Амина Асхадова
Моя чужая

Глава 1

На огромной скорости наш автомобиль двигался по припорошенной снегом трассе, направляясь далеко за пределы города. Все посторонние звуки доносились до меня приглушенно и отдаленно, кроме прерывистого звука собственного дыхания. Его я слышала отчетливо.

Ремень безопасности плотно прилегал к моему телу, и даже чересчур: он впивался сквозь тонкую куртку, до боли натирая кожу. Из-за учащенного дыхания мне порой становилось тесно в этой большой машине. Мои холодные пальцы крепко впились в этот самый ремень, а глаза безутешно пытались отыскать за окном хотя бы один признак жизни, но вместо этого вся округа смазывалась до одного сплошного пятна в моих глазах.

Небо было иссиня-черным, хотя я уверена, что, остановись мы хоть на минуту, я бы увидела его совсем иным. А оно было синее-синее с россыпью звезд повсюду. Это был уже не пыльный загрязненный город: здесь воздух свежий, здесь небо чистое…

Я всегда знала, что он не предсказуем. Его желания, его намерения, его взгляд – каждый раз все это вызывало во мне разные ощущения, а порой и выворачивало наизнанку всю душу. Я знала, что у него вспыльчивый характер, однако и здесь есть одно «но»: все его худшие качества применялись только лишь по отношению к его партнерам, конкурентам и бывшим друзьям, которые предавали нас раньше и продолжают делать это сейчас. Но никогда он не срывался на мне.

И также я прекрасно понимала, что моя жизнь рядом с этим человеком будет как на пороховой бочке.

Точно так, и не иначе.

Демьян – самый непредсказуемый человек в этой машине. И самый любимый и дорогой мне. Однако сейчас, в конце декабря и в лютый холод за окном, я не чувствовала его прежнего тепла. Словно все его отрицательные качества обернулись против меня.

Мой непредсказуемый мужчина сидел на водительском сидении, безэмоционально и уверенно управляя автомобилем. Демьян был напряжен как никогда, на его скулах изредка играли желваки, а сам он при этом по отношению ко мне не проявлял совершенно никаких эмоций. При приглушенном освещении автомобиля я видела, как крепко он сжимает руль в своих сильных руках, несколько раз я ловила его коронный ледяной взгляд на себе, но проблема была в том, что этот взгляд не мог быть предназначен мне.

Словно он видел во мне кого-то, к кому испытывает сильную ненависть.

Но я не могла стать объектом этого чувства!

Я повернулась к нему, однако вновь увидела, как Ян со злости сжал челюсти, при этом напрягаясь всем своим телом. Как только с подобными эмоциями он может настолько чисто и уверенно управлять автомобилем при такой погоде?! Около часа мы двигались в неизвестном мне направлении, на улице безутешно летел снег, и поначалу я совершенно не замечала, что его эмоции и чувства все больше и больше обострялись, не имея точки возврата.

В самом начале пути я пыталась молчать и ни о чем не спрашивать до тех пор, пока он сам не расскажет мне, в чем дело, пока он сам не раскроет причину своего паршивого настроения. Я честно пыталась никак не реагировать на такое настроение Демьяна, поскольку с ним такое бывало часто, однако на мне это никак не сказывалось. Но теперь же я чувствовала, что с ним что-то не так и причиной этому являюсь именно я.

– Демьян… – в свой голос я попыталась вложить максимум тепла и понимания.

Я увидела, как его пальцы немного дрогнули и дернулись, а машину на несколько секунд повело в сторону. Мое сердце сделало кульбит, но я вовремя взяла себя в руки, а Ян в ту же минуту вернул управление автомобиля под свой контроль. Демьяна настиг предел, и я это чувствовала.

Так, Ярослава, спокойствие. Сейчас нам необходимо только спокойствие, потому как Демьян взвинчен до невозможности.

– Скажи мне, пожалуйста, куда мы направляемся? – я глубоко вздохнула, набираясь терпением, – уже очень поздно, на дороге образовался лед, подобная поездка опасна. Мои родители будут волноваться, понимаешь?

Связь здесь пропала давно, возможность связаться с родителями пропала. Мама ждала от меня звонка еще ближе к вечеру, но я по своей глупости совсем забыла ей позвонить, а потом Ян приехал с работы, сказал садиться в машину и все…

Что творит Демьян – одному ему известно, однако я уверена, что мама наверняка уже забила тревогу и, что бы здесь сегодня не случилось, она найдет выход. Я уверена…

– Мой папа доверяет тебе, Ян.

Я пыталась вразумить мужчину и остудить его пыл. Пыталась достучаться до того, кто слушать меня, по всей видимости, не желал.

– Не подвергай нашу жизнь опасности,

Стоило мне только подумать о плохом, как внутри меня словно что-то оборвалось.

«Это опасный человек, и когда ты только могла забыть об этом?», – пронеслось в мыслях.

Демьян вдруг повернулся, пронзая меня своим ледяным взглядом, прочесть который я была не в силах. Я встретилась с его глазами, стараясь найти в них свое спасение. Однако, в этот раз я поняла, что спасения не будет.

На его губах вдруг заиграла та самая усмешка, которой он награждал своих недругов.

Вдох.

Еще раз вдох и выдох, Ярослава.

Мои глаза лихорадочно пытались найти в его взгляде хоть кусочек прежней любви, которым он одаривал меня в моменты радости, но там была только бездна. Личная бездна для его недругов.

– Да ты можешь хотя бы сказать, что происходит?! – громко и с надрывом, нетерпеливо и со страхом вырвалось у меня, – я не понимаю, почему тебя такое отношение ко мне, ты будто с цепи сорвался!..

– Еще немного, детка, – тут же ответил он буднично, и только та сила, с которой Демьян вдавил в пол педаль газа, выдавала его истинные чувства.

Автомобиль ускорился. Было дико страшно и вовсе не по себе от той скорости, с которой мы двигались по опустошенной зимней трассе. Еще я ужасно боялась, что мы можем сбить кого-либо. Вероятность встретить здесь человека, конечно, была минимальна, однако здесь были и животные…

Господи, даже в такие моменты я умудряюсь думать о ком-то еще, а не о том, что может произойти со мной.

– Ян, – тихо позвала я, сжимаясь от холода.

Сжимаясь от холода в его глазах, что никак не граничила с теплом уютного салона, я все думала и думала, в чем я могла провиниться настолько… непоколебимо. Ян никогда не позволял себе подобного.

Он, кажется, даже не обратил внимания на мой жалобный писк. Я сбилась со счету – сколько мы ехали, сколько сейчас вообще было времени…

– Что бы ни происходило, из-за чего бы мы не неслись по этой трассе с бешеной скоростью, – с придыханием выдавила я, – ты можешь быть уверен в том, что я ничего плохого не сделала. Меня не за что наказывать таким способом!

– Да?!

Я застыла. Демьян вдруг повернулся в мою сторону и рассмеялся, одарив меня тяжелым, тягучим взглядом. Да так рассмеялся, что у меня пошел озноб по всему телу, а руки еще крепче впились в ремень безопасности. Взгляд даже не граничил с его заразительно-дурным смехом…

– А мне, думаешь, хорошо?! Пожалуй, хватит мне твоего общества, детка!

Визг тормозов я услышала слишком отчетливо. Можно было даже оглохнуть – настолько этот звук впился в мое сознание. Кто бы только знал, что последующие события я буду вспоминать еще очень и очень долго!..

Благо, я была пристегнута и не познакомила свою голову с лобовым стеклом, отделавшись лишь испугом и учащенным сердцебиением. Проделав еще некоторый тормозной путь и несколько раз вильнув задом, машина остановилась полностью.

Я слышала свое дыхание в тишине салона. Демьян молчал.

Наступила тишина, это была долгожданная тишина. Но ее ли мне нужно было ждать? Судя по взгляду, который бросил на меня Демьян, ничего хорошего от этой остановки посреди леса ждать не приходилось.

Справа и слева стояли огромные темные и мрачные деревья, которые днем радовали взор каждого проезжающего, но сейчас они лишь наводили страх, хотя я пока не понимала, почему мне стоит бояться своего парня. Я ведь не должна – я не его враг и никогда им не была.

Да уж, напугала я себя, да и только. Сейчас он остановится, успокоится, обнимет меня и скажет, что все хорошо! Мы просто вернемся домой, и уже дома поговорим о его поведении, ведь так быть не должно.

Я вдруг успокоилась от собственных мыслей и даже сумела улыбнуться, а затем решительно повернулась к мужчине в ожидании глупого розыгрыша.

Вот только его взгляд прожег меня насквозь. Еще секунда, и он с пылом вылетает из машины, словно не в состоянии видеть меня такой… такой любимой. Мороз проник внутрь салона, обволакивая меня снаружи и, кажется, даже изнутри.

Я прикрыла глаза в ожидании чего-то непредвиденного, чего-то, о чем я боялась даже думать. Он не улыбнулся, не обнял, не завел машину с целью уехать отсюда да побыстрее. Я вновь начала чувствовать, что моя жизнь кардинально изменится от того решения, что сейчас примет Ян.

Вот только за что?

Я почувствовала ледяной воздух, на этот раз проникший под легкую куртку. Дверь автомобиля резко и с силой открылась с моей стороны, и в этот миг я почувствовала прохладу, залетевшую в салон. Я чувствую, как Ян тянет меня за локоть из машины. Бесцеремонно, грубо и больно. Было довольно неприятно ощущать его цепкие пальцы через ткань куртки. Он хлопает дверью своей иномарки, ничуть не жалея ни ее, ни меня, потому как он отталкивает меня к машине со всей дури.

Если бы я только знала, чем это закончится, я бы закатила истерику еще в самом начале пути, я бы остановила этот чертов автомобиль или выпрыгнула бы из него на полном ходу! Если бы не было несколько но: я совсем не умею закатывать истерики и я совсем не знала, чем закончится эта история!

Еще секунда и совершенно чужой мужчина стоит передо мной, он отшатывается от меня, словно от прокаженной. Я встретила бешеный взгляд Демьяна и поежилась.

– Я так понимаю, ты спала сразу с несколькими? – зашипел он, а лицо его приобрело выражение знакомой мне ярости.

Вот только я совсем ничего не понимала. Лицо родного человека приобретало ранее неизвестные мне выражения лица, его тон больше походил на дурной, на тон сумасшедшего, а сам Ян, кажется, дошел до безумия. И причиной этому оказалась ревность? Мы неслись сюда из-за беспочвенной ревности, черт возьми! Вот что произошло!

– Прости? – приглушенно раздался мой голос, – что прости?

Я просто впала в ступор, и я это понимала, но поделать с этим ничего не могла. Мозг просто отказывался думать и воспринимать ситуацию такой, какая она есть. Просто отказывался!

– Ярослава, милая, – сменил Демьян тон на обольстительный.

Однако, что-то мне подсказывало, это неспроста.

– Скажи мне: у одного ты все узнала, а другому передала. Верно?

Я нервно улыбнулась и заправила выпавший локон за ухо. Демьян почему-то резко прищурился и сделал шаг по направлению ко мне.

Глава 2

– Ян, ты сошел с ума, да? Что ты несешь? – не стерпела я ту чушь и ложь, что он нес прямо здесь и сейчас – в полночь на одинокой трассе, – и зачем ты привез нас сюда, скажи?

Он окинул меня взглядом, а затем вновь на его губах заиграла усмешка.

– Ян? – прошептала я, – зачем?

Мужчина оглянулся по сторонам, а я в это время смотрела на его прекрасное лицо и не понимала происходящего. Слишком резко меня окунули в водоворот всего этого дерьма. Я уже не чувствовала собственных рук, а завывания ветра с непрестанно летящим пушистым снегом пугали и наводили на нехорошие мысли.

Вдруг Ян заговорил обычным голосом:

– В моем рабочем ноутбуке у нас дома, малышка, таилась информация, которая без взлома оказалась в руках одного моего бывшего друга. Иванов, помнишь его?

Я медленно кивнула, не в силах произнести что-либо.

– Так вот теперь меня сотрут в порошок, если информацию, изъятую из этого ноутбука, опубликуют. Ты понимаешь, что происходит? Мое имя летит ко дну, черт возьми! А ты не забыла кто я такой, Ярослава?

Из спокойного Ян вновь превратился в того, кого я боялась больше всего. Он сделал еще несколько шагов по направлению ко мне, а последние слова выдыхал уже мне в губы.

– Да что же я все секретничаю с тобой, малышка, – язвительно произнес Ян, полностью игнорируя мой непонимающий взгляд, – Штайн теперь знает, кто прикончил его дорогую племянницу. Он с твоей помощью взломал ноутбук и отдал тебе остальную часть секретной информации. Эта часть попала в руки Иванову, которого я недавно сдал федералам. Тот самый, с которым ты встречалась на днях и трахалась, моя интриганка!

