Лина Мак
Исцели меня

Глава 1

Гроза

Я смотрел и не мог понять, что же меня так притягивает в этой девчонке. Но, скорее всего, понимать буду после того, как сделаю с ней всё, что моё воображение рисует, пока она танцует.

– Гроза, куда ты так смотришь? – подвыпившим голосом спросил Ник.

– На девок, куда же ещё, – отвечаю с ехидной улыбкой, а сам радуюсь почему-то, что сейчас на танцполе их целая стая, и мою он явно не заметит.

– На рыжую? – Нет, заметил. И что-то неприятное поскреблось внутри. – А ничего такая, – причмокивает он губами, а я впервые за долгое время хочу вре́зать ему.

– Даже не смотри. Я первый её увидел, – резко отвечаю.

– Ты ещё скажи «застолбил», как эти малолетки современные, – не понимая, что сейчас нарывается, начинает ржать Ник.

Нужно уходить от греха подальше. Молча поднимаюсь и двигаюсь в сторону выхода.

Слышу, как мне в спину летят крики мужиков, но не оборачиваюсь.

Выйдя на улицу, не могу объяснить своё состояние. Меня прямо подбрасывает от злости. Чего, спрашивается?

Хотя я ведь заметил её еще, когда она просто сидела за дальним столиком в тени, не стараясь привлечь ничье внимание. Спокойно и размеренно попивая пиво. Пиво!

Я думал, что видел многое в жизни. Но чтобы женщина пришла в клуб попить пива – ещё ни разу.

И только собираюсь уйти, как сзади в меня врезается кто-то.

– Извини. – слышу голосок, от которого даже воздух начинает звенеть.

И ещё до того, как увидеть его обладательницу, я уже подсознательно знаю, кто стоит за мной. Но совсем не ожидаю того, что слышу дальше.

– Ты либо шевелись, друг, либо уйди с дороги.

– Да ты леди, смотрю, – отвечаю, резко разворачиваясь, и понимаю, что она не просто вышла.

Эта рыжая… женщина, с телом ангела и глазами ведьмы, оглядывает меня оценивающим взглядом, будто я мальчик по вызову, и смотрит так, что у меня уже стоит.

– А давай я тебе помогу. – хватаю её за руку и тащу к себе в машину.

И самое удивительное, она даже не сопротивляется, послушно семеня за мной.

Открываю дверь, и эта рыжая послушно запрыгивает на переднее сидение. Меня даже азарт берёт: на сколько же её хватит?

Обхожу машину, сажусь за руль и трогаюсь с места. В воздухе разливается тягучее ожидание, отчего у меня в паху всё сводит ещё сильнее. Краем глаза замечаю, что эта неожиданность снимает свои туфли и с ногами забирается на сидение, устраиваясь поудобнее.

– И ты не боишься ехать с неизвестным мужиком, ночью, непонятно куда? – решаю всё же уточнить, а то вдруг я чего не понимаю.

– Ну почему же непонятно куда, всё прекрасно понятно. – отвечает, зарываясь руками в свои огненные волосы, и разбрасывает их в разные стороны, а я просто залипаю, на секунду теряя связь с реальностью. – Мы едем делать друг другу приятно. И я очень надеюсь, что твой размер соответствует твоему телосложению. А то как вспомню, как ты пялился на меня, пока я танцевала, так прям хочется проверить, настолько ли ты горяч. Или только глазками умеем делать взрослой тёте приятно?

Я даже поперхнулся, но, быстро взяв себя в руки, решил «бить» её же словами.

– Посмотрим, Огонёк, посмотрим. Буду надеяться, что ты не сбежишь от меня через полчаса в слезах.

– Пф, – громко выдохнула эта заноза, сложив губки так, что мне сразу захотелось проверить их в деле. – Мы посмотрим, кто из нас сдастся первым, крепыш.

Нервно хохотнув, я вдавливаю педаль в пол. Ночной город позволяет ехать так, как нравится. А мне сейчас хочется побыстрее добраться до квартиры и сделать всё то, что нафантазировал.

Боковым зрением замечаю, что Огонёк начинает расстёгивать свою косуху. Да так медленно ведёт молнией вниз, что этот звук начинает отдаваться пульсацией во всём моём теле.

Резко повернув голову в её сторону, замечаю шальной блеск янтарных глаз, забывая сделать вдох.

– Ты что, заклинательница змей? – возвращаю внимание на дорогу и замечаю свой дом.

– Нет, – отвечает слишком спокойно, – заклинательница членов.

– Ааа, – начинаю улыбаться во весь рот, – тогда мой член уже готов к твоим заклинаниям.

– Кто бы сомневался. – а я уже паркуюсь у подъезда.

Быстро выхожу из машины и только начинаю её обходить, как вижу, что Огонёк уже стоит на улице.

– Что-то ты медленный.

– Я думаю, ты не захочешь, чтобы я стал быстрым, – дёргаю её на себя и прижимаю за попку к паху, показывая, насколько мне хочется её испытать.

