Ноа Хоуп
Одержимый

Глава 1. Дана

Для тех, кто не боится заглянуть в темные уголки души, где любовь и страсть переплетаются с болью и одержимостью. Эта книга – для тех, кто осознает, что в самых темных отношениях может скрываться сила. Пусть каждый, кто решится пройти этот путь, обретет в себе не только страсть, но и способность идти по краю, не теряя себя.

Предупреждение о триггерах:

Содержит сцены эмоционального, физического и сексуального насилия, психологические манипуляции, саморазрушительное поведение.

Лас–Вегас называют городом грехов, и если вы когда–либо бывали на Стрипе, то, безусловно, слышали фразу: «Что происходит в Вегасе, остаётся в Вегасе». Но если вы действительно верите в это, значит, никогда не были в Лос–Анджелесе. Этот город, сверкающий блеском Голливуда, скрывает гораздо больше тёмных секретов, чем любой другой уголок на планете.

Да, здесь есть всё: прекрасная погода, чудесные пляжи, возможности для головокружительной карьеры. В этом городе бьётся пульс ночной жизни, знаменитости совершают безумства, а СМИ жадно смакуют подробности их падений. Но под глянцевой поверхностью скрывается бездна: уличная преступность, наркотики, проституция…

И поверьте, я знаю, о чём говорю. Эта тьма поглотила меня, и теперь я стою среди осколков своей разрушенной жизни, как сломанная кукла.

Впрочем, кому сейчас легко? У каждого человека на планете есть проблемы. Кто–то родился в неблагополучной семье и искал среди мусора хоть крошечку хлеба, чтобы не умереть с голода. Кому–то повезло ещё меньше, и их родители были алкоголиками или наркоманами, и могли продать собственных детей ради новой дозы. Однако есть и те, кому вроде бы повезло в жизни – богатые и знаменитые. И со стороны может казаться, что у них всё хорошо, но по своему собственному опыту я вам скажу – это не всегда именно так.

Со стороны моя жизнь – глянцевая картинка, мечта, а не реальность. Богатая наследница, кукла в обёртке из дизайнерских шмоток и бриллиантов. И вроде бы на что я могу жаловаться?Только вот за все эти безделушки я бы без раздумья отдала возможность хотя бы один день прожить без ноющей боли в груди и мрачных мыслей в голове. Чтобы мама с папой снова могли обнять меня, чтобы в зеркале отражалась та девушка, которая ещё два года назад беззаботно смеялась, глядя на своё отражение…

– Эй, очнись! Земля вызывает Дану Вега! – раздался рядом со мной знакомый голос. – Я отсюда чувствую, как в твоей головке вертятся шестерёнки.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Эллы. Моей лучшей и единственной подруге. Задуматься и полностью отключиться от реальности – это в порядке вещей для меня, после того, что случилось, и, к счастью, она никогда не сердилась на меня в такие моменты. Иногда мне даже кажется, что только она и держит меня на плаву в этом океане боли.

– Извини, задумалась. – пробормотала я, пытаясь изобразить улыбку, но она вышла скорее натянутой. – Что ты говорила?

– Платье, Дана, платье! – с фальшивым отчаянием произнесла она, закатив глаза. – Мы будем выбирать его до скончания веков или как?

Ах да, точно. День рождения. Двадцать лет. Цифра, которая ничего не значила для меня, кроме как напоминания о том, что было «до». До того кошмара, после которого моя жизнь превратилась в чёрно–белое кино.

Элла две недели пыталась вытащить меня из раковины, уговаривая отпраздновать день рождения в клубе. Вернее, в секс–клубе «Ангел». Она знала, как я шарахаюсь от мужчин после той истории, как чёрт от ладана… Что прикосновения чужих рук обжигают ледяным ужасом, а о близости и речи быть не могло. Но подруга настояла, что именно там я смогу расслабиться и попробовать получить удовольствие.

Это не просто уникальное заведение, а портал в другую реальность, куда не так–то просто попасть. Клуб распахивает свои двери для новичков раз в три месяца, и ближайший «день открытых дверей» как раз выпал на мой день рождения. Элла заявила, что это знак, и я просто обязана там побывать. Я нехотя согласилась, и подруга сразу взяла на себя инициативу и получила для меня приглашение. Мой личный ураган в юбке, сметающий всё на своём пути.

Поначалу я отнеслась к этой идее, как к откровенному безумию. Секс–клуб? После всего, что случилось? Но… в глубине души, за семью печатями страха, зашевелилось любопытство.

Элла была частой гостьей этого клуба, так как из–за своей актёрской карьеры она не могла позволить себе легкомысленных связей и подцепить парня в каком–нибудь баре. Репутация в её мире – вещь хрупкая. А «Ангел» гарантировал полную анонимность.

У них не только самая лучшая безопасность, но и действует строгая политика конфиденциальности. В клуб запрещены любые гаджеты. Никаких телефонов, камер, даже умные часы нужно сдавать на входе. И помимо всего прочего никто не знает ни адрес этого места, ни его хозяина, хотя слухи поговаривают, что это какой–то очень знаменитый бизнесмен ЛА.

– Может, красное? – голос Эллы, как всегда, бил ключом, возвращая меня из дебрей размышлений. – Или вот это, розовое? Сногсшибательно!

Она крутилась по комнате, как разноцветный вихрь, размахивая двумя платьями.

– Честно говоря, Элла, я уже не уверена, что хоть в одном из них буду чувствовать себя комфортно. – устало вздохнула я, опуская плечи. – Давай просто одену что–нибудь из своего гардероба?

Оба платья, безусловно, были произведением портновского искусства – Элла умела выбирать наряды, подчёркивающие все достоинства фигуры. Красное с вырезом до бедра, обещало превратить меня в роковую красотку. Нежно–розовое, облегающее, как вторая кожа, подчёркивало бы все изгибы. Вот только от мысли, что на мне будет надето что–то настолько откровенное… мне становилось не по себе и хотелось забиться в самый дальний угол.

– Дана, милая моя, «Ангел» – это тебе не пижамная вечеринка! – многозначительно произнесла она, приподняв бровь и взглянув на меня с вызовом. – Там нужно сиять!

Она была права. Вот только я не хотела блистать. А наоборот спрятаться, стать невидимкой, раствориться в полумраке клуба. Чтобы никто не увидел паники в глазах, не заметил шрамов, которые испещрили не только тело, но и душу.

Элла, словно прочитав мои мысли, сделала шаг ко мне, её голос смягчился.

– Дана, послушай… – она взяла мои руки в свои. – Ты прекрасна. Слышишь? И неважно, что случилось. Твои шрамы… они делают тебя сильнее. А «Ангел»… это шанс оставить прошлое позади, просто… быть собой и не бояться исследовать себя.

Я посмотрела ей в глаза, и её взгляд, полный тепла и поддержки, растопил ледяной ком в моей груди.

– Я… просто боюсь, что у меня случится приступ на людях. – наконец призналась я, сжимая кулаки.

– Я буду рядом. – твёрдо сказала она. – Мы справимся вместе.

Я кивнула, чувствуя, как страх потихоньку отходит на задний план, уступая место робкой надежде. Может быть, именно это мне и нужно – сделать шаг в мир, который я избегала. Воспользоваться шансом, который судьба мне предоставила. И, кто знает, может, в этом клубе я найду не только себя, но и возможность оставить свои шрамы позади.

– Хорошо. – наконец произнесла я, и в голосе моём появилась решимость. – Давай выберем что–то.

Я взяла одно из платьев в руки, ощущая его гладкую ткань под пальцами, и скрылась в ванной, чтобы переодеться. В этот момент волнение переполняло меня, но я старалась не думать о том, что ждёт впереди.

Когда я вернулась в комнату, Элла встретила меня с широко распахнутыми глазами.

– Дана, ты выглядишь потрясающе. Настоящая богиня! – воскликнула она, поднимая палец вверх.

Я взглянула в зеркало и не смогла сдержать улыбку. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Длинные ноги, подчёркнутые разрезом, декольте, от которого невозможно было оторвать взгляд… Это была не я. Точнее, та Дана, которая ещё жила где–то внутри, под панцирем боли и страха.

– Нравится? – Элла с нескрываемой гордостью наблюдала за моей реакцией. – Я же говорила, это платье создано для тебя!

– Да. – выдохнула я, не узнавая собственный голос. – Ты, как всегда, права.

– Тогда в путь! – скомандовала подруга, подмигнув мне. – Наша карета уже ждёт!

Сердце отбивало бешеный ритм румбы, когда мы вышли из дома. Чёрная машина с тонированными окнами ждала на тротуаре, роскошный даже по меркам Лос–Анджелеса. А рядом с ней стоял молодой мужчина в строгом костюме.

– Добрый вечер, мисс Иден, мисс Вега. – поприветствовал нас водитель, сдержанно улыбаясь, и учтиво открыл дверь, приглашая сесть. – Прошу вас, садитесь.

Элла, как всегда, грациозно села внутрь, и я молча скользнула следом на заднее сиденье. Внутри салона было прохладно и пахло кожей и дорогим парфюмом. Я посмотрела в окно, но стёкла были плотно затонированы, превращая окружающий мир в чёрное полотно. Теперь понятно, почему никто не знает, где находится этот чёртов клуб.

– Примерно через двадцать минут будем на месте. – объявил водитель с водительского сиденья, и его голос звучал сдержанно и профессионально. – Перед въездом на территорию клуба мне придётся попросить вас надеть повязки. Но вам не о чем беспокоиться, это стандартная процедура.

Я переглянулась с подругой, и та молча кивнула, подтверждая его слова.

– Как только вы будете готовы покинуть клуб, просто сообщите администратору, и я сразу же за вами приеду. – добавил мужчина, не отрывая взгляда от дороги.

– Спасибо. – ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри меня росло волнение.

Элла, заметив мою реакцию, наклонилась ближе и шепнула:

– Дана, помни, что ты не просто гость на этом вечере. Ты часть его, и имеешь право быть там, и никто не сможет это оспорить.

Я кивнула и сжала её руку в знак благодарности.

– Хорошо, давай повеселимся сегодня вечером.

Глава 2. Дана

Двадцать минут в машине пролетели, как одно мгновение. Элла, сидя рядом, без умолку трещала о предстоящем вечере, расписывая, какие там будут мужчины, музыка, атмосфера. Её энтузиазм был заразителен, и я не могла не улыбаться, слушая её. Но стоило машине остановиться, как весёлый поток слов внезапно прекратился.

– Ну вот мы и на месте. – произнёс водитель, поворачиваясь к нам с переднего сиденья. – Прошу прощения, но сейчас нужно будет надеть повязки.

Он протянул нам две чёрные шёлковые ленты. Я замешкалась, и Элла легонько толкнула меня локтем.

– Не дрейфь, подруга! – подмигнула она, ловко завязывая ткань на моих глазах.

Мир погрузился во тьму, и я инстинктивно схватила Эллу за руку.

– Я не вижу ни черта! – вырвалось у меня.

– Именно так и должно быть. – усмехнулась подруга. – Это часть игры.

Я почувствовала, как меня осторожно выводят из машины, как под моими каблуками шуршит гравий.

– Пожалуйста, будьте осторожны. – голос мужчины звучал совсем рядом. – Несколько ступенек.

Элла сжала мою руку, и я сделала шаг, потом ещё один. Где–то вдалеке играла музыка, приглушённая, как будто доносилась из другого мира.

– Добро пожаловать в «Ангел», мисс Иден, мисс Вега. – раздался мелодичный женский голос, и в тот же миг повязка исчезла с моих глаз так же внезапно, как и появилась.

Я моргнула, привыкая к свету. Мы находились в просторном холле, оформленном в чёрно–золотых тонах, а перед нами стояла девушка, само совершенство. Идеальная фигура, подчёркнутая облегающим бордовым костюмом, высокие каблуки, сдержанный макияж и доброжелательный, но загадочный взгляд, скрытый за золотистой маской.

– Я, Амалия, администратор клуба. – произнесла она, одарив нас обворожительной улыбкой. – Следуйте за мной.

Она провела нас по лабиринту коридоров, и мы оказались в комнате, больше похожей на будуар. На низком столике, покрытом золотым шёлком, лежали маски. Белые, чёрные, красные…

– Прежде чем мы начнём, – Амалия с лукавством в глазах обвела нас взглядом. – предлагаю определиться с… дресс–кодом.

Она взяла в руки первую маску.

– Белый – для наблюдателей. Тех, кто предпочитает смотреть, не участвуя в представлении.

Затем она подняла вторую.

– Чёрный – для активных игроков. Тех, кто пришёл не только смотреть, но и поучаствовать в… действе.

И, наконец, взяла в руки последнюю маску, задержав на ней взгляд.

– Красный – для тех, кто пока не определился, но кто открыт для новых ощущений.

Я невольно затаила дыхание, ощущая, как эта простая деталь уже меняет атмосферу. Выбор был невелик, но от него зависело, какую роль я сегодня сыграю.

– Я… думаю, мне подойдёт красная. – произнесла я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь.

– Прекрасный выбор. – одобрительно кивнула Амалия, её глаза блестели от энтузиазма. Она перевела взгляд на Эллу, которая с лукавой ухмылкой вертела в руках чёрную маску.