Синий столбик с номером шестьдесят шесть, на который напоролся мой взгляд, кажется, останется в моей памяти навечно. Синий столбик с номером шестьдесят шесть…

– Штайн взломал твой ноутбук? – глухо произнесла я.

Я понимала, что для того, чтобы не встрять в данной ситуации, мне нужно было в ней разобраться. Я должна была взять себя в руки, но чем дольше мы здесь находились, тем страшнее было мне…

– Взломал, – нервно произнес он, – только не говори, что вы действовали поодиночке, – кинул Ян, делая несколько шагов в сторону, – Штайн живет ненавистью поймать меня, потому что подозревает меня в смерти своей племянницы. А у тебя был свой мотив.

– И какой же? – сорвалась я, всматриваясь в лицо Демьяна, – скажи мне! Зачем это нужно было мне? А?!

– Ты хотела достать то, что было нужно Иванову. Штайн помог тебе это нарыть… – он резко вскинул голову, смотря на меня, – а ты с ним в благодарность переспала, Ярослава? А потом побежала Иванову рассказывать? Он-то моложе будет, богаче и менее запятнанный кровью, нежели я. Так и скажи, что побоялась со мной рядом быть во времена проверок и судебных разбирательств, ведь так?

Я приложила ледяные ладони к горящему лицу, в недоумении качая головой. Я почувствовала, как Демьян резко приблизился и вцепился пальцами в мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Скажи мне… Сложно засадить офицера ФСБ, да?

Спиной я ощущала холодную сталь автомобиля. Я почувствовала его яростный шепот прямо в губы:

– Сложно… – протянул он, – но у тебя это почти получилось, Ярослава…

– Что ты несешь, господи? – прошептала я, а затем выскользнула из его отнюдь не нежных рук, – я не знаю, кто такой Штайн, а Иванова я видела несколько раз – и то на встречах и вскользь! Ты же такой собственник, что даже толком поговорить нам не дал! Но не об этом речь…

– Не надо, Ярослава, – покачал головой Ян, однако его глаза по-прежнему горели безумием, – ты не отвертишься от того, что устроила собственными руками! Без твоего участия эти двое ублюдков не смогли бы загнать меня в ловушку, а фотки и видеозаписи, что я нарыл, вообще закроют твой грязный рот, моя милая Яра.

– Фото? – одними губами прошептала я, хмурясь и все еще пытаясь разобраться в это заваренной кем-то кашей, – ты веришь фотографиям, проделкам наших врагов?!

– Вот и понеслась! – вдруг рассмеялся Ян, – вот и ты, Ярослава, начинаешь защищаться и лишь глубже себя закапывать, – продолжал Ян, а затем вдруг замолчал.

Он двинулся к машине, и я увидела, как он открывает бардачок и что-то яростно там ищет. Много документов полетело вниз, а спустя какое-то время у меня на руках оказался довольно увесистый раскрытый конверт. Я встретила взгляд Демьяна, и в нем царила уверенность, которая совсем мне не понравилась. И еще что-то… от чего надежда в лучшее таяла у меня на глазах.

– И что это? – предчувствуя нехорошее, я неосознанно сжала этот конверт в руках.

– У тебя будет время посмотреть. А сейчас просто ответь мне: он хорош в постели, Ярослава? Иванов… которого больше нет…

Я распахнула глаза и в недоумении на него посмотрела. Вновь раздался мужской смех, что не шел ни в какое сравнение с его тяжелым взглядом, наполненным яростью и ревностью.

– Страшно, Ярослава? От того, что я все знаю? – раздался его ледяной тон совсем рядом, – страшно от того, что не удалось посадить офицера ФСБ за решетку? Иванова-то больше нет… Остался один Штайн, который бредит своей племянницей. Спасти тебя просто некому, Ярослава!

– Что ты знаешь? Что ты несешь! О ком ты говоришь?! – выкрикнула я, не в силах справиться с обидой, с грузом, который лег на мои плечи от осознания всей глупой и лживой ситуации.

Он никогда не поступал так ранее. Никогда не позволял себе грубого отношения ко мне. Так как же он смеет подобным образом обращаться со мной сейчас?! Что за слова вырываются из его рта?

Однако это были лишь цветочки.

Мгновенно мою щеку обожгло с немыслимой силой. Словно по ней прошлись горячим, раскаленным чугунным утюгом со всей дури и не жалея сил. Меня резко развернуло в сторону и то единственное, за что я успела ухватиться, была крыша автомобиля. Мои ногти с ужасным скрежетом прошлись по ней, но удержаться на ногах я смогла. Смогла.

Демьян заговорил. В кромешной тьме я слушала его, но слишком плохо воспринимала поток информации…

– Когда я все узнал от своего источника с подтвержденной информацией…

– Плохой у тебя источник, Ян! – нервно рассмеялась я, заставляя себя повернуться к нему лицом.

Мужчина, кажется, и не услышал моих слов, продолжая сверлить меня взглядом и говорить свою правду.

– Я тогда не понял, как ты могла со мной обойтись подобным образом. Трахнуться со Штайном, чтобы вам обоим получить от меня информацию. Затем передать ее Иванову… а попутно и спать со мной, Ярослава. Каково же это?

Его большая холодная ладонь коснулась моей щеки, на миг мы встретились взглядом.

– Но теперь я в полном дерьме, Ярослава. Я на привязи у Штайна. Иванов заранее передал ему оригинал всей информации, он знал, что за ним я приду в первую очередь. А я вот его логику не учел.

Демьян усмехнулся, продолжая изучать меня.

– А у Штайна свои счеты. Ведь это я убил его племянницу, и он об этом знает. Он собирается опубликовать такую информацию об офицере ФСБ, за которую даже офицеру ФСБ дадут пожизненный срок!

И неужели Ян не понимает мою непричастность? Как же ему хорошо прочистили мозги!

– И я сейчас поеду в город, чтобы разбираться со всей той херней, которую ты заварила, Ярослава! А ты… – он замолчал, впиваясь взглядом в мое лицо.

Не знала я, что сейчас нужно было отвечать. Но я думала, усердно думала, как поступить в этой ситуации. Как такое могло произойти со мной? Кто меня подставил? И неужели Ян не понимает, что это ложь?!

Задумавшись, я успела лишь увидеть перед собой кулак, а потом услышала, как он врезался в сталь. Несколько сантиметров от меня. Вмятина обеспечена. Но ему плевать, он такие тачки может хоть оптом покупать! Я вдруг очнулась от всех размышлений, и услышала его молящий шепот.

– Я тебе поверю, Ярослава! Ты мне только скажи «НЕТ!», – прорычал он, но меня здесь словно не было. И того Яна не было, который верил мне и не щадил своих врагов.

Сейчас он смешал всех воедино, выбросил меня из своей жизни.

– Это все наши враги, – сумела я пролепетать, но, кажется, мужчина вовсе не услышал, – я даже не знала об убийствах, которые ты совершал, не знала про племянницу, не знала этого Иванова и этого Штайна! Демьян, поверь мне, – прошептала я, собирая на своих губах снежинки, что в ту же секунду таяли…

Все, что я говорила, было расценено как молчание. Он желал слышать другое, однако у меня не было доказательств своей непричастности.

Ян расставил руки по обеим сторонам от меня, склонившись. Вновь он сфокусировал на мне внимательный взгляд, а его дыхание я ощущала кожей лица. Я почувствовала мелкие бархатистые снежинки на своем лице и прикрыла от усталости глаза, тут же почувствовав прикосновение теплых губ к своим губам. Демьян едва уловимо прикусил нижнюю губу, и это ощущение тепла пронзило меня насквозь. Я коснулась его щеки, наслаждаясь этой секундой близости. Нежный поцелуй, прикосновение его рук, тепло от его тела… все это длилось недолго. Затем он резко отшатнулся.

Передо мной стоял уже не тот Демьян, которого я знала.

– Я оставлю тебя здесь, маленькая шлюшка, если ты не дашь опровержение! Предоставь мне такие же доказательства твоей невиновности! Я ведь люблю тебя, черт возьми!

Я чуть ли не задохнулась от его слов, которые больно резанули меня изнутри. Это Ян? Он ли так со мной обращается? В горле словно застрял ком, который сжигал меня изнутри.

– Я ведь тоже люблю, Ян, – сказала я, – но у меня нет того, что ты хочешь увидеть. Я не совершала ничего, и оправдываться мне нечем!

Ян что-то говорил, но я больше не могла вымолвить и слова. На фотографиях, ловко и профессионально подделанных в фотошопе… была я.

Иванов мертв. Штайна, без сомнений, постигнет та же судьба. Это лишь вопрос времени. Вывод один: едва ли после этой ночи выживу и я.

– Значит, это правда? – вопросительно, – ты трахалась с ними… – уже утвердительно.

У меня не было слов. Я ничего не могла ответить, словно я превратилась в немую статую. Вместо того, чтобы оправдываться, я уже придумывала путь спасения с этой одинокой, мрачной и опасной трассы. Я почему-то даже не сомневалась, что он оставит меня здесь. Но слезы того не трогали. Никогда не трогали. Он безжалостно ухмыльнулся, и это было страшнее всего.

– Я не трону тебя. Но если я увижу тебя, Ярослава, живой в городе, то закопаю тебя живьем. Как твоего Иванова.

– Ты не можешь, – я отрицательно покачала головой, а затем резко вцепилась руками в его куртку, – это так глупо, Демьян! Ты не замечаешь очевидного – ты уже в их ловушке!.. Потому что ты поверил им, а не мне!

Вместо слов мужчина отшатнулся, скинув мои руки с себя. Отбился, как от дворняжки!

– В своей жизни я уже принял неверное решение, поверив своему брату. Слишком высокая цена доверия оказалась.

Я вздрогнула, лишь качая головой в прострации.

– Ты меня поняла или нет, любимая? – последнее слово он произнес с ухмылкой и, сплюнув на землю, Ян оттолкнул меня от машины.

– Ты оставишь меня здесь? – вырвалось у меня охрипшим голосом вслед, едва я только поняла, что он собирается уезжать.

Он сел в машину и я тут же склонилась, смотря внутрь. Из светлого, чистого и уютного салона я увидела его вдруг нахмурившееся лицо. Ян заговорил будничным голосом, даря надежду своими губами:

– Ты подумала, что сможешь так легко от меня отделаться, Ярослава? – ответил он, даже хлопая ладонью по сидению, – нет, конечно.

Облегчение, радость, слезы – все эти чувства смешались воедино от осознания того, что все это глупый розыгрыш, что конечно же Ян не оставит меня на этой трассе ночью совершенно одну!

Я взялась за ручку.

– Чтобы больше я тебя в городе не видел!

Машина с диким ревом пронеслась по одинокой дороге, давая разворот и промчавшись на таких же порах мимо меня в обратную сторону.

«Слишком высокая цена доверия оказалась».

Душа улетела в пятки. Я провожала автомобиль взглядом.

Глава 3

В который раз за эту ночь я шмыгнула замерзшим и наверняка краснющим носом и оглянулась, не теряя надежды на то, что в полночь, да еще и в безлюдном месте проедет хоть одна машина. Хоть какая-нибудь!.. Потому что оставаться здесь – возле безмолвного леса и на одинокой трассе – мне не хотелось.

Тушь, подводка и помада, наверное, уже давно растеклись по всему лицу, превратив лицо бывше-милой девушки в какого-нибудь джокера. Та же судьба постигла и когда-то кристально белый свитер, который, к сожалению, уже больше вовсе не грел – настолько он с бюстгальтером промокли под беспрестанно летящим снегом. Волосы, в некоторых местах покрытые инеем от минуса, разметались по лицу и шее, даря неприятные и даже болевые ощущения. Теплые джинсы, которые так расхваливали девушки-консультанты в дорогущем бутике, совсем не грели, хотя эти слащавые особы обещали мне тепло даже при температуре минус сорок. Вот и покупай потом за огромные деньги вещи…

Зимние сапоги до колен да свитер – единственные вещи, которые кое-как, но все же еще спасали меня от холода.

Кое-что произошло примерно после часа моих блужданий.

Я шла по прямой дороге без всяких крутых поворотов, и на секунду прикрыла глаза. Однако даже этого хватило, чтобы меня тут же повело в сторону. Я резко потеряла почву под ногами и скатилась в кювет, прокатившись несколько счастливых метров по снегу. Как же хорошо, что утром я не решила надевать платье, черт возьми! Возможно, этим я продлила себе жизнь на несколько часов…

Едва я очнулась от своих размышлений и поисков, как тут же ринулась обратно на дорогу. Сердце тогда бешено колотилось от страха темноты, одиночества, а еще именно в этот момент я увидела свет на трассе.