– Ну что сказать? – её рука неожиданно ложится на мой член и, сжав его через джинсы, эта сумасшедшая добавляет: – Надеюсь, ты умеешь пользоваться своим агрегатом. Размер мне уже нравится.

– Да ты, смотрю, не просто заклинательница, ты ещё и ведьма.

И впервые в жизни мне хочется закинуть женщину себе на плечо и, как пещерному человеку, уволочь в свою берлогу. В следующий миг решаю себе не отказывать в таком удовольствии.

Закидываю на плечо эту занозу и слушая её хихиканье, быстро двигаюсь в подъезд. Как хорошо, что я живу на втором этаже.

Вваливаюсь в квартиру и только захлопываю за нами дверь, как эта дикая кошка перекручивается у меня в руках и виснет, как мартышка, спереди.

– Ну что, крепыш, поиграем?

А дальше я попадаю в рай.

Её губы, которые слаще самого изысканного десерта, заставляют меня затрястись. Вещи исчезают с нас со скоростью света. И как только мы оказываемся на кровати, я понимаю, что сейчас будут трахать меня.

– Пусти тётю сверху, мальчик, – шепчет мне на ухо, прикусывая мочку, и я поддаюсь, оказываясь на спине.

– И что же ты будешь делать со мной, Огонёк? – подразниваю, притягивая к себе и зарываясь одной рукой в огненные волосы, которые оказываются мягче шёлка, а второй оттягиваю сосок.

– Буду тебя трахать, красавчик, – со стоном выдыхает эта шальная женщина, – только презерватив наденем, дружок. А то мало ли тёть здесь, – сжимает опять мой член и проводит по нему несколько раз, – побывало.

– Ну, могу тебе сказать точно одно – такой ещё не бывало.

Тянусь рукой к тумбочке. Но только в моих руках появляется нужный квадратик, как он уже оказывается в её руках. И не проходит и минуты, а я уже внутри.

– Ох ты ж… – шипит эта малышка, а я вторю ей.

– Сколько же у тебя секса не было, крошка? – спрашиваю и, резко выкрутившись, оказываюсь сверху, входя до упора. – Ооо, да-а-а.

Рыча, начинаю постепенно двигаться.

Её аккуратная грудь прямо манит меня взять её. Ну и когда я мог отказать себе? Прикусываю её сосок, и Огонёк издаёт невероятный стон, сжимая меня не только снаружи.

– Полегче, Цветочек, – шепчу, зализывая соски́, – а то нам так быстро придётся менять резинку.

Но вместо ответа она начинает насаживаться сама, задавая такой темп, что у меня начинает искрить.

Маленькая, тоненькая, невероятно притягательная, но настолько шальная, что я готов кончить спустя пару минут её диких движений.

Рычу и перехватываю её руки, отрывая от шеи.

– Хочешь пожарче? – она молчит, но глаза её полыхают. – Ну, значит, будем играть, Огонёк.

Разворачиваю её одним движением, очередной раз удивляясь миниатюрности. Но это только мимолетные мысли, а сам уже приподнимаю шикарную попку и, прижав за шею к кровати, шепчу:

– Готова?

– Либо мы с тобой продолжаем, – зло шипит мне, – либо я пошла нового ёбаря искать.

У меня даже скулы свело от такого поворота.

Охренеть! Так меня ещё никто не называл.

– Нет уж, дорогая. Сегодня у тебя уже есть ёбарь.

Вхожу в неё быстро и до упора, заставляя взвыть обоих. Она кончает. Сразу же, мать твою! А ведь я только начал.

Движения становятся резкими и размашистыми. Я понимаю, что и сам уже близко. Пытаюсь вспомнить, сколько у меня ещё презервативов, когда она опять начинает меня сдавливать ещё сильнее прежнего.

– О да, крошка. А ведь мы только начали.

– Да-а-а-а! – стонет она, заставляя меня кончить от её невероятного вида.

Выхожу из неё. Снимаю презерватив и сразу же достаю второй, внимательно наблюдая за её реакцией.

– Ну что? Мальчик сделал тёте приятно? – спрашиваю с издёвкой. Она молчит, но в глазах горит вызов, да такой, что грех не ответить. Провожу по члену рукой, и он снова готов. – Теперь очередь мальчика…

Вот вроде же это был обычный секс, но что-то глаза мои не хотят открываться. Провожу руками по сторонам, а дальше резко сажусь на кровати.

В квартире тихо. Даже слишком.

Неприятно? – Очень.

Но надежда, как говорится… Хотя сегодня она не на моей стороне.

Выхожу в прихожую и на тумбочке замечаю салфетку с отпечатком губ. И лёгкий запах чего-то тёплого по всему дому.

– Ушла. – выдыхаю с горечью. – Хм. А имени так и не назвала. Значит, не судьба.

Где-то начинает звонить телефон. Найдя, вижу имя звонившего и понимаю, что сегодняшний день из отличного быстро превращается в дерьмовый.

– Да.

– А что так? – с насмешкой спрашивает брат, – Недоёб, брат?

– Скорее, переёб. Что хотел?

– Ты же помнишь, что у родителей скоро годовщина? Звоню узнать, ты уже подумал на счёт подарка?