– А я, всегда знаю чего хочу! – заявила подруга, с вызовом глядя на администратора.

Я надела красную маску. Мягкая ткань коснулась кожи, и странное чувство охватило меня. Будто я переступила невидимую границу, и теперь внутри меня пробуждался кто–то другой – более смелый и решительный.

– Готова? – прошептала Элла, её глаза горели озорными искорками.

– Более чем. – ответила я, удивляясь собственной решимости.

– Что ж, милые дамы. – Амалия улыбнулась и грациозно расправила плечи. – Позвольте, я покажу вам наш маленький рай.

С этими словами мы вышли из комнаты, и в тот миг, когда двери отворились, я ощутила, будто пересекла невидимую границу в другой мир. Огни мерцали, музыка заполняла воздух, и, казалось, она бьётся в такт моему сердцу. Вокруг были люди, скрытые за масками, погружая меня в атмосферу таинственности и возбуждения. Волнение, которое я старалась подавить, вдруг вспыхнуло, охватив голову пьянящим предвкушением.

– У нас есть несколько уникальных пространств, каждое из которых обещает свои удовольствия. – с улыбкой произнесла Амалия, когда мы остановились у двери.

Мы вошли в уютную комнату, и нас окутала волна жаркой, тягучей музыки. В центре зала находился большой танцпол, где пары двигались в чувственном танце, их тела сплетались в ритме, который заставлял сердце биться быстрее. Я невольно задержала дыхание, ощущая, как внутри меня нарастает желание быть частью этого магического мира.

– Это зона романтики и танцев. – пояснила Амалия, с любопытством изучая моё лицо. – Здесь можно просто наслаждаться музыкой или завести интересные знакомства. Главное – не стесняйтесь своих желаний.

– Звучит заманчиво. – произнесла я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Ты не представляешь, насколько. – подмигнула мне Элла.

Далее мы оказались возле помещения с диванами и низкими столиками. Большое окно, скорее витрина, открывало вид на другую комнату, где пара занималась сексом, не замечая никого вокруг.

– Это зал для вуайеристов. – продолжила Амалия. – Здесь вы можете либо стать теми, за кем наблюдают, либо наслаждаться игрой других. Но имейте в виду – иногда здесь происходят спонтанные представления, которые могут вас удивить.

Она повела нас дальше по лабиринту коридоров.

– И, конечно, у нас есть и более… откровенные зоны. – добавила Амалия с загадочной улыбкой и открыла дверь.

Мы оказались в комнате с мягким освещением и большой кроватью. В воздухе витал аромат чего–то запретного. А на стенах висели ремни и цепи, и я почувствовала, как мои щёки вспыхнули от смущения.

– Ох, святые угодники… – вырвалось у меня, и я почувствовала, как ладони становятся влажными.

– Это – зона БДСМ. – произнесла Амалия, её голос стал более интимным. – Здесь любители острых ощущений могут исследовать свои самые сокровенные фантазии.

Я почувствовала, как у меня закружилась голова от её слов. Элла, заметив моё состояние, мягко сжала мою руку.

– Ты в порядке? – спросила она, в её голосе слышалось беспокойство, хотя я точно знала, что её саму переполняло возбуждение.

– Да, всё хорошо. – пробормотала я, пытаясь взять себя в руки. – Просто… это всё так… ново для меня. Слишком ярко… откровенно.

– Не переживай. – усмехнулась Элла, её глаза сверкнули за маской. – Ты быстро привыкнешь.

Я почувствовала, как её уверенность передаётся мне, и это немного успокоило. Мы продолжили путь, каждое новое пространство манило, обнажая скрытые желания. Моё волнение росло, и я всё сильнее осознавала: этот клуб – не просто место для удовольствия, а целый мир, где можно стать тем, кем ты на самом деле хотел быть.

– Здесь столько всего. – прошептала я, не в силах скрыть восхищение, которое уже граничило с трепетом.

– И это только начало. – с загадочной улыбкой произнесла Амалия, распахивая массивные двери.

Мы ступили в огромный зал, и мой взгляд мгновенно захватил размах этого места. Высокие потолки терялись где–то в полумраке, а в центре возвышалась сцена, затянутая тяжёлым бархатным занавесом. Несколько столиков вокруг были заняты людьми в масках, которые негромко переговаривались, потягивая шампанское из высоких бокалов. Воздух в зале вибрировал от предвкушения, пропитанного желанием и чем–то неуловимо опасным.

– А вот и главное сокровище «Ангела». – Амалия указала на сцену. – Здесь проходят самые изысканные эротические представления.

Я не могла оторвать взгляд от занавеса, за которым скрывались тайны и желания. В этот момент мне захотелось узнать, что же произойдёт, когда он поднимется.

– Но, прежде чем я вас оставлю. – Амалия наклонилась к нам, её голос стал серьёзным, а в глазах мелькнуло предостережение. – Пара важных правил. Первое: всё, что здесь происходит – только по обоюдному согласию. Второе: никогда не снимайте маску и не называйте своего имени. Если вдруг что–то пойдёт не так, скажите стоп–слово – «крылья». Служба безопасности немедленно появится и выведет вас.

– Поняла. – кивнула я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Слова Амалии, несмотря на всю её очаровательную улыбку, звучали по–настоящему пугающе в этой атмосфере таинственности и порока.

– Расслабьтесь и получайте удовольствие сегодня вечером. – Амалия указала на свободный столик недалеко от сцены. – И конечно же, насладитесь шоу и атмосферой.

Она развернулась и растворилась в толпе, оставив нас наедине с этим пьянящим коктейлем из музыки, теней и желания.

Мы с Эллой опустились на мягкие бархатистые сиденья. Отсюда открывался отличный вид на сцену, но при этом столик был достаточно уединённым, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Для начала нам нужно выпить! – улыбнулась подруга, её глаза горели азартом. – Как–никак у тебя день рождения.

– Напитки, дамы? – раздался рядом мужской голос. Я вздрогнула и повернула голову. К нам подошёл официант в золотистой маске, такой же, как у Амалии. – Что вам принести?

– Два мартини, пожалуйста. – не раздумывая, ответила Элла, одарив его ослепительной улыбкой. Я молча кивнула, стараясь не встречаться с его взглядом, который казался слишком проницательным.

Вскоре к нам вернулся официант с подносом.

– Ваши напитки, красавицы. – произнёс официант, появившись с подносом, его голос был низким и бархатным. Он оставил бокалы на столе и на мгновение задержал взгляд на мне, а в его глазах проскочила искорка интереса.

– Спасибо. – выдохнула я, ощущая, как моё сердце забилось быстрее.

Когда он исчез, Элла поднял бокал и произнесла тост:

– За твой день, Дана!

– За новые приключения! – добавила я, и наши стаканы встретились с мелодичным звоном.

Я почувствовала, как напряжение уходит, и на его место приходит лёгкость.

Сладкий вкус мартини заполнил рот, оставляя послевкусие тропических фруктов. В этот момент огни на сцене начали зажигаться, и зал затих. На подиум вышла девушка в соблазнительном кружевном боди. Она двигалась плавно, эротично, каждое её движение было наполнено чувственностью и обещанием.

Я не могла оторвать от неё взгляда, внутри всё сжималось от странного, незнакомого мне доселе чувства. Как будто она была воплощением всех моих неосуществлённых желаний. Она провела рукой по своему телу, и люди вокруг нас начали шептаться, их глаза светились интересом и желанием.

– Боже. – прохрипела я, не в силах оторваться от сцены. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее.

Вскоре к девушке присоединился молодой человек. Его мускулистое тело было покрыто татуировками, а взгляд, которым он смотрел на партнёршу, был полон первобытного желания. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Движения мужчины и женщины были полны страсти, они скользили друг по другу, как две змеи, сплетаясь в единое целое.

– Это невероятно… – прошептала я, чувствуя, как сцена наполняется звуками, и как это невероятное желание, царящее в зале, пробуждается во мне.

Когда их губы встретились в поцелуе – отчаянном, жадном, – я не смогла сдержать дрожь, прошедшую по всему телу. Это было так страстно, так… настоящим.

В тот момент я поняла, что нахожусь на грани: между реальностью и фантазией, между безопасностью и желанием. Шум вокруг становился всё громче, публика аплодировала, погружаясь в пучину страсти. Горячие волны эмоций захлёстывали меня, смывая все мысли о повседневной жизни, о заботах и страхах.

– Дальше будет только интереснее. – прошептала Элла, слегка наклонившись ко мне, её голос дрожал от возбуждения. – Не сдерживай себя. Исследуй всё, что захочешь.

Её слова, сказанные с хрипотцой в голосе, зажгли во мне искру. Да, этой ночью я могла позволить себе забыть о правилах, о приличиях, о том, кем я была раньше. И это чувство свободы пьянило, кружило голову, маня в пучину неизведанного.

Окинув взглядом зал, я невольно задержалась на столике в самом углу, скрытом полумраком. Там сидел мужчина, от которого веяло силой и властностью. Его высокий рост и широкие плечи в идеально скроенном костюме придавали ему ауру непробиваемости. Тёмно–синий пиджак был небрежно расстёгнут, открывая тёмную рубашку, которая обтягивала его мускулистую фигуру. Чёрная маска скрывала его лицо, но по напряжённой линии плеч, по жесту, которым он поднёс к губам бокал с янтарным виски, я чувствовала – этот мужчина привык получать всё, что пожелает. Его ноги были расставлены так, что это создавало ощущение власти, а между ними, на коленях, сидела девушка в чёрной маске. Она… делает ему минет.

Я понимала, что должна отвернуться, но не могла. Что–то в этом человеке – в его силе и животном магнетизме – притягивало меня, как мотылька к пламени. Я затаила дыхание, наблюдая за этой сценой, которая казалась одновременно интригующей и запретной.

Внезапно, словно почувствовав на себе мой взгляд, мужчина поднял голову. На мгновение наши глаза встретились, и я ощутила, как в груди ёкнуло. Его лицо ничего не выражало, скрытое за маской, но в его взгляде была такая мощь, что я почувствовала себя уязвимой. Он сканировал меня, казалось, как будто видел насквозь. Внутри меня разлилась волна жара, и я не могла оторвать от него взгляд.

И тут, в одно мгновение, всё изменилось. Спокойствие на его лице сменилось гримасой раздражения. Он достал телефон и, не сводя с меня тяжёлого взгляда, произнёс что–то в трубку. Я заметила, как напряглась его челюсть, а глаза заблестели от гнева. С каждым словом, которое он произносил, его злость становилась всё более очевидной. Внезапно он отодвинул девушку и быстро застегнул ширинку.

– Ты, знаешь, кто это? – прошептала Элла, проследив за моим взглядом.

Я лишь покачала головой, не в силах оторвать взор от незнакомца. В этот момент он завершил разговор, резко поднялся и, не проронив ни слова своей спутнице, растворился в полумраке клуба.

– Странно… – пробормотала я, сделав небольшой глоток мартини, пытаясь переварить увиденное.

– Да, это было неожиданно. – согласилась Элла. – Но он выглядит… опасно.

Я кивнула, чувствуя, как меня охватывает странное волнение. Это был не просто какой–то случайный парень – в нём была сила, которая притягивала и пугала одновременно.

– Я бы не стала недооценивать его. – прошептала подруга, слегка склонившись ко мне. – В этом клубе такие, как он, редко бывают простыми людьми. Но они могут открыть перед тобой мир, о котором ты даже не мечтала.

Глава 3. Дана

Внезапно в зале погас свет, оставляя лишь мягкий круг прожектора на сцене. Музыка изменилась, заполнив пространство томными восточными мотивами, проникающими в самую глубину души. Я не могла оторвать взгляд от сцены, где появилась кровать и низкая оттоманка. Сердце забилось быстрее, почти выскакивая из груди, а дыхание перехватило от одного лишь намёка на то, что произойдёт дальше.

И ждать долго не пришлось. Девушка, как будто под влиянием гипноза, легла на кровать, изгибаясь всем телом. Я почувствовала, как в моём животе закололо от предвкушения. Мужчина, не отрывая от неё жадного взгляда, медленно раздвинул её ноги и устроился между ними. Его губы скользили по её коже, оставляя влажные дорожки на шее, груди, животе. Руки двигались уверенно, но с нежностью, как будто он запоминал каждую линию её тела.

Достигнув кружевной каймы боди, мужчина резко разорвал тонкую ткань. Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось, когда актёр, облизнув губы, провёл языком по её складкам, заставляя девушку выгнуться дугой от нахлынувшего удовольствия.

Я сидела, затаив дыхание, боясь пошевелиться, будто каждое движение могло нарушить магию момента. Мои ноги налились тяжестью, а внутри всё горело от сладкого, тянущего желания.

Внезапно на сцене появились новые участники – две девушки и трое мужчин. Некоторые из них присоединились к паре на кровати, другие расположились на оттоманке. Каждый из них вносил свою уникальную динамику в это волнующее представление.

– Боже мой! – прошептала я, не в силах сдержать эмоции.

Эта сцена выглядела невероятно эротично и… запретно.

– Это искусство, Дана. – послышался рядом голос Эллы. Она прижалась ко мне, её глаза светились возбуждением. – Но… есть в этом что–то особенное.