Я не верила своим глазам и ушам, мне тогда казалось, что я снова родилась, и… я была полна надежд. Я бежала изо всех сил, которые у меня были после долгого пребывания на морозе, но при попытке подняться с низины я поскользнулась и вновь покатилась кубарем вниз, разбив коленки и локти да порвав добрую часть этих дурацких джинсов вдобавок. Именно в эту секунду машина проехала где-то сверху, так и не остановившись. А я лежала в кювете, не в силах подняться из огромного сугроба. Если бы только было больше времени, я бы обошла резкий спуск справа или слева, а тут подняться в горку шансов было мало.

Возможно, теперь спасения мне ждать неоткуда…

Я глубоко вздохнула и из последних сил продолжила идти.

Беспощадный снегопад явно не подумал, сколько беды может принести мне – девушке, что осталась стоять на пустой трассе, он забыл обо мне и все продолжал бить и бить своими холодными большими и, на удивление, тяжелыми хлопьями…

По своим подсчетам я брела уже около трех часов в обратном направлении. Одна на трассе и возле леса – нет ничего лучше, такое даже в страшном сне присниться не может…

Едва я от усталости прикрыла глаза, как тут же распахнула их: вдруг я вновь свалюсь с ног или не успею заметить проезжающую мимо машину? А ведь это будет стоить мне жизни, не иначе.

Однако моя надежда встретить кого-нибудь с каждым часом скоротечно таяла. Какая тут машина? Лес да пустыня. Больше такого шанса не будет. Я умру либо от холода, либо от голода. А если повезет, то меня убьет первый попавшийся водитель, предварительно изнасиловав.

Пессимистка чертова! Сколько раз подружки тебе говорили держать нос выше? Конечно, они ведь не были в моем положении…

Никто из них не стоял на трассе, ночью выброшенный за ненадобностью. Чертов телефон не ловил, хотя поначалу я бежала по дороге в надежде, что черточки связи вот-вот появятся, но этот гаденыш спустя всего полчаса пиликнул о своем разряде и вырубился! И это на сорока трех процентах!

Я вздрогнула, услышав какой-то выстрел. Я резко вскинула голову и отвлеклась от своих рассуждений, услышав шум на дороге. Это был не выстрел… это у меня настолько обострился слух, что я издалека шум машины сравнила с выстрелом! Я обернулась, не веря своим глазам: на небольшой скорости приближалась машина! Машина! Господи ведь это, возможно, мой последний шанс! Никто за мной сюда не вернется, а это первая человеческая душа за много времени! Больше я на холоде не продержусь, скорее сдохну в ближайшем кювете.

Терять было нечего. Либо меня убьют, либо спасут. А ежели ни то и ни другое, то я окочурюсь прямо тут!

Одно было ясно: без помощи я отсюда не выберусь. Я ведь помню, как долго добираться сюда на машине, а уж если на своих двоих…

Не думая ни о чем и выключив разум, я тут же рванула с обочины на полосу, уже сейчас начиная отчаянно махать руками и подпрыгивать из последних сил. Лучше пусть собьет, чем я умру здесь от сердечного приступа или от холода! Все-таки я девушка с неустойчивой психикой. Что уж там говорить! Я жутко боялась засыпать одна в темноте и предпочитала спать при включенном свете, и только потом, когда переехала к Демьяну, спокойно засыпала с ним…

А здесь справа – лес, слева – лес, а вокруг – мертвая тишина. Я перестала отдавать отчет своим мыслям уже очень давно. А мысли были-то весьма негативные.

Тем временем машина приближалась (если это, конечно, не снилось мне). Я даже успела пару раз себя ущипнуть сильно-сильно, однако все оставалось на своих местах, кроме автомобиля, неумолимо приближающегося… Конечно, вскоре я успела несколько раз передумать и обругать себя последними словами, однако, было уже слишком поздно. Огромный автомобиль с множеством ярких фар становился все ближе, а я стояла на его пути.

Водитель тем временем даже и не пытался тормозить, он меня пока не видел. Лишь в последние секунды я услышала отчаянный визг тормозов, когда резина тщетно пыталась зацепиться за мокрый снег. Я уже не надеялась ни на что, хоть разум и кричал: «Отбеги! Ведь водитель уже затормозил, увидев тебя!», однако сделать это было не так просто, как кажется со стороны. Я была истощена, ноги не слушались. Единственное, что я могла сделать – это прикрыть глаза от слишком яркого света, что неизбежно приближался.

Вскоре шум прекратился, я слышала лишь собственное сбивчивое дыхание, плавно переходящее в сипение. Наверняка после этой ночи заработаю себе воспаление легких.

Я открыла глаза и почувствовала себя героем фильма «Один дома»: буквально в нескольких сантиметрах от моего лица остановился автомобиль. Это оказался большой американский внедорожник. Глаза понемногу даже стали привыкать, и вскоре я видела значительно больше. Я сглотнула и задумалась: внедорожник… темный внедорожник. Он был с тонированными стеклами, что сразу бросилось мне в глаза, свет из салона доносился очень приглушенно, пробиваясь сквозь тонировку лишь несколькими лучами. Пару долгих минут никто не выходил из машины. Или часов или секунд – разум упорно отказывался возвращаться на место и помогать своей хозяйке, но одно я знала точно: это было самое долгое и страшное для меня время. Коленки в прямом смысле тряслись: на кого я нарвалась? Кого могло занести в такую даль в столь позднее время? Разве что…

В какой-то степени я понимала водителя, что не спешил выходить из своего теплого салона. Худющая девушка с напрочь спутанными и грязными волосами стояла перед его машиной далеко за городом глубокой ночью. Да я больше походила на призрака, нежели на человека. На месте водителя, а тем более, если там сидит девушка или женщина, я бы погнала отсюда как можно быстрее. Но нет!

Кажется, водитель мне попался далеко не из пугливых, потому что дверь автомобиля начала медленно открываться. Музыка в машине заметно стихла, и оттуда вылез мужик. Огромный такой мужик. Я затихла, даже перестав дышать, но от машины не отошла. Наоборот, чтобы устоять на своих ногах, я вцепилась клещами в решетки радиатора и совсем не планировала отпускать их. Водитель же рассматривал меня, пристально смотря в мои глаза, а потом тщательно проведя «осмотр» моего тела. Мои глаза – они единственные выдавали во мне человека, потому что все остальное было ужасно грязным. Мне хотелось верить в помощь… иначе что будет со мной?

– Ты живая? Как здесь оказалась? – услышала я громкий тягучий голос.

В горле стоял ком, а я молчала, не имея возможности выдавить из себя хотя бы слово. Я понимала, что мне нужно что-то сказать, ведь он сейчас просто развернется и уедет отсюда восвояси, но нет! Я не могла ничего произнести. Бывает же такое, когда у человека паника, верно?

– Стоит как мертвец, – вдруг чертыхнулся он, обернувшись на несколько секунд к салону.

Будто в салоне были еще люди.

Внезапно водитель резко оглянулся по сторонам, а затем, подозрительно сузив глаза, довольно оперативно вытащил что-то из куртки. При внимательном рассмотрении я увидела пистолет, направленный… на меня.

Я замерла и тут же сфокусировала взгляд на том, от кого сейчас полностью зависела моя жизнь.

– Либо ты садишься в машину, либо мы уезжаем, – крикнул он сквозь усилившийся снегопад, держа меня под прицелом.

И казалось в его взгляде что-то такое, отчего я поняла: ни черта он не уедет, оставив меня одну здесь. Не уедет, но и болтать со мной он здесь не намерен, скорее всего, подозревая во мне ловушку, которые часто устраивали бандиты на одиноких трассах.

Вдруг он пошел на меня. Я услышала собственное учащенное сиплое дыхание и сделала шаг назад – к обочине. Да, сейчас он выкинет меня с дороги и уедет. Так и сделает…

– Направо, – процедил он, подходя ближе, – бегом я сказал!

Еще несколько секунд я смотрела на него расширившимися от ужаса глазами, а потом я просто не помнила свои действия. Подгоняемая дулом, направленным точно на меня, я как-то в прострации оказалась у пассажирской задней двери, которая тут же оперативно открылась. Руки, высунувшиеся оттуда, захватили меня в темноту.

Своим ледяным телом я почувствовала боль в виске – я ударилась головой, пока меня отнюдь не мягко протащили в салон. В глазах потемнело, и я просто-напросто упала на что-то мягкое…

На этом мои силы иссякли, и последнее, что я успела услышать и почувствовать – это звук блокировки дверей и начало движения.

В неизвестность.

Глава 4

Я осторожно приоткрыла глаза, почувствовав какое-то движение рядом. Мне было тепло, рядом что-то приятно пахло – то ли мужской одеколон, то ли априори в машине пахло какими-то вкусными древесными маслами. Видать, именно они меня и уморили. Или холод, или голод…

Машина еще раз подскочила, и я поняла, что именно меня разбудило.

А еще я почувствовала едва уловимый запах алкоголя вперемешку с чем-то ядерным.

Дорога – это все, что окружало меня. Мы до сих пор были в пути, а воспоминания о произошедшем резко нахлынули на меня, позволяя вспомнить все. Я неосознанно сжала руки в кулак, а затем, испугавшись своего разоблачения, разомкнула их и продолжила делать вид, что сплю. Шум дороги и работы двигателя обволакивали меня со всех сторон, однако спать резко перехотелось.

Кто эти люди?

Куда они везли меня?

Или они куда-то едут, им куда-то нужно попасть? А наша встреча – чистая случайность?

– Захар, девчонка еще жива? – вдруг услышала я ледяной голос где-то спереди.

Я вздрогнула от пронзившего ветерка, что сквозил через тонкую полоску открытого рядом окна. Надеюсь, никто не разоблачил моего обмана – я все так же лежала, свесив ноги вниз, а верх туловища покоился на чем-то мягком. Глаза мои упирались в переднее пассажирское сидение, и ничего, кроме него, я пока не видела.

– Куда же она денется, – прозвучало непоколебимо, словно именно этот человек решает, кому здесь жить, а кому – нет.

Этот самый мужчина был совсем рядом. Видимо, именно на нем покоилась моя несчастная половина тела. Пока мне удалось выяснить, что их двое. А если этот самый второй сидит не на пассажирском сидении, а сзади, то что-то мне подсказывало, что есть и третья личность рядом с водителем.

И от этого стало еще хуже. Куда я попала, не знала. И чего ожидать – тоже. Может быть, остаться на той трассе в надежде, что Ян вернется за мной и найдет, было лучшим решением?..

Дыхание мое участилось.

Они говорили очень мало, а держать свое раскрытие в секрете становилось все труднее – рука затекла, а тело ломило от боли, жутко хотелось предпринять попытку сменить положение.

Но нужно потерпеть. Я должна была выяснить что-то еще, чтобы знать свое будущее.

– Пистолет-то зачем достал? Напугал, небось… – раздалось совсем рядом с усмешкой.

– Откуда мне было знать, что это не подстава? – немного грубо прозвучало в ответ, – я должен был убедиться в вашей безопасности. Ты знаешь.

Господи, лучше бы я осталась на трассе и умерла бы от голода или еще чего-нибудь…

– Что будем делать? – спросил водитель, и я замерла.

– То же, что и планировали. Или ты хочешь развернуться?

Раздалось недолгое молчание, после которого водитель решительно ответил:

– Назад пути нет. Мы не доедем, – холодно прозвучало в ответ, и на этом странный и непонятный разговор был закончен.

Я замерла, напряженно прикрыв глаза и сжав дрожащие губы. Ком застрял где-то в горле, мешая нормально дышать, а тело начало еще больше болеть и холодеть.

Неожиданно почти над самым ухом раздался вкрадчивый шепот:

– Я чувствую тебя. Можешь не притворяться.

Я настороженно приоткрыла глаза, а спустя секунду позволила себе вздохнуть полной грудью, уже не скрывая своего состояния. Не подумав, я резко шевельнулась в попытке сесть, однако вместо этого я лишь неуклюже приподнялась на несколько сантиметров, а затем упала обратно, издав стон боли.

Черт, все тело словно избивали несколько суток подряд!

– Тише, – прошептал все тот же тип, изображая из себя добрую овечку.

А я была уверена, что они все здесь оказались не по счастливой случайности.

Хотелось ударить его, когда он прикоснулся к моим плечам, помогая подняться. Хотелось сказать, что не нужна мне его помощь и чтобы убрал от меня свои руки, но вместо этого я молчала, не в силах произнести ни слова. Я увидела, что лежала на пледе, который уже впитал в себя влажность моей мокрой одежды.

Наконец, он помог мне сесть, и первым делом я повернула голову, натыкаясь на внимательный, но слишком уж холодный взгляд. Мужчина был спокоен, что никак не граничило с моим состоянием: я все еще не могла отдышаться от неудобного положения и боли во всем теле. Вновь стало холодно, вновь появилось какое-то болезненное дыхание, но я должна потерпеть.

– Девушка-призрак, – с ухмылкой продолжил он, и от этой ухмылки стало очень не по себе.

Я застыла, не зная, что ответить и как себя повести. Эти люди навряд ли хотят мне помочь, и мне нужно было как-то спастись отсюда.