– Это обязательно узнавать в мой выходной? – зло спрашиваю, а сам догадываюсь, кто инициатор звонка.

– Наташа придумала отличный вариант, но нужно встретиться и обсудить всё.

– Я занят, – холодно отвечаю. – Сами решайте. Скажешь после, сколько кинуть тебе.

– Да не в деньгах…

– Всё. На связи.

Резко отключаюсь. Злость, ненависть и желание помахать кулаками уступают место эйфории.

Плохо, что родственников не выбирают. Я бы своих не выбрал никогда.

Иду на кухню за бутылкой минералки, а на обратном пути замечаю что-то торчащее из-под тумбочки в прихожей.

Наклоняюсь и лыблюсь как дебил. Сорокалетний, блин.

Трусики. Чёрные, кружевные и пахнущие невероятной женщиной.

Вероятно, я нашёл свой любимый запах.

Глава 2

Таня

– Привет, соседка. – кричит мне через забор Алина.

Я поднимаю голову и замечаю её улыбающееся лицо. Алина с мужем и детьми переехали сюда относительно недавно. Но уже обживаются по полной.

Поначалу я только наблюдала за ними, стараясь не привлекать внимания.

Да и не хотелось особо. Муж её меня пугает немного.

Мне кажется, что Кирилл не умеет улыбаться. Хотя в те моменты, когда он смотрит на Алину, замечаю, что всё же что-то проскакивает у него.

Наши участки разделяет высокий штакетник, и через его щели мне прекрасно видно две милые моськи и морду Барса.

Барс – это пёс соседей. Кстати, благодаря ему мы и познакомились.

– Привет, соседи. – поднимаюсь и начинаю двигаться к забору, кривляюсь, отчего два звонких голосочка начинают хохотать на всю округу.

– Что-то ты к нам не заходишь в последнее время, – весело говорит Алина, а её двойняшки начинают кивать вместе.

– Времени не было, – говорю уклончиво, но замечаю, как быстро меняется взгляд у соседки с весёлого на задумчивый с лёгким прищуром.

Эта женщина видит и знает намного больше, чем рассказывает или показывает.

– Ну не было, так не было. Пойдём чай пить. Мы как раз приготовили перекус, и Маша пришла уже домой. Тем более, судя по звукам, – Алина кивнула в сторону моего гаража, – ты с утра там торчишь.

– Я и забыла, что ты всегда всё замечаешь, – хмыкаю беззлобно.

– Ну так возраст. Пора превращаться во вредную старуху-соседку, которая будет перемывать косточки всей округе.

– Ой, сомневаюсь.

И мы начинаем хохотать.

– Ладно. Я серьёзно – пойдём чай пить, – успокоившись, ещё раз приглашает Алина. – Тем более, Кирилл сегодня будет поздно, так что ты можешь не убегать быстро.

– А ты не можешь, чтобы не подколоть меня, да?

– Есть во мне такая паршивая генетическая особенность, – соглашается со мной Алина. – Но хочу тебя обрадовать, она начинает проявляться только в той компании, где я чувствую себя уверенно.

– Какая честь, соседка, – с сарказмом выдаю я, а после резко наклоняюсь к любопытным мордашкам и, рыкнув на них, смеясь добавляю, – Пошла я хоть руки помою. Буду через 3 минуты.

– Давай.

Алина разворачивается уходить и начинает дразнить своих детей. Те убегают со смехом и визгом, а я даже замираю на мгновение. Точнее, так всегда происходит.

Да. Я завидую. Завидую так, что мне даже стыдно бывает за это чувство. Но не семье Алины или её дому. Или, не дай Бог, мужу. Я такого счастья нахлебалась. Хватит!

Я завидую её материнству.

Она – мама. У Алины четверо детей.

Знаю, что старшему сыну в этом году уже двадцать будет.

Ещё есть дочь Маша. Не помню, сколько ей, но она уже прямо девушка. Хотя ещё учится в школе.

И ещё у неё двойняшки, Кирилл и Кира. Им почти два. Они невероятные. Маленькие лучики. Я могу смотреть на то, как они играют, вечно.

Но каждый раз после таких наблюдений на меня напада́ет депрессия.

Ведь у меня так и не вышло стать мамой. Но если бы кто знал, как я мечтала об этом.

Вот только диагноз, заработанный образом жизни, работой и постоянными побоями, лишил меня этого.

Мне иногда кажется, что если бы я выбрала другой путь или не стремилась в своё время заработать одобрение отца, то стала бы намного счастливее.

Ну да ладно, похандрить можно будет вечером. Время идёт, а я ещё и с места не сдвинулась.

Подойдя к уличному умывальнику, подхватила мыло и начала приводить себя в порядок.

Перед глазами висит небольшое зеркало, но его вполне достаточно, чтобы рассмотреть себя в очередной раз и заметить следы моих бурных выходных.

Провожу мокрой рукой по шее, а у само́й табуны мурашек начинают устраивать ска́чки. Я редко решаюсь на такие эксперименты, как секс с неизвестной личностью, но вот с тем экземпляром просто не смогла устоять.

