Яков Миркин
Потрясенные общества. Правила жизни в эпоху перемен

«Люди не ангелы, есть десятки земных способов, чтобы выжить среди них. Но главные способы – думать, быть чуть отстраненным, понимать, что происходит, и еще – любить. Любить жизнь и людей, во что бы то ни стало. Нет ничего лучше в самые трудные времена».

В оформлении обложки использована иллюстрация © strejmanpavel 80653450/Shutterstock.com

Форзац и нахзац – Воинов Вс. Б. Кустодиев. Ленинград: Госиздат, 1926.

© Миркин Я. М., текст, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская группа «Азбука-Аттикус», 2025

Азбука Бизнес®

Предисловие

Когда в стране все переворачивается, она может стать страной убывающей ценности – нас самих, наших идей, нашей памяти, нашего имущества, нашего будущего.

Мы попадаем в общество крайностей, в «потрясенное» общество.

В нем – все не так, как, мы ждем, должно быть.

Как жить в нем, сохраняя достоинство? Как выдержать первый удар? Как продолжать то, чем занимался всю жизнь? На какие изменения надеяться? Как их готовить?

Как вытерпеть время, которое кажется вычетом из жизни?

Как внутренне отделиться? Как не стать экономической жертвой? Политической?

Как окуклиться – в той мере, в какой это вообще возможно в современном обществе?

Как, даже в самые тяжелые времена, играть на усиление?

Собственно, это вопросы старые, и если мы заглянем в прошлое, даже недавнее прошлое, то найдем многих наших двойников. Им пришлось отвечать на вызовы, которые перед нами только стоят.

Их судьбы известны. По ним можно судить о том, что у нас впереди.

Так что хватит вопросов.

Нужно попытаться дать ответы.

Лестница книги

Часть I
Феномен потрясенного общества

Смехач. 1927. № 50. С. 2.

1. Мы склонны к крайностям

Что такое «потрясенное общество»?

Есть крайние состояния общества, в которых трудно выживать любому, независимо от убеждений и личной судьбы. Общество: а) подвержено распаду, в нем нарастает хаос, или б) репрессировано, в нем обрушены свободы, засилье прямого управления сверху, или в) находится в состоянии быстрых, глубоких изменений, крайне неустойчиво, резкие колебания во всех сторонах жизни, шторм.

В том числе:

1) война, мобилизационная экономика;

2) анархия, распад, безвластье, двоевластье, революции, перевороты и т. п. Взрывные изменения в политической и других структурах общества;

3) массовые гонения, жестокости властей, кампании насилия (в отношении крупных групп населения);

4) общество «победивших» вертикалей. Унификация, насаждение одной идеологии, одних и тех же мифов, пронизывающих общество. Преобладание, резкое усиление прямого административного подчинения сверху вниз, глубокие ограничения индивидуальных свобод. Всеобъемлющий контроль за коллективным и личным поведением. Когда ни влево, ни вправо, человек – в клетке;

5) административная экономика – подавляющее преобладание государства в собственности, резкое сокращение всех видов рынков, приказная экономика (план – назначение, что производить, прямое административное распределение всех ресурсов, нормирование потребления, назначение сверху цен, зарплат, процента, валютных курсов и других экономических переменных), жесткий, репрессивный контроль за исполнением всех назначений, идущих сверху;

6) реформы (глубокие изменения в структуре собственности, целеполагания, ключевой идеологии и институтов общества, моделей коллективного поведения), вызывающие крайнюю нестабильность;

7) острые кризисы (экономические, финансовые, социальные), глубокие сокращения производства, гиперинфляция, денежные реформы, резкие падения реальных доходов, взрывные девальвации, разрушения финансовых рынков и т. п.;

8) бедствия, катастрофы, эпидемии, охватывающие всю страну, имеющие национальный масштаб (природные или вызванные человеком).

Наша склонность к крайностям

Мы постоянно попадаем в состояние потрясенного общества.

Нас столетия, как маятник, качает из стороны в сторону. Нет такой крайности, которую бы не пыталась перепробовать Россия. И нет такой идеи, которую мы бы не попытались превратить в крайнюю. В каждом столетии – две – четыре поворотные точки[1]. Эти повороты – на десятки лет.

Мы удивительно умеем наносить себе тяжелейшие удары. Мы весь XX в. прошли, впадая в крайности, с огромными потерями населения – миллионов людей, где каждый – целый мир.

Впрочем, в крайностях можно было бы дотянуться до XVI в. или еще дальше.

Кто еще так думал?

Петр Валуев, 1866 (ему 51 год), министр внутренних дел Александра II, один из великой команды его реформаторов:

«Бедная Россия! Что вытерпела она при Иоанне Грозном! Сравнивая нашу историю с другими историями, нельзя не остановиться на некоторых азиатских чертах. Жестокость еще свирепее и беззастенчивее, чем на Западе, терпение и покорность еще безответнее. Неисповедимые тайны промысла! Зачем нужно было столько страданий и столько крови!»[2]

Это когда-нибудь прекратится? Мы затвердили эти уроки?

Впрочем, мы не одиноки. Потрясенные общества – в мире не редкость.

Как нас раскачивает. Поворотные точки в истории России (XIX–XX вв.)

Last fairy tales by Edouard Laboulaye. P. 334.

Март 1801, июнь 1812, декабрь 1825, февраль 1855, март 1881, октябрь 1905, август 1914, февраль – октябрь 1917, март 1921, 1928–1929, июнь 1941, март – декабрь 1953, октябрь 1964, март 1985, август – декабрь 1991, декабрь 1999.

Все это поворотные точки. Не менее десяти из них – переход к потрясенному состоянию общества.

Среди них есть войны.

Другие точки – это циклы либерализации – централизации («затягивания гаек») или даже сверхцентрализации Российского государства[3].

В зависимости от убеждений любой из этих поворотов для одних был потерей смыслов всей жизни, а для других – счастьем.

1810-е (война), 1820-е – 1850-е (сверхцентрализация, войны, восстания), 1860-е – 1880-е (великие реформы, террор), 1900-е – 1920-е (войны, революции, террор), 1930-е – 1950-е (войны, сверхцентрализация, репрессии), 1980-е – 2020-е (реформы, кризисы, военные конфликты, сверхлиберализация, затем сверхцентрализация) – все это состояния потрясенного общества в России.

Всегда в великом напряжении и болезненном состоянии.

Опустынивание. XX в.[4]

В 1897 году в современных границах России жили 67,5 млн чел. (Росстат). По прогнозу Менделеева в 2000 г. население Российской империи должно было достичь 594 млн чел.[5]. Для нынешней России это означало бы больше 310 млн чел.

Так могло бы случиться? Случилось бы, если бы не было войн и революций, волн эмиграций и голода? Несмотря на падение рождаемости в XX в.? На эти вопросы нет ответа. В США в 1900 г. жили 76 млн чел., в 2000 г. – 281 млн чел., в 3,7 раза больше. Да, конечно, не только рождения, но еще и иммиграция. А в Бразилии? Глобальные инвесторы 20 лет с лишним считали Россию сестрой Бразилии. В 1900 г. там обитали 17,4 млн чел., в 2000 г. – 174 млн чел. (МВФ). Ровно в 10 раз больше.

Что имеем сегодня? В России живут 145–146 млн чел. В 2 с лишним раза меньше, чем ждал Менделеев. Господи, хотя бы на 50–70 млн больше! Было бы ярче жить – и гораздо легче удерживать территорию, не терять Центральную и Северо-Западную Россию (там человеческое опустынивание), сохранять живыми малые и средние поселения. И расти, быть крупнее в имуществе семей, в глобальных активах.

Потери в российских войнах XVIII в. – около 0,7 млн солдат и офицеров (убитые и умершие)[6]. В 1801–1815 гг. (Наполеоновские войны) – 0,45 млн чел., в 1815–1914 гг. (до Первой мировой войны) – 0,67 млн чел.[7]. Потери в Первую мировую войну – от 1,8 млн чел.[8].

«Если исходить из того, что в границах Российской империи – СССР потери, связанные с Первой мировой войной, революцией, Гражданской войной и сопровождавшими их разрухой, голодом и эпидемиями, находятся в вилке между 14 млн и 21–23 млн преждевременно умерших, потери от голода 1932–1933 гг. составляют от 4 млн до 8 млн умерших, потери от политических репрессий – 4–6 млн, потери, обусловленные Второй мировой войной, – 27 млн, да еще 1 млн – от голода 1946–1947 гг., то общее число преждевременных смертей за первую половину века достигает 50–65 млн.