Но сначала, конечно, я хотела узнать их намерения.

Тем временем, он продолжил, внимательно разглядывая меня:

– Я все равно хотел тебя будить, потому что у тебя жар и нужно снять с тебя одежду, – произнес он вполне серьезно, на что я еще больше нахмурилась.

Снять одежду?! Даже не подумаю, черт возьми! Затем я резко кинула взгляд вперед и растерянно оглянулась по салону.

Так, Ярослава, спокойствие!

Первым делом мой взгляд упал на того громилу, который вышел тогда на трассе ко мне и приставил пушку. Он недолго смотрел на меня через зеркало заднего вида, а потом продолжил вести машину в каком-то направлении.

Справа от него сидел еще один мужчина. Слева сзади, рядом с нами, сидел четвертый тип, который кинул на меня какой-то недобрый, как мне показалось, взгляд.

Теперь пора было спасаться отсюда любым путем. Однако нельзя было не заметить, что мое состояние очень улучшилось: руки согрелись и больше не походили по температуре на руки мертвеца, и даже волосы высохли, наверняка превратившись в сухие черные пакли. К тому же, грязные пакли.

За все это время я даже слова не произнесла… Может, притвориться глухонемой? Ведь меня тогда точно отпустят, да?

Теперь я почувствовала более сильный запах алкоголя вперемешку с табачным дымом, отчего я, наконец, очнулась и пришла в себя, закашлявшись и дернувшись в чьих-то руках.

– Аристарх, достань из бардачка влажные салфетки, – приказал этот тип, словно не замечая моей неприязни к его присутствию и к его прикосновениям.

Мужчина по имени Аристарх что-то передал этому Захару, а спустя несколько секунд он за локоть развернул меня к себе.

– Ты глухонемая? – немного грубо произнес он, всматриваясь в мое наверняка чумазое лицо.

Не подумав, я тут же закивала. Да еще и усердно так! Как минимум, я уже не глухая.

И, как максимум, глупая.

– Значит, только немая, – задумчиво произнес он, и я осеклась под его взглядом.

– Немая? – немного удивленно раздалось с водительского сидения, а затем он зачем-то посмотрел на пассажира справа. Я снова впала в прострацию, не понимая, что происходит. Однако водитель значительно снизил скорость и начал жестикулировать одной рукой, смотря на мужчину рядом…

Вскоре в зеркале заднего вида показалась его хищная улыбка:

– Мы сейчас это проверим, потому что ложь мы очень не любим… И если это окажется неправдой…

Интересно, как они это проверять собрались? Я даже немного расслабилась, потому что доказать или проверить это они никак не смогут.

Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Так это звучит, да? Как же я была наивна!

Вдруг ко мне повернулся тот мужчина, что сидел на пассажирском сидении, и несколько секунд он смотрел на меня ровным взглядом, после чего начал показывать что-то руками. Черт возьми, жестикулировать! Либо он знал жесты немых, либо… он сам им был.

Прошло около минуты, пока я усердно пыталась что-то придумать и понять, что он пытается до меня донести. Но нет… они не поверили. Мужчина отвернулся от меня, а затем что-то показал водителю.

– Она не немая, – вскоре изрек водитель, – так что если ты нам сейчас, красавица, не скажешь, откуда ты такая взялась, то мы тебя пристрелим.

Я вздрогнула, пытаясь сделать взгляд менее затравленным. Шутить с ними совсем не хотелось, испытывать на прочность тоже.

– Скоро уже приедем и оторвемся. Да, детка? – я повернулась на голос говорившего.

Это оказался четвертый тип, и его ухмылка заставила меня похолодеть, как и опьяневший взгляд…

Я сидела, не шелохнувшись, а сердце само понеслось вскачь. Кажется, я неосознанно сжала руку мужчины, на котором сидела, с неимоверной силой. Очнувшись, я попробовала сползти с колен незнакомца и продвинуться ближе к двери, но тут же меня довольно больно сжали. Сердце понеслось быстрее, и только из-за онемения конечностей я сейчас не забилась в чужих руках и не устроила прямо тут – в тесной машине – истерику. Но на это просто не было сил, а тело словно парализовало.

– Слав, рот закрой, – спокойно проговорил тот, что был за рулем, – хочешь срок, я тебе его и без бабы обеспечу.

– Да хорош тебе, Влад! Я же просто поугорать… а то трясется вся, как будто мы тут ее трахать собрались.

Я шумно вздохнула, а затем меня за локоть снова заставили повернуться. Я перевела растерянный взгляд на мужчину по имени Захар. Захар отложил упаковку с салфетками. И его взгляд, остановившийся на моем теле, мне вовсе не понравился.

– Как тебя зовут? – спросил он, возвращая свой внимательный взгляд к моему лицу.

– Ярослава, – прошептала я.

Он кивнул, однако затем начал вкрадчиво говорить:

– Сейчас все займутся своим делом, Ярослава: водитель будет смотреть на дорогу, а мы с остальными увлеченно посмотрим в окно. Я дам тебе этот плед, и ты, ради своих легких, разденешься до белья и завернешься в этот плед. Я же даю тебе слово, что ты в безопасности. Здесь тебя никто не тронет, слышишь?

– Я не буду этого делать, – процедила я, смотря на него, – а если ты меня хоть пальцем тронешь, то срок тебе будет обеспечен! – проговорила я отчетливо и громко.

Мужчина лишь приподнял бровь и холодно улыбнулся. Остальные в машине притихли, а водитель даже присвистнул.

Я не успела и моргнуть, как в его кулаке оказались мои волосы, а боль пронзила кожу головы, заставив меня вскрикнуть и автоматически ударить мужчину.

– Эй, Захар! – возмущенно послушалось по всему салону, – у нее шок, хорош!

Я почувствовала чужое тяжелое дыхание на своем лице и замерла. Его глаза были настолько близко, что перед глазами у меня все слилось воедино, и я слышала только его пронизывающий голос.

– Если ты не будешь этого делать, – процедил он, – это сделаю я. Клянусь тебе. И не оставлю даже белья! – закончив говорить, он резко убрал руку, этим движением растрепав мои волосы по лицу – так что я, пожалуй, спрошу: что ты выбираешь?

Я затаила дыхание и откинула его руку со своего плеча, раздумывая над своими дальнейшими словами и действиями. За окном царила все та же ночь, мимо проносились деревья с большой скоростью и меня везли в неизвестном направлении четверо незнакомцев.

Я медленно оторвала взгляд от окна и повернулась в сторону незнакомца, в объятиях которого я согревалась все это время. Тут же я нарвалась на изучающий взгляд всех находившихся в машине и застыла ненадолго. Говорить ничего не хотелось… Я чувствовала себя ягненком перед хищными зверями… Только вот в моем случае все было намного хуже: в машине четверо огромных мужиков, у одного из которых я в руках, у другого есть пушка, и все они в хлам пьяные. Или почти в хлам и почти все.

И он еще спрашивает, что я выбираю? А что тут выбирать?! В его словах не было ни капли сомнения. Такие люди не шутят, к сожалению.

– Я сама, – прошептала я, и поледеневшими дрожащими пальцами я принялась за пуговицу.

Я вся превратилась в ощущения: мои глаза наблюдали исподтишка за каждым движением рядом, а тело было напряжено до невозможности. Я готова была сорваться и выпрыгнуть из машины на ходу… если того бы потребовала ситуация и если бы это представлялось возможным. Но все было так, как сказал Захар: водитель не отвлекался от дороги, а все остальные молча отвернулись, занятые своим делом.

Через минуту я уже была в белье и, схватив с колен Захара предложенный и, как оказалось, огромный плед, укуталась в него вся по горло, а вещи выбросила в предложенный пакет.

Тело било дрожь. Во-первых, от страха, а во-вторых, от холода. И хотя в салоне было даже жарко, я чувствовала собственную дрожь, которая стихла с теплом пледом, но не ушла полностью. Захар повернулся. Я видела, что ему жарко, но окно он закрыл еще тогда, когда увидел мое болезненно-паршивое состояние.

Я угрюмо молчала, наблюдая за ним исподтишка. Его длинные пальцы медленно прикоснулись к горлу, а затем он расстегнул несколько пуговиц и раскрыл ворот своей рубашки.

– А теперь, – начал говорить мужчина, переводя на меня взгляд и ловя меня за скрытым наблюдением, – я уже смотреть не могу на твое чумазое лицо без улыбки.

Захар вновь взял упаковку салфеток в свои руки, вытянул сразу несколько и приблизил свою руку к моему лицу.

– Сейчас мы узнаем лицо партизана – со смешком добавил он, и его большая ладонь начала очищать мое лицо от грязи и следов макияжа.

Раньше я и в магазин не могла выйти, не накрасившись, а тут сразу перед четырьмя мужчинами буду чистая. Да уж, даже смешно.

«Непривычно, Ярослава, да?», – будто с издевкой спросила я у себя, а сама я кайфовала от той легкости, что появлялась на моем лице от каждого очищенного сантиметра.

– Все, – коротко отрезал мужчина, а я приоткрыла глаза.

Захар смерил меня взглядом, а затем начал протягивать упаковку вперед.

– Нет, стой! Можно еще одну? – попросила я.

Без слов Захар достает еще одну влажную салфетку и всю ее я кладу себе на лицо, не замечая недоуменных взглядов в салоне.

Прохлада, блаженство… я чувствовала, как с каждой минутой пульсация в виске перестает доставать меня.

Я как будто снова родилась в этом пледе и без единого грамма макияжа…

…Едва боль утихла, и я освежилась, я решила начать задавать свои вопросы.

– Куда вы меня везете? Кто ваш главный?

Захар резко поперхнулся от неожиданности, а затем и вовсе захохотал.

И что я сказала? Я перевела недоуменный взгляд на всех в салоне. Что, разве это не так?

– Я могу сделать всего один звонок? Вы меня высадите здесь и поедете, куда и зачем собирались. А за мной приедут… через несколько часов.

Это были враги Яна, что-то мне подсказывало. Они ведь везут меня явно не обратно в город.

– Не приедут. Дорога на эту трассу перекрыта из-за снегопада. Передали по радио где-то в два часа ночи. Люди в шесть утра даже на работу сюда не попадут, – ответили мне спереди.

– Перекрыта? – прошептала я, – я не верю.

– Лучше иди сюда, ты серьезно заболела.

С этими словами Захар распахнул руки, приглашая пригреться. Я опешила, однако моего согласия никто и не ждал. Без слов через тонкий плед мужчина схватил мои руки в охапку, не позволяя вырваться.

– А ну отпусти меня! – приказала я, – даже не смей меня трогать. Ты знаешь, кто мой…

Вместо ответа Захар расслабленно отклонился на спинку сидения, а голову повернул к окну. Его лицо было настолько спокойным и умиротворенным, что я могла бы подумать, будто он меня не слышит!

В салоне все притихли. Раздавалось только мое болезненное дыхание, и была слышна работа двигателя.

Притихла и я. Потому что не знала, на что способен этот Захар в гневе.

Глава 5

Дорога, дорога и еще раз дорога. Все повторилось вновь, как и при первом пробуждении. Мы до сих пор были в пути, и если раньше мне было очень страшно, то сейчас нет. Из-за всех мыслей, что посещали мою голову… из-за боли, из-за предательства, из-за обиды мне было сейчас дико все равно. Мой парень оставил меня умирать на той безлюдной трассе далеко за пределами города ночью. Совсем одну. От осознания этого хотелось и кричать и плакать одновременно, потому что я не могла такого ожидать от Демьяна. Не могла! Но страха больше не было, потому что хуже тех событий, кажется, ничего не могло быть.

Я закашлялась, уже окончательно просыпаясь и привлекая к себе внимание. Однако никто не подал виду и даже не начал со мной диалога. Я заметила, что водитель сменился, и теперь за рулем сидел тот немой мужчина, а его замена спокойно спала, склонив голову в сторону окна.

Глубоко вздохнув, я приподнялась и подумала о том, что наверняка и Захару было несладко тесниться со мной здесь.

– Почему мы еще не приехали? – хриплым ото сна голосом спросила я, повернувшись.

– Потому что далеко едем, – лаконично ответил Захар, даже не удостоив меня взглядом.

Хотя действительно: на меня как посмотришь, так и ослепнешь сразу… А чувство самосохранения у мужика-то есть!

 Я оглянулась и заметила, что спят все, кроме водителя и нас двоих. Тот мужчина рядом с нами, что был пьяный в хлам и больше всего меня пугал, даже мерно посапывал.

– Ты хочешь кушать?

Я покачала головой, занятая своими мыслями.

– Он же тоже пьян, – прошептала я, смотря на водителя.

Прямо у затылка я почувствовала усмешку, а затем услышала вкрадчивый шепот у уха:

– Боишься умереть? Напомнить ли тебе, что сейчас бы ты лежала где-нибудь в кювете мертвая? От холода, страха… какие там у вас, девушек, еще слабые места?