И ведь поняла сразу, что это та категория мужчин, которая хороша только для одного, но прежде чем уйти от него следующим утром, минут пятнадцать смотрела на него спящего и просто любовалась.

Это-то как раз и испугало меня. Так не должно́ было случиться.

Ну отрахали меня так, что до сих пор при воспоминаниях нашего секс-марафона у меня сжимается всё внутри, а трусики становятся мокрыми. Да я до сих пор ощущаю его фантомные губы на своих сиськах.

Но это не повод течь от мужика.

Такой «не повод», что я даже потеряла свои парадно-выходные кружева. И какого хрена я их тогда одевала? Хотя сейчас понимаю, что моя многострадальная задница уже знала на тот момент – приключениям быть!

Но неделя прошла. Трах из дурной головы выветрился. Значит, нужно занимать её полезными вещами.

А мужикам нельзя доверять. Никому нельзя! Каждый сначала залазит под кожу, а после выворачивает всё наизнанку.

Да и вообще, что-то я становлюсь слишком мягкотелой. Нужно возобновлять тренировки. Поискать где-то поблизости какой-нибудь спорт-центр, что ли?

А то я так потеряю всю сноровку. Мне нельзя допускать такого. Ведь всегда приходит тот момент, когда затишье исчезает и начинается буря.

Наклоняюсь немного ниже, стараясь унять дрожь внутри. Брызгаю в лицо холодной водой.

Помогает. Теперь выгоняем все сумасшедшие картинки из своей головушки и идём пить чай, а то мой нос начинает уже чувствовать не только чай за забором, но и что-то печёное и сладкое.

Захожу во двор к соседям и первым сразу же ловлю Барса, который обогнал двойняшек и чуть не завалил меня.

– Вот же ты кабан, а не пёс, – хохочу, а дальше ловлю карапузов, которые врезаются мне в ноги с двух сторон, – Вы что, тоже соскучились? – улыбаясь спрашиваю и получаю быстрые кивки в ответ.

Меня тянут за обе руки в сторону песочницы и что-то усердно рассказывают на своём тарабарском. А у меня в очередной раз всё сжимается внутри.

«Как бы я хотела, чтобы это мои дети тянули меня в песочницу!»

– Так, разбойники, отпускаем тётю Таню и идём мыть руки, – громко зовёт Алина, и её слушаются.

Меня часто удивляет, как она умудряется, не повысив голоса, сделать так, чтобы её все услышали.

Я привыкла к другому уставу. Тем более, бывшая работа и образ жизни показывал, что только криком и пиздюлями можно было добиться своего. Тем более, «бабе».

А здесь всё наоборот.

Дети всё бросают и бегут на зов мамы, а я не спеша двигаюсь за ними, всё так же пребывая в своих мыслях.

И только подойдя ближе, замечаю и Машу за столом в беседке, которая радостно рассказывает что-то Алине.

–… и он сказал, что нужно вас организовать, чтобы к приезду Саши сделать пикник.

– Донь, Гроза, как всегда, забывает, что у нас есть кому всё организовывать, – нежно улыбается Алина дочери. – Садись, Тань, и вот, держи, – передо мной становится большое блюдо с домашней пиццей, – режь, пока наши голодающие не пообъедали самое вкусное.

– Есть резать пиццу, – шуточно отдаю честь и приступаю к задаче, параллельно отвоёвывая кусочки колбасы у двойняшек.

– Ну мам, – тянет Маша, а у само́й глаза так и блестят. – Я давно уже не видела дядю Серёжу.

– Эх, Маша, – вздыхает Алина и поворачивается к дочери. – Ты же знаешь, как нам будет весело после приезда Саши.

– Конечно, знаю, поэтому нам и нужен Гроза.

– Кто такой Гроза? – решаюсь спросить, а то уже и мне интересно стало, что здесь за спецоперация готовится.

– Гроза – это шалопай и бабник. Смазливый, гад, но верный друг моего мужа, который на данном этапе нашей жизни выступает парламентёром между Кириллом и моим старшим сыном, – объясняет Алина и наконец-то усаживает двойняшек, которые теперь начинают постукивать своими кружками по столу, требуя еду.

– Он мне уже не нравится, – говорю соседке, но совсем не ожидаю того, что милашка Маша начнёт его защищать.

– Вы что?! Дядя Серёжа самый лучший! – восклицает она так резко, что мы подпрыгиваем всё от неожиданности. – Да он, между прочим, помогал моей маме жизнь спасать. И вообще, это только благодаря ему вы с папой Кириллом вместе.

– Не преувеличивай, Маш. – останавливает Алина дочь, но та не успокаивается.

– А то, что он не женат до сих, так это же можно и твои слова применить сюда, мама. Он ещё не встретил ту, ради которой будет готов на всё.

– Я гляжу, у вашего дяди Серёжи есть отличный адвокат, – начинаю хохотать, и Алина подхватывает.

– Нет. Просто у кого-то слишком длинные ушки, – добавляет она и, разлив наконец-то всем чай, садится сама за стол. – Давайте лучше пить чай. А не обсуждать горе-наблюдателей.