Примерно половину этих потерь – 25–35 млн человек – можно условно рассматривать как собственно российские – в нынешних границах Российской Федерации, но, конечно, – лишь в первом приближении»[9].

Накопленные демографические потери (включают нерожденных) только к 1954 г. по России – 76 млн чел. «Эти 76 млн человек и есть демографическая цена социальных потрясений и катастроф, обрушившихся на страну в первой половине минувшего столетия»[10].

И наконец, 1990-е, великие потрясения. С 1991 по 2001 г. население России сократилось на 2 млн чел. В пандемию 2020–2022 гг. «избыточная смертность» – больше 1 млн чел. (Росстат).

Все это – прямые потери, не считая нерожденных. Мы действительно выжившие, дети выживших. Но только кажется, что нас много. На самом деле нас мало, и может стать еще меньше.

Демографические прогнозы Росстата до 2035 г. пока только об одном – число людей в России может сохраниться лишь за счет миграции.

Это значит только одно – великую ценность каждой жизни ради нее самой и ради народа в целом. Хрупкость общества. Его высочайшую чувствительность к любым рискам. Вот что писал Менделеев в 1906 г.: «Для меня высшая или важнейшая и гуманнейшая цель всякой “политики” яснее, проще и осязательнее всего выражается в выработке условий для размножения людского» («К познанию России»). Точнее не скажешь.

Историческое ядро России

Ни о чем не говорит? Население Владимирской области в 1915 г. – 2,2 млн чел., через сто лет, в 2023 г., – 1,3 млн чел.

Воронежской области в 1915 г. – 3,6 млн чел., в 2023 г. – 2,3 млн чел.

Курской области в 1914 г. – 3,3 млн чел., в 2023 г. – 1,1 млн чел.

Орловской области в 1914 г. – 2,8 млн чел., в 2023 г. – 0,7 млн чел.

Рязанской области в 1914 г. – 2,8 млн чел., в 2023 г. – 1,1 млн чел.

Смоленской области в 1914 г. – 2,2 млн чел., в 2023 г. – 0,9 млн чел.

Тульской области в 1914 г. – 1,9 млн чел., в 2023 г. – 1,5 млн чел.

Пензенской области в 1914 г. – 1,9 млн чел., в 2023 г. – 1,2 млн чел.

Вологодской области в 1915 г. – 1,8 млн чел., в 2023 г. – 1,1 млн чел.

Новгородской области в 1914 г. – 1,7 млн чел., в 2023 г. – 0,6 млн чел.

Калужской области в 1914 г. – 1,5 млн чел., в 2023 г. – 1,1 млн чел.

Псковской области в 1914 г. – 1,4 млн чел., в 2023 г. – 0,6 млн чел.

Ярославской области в 1914 г. – 1,3 млн чел., в 2023 г. – 1,2 млн чел.

Половина моей семьи из Спасского района Рязанской области. В нем в 1914 г. насчитывалось 241 тыс. чел., в 2023 г. – 25,5 тыс. чел.

Возникает много вопросов в связи с тем, что в России до 1917 г. губернии были крупнее, границы менялись. Если пересчитать данные и взять численность населения по всем областям (16) в пределах Центрального федерального округа, без Москвы и Московской области на 2015 г., она равна 19,5 млн чел. Параллельно взял численность населения по 12 губерниям, которые относятся к ЦФО (без Московской) на 1914 г. Она равна 29,3 млн чел. Не могу гарантировать полного совпадения границ, но в целом это тот же самый исторический ареал. На 10 млн чел. больше в 1914 г., чем в 2015 г.

Для 2023 г. – примерно та же размерность.

Вопрос: в чем крайности российской жизни?

Ответ – посмотрите на статистику.

Центральная Россия, ядро российской земли, просто кричит. Опустынивание.

Что дальше?

Зайдем внутрь потрясенного общества и посмотрим, что там происходит. Насколько высоко в нем напряжение каждого и всех вместе. Сделаем это на примере одного из самых ярких образцов такого общества – 1917–1920 гг.

Что еще почитать

Миркин Я. Искушение государством. М.: АСТ, 2024.

Миркин Я. Краткая история российских стрессов. М.: АСТ, 2023.

* * *

История России. XX век. В 3 т. (под ред. А. Зубова). М.: ЭКСМО, 2016–2017.

Ключевский В. О. Курс русской истории. Части 1–5 // Собр. соч. в 9 т. Т. 1–5. М.: Мысль, 1987–1989.

Корнилов А. А. Курс истории России XIX века (Историческое наследие). В 3 ч. М.: Высшая школа, 1993.

Миронов Б. Н. Российская империя: от традиции к модерну. В 3 т. СПб.: Дмитрий Буланин, 2014–2015.

2. Образец потрясенного общества. 1917

Смехач. 1925. № 31. С. 3.

Жизнь перевернулась

Жизнь любого человека складывается из обычных, каждый день событий.

Потрясенная жизнь – точно так же.

Только все эти события – перевернутые. Они просто не могли бы случиться в прежней жизни, до поворотной точки.

Итак, вы находитесь в образцовом «потрясенном обществе».

1917. Показательный год.

Неизвестность

Неизвестность владеет миром в потрясенные времена.

Увидеть хотя бы на год вперед, узнать бы, что будет, найтись в этом будущем.

Пророчества, прозрения, сивиллы и гадалки имеют власть над нами, когда нам некуда деться.

Предсказания Григория Распутина:

«Слово Божие на нас: брат на брата и сын на отца – конец приближается»[11].

Сказано было еще в 1915 г.

Насилие

Общество 1917-го – 1920-х годов было пронизано насилием.

1917. Февральская революция. 27 февраля. «Стрельба все еще не прекращалась, на улицах не горели фонари, и было темно. На Литейном увидал бушующее пламя: чудесное здание Окружного суда яростно полыхало… Мы видели, что другие правительственные здания, в том числе и полицейские участки, также охвачены огнем, и никто не прилагал ни малейших усилий, чтобы погасить его. Лица смеющихся, танцующих и кричащих зевак выглядели демонически в красных отсветах пламени. Тут и там валялись резные деревянные изображения российского двуглавого орла, сорванные с правительственных зданий, и эти эмблемы империи летели в огонь по мере возбуждения толпы»[12].

28 февраля. «Улицы были полны возбужденных людей… Звуки пальбы доносились с разных сторон. Автомобили, набитые солдатами и вооруженными юнцами, ощетинившись винтовками и пулеметами, носились взад-вперед по улицам города, выискивая полицию или контрреволюционеров»[13].

27 марта. «Вчера хоронили в Петрограде на Марсовом поле около 180 человек, павших в борьбе за революцию. Вечная им память! Всего подсчитывают в Петрограде 1443 жертвы (убитых 169 и раненых 1274), похороны были, конечно, гражданские. В церемонии участвовали министры, члены Государственной думы, солдаты и народ… Собравшимся толпам счету не было»[14].

Октябрьская революция. 25 октября. «Вот заголовки сегодняшних газет: “Анархия”, “На погромах”, “Бой в Казани”, “Захват фабрик и заводов”, “Бесчинства солдат”, “Уничтожение лесов”, “Продовольственные беспорядки”, “Следствие над следствием”, “Голод”, “Разгром имения Тяньшанского”, “Захват мельниц”, “Грабежи”, “Ультиматум городских служащих”, “Убийство генерала Зебарова”, “Осквернение мощей”, “Карательный отряд в Калуге”, “Самовольный захват участка”, “Забастовки”, “Самосуды”, “Убийство князя Сангушко и разгром его замка”, “Самочинные обыски”, “Разгромы экономий” и т. д., и т. д. Так вот каждый день. Впрочем, с тою разницею, что вчера ужасов было меньше, чем сегодня, а завтра их будет больше, чем сегодня»[15].

28 октября – 3 ноября. «Уже в субботу вечером 28 окт. послышались по Москве выстрелы из ружей, пулеметов и пушек». «В воскресенье 29-го… стрельба пошла развиваться повсеместно… Чем позднее, тем стрельба оглушительнее». «31-го во вторник днем стрельба была страшная. Об выходе из дома и думать нечего». «1-го ноября, в среду… дошел закоулками и переулками только до Лубянского проезда, дальше идти было невозможно: по Лубянской площади летели снаряды, шрапнель и пули». «В пятницу, 3-го ноября, Военно-революционный комитет издал “манифест”, в котором торжественно объявляет, что “после пятидневного кровавого боя враги народа, поднявшие вооруженную руку против революции, разбиты наголову. Они сдались и обезоружены. Ценою крови мужественных борцов – солдат и рабочих – была достигнута победа”»[16].