 Я поежилась и отвернулась, посмотрев в окно. Моего затылка что-то вновь коснулось, и я почувствовала его усмешку. Он решил, что может так мне отвечать, так разговаривать и насмехаться надо мной?! Знал бы он, кто такой Демьян…

Я вскинула голову, однако от его взгляда тут же стало не по себе. Черт с тобой, глыба льда. Усмехайся…

Я скользнула взглядом по его губам, растянувшимся в какой-то двусмысленной улыбке.

– Не нужно на меня так смотреть, – бросила я, смотря прямо ему в глаза.

– Я как-то ранил ваши чувства своим, наверняка вы считаете варварским, взглядом? – приподнял бровь этот тип, продолжая надсмехаться надо мной.

Я резко отвернулась. И вроде бы нужно спросить куда мы едем, но я больше чем уверена, что он уйдет от ответа. Снова включит наглеца, перед которым я не собиралась унижаться.

Я должна придумать план, как мне выбраться. Вот только явно не сейчас – в белье и с теплым пледом поверх. Как жаль, что все мои прошлые вещи были мокрые, грязные и рваные, в том числе сапоги.

…Вскоре Захар задремал, и лишь мы с водителем не спали. В салоне играла тихая мелодия, а рядом раздавалось мерное дыхание спутников. Ручищи этого мужчины покоились на моих ногах, видимо, для того, чтобы я не упала во сне. Или не сбежала. Сложно прочитать его мысли и намерения, однако я все же осторожно скинула его загребущие лапы на сидение и попробовала вклиниться между дверью и его телом. Черт!

Вклиниться мне не дали, резко схватив за талию. Ну а чего я ожидала?! Захар тут же проснулся и замутненным взглядом уставился на меня.

От этого взгляда вмиг стало не по себе.

– Куда мы едем? – спросила я у него, затаив дыхание.

– В загородный дом, – сонно ответил он, а затем добавил, – изначально мы ехали туда отдохнуть и встретить Новый год. Это традиция.

– Нет, – уверенно покачала я головой, заставив Захара в удивлении приподнять бровь, – это неправда. Вы все подстроили, вы знали, что он оставит меня там, на трассе. И ехали следом! Чтобы теперь шантажировать его!

Глубокий вздох моего личного сидения говорил о его заканчивающемся терпении.

– Девушка, вы явно не в себе. Тебе нужно поспать, – отрезал он, переставая обращать на меня внимание.

– Признавайтесь, – повысила я голос, – что вы хотите со мной делать?!

От моего возгласа проснулся даже тот тип, что сидел с нами рядом, а водитель с пассажиром тем временем переглянулись между собой.

– Я тебе сказал, успокойся, – прозвучало надо мной уже с ноткой угрозы.

– О чем она говорит? – раздалось слева.

– Ну как это о чем? – я повернулась, – что вы собираетесь со мной делать? Избивать, мучить, а может насиловать?! Я просто хочу предупредить, что каждый из вас влип по полной, если вы замышляете шантажировать моего…

Я почувствовала, как к шее резко прикоснулась огромная рука и приподняла мое лицо. Пальцы мужчины сжались на моих щеках – несильно, но причиняя дискомфорт и заставляя смотреть собеседнику в глаза. Недобрый огонек был в его взгляде, а без того темные глаза стали еще мрачнее. Не отводя взгляда, я пыталась выдержать и не сдаться.

– К тебе никто не прикоснется, поняла? И еще, девочка, – прошептал Захар прямо в самое лицо, – ты не в том положении, чтобы угрожать нам, – а затем, отпустив мои глаза, он прошелся мельком по лицу и вовсе убрал от меня руки, ненароком растрепав и без того спутанные волосы.

– Не знаем, откуда ты такая взялась интересная, однако мы каждый год двадцать восьмого декабря едем сюда. Именно ночью, потому что работа у нас такая – поздняя, – бросил мужчина спереди.

– Это последнее оправдание для тебя, несносная девчонка. И даже не мечтай, что мы оставим тебя здесь. Я не тот ублюдок, что способен кинуть молодую девку там, а тем более изнасиловать! – повысил голос Захар.

Захар вдруг замолчал, и я увидела, как сильно он сжал кулаки. До хруста. Мне стало больно даже смотреть.

– Изнасиловать… – прошептал он себе под нос, а затем резко повернулся ко мне.

Я замерла и громко сглотнула от того, что прочла в его глазах.

– Слав, проконтролируй Захара сзади. У него опять эта херня с воспоминаниями началась! – услышала я крик водителя, а машина начала снижать скорость, постепенно останавливаясь.

– Я спокоен! У меня просто заболело сердце, – проговорил Захар, смотря прямо мне в глаза, – итак, Ярослава. Мы приедем туда, куда собирались изначально, а из-за заметенных снегом дорог в город вернемся только после Нового года.

Я промолчала, исподтишка наблюдая за ним.

– Я не слышу слов, что ты поняла меня, – раздалось рядом.

– Я поняла. Я молчу, – выпалила я, когда поняла, что с мужчиной что-то не так.

Ему было больно. В его глазах читалась боль, и если бы я только знала причину… то лучше бы заткнулась и вовсе не называла ненавистное ему слово.

Но вместо этого я осторожно продолжила:

– Но… мне нужно вернуться обратно, в город, – прошептала я на свой страх и риск, однако, встретив его мрачный взгляд, я усомнилась в своей затее.

– Это невозможно, – только и ответил он.

– Почему же?

– Потому что на обратную дорогу нам не хватит ни сил, ни бензина. Ближайшая заправка там, куда мы едем.

– Можно ведь что-то придумать, – настаивала я, чтобы повлиять на его решение, – Новый год…

– Высаживать здесь я тебя не буду, Ярослава, даже не проси! Ты проведешь Новый год у себя дома только в том случае, если туда приедет такси. Что маловероятно! Мне жаль, но ты и сама видишь, что мело весь день и всю ночь. Обещают до тридцатого декабря сильные снегопады. Мы отсюда уже не выберемся.

Я осеклась и после этих слов просто перевела взгляд на окно. Спрашивать еще что-либо было не просто бесполезно, но уже и опасно. Я видела это по его взгляду.

Боже, неужели Новый год я проведу в окружении незнакомых мне мужчин? Без любимых и дорогих мне людей? Ком застрял в горле от этих мыслей. Хотя с другой стороны мне должно быть стыдно говорить об этом и даже думать, ведь это именно им я благодарна за то, что еду в тепле, а не лежу в кювете замерзшая и заметенная снегом. Похоже, они действительно те, за кого себя выдают. И если я и встретила их на трассе, то это определенно чудо.

Еще я только сейчас увидела на заднем сидении огромный пакет продуктов, расположенный у окна. Пакет, из-за которого мы, собственно говоря, и теснились в этой большой машине. Если багажник и салон забит продуктами, а они едут сюда действительно встречать Новый год, то это уже есть аргумент в пользу случайности нашей встречи.

***

Я вновь заерзала на своем месте, пытаясь втиснуться в небольшое пространство между дверью и мужчиной рядом. Все, лишь бы не сидеть вот так прямо на нем…

Вдруг сверху послышался очень тяжелый вздох, от которого я замерла.

Я утихла, но лишь для того, чтобы не разозлить здесь единственного адекватного человека, и положила руки на колени, пытаясь их согреть. Хотя еще адекватным здесь был водитель.

– Аристарх говорит, что у нее признаки воспаления. У нас лекарств никаких нет с собой, пусть хотя бы выпьет и разотрет спирт по телу, – раздалось спереди.

– Я не пью, – тут же активно замотала головой я, – пить не буду!

– Выпьешь сейчас, – раздалось сверху бескомпромиссно, и Захар вскрыл переданный спереди бутыль, – открывай рот.

Пока до меня дошла вся канитель и осознание его слов, ко рту уже прислонили какое-то пойло в стеклянной бутылке с резким запахом алкоголя, что тут же распространился по всему салону.

– Пей, – настойчиво повторил Захар.

Я активно замотала головой, даже сумев оттолкнуть его здоровенную лапу от своего лица.

– Согреешься, иначе воспаление легких заработаешь. На дворе не май, ты там сколько простояла? До такого состояния себя довести, – услышала я голос Влада.

– Вся дрожишь… – раздалось рядом.

– Я не буду пить, – запротивилась я и отвернулась, уткнувшись в плечо Захара.

Где-то сверху раздался вздох, а потом его пятерня поймала мою голову, прижав затылок к своей груди и сжав пальцами щеки. Молча эту бутылку он поднес к моим губам и начал наклонять. Чтобы не закашляться или не пролить, я резко схватила бутылку поверх пальцев Захара. Он не отпускал, однако меру я могла контролировать сама.

Мне ничего не оставалось, как принимать эту жидкость, однако сделав лишь только глоток, я резко отвернулась, закашлявшись. Горло саднило немного, и из-за этого жжения на глаза пала пелена. Наверное, целая четверть жидкости из бутылки вылилась мне под плед и капли попали на брюки Захару.

– Ты можешь не отворачиваться резко? – проговорил он, – еще пей.

– Я не могу, – простонала я, вытирая запястьем холодные губы.

– А ты смоги, – приказал он, и процесс повторился. Для достоверности он вновь сжал мои щеки, вынуждая распахнуть губы, и на протяжении всего процесса не отпускал, причиняя боль.

И вновь почти все попало на меня, а этот мужик, дай ему бог терпения, на этот раз промолчал, но бутылку уже убрал.

Через несколько секунд я осторожно повернулась в сторону двери, свесив ноги и устремив взгляд в окно. В таком положении конечности начали отходить, и больше не чувствовалось онемение, только приятное чувство покалывания. Рука мужчины покоилась на моей спине, взгляд был устремлен на дорогу и он явно думал о чем-то своем. Я опустила глаза, всматриваясь в узор его рубашки. Кто этот мужчина? Кем он работает? Чем занимается по жизни? Почему так сух и груб, словно я виновата во всех его грехах? Но в то же время он был сдержан, немногословен и, главное… я почему-то начала чувствовать себя защищенной рядом с ним. Наверное, его объятия действовали именно так, потому что отрубилась я почти ледяная, когда меня затолкали в машину, а проснулась в тепле, о котором последние четыре часа могла только мечтать!

Несколькими минутами погодя мне уже не хотелось ничего, а тем более не хотелось оказываться за пределами этого автомобиля – на трассе, лишившись таких теплых объятий и мерного биения сердца рядом. Я уже ничего не соображала и просто уткнулась в грудь явно ошалевшему Захару, засыпая.

Глава 6

В следующий раз я проснулась уже от чувства полета и какой-то сильной тряски, и это заставило меня открыть глаза. Уткнувшись взглядом прямо в снежную дорогу, по ощущениям я догадалась, что меня куда-то несут на руках, и нахмурилась. Спустя время меня перехватили покрепче и понесли дальше. Кажется, уже светало, скоро должно было наступить утро субботы.

Почему-то именно это отчетливо я помнила – сколько осталось дней до нового года. А вот во всем остальном память меня сильно подвела. Я с трудом вспомнила, что ехала в какой-то машине, но пока не понимала, куда меня несут.

– Я могу идти, – проговорила я хрипловатым голосом.

– Можешь, но разве что босая, – раздалось где-то спереди, и я вспомнила, как звучит голос Захара…

Я подняла голову на несколько секунд, вокруг не было никого. Солнце еще еле заметно выглядывало за горизонтом. Это совсем не похоже на какое-то волшебство, вся эта ситуация, наоборот, напрягала меня. Я надеялась выбраться отсюда и побыстрее…

Господи, где я нахожусь, и что со мной будет? Идти мне все равно некуда, в город возвращаться опасно, однако и тут я не жду добра. Конечно, если бы у меня было право выбора, я пожелала бы выбраться отсюда, вернуться в город и надежно там укрыться у своих знакомых. С собой у меня, кажется, должна была быть банковская карта, а из налички у меня не было ни гроша.

Вдруг вдалеке у самых ворот я увидела, как мужчина подошел к багажнику и начал вытаскивать кучу пакетов. Я огляделась по сторонам: мы находились на большой протяжной территории, а выглянув из-за спины на несколько секунд, я увидела двухэтажный огромный дом. Он был окружен высоким темным забором, и тут же я приметила одинокую машину прямо у входа. Неужели тут есть еще кто-то?.. Может быть, чьи-то девушки или жены?..

За всеми раздумьями я не заметила, как начали открывать дверь в дом, и я оказалась в его огромной прихожей. Первым делом в глаза мне кинулась широкая лестница, ведущая наверх, а проносясь к ней, слева я увидела просторную светлую кухню, правда всю зашторенную жалюзями. В нее зашла двое мужчин с пакетами.

Видимо, здесь давно не было хозяев.