– Теперь ещё и наблюдатель, – продолжаю смеяться и понимаю, что мне становится легко здесь. Опять. Впрочем, так всегда, особенно в последние два месяца, как мы начали общаться теснее.

– Ой, Тань. Это отдельная история, и совершенно точно не для детских ушей. Когда-нибудь я тебе расскажу ее, – говорит Алина, а отпив чай, уже тише добавляет, устремляя внимательный взгляд куда-то в сад, – возможно.

А здесь тоже, оказывается, тараканы водятся.

И, скорее всего, у одного из них имя – Сергей.

Глава 3

Мне кажется, что я только сейчас начинаю жить полноценно. Вот именно в это мгновение, лёжа в гамаке, натянутом между деревьями моего сада и рассматривая ночное небо, я чувствую себя почти спокойно.

Это один из моих способов усыплять себя.

Я давно разучилась спать как все нормальные люди. А иногда могу просто лежать, но так и не уснуть.

Когда-то даже обращалась с этой проблемой к докторам, но мне быстро дали понять, что даже из этой ситуации смогут сделать всё, чтобы выставить меня больной и требующей спецухода.

Как ни странно это будет сейчас звучать, но издевательства моего бывшего в какой-то степени помогали мне спать.

После его «терапии» меня просто выключало. И часто не на один час.

Грустная улыбка коснулась губ, а на небе промелькнула падающая звезда. Редкость в июне.

«Интересно, может, и на мою голову свалится хотя бы маленькая звёздочка? Неужели я за всю жизнь так и не заслужила хоть немного тепла?»

– Так, Татьяна, – рыкнула сама на себя, – что-то ты перегибаешь. Пошли у тебя уже запросы несбыточные.

Разозлившись на себя, сползла с гамака и пошла в дом. Часы на руке пикнули, оповестив о том, что уже два часа ночи. До подъёма осталось три часа. Может, получится поспать.

Хотя я надеялась, что после сытного обедо-ужина и игр с Кирой и Киром я сегодня засну. Но мечтать не вредно.

Оглядев свой домик со всех сторон, всё же решаю не заходить внутрь, а остаться на крыльце.

Оно у меня достаточно широкое, чтобы на нём разместить диванчик. Вот на него я и улеглась.

Прикрываю глаза, а в мыслях начинают всплывать картинки недельной давности. И всё бы ничего, если бы не эти глаза цвета грозового неба, которые даже в воспоминаниях заставляют кожу покрываться мурашками.

– Вот же зараза, – прошипела сама на себя. – Когда же ты выветришься из моей головы?

Одно радует, что вот уже неделю вместо моих так полюбившихся кошмаров у меня перед глазами мелькают картинки моего шального приключения. Это, конечно, приятнее, чем просыпаться в холодном поту, но вот напрягает.

Но нужно признаться, так меня, действительно, не трахали ещё.

А что он вытворял с моим телом? М-м-м-м.

Ну и почему такие мужики пригодны только для секса? Почему нельзя получить три в одном? Чтобы в и постели – бог, и в доме – царь, и у моих ног – раб?

Да, Таня, тебя ведёт не в том направлении.

Поспать не выйдет, думаю. Нужно подниматься и занять себя полезным делом.

Я же хотела поискать себе спортцентр. Вот и займусь. Достала планшет и, вбив в поисковике нужный запрос, пошла рыскать по ссылкам.

Просидев так больше часа и найдя только одну точку поблизости, отложила всё.

Часы опять пиликнули. Ого, уже четыре.

Нужно приводить себя в порядок. У меня сегодня смена ещё.

Холодный душ. Зарядка. Быстрый завтрак. Мотоцикл и дорога до старого завода.

Да. Я та особенная дамочка, которая работает обычной охранницей на старом заброшенном заводе. И главное, я нахожу в этой работе своё успокоение.

Больше нет желания стремиться куда-то, где тебе приходится выгрызать своё место «под солнцем». Мне это больше не нужно. Теперь я хочу только спокойствия.

Одно радует, что дошло до меня это не так поздно, как…

– Привет, Татьяна, – кричит мне наш начальник, седовласый грузный мужичок, больше похожий на Деда Мороза, чем на начальника. – Ты как всегда, самая первая.

– Привет, Михалыч, – улыбаюсь ему. – А что мне делать? Тем более, терпеть не могу опаздывать.

– Это всё твоя работа даёт о себе знать, – хмыкает он, протягивая мне кружку с чаем.

– Бывшая работа, Михалыч, бывшая, – отвечаю. – Спасибо. Ты как всегда, знаешь, как мне поднять настроение с утра.

– Ой, Таня. Это моя Маня всё, – добавляет Михалыч, растягивая губы в мечтательной улыбке. – Она же меня не отпускает на работу без термоса.

– Тёть Мане – спасибо, – соглашаюсь с ним. – Она у тебя просто мастерица.

– Моя Маня не просто мастерица, она у меня невероятная. Вот всё удивляюсь всю жизнь, как она выбрала тогда меня? За ней же ухаживали первые парни нашей округи, а вышла-то она за меня.