Я кивнула, не отрывая взгляда от происходящего. Движения на сцене становились всё более смелыми, откровенными. Мужчина, который был в центре внимания, продолжал дразнить девушку, игриво касаясь её изгибов и скользя по её коже сильными руками. Он ни на секунду не отрывал своего жадного взгляда от её лица, на котором, как мне казалось, отражалось неподдельное удовольствие. И я мысленно завидовала ей, чувствуя, как моё собственное тело начинает откликаться на это зрелище.

Жаркая волна окатила меня с головы до ног. Я невольно прикусила губу, представляя, как его пальцы касаются её обнажённой кожи, и волнение, подобное сладкой боли, разливалось по моим венам, с каждой секундой всё сильнее. В голове замелькали обрывки мыслей, фантазий, желаний.

И тут неожиданно я почувствовала тёплое дыхание на своей шее, от которого по коже побежали мурашки. Низкий шёпот опалил мне ухо:

– Завораживающее зрелище, не так ли?

Я резко обернулась, готовая отчитать нахала, но слова замерли на губах. Передо мной стоял незнакомый мужчина со светлыми волосами в чёрной маске.

– Согласна. – ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Вы что–то хотели?

Он наклонился ближе, и я ощутила его аромат – терпкий, с нотками дорогого парфюма и чего–то неуловимо сладкого.

– Показать мир, о котором вы и не мечтали, но желали, раз сегодня вы здесь. – произнёс он, и на его губах мелькнула тень улыбки.

Я не знала, что ответить. Чувства – страх, желание, жгучее любопытство – накатывали волнами, грозясь утопить меня. Это было так ново… и, хотя это был не тот самый мужчина с девушкой между ног, он определённо привлекал внимание. Незнакомец был чертовски соблазнителен, и явно много времени проводил в спортзале, судя по тому, как рукава рубашки обтягивали его бицепсы.

Я переглянулась с подругой, и Элла, уловив моё смятение, ободряюще мне подмигнула. Моё лицо расплылось в ответной улыбке, хотя внутри бушевал настоящий ураган эмоций.

– И что же вы можете мне предложить?

– Приключение, которое изменит вашу жизнь. – произнёс блондин, проведя пальцем по моей щеке. Я невольно подалась на его прикосновение, меня охватило головокружение от его близости.

Он жестом указал на мою красную маску и произнёс:

– Но для этого вам нужно быть готовой оставить все свои страхи позади.

– А если я не готова? – выдохнула я, чувствуя, как пересохло во рту.

Он склонился ещё ближе, так что я могла ощутить его дыхание на своей коже.

– Тогда вы просто останетесь здесь, среди теней. Наблюдая, как другие вкушают наслаждения, о которых вы можете только мечтать. Но разве вам не хочется узнать, что скрывается за завесой?

«Это может быть началом чего–то совершенно нового, – размышляла я, лихорадочно взвешивая все за и против. – Если что–то пойдёт не так, я всегда могу назвать стоп–слово, не так ли?»

Я перевела взгляд на сцену, где всё продолжалось в том же духе: тела сплетались в экстазе, глубокие вдохи и шёпоты заполняли воздух. На лицах людей застыло выражение сладкой муки, и это подействовало на меня, как заклинание. Он был прав. Мне ужасно хотелось узнать, что скрывается за границей дозволенного, вкусить запретный плод и испытать себя. Я отчаянно нуждалась в этой встряске, в чём–то, что помогло бы мне вырваться из замкнутого круга тревожных воспоминаний после того кошмара. А взгляд незнакомца был полон многообещающих искр, манящих в неизвестность.

– Я согласна. – произнесла я, сама удивившись неожиданной смелости. Или, возможно, это была безрассудность?

Его губы растянулись в хищной улыбке, а в глазах зажглись огоньки азартного искушения. Он протянул мне руку, приглашая подняться.

– Прекрасно. – прошептал мужчина, и его дыхание обожгло мне кожу. – Обещаю, вы не пожалеете.

Я ощутила, как электрический ток пронзил меня, когда его ладонь коснулась моей. Она была горячей и удивительно сильной, и в этот момент у меня перехватило дыхание. Предавшись импульсу, я приняла его приглашение, позволяя ему плавно поднять меня.

– Давайте пройдём туда, где нас никто не потревожит. – произнёс он, обняв меня за талию, и, хотя это было не в моём характере, я пошла за ним по коридорам клуба.

Тело всё ещё помнило грубость, боль, унижение, а интимная близость вызывала во мне панику. Но этот мужчина… он был другим. Или может быть просто воздействие всей этой сексуальной атмосферы в клубе?

Мы остановились у массивной деревянной двери, украшенной искусной резьбой. Мужчина толкнул её, и мы оказались в просторной комнате, погруженной в полумрак.

Сердце забилось чаще, чувствуя притяжение этого таинственного места. Воздух был пропитан ароматами мускуса и сандала, что завораживало и одновременно тревожило. В центре комнаты стояла огромная кровать с балдахином из чёрного шёлка, манящая своей роскошью и тёплом.

– Нравится? – прошептал он мне на ухо, его губы нежно коснулись моей кожи, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Да… здесь красиво. – выдохнула я.

Не дав мне опомниться, он притянул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем – жадным, требовательным, но в то же время нежным. Разум взорвался от его прикосновения. Я ответила на его поцелуй, стараясь не думать о прошлом, просто отдаться этому моменту, его близости.

Его руки скользнули по моему телу, исследуя изгибы, как будто запечатывая в памяти каждую впадину и холм. Мурашки пробежались по коже, и я почувствовала, как электрический ток пробегает вдоль позвоночника. Его горячие губы прикасались к моей шее, плечам и ключицам, оставляя за собой невероятно томные дорожки огненных поцелуев. Память о предыдущих страданиях, скованной боли и унижениях постепенно угасала, уступая место новому, захватывающему ощущению.

Когда его пальцы ловко расстегнули молнию моего платья, оно, как по волшебству, упало к ногам.

– Ты такая красивая. – прошептал он, глядя на меня глазами, полными желания.

Блондин подхватил меня на руки и опустил на кровать. Я обвила его шею пальчиками, притягивая к себе, желая забыться в этом мгновении, стереть из памяти прошлое. Но в какой–то момент его ласки стали слишком грубыми, требовательными, властными, и я почувствовала, как паника сжимает моё горло. Воспоминания нахлынули лавиной – тёмная комната, грубые руки, боль, бессилие…

– Подожди. – прошептала я, пытаясь отстраниться, разорвать контакт, который внезапно стал невыносимым. – Слишком быстро.

Он не обратил внимания на мои слова, продолжая целовать меня с какой–то жадной настойчивостью.

– Крылья! – выкрикнула я, цепляясь за это нелепое слово, как за спасательный круг, который мог вернуть мне контроль.

Мужчина замер, и на его лице отразилось недоумение.

– Что? – хрипло переспросил он отстраняясь.

– Я сказала «крылья»! – повторила я, стараясь сохранить в голосе хоть каплю уверенности, хотя внутри всё дрожало от страха. – Это стоп–слово!

Недоумение на его лице сменилось гневом. Его глаза загорелись, и уголки губ скривились в злобной улыбке.

– Ты что, издеваешься? – процедил он сквозь зубы, и его пальцы сжались на моём плече, причиняя боль.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел ОН. Тот – самый мужчина из главного зала, с властным взглядом, пронизывающим до глубины души. Его лицо исказила ярость, глаза горели огнём, который, казалось, мог испепелить всё на своём пути. Холодный пот пробежал по спине, заставляя меня съёжиться на кровати.

– Убери от неё свои поганые лапы! – взревел он, и его голос, исполненный ярости, эхом отразился от стен.

Блондин даже не успел ничего сообразить. Брюнет буквально перелетел через комнату, молниеносным движением схватил парня за грудки и отшвырнул в сторону, как тряпичную куклу. Тот с глухим стоном рухнул на пол, но тут же вскочил, потирая ушибленное плечо.

– Ты что, совсем спятил?! – завопил он, но, столкнувшись с ледяным взглядом брюнета, побледнел и замолчал. Страх исказил его лицо, делая жалким и беспомощным.

Мой защитник, не говоря ни слова, приблизился к блондину. Движения его были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась пугающая сила. Резкий удар – и раздался жуткий хруст ломающейся кости, сопровождаемый сдавленным вскриком. Блондина словно ветром сдуло к стене, он врезался в столик, который разлетелся на куски, и рухнул на пол.

Комната наполнилась запахом крови, страха и дорогого парфюма.

Блондин попытался подняться, но тут же получил удар в живот, от которого согнулся пополам, хватая ртом воздух. Новый удар – и голова блондина с глухим стуком встретилась со стеной, по штукатурке поползли трещины. Из разбитых губ вырвался хриплый стон, смешанный с бульканьем крови. Меня замутило, но я не могла отвести глаз.

– Ты ничтожество, и притронулся не к той женщине. – ледяным тоном произнёс мой защитник, и по коже пробежали мурашки.

Он схватил блондина за руку и, не обращая внимания на мольбы о пощаде и крики боли, с хладнокровием сломал ему два пальца. Хруст костей раздался в тишине, и я едва сдержала дрожь. Блондин закричал, но его крики застревали в горле, превращаясь в сдавленное хрипение.

По телу бежали мурашки, сердце бешено колотилось в груди, губы пересохли, но я наблюдала за расправой, не в силах отвести взгляд от этого ужасающего зрелища.

– Эй, какого хера?! – завопил блондин, пытаясь вырваться. – Да вы вообще знаете, кто я такой?! Вам это с рук не сойдёт!

– Мне похуй кто ты! – проговорил брюнет, снова схватил его за шкирку и что–то прошептал ему, но я не услышала.

– Хватит… прошу… – прохрипел блондин, пытаясь вырваться, но его голос звучал жалко и бессильно. – Я… я не знал… Простите…

– Молчать! – отрезал мой защитник, и его лицо, которое я раньше считала красивым, теперь казалось чудовищным в своей жестокости. – К концу сегодняшней ночи ты сильно, блядь, пожалеешь, что вообще появился здесь и раскрыл свой грёбаный рот!

В этот момент в комнату ворвались двое мужчин в строгих костюмах. Их движения были отточены и молниеносны, как у хорошо натренированных бойцов. Они схватили корчащегося от боли блондина под руки и без лишних слов потащили к выходу. Я в ужасе наблюдала, как его тело волочится по полу, а он пытается сопротивляться, но тщетно. Вскоре звуки борьбы стихли за дверью, оставив после себя звенящую тишину, нарушаемую лишь моим прерывистым дыханием.

Брюнет резко повернулся ко мне, и на долю секунды я увидела в его глазах отражение кровопролития, свидетелем которой только что стала: ярость, жестокость, холодное пламя удовольствия. Но в мгновение ока всё это исчезло, скрылось за непроницаемой маской безразличия. Только алая капелька на его безупречном воротнике выдавала недавнюю схватку.

Его непроницаемый взгляд упал на мои губы, слегка припухшие от поцелуев. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я почувствовала, как что–то неуловимо изменилось в его ауре. Стало холоднее. Опаснее. Он был похож на тёмного ангела, явившегося покарать обидчика, но что–то в его глазах пугало меня куда больше похотливой настойчивости блондина.

– Ты в порядке? – прорычал он, и в его голосе, хриплом, с металлическими нотками, послышалась странная хрипотца.

Мужчина подошел ближе, протянул руку, и я невольно втянула голову в плечи, ожидая боли. Но его прикосновение оказалось неожиданно лёгким. Он отбросил прядь волос с моего лица, и я ощутила на своей коже слабый запах крови, смешанный с ароматом его терпкого парфюма.

Я судорожно кивнула на его вопрос, не в силах произнести ни слова. Сердце колотилось где–то в горле, перед глазами всё ещё стояло искажённое болью лицо блондина, слышался хруст костей.

Мужчина опустился на край кровати и на мгновение замер, как будто борясь с собой. Я ощутила запах его парфюма – терпкий, с нотками табака и кожи – и от этого аромата у меня закружилась голова. Он поднял с пола смятый плед и бережно укутал меня. Движения его были неловкими, как будто он не привык к подобной нежности.

– Не бойся. – прошептал мужчина, и его голос, лишённый прежней ярости, звучал неожиданно мягко. – Тебе больше ничто не угрожает.

Часть меня хотела закричать, вырваться, убежать от него как можно дальше. Но другая…как будто загипнотизированная его аурой, жаждала узнать, что он сделает.

Незнакомец подхватил меня на руки, и я невольно вцепилась в его пиджак, чувствуя под пальцами фактуру дорогой ткани и стальные мышцы под ней. Его близость пугала и манила одновременно.

– Кто… ты? – прошептала я, чувствуя, как страх постепенно отступает, уступая место любопытству.

Он склонил голову, глядя на меня сверху вниз, и на долю секунды в его глазах мелькнуло что–то, отдалённо напоминающее… нежность?

– Тот, кто позаботится о тебе. – прошептал он, и его голос, хриплый от недавней ярости, прозвучал неожиданно интимно. Дрожь пробежала по моему телу, но на этот раз не от страха, а от чего–то незнакомого, волнующего.

– О… – только и смогла выдохнуть я, не зная, что ответить на это странное обещание.