Через некоторое время он открыл какую-то дверь, и мы оказались в очень светлой комнате. Еще секунда, и меня не слишком-то и мягко положили, видимо, на кровать.

Плед, в который я укутывалась в машине, распахнулся. А стоило мне почувствовать твердую поверхность, как я тут же отряпнула. Да, не привыкну я еще к тому, что в моей жизни что-то пошло наперекосяк: я за кучу километров от дома в окружении четырех незнакомцев, один из которых принес полуголую меня, видимо, в мою временную новую комнату.

Я натянула плед до горла, исподтишка наблюдая за действиями мужчины.

Захар стоял передо мной. Он перевел на меня задумчивый взгляд, а затем отвернулся, отошел к большому шкафу и принялся в нем что-то искать. Если в машине я тут же уснула под действием алкоголя, то сейчас он весь выветрился из моего организма, словно оставив меня самой разбираться в этой каше.

– Раздевайся, – бросил он.

– Что? – я распахнула глаза, в то же время слоняясь взглядом по комнате.

Мне не оставалось ничего, кроме как наспех слететь с кровати и подойти к окну, прислонившись к стене в поисках укрытия. От его слов стало несколько не по себе, как и от его тона.

Мужчина повернулся ко мне с чем-то в руках, на что я даже не обратила внимания. Он спокойно произнес, почти не удостаивая меня взглядом:

– Слушай сюда, Ярослава. Если я сказал, что ничего тебе не сделаю, значит это так и есть. Сейчас я достал полотенца и одежду, ты идешь и принимаешь ванну, хорошенько отогреваясь. Затем одеваешься в эту одежду, сушишь волосы и спускаешься вниз, поняла меня? Тапочки будут у входа. За окном зима, а дом еще не прогрет после долгого отсутствия.

Только сейчас в его руках я заметила одежду и еще что-то махровое белого цвета. Видимо, мой ответ в виде молчания совсем не устроил мужчину.

– Если ты с чем-то не согласна, я лично раздену тебя и засуну под горячую воду, потому что после сегодняшней ночи у тебя запросто может быть воспаление легких. Сдохнуть хочешь?

Я отрицательно покачала головой и, сделав несколько шагов, забрала из его рук полотенца и одежду.

– Не спустишься к нам, я поднимусь за тобой. И я в последний раз повторяю, Ярослава, – вкрадчиво проговорил Захар, сделав шаг по направлению ко мне, – здесь ты в безопасности.

– Подобный тон противоречит твоим словам, – вырвалось у меня, за что я тут же прикусила себе язык.

Он несколько секунд буравил меня тяжелым взглядом, и только после этого дернулся по направлению к выходу.

– У тебя тридцать минут, – процедил Захар и быстро направился к выходу из комнаты.

Вскоре он ушел, оставив меня одну. Эта временная комната была оснащена собственной ванной, где можно было сразу после сна сделать все необходимые процедуры. Одно непонятно – почему нет замка? В любой момент кто угодно может войти внутрь, и это мне совсем не нравилось. Судя по всему, комната вообще принадлежит какой-то нежной девушке, а может быть даже подростку с довольно ранимой душой. Все было в светлых и нежных тонах, в углу у окна стоял столик с зеркалом для макияжа, оснащенный специальными лампочками дневного света. Большая двуспальная кровать радовала своей мягкостью, огромный шкаф мог вместить в себя кучу одежды, а вскоре я обнаружила еще одну дверь, ведущую в свой собственный гардероб. Вещей там было неимоверно много. Я сделала вывод, что это, несомненно, рай любой девушки…

Почему-то в его словах я ничуть не сомневалась – он действительно придет за мной через полчаса, и неважно, буду ли я голая в ванне или уже одетая в комнате. Потому я вскоре включила горячую воду и принялась стягивать нижнее белье.

Пар от воды тут же заполонил комнату, расслабив мое тело. Хотелось тут же залезть в полную ванну именно с такой – очень горячей водой. Не сдержавшись, едва набралась добрая половина этой громадной ванны, я тут же утонула в ней с блаженной улыбкой. Вода была немного горячая, даже обжигала кожу, и после всех событий это казалось раем. Не описать словами эмоции, что я чувствовала от обжигания мягкой горячей и чистой воды, это можно понять только после долгих часов нахождения на морозе, когда на тебе, по сути, ничего нет. А еще упасть в кювет, несколько раз скатиться по снегу, утонуть в сугробе… Только почти превратившись в лед, можно понять ценность обычной горячей воды…

Долго расслабляться было нельзя, ведь я помнила об обещании Захара, а потому быстро откопала какой-то шампунь, который к тому же оказался мужским, и открыла его. Запах был так себе – одним словом, мужским. Их я не переносила вообще – ни парфюм, каким бы дорогим он ни был, ни дезодорант, ни шампуни и гели. Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба, а потому вскоре довольная я пенила мужской шампунь на своей голове. Эх, Ярослава. Ты едва спасла свою жизнь, а точнее тебе спасли ее, а ты нашла к чему придраться!..

Да, я была привереда. Избалованная, как говорил мой отец и иногда называл Ян. Так и считала и мама, однако она всегда была на моей стороне. Она поддерживала меня в тайне от отца, который просто обожал Демьяна.

Я и представить раньше не могла, что одна процедура купания может принести такое удовольствие и ощущение, словно ты заново родился. Даже мужские шампунь и гель не подпортили это чувство эйфории. Хотелось раствориться в ней…

 Тем временем по моим расчетам прошло уже около пятнадцати минут, когда пришлось с сожалением выбираться из воды. В идеале нужно было высушить волосы за оставшиеся пятнадцать да одеться, но не судьба…

Раскрыв большое махровое полотенце, я нашла завернутое в него нижнее белье и одежду. Белое кружевное белье, теплые черные штаны по типу спортивных и молочного цвета короткая майка. Рядом заботливо покоилась теплая кофта на всякий случай. Не задаваясь вопросом и стараясь вообще не думать, откуда здесь хранится женское белье, я мигом надела его, а также все остальные вещи. В пледе, который был моей одеждой некоторое время, я нашла ценную вещь – свой мобильный, который давным-давно сел. Его я держала в руках всю дорогу, а сейчас надежно спрятала в кармане штанов.

Фена не нашлось, и я просто немного потрясла волосы в воздухе и, не дожидаясь, пока за мной придет довольно странный мужчина по имени Захар, осторожно приоткрыла дверь. Единственное, что было со мной рядом перед знакомством – это вера в лучшее и мобильный бездыханный телефон.

Глава 7

Ну что, ж! Кажется, мне пора было выйти из комнаты, как бы ни просил Бродский меня об обратном в собственной голове. Я не хотела, я вообще не хотела оказаться в такой ситуации. Этот огромный дом меня пугал, но только своей неизвестностью. Я уверена, окажись я здесь при других обстоятельствах, мне бы он очень понравился: просторный, уютный, светлый, высокие потолки дарили много воздуха и заставляли дышать полной грудью, несмотря на обстоятельства.

Мои мысли прервали приглушенные голоса, доносящиеся с первого этажа. Подслушать или нет? А если меня поймают за этим, то, собственно, что будет?

Я сделала несколько шагов по довольно прохладному полу и тут же стала свидетелем воодушевленного разговора на первом этаже:

– Я удивлен, что ты позволил находиться девушке в этой комнате…

Послышался тяжелый вздох, и я стала вслушиваться еще больше:

– Мне кажется, что эта комната настолько опустела и осиротела, что ей не хватает кого-то… кого-то более жизнерадостного, чем я, Влад. Пусть то место оживится. В конце концов, я уже не могу заходить туда без отвращения к самому себе.

Вскоре я оказалась у лестницы и, боясь быть обнаруженной за подслушиванием чужих разговоров, я тут же начала спускаться. Каждая ступенька нервировала меня, отдаваясь болью во всем теле и просто нехорошими мыслями в голове. Темные штаны согревали мою кожу, майка была прямо по размеру, вот только ступням было прохладно. Захар был прав, дом еще только начал прогреваться…

Мужчины замолчали, едва я показалась на первом этаже.

Стушевавшись под их пристальными взглядами, я переступила с ноги на ногу и почувствовала непонятный мне жар во всем теле. Мне было не по себе даже в этих вполне уютных вещах, потому что их взгляды заставляли смотреть куда угодно, лишь не на них самих. Стало казаться, что вся гостиная вместе с кухней сузились до минимальных размеров, только не эти мужчины, что были на несколько десятков сантиметров и килограммов больше меня самой. Захар и Влад стояли рядом друг с другом. Кажется, что я прервала их немного странный разговор… А остальные сидели за обеденным столом на высоких металлических стульях с кожаной вставкой.

Я посмотрела на Влада, наконец справляясь со своим временным помутнением.

– Доброе утро, – медленно произнес Влад, улыбнувшись кончиками губ.

Какой контраст между человеком, что навел на меня пистолет ночью, и человеком, стоящим сейчас передо мной…

– Доброе, – немного хриплым голосом произнесла я, и действительно за окном было раннее зимнее утро – даже солнца пока не видно.

– Присоединяйся к нам, раз тебе не спится, – продолжил он и рукой указал садиться за стол, – ты наверняка очень голодная. Подкрепишься, а потом отдохнешь у себя в комнате.

– Спасибо, – шепнула я.

Медленно кивнув, я напоролась на взгляд Захара. Он уже успел сесть на высокий стул и тем временем медленно помешивал ложкой чай, внимательно наблюдая за мной.

Что там сказал Влад? Не спится? Конечно… не спится… Если бы меня не заставили выйти сюда, я предпочла бы уснуть в той теплой, нет, даже горячей  ванне. Но мне ясно дали понять, что будет за непослушание…

– Иди обратно в комнату, – вдруг приказал Захар, не спуская с меня глаз.

Я осталась стоять на своем месте, не понимая в чем дело. Аристарх и остальные так же недоуменно смотрели на него.

– Что? – спросила я, заламывая руки от ужасного неудобства рядом с ними.

– Наденешь тапочки и спустишься обратно, – закончил Захар, откинувшись на спинку стула и продолжая смотреть на меня каким-то несносным взглядом.

– Захар, – вступил в оборот Влад, доставая из пакета определенно что-то съедобное, – девушка просто не поднимется на второй этаж. Дай ей позавтракать, иначе ее и без ветра снесет.

Тем временем Влад, проходя мимо, подтолкнул меня в сторону стола и усадил за него.

– Не слушай его, он иногда бывает букой. Садись и не реви.

Я непроизвольно улыбнулась, а затем бросила взгляд на молчаливого Захара.

– Было бы из-за чего… – шепнула я, однако все услышали мою колкую реплику.

Захар хмыкнул, а затем, несколько раз постучав кончиками пальцев по столу, оглядел меня. Я попыталась куда-то деть свой взгляд…

– Одежда прямо по размеру, – коротко заметил он без единой эмоции, не оставшись в долгу.

– Да, – я кивнула, соглашаясь, – спасибо…

Когда все расселись за стол, Влад принялся резать хлеб и вскоре заговорил:

– Меня зовут Влад, неразговорчивый отшельник напротив тебя – это Захар, как ты уже успела запомнить, – с усмешкой проговорил мужчина, а затем показал на того мужчину, что в машине сидел рядом с нами сзади, – это Слава, он самый младший из нас. Несмотря на его развязность, это хороший человек, – Слава просто кивнул, не смотря мне в глаза, – и ему наверняка очень стыдно за свое поведение в машине… Так, а это Аристарх, – указал он на молчаливого мужчину, – он самый рассудительный человек в нашей компании и к тому же хорошо готовит.

Я кивнула, переваривая информацию, и лишь спустя несколько секунд очнулась и произнесла:

– Я Ярослава…

Тем временем всякие нарезки уже были на столе, дразня мой желудок и вызывая во мне дьявольский аппетит. Если бы не незнакомые мне люди, я бы давно набросилась на это все…

– Сейчас ты поешь, – словно заметив мой настрой или прочитав мои мысли, Влад усмехнулся, – мясо кушаешь? Бутерброды с куриным рулетом и плавленым сыром? – я лишь успевала кивать, – мы только приехали и, как понимаешь, должны перекусить. Затем пойдем отдыхать, а к обеду будет нормальная еда.

Не имея особо сил на тяжелый разговор, я все-таки положила руки на колени, сцепила их между собой и неуверенно начала разговор:

– Я хотела спросить… мы далеко от города? – подняла я глаза на Влада.

– Километров триста минимум, – проговорил Влад, а затем посмотрел на меня.

Не знаю, радоваться мне или плакать… И как мне выбраться отсюда накануне Нового года и при таком раскладе погоды?!

Наливая всем горячий чай он, он вдруг задал мне самый важный вопрос, которого я так боялась:

– Давай отогревайся и рассказывай нам, как ты оказалась за городом в полночь. Мокрая, грязная и избитая. К тому же был жуткий снегопад и мороз… сколько ты пробыла на той трассе?