– Ну так гордись, Михалыч, – улыбнулась в ответ, допив чай одним глотком и поднимаясь. – Тем более, видя то, как ты её до сих пор лелеешь, я думаю, тётя Маня уже тогда знала, что ты станешь для неё настоящим мужем.

– А ты можешь успокоить старика, Танюша, – смутился Михалыч, а дальше добавил: – Ладно. Пошли на обход.

Михалыч – наш начальник. Он курирует охрану этого объекта, который не растянули ещё только потому, что находится немного в отдалении.

И мне очень повезло устроиться сюда работать. Так время занято полезным делом, да и нет надсмотрщиков, которые будут стараться каждый раз унизить.

Смена проходит достаточно спокойно. И когда на следующее утро я встречаю Михалыча, который на ночь всегда уезжает домой, то получаю опять порцию травяного чая тёти Мани и отправляюсь к себе домой.

Последнее время меня часто посещают мысли, что у меня всё однообразно. И радоваться бы, что наконец-то закончилась тирания, постоянный страх и нервное состояние, но что-то не выходит.

У меня какая-то нездоровая зависимость от чувства опасности, что ли?

Приезжаю домой и замечаю Алину, которая стоит у своих ворот и кого-то высматривает с другой стороны дороги.

– Привет, соседка. – кричу ей.

– О, Тань, привет. – быстро отвечает, но взгляд свой ко мне не поворачивает.

– Кого ждёшь? – подхожу к ней ближе, чтобы поздороваться.

– Мужчин своих. Взрослых. – немного нервно добавляет, но с улыбкой.

– А чего волнуешь так? – сама начинаю улыбаться в ответ.

– Так они же не могут спокойно себя вести друг с другом, – выдыхает Алина. – Тем более, это будет не мой сын, если он опять не уколет Кирилла. Надеюсь, он когда-нибудь всё же сможет простить его.

– А есть за что? – решаю спросить, хотя понимаю, что у них, вероятно, очень интересная история.

– Есть, – соглашается она, а в следующий момент мы замечаем машину Кирилла. – Вот они. Приехали, – выдыхает Алина и просто расцветает на глазах.

– Ладно. Удачи тебе в нелёгком труде, а я пойду поработаю, – решаю побыстрее слинять отсюда.

– Тебе бы поспать лучше после смены, – замечает Алина, а меня немного передёргивает от её внимательности.

У неё есть о ком заботиться, а она это ещё и обо мне успевает делать.

– Хорошо, мамочка, – решаю перевести всё в шутку и, улыбнувшись, ухожу к себе.

Но какое-то странное чувство всё не отпускает. Предчувствие чего-то интересного. Знать бы ещё, что это интересное мне принесёт?

Глава 4

Гроза

– Слушай, Гроза, что-то ты напряжённый последнюю неделю, – говорит мне Ник, когда мы уже выгружаемся на нашей базе.

– Интересно, с чего бы это? – зло спрашиваю с издёвкой. – Может, потому, что нам пришлось больше недели лазить по тайге в поисках этих двоих идиотов, которые решили поразвлечься?

Ник хмыкает, а мне хочется зарычать.

Почти десять дней мы с группой спасателей лазили по тайге в поисках потерявшихся туристов. Молодая парочка решила сделать себе отпуск и уйти дикарями в поход. В итоге утопленная в болотах машина, у парня сломана нога, у девчонки – сильнейшая аллергическая реакция от укусов насекомых.

Вот иногда хочется спросить у таких уникумов: для чего их родители награждали головами? Чтобы они по-идиотски вот так терялись в лесу?

– А мне кажется, что тебе нужна баба, – продолжает Ник, не понимая, что достал меня своим трындежом. – Вот у меня секс – это обязательно условие отдыха, а ты его признаёшь только по праздникам. По этому ты и злой ходишь.

– Какой интересный вывод. Только ты мне скажи, сосунок, кто тебе сказал, что у меня его нет? – злость всё же поднимается.

– Ну так все говорят, – Ник даже не обращает внимания на меня, а продолжает разгружать оборудование.

– Ну, раз все, значит, им виднее. А тебе нужно разгрузить ещё и второй вертолёт, – говорю и разворачиваясь ухожу.

– Э-э-э, мы так не договаривались, – возмущённо выдаёт Ник.

– Тебе старший по званию отдал приказ, так что выполняй.

– Есть – выполнять! – обиженно соглашается Ник.

Ничего. В следующий раз не будет рот открывать.

Секса у меня нет! Знатоки, тоже мне, нашлись.

Да у меня такой секс был недавно, что я думал, помру от истощения. Но вспомнив ту ведьму, понял, что истощение давно уже прошло.

Точно ведьма. Я даже в тайге, измотанный поисками, сном в палатках, укусами комаров постоянно вспоминал о ней. А стоило мне закрыть глаза, как перед ними сразу всплывал образ Огонька.

Ох, уж эти её янтарные глазки. Жаль, что не узнал имени. Может, удалось бы повторить.

А может, попросить поискать о ней информацию? Где там наш чудо-программист?

Хотел идти в душ, но это можно и дома сделать, а вот если Матчин удерёт, то его сложно будет после найти.