Революции 1917 г. были действительно окрашены в красный цвет.

Толпы. Актер истории

Бунтующий 1917 г. «Толпы праздношатающихся обывателей» – главные действующие лица в городах. Самозаводящиеся, часто поющие, лозунговые толпы. Толпы зевак. «Опрокидывание трамваев сопровождалось веселыми криками»[17]. «Толпа распалилась… Коротко размахивая, треснул одним поленьем в окно, другим в вывеску, третьим – в стеклянную дверь»[18]. А что громили? Пивные, рестораны, хлебные лавки, ювелирные магазины, винные склады, аптеки (там был спирт). Били фонари, бились друг с другом. И еще – убивали[19].

28 февраля 1917 г. (по старому стилю), Петербург. Николай Суханов, социалист, 34 года, политический деятель: «В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то-то и там-то. Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию.

В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают “фараонов” нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в разных местах сидят тысячи правых и виноватых»[20].

Это называлось «бескровной революцией».

В этих толпах растворялись десятки тысяч людей, тысячи «я».

«Проходя мимо здания недалеко от Бестужевских курсов, я видел толпу, хохочущую и непристойно жестикулирующую. В подворотне на глазах у зевак совокуплялись мужчина и женщина. “Ха, ха, – смеялись в толпе, – поскольку свобода, все позволено”».

Это свидетельство Питирима Сорокина, будущего великого социолога, ему 28 лет[21].

А вот толпа победоносная. Штурм Зимнего. 25 октября 1917 г.

«Послышались командные возгласы, и в глубоком мраке мы рассмотрели темную массу, двигавшуюся вперед. Стояла полная тишина, нарушаемая только топотом ног и стуком оружия. Мы присоединились к первым рядам. Подобно черной реке, заливающей всю улицу, без песен и криков, прокатились мы под красной аркой… Мы вскарабкались на баррикады, сложенные из дров, и, спрыгнув вниз, разразились восторженными криками»[22].

Или – гибнущая толпа. 9 января 1905 г. «За мной раздался вой и крики; оглянулся и вижу, что кавалерия, блестя палашами, летит на мост, и толпа бежит врассыпную… На Марсовом поле стали обгонять меня извозчики с ранеными… Беспомощно прислонившиеся к сопровождавшим фигуры в черных пальто с кровавыми пятнами то спереди, то сбоку производили тяжкое впечатление… Весь угловой полукруг у Александровского сада и камни под оградой были залиты кровью; …кровь проступала всюду»[23].

23 марта 1917 г. Петербург. Толпа похоронная, снова Питирим Сорокин. «Какой потрясающий спектакль! Сотни тысяч людей несли тысячи красных с черным флагов с надписями: “Слава отдавшим жизнь за свободу”. Похоронный марш сопровождался пением. Пока нескончаемая процессия часами шла по улицам, везде соблюдался образцовый порядок и дисциплина. Лица людей были торжественны и печальны. Вид этой толпы, человеческого горя потряс меня до глубины души»[24].

Массовые похороны – таков обычай.

3–5 июля 1917 г., июльский кризис. Петербург, Питирим Сорокин. «Я говорил не с толпой, а с чудовищем. Глухой ко всем резонам, помешавшийся от ненависти и слепой злобы этот монстр просто громко выкрикивал идиотские лозунги… Никогда мне не забыть лиц в этой сумасшедшей толпе. Они потеряли весь человеческий облик, превратившись в настоящие звериные морды. Толпа вопила, визжала и яростно грозила кулаками.

– Члены Совета продались капиталистам!

– Предатель Иуда!

– Враг народа!

– Смерть ему!

Я сумел перекричать шум:

– Что, моя смерть даст вам землю или наполнит пустые желудки?

Странно, но это вызвало у нескольких стоявших передо мной животных взрыв смеха. Так легко настроение толпы колебалось от одного к другому»[25].

Дела же с толпами – год 1917-й все длится – для обывателя обстоят все хуже.

21 октября 1917 г. Никита Окунев. «Напуганному обывателю рисовалось, что ночью произойдут на квартиры вооруженные нападения, резня, грабежи, – одним словом, что-то вроде Варфоломеевской ночи… Обнаружилось, что большинство обывателей имеют и револьверы, и ружья, и кинжалы… Состоялись… “стратегические” советы: как, мол, действовать, если ввалится шайка в 10–15 человек, и как действовать, когда дом осадит толпа в 500–1000 чел.»[26].

Они ждали преступных толп.

Бывали и такие.

Тот же день, 21 октября 1917 г. Ольга Плешкова, 55 лет, разгром ее имения в Елецком уезде, предупреждена, смогла уехать, уцелела.

Материалы дела: «Вслед за отъездом хозяев в имение с красным революционным флагом пришли петрищевские крестьяне и потребовали от управляющего… ключи от всех экономических построек… С крестьянами в это время была толпа ребятишек и баб».

Дальше – сцены разграбления, перекинувшегося на господский дом. «Вся бывшая в нем обстановка, домашняя утварь… одежда, белье и разного рода другое имущество было разграблено. Уцелели лишь одни стены. В доме не осталось ни одной иконы. В гостиной пол, часть стены и дверь на террасу были обожжены. Стоявшая в зале рояль оказалась вытащенной в сад и сожженной, так что лежал один лишь остов. На полу валялись разрозненные листки книг, журналов и нот. Много дверей в доме было поснято. Почти во всех рамах стекла были выбиты. На дверях и рамах ручки были побиты и выломаны. Из кухни вся кухонная посуда была похищена.

Из всех амбаров был похищен разного рода хлеб. Из каретного сарая были похищены экипажи и сбруя. Из инвентарного сарая были разграблены разного рода сельскохозяйственные орудия, сани, телеги, пахотные хомуты и прочее. Из всех погребов были расхищены все домашние запасы овощей. В саду, с пасеки было расхищено и повреждено 43 улья рамочной системы. Весь бывший в них мед был расхищен, а пчелы уничтожены.

С мельницы было расхищено более 2000 пудов ржи для армии. Двигатель мельницы был умышленно поврежден: с него было похищено два ремня, форсунка, нефтяной насос с трубкой, все гаечные ключи, а также некоторые мелочные запасные части. Из амбаров было похищено 317 пудов ржи для армии, 400 пудов ржи, 850 пудов овса и 353 пуда проса для нужд экономии. Со скотных дворов был уведен скот, и вся домашняя птица была расхищена»[27].

В два дня, 21 и 22 октября 1917 г., лишилась всего.

Хорошо, что осталась жива. Для многих это оказалось не так.

Черная энергия

На поворотах истории всегда высвобождается темная энергия народа. Не дай бог попасть в нее, прежде чем все успокоится и войдет в свои берега.

В 1917 г. больше всего ее было в толпах – актерах истории.

Я – это мы. Мы – это я. Полное погребение самого себя в толпе. Наше звериное чутье, наше звериное движение, наша ярость, наша неподсудность, наша убийственность, наша нечеловеческая страсть, наш крик.

«Бей, барабан! Барабан, барабань! Были рабы! Нет раба! Баарбей! Баарбань! Баарабан! Эй, стальногрудые! Крепкие, эй! Бей, барабан! Барабан, бей! Или-или. Пропал или пан! Будем бить! Бьем! В барабан! Били! В барабан! В барабан!»[28]

Слухи, страхи, массовый психоз

Жизнь под прицелом, когда она отдана во власть независящим от тебя силам, рождает невероятные слухи.

И она будит мистицизм. Пророков и кликуш – как грибов.

Есть свидетель. Имя ему – Александр Блок.

1917 г. 8 июня. «С утра есть слух, что Керенский сошел с ума». 19 июня. «Слухи… будто наши прорвали в трех местах немецкий фронт». 3 июля. «По слухам же, германская агитация и деньги громадны. С продовольствием Петербурга дело обстоит совсем плохо». 4 июля. «Дворцовый слух – Петербург на осадном положении… Слух швейцарихи Вари о пулеметах на крышах и о бывших городовых. Я думаю о немецких деньгах». 6 июля. «Слухи об отправке взбунтовавшихся на фронт… Слух об аресте Ленина». 10 августа. «Слухи о каких-то будущих бомбах с чьих-то аэропланов и о выступлениях, в связи с отъездом всех в Москву… В хвостах говорят, что послезавтра не будет хлеба». 12 сентября. «Наступает голод и холод. Война не кончается, но ходят многие слухи»[29].