– И о том, чтобы ты больше не попадала в неприятности. – добавил он, и поднявшись направился к выходу из комнаты.

– Я не искала их специально. – выпалила я, сама не зная, зачем оправдываюсь перед ним. – Просто хотела немного исследовать себя…

Он резко остановился, и я инстинктивно вцепилась в его пиджак, прижимаясь к его груди. Его глаза, тёмные, как два осколка обсидиана, впились в меня. В них плескалась буря эмоций: гнев, собственническая ревность, но и… понимание? Как будто он знал, что я пережила. Но это просто невозможно!

– Это не тот способ. – произнёс мужчина, и его голос, хоть и смягчился, но всё ещё таил в себе угрозу.

Я почувствовала, как внутри меня разгорается любопытство, смешанное с тревогой. Почему он так реагирует и волнуется за меня? Мой спаситель не был похож ни на охранника, ни на рыцаря в сияющих доспехах; в нём чувствовалась какая–то другая, более тёмная, притягательная сила. А я лишь странная женщина, оказавшаяся не в том месте и не в то время. Но беспокойство в его глазах, которые казались знакомыми, было таким искренним и настоящим, что я не могла не верить ему.

– Куда ты меня несёшь? – спросила я, когда он направился по коридору в неизвестном мне направлении. Его шаги были уверенными и быстрыми, как будто он знал каждый уголок этого заведения как свои пять пальцев.

– В безопасное место. – коротко ответил он, и в его голосе, хриплом после вспышки ярости, проскользнули собственнические нотки.

Мужчина продолжил свой путь, не сбавляя шага, и я почувствовала, как его рука крепче сжала мою талию, прижимая к его груди. Внезапная близость вызвала во мне дрожь, но не от страха, а от странного, непонятного волнения.

Я не понимала, кто этот человек, почему он так яростно защитил меня, куда ведёт… Но в его объятиях, пусть и таких властных, я чувствовала себя странно… защищённой. И это было так чертовски знакомо, что по спине пробежал холодок.

Вскоре мы остановились перед массивной дверью из тёмного дерева. Он, не выпуская меня из рук, толкнул её, и мы вошли в просторный кабинет, обставленный с роскошью. Тяжёлые портьеры на окнах, массивный стол из тёмного дерева, кожаные диваны – всё говорило о том, что его владелец привык получать всё самое лучшее.

– Здесь ты будешь в безопасности. – произнёс он, бережно уложив меня на диванчик.

Я осторожно осмотрелась вокруг, чувствуя, как напряжение начинает спадать. Но страх никуда не делся, он лишь притаился где–то внутри, ожидая своего часа.

– Спасибо. – прошептала я, не зная, что ещё сказать. – Но… ты так и не ответил, кто ты.

Он повернулся ко мне, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка.

– Всему своё время. – проговорил он, и его голос снова стал серьёзным. – Это ещё не конец, а только начало.

– Что ты имеешь в виду? – я нервно сглотнула, чувствуя, как страх снова поднимает голову. – И почему ты так обеспокоен? Мы же только что встретились.

Мужчина на мгновение задержал на мне свой взгляд, и в его тёмных глазах я прочла что–то, чему не смогла подобрать названия.

– Потому что я не могу позволить кому–то причинить тебе боль. – произнёс он, и в его голосе, хриплом и низком, прозвучала такая непоколебимая уверенность, что у меня перехватило дыхание.

– Но почему? – прошептала я, не понимая, чем заслужила такую отчаянную защиту. – Ты ведь меня совсем не знаешь…

Мужчина усмехнулся – жёстко, почти цинично, обнажив ряд белоснежных зубов.

– Я знаю достаточно. – отрезал он, его глаза вспыхнули странным огнём. – Ты не должна быть здесь. Я не позволю сделать с тобой…

Брюнет осёкся, сжав челюсти так, что на скулах проступили желваки. Внезапно он развернулся, подошёл к столу, открыл ящик и достал оттуда что–то, не удостоив меня и взглядом.

– Что ты делаешь? – спросила я, чувствуя, как страх, который я с трудом подавляла, вновь поднимается в груди.

Он повернулся, и в его руке я увидела небольшой шприц, наполненный прозрачной жидкостью. В этот момент тревога превратилась в панический ужас.

– Тебе нужно отдохнуть. – произнёс он, подходя ближе. В его голосе больше не было ни капли тепла, только ледяное спокойствие, которое пугало куда сильнее ярости. – А я должен разобраться с ублюдком, который посмел прикоснуться к тебе.

Мир вокруг меня поплыл, краски поблёкли, а звуки стали далёкими и неразборчивыми. Я почувствовала, как слабость разливается по телу, парализуя волю… И последнее, что я увидела, прежде чем тьма поглотила меня, – его лицо, склонившееся надо мной, красивое и пугающее одновременно.

Глава 4. Лукас

Мой ангел…

Дана – так чертовски красива и в то же время удивительно невинна.

Как она вообще оказалась в моём секс–клубе, в этом в логове греха и порока? Но, в конце концов, что мне удивляться? Её лучшая подруга, Элла, постоянная гостья моего заведения. Но если бы я знал, что эта сумасшедшая решит привести Даню, я бы никогда не позволил ей стать членом клуба. Она даже умудрилась получить приглашение без моего ведома.

И всё же это была исключительно моя ошибка. Я позволил себе на миг ослабить хватку, отвлечься. А следовало жёстче контролировать клуб и проверять людей, которых мы принимаем. Особенно Кая Паркера. Но кто знал, что этот примерный семьянин и сенатор ЛА окажется в одной постели с моей Даной? Попытается забрать то, что принадлежит мне по праву?

Мне пора сделать заявление. Громко, убедительно.

Дана Вега – моя!

Но сначала…

Я наклонился, проводя большим пальцем по её нежной щеке. Она спала, её дыхание было ровным и спокойным, не подозревая, что попала в логово монстра. Я прошептал, почти вполголоса:

– Ты не знаешь, на что подписалась, переступив порог этого места, малышка.

Хотя на самом деле никто не сможет спасти её от меня.

Проклятье… Сглотнув ком в горле, я отошёл к окну. Каждый раз, когда я наблюдал за ней, внутри меня возникала борьба.

Я два года держался на расстоянии, скрывался в тени, наблюдая за каждым её шагом и вздохом. Знал все её привычки: какое кофе она пьёт по утрам, какие фильмы любит, как хмурит свой прелестный носик, читая скучную книгу, как сладко потягивается по утрам, как сворачивается калачиком в постели с огромным ведром шоколадного мороженого, когда у неё месячные и её мучают боли. Боже, я даже пытался заставить себя посмотреть эту слезливую мелодраму, «Спеши любить», из–за которой она каждый раз ревела навзрыд, разрывая мне сердце. А ещё её маленький секрет, который она прячет от своего грёбаного старшего брата и от всего мира, кроме Эллы.

Телефон завибрировал, вырывая меня из плена мыслей о ней, о той единственной, что заставляла моё сердце биться чаще. На экране высветилось сообщение от одного из моих людей:

– Всё готово, босс.

Уголки моих губ приподнялись в дьявольской ухмылке. Я уже предвкушал, что сделаю с Паркером. Он пожалеет о том, что прикоснулся к моей девочке. Но времени оставалось мало: снотворное, которое я дал Дане, скоро перестанет действовать.

Подойдя к массивному дубовому шкафу, я достал мягкий кашемировый плед, которым пользовалась Амалия, когда отдыхала здесь. Накрыв свою спящую богиню, я почувствовал, как нежность пробуждается в моём сердце.

Обычно я никого не впускал в своё пространство, но Амалия была исключением. Я доверял ей руководить клубом во время моего отсутствия и пользоваться кабинетом. Она хороший сотрудник, и уже не раз доказала свой профессионализм и преданность, даже зная кто я на самом деле. И что «Ангел» это всего лишь… бзик – её слова, не мои. Впрочем, она была права: это место не было прикрытием для незаконных дел, да и услугами его я не пользовался.

Последние два года, с той самой ночи, как Дана ворвалась в мою жизнь, я не прикасался к женщинам. Как бы в самом начале я ни пытался заглушить её образ, найти забвение в чужом теле – всё было тщетно. Я просто не смог прикоснуться ни к какой другой девушке, а мой член категорически отказывался сотрудничать. Поэтому грёбаная рука стала моим единственным источником утешения.

И вот, сегодня, когда нервы были на пределе, а желание выпустить пар стало невыносимым, я поддался минутному порыву. Прибыл в клуб на вечеринку и подозвал одну из своих сотрудниц, зная по разговорам, что она сладко умеет работать ртом. Прелести владельца секс–клуба. И по началу всё даже шло хорошо, но потом я блядь увидел Дану в том грёбаном платье, которое практически ничего не скрывало.

Шок от встречи с ней мгновенно сменился обжигающей яростью. Какого дьявола она забыла в моём клубе? Да ещё в таком виде, что каждый ублюдок пялился на неё не стесняясь. Мои парни, следившие за ней, явно провалили задание. И хотя они уже заплатили за свою оплошность, я всё равно был чертовски. Но теперь мне точно пора в подвал, где я смогу выпустить накопившуюся энергию.

Я бросил последний взгляд на своего ангела и хрипло пробормотал:

– Ты даже не представляешь, что тебя ждёт.

Я, Лукас Висконти, и привык получать всё, что пожелаю. Я – тьма, которой нет дела до чужой боли. Я – социопат, садист, и мне плевать на всех остальных. Но Дана – мой единственный свет в мрачном мире, который я сам же создал. Я готов на всё ради неё, даже если это означает уничтожить всех, кто осмелится приблизиться. Одержимость Даной была единственным, что имело смысл.

Собравшись с мыслями, я, наконец, заставил себя выйти, заперев за собой дверь. Каждый шаг был борьбой с самим собой, с теми демонами, что шептали мне о том, что я недостоин её. Но в глубине души я знал: она пробуждает во мне чувства, о которых я никогда не мечтал.

Скрип ступенек под ногами отдавался в тишине подвала, как удары похоронного колокола. С каждым шагом я всё глубже погружался в знакомую атмосферу сырости и безнадёжности. Здесь, внизу, под покровом земли и безразличия, царили свои законы и порядки.

Подвал «Ангела» видел многое, но использовался для подобных целей крайне редко. Лишь в тех случаях, когда требовалось преподать особенно жестокий урок, когда слова теряли всякий вес. Кай Паркер заслужил оказаться в этой комнате, лишённой окон и жалости.

Тяжёлая дверь захлопнулась, отрезая меня от мира музыки и похоти. Влажный воздух подвала ударил в лицо запахом плесени и страха. С каждым шагом моя тьма сгущалась, поглощая остатки сомнений.

Комната, где я собирался преподать Паркеру урок, встретила приятным полумраком. Единственная лампочка под потолком отбрасывала тень на силуэт Кая, привязанного к стулу. Ни окон, ни пощады. Его самодовольное лицо, которое я привык видеть на светских раутах, сейчас было бледным, губы нервно подрагивали, а в глазах плескался страх. Заметив меня, он попытался изобразить подобие улыбки, но вышло жалко и фальшиво.

– Лукас, давай поговорим, как цивилизованные люди. – выдавил он, и голос его предал, дрогнув на полуслове. – Уверяю, это просто недоразумение, я всё объясню…

Он недоговорил. Я снял наконец эту чёртову маску и подошёл к нему вплотную, так, что наши лица оказались почти на одном уровне. В его глазах плескался страх, и это зрелище доставляло мне извращённое удовольствие.

– Ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне. – прошипел я, сжимая пальцами подлокотники его стула. Дерево жалобно затрещало под моим натиском. – Ты хоть представляешь, что тебе за это будет?

– Пожалуйста, Лукас, умоляю. – прохрипел Кай, и я с отвращением отметил, как задрожал его подбородок. – Я… не знал, что она… твоя… Она же ничего не сказала…

– Дана произнесла стоп–слово! – отрезал я ледяным тоном. – Тебе этого недостаточно?

Паркер дёрнулся, пытаясь освободиться от пут, но это лишь сильнее затянуло грубые верёвки. В тусклом свете лампочки я видел капельки пота, выступившие на его лбу, бегающие зрачки, лихорадочный румянец на щеках. Он тонул, и это зрелище было почти омерзительно притягательным.

– Клянусь, Лукас, если бы я знал… – выдавил он, и в его голосе уже откровенно слышались панические нотки.

– Ты бы что? – я наклонился я к нему, вдыхая запах его страха. – Отказался от удовольствия?

Кай замолчал, понимая, что оправданий нет. Он знал, кто я. Слухи обо мне – это не просто страшилки, которыми пугают непослушных детей. Но Паркер, ослеплённый чувством вседозволенности, решил, что ему всё сойдёт с рук. Наивный глупец.

Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Ублюдок судорожно сглотнул, и я услышал этот звук отчётливее любого крика. В его глазах читалось отчаяние, осознание того, что сейчас произойдёт нечто ужасное, необратимое. И он был прав.

– Умолять бесполезно. – произнёс я, и каждое слово эхом отозвалось в тишине подвала. – Ты сам выбрал свою судьбу, Кай.

Я достал из кармана складной нож и нажал на кнопку. Лезвие сверкнуло в тусклом свете лампочки, отражаясь бликом в расширенных от ужаса зрачках Паркера. Он в очередной раз дёрнулся, пытаясь отстраниться, но путы держали крепко.