Поднимаюсь к кабинетам, которые находятся в спасательной рубке, и как раз на ловца и зверь бежит.

– Здоров, Лёха, – хлопаю по плечу нашего программиста, и он аж приседает в своём кресле. Щупленький он, конечно.

– Сергей, я тебя прошу, прекрати меня стучать по плечам, иначе ты когда-нибудь мне сломаешь их, – шипит и потирает плечи Лёха.

– Не переживай. Нам ведь нужны только твои пальцы и мозги, а плечам твоим даже полезнее будет, – улыбаюсь ему, замечая, как он кривится. – Слушай, у меня к тебе дело есть. Можешь помочь найти данные на одну дамочку?

– Ничего себе! Сам Гроза пришёл пробивать какую-то даму, – присвистнул он, за что сразу получил подзатыльник.

– Не дорос, чтобы мне кости перемывать.

– Ай. Да понял я, понял! – быстро соглашаясь, поднимает руки вверх, – Говори вводные, – он уже открывает какие-то окна на компьютере, а я понимаю, что кроме названия клуба, где мы тогда были, и её внешних данных у меня ничего нет.

– А их нет, – отвечаю и замечаю непонимание в глазах Лёхи.

– Ну хотя бы имя есть? – спрашивает, а сам отъезжает от меня на своём кресле.

– И имени нет, – сам начинаю понимать, что всё уж очень по-тупому звучит. – Но есть клуб, где встретились, и внешние данные.

– Ага, – кивает мне Лёха в ответ. – А ты хоть представляешь, сколько баб можно найти с одинаковыми внешними данными в нашем городе? А если она не местная, просто заезжая? Вы хоть предохранялись?

– Ты, блядь, издеваешься? – рыкаю на него, но и сам понимаю, что нужно было домой ехать. – Ладно. Ничего не нужно. Ну тебя нахер.

– Серёг, не злись. Я же просто так, к слову, – оправдывается этот девственник, а сам краснеет.

– Лёха, тебе двадцать семь. Скажи, ты уже трахался хоть раз? – спрашиваю с сарказмом, но пацан его не улавливает, а наоборот, выпячивает свою худую грудь.

– Конечно! Между прочим, у меня даже девушка есть.

– А-а-а, ну тогда привет девушке передавай, – отвечаю, а сам кулаком провожу у ширинки, обозначая своё ви́дение его девушки.

Выхожу из рубки и слышу в спину злое шипение парня. Согласен, обидненько, но, блядь, я ведь просто попросил найти данные, а он мне о предохранении.

Не дорос ещё.

Пройдясь по базе и отчитавшись перед начальником нашего расчёта, выезжаю домой.

Устал как собака. Хочу сегодня выспаться, и, может, всё же поищу какие-то упоминания этой ведьмочки рыжей в соцсетях. Вдруг она тоже любительница активного веде́ния интернет-жизни?

Уже на подъезде к дому зазвонил телефон.

– Здорово, Барс.

– И тебе не хворать, – отвечает мне друг, и по голосу слышу, у него что-то не так.

– У тебя что-то случилось?

– Нет. С чего ты взял? – слишком резко отвечает Барс, а я бросаю взгляд на календарь и уже понимаю, в чём дело.

– Да ни с чего, – начинаю посмеиваться, понимая причину паршивого настроения друга. – Когда мне приезжать?

– Можешь на выходных. – сразу отвечает тот, даже не спрашивая ничего.

– Отлично. Как раз успею выспаться, – вот не могу я сдержать смех, и всё тут.

– Слушай, прекращай ржать, – гаркает Кир мне в трубку.

– А я только так могу поржать с тебя, – не остаюсь в должниках, – будь я рядом, уже бы мои рёбра ныли. Так что не злись, но я прям кайфую от вашей холодной войны с Саней.

– А вот я уже подзаебался, если честно, – устало отвечает Кир.

– Ну, тут тебе никто не виноват. Пацан мстит за мать, – хохотнув, добавляю я. – Ему нужно это преодолеть, а тебе выдержать. Хотя, думаю, сейчас и Алина неплохо справляется с вашими подколками.

– Алина постоянно говорит о терпении, – опять злится друг.

– Ну, она многодетная мать. Она лучше знает.

– Слушай, Гроза, а давай я тебе Саню на практику устрою?

– Э-э-э, нет. Пацан приехал на каникулы. Пожалей его. Он и так пахал целый год, закончив учёбу на отлично. Дай ему отдохнуть.

– Тебе легко говорить.

– Возможно, – соглашаюсь и решаю заканчивать наш разговор. – Ладно, через два дня буду. Ждите. Кир Кирычам привет.

Отключаюсь и не перестаю улыбаться.

Барс, а точнее, Барсов Кирилл, – мой старый товарищ. Мы с ним знаем друг друга ещё с подросткового возраста. Два бандюка, которые могли наделать такого шуму, что у родителей волосы дыбом вставали.

Но то, что он пережил – сломало его однажды. И только благодаря его Алине он смог вернуться. Стать из отшельника более-менее нормальным человеком.