 Тот тип, на котором я спала в машине и что дал мне одежду, кажется, больше не проявлял никакого интереса ко мне. К счастью. Он был погружен в свои раздумья, задумчиво удерживая в своих пальцах чайную ложку и изредка помешивая ей содержимое бокала.

Задержав ненадолго взгляд на его пальцах, я вернулась к настоящему и перевела взгляд на Влада. Пора бы что-то и отвечать…

– Меня никто не бил, с чего вы взяли? – несмело спросила я, и едва заметная улыбка тронула мои губы.

Это и стало моей ошибкой.

Тут же боль пронзила мои губы, и я поймала хмурый взгляд Захара. Я быстро слизнула кровь, что появилась у краешка губ из-за трещины, и в это время напротив раздался тягучий голос:

– Если ты продолжишь врать нам, девочка, а также если окажется, что ты – всего лишь подосланная сука одного из наших товарищей, то я лично тебя убью, а затем пущу на корм рыбам. Ты меня поняла?

Шок. Я смотрела на него, а внутри меня словно гром разразился.

– Потому что предчувствие меня еще никогда не подводило, – закончил Захар и вполне спокойно, даже с наслаждением отпил горячего чая.

Взгляд Захара так и выражал уверенность в словах, что он сейчас произнес. Как и прежде, сомнений в чьих-либо угрозах у меня не было. Он сделает это.

Только я не была той, кем он меня считает! Я глубоко вздохнула. Неужели из огня да в полымя? Наверное, я еще не понимала, с кем связалась. От осознания этого факта стало неприятно и страшно вдвойне, и я вдруг поняла, что они не должны знать, кем является мой парень.

Демьян никогда не посвящал меня в свои дела, однако я знала, что он насолил многим людям за долгие годы своего управления. Какова же вероятность того, что я оказалась в руках каких-то бандитов, которым Демьян перешел дорогу? Я должна умолчать про Демьяна, но в остальном я решила говорить только правду, чтобы не попасться из-за такой глупости.

– Захар, – раздался голос Влада, что отвлек меня от собственных мыслей, – навряд ли ее кто-то подослал. В общем, мы это все обсудили и тема закрыта. Хватит пугать девчонку.

Видимо, пока я принимала ванну, они обсуждали какие-то дела относительно меня. Стоит быть настороже и не выдавать им много информации. Правда, если он уже задал вопрос, нужно все же на него ответить, иначе Захар может что-то заподозрить.

Я глубоко вздохнула, а затем медленно начала говорить, пока мои бутерброды грелись и поджаривались:

– Я там пробыла… не помню сколько. Часа два, или три, или четыре. А еще до вас была одна машина, – медленно произнесла я, встречая взгляд Аристарха, – но вот ирония судьбы, – я усмехнулась, – несколькими минутами до этого я прикрыла глаза и, видимо, в эту же секунду вздремнула. В сон меня клонило нехило, и потому я даже очнуться не успела, как меня повело в сторону… В общем, я упала вниз тотчас же. Несколько раз перевернулась и покатилась все дальше от дороги.

Вспоминать эти события было довольно сложно, но четыре пары глаз, уставившись на меня, кажется, вовсе не думали об этом.

– Тогда и проехала машина. Я уже потеряла всякую надежду, пока дожидалась вас.

Я глубоко выдохнула, а затем сделала глоток обжигающе-горячего чая. Надо было успокоить вновь взбунтовавшиеся нервы.

– Ну а что поспособствовало всему этому? Как ты там оказалась? – спросил Захар, вновь возвращая себе холодное выражение лица.

Я молчала. За все время я не придумала никакой истории, и врать мне было нечем. Они сразу это раскроют…

– Мой… молодой человек оставил меня там, – призналась я, вновь встречая взгляд Аристарха, – произошла ошибка, и меня подставили…

– Подставили? – переспросил Слава.

– Да, – кивнула я медленно, осторожно продолжая, – он вывез меня за город, обвинил в измене и оставил там, как ненужную вещь. Вот и все…

Я сглотнула и отвела глаза под их взглядами.

– Помедленнее и подробнее, Ярослава. Не спеши и не нервничай, – приказал Захар.

– Я не нервничаю, – бросила я, – просто даже вспоминать этого мне не хочется! Но, – я сделала паузу и едва заметно улыбнулась, – если ты хочешь это знать, то, пожалуйста: мой парень думает, что я ему изменила. Меня подставили… ему предоставили ложные фото, понимаешь? Он оставил меня на той трассе, – с ноткой истерики выпалила я, – и если вы вдруг мне не верите, считая там какой-то… какой-то плохой личностью… то знайте: я бы так не поступила. Но вы можете отпустить меня, и я уйду. Без проблем, – закончила я шепотом.

Раздалось молчание. Влад тяжело вздохнул, молча переглядываясь с Аристархом.

– Если я попадусь ему на глаза, то он обещал закопать меня, – я отчего-то судорожно вздохнула, – живьем.

– Он думает или на то есть обоснованные причины? – подал голос ледяной тип, – может ты действительно ходила налево и направо?

Я вспыхнула, сжав челюсти в нарастающей злости. Как он смеет, черт возьми?!

– Думает… – выдохнула я, вынужденно отвечая на эти уничтожающие и унизительные вопросы, – думает! Я не изменяла ему.

– Губа разбита тоже по этому поводу? – спросил… точно, Слава.

Я только кивнула, неосознанно облизав губу в том месте, где осталась запекшаяся кровь. Все это время Захар внимательно разглядывал меня, о чем-то задумавшись. Мне так и казалось, что он хочет выставить меня отсюда или избавиться, однако сделать этого не мог.

Не для этого мужчина пригревал меня в машине…

– Да уж, опасный типчик, – сделал вывод Влад, наконец пододвигая ко мне тарелку с тремя бутербродами, а затем вытаскивая из печки остальные.

Горячий сладкий чай уже давно согревал мои руки и тело. И хотя в доме становилось теплее с каждой минутой, а я отогрелась еще в машине и в ванной, все равно в теле и душе словно осталось что-то ледяное, холодное от этой ночи и от той трассы.

– И полный урод. Оторвать бы ему руки за то, что оставил молоденькую девку на трассе одну ночью, – проговорил Захар, после чего откусил бутерброд и запил его теплой жидкостью.

Я промолчала и уже давно накинулась на эти свежевыпеченные бутерброды, с аппетитом поедая первую за эти двадцать четыре часа еду. Какая бы она ни была на самом деле, в данный момент самые обычные бутерброды с куриным рулетом и плавленым сыром казались самыми божественными.

– По некоторым причинам у нас традиция собираться здесь именно этого числа и отмечать уходящий год вместе… – раздалось сбоку, – поэтому мы остаемся праздновать Новый год. Хочешь или не хочешь, а тусовать тебе придется с нами, – проговорил Слава, отпивая чай из стакана.

Я встретила его взгляд и задумалась: а у меня есть варианты? И есть ли мне куда ехать?

– У нее все равно нет выбора, Слав, – подытожил Захар, вставая и даже не одаривая меня взглядом, – если она говорит правду, то объявившись в городе, ее парень сразу даст старт своим обещаниям. Так что ты в раю, детка.

Своим поведением, конечно, он привел меня в ярость, но что я могла в данный момент сделать? Нужно взять себя в руки… ведь он говорит правду. Деваться мне некуда. И в его плену я сейчас, у меня нет права голоса как такового.

Влад посмотрел на меня внимательно.

– Слушай… а как зовут твоего парня? – прозвучало сбоку от Влада.

– Дмитрий Волков. Предприниматель…

…Вскоре многое изменилось. Все мужчины поели и убрали за собой посуду в раковину. На разговоры сил не остались, и мы решили встретиться через несколько часов сна. Самый последний человек с голодного севера вышел из-за стола. Это была я.

Пожелав приятного аппетита и взвалив меня на стоящего в стороне Захара, все испарились по комнатам…

– А вторая машина чья? – спросила я, пытаясь разбавить молчание хоть чем-то.

На всем протяжении задумчивый и нервирующий меня взгляд Захара все не давал покоя.

– Моя, – бросил он, складывая руки на груди, – на ней я езжу за продуктами в районный центр тут неподалеку.

Я медленно кивнула. Значит, гостей ждать здесь нет смысла…

– Ты живешь здесь, если вы ехали только на одной машине, а эта машина… – задала я интересующий меня вопрос.

– Нет.

Хм. Весьма продуктивный разговор. Я молча отвернулась, осматривая просторную и светлую кухню. Интересно, а кому принадлежала та спальня, что выделили мне?..

– Ближе к вечеру я съезжу в ближайший районный центр, куплю тебе еще несколько комплектов нижнего белья. Мы тут на неопределенное количество дней, больше запаса нет, – выговорил он, – что касается остальной одежды, то я сам выдам тебе то, что ты можешь носить.

Я удивленно вскинула бровь, однако тут же притихла под его взглядом:

– Одежда принадлежит чужому человеку. Для тебя я выделю несколько комплектов, – мрачно ответил он, скользнув по мне взглядом.

– Хорошо, спасибо, – пролепетала я, вставая со стула и намереваясь помыть за собой посуду.

Соскользнув со стула, я повернулась к столу и взяла свою тарелку. Негоже в чужом доме, в котором ты, кажется, не особо гостья, не убирать собой. Я повернулась, однако тут же встретилась с холодными, как лед, глазами, а тарелка от столь близкого присутствия Захара выскользнула из моих рук и тут же разлетелась на большие части.

Я вздрогнула. Хотелось уйти отсюда, сбежать, обойти его сбоку и испариться, однако на середине кухни путь мне перегородили настолько резко, что единственное, за что мне удалось зацепиться, это была чужая рука. Я неосознанно вцепилась в нее и вскинула голову, встречая пристальный взгляд темных карих глаз. Немедля он вкрадчиво произнес:

– Не бегай, Ярослава. Можно ненароком причинить себе боль…

Я прикрыла глаза ненадолго. Желание было только уйти, но отчего-то этот мужчина по имени Захар не отпускал меня.

И причину я вскоре узнала: у него хорошо развита чуйка, ведь не зря очень тихо он задал мне столь скользкий вопрос.

– Кто на самом деле тот мужчина, что оставил тебя на дороге?

Глава 8

Захар смотрел на меня, не отрывая своего какого-то необъяснимо притягательного взгляда. Я застыла, не в силах отвести от него глаз, но в то же время мне казалось, что он с небывалой легкостью распознал мою ложь и вот-вот достанет пистолет и пристрелит меня на месте. Как и обещал. Пока я лихорадочно соображала, что мне делать, Захар медленно продолжил, смотря на меня сверху вниз:

– Я не просто так спрашиваю, – признался он, – твое лицо… оно мне кажется знакомым…

Я улыбнулась, мягко перебивая мужчину:

– Как будто ты жила со мной…

Захар едва заметно нахмурился и громко сглотнул. Я чувствовала его дыхание на своем лице и видела в его глазах немой вопрос.

Я продолжила:

– Твое лицо мне так знакомо, как будто ты жила со мной. В гостях, на улице и дома я вижу тонкий профиль твой. Твои шаги звенят за мною, куда я ни войду, ты там, не ты ли легкою стопою за мною ходишь по ночам? Не ты ль проскальзываешь мимо, едва лишь в двери загляну, полувоздушна и незрима, подобна виденному сну? Я часто думаю, не ты ли среди погоста, за гумном, сидела, молча на могиле в платочке ситцевом своем?

– Хватит! – прозвучало мрачно сверху, и Захар прикрыл подрагивающие веки.

Вдруг, сама себя не помня от вдохновения, я положила ладонь на его часто вздымающуюся грудь и продолжила тихо читать прекрасное и свое любимое стихотворение Александра Блока:

– Я приближался – ты сидела, я подошел – ты отошла, спустилась к речке и запела… На голос твой колокола откликнулись вечерним звоном… И плакал я, и робко ждал… Но за вечерним перезвоном твой милый голос затихал… Еще мгновенье – нет ответа, платок мелькает за рекой… Но знаю горестно, что где-то еще увидимся с тобой.

Я позволила себе тут же отойти на несколько шагов, опуская руки вниз и сцепив их в замок. Неужели у меня получилось уйти от вопроса? И что это с ним? Подходил Захар более, чем уверенно, однако сейчас с ним творилось что-то непонятное. Он прожигал меня взглядом, словно давая время уйти, убежать и скрыться. Его руки сжали столешницу со всей силы, губы были тонко сжаты, а ресницы на веках едва заметно подрагивали…

Такого Захара я еще не видела.

Я попыталась сделать взгляд как можно невозмутимее, а голос увереннее:

– Я уже сказала, как зовут моего парня, – коротко выдохнула я и, развернувшись на пятках, чуть ли не побежала на второй этаж.