– Лукас, прошу… – умолял Кай, но голос его сорвался, превратившись в жалобный хрип. – Я сделаю всё, что ты скажешь… Не убивай меня…

Я провёл лезвием по его щеке, оставляя тонкую красную линию, из которой тут же выступила капелька крови. Каждый миг, проведённый в этом напряжении, наполнял душу холодом, но одновременно и возбуждением. Я чувствовал, как мой гнев и страх Кая переплетаются, создавая атмосферу, которую можно было бы резать ножом.

– Всё? – мой голос прозвучал тихо, почти ласково.

Я дёрнул ножом по его рубашке, разрезая ткань одним движением. Паркер судорожно вздохнул, чувствуя, как холодное лезвие коснулось его кожи.

– Я… заплачу тебе… – выдавил он, цепляясь за последнюю надежду. – Любую сумму, только скажи…

– Деньги? – я громко расхохотался. – Тебе не откупиться от меня.

Паркер замолчал, осознав наконец весь ужас своего положения. Я видел, как в его глазах гаснет последняя искра надежды, сменяясь животным страхом. Он понял, что я не ищу лёгких путей. Что эта ночь станет для него последней.

– В качестве оплаты я приму только твою смерть. – произнёс я и резко полоснул лезвием по его руке, оставляя глубокую царапину.

Он застонал, хотя я ещё не причинял ему серьёзной боли. Это лишь прелюдия того, что ждёт его.

– Ты думал, что сможешь обойти законы, которые установил я? – спросил я, ощущая, как адреналин наполняет меня. Мои пальцы сжались вокруг ручки ножа, и я почувствовал, как его сердце бьётся всё быстрее. – У всего есть своя цена. И ты заплатишь за всё.

Ты думал, что сможешь обойти законы, которые я установил в этом городе

Я опустил нож, оставив его на столе, он мне пока не понадобится. Обхватив его правую руку, я методично, фаланга за фалангой, начал ломать его пальцы. Его мольбы о пощаде смешались с тихим хрустом ломающихся костей. Паркер задыхался, пытаясь сдержать крик, но из его горла вырывались лишь хриплые стоны, и я наслаждался этим звуком. Внутри не было ни капли сострадания, только холодная ярость, которая требовала выхода.

– Ты лишь жалкая марионетка в моих руках. – прошептал я ему на ухо, смакуя гримасу боли на его лице.

С каждым движением я чувствовал, как контроль, за который так цепляется моя сущность, ускользает, как песок сквозь пальцы. Тьма внутри меня ликовала, требуя большего. Я наклонился ближе, всматриваясь в его расширенные от ужаса глаза. В этот миг он перестал быть человеком в моих глазах, превратившись в ничтожество, которое посмело коснуться Даны. Я сделал то, что должен был.

Резким движением я отсёк от него то, что он считал своей гордостью, оставив лишь кровавое месиво вместо члена. Крики Кая стали невыносимыми, и в этом звуке я находил своё извращённое удовлетворение.

– Перед тем как умрёшь, ты навсегда запомнишь, что значит прикоснуться к НЕПРИКАСАЕМОЙ. – прорычал я, ощущая, как мрак внутри меня удовлетворённо расправляет свои крылья.

В такие моменты, я точно, что никакие границы не могут остановить меня. Я был готов уничтожить всё, чтобы сохранить то, что мне дорого.

Со стола я взял ничем не примечательную ложку. Казалось бы, безобидный предмет… Но в моих руках она превращалась в орудие пыток. Я медленно поднёс её к его глазам.

– Ты не заслужил видеть её обнажённое тело. – произнёс я, наклоняясь ближе. – Этот шедевр предназначен только для меня. И теперь я официально заявляю: любой, кто посмеет хотя бы взглянуть на мою Дану, дольше чем положено, заплатит за это своими глазами.

Я провёл ложкой по его веку, ощущая, как холодный металл касается его кожи. Его вопли, наполненные не только болью, но и ужасом. Но даже эта симфония меркла перед той бурей эмоций, которую вызывала во мне Дана.

Мысли о ней были как наркотик, как глоток обжигающего виски посреди ледяной пустыни. Её образ, навсегда запечатлённый в моей памяти, преследовал меня, манил, сводил с ума. Нежная кожа, чувственные губы, которые могли шептать как слова любви, так и смертный приговор. Её глаза, таили в себе тайну, которую я жаждал разгадать. Я знал, что она не просто игрушка, не очередная безделушка в моей коллекции. Дана была ключом к той части меня, способной чувствовать, любить… и я не позволю никому осквернить её чистоту. Снова.

Когда всё было кончено, я отошёл от тела Кая и, не испытывая ни малейшего укола совести, взглянул на баночку, где теперь лежали его глаза.

– Уберите его. – бросил я своим людям. – И убедитесь, чтобы все получили предупреждение. С этого дня Дана Вега – моя Неприкасаемая.

Двое моих солдат, похожие на безликие тени, подхватили его под руки и потащили к выходу.

Оказавшись на улице, я закурил сигарету, жадно вдыхая едкий дым. В голове царил хаос.

– Лукас. – раздался тихий голос за спиной.

Я обернулся и заметил Марко, мой консильери и младший брат, который наблюдал за мной с беспокойством. Он был единственным, кто видел во мне не хладнокровного монстра, а мужчину. Вернее, жалкое подобие человека, которым я когда–то был.

– Что?

– Ты перешёл черту. – тихо произнёс он. – Ты сходишь с ума из–за этой женщины.

– Я, итак, ненормальный. – ответил я с хищной ухмылкой. – И не смей говорить о ней. Ты ничего не понимаешь.

– Может быть. – спокойно ответил брат. – Но я знаю одно – ты играешь с огнём. И боюсь, что сгоришь дотла.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлым грузом ложась на душу. Я отвернулся, не желая признавать его правоту. Да, Дана стала моим проклятием, спасением, и одержимостью, но я не мог, не хотел отпускать её.

– Моя личная жизнь тебе не касается, Марко. – холодно отрезал я. – Лучше прикажи подготовить машину. Мне нужно отвезти Дану домой.

Брат хотел возразить, но, встретившись со мной взглядом, лишь кивнул, молча растворившись в полумраке дома.

Глава 5. Дана

Я начала медленно просыпаться и сразу поняла, что нахожусь не дома. Прежде чем открыть глаза, я прислушалась к своим ощущениям.

Постель, на которой я лежала, была жёстче, чем моя, пропахшая лавандой и ванилью. Аромат здесь был другим – более терпким, пряным, пропитанным мускусом и чем–то неуловимо знакомым.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ткани. Хотя я всегда сплю с приоткрытым окном, откуда доносились звуки улицы – шёпот машин, шелест листвы, гул города.

И каким–то шестым чувством, я ощущала, что в комнате кто–то есть. К моему удивлению, тело не било тревогу, а наоборот, мышцы оставались расслабленными, будто я была в полной безопасности.

Это происходило со мной уже не в первый раз. Последний год я то и дело просыпалась среди ночи под тяжестью чьего–то взгляда, но каждый раз, когда открывала глаза, не находила никого. Поначалу я списывала это на стресс и разыгравшееся воображение, но постепенно начала ловить на себе этот взгляд и на улице, как будто кто-то следил за мной. Я даже заподозрила, что брат приставил ко мне охрану, но он клялся, что это не так.

За весь год ничего плохого не произошло, поэтому, в конце концов, я успокоилась и перестала зацикливаться на слежке. Но сейчас, в этой комнате, я всем своим существом ощущала – это не игра разума. И что пугало ещё больше – реакция моего тела. Оно как будто знало человека, который наблюдал за мной, и по какой–то причине считало, что с ним я в безопасности.

Если бы удача была на моей стороне… Возможно, это был тот самый мужчина, что спас меня два года назад – последний, с которым я чувствовала нечто подобное, не считая брата, конечно. Но мне не может так везти.

– Дана, я знаю, что ты не спишь. – раздался низкий мужской голос совсем рядом, подтверждая мои опасения.

Я попыталась вспомнить, как оказалась в одной комнате с незнакомцем, и тут же меня накрыли обрывки воспоминаний о клубе, о боли в шее и о брюнете, склонившимся надо мной, перед тем как я провалилась в темноту.

Резко распахнув глаза, я инстинктивно попыталась отползти к стене, но лишь беспомощно запуталась ногами в простынях. Да, это был он. Тот самый мужчина из клуба. Незнакомец сидел в тёмном углу на кресле, почти сливаясь с тенями. В комнате был выключен свет, и я разглядела лишь размытые очертания его фигуры.

– Что тебе нужно от меня? – тихо спросила я, не решаясь на конфронтацию. Я всё ещё не могла понять, что же я чувствую – страх, любопытство, или то и другое разом. – И где я?

Незнакомец медленно поднялся с кресла и сделал шаг в мою сторону. Свет луны из окна упал на него, и я заметила, что он уже переоделся. На нём были простая чёрная футболка с длинным рукавом, обтягивающая его стальные бицепсы, и спортивные штаны. А на его голове была натянута чёрная балаклава, скрывавшая всё лицо, кроме пронзительных глаз, прожигавших меня насквозь. Он выглядел на удивление по–домашнему, но от этого не менее опасно и… сексуально.

– Тебе не нужно бояться, Дана. – произнёс он, сделав ещё один шаг ко мне, сокращая и без того мизерное расстояние между нами. – Я никогда не причиню тебе вреда.

Его слова звучали искренне, но я всё равно чувствовала, как по спине бегут мурашки. Близость этого мужчины, его сила, которая ощущалась в каждом его движении, завораживала и пугала одновременно. Мне хотелось сжаться в комок и зарыться под одеяло, но я, собрав всю волю в кулак, выпрямила спину, стараясь казаться увереннее, чем была на самом деле.

– Тогда почему на тебе эта… маска? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и жестом указала на чёрную ткань, скрывающую его лицо. – Боишься, что я опишу твоё лицо полиции?

Его губы приподнялись в едва заметной усмешке, но он ничего не ответил на мою колкость, лишь наклонил голову немного вбок, внимательно изучая меня. Что–то в его взгляде было настораживающим, но тем не менее притягательным.

– На данный момент… я не готов раскрыть свою личность. – произнёс он, медленно делая шаг ко мне. – Я не хочу, чтобы ты меня боялась.

– Ага, только ты не очень–то и стараешься для этого. – фыркнула я, скрестив руки на груди в жалком подобии защитного жеста. – Сначала вколол мне что–то, чтобы усыпить, потом притащил неведомо куда. И в качестве кого, кстати? Я твоя заложница или могу вернуться к себе домой?

Он остановился в паре шагов от кровати, но даже это расстояние казалось мизерным.

– Нет, я не буду держать тебя в своём доме против воли. – проговорил он, и в его низком голосе мне послышались нотки… разочарования? – Но… как бы странно для тебя ни звучало, я бы хотел попросить тебя задержаться здесь на… неопределённое время.

Я почувствовала, как в груди закололо. Его слова прозвучали как приказ, а не просьба. Как будто он был абсолютно уверен, что я приму его предложение. Словно у меня был выбор!С одной стороны, меня охватывал страх, с другой – нечто иное, более тёмное и волнующее, зарождалось в глубине моего нутра.

– И с чего бы мне оставаться с каким–то незнакомцем? Да ещё и странным? – я прищурилась, глядя на него из–под полуопущенных ресниц. – Тебе не кажется, что это похоже на начало какого–то очень дурного фильма, где потом моё тело найдут где–нибудь на дне Баллон–крик?

Несколько секунд он молчал, не сводя с меня тяжёлого взгляда, а потом медленно опустился рядом со мной на край кровати. Матрас прогнулся под его весом, и я невольно напряглась всем телом, ощущая, как его близость проникает под кожу, забираясь в самые потаённые уголки моей души. Аромат его одеколона, смешанный с запахом табака и чего–то неуловимо опасного, отчего у меня перехватило дыхание, окутал меня, как туман. Он протянул руку и легонько коснулся моей щеки.

– Потому что у меня есть для тебя то, что может подсластить сделку. – прошептал он, и его горячее дыхание опалило мне кожу.

Я невольно вздрогнула от его прикосновения. Его пальцы были шершавыми, мозолистыми, но удивительно нежными. Двойственность этого ощущения – грубость в сочетании с неожиданной мягкостью – вызвала во мне целый вихрь эмоций. Страх боролся с каким–то непонятным, но сильным, почти магнетическим влечением. Я сделала судорожный вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– И что же это? – с вызовом спросила я, поднимая подбородок, хотя всё моё естество протестовало против этого жалкого подобия бравады.

Он наклонился ещё ближе, практически нависая надо мной. А затем я услышала у своего уха его низкий, хрипловатый голос, от которого по коже пробежали мурашки:

– Для начала, я клянусь, что мой член останется в штанах на всё время твоего пребывания здесь.

Его слова прозвучали настолько неожиданно, абсурдно, что я невольно рассмеялась. Нервный смешок, больше похожий на всхлип, вырвался из моей груди, выдавая смятение, которое я так старательно пыталась скрыть. Он что, серьёзно? Неужели он думает, что это главная моя забота в этой ситуации?