Никому не верь

Газетам – не верят, пропаганде – не верят, восполняя «белые места» слухами и домыслами.

18 августа 1914 г. Барон Н. Н. Врангель, брат будущего главкома белых, запись в дневнике:

«“Немая война” – вот название для происходящих событий. Никто ничего не знает и не понимает, и отрывочные краткие сведения, появляющиеся в газетах, составлены столь бестолково, что не только не успокаивают, но просто пугают публику… Ничего не говорящие фразы были бы лучше молчания, которое во время войны всегда кажется зловещим. В такие минуты люди должны питать воображение хоть какими-нибудь фактами, и, не имея сведений, они сами измышляют всякий вздор, который, переходя из уст в уста, достигает геркулесовых столбов глупости.

За последние дни петербургская молва повесила несколько командиров армий, расстреляла многих командиров дивизий, бригад и полков и умертвила всех офицеров гвардии, плодя опасные в это время страхи»[30].

Ночные гости

Москва, 10 ноября 1917 г.

«Чем позднее, тем стрельба оглушительнее. Ходили слухи, что стреляют из пушек по почтамту и по телефонной станции. Поздно вечером к нашему дому подошел какой-то воинский отряд, состоящий человек из пятнадцати, которым командовал не совсем трезвый подпрапорщик. Объявив нам, что они командированы “военно-революционным комитетом”, они отобрали все имеющиеся в доме револьверы. Если бы это не было сделано добровольно, то они сделали бы во всех квартирах обыски, что было очень опасно, так как сплошь и рядом бывает, что при обысках пропадают и деньги, и ценные вещи. Я почему-то очень боялся за свои резиновые калоши, не так давно приобретенные “в хвосте” за 15 руб. …В доме начались женские истерики и женский визг. Но тут “товарищи” стали уходить, оставив на лестнице сильный спиртной “дух” и унося с собой до десятка револьверов, которые завтра же, быть может, будут продаваться на Сухаревке нашему же брату, трусливому “буржую”. Всю ночь слышалась пальба и из орудий, и из пулеметов, и из ружей»[31].

Просто жизнь.

Осень 1917 г. «В Ларине[32] осенью 17-го года произошел следующий случай. В один прекрасный день к маме пришла дьячиха Ольга Петровна попрощаться, за ней пришли и бабы-работницы тоже прощаться. Оказывается, по Ларину прошли двое мужчин и сказали, что сегодня ночью вашу барыню убьют. Ни о какой защите они не помышляли; раз сказано, значит, так и должно быть. Мама имела возможность в тот же день уехать в Петербург к нам, организовать защиту…

Вместо этого, поужинав, она села, как всегда, к столу и погрузилась в чтение. Прислуга и староста помещались далеко, в противоположном конце дома. Дом наш растянулся в длину, а в ширину помещались только две комнаты. Столовая, где мама всегда читала, выходила на балкон, дальше шел цветник, старый парк… Столовая соединялась с гостиной широкой, всегда открытой дверью. С этой стороны за березами и каретником шла проезжая дорога. Стреляй откуда хочешь.

Мама долго читала, устала, захотелось спать. Она пошла в спальню, легла не раздеваясь. “Я подумала, зачем же раздеваться, когда должны убить”. Крепко заснула и благополучно проснулась на следующее утро жива и невредима. Никто не приходил. Какое надо иметь мужество, чтобы так ждать смерть!»[33]

Так бывает.

Хлеб и тепло. Когда их нет

19 августа 1917 г. (по старому стилю). «Надвигается продовольственный кризис, уже для Москвы не везут хлеба. С сегодняшнего дня по карточкам отпускается на человека только полфунта»[34].

22 декабря 1917 г. «Дают хлеба по карточкам 1/4 ф. на чел. в сутки»[35].

1/4 фунта = 102 г.

28 августа 1918 г. «В предвкушении райской на земле жизни, с каждым днем совершенствуемся в создании адского существования… по карточкам уже ничего не получаем»[36].

18 января 1919 г. «…Погода ясная, зима крепкая, и оттого в квартирах и в присутствиях холодище неимоверный. У нас дома тепла 7–8 гр., и это еще благодать: слышу от многих знакомых о тепле в 1–4 гр. В “присутствиях”-то к такой температуре совсем привыкли: шуб и калош не снимают, большинство ходит в валенках, фуфайках и шапках»[37].

27 октября 1919 г. «…Какой холодище по домам! У нас, в самой теплой комнате, соседней с кухней, где плита топится целый день, – тепла не более 6 градусов. Ужасное время переживается Москвой: все, все озабочены “изысканием” дров, рушат и тащат что попало: уличные деревянные фонари, барьеры набережных, сараи, навесы и даже дома целые. Особенно идет работа по окраинам города и в дачных местностях. Например, в “Измайловском Зверинце” разбирают, разносят и развозят дачу нашего покойного отца. И это не курятник какой-нибудь, а сложная постройка из двух этажей 24 арш. × 20 арш. + 10 арш. × 10 арш. + 8 арш. × 10 арш. + 12 арш. × 6 арш. – высотой “в чистоте” от 4 арш. до 11 арш. И нет никакого удержу такому разрушению, такому хищению…»[38].

Аршин = 0,71 метра.

Яростный крик. Бунин

Если день за днем, уже годами, вы находитесь в невыносимых условиях существования, если нарушены все человеческие заповеди, если без вины вокруг вас погибают люди, много людей, если вы не знаете, куда деться, так, чтобы уйти и спастись, вы в ответ будете кричать!

И вам станет легче.

Как вы это сделаете – неизвестно: скрипя пером по бумаге или в бессоннице, или даже всем горлом, в бессилии, поздно по ночам, но вы будете кричать, сжимать руки, качаться всем телом. Людей больше любить нельзя, невозможно.

Но все равно вам станет легче.

22 октября 1917 г. Москва. «Изнурился от безделья, ожиданья, что все кончится вот-вот, ожиданья громил, – того, что убьют, ограбят. Хлеба дают четверть фунта… Боже, небывалое в мире зрелище – Россия!»[39]

4 ноября 1917 г. «Вчера не мог писать, один из самых страшных дней всей моей жизни… Заснул около семи утра. Сильно плакал. Восемь месяцев страха, рабства, унижений, оскорблений!»[40]

2 мая 1919 г. Одесса. «…Опротивел человек! Жизнь заставила так остро почувствовать, так остро и внимательно разглядеть его, его душу, его мерзкое тело. Что наши прежние глаза, – как мало они видели, даже мои!»[41]

8 мая. «…Тоска просто пожирает меня. И никакими силами и никуда не выскочишь отсюда!»[42]

11 июня. «Проснувшись, как-то особенно ясно, трезво и с ужасом понял, что я просто погибаю от этой жизни и физически, и душевно. И записываю я, в сущности, черт знает что, что попало, как сумасшедший… Да, впрочем, не все ли равно!»[43]

Кричите, Иван Алексеевич, – так вам станет легче.

И мы кричим.

Выкричимся.

День за днем.

Что еще почитать

Миркин Я. Искушение государством. М.: АСТ, 2024.

Ваша ценность. Как заложника. С. 193–195.

Миркин Я. Краткая история российских стрессов. М.: АСТ, 2023.

* * *

Аксенов В. Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914–1918). М.: Новое литературное обозрение, 2020.

Бунин И. Окаянные дни. М.: Советский писатель, 1990.

Окунев Н. Дневник москвича. Т. 1–2. М.: Военное издательство, 1997.

Сорокин П. Дальняя дорога. Автобиография. М.: «ТЕРРА» – «TERRA», 1992.

3. Дойти до края. 1917–1920

Разруха

Октябрь 1920 г. Последние дни войны с Польшей. Через месяц красными будет занят Крым. Еще царствует военный коммунизм, торговля запрещена, продразверстка, карточки. Одна из поворотных точек (скоро нэп).

Промышленность – всего лишь 17 % от уровня 1913 г.[44]. Производство чугуна в 1920 г. в 30 с лишним раз ниже, чем в 1912 г. «Пахотных орудий» меньше в 24 раза. Муки – почти в 3 раза. Тканей – в 15 раз. Число предприятий и рабочих сократилось в 3–5 раз[45].

А вот свидетельство Герберта Уэллса, приехавшего в это время в Россию:

«Впечатление величайшего и непоправимого краха… Нигде в России этот крах не предстает с такой неумолимой очевидностью, как в Петрограде… Улицы в ужасающем состоянии. Вот уже три или четыре года их не ремонтируют; это сплошные ухабы, похожие на воронки от снарядов… Морозы изгрызли мостовые, водостоки обрушились, деревянные тротуары взломаны, их растащили на дрова…

Зритель. 1905. № 1. С. 11.

