я не понимаю, почему нельзя вернуться домой, в наши казармы.

Я покачала головой.

– Потому что Лидия обвинила меня в использовании магии, и теперь мы в бегах. Орден обязательно первым делом наведается в поместье и будет искать нас там. Никто не должен знать, где мы.

Он почесал живот.

– А что там в Эбории?

– Это свободный город… вроде того. Там тоже есть вороны и храмы, но при этом и свой король, и свои законы. А еще своя крепость на случай нападения врагов. Эбория, она почти такая же большая, как и Пенор. И там живет твой дядя Хэймлин. Он не смог взять тебя к себе, когда ты был маленьким, но теперь мы могли бы ему помочь, – я бормотала что-то бессвязное, все еще охваченная эйфорией от того, что сумела найти его.

– Мы будем вместе? – с надеждой спросил он.

– Конечно, – я поманила его за собой. – Пошли. Надо торопиться, Лео.

Но когда я начала подниматься вверх по бережку, то почувствовала, что по моей коже скользят ледяные тени, вызывая дрожь по всему телу. Страх охватил меня с головы до ноги, и по рукам пробежали мурашки. Кроны деревьев колыхал холодный, тревожный ветерок. Я вгляделась в рощицу, выискивая признаки движения. В воздухе витало какое-то напряжение.

Я почти дотянулась до руки Лео, прежде чем опомнилась и поспешно отдернула ее обратно. Я же без перчаток.

– Лео, – прошептала я, – если что-нибудь случится, если нам снова придется разделиться, отправляйся в Эборию один. Справишься? Старая тиренианская дорога выведет из Пенора к северному королевству. Ты не потеряешься. Поедешь все прямо и прямо.

– Ты же сказала, мы будем вместе, – пробормотал он.

Мысли путались, и я нервничала.

– Да, верно. Просто уточняю, вдруг что-то пойдет не так. И еще раз повторяю: будь очень, очень осторожен, не дотрагивайся до моих рук, хорошо? Сядешь на лошадь за моей спиной и будешь держаться за мой плащ.

Он кивнул.

– Я буду осторожен.

– Но если мы опять разделимся, Лео… твой дядя Хэймлин живет на Кабаньей улице. Если тебя кто-то остановит, веди себя так, будто точно знаешь, что делать. Не дай никому заметить метку на твоей руке. Также никто не должен подумать, что ты в бегах. Скажешь, что твой дядя позвал тебя к себе учеником, и веди себя как ни в чем не бывало. Да, и еще: чтобы попасть в Эборию, нужно знать пароль. Архонт наблюдает за нами.

– Можешь не говорить его мне, – тихо сказал Лео, – мы же прибудем туда вместе. Поэтому ты его и скажешь.

– Лео, повтори пароль, – строго велела я.

– Архонт наблюдает за нами.

Когда мы уже подошли к лошади, я снова почувствовала, как холодная тень скользит по моей спине и неестественная сила заполняет весь лес, точно клубящийся туман. Страх все нарастал, и у меня перехватило дыхание.

Да откуда же вдруг холодом потянуло?

Я оглянулась. Из тени выплыл всадник на лошади. Это был Мэйлор.

Если Орден взял твой след, сбежать не удастся.

Глава 11

Я расставила руки в стороны, закрывая собой своего подопечного.

– Лео, полезай на лошадь, – скомандовала я. – Возьми чуть левее. Поезжай, куда я тебе сказала. Я обязательно найду тебя. Ну, вперед.

Никогда прежде Лео не выполнял беспрекословно то, что ему велено было сделать. Впрочем, и я до сих пор не разговаривала с ним таким тоном, и резкость в моем голосе заставила его моментально вскочить на лошадь.

Я услышала хруст веток, когда он поскакал прочь, и выдохнула с облегчением. Дай-то Архонт, чтобы он нашел тиренианскую дорогу.

Тени сгустились над лесом, окутывая Мэйлора.

Я пристально смотрела на него, прикидывая, где я могла бы коснуться его кожи. На нем был длинный плащ, оставляющий открытыми только кисти рук и лицо. В деревьях засвистел холодный ветер, когда он спешился.

Я медленно вытащила кинжал.

– Твое упорство достойно восхищения, – сказал он. – Но от Ордена не сбежишь, Элоуэн. Если тебя не поймаю я, поймает Магистр. А он и вполовину не такой лояльный, как я, честно тебе скажу.

Я не мигая смотрела на его шею, намечая цель. Метнула кинжал. Но к моему ужасу, он резко поднял руку и перехватил мое оружие в воздухе, поймав за рукоять. Как у него это получилось?

– Элоуэн, – мягко сказал он. – Я же сказал, сбежать не удастся.

Я забыла, как дышать. Это стремительное движение казалось таким быстрым, таким точным, таким… неестественным.

Голос в голове шептал, что я столкнулась с живым воплощением Змея. Что, если он все это время скрывался в Ордене, упиваясь кровью, смертью, агонией… И сейчас я так легко узнала его, потому что его тьма окутала и мою душу. Змей был частью меня.

Мэйлор шагнул ближе ко мне, и в каждом его движении сквозила пугающая уверенность в себе. В голове у меня зазвенели тревожные колокольчики.

По крайней мере, ему, похоже, не было дела до сбежавшего Лео.

Я потянулась за другим кинжалом, он изогнул бровь.

– Архонт защищает меня, Элоуэн. Ты напрасно тратишь силы.

Я кинулась на него, но он сумел увернуться и точно растворился в тени. Я огляделась.

Кровь зашумела в ушах, и я метнула в него свой последний кинжал. Он перехватил его в воздухе и повертел между пальцев.

– Ты совсем не слушаешь меня.

– Да кто ты такой?

Он вскинул брови.

– Неприкосновенный.

Он метнулся ко мне так быстро, что я не успела среагировать. Резко прижал меня к стволу дерева, так что я, кажется, ободрала кожу на спине о жесткую кору. Одной рукой он придерживал меня. Его потусторонняя сила и невероятная скорость просто шокировали.

С кем же я, Змей побери, имею дело?

– Элоуэн, если я не верну тебя, кто-то похуже меня убьет тебя на месте. Со мной у тебя, по крайней мере, есть хоть какой-то шанс выжить. Доверься мне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.