– О, как великодушно с твоей стороны. А то, у меня как раз были опасения на этот счёт…

– Не сомневаюсь. – хрипло произнёс он, наклоняясь ближе. – Но поверь, Дана, у меня есть способы заставить тебя желать гораздо большего, чем просто моё отсутствие интереса к твоим прелестям.

– Не убедил. – выдохнула я, поражаясь собственной дерзости. Что со мной происходит? Почему я отвечаю ему, вместо того чтобы закричать или попытаться убежать?

Он, казалось, наслаждался этим моментом, ловя каждое моё слово и движение. Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах, и я почувствовала, как по телу пробежала новая волна жара.

– Если ты придержала свой ротик и дала бы мне закончить, то я рассказал бы все условия сделки. – раздражённо цокнул он, и на этот раз я решила не перебивать, хотя губы сами собой сжались в тонкую линию. – Я просто не хочу, чтобы ты волновалась, что я держу тебя здесь для каких–то сексуальных целей. – продолжил мужчина уже спокойнее. – Второе условие – он сделал паузу, и его пальцы, скользнув по моей щеке, убрали упавшую на лицо прядь волос. – Я не только отвечу на любой твой вопрос, но и в конце твоего пребывания покажу своё лицо.

Я невольно подалась навстречу его прикосновению, и тут же одёрнула себя. Что это со мной? Почему моё тело реагирует на него так… как будто он спаситель, а не похититель?

– Заманчиво. – протянула я, с трудом оторвав взгляд от завораживающего рельефа его пресса. – И что же, по–твоему, мне, должно быть, интересно настолько, чтобы согласиться остаться с тобой, не зная даже твоего имени?

Он выпрямился и откинулся на спинку кровати, запрокинув руки за голову, отчего чёрная ткань футболки натянулась на его бицепсах. Этот простой жест, полный какой–то животной грации, не остался незамеченным моим телом, которое, судя по всему, окончательно решило жить своей жизнью, игнорируя сигналы тревоги от мозга.

– Дана, ты задаёшь слишком много вопросов. – устало вздохнул он. – Я не буду тебя ни к чему принуждать. Просто хочу защитить тебя, так как ты видела, что произошло с Паркером.

В его голосе прозвучала сталь, от которой по спине пробежал холодок.

– А это ещё кто? – недоверчиво спросила я.

– Мужчина, с которым ты собиралась потрахаться. – резким тоном произнёс мужчина, поднимаясь с кровати. Он прошествовал к окну, засунув руки в карманы тёмных брюк, и его поза излучала угрозу. Мне показалось, или в его голосе прозвучали нотки… ревности? Или это просто игра воображения? – Он важная шишка, если ты не в курсе. А когда обнаружат, что Кай пропал, начнутся вопросы. И рано или поздно они узнают, что он был в клубе, и увидят на камерах, как тот ушёл с тобой из главного зала. А ты, соответственно, станешь свидетельницей.

– О чём ты говоришь? – прошептала я, чувствуя, как меня захлёстывает волна страха. – Что ты с ним сделал?

– Это не важно. – отрезал он не оборачиваясь. – Я в любом случае защищу тебя, чего бы мне это ни стоило. Но хотел бы сделать это на своей территории и, чтобы за время твоего… пребывания здесь, ты дала мне шанс. Узнала меня в непринуждённой обстановке, – он помедлил. – прежде чем я раскрою свою личность.

Мужчина развернулся, и наши взгляды встретились. В его глазах, мерцающих за прорезями маски, я увидела необычную смесь решимости и… надежды?

– Ты реально странный. – Я не могла сдержать саркастической улыбки, хотя внутри всё сжималось от страха. – В наше время, если парень хочет познакомиться с девушкой, то приглашает её на свидание, а не похищает и просит пожить у него пару дней.

Он сделал шаг ко мне, сокращая разделяющее нас расстояние, и я невольно задержала дыхание. От него веяло силой, властью, опасностью, которые почему–то манили меня сильнее, чем отталкивали.

– Решай сама: либо ты остаёшься здесь, в безопасности, либо я отвожу тебя домой, где тебя, скорее всего, уже ждут те, кто не остановятся ни перед чем, чтобы вытащить из тебя ответы.

– А… – я запнулась, не зная, что сказать.

Его голос был спокоен, даже холоден, но его слова отозвались в моём сознании. Я знала, что мне следовало уехать домой и обратиться за помощью к брату. Но Хантер сейчас во Франции, и у него на носу очень важная сделка с правительством. Я просто не могу снова стать для него обузой и помешать ему. Он и так стольким пожертвовал ради меня, отложил свою жизнь, когда умерли наши родители, и в двадцать два года ему пришлось стать для меня всем – и мамой, и папой, и братом.

– Так что? – голос незнакомца вернул меня к реальности.

Возможно, это решение обернётся мне боком, но… внутреннее чутьё подсказывало, что я должна остаться с этим мужчиной. В его глазах, несмотря на пугающую маску, я видела что–то… знакомое, что заставляло моё сердце биться чаще, а кожу покрываться мурашками. Не от страха. От чего–то другого.

– Ладно. – прошептала я, отводя взгляд. – Я… останусь. Только…

Не успела я закончить фразу, как раздался оглушительный лай, от которого я подпрыгнула на кровати. В комнату ворвался… огромный чёрный пёс породы «Кане корсо», больше похожий на медведя. Собака с грохотом бросилась к мужчине, радостно виляя хвостом, отчего его тело на мгновение скрылось за чёрной, блестящей шерстью. Я инстинктивно сжалась на кровати, вжавшись в изголовье.

– Тихо, Цербер. – властным тоном произнёс незнакомец.

На лице мужчины, обычно таком непроницаемом, мелькнуло нечитаемое выражение, похожее на… радость? Он присел на корточки, и пёс тут же принялся лизать его лицо через балаклаву. Я невольно залюбовалась этой картиной – безжалостный хищник, превратившийся в ласкового щенка. Впервые с момента нашего «знакомства» я увидела в нём нечто человеческое, какую–то эмоцию, выходящую за рамки холодного расчёта.

– Познакомься, это Дана. – проговорил мужчина, его голос смягчился, приобретя тёплые, бархатные нотки, которые, казалось, были предназначены только для ушей огромного чёрного пса, ворвавшегося в комнату.

Незнакомец погладил пса по макушке, и тот послушно сел у его ног, повернув голову в мою сторону.

– Он не кусается. – произнёс брюнет, поднимаясь на ноги. – Если только я не прикажу.

Несмотря на первоначальный испуг, я не могла сдержать улыбки. Я всегда обожала собак, а этот мохнатый гигант, несмотря на свои устрашающие размеры, был очаровательным.

– Привет, Цербер. – прошептала я, неуверенно протягивая руку, чтобы он её обнюхал.

Пёс перевёл взгляд на своего хозяина, и только когда тот коротко кивнул, подошёл и лизнул мне руку шершавым, горячим языком.

– Похоже, ты ему понравилась. – усмехнулся мужчина, и в его голосе я впервые услышала нотки… удовлетворения? – Он не всем оказывает такое доверие… Даже моего родного брата на дух не переносит.

Цербер, словно подтверждая его слова, положил массивную голову мне на колени и заглянул в глаза с трогательной преданностью.

– Он прекрасен. – прошептала я, осторожно погладив его по голове, и пёс благодарно лизнул мне руку ещё раз.

– Что ж, раз уж ты решила остаться, предлагаю начать с позднего ужина… Я чертовски голоден.

Его глаза скользнули по моим губам, и в этот момент я не была уверена, что он говорит только о еде.

Глава 6. Лукас

Эта девушка… Я предвкушал нашу встречу, рисовал в воображении картины одну смелее другой, но реальность превзошла все мои самые смелые фантазии. Её острый язычок, дерзкий взгляд – Дана не просто говорила, она разбрасывалась словами, как заточенными кинжалами, попадая точно в цель. Каждая её реплика – вызов, игра, в которой я не собирался проигрывать.

И при этом в ней чувствовалась почти детская наивность, доверие, граничащее с безрассудством. Кто в здравом уме останется в доме практически незнакомого человека, поверив на слово?

Я улыбнулся про себя. Любой другой счёл бы её глупой. Только не я. Меня это забавляло. Эта смесь уязвимости и дерзости опьяняла сильнее любого выдержанного вина, подогревая мою одержимость.

Да, я солгал ей прямо в глаза, без зазрения совести. Но давайте будем честны, у меня её просто нет. Совесть, сожаление, сострадание – эти слова для меня пустой звук.

Дана – моя. И сделаю всё что угодно, чтобы заполучить её. Не пожалею ни денег, ни связей, не постесняюсь использовать самые грязные методы. Буду лгать, проливать кровь, подкуплю правительство, если понадобится. Для меня нет пределов.

Но в одном я был кристально честен с ней – её безопасность. Я не позволю никому не то, чтобы причинить ей вред, а даже дотронуться до неё пальцем. О теле Паркера уже позаботились. Так же, как и о том, чтобы никто не задавался вопросом, что с ним случилось.

Не только в Лос–Анджелесе, но и по всему миру, в каждом уголке у меня есть свои люди. Политики, продажные копы, банкиры, юристы, акулы бизнеса – все они у меня на крючке. Шестерёнки в гигантском механизме, который я создавал годами. И все они знают, чем я занимаюсь, и что со мной шутки плохи. И каждый из них у меня в долгу. Услуга за услугу – финансирование кампании, устранение соперника, нужное решение суда…

У меня нет морали. Нет сочувствия. Нет эмпатии. Зато есть сеть влияния, охватывающая весь земной шар, как паутина.И я использовал её, чтобы защитить свою девочку.

Мои люди подчистили все хвосты, замели следы, связывающие Дану с клубом и Паркером. Но я никогда не оставлял ничего на волю случая, ожидая, пока упадёт второй сапог. Поэтому перестраховался, чтобы ничто не могло угрожать моему ангелу.

Да, рано или поздно правда всплывёт. Дана узнает, кто я на самом деле, и это может стать началом конца. Но к тому времени она уже будет моей. Привязанной ко мне настолько сильно, что бежать будет некуда. А пока… я буду наслаждаться каждой секундой, проведённой рядом с ней, не скрываясь больше в тени.

Вручив Дане одну из своих футболок, я вышел из комнаты и прошёл на кухню. Остановившись у холодильника, открыл дверцу и бегло осмотрел содержимое, размышляя, что приготовить на ужин. Обычно об этом заботилась Джозефина, мой шеф–повар, но сейчас уже поздняя ночь, и мне не хотелось беспокоить её. Да и лишние свидетели ни к чему.

Я решил остановиться на пасте. Достал необходимые ингредиенты, разложил их на столешнице и принялся за дело. Лезвие ножа в моей руке двигалось быстро и точно, нарезая овощи тонкими, почти прозрачными ломтиками. Я ненавидел суету, особенно когда дело касалось еды, но сейчас каждое движение было наполнено сдерживаемой энергией, отражением бури, бушевавшей внутри. Аромат чеснока и свежего базилика щекотал ноздри, пробуждая не только аппетит, но и другие, более тёмные желания.

Я представил, как Дана будет есть пасту, как её губы… эти манящие, запретные уста, будут испачканы соусом, как она будет смеяться, смущаясь, когда я, склонившись к ней, сотру капли с её подбородка. Мысли об этом вызывали во мне дрожь предвкушения; я знал, что это желание – не просто похоть, а всепоглощающая жажда обладания, которой я был не в силах противостоять.

Сейчас она сидела за кухонным островком, молча наблюдая за мной. Но эта тишина была обманчивой, затишьем перед бурей, я чувствовал это кожей. В её глазах читалась гремучая смесь любопытства и настороженности, а губы, которые я мечтал мучительно медленно целовать, были плотно сжаты, будто она пыталась сдержать поток вопросов, рвущихся наружу.

Чёрт…Как же я хотел стереть с её лица эту настороженность, заменить на… покорность. Чтобы в её очаровательных глазах отражалось только желание… моей пасты, моего прикосновения, меня самого.

– Ты не собираешься меня отравить, надеюсь? – её робкая попытка пошутить лишь подчёркивала напряжение, висевшее в воздухе.

Я усмехнулся, ловко орудуя ножом, стараясь скрыть свои истинные намерения. Сейчас я был для неё просто любезным хозяином, а не тем монстром, которым являюсь на самом деле.

– Нет, я не такой уж плохой повар. – ответил я, наконец, отрывая взор от нарезанных помидоров и встречаясь с её пытливым взглядом.

В этот миг мне показалось, что весь мир вокруг нас замер. Стихло тиканье часов на стене, затих шелест ветра за окном, даже моё собственное сердце, казалось, замедлило свой бег. Я видел, как её зрачки расширяются, как будто она пыталась проникнуть в мои мысли, понять, где заканчивается игра и начинается реальность.

– Что ты на самом деле задумал? – спросила она, неуверенно наклонив голову, её голос слегка дрожал.

– Я голоден. – хрипло отозвался я, опуская нож на разделочную доску. Звук стали прорезал тишину, эхом отражаясь от стен. – И собираюсь покормить нас.

Она тихо выдохнула, но я заметил, как её плечи чуть расслабились.