Все деревянные дома минувшей зимой были разобраны на дрова, и в провалах, зияющих меж каменных зданий, видны лишь развороченные кирпичные печи и фундаменты.

Все ходят в обносках; и в Петрограде, и в Москве все тащат на себе мешки…

Недоедание, полнейший упадок жизненных сил… За исключением крестьян, все классы общества – в том числе и руководящие круги – испытывают… крайние лишения… Новых товаров нет нигде… Медикаменты… невозможно достать… Полураздетые жители этого разоренного и разрушенного города, несмотря на тайную торговлю, живут впроголодь»[46].

Убыль людей

Во время великих потрясений земля пустеет.

«По переписи 20 августа 1920 г. в Петрограде оказалось только 722 229 жителей… Со времени революции в 1917 по 1920 г. население Петрограда уменьшилось более чем в 3 раза, именно на 1700 тыс., или более чем на 70 % своей первоначальной численности…

По переписи 1920 г. (28 авг.) в Москве с пригородами оказалось 1028 тыс. жителей… По сравнению… с дореволюционной цифрой населения, т. е. с февралем 1917 г., население Москвы уменьшилось почти вдвое (на 1015 тыс. жителей)»[47].

Френкель это назвал «катастрофическое обезлюдение». Возникла и резко (десятикратно) выросла естественная убыль населения[48].

Короче говоря, на улицах пустота.

Лариса Рейснер, дева революции, очерк «Петербург», 1919 г.

«Отдыхают камни мостовой, опушенные робкою зеленью, освобожденные от гнета снующих толп, отдыхают когда-то смрадные кварталы, забывшие теперь о копоти и чаде, о гнусном запахе прелых торцов и облаках душной автомобильной гари.

Сады, не стесненные людьми, безумно и счастливо зарастают, глохнут, роскошно и праздно наверстывая свои былые искалеченные весны. Синее Нева. Острова превратились в зеленый рай…

Что же это, в самом деле? Запустение, смерть? Эта молодая свежесть северного лета среди домов, сломанных на топливо? Эти развалины на людных когда-то улицах, два-три случайных пешехода на пустынных площадях и каналы, затянутые плесенью и ленью, и осевшие на илистое дно баржи? …Неужели смерть? Нет»[49].

Да. Это человеческое опустынивание.

Так бывает в потрясенные времена.

Сколько людей мы потеряли

В России «всего с осени 1917 г. население сократилось к 1920 г. на 7083,3 тыс. чел., к 1921 г. – на 10 887 тыс., к 1922 г. – на 12 741,3 тыс. чел.»[50] (в границах 1926 г.). Оценки других исследователей: 10–12 млн чел., с учетом несостоявшихся рождений – свыше 21 млн[51].

В итоге за время Гражданской войны «показатели уменьшения населения России (в границах 1926 г., включая эмиграцию), определяемые в 11–15 млн чел., и показатели общих демографических потерь в амплитуде 20–25 млн»[52].

От этого можно сойти с ума.

Человеческая цена потрясенного общества невероятно высока.

Каждая человеческая жизнь – драгоценна.

Что еще почитать

Миркин Я. Краткая история российских стрессов. М.: АСТ, 2023.

* * *

Население России в XX веке. Исторические очерки. Том 1. 1900–1939. М.: РОССПЭН, 2000.

Смирнов С. Динамика промышленного производства и экономический цикл в СССР и России, 1861–2012. М.: ВШЭ, 2012.

Уэллс Г. Россия во мгле. М.: Прогресс, 1976.

Френкель З. Петроград периода войны и революции. Петроград: Издание ПЕТРОГУБОТКОМХОЗА, 1923.

4. Финансовые и имущественные катастрофы. Как без них?

Список наших катастроф

Бегемот. 1928. № 17. С. 5.

Мы живем в зоне финансовых и имущественных катастроф. Жизнь скорее отнимает, чем дает.

Мы должны уметь им противостоять.

Вот список.

1) Отъем имущества зажиточных семей (бизнес, дома, квартиры, земля, деньги, ценные бумаги и т. п.) в городах – 1917–1918. «Черный передел» (поместья, земля, леса, личное имущество) – 1917–1919. Отъем остатков (золото, валюта, бизнес в период нэпа – в городе, земля, имущество – на селе, раскулачивание, коллективизация) – 1928–1935.

2) Войны, революции, разорения (1812, 1914–1918, 1917–1920, 1939–1945, 1994–1996).

3) Голод (в рукотворной части – коллективизация, экспорт зерна) – 1932–1933.

4) Лишение гнезд («уплотнения» квартир – 1917–1918, выселения, высылки, чистки, депортации – середина 1930-х – конец 1940-х, вынужденные переселения, эмиграция с брошенным или проданным за бесценок имуществом – 1917–1920, Гражданская война, бегство из России 2–3 млн чел., 1990-е, распад СССР, этнические конфликты, 2020-е).

5) Утрата, конфискация имущества – кампании террора и репрессий (1918 – начало 1950-х).

6) Отсечение масс от собственности в производстве, реформы, ведущие к ее сверхконцентрации, – 1990-е (приватизация).

7) Три конфискационные денежные реформы – 1947, 1991, 1993.

8) Две гиперинфляции – 1917–1922, 1990-е.

9) Финансовые кризисы – 1859, 1869, 1899–1908, 1917–1921, 1990–1994, 1997–1998, 2008–2009, 2014, 2020. Падение акций в 2022.

10) Семь взрывных девальваций рубля – 1994, 1998, 2007–2008, 2014, 2020, 2022.

11) Массовые банкротства финансовых институтов: 1870-е – 1880-е, 1990-е – 2010-е.

12) Потери имущества (прямые или косвенные), рост издержек в результате санкций – с 2014.

А теперь расскажем, как это бывает, – в подробностях.

Лишение имущества. 1917–1918

Вы – семья среднего класса в 1917 г. Ваш кусок земли конфискуется безвозмездно. Частная собственность на землю отменяется (Декрет Всероссийского съезда Советов от 26 октября 1917). Ваш дом в городе – его больше нет. Отменяется право собственности на земельные участки и строения в пределах городов (в рамках лимитов) (Декрет СНК от 23 ноября 1917).

Вскрывают ваши депозитные ячейки в банках и конфискуют все золото (монеты и слитки), которые там есть (Декрет ЦИК от 14 декабря 1917). Если вы не явитесь сами с ключами, все, что внутри, подлежит конфискации.

Сделки с недвижимостью запрещаются. Ваша квартира, ваш кусок земли, ваша дача становятся непродажными, нулем (Декрет СНК от 14 декабря 1917). Вы не можете продать деревенский дом (постановление Народного комиссариата юстиции от 6 сентября 1918). Все платежи по ценным бумагам прекращаются. Сделки с ценными бумагами запрещаются. Все ваши сбережения в ценных бумагах становятся нулем (Декрет СНК от 4 января 1918). Если вы писатель, ваши авторские права «переходят в собственность народа» (Декрет от 4 января 1918). Любое произведение (научное, литературное, музыкальное, художественное) может быть признано достоянием государства (Декрет СНК от 26 ноября 1918).

Аннулирование государственных облигаций, которыми вы владели (Декрет ВЦИК «Об аннулировании государственных займов» от 21 января 1918). Запрет денежных расчетов с заграницей (постановление Народного комиссариата по финансовым делам от 14 сентября 1918 г.). Запрет на сделки с иностранной валютой внутри страны. В двухнедельный срок сдать всю валюту (постановление Народного комиссариата по финансовым делам от 3 октября 1918). Вам прекращают платить пенсии выше 300 руб. ежемесячно (Декрет СНК от 11 декабря 1917).

Был кусок леса в собственности? Больше его нет (Основной закон о социализации земли, 27 января 1918). У вас окончательно отобрана квартира или дом в городе. Частная собственность на недвижимость в городах отменена (Декрет Президиума ВЦИК от 20 августа 1918). Началось уплотнение.

Вашей доли в товариществе больше нет. Один за другим идут декреты о национализации предприятий, банков, страховых организаций. Издательств, аптек, нотных магазинов. Частных коллекций (Щукин, Морозов и др.). «Конфисковать шахты, заводы, рудники, весь живой и мертвый инвентарь». Конфискации одного за другим. «За самовольное оставление занимаемой должности или саботаж виновные будут преданы революционному суду».