***

Я выспалась. На часах было целых одиннадцать утра, и я с уверенностью могла сказать, что я наконец-то выспалась… Прошло время, и нужно было готовиться к плотному обеду. Да и вообще стоило привести дом в праздничное состояние, как сказали мужчины. Забить холодильник едой, украсить дом снаружи и внутри и все в таком плане. Однако выходить из дома на территорию двора мне строго-настрого запретили, аргументируя моим простудным состоянием. Если бы я не настояла на своем желании готовить, то меня вообще закрыли бы в комнате и заставили под одеялом дышать отварной картошкой помимо таблеток…

В напряженном молчании мы вместе с Захаром готовили на кухне. Он – занимался мясом, я же доставала из холодильника привезенные из города продукты и думала, что из них такого сытного и одновременно вкусного можно сделать.

Сегодня была суббота двадцать восьмого. Последний месяц уходящего года радовал солнцем, а кому-то еще приносил удовольствие непрекращающийся снегопад. Они были правы, снег и не думал переставать лететь… А прохладу декабрьских ночей я испытала на себе лично. Мотнув головой, я попыталась выбросить из головы все ненужные и ужасные мысли и принялась за дело. Чего об этом вспоминать, ведь сейчас я не голодная, у меня есть крыша над головой, и один человек дал мне обещание, что со мной ничего не случится. На вид ребята не выглядят плохими, да и, в конце концов, если меня сейчас не тронули, то у меня есть право надеяться на что-то хорошее. Ведь так?..

За протяженными мыслями я как-то незаметно нашинковала целых два салата, решив пока не солить и не заправлять их соусом.

– Захар, – обернулась я к занятому мужчине – он разделывал мясо, – салат… салат сделать с майонезом или оливковым маслом?

Вскоре из размышляющего лицо мужчины сменилось на решительное:

– С оливковым. Хотя… Аристарх любит с майонезом.

В этот момент он медленно и задумчиво провел острием ножа по подбородку, что заставило меня похолодеть. Затем его взгляд неожиданно скользнул по моему лицу, заставив меня ошеломленно отвернуться. Картина не из приятных…

– Я могу сделать половину так, половину так… по разным блюдам, – выпалила я тихо, не поворачиваясь к мужчине.

– Да, давай так.

Кивнув самой себе, я продолжила заниматься салатами, нарезками и вторым. Продуктов было очень много, и потому вариаций салатов – тоже. Сделала сразу большими порциями, поскольку никогда не кормила четырех мужчин и не знала необходимые порции. В итоге через какое-то время вышло около пяти красиво оформленных салатов, эта картинка даже заставила меня замереть и с улыбкой глядеть на то, что в итоге получилось.

Сзади меня вдруг хмыкнули.

– Ты у нас повар? – раздалось совсем близко, я непроизвольно вздрогнула и обернулась.

Бесшумно подойдя ко мне, Захар оказался совсем рядом. Однако и его эта близость не привела в восторг: я видела это по его плотно сжатым губам и нахмурившемуся взгляду.

– Нет, – ответила я, попытавшись улыбнуться, – я нигде не работаю и не учусь. После школы только среднее профессиональное образование, а после выпуска он сделал предложение переехать к нему… Я работаю дома отдаленно.

Захар лишь кивнул, внимательно глядя на меня.

– Почему только дома? Ты бы не хотела нормально развиваться в чем-то?

– Так получилось, – коротко ответила я.

– У вас есть дети?

Я отрицательно покачала головой, уже не зная как выпутаться из расспросов, что меня очень напрягали. Как и его близость. Он даже не думал отходить, хотя прекрасно понимал, что я уперлась в угловую столешницу.

– Сколько тебе лет вообще? – небрежно спросил мужчина.

– Двадцать один, – ответила я, – а вам всем… сколько?

– Мне двадцать девять, – кинул он, – у остальных спросишь сама, если это тебя интересует.

Я сглотнула, но при этом промолчала. Лучше больше ничего не спрашивать, ибо от каждого его ответа и слова веяло опасностью и угрозой.

Даже рядом с Демьяном у меня не было такого состояния, как наедине с этим мужчиной…

О событиях, которые произошли сегодня перед утренним сном, мы оба решили не вспоминать.

***

– Все за стол! – с радостной и голодной улыбкой проговорил Слава, выкладывая готовый шашлык на блюдце.

Вскоре после того Захар отнес немного постоявшее в маринаде мясо парням, и я осталась на кухне одна. В таком одиночестве я сделала закуски и прочие блюда, потихоньку вынося все это в гостиную, где мужчины уже успели организовать стол и создать более уютную атмосферу, чем на кухне. За всем этим я и не заметила, как мясо было приготовлено – ребята были шустрые, и вскоре они все стряхивали снег в гостиной, о чем-то весело переговариваясь. Аппетитно пахнущий шашлык они принесли прямо с улицы, и сейчас он лежал перед нами, заманивая своим великолепным видом и наиприятнейшим ароматом. Пока я бегала к холодильнику за всякими разными соусами, захватывая тарелки с нарезками и салатами, мужчины расселись на диване, включая телевизор.

– Все-таки женщина в доме – это божественный дар! – изрек Слава, а затем улыбнулся мне, – это Аристарх сказал.

Я перевела взгляд на молчаливого мужчину и благодарно ему улыбнулась за такой своеобразный и приятный комплимент. Он в ответ лишь кивнул, а затем пригласил жестом за стол.

Так, ну вроде на столе все есть и я ничего не забыла принести?

– Да, найденный при странных обстоятельствах – точно дар! – хмыкнул Захар, и на этих словах сзади подтолкнул меня к месту рядом с Аристархом, а сам уселся напротив нас.

Я посмотрела на него, однако он не удостоил меня даже взглядом. И как понимать его фразу? Колкость или комплимент?

– Захар, а даме сок принес? – спросил Влад, последним садясь за стол.

– Мы его не брали из машины – холодильник с морозилкой одним мясом забит, – чем-то недовольный, ответил Захар, – выпьет с нами.

Я решила умолчать про то, что не пью, и молча уставилась на еду. Хотя зачем что-то говорить, если он поил меня в машине силой? Думаю, тут и дураку понятно, что мое мнение его не интересует.

Едва я подумала, что пора бы уже начинать кушать и не стесняться, смотря на эту четверку, как справа сидящий Аристарх взял мою тарелку и сам начал накладывать все салаты без исключения, а затем положил три сочных и крупных кусочка мяса. Я улыбнулась, поблагодарив мужчину:

– Спасибо, Аристарх…

– Не стесняйся, Ярослава, – выдал Влад, наливая всем что-то типа шампанского, – ты это приготовила. В конце концов, ты герой, выжила при таких обстоятельствах, а мы тебя нагрузили тут…

– Наливаю всем, без исключения, – перебил Захар Влада, разливая спиртное.

– Я не… – только я открыла рот, как Захар меня жестко перебил, даже не став слушать.

– Будешь. Тебе пойдет для расслабления.

Какой все-таки несносный черт. Всех перебил, да только так и не покраснел от стыда! Черт с тобой!

Мужчина тут же поставил мне стакан вторым планом, вручив рюмку с этой гадостью. Сам он тут же осушил свою, закусив свежим огурцом. Получается, не пьем здесь только Аристарх и я?..

Конечно, в машине этой ночью мне было страшно, но оставаться на ночь в доме с пьяными мужчинами было, кажется, еще хуже. Но разве я могла приказать им не пить или что-то в этом роде?..

Не могла. Мне оставалось лишь как-то оставаться трезвой, особенно рядом с непредсказуемым Захаром.

Сытая, я уже хотела встать из-за стола и уйти, оставив мужчин наедине, однако услышала:

– Куда ты собралась, Ярослава? Кажется, я сказал тебе выпить…

– Я не пью, – предприняла попытку я возразить.

– Захар, оставь ты ее, – проговорил Влад, хмурясь и видя начинающийся скандал.

Кажется, Захар решил пропустить все мимо ушей.

– Если я тебе сказал, что здесь ты в безопасности, значит так и есть. Почему ты не веришь мне? – спросил он, поймав мой метающийся из стороны в сторону взгляд.

Я прикрыла глаза ненадолго, собираясь с мыслями и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Я не хочу спорить. Тем более с мужчиной, который принял только что и который за что-то меня недолюбливает.

Коротко сказав всем спасибо и пожелав приятного аппетита, я удалилась в комнату, что, вроде бы как, предназначалась мне. Но я не была уверена.

На удивление почти несколько часов меня не трогали кроме моментов, когда кто-то из них приходил меня наведывать. Видимо, чтобы я не сбежала. Хотя они так надолго оставляли меня одну, что наверняка были уверены в себе и в безопасности дома. В общем, все время я провела в размышлениях как быть дальше и что делать… за чем я благополучно и заснула.

К большому сожалению, ненадолго…

Глава 9

Темнота. Только открыв глаза, я уже поняла, что за окном стояла поздняя-поздняя ночь. Сплошь да рядом – тишина, и какое-то глухое одиночество обволакивало меня со всех сторон. Я вдохнула полной грудью, услышав этот звук отчетливо и даже вздрогнув от собственного дыхания. Я лежала на просторной кровати в чужих, не своих вещах где-то за несколько сотен километров от родного города. В доме помимо меня находилось четверо мужчин, но даже до сей поры меня никто не разбудил, не тронул, не обидел…

Как Захар и обещал. Как и внушали мне своим поведением и дружелюбностью Влад и Аристарх.

Это странное ощущение от сложившейся ситуации, кажется, окружало меня повсюду и дарило какое-то непонятное мне умиротворение.

Влад… с ним я чувствовала себя защищенной: он умел успокаивать, умел менять настроение, был дружелюбен и не только со мной. Эта четверка сама по себе была сплоченная, насколько я успела заметить, однако Влад в нем казался лидером по спокойствию и сдержанности. Про Аристарха я никогда у ребят не спрашивала, это было лишним. Я понимала, что он не говорит, но слова тут были не нужны: мне казалось, что мы понимали друг друга с полуслова. И он очень помог мне освоиться здесь, в этом чужом доме. Слава… этого мужчину я знала и понимала меньше всех. Он не сделал мне ничего плохого, однако между нами была большая дистанция. За все это время мы почти не разговаривали, хотя со всеми остальными он казался позитивным человеком и душой компании. Больше всего меня интересовал Захар, как личность. Неприступный, какой-то слишком суровый, жестокий, но одновременно я чувствую себя за ним, как за каменной стеной. Если бы не его излишняя подозрительность… Мне казалось, что в его жизни совсем недавно что-то произошло, однако даже спрашивать это я боялась. Это «что-то» пугало меня… однако, его тоже можно было понять – вся это компания не так проста, и хотя они все занимались своим открытым с нуля делом, им нужна была безопасность. Они все скрывали что-то общее, но что именно – я не могла понять.

Я зевнула, а затем медленно приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть что-то в комнате: благо, луна ярко освещала мое временное место жительство. Выбравшись из-под одеяла, я опустила ноги на прохладный пол и поднялась с постели. Хотелось ненадолго выйти отсюда, чтобы разведать обстановку и вообще понять, спят ли остальные или нет… К тому же пить хотелось ужасно, глаза слипались, а тело болело так, словно его пинали несколько часов, да еще и со всей силы. Наверное, сказывалась активность последних двадцати четырех часов.

Я глубоко вздохнула и на носочках прошмыгнула из комнаты, по памяти найдя лестницу и осторожно спустившись по ней. Кажется, кухня была справа. Да, а выход точно напротив лестницы.

Пока я добиралась до места своего назначения, осознание произошедшего, в общем-то, нехило давило со всех сторон. Воспоминания порой накатывали с новой силой, и я вспоминала предательство Демьяна и его поступок… Вот и сейчас накатило. Интересно, как после всего того, что было между нами, он смог оставить меня на той трассе? Легко ему было это сделать и ни разу не вернуться? Заставить себя не вернуться… Выкинуть словно ненужную вещь, при этом являясь жутким собственником?.. а он был таковым. Ян ужасно ревнив… Каково ему там сейчас? В нашей квартире? Он ведь знал, что мне может грозить там одной в позднюю ночь. Он думает сейчас об этом и думал ли вообще? Ведь лучшим из вариантов для меня было попасть под машину и умереть или же умереть от голода и холода. Я, конечно, не знаю, что меня ждет дальше, но сейчас я считаю, что мне очень повезло встретить на пути этих мужчин. Меня приютили, отогрели, накормили. Не трогали ни днем, ни ночью даже в пьяном состоянии. Тогда на трассе, грязная и мокрая, голодная и холодная я не могла представить, что мне может так повезти…

– В-а-а-а!

Мой крик даже для меня стал неожиданностью, и в этот момент показалось, что он был способен оглушить всех спящих в этом доме. Со всей силы я полетела куда-то в сторону, а мое плечо при этом прострелило адской болью. От этой боли захотелось выть.

– Да замолчи ты, глупая! – рык раздался прямо у самого уха, отчего я вздрогнула, но на другую реакцию сил не осталось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.