– Ты не похож на того, кто готовит в три часа ночи. – вновь заговорила она, всматриваясь в меня так, будто пыталась разгадать ребус. – Особенно… для незнакомой девушки, которую похитил.

– Я не родился с серебряной ложкой во рту. – спокойно отозвался я, не отвлекаясь от готовки. – Мне пришлось научиться самостоятельно заботиться о себе.

Я заметил, как её брови слегка сдвинулись, и это вызвало у меня мимолётную улыбку. Каждый её вопрос был как проба на прочность, проверкой моих намерений. Она искала ответы, но я не собирался их давать. По крайней мере, пока.

– Почему ты был в той комнате? – спросила она, и в её голосе зазвучали стальные нотки. – Как ты узнал? Ты не особо–то и похож на охранника, да и на тебе не было… белой маски, как у остальных.

– Ты наблюдательна. – коротко бросил я, игнорируя её вопросы. Мне нравилось держать её в напряжении, играть с ней, как кошка с мышкой, наблюдая за тем, как её любопытство борется со страхом.

– А ты не особо–то и многословен. – хмыкнула Дана, и в её голосе послышалось раздражение. – Ты хотел, чтобы я узнала тебя, а сам молчишь как рыба.

Я ничего не ответил, продолжая колдовать над соусом. Её нетерпение забавляло меня, разжигало аппетит. Тишина на кухне, прерываемая лишь шипением масла на сковороде и её сбивчивым дыханием, только усиливала напряжение, делая воздух густым и тягучим, как патока.

– Ау? Я что, со стенкой разговариваю? – взорвалась она, не выдержав, и с силой хлопнула ладонью по столешнице.

Звук шлёпка эхом отразился от стен, заставив меня замереть на долю секунды. Я медленно повернулся к ней. Дана потирала покрасневшую ладонь, в её глазах плескался гнев, смешанный с обидой. Я подошёл ближе и осторожно взял её ладонь в свою.

– Синяка не будет. – заключил я, быстро осмотрев её руку, и снова вернулся к готовке.

– Ты не ответил на мой вопрос! – упрямо пробурчала она, и тяжёлый вздох эхом прокатился по кухне.

– Терпение. – промурлыкал я не оборачиваясь. – Всему своё время.

Я услышал, как она тяжело сглотнула, подчиняясь, и это доставило мне извращённое удовольствие. Дана соскользнула с барного стула и подошла ближе. Её волосы коснулись моей щеки, когда она наклонилась, стремясь рассмотреть, что я готовлю. Её близость была пыткой, испытанием на прочность.

– А ты самоуверенный. – прошептала она мне в шею, и я с трудом подавил желание развернуться и впиться поцелуем в её нежную кожу, туда, где пульсировала жилка. – Даже не спросил, хочу ли я это есть, нет ли у меня аллергии на креветок…

– Ты любишь пасту. – перебил я, не отрываясь от готовки. Нужно сохранять контроль, не спугнуть её раньше времени. – И у тебя аллергия на апельсины.

Слова сорвались с губ, прежде чем я успел их остановить. Чёрт, не стоило ей об этом знать. Не сейчас.

Дана отпрянула от меня, как будто я её ударил. Её глаза, широко распахнутые, казались огромными в свете кухонных светильников.

– Как? – выдохнула она, и я услышал, как судорожно она сглотнула. – Ты что, следил за мной раньше?

В её голосе отчётливо звучала смесь страха и отвращения, но это лишь сильнее разжигало огонь во мне. Да, я хотел, чтобы она влюбилась в меня, но для этого ей придётся принять монстра внутри меня. Полюбить тьму вместе со светом. Это было испытание, на которое раньше не была способна ни одна женщина. Но Дана… она другая. Я чувствовал это каждой клеточкой своей чёрствой души.

– Я отвечу на все твои вопросы… – произнёс я низким, хриплым голосом, намеренно, делая паузу, наблюдая за тем, как страх искажает её красивые черты. Он был для меня как афродизиак, яд и противоядие одновременно. – В тот день, когда сниму маску.

Она инстинктивно сделала ещё один шаг назад, наткнувшись на спинку стула. Её пальцы судорожно сжали деревянную перекладину.

– Что–то я уже не уверена в своём желании оставаться здесь… – пробормотала она, и в её голосе послышалась нерешительность. – Ты непросто странный… а чёртов сталкер! Это ведь был ты, да? Я чувствовала тебя по ночам… в своей комнате… и на улицах… когда кто–то следил за мной…

Я улыбнулся краешком губ. Да, я следил за ней, изучал, как произведение искусства, как карту вражеской территории, как добычу, которую нельзя упустить. Но это было не просто любопытство, а одержимость, пожирающая меня изнутри. Но тогда я не мог позволить, чтобы она стала частью моего мира, а теперь… мне плевать.

– Возможно. – прошептал я, делая шаг к ней, перекрывая пути к отступлению. – Но тебе ведь нравилось, не так ли? Знать, что кто–то там, в тени, наблюдает за тобой, охраняет…

Я мог чувствовать, как быстро бьётся её сердце. Это было как наркотик – видеть, как она сражается сама с собой, как её внутренние демоны и желание сталкиваются в этой борьбе.

Дана подняла на меня глаза, и на долю секунды я увидел в них не страх, а что–то другое. Интерес? Возбуждение? Чёрт, эта девушка сведёт меня с ума!

– Ты не… – начала Дана, но я не дал ей закончить, приблизившись вплотную. Два шага, и я у цели.

– Да, это ненормально, но я видел, как ты смотрела на меня в клубе. – перебил я, наклонившись чуть ближе. Мой голос стал низким, почти интимным. – Ты почувствовала эту связь между нами. Отрицать бессмысленно. И скоро ты не сможешь бороться с этим чувством внутри себя…

Дана замерла, как кролик перед удавом, и я упивался её замешательством. Её дыхание участилось, губы приоткрылись, и я с трудом сдержал стон.

– Ты будешь жаждать меня. – прошептал я, вдыхая аромат её волос. – Как следующий вдох. Как глоток воды после долгой жажды.

Её взгляд стал настороженным, зрачки расширились, и я практически физически ощутил напряжение, пробежавшее между нами, как электрический разряд. Воздух на кухне сгустился, пропитанный ароматами готовящейся пасты, её духов и… страха.

– Ты боишься, но это только разжигает моё желание. – прошептал я, обводя её взглядом. Тонкая шея, изящные ключицы… Пальцы сами собой сжались, представляя, как я обхватываю эту хрупкость, как она выгибается под моими прикосновениями. – Я следил за тобой, Дана, потому что ты стала единственным… светом в моём мраке. Но я не причиню тебе вреда, клянусь.

Я отчаянно желал, чтобы она поверила мне. Знал, что это будет нелегко, но каждый момент, проведённый рядом с ней, приближал меня к цели. Я хотел её. Всей своей проклятой душой, пропитанной тьмой. Всё остальное не имело значения.

Она посмотрела мне в глаза, её губы слегка приоткрылись. В этом взгляде – смесь ужаса, любопытства и… неуловимого притяжения, которое заставляло моё сердце биться чаще.

– Ты действительно так думаешь? – спросила она, и в её голосе, помимо уязвимости, прозвучала странная, почти гипнотическая сила, которая могла бы заставить даже святого согрешить.

Я кивнул, не отводя взгляда. Внутри всё кипело от желания подчинить её себе, сломить её сопротивление, увидеть в её глазах ту же одержимость, что полыхала во мне.

– Да, моя милая Дана. – мой голос был хриплым от сдерживаемой страсти, каждое слово давалось с трудом. – Но для этого ты должна довериться мне. Позволить войти в твою жизнь. Стать твоим щитом… тенью… палачом, когда мир станет слишком тёмным.

Эти слова, произнесённые шёпотом, звучали как обещание. Клятва, данная во тьме.

– Если ты хочешь, чтобы это сработало… – она сделала глубокий, дрожащий вдох, обхватив себя руками. В её глазах я заметил борьбу: страх, смешанный с любопытством. И это было чертовски прекрасно. – Скажи, почему ты появился в той комнате? Это всё было специально спланировано? Чтобы в конечном счёте я оказалась с тобой?

– Чёрт возьми, нет, конечно! – рявкнул я, сжав кулаки. – Я, безусловно, ужасный человек, но я понятия не имел, что ты будешь сегодня ночью в клубе.

– Тогда как?

– Я был в офисе охраны, когда услышал, как ты выкрикнула стоп–слово. – процедил я сквозь зубы, вспоминая, как пуля вошла в лоб моему солдату, который провалил своё задание, не проследив за ней и не сообщив о её местоположении. Я сжал кулаки, чтобы не выдать свою ярость. Мне хотелось вернуться туда и убедиться, что от него не осталось даже пепла. Но, конечно, говорить Дане я об этом не собирался.

Её глаза расширились, а дыхание стало прерывистым, как будто она только что пробежала марафон. Дана колебалась между желанием понять и страхом узнать правду.

Прекрасная, хрупкая птичка в клетке моей одержимости.

Её взгляд метнулся к моим губам, задержался на долю секунды, и я почувствовал, как что–то сжалось в груди.

– Как тебя зовут? – прошептала она, и в её голосе звучала лёгкая дрожь.

Я не хотел ей говорить своё настоящее имя, боясь, что она может вспомнить слишком рано. Но обманывать её в чём–то таком простом мне тоже не хотелось. Поэтому назвал ей своё второе имя.

– Римо. – мой голос, хриплый от сдерживаемого предвкушения, прозвучал слишком громко в тишине маленькой кухни. – Теперь ты позволишь мне накормить тебя, ангел? – я указал на барный стул. – Или мы продолжим играть в двадцать вопросов, на которые ты пока не готова услышать ответы?

Дана промолчала, её взгляд метался между мной и дверью. Она как загнанный зверь, разрывающимся между желанием броситься наутёк и… любопытством, которое, как я и предполагал, оказалось сильнее страха.

– Паста остывает. – сказал я мягче, чем намеревался. Я не хотел её слишком сильно пугать, но и отступать не собирался. – С креветками, чесноком и белым вином. Твоим любимым. Неужели ты откажешься?

– Я не знаю, что думать. – наконец произнесла она, и в её голосе звучала неуверенность. – Ты слишком опасен.

– Да, но только для тех, кто стоит у меня на пути. А ты на правильной стороне.

Дана сделала шаг назад – отчаянная, тщетная попытка сопротивляться неизбежному. Я почувствовал, как невидимая нить, связывающая нас, натянулась до предела, вибрируя от напряжения. Ещё немного – и, казалось, она оборвётся. Но затем Дана подняла на меня глаза – взгляд тёмный, притягательный, – и я понял: она не сможет уйти.

«К чёрту всё!» – мысль пронеслась раскалённым снарядом, разбивая вдребезги ледяной панцирь самоконтроля, который я выстраивал годами.

Мне нужно было почувствовать её, хотя бы раз, прикоснуться к её коже, убедиться, что она реальна, а не плод моего больного, извращённого воображения.

– Ты дрожишь. – прохрипел я, касаясь её щёки. – Неужели замёрзла?

– Римо… – прошептала она, и в этом шёпоте было что–то, отчего у меня по спине пробежали мурашки. Мольба? Приглашение? Или же отчаянная попытка оттолкнуть, удержаться на краю пропасти?

Я шагнул к ней, сокращая расстояние, которое вдруг стало невыносимым. Моё тело гудело от напряжения и предвкушения. Я наклонился, почти касаясь её губ, вдыхая аромат её духов, сладкий и дурманящий, как обещание греха. Моя рука легла на её талию, притягивая ближе, ещё чуть–чуть…

– Не бойся меня, ангел. – мой голос был хриплым шёпотом, мольбой, которую я сам себе никогда бы не позволил произнести. – Я не причиню тебе боли. Только если ты сама не попросишь об этом.

– Я не должна тебе верить. – прошептала она, её дыхание сбилось, губы приоткрылись, приглашая к поцелую. – Но… я всё равно хочу этого.

Глава 7. Лукас

Я почти ощутил её вкус – медовый соблазн, от которого кружилась голова. Ещё мгновение, и…

Но моя девочка, хрупкая на вид, оказалась куда сильнее, чем я предполагал. Да, испуганная – глаза огромные, тёмные, как у лани, в них страх плескался, смешанный с чем–то… чертовски притягательным. Но, несмотря на напряжение, что вибрировало между нами, прожигая насквозь, она нашла в себе силы отстраниться. Чего я, охваченный первобытной жаждой обладания, сделать не смог.

Фантомное прикосновение её губ, сладкая пытка.

– Это неправильно. – тихо пробормотала она, её голос дрожал. – Мы… Да мы только что познакомились… Ты следил за мной бог знает сколько, похитил… держишь здесь… Где бы это ни было.

Уголок моих губ дрогнул. Эта девчонка…

– Малышка, в нашем мире понятие «правильно» несколько… размыто. – пробормотал я, проводя большим пальцем по её щеке.

– Это не оправдание. – прошептала она, но в её голосе послышались неуверенные нотки.

С одной стороны, я был чертовски горд её сопротивлением, её попыткой отстоять границы, которых, по сути, уже не существовало. С другой – мой член был категорически против подобной дистанции, напоминая о себе болезненной пульсацией. Хотелось сжать эти идеальные бёдра, впиться в её алые губы, стереть с лица маску непокорности. Терпение и самообладание – мои верные союзники в любых делах – за последние пару минут решили взять чёртов отпуск.