Вы никому ничего больше не сможете передать в наследство. Право наследования упраздняется (Декрет ЦИК от 27 апреля 1918). Вы никому ничего не можете подарить на сумму свыше 10 тыс. руб. Право такого дарения отменяется (Декрет ВЦИК и СНК от 20 мая 1918). Вам запрещается вывозить за границу «предметы искусства и старины» (Декрет СНК от 19 сентября 1918). Вы не можете больше привозить из-за границы «предметы роскоши» (постановление ВСНХ от 28 декабря 1917).

Чтобы добить ваше имущество – единовременный чрезвычайный десятимиллиардный налог с имущих лиц (Декрет ВЦИК от 2 ноября 1918). Москва – 2 млрд руб., Московская губерния – 1 млрд руб., Петроград – 1,5 млрд руб. Плюс права местных органов «устанавливать для лиц, принадлежащих к буржуазному классу, единовременные чрезвычайные революционные налоги», которые «должны взиматься преимущественно наличными» (Декрет СНК от 31 октября 1918).

Вашего имущества больше нет. Есть фотографии, серебряные ложки, иконы, письма и мешочек с кольцами и серьгами. И пара статуэток. А еще – семейные предания.

Семейные истории

«Помню рассказ бабушки о том, как мой драгоценный папа, женившись на маме и переехав к ним в дом с одной подушкой, думал, что раз они остались жить, уплотненные до полкомнаты в доме, который до революции принадлежал прадеду, значит, где-то в саду закопан клад. Бабушке было очень смешно, потому что три кольца и три брошки она снесла в войну в торгсин, чтобы прокормить двух дочек. Оставила себе одну, самую дорогую, тоненькую с одним бриллиантиком, которую ей подарили на шестнадцать лет родители» (Елена Пыльцова).

Больше 100 лет прошло, но семьи всё помнят. «Этот дом был наш». Или – «Эта земля была наша». Вот один из множества рассказов (Александра Орджоникидзе). «Мой прадед, подкидыш в Московском Воспитательном доме, работал лесным сторожем г. Брянска, имел восемь детей. Мой дед – восьмой, младший, встретил революцию студентом. Так вот – все дети лесного сторожа получили высшее образование (и две дочери тоже окончили Высшие женские курсы – акушер и учитель), далось это тяжелым ежедневным трудом. Двое старших (1873 и 1875 гг. рождения) выслужили личное дворянство, один по учительской, другой по инженерной (железнодорожной) части. Все они в 1918–1919 гг. лишились всего, что накопила семья, работая вдесятером».

«Разве был средний класс в 1917 году?» – спрашивают многие. Но вот же он – средний, из самых низов, когда семья встает на ноги и готова много и трудно работать. Слушаем продолжение: «Другой мой прадед, Филипп Кузьмич Понитков, крестьянин Орловской губернии, герой Японской войны, георгиевский кавалер, ранен. В поезде с востока в Питер у него началась гангрена, и ему ампутировали ногу. В Питере попал в госпиталь императрицы Александры Федоровны (на 25 коек), получил второй Георгиевский крест из рук царя, разрешение на обучение за счет государства двоих сыновей (один, мой дед, фельдшер, второй – священник) и… разрешение на торговлю спиртным (это было монополией государства). К 1917 г. у него было уже семь магазинов – в Туле, Орле, Брянске и др. В 1919 г. умный прадед бросил все и уехал в дальнее село никем».

Что сказать? Мы все очень разные – по доходам и имуществу. Одни семьи поднимаются, другие идут вниз, чтобы через два-три поколения снова встать на ноги. Многие и сегодня хотели бы все отнять.

Хорошо бы никогда больше.

Никогда больше отъемов, никогда – изъятий и конфискаций, никогда – слез и сломанных судеб. Отнятое не приносит счастья – это хорошо показала история России.

А что приносит? Уверенность каждой семьи в том, что она может строить свой дом, свою состоятельность поколениями, не ожидая, что ей скажут: «Отдай все».

Лишение гнезда. Чистки, выселения, высылки. 1930-е

Лучше бы им скрыться вглубь России еще в 1920-е. Бросить свои комнаты по уплотнению, уже не квартиры, в Ленинграде (уже не Петербурге) и уехать куда глаза глядят. На север, на Волгу, на Урал? Кто знает?

Шефнер, внук морских офицеров, генерал-лейтенанта (по отцу) и контр-адмирала (по матери)[53].

«В конце 1934 г., после убийства Кирова, нахлынула волна репрессий. Коснулась она и дворян; их стали высылать из Ленинграда только за то, что они бывшие дворяне… Мать, тётя Вера и дядя Костя прониклись убеждением, что нашему семейству грозит беда и что нагрянет она скоро. Стали готовить чемоданы. Тревожно, невесело стало в нашей квартире.

У меня до сих пор хранится справка, выданная мне… управдомом… В ней было сказано, что она «дана гр-ну Шефнеру В. С. в том, что он проживает в д. № 17, кв. 31 по 6-й линии В. О. Соц. положение – рабочий, в списках лишенцев не состоит». Мать утверждала, что благодаря этой справке меня никуда не вышлют, ведь я, выходит, пролетарий».

Его не выслали. А потом – Великая Отечественная, он прошел ее от начала и до конца. У других все было не так. Спецсообщение наркому внутренних дел СССР от 31 марта 1935 г. об итогах операции по выселению: «изъято бывших людей из г. Ленинграда и осуждено Особым Совещанием НКВД – 11 702 человека, их них – глав семей – 4833, членов семей – 6239 чел.», в т. ч. «бывших князей – 67 чел., бывших графов – 44, бывших баронов – 106, бывших фабрикантов – 208, бывших крупных помещиков – 370, бывших крупных торговцев – 276…»[54].

Бывшие люди, пишется без кавычек. Бывшие. Кампания по «изъятию». За что? «Террористы, шпионы, распространители контрреволюционной литературы, за связь с эмигрантами и прочими подрывными элементами». Богачи? Какие жалкие деньги у них изъяли! У 11 тыс. чел – 769 долл., 285 германских марок, 175 франков, 52 фунта стерлингов, 3841 руб. бонами торгсина.

А кто они? Служащие, пенсионеры, кустари, техники, инженеры. «Типичные фигуры бывших людей», как сказано в спецсообщении: «Гагарина Е. В. – дочь князя-камергера. До ареста – секретарь факультета 1-го Ленинградского медицинского института… Волконский В. Д. – бывший князь, сын прокурора-белоэмигранта… приемщик молококомбината… Татищева Е. В. – бывшая графиня, инструктор института наглядных пособий… Таубе В. Н. – бывший барон, счетовод ЖАКТа… Маврус д’Эске – бывший граф, полковник Генштаба, бухгалтер Плодоовощсбыта…».

Приемщик, секретарь, счетовод, инструктор, санитарная сестра. А дальше с ними – что? Аресты, концлагеря, ссылки.

Вот письмо «типичной фигуры бывших людей» княжны Екатерины Васильевны Гагариной (конечный адресат – Е. М. Пешкова), 29 марта 1935 г.[55]: «Мое тяжелое положение заставляет меня просить Вашей помощи. Утром 20-го марта я была арестована, и после трех дней ареста я получила предписание выехать с больной сестрой 28-го марта в Уфу. Обвинение я не получила, вина моя только в том, что я княгиня Гагарина. Мне 71 год, сестре 69 лет, она в течение 25 лет находится на моем иждивении, страдает склерозом мозговых сосудов и сердцем, большею частью лежит и не была арестована только из-за невозможности сойти самой с лестницы.

Мой служебный стаж 41 год, их них 10 лет в Центральном статистическом комитете и 31 год в I Ленинградском медицинском институте в должности технического секретаря…

Не имея ни сил, ни средств для выезда с такой тяжелой больной, умоляю Вас обратить внимание на мое положение и служебный стаж, который говорит, что жизнь моя была трудовая.

Надеюсь на Ваше ходатайство об оставлении меня в Ленинграде».

В возвращении в Ленинград сестрам было отказано.

А в чем мораль? Неизвестно. Все, что видим, – отнятые жизни, честные попытки сжиться с новыми временами, не бежать, не скитаться, а просто жить. И все равно неудача. Быть с парализованной сестрой на руках, не бросать ее, быть по-человечески – и все равно пропасть.

Конфискационные денежные реформы. 1947, 1991, 1993

В XX веке в России были три конфискационные денежные реформы. Объявили – обменяли – отняли.

Сатирикон. 1908. № 36. С. 6.

Не копите бумажные деньги. Не считайте их истинной ценностью. Есть масса примеров, когда они вдруг, в один час становятся просто резаной бумагой, хорошего качества, с прекрасными иллюстрациями и защитными знаками, но все-таки – бумагой. Вкладывайте прежде всего в себя, в свою силу, в свое здоровье, в свои умения, в возможности генерировать доходы даже в самых старших возрастах. В свою семью, которая всегда поднимет и прокормит. В дома, в землю, в имущество, не теряющее в одночасье свою ценность. В то, что можно передавать из поколения в поколение, а не обклеивать им стены.

Будущее? Свободное от конфискационных денежных реформ?

Никто ничего не гарантирует.

Денежная реформа декабря 1947 г.[56]. Цель – отнять большую часть наличности, экспроприировать ее, резко сократить платежеспособный спрос тех, кто смог что-то накопить правдами и неправдами. Менять наличность как 10 «старых» рублей на один рубль новый, вклады в сберкассах до 3 тыс. руб. (более 80 % вкладчиков) – как один к одному, суммы от 3 до 10 тыс. руб. – «за три рубля старых денег – два рубля новых денег», суммы свыше 10 тыс. руб. – «за два рубля старых денег – один рубль новых денег». Наличность – вон!

Что в итоге? На начало декабря 1947 г. в обращении 59 млрд руб. наличности, к 16 декабря – 43,6 млрд руб., к концу декабря они обменены на 4 млрд руб. Вклады в сберкассах на 16 декабря 1947 г. – 18,6 млрд руб., в конце декабря – 15 млрд руб. Количество денег, выпущенных в обращение, составило к концу 1947 г. 63,3 % от уровня 1940 г.[57]. Экономический результат – экспроприация у населения более 90 % наличности (полученных ранее доходов, платежеспособного спроса) и 16 % вкладов в сберкассах.

Денежная реформа 1991 г.[58]. Объявлена «по телевизору» в 21 час 22 января. Из обращения были изъяты 50- и 100-рублевые купюры образца 1961 г. Точка отсчета – через три часа, с 0 часов 23 января. На обмен давались три дня, не больше 1000 руб. на человека. Все суммы свыше – только через спецкомиссии. Введен запрет на снятие наличных в Сбербанке на сумму свыше 500 руб. Снял – получи штамп в паспорте. Все это случилось после официальных заверений, что денежной реформы не будет. Через три месяца были кратно повышены государственные розничные цены, добивая сбережения.

Все в денежной реформе 1991 г. было искривлено. Самое главное – отношение к сбережениям населения как к «денежному навесу», как к фактору инфляции, к тому, что не покрыто товарами народного потребления. Избыточными считались 47 % наличных (1990, ЦБР). И значит, их нужно бить-колотить, пусть даже под лозунгами того, что спекулянтов и темные силы следует брать за горло.

Денежная реформа 1993 г.[59]. Всё началось 5 июля 1993 г. Банк России (наш главный, Центральный) телеграфировал банкам – с 6 июля денежные знаки СССР в оборот не выпускать[60]. Почему? «В целях устранения множественности модификаций денежных билетов». Привычным всем бумажным рублям, трешкам, пятеркам, десятирублевкам вынесен приговор. Они еще есть, но будущего у них уже нет.

Но это еще не денежная реформа, не смерть старым деньгам. Зампред Банка России в «Известиях» заверяет, что замена банкнот будет мягкой, постепенной. Публика пока ничего не подозревает. Следует пауза, три недели – и вот наступает день Х.

Это суббота, 24 июля 1993 г. В выходные все закрыто. Мало что можно сделать, даже если кинешься менять, рыскать с деньгами по городам и весям, пытаясь их кому-нибудь всучить, пусть за немыслимый процент, лишь бы сохранить хотя бы часть стоимости. Лето, июль, разгар отпусков, масса людей в отъезде. Президент России – в отпуске, министр финансов – в США.

Все готово для паники. В субботу, 24 июля 1993 г., банкам спускается новая телеграмма Банка России: с 0 часов 26 июля 1993 г. (т. е. с нуля часов понедельника) все бумажные деньги, выпущенные в 1961–1992 гг., «прекращают обращение на всей территории Российской Федерации»[61].

Вашим наличным конец, они больше не деньги, их можно только обменять на «банкноты нового образца». И вам разрешено – так гласит телеграмма – обменять только 35 тыс. руб. А за это вам поставят в паспорт печать, чтобы вы больше – ни-ни, нигде и никогда не могли обменять сумму больше. Все, что больше 35 тыс. руб., сдадите в Сбербанк, и эти деньги вам зачислят на депозит сроком на 6 месяцев, без права на выдачу наличных. На весь обмен (разгар отпусков, жаркое лето) даются на всю страну, на все 148 млн чел., где бы они ни были, только 10 рабочих дней, с 26 июля по 7 августа.

Реакция – ужас, чувство беспомощности. Как пробиться сквозь очереди в сберкассы? Всего 10 дней на обмен! Старые деньги уже нигде не принимают. Люди в отпусках – как им вернуться, на что? Платежные карты? Их в стране практически нет.

Это означало только одно – конфискационную денежную реформу. Ну и что, что «один к одному»? Не успеть, не обменять – потерять деньги, имущество. Процент по депозитам – гораздо ниже инфляции.

А что такое 35 тыс. руб. в 1993 г.? Это примерно 30–35 долл. США. Средняя зарплата в России в 1993 г. – 58,7 тыс. руб.[62]. То есть к обмену допускалась сумма на 40 % ниже месячной зарплаты одного человека. Цены 1993 г.: 1 кг мяса – 2,05 тыс. руб., 1 кг колбасы – 3,7 тыс. руб., 1 кг сыра – 2,5 тыс. руб., десяток яиц – 0,77 тыс. руб., 1 кг сахара – 0,7 тыс. руб., 1 кг яблок – 0,8 тыс. руб., бутылка водки – 4 тыс. руб. До зарплаты, которую выдадут «новыми деньгами», еще нужно дожить.

Картины с мест

Вот репортажи «Российской газеты» о событиях в понедельник, 26 июля 1993 г.[63]. Пенза: длинные очереди у отделений Сбербанка, в местном Сбербанке не хватает новых денег на размен. Самара: нет разменной монеты, в магазинах сдача спичками. Петропавловск-Камчатский: очереди в отделениях Сбербанка, многие в очередях усматривают «еще одну попытку властей ограбить народ», что делать отпускникам, получившим на руки 200–300 тыс. руб.? Сочи: паника в санаториях. На какие деньги купить обратные билеты?

«Известия»[64]: сдача жетонами на метро или жевательной резинкой, прекращена продажа газет, скандалы в очередях в магазинах – нет разменной монеты. Сбербанки Смоленска, Хабаровска – нет новых денег. «С утра обстановка в очередях накалилась, звучали даже угрозы применить оружие против работников Сбербанка за отказ в обмене денег», «крайне накалена атмосфера среди отдыхающих на Черноморском побережье», появились уличные менялы со своим курсом, «большинство курортников оказались в безвыходной ситуации» (В. Коновалов). Что делать северянам, шахтерам, нефтяникам (у них высокие зарплаты), крестьянам (как добраться до отделений Сбербанка) (О. Лацис)? В валютных обменниках два курса: новые банкноты – 1150–1300 руб. за доллар, старые банкноты – до 2500 руб. за доллар. С резкими заявлениями («мы ничего не знали») выступили председатель Верховного Совета и министр финансов.

А что сказано в дневниках? Все то же. Татьяна Коробьина, 82 года, 26 июля: «Сегодня тысячи людей стоят около сбербанков, чтобы обменять деньги. А те, кто уехал куда-либо далеко в отпуск, в полной растерянности… У нас, как всегда, бестолковщина – новых денег почти нет, есть крупные купюры, а мелких нет… сдачи давать нечем». 27 июля: «Газеты… два дня никто не мог купить… Магазины наживались, так как некоторые уходили, не получив сдачи»[65].

Почему так жестко?

Ответ Банка России: Россия переходит на свою валюту, на российские рубли, нужно отсечь ее бумажноденежную массу от рублей, старых банкнот, в бывших республиках Союза. Они обрушиваются на российский рынок, товары – за бумажки, растет инфляция.

Но почему такие жестокие сроки? ЦБ РФ – мы правы, старых купюр мало, всего 7–10 % в денежной массе (А. Хандруев, зампред ЦБ РФ)[66].