Но сейчас у меня не было времени ни на уговоры, ни на то, чтобы поставить эту упрямицу на место. Проклятый мобильник завибрировал в кармане, возвращая меня к реальности.

Чертыхнувшись про себя и поправив член в штанах – потому что он, блядь, давил на молнию, и это не самое приятное чувство, – достал смартфон. На экране высветилось сообщение от Марко:

– Риччи хочет встретиться завтра. Обсудить детали сделки.

Я отодвинулся от Даны и отошёл к плите, спиной чувствуя её взгляд. Мне нужно было несколько мгновений, пару грёбаных секунд, чтобы взять себя в руки и обдумать всё. Обычно я не нуждался в союзниках, тем более – в сделках с другими преступными синдикатами. Но сейчас обстоятельства сложились не в мою пользу.

Русские, или как они любят себя называть «Братва», перешли черту. Вторглись на мою территорию и скоро поплатятся за это. Я бы без раздумий лично перерезал глотки каждому из этих ублюдков, но есть загвоздка. Одна маленькая, чертовски важная деталь – Виктор, мать его, Соколов.

Два года назад эта тварь похитила мою сестру и инсценировал её смерть так, что даже я, чёрт возьми, поверил. И только месяц назад мой человек, внедрённый в его окружение, сообщил, что Соколов прячет девушку… похожую на Селину. Сначала я не поверил, но, когда Руслан прислал мне фотографию, сомнений не осталось – это была она. Моя сестра, которую я похоронил два года назад, в ту ночь, когда впервые увидел Дану… В самую худшую из всех возможных ночей.

Судьба – та ещё сука. Бьёт точно в цель, выбирая самые уязвимые места.

Как бы сильно я ни хотел взорвать к чертям каждый их грёбаный притон и стереть с лица земли Соколова и всю его «братву», я не мог рисковать Селеной и действовать открыто. Сначала нужно было выяснить, где Виктор её прячет, потому что все наши поиски не дали результата. И именно тут на сцену выходит Артуро Риччи – лучший наёмник в мире. Он найдёт кого угодно. Даже дьявола в преисподней, если хорошо заплатить.

– Римо? Какие–то проблемы? – раздался позади меня обеспокоенный голосок моего ангела. Я обернулся, поймав её тревожный взгляд.

– Ничего, с чем бы я не справился. – коротко бросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, спокойно. Будто меня не жгло изнутри огнём, и я не мечтал бросить всё к чертям и заняться ею, прямо здесь и сейчас.

Перед тем как спрятать телефон обратно в карман, быстро набрал ответное сообщение брату:

– Завтра в полдень. У Аллегро.

Дана нахмурилась, теребя подол футболки – нервная привычка, которую я уже успел запомнить за время слежки за ней, и каждый раз это движение сводило меня с ума. Я хотел схватить её за руку, остановить, притянуть к себе… Но вместо этого наблюдал, как она, пожав плечами, направилась к столу.

– Я могу помочь? – спросила она, кивнув на плиту, где дымились паста.

– Нет. – рыкнул я это резче, чем намеревался. Глаза Даны распахнулись шире, и на долю секунды мне показалось, что она увидела во мне зверя, притаившегося под маской спокойствия. – Позволь мне… позаботиться о тебе.

Я механически раскладывал пасту по тарелкам, но перед глазами стоял образ Даны, склонившейся надо мной. Её пухлые губы, призрачное прикосновение к моим пальцам… Проклятье! Контроль, Лукас, контроль!

Вскоре мы устроились за столом в гнетущей тишине. Дана ковыряла вилкой пасту, а я наблюдал за ней, как хищник, заворожённый своей добычей. Её страх, замешательство, робкое любопытство – всё это было для меня как наркотик, который я жаждал вдохнуть полной грудью. Понятия не имею, о чём она думала, но очень бы хотел залезть ей в голову, узнать каждую её мысль, страх… Обладать ею без остатка – это желание пульсировало в крови, жгло, как кислота.

– Итак… – наконец произнесла Дана, подняв на меня глаза. Страх всё ещё был там, но появился и проблеск… любопытства? – Расскажешь о себе?

– А что ты хочешь знать, ангелочек? – прохрипел я и наклонился к ней, чувствуя её запах – сладкий, пьянящий. Дана вздрогнула, но не отшатнулась.

– Ну… – Она замялась, отведя взгляд. – У тебя есть брат и собака. И ты явно богат, судя по твоей одежде, этому месту и тому, что был в клубе.

– Да. – хмыкнул я. – Не бедствую, но добился всего сам. Кровью и потом. «Это место» – как ты его назвала – мой дом. Я купил его семь лет назад на собственные заработанные деньги.

Я замолчал, не совсем уверенный, стоит ли рассказывать, как пришёл ко всему этому. Но я должен был знать лучше. Дана слишком любознательна для своего же блага.

– Значит, ты не из богатой семьи. – сделала она вывод, окинув меня изучающим взглядом, который, казалось, проникает в самую душу. – Но как ты… всего этого добился? Только не говори, что ты босс какой-нибудь уличной банды или, что ещё хуже, мафиози.

Я рассмеялся – низко, хрипло. Моя девочка… Она даже не представляет, насколько близка к правде.

Я подался вперёд, наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я мог видеть, как её грудь вздымается от волнения, и даже почувствовать её дыхание.

– А, что, если так? – произнёс я с ухмылкой, позволяя тени улыбки скользнуть по моим губам.

Она замерла, её рука на мгновение остановилась в воздухе, как будто не могла решить, отступить ли или остаться. Я чувствовал, как напряжение между нами снова нарастает.

– Я сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить. И не собираюсь останавливаться. – произнёс я, глядя ей в глаза, в которых, как мне казалось, отражались все мои демоны.

– Что ты… – Дана тяжело сглотнула, её голос был едва слышен. – Что ты имеешь в виду?

Я молчал, не в силах отвести взгляд от её лица, такого близкого и желанного. Внутри меня бушевали тёмные волны, и я понимал, что стою на пороге прошлого, которое не заслуживает ни один ребёнок. Воспоминания о том времени, когда меня продали в рабство, оставили шрам на душе, и я не собирался делиться этим с ней и омрачать её невинность своими тенями. Но что–то в её взгляде заставило меня захотеть открыться.

– Дана, мой путь был усыпан кровью.

Глава 8. Лукас

– В возрасте пяти лет меня похитили. – начал я, погружаясь в воспоминания. – Я жил в фермерском домике, затерянном где–то в глуши, вместе с другими детьми, которым выпала та же участь.

Дана замерла, приоткрыв рот, ожидая, что я скажу дальше. Я видел, как она борется с подступающей тошнотой, но продолжает слушать.

– Мы жили небогато и вкалывали на ферме до ломоты в костях, до кровавых мозолей, которые лопались и гноились. – продолжил я, мой голос стал чуть тише. – Запах навоза и пота въелся в нас… как клеймо. Я до сих пор помню вкус чёрствого хлеба, и ощущение холодной земли под босыми ногами.

Я сделал паузу, провёл рукой по волосам. Рассказывать об этом было всё равно что вскрывать старые раны.

– Наш труд – цена за крохи еды, за обноски, которые мы называли одеждой, за потрёпанные игрушки… за иллюзию нормальной жизни. Но нам никогда не разрешали выходить за ворота. Ферма была нашей тюрьмой, а Мэри и Филипп… – я горько усмехнулся. – тюремщиками.

Невыносимо было произносить их имена, хоть они и поплатились за свои грехи. Но эти люди, которые так ловко играли роль заботливых родителей, оказались чудовищами.

– Я помнил своих настоящих маму и папу… обрывками, мелькающими тенями… – мой голос дрогнул. – Мэри и Филипп… они так умело вплели свою ложь в нашу реальность, что со временем мы… почти поверили им. Они стали для нас… семьёй. Извращённой, больной, но… единственной. Только спустя годы пришло понимание, что мы для них – всего лишь инструменты. Сначала – бесплатная рабочая сила, а затем… тела, на которых можно заработать.

Дана издала сдавленный всхлип, прикрыв рот ладонью. Её глаза, широко распахнутые, блестели от слёз.

– С каждым годом детей становилось всё меньше. Никто не знал, куда их забирали. Просто в какой–то момент мы не находили кого–то в своей постели. Мэри и Филипп, лживые ублюдки, говорили, что их забрали родственники. Но мы видели чёрный фургон, который уезжал с фермы посреди ночи.

Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев пульсирует в висках. Было невыносимо больно терять друзей.

– В конце остались только я, Тео, Джек и Адам. Когда нам исполнилось восемнадцать… что–то внутри нас… сломалось. Подавленная юность, загнанная в угол, взбесилась. В ночь Хэллоуина, когда «родители» были пьяны, мы сбежали. Оказались на кладбище, где шла вечеринка… – продолжил я, вспоминая то смутное чувство надежды, когда мы вырвались из цепей. – Местная молодёжь, дети богатеньких папочек, праздновали Хэллоуин. Музыка, веселье, алкоголь рекой… Для нас это был другой мир.

Я видел, как Дана пыталась представить эту картину: мы – четверо оборванцев, с грязными руками и сердцами, полными тьмы, сбежавшие от кошмара, и вокруг них – счастливая толпа, не знающая о том ужасе, который мы пережили. Но это было невозможно, только если не оказаться на нашем месте.

ВОСПОМИНАНИЕ

Музыка вибрировала в груди, басы отдавались тупой болью в висках. Вокруг – калейдоскоп красок, смеха, маскарад чужих, до неприличия свободных жизней. Вечеринка на старом кладбище – зрелище безумное, почти кощунственное, но завораживающее. Эти дети богатых родителей, наряженные в нелепые, вычурные костюмы, казались мне существами с другой планеты, где нет стен, колючей проволоки и вечного, сосущего под ложечкой страха.

– Ну и где эти придурки застряли? – пробормотал я себе под нос, вглядываясь в мелькающие лица. Мы сбежали всего несколько часов назад, а уже успели потерять друг друга в этом хаосе.

– Лукас! – вдруг выкрикнул Адам, возникнув передо мной, как чёрт из табакерки. Он, обычно такой спокойный и серьёзный, сейчас сиял, как начищенный пятак, держа в руках пару бутылок пива. – Мы тут кое–что раздобыли.

– Нужно отметить наше освобождение! – усмехнулся Джек, и в его глазах плясали огоньки. А на губах играла улыбка, которой я не видел много лет.

Я знал, что парни правы, и не мог им отказать. Мы все были лишены обычной жизни, и этот момент был почти священным для каждого из нас.

– За свободу! – торжественно провозгласил Тео, откупорив своё пиво с характерным щелчком.

Я взял бутылку и сделал большой глоток. Пиво было горьким, но это было ничем по сравнению с той пустотой, которую не могли заполнить ни дорогое пойло, ни оглушающая музыка, ни даже осознание того, что мы наконец–то свободны.

– Девчонки тут – просто огонь. – протянул Тео, хищно осматривая толпу. Его похотливый взгляд скользил по женским фигурам, оценивая, выбирая.

– Ты, как всегда, только об этом и думаешь! – усмехнулся я, но внутри отозвалось что–то, похожее на волчий голод, который грыз нас все эти годы.

По сути, мы все были такие. Нам по восемнадцать, а мы – чёртовы девственники. На ферме не было девушек, и всё, что у нас было – это жалкие ночные фантазии под простынями.

– А что ещё остаётся, когда нас столько лет держали взаперти? – парировал Тео с вызовом в голосе. – Мы живые люди, Лукас, не забывай об этом.

– Я помню. – ответил я тихо, отводя взгляд.

Свобода. Мы так долго мечтали о ней, а теперь, когда она пришла, я чувствовал себя потерянным и… испуганным. Внутри всё скручивалось узлом. Кто мы теперь? Что ждёт нас дальше? Куда идти?

Мы так стояли у старого дуба некоторое время, как четыре пришельца, наблюдая за этим странным, чужим праздником, потягивая пиво и перебрасываясь короткими фразами. Всё казалось нереальным, сюрреалистичным. Тео нервно крутил пустую бутылку, Джек молча курил, закусив губу. Адам, единственный, кто чувствовал себя уверенно, уже исчез в толпе, увлечённый какой–то девицей в костюме ангела.

Внезапно Тео выпрямился и бросил окурок на землю.

– Я пойду, прогуляюсь. – сказал он, несмотря на нас.

– Подожди. – окликнул его Джек. – Я с тобой.

Они быстро скрылись в толпе, а я остался один, прислонившись к шершавому стволу дуба.

Но тут мой взгляд наткнулся на фигуру у костра. Темноволосая девушка, тонкая и хрупкая, как фарфоровая статуэтка, на вид лет тринадцати–четырнадцати. В её чертах было что–то до боли знакомое, но я никак не мог понять, что именно. Она стояла ко мне полубоком, огонь плясал на её лице, отбрасывая причудливые тени. Рядом с ней, что–то шепча ей на ухо, стояла девушка постарше, с лицом, искажённым гримасой, которую я не мог расшифровать. Я уже собирался отвести взгляд, когда темноволосая девушка обернулась… и улыбнулась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.