Со временем был дан другой ответ: ошибочка вышла. В. Геращенко (в 1993 г. председатель Банка России): «В 1961 г., когда производился обмен всех денег, было установлено, что старые и новые дензнаки будут иметь хождение три месяца. Но население тогда сдало старые деньги за три с половиной недели. Поэтому мы посчитали, что на этот раз успеем произвести обмен за две недели»[67].

Вмешательство

В понедельник, 26 июля 1993 г., в обмен денег вмешался президент РФ[68]. Это была срочная хирургия. Лимит обмена поднят до 100 тыс. руб., срок обмена продлен на весь август, мелкие купюры в 1, 3, 5 и 10 руб. снова признаны действительными (как «разменная монета», пока ее не хватает).

И все успокоились, и жизнь снова потекла полноводной рекой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Причины: Миркин Я. Краткая история российских стрессов. М.: АСТ, 2023.

Вернуться

2

Дневник П. А. Валуева. В 2 т. Т. 2. 1865–1876. М.: Изд-во АН СССР, 1961. С. 102.

Вернуться

3

Миркин Я. Искушение государством. М.: АСТ, 2024. С. 269–270.

Вернуться

4

Статистический ежегодник России 1914. Издание Центрального статистического комитета МВД; Росстат 2015–2023.

Вернуться

5

Менделеев Д. И. К познанию России. 6-е изд. СПб.: Издание А. С. Суворина, 1907. С. 12.

Вернуться

6

Урланис Б. Ц. Войны и народонаселение Европы. М.: Соцэкгиз, 1960. С. 340.

Вернуться

7

Там же. С. 348, 369.

Вернуться

8

Там же. С. 391.

Вернуться

9

Демографическая модернизация России, 1900–2000. Под ред. А. Г. Вишневского. М.: Новое издательство, 2006. С. 442.

Вернуться

10

Там же. С. 443.

Вернуться

11

Распутин Г. Мои мысли и размышления. Петроград: Типография Смирнова, 1915. С. 16.

Вернуться

12

Сорокин П. Дальняя дорога. М.: «ТЕРРА» – «TERRA», 1992. С. 79.

Вернуться

13

Там же. С. 79.

Вернуться

14

Окунев Н. Дневник москвича. Т. 1. М.: Военное издательство, 1997. С. 29.

Вернуться

15

Окунев Н. Дневник москвича. Т. 1. М.: Военное издательство, 1997. С. 97–98.

Вернуться

16

Там же. С. 100–104.

Вернуться

17

Аксенов В. Повседневная жизнь Петрограда и Москвы в 1917 г. // Диссертация на соиск. уч. степ. канд. истор. наук. М.: Московский педагогический гос. ун-т, 2002. С. 36.

Вернуться

18

Там же. С. 36.

Вернуться

19

Аксенов В. Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914–1918). М.: Новое литературное обозрение, 2020. С. 43, 44, 47, 815.

Вернуться

20

Суханов Н. Записки о революции. Т. 1. Книги 1–2. М.: ИПЛ, 1991. С. 108–109.

Вернуться

21

Сорокин П. Дальняя дорога. Автобиография. М.: «ТЕРРА» – «TERRA». С. 83.

Вернуться

22

Джон Рид. 10 дней, которые потрясли мир. М. – Л-д: Госуд. изд-во, 1927. С. 100–101.

Вернуться

23

Минцлов С. Петербург в 1903–1910 годах. Б. м.: Salamandra P. V. V., 2012. С. 98–99.

Вернуться

24

Сорокин П. Дальняя дорога. Цит. соч. С. 85.

Вернуться

25

Там же. С. 94.

Вернуться

26

Окунев Н. Цит. соч. С. 96.

Вернуться

27

Гатилов Э. Октябрьские погромы помещичьих имений 1917 г. и их социально-психологические последствия (на материалах Предтечевской волости Елецкого уезда Орловской губернии) / Э. Гатилов // Лучшая научная статья 2017: сб. статей VIII Международного научно-практического конкурса, Пенза, 30 апреля 2017 г. Пенза: Наука и Просвещение (ИП Гуляев Г. Ю.), 2017. С. 22–23.

Вернуться

28

Маяковский В. 150 000 000 / ПСС. Т. 2. М.: Гос. изд-во худож. литературы, 1956. С. 127.

Вернуться

29

Дневник Ал. Блока. 1917–1921. Л-д: Изд-во писателей Ленинграда. С. 17, 26, 34, 35, 38, 39, 69, 84.

Вернуться

30

Врангель Н. Н. Дни скорби. Дневник 1914–1915 гг. СПб.: Журнал «Нева», «Летний сад», 2001. С. 43.

Вернуться

31

Окунев Н. Дневник москвича. Т. 1. М.: Военное издательство, 1997. С. 101–102.

Вернуться

32

Вяземский уезд Смоленской губернии.

Вернуться

33

Шапорина Л. Дневник. М.: Новое литературное обозрение, 2011. Т. I. С. 63–64.

Вернуться

34

Окунев Н. Дневник москвича. Цит. соч. С. 71.

Вернуться

35

Там же. С. 120.

Вернуться

36

Там же. С. 216.

Вернуться

37

Там же. С. 257.

Вернуться

38

Окунев Н. Дневник москвича. Цит. соч. С. 302.

Вернуться

39

Бунин И. Дневники. 1881–1953. Москва – Берлин: Директ-Медиа, 2017. С. 139.

Вернуться

40

Там же. С. 142.

Вернуться

41

Бунин И. Окаянные дни. М.: Советский писатель, 1990. С. 139.

Вернуться

42

Там же. С. 134.

Вернуться

43

Там же. С. 162.

Вернуться

44

Смирнов С. В. Динамика промышленного производства и экономический цикл в СССР и России, 1861–2012. М.: ВШЭ, 2012. С. 69.

Вернуться

45

Статистический ежегодник 1921 г. М.: Труды ЦСУ. Том VIII. Выпуск 1. С. 68, 69, 81, 91.

Вернуться

46

Уэллс Г. Россия во мгле. М.: Прогресс, 1976. С. 18, 19, 22, 24, 26, 29.

Вернуться

47

Френкель З. Петроград периода войны и революции. Петроград: Издание ПЕТРОГУБОТКОМХОЗА, 1923. С. 13–14.

Вернуться

48

Френкель З. Петроград периода войны и революции. Петроград: Издание ПЕТРОГУБОТКОМХОЗА, 1923. С. 16.

Вернуться

49

Рейснер Л. Фронт. 1918–1919. М.: «Красная новь», 1924. С. 129–130.

Вернуться

50

Население России в XX веке. Исторические очерки. Том 1. 1900–1939. М.: РОССПЭН, 2000. С. 95.

Вернуться

51

Население России в XX веке. Исторические очерки. Том 1. 1900–1939. М.: РОССПЭН, 2000. С. 95.

Вернуться

52

Там же. С. 95–96.

Вернуться

53

Шефнер В. Бархатный путь. СПб.: Русско-Балтийский информационный центр «БЛИЦ», 1999.

Вернуться

54

Спецсообщение Наркому внутренних дел СССР от 31 марта 1936 № 139628 // Литвин А. Нарком внутренних дел СССР, Генеральный комиссар государственной безопасности. Сб. документов. Казань, 1997.

Вернуться

55

ГАРФ. Ф. 8409. Оп. 1. Д. 1311. С. 236. Автограф.

Вернуться

56

Постановление Совмина СССР и ЦК ВКП(б) от 14 декабря 1947 г. №  4004.

Вернуться

57

Итоги денежной реформы 1947 г. Записка Сталину. В кн.: По страницам архив. фондов ЦБ РФ. Выпуск 3. С. 107.

Вернуться

58

Впервые опубликовано в «Российской газете» 21.01.2021.

Вернуться

59

Впервые опубликовано в историческом журнале «Родина», 2023, №  8.

Вернуться

60

Телеграмма ЦБ РФ от 05.07.1993 № 115–93.

Вернуться

61

Телеграмма ЦБ РФ от 24.07.1993 № 131–93.

Вернуться

62

РФ в цифрах в 1993 г. М.: Госкомстат России, РИИЦ, 1994. С. 70.

Вернуться

63

РГ, 27.07.1993.

Вернуться

64

Известия, 27.07.1993.

Вернуться

65

Проект Европейского ун-та «Прожито»: www. prozhito. org

Вернуться

66

Известия, 27.07.1993.

Вернуться

67

Кротов Н. Путь Геракла. История банкира В. Геращенко. М.: ЭКСМО, 2011.

Вернуться

68

Указ Президента РФ от 26.07.1997 №  1107.

Вернуться