Их знакомство – это отдельная история. О нём мы узнали только спустя две недели поисков Алины в тайге.

По сути, наша бригада тогда сделала противозаконное, похоронив эту женщину. Но зато столько всего всплыло в итоге. А главное, что мой друг ожил рядом с ней. Да ещё и умудрился детей заделать на старости.

Просто у Алины есть старшие дети от первого брака. И вот Саня, её сын, до сих пор не может простить моего друга за то, что тот держал его мать в тайге почти два года, и при каждом удобном случае напоминает Киру об этом.

Но это их семья. И пускай не идеальная в моём понимании, но зато они счастливы, особенно двойняшки. Для Барса это стало самым больши́м подарком. И я искренне рад за него. Да и тем более я же крёстный отец. Так что, и на моей улице есть дети. Пускай и не родные по крови.

Других мне и не нужно.

Та, которую я видел всегда матерью моих детей, родила другому. Другую же, такую, чтобы хоть на мгновение смогла перебить те чувства, я не смог встретить.

Хотя…

Уже лёжа на кровати, опять увидел рыжую ведьму перед глазами.

– Вот же… Огонёк, – рыкнул в пустоту, понимая, что сейчас придётся опять идти в душ, – неужели я тебя больше не встречу? Обидненько, однако.

Глава 5

Таня

– Ну что же, Танюша, забыла мне честь отдать, как и положено послушной жене? – с ухмылкой продолжил муж свои «учения». – Ой, как же я мог забыть, ты же отдала её. Да только не мне, сука неверная.

Ещё один удар прилетел по рёбрам. А я только зубы сжала сильнее, прикусывая щёки изнутри.

Я уже знаю, что лучше молчать и вообще никак не выдавать себя. Когда я не кричу от боли, он быстрее остывает и оставляет меня в покое.

Данил, наклоняясь и проведя по голове рукой, стягивает болезненно волосы на макушке, заставляя меня смотреть ему в глаза.

Я ненавижу эти глаза! Всем сердцем ненавижу. Небесно-голубые, ясные. Всегда идеально белые. Муж терпеть не может, когда по глазам видно, что человек невыспавшийся.

А я каждый раз делаю так, что в мои он смотреть не хочет, а только брезгливо кривится.

– Ну что же ты, Танюша, так ни разу и не взвыла сегодня, – наигранно-огорченно спрашивает, – порадуй своего супруга, а?

Молчи, Таня. Молчи!

Смотрю на него, так как не могу дёрнуться ни в какую сторону, и он тоже смотрит. Наблюдает каждое изменение выражения моего лица.

Я надеюсь, что он успокоится уже через несколько минут, а он начинает другой рукой вести по моим ногам.

Я готова взвыть. Биться, кусаться, кричать, но ведь ничего не добьюсь. Все мои приёмы он знает. Такое чувство, будто это он учил меня на всех курсах.

Поэтому я только плотнее сжимаю челюсть, когда он натягивает мои трусы так, что они впиваются в кожу между ног, явно разрезая и там всё, что можно.

– Давай, я сделаю тебе приятно, дорогая, – он резко дёргает меня, разворачивает и отпускает так, что я просто падаю на пол, ударяясь затылком. В глазах на мгновение темнеет, а дальше уже становится просто нечем дышать. – Буду трахать тебя так, как никто до меня. И после так никто не сможет. Раздвигай ножки шире, иначе я тебе их сломаю.

А я не могу заставить себя сдвинуться. Мне вдохнуть тяжело. А дальше я всё же взвыла, когда получила удар по колену такой силы, что нога просто загорелась огнём.

– Вот теперь мне больше нравится, – довольно ухмыльнулся Данил улыбкой маньяка и начал резко входить в меня, даже не озаботившись тем, что у меня всё сухо.

Долго всё не продлилось, буквально через пять минут я всё же отключилась, благодаря Бога за то, что он не дал мне это терпеть до конца…

– Утро добрым не бывает, – прошептала я в пустоту дома, открыв глаза.

А я так надеялась, что все кошмары прошли. Размечталась, называется.

Я же вчера себя вымотала так на первой тренировке, что рассчитывала уснуть без таких вот «подарочков». Не вышло.

Сажусь на кровать, осматриваю себя и даже ухмыляюсь: сегодня без холодного пота. Это уже прогресс. Глядишь, скоро совсем перестану их видеть. Возможно.

Часы пикнули, оповестив о том, что уже пять утра. Целых пять часов поспала, хотя отдохнувшей себя не чувствую. Но сон нужен больше организму, а не мне.

Душ и кофе. И побегать, что ли?

Полезла в шкаф за полотенцем, а на меня выпало старое отцовское ружьё.

– Вот это да! – воскликнула. – Я и забыла, что ты здесь осталось.

Подняла его, рассматривая. Нужно заняться им. Почистить, смазать. Вот как раз и будет чем занять себя до обеда.

Меня сегодня пригласили на пикник к соседям. Я отказывалась, как могла. Не люблю я такие компании. Тем более, там будет только семья Алины, и я, блин! Но тут уже и Маша с двойняшками подключились.

Аргументом стало то, что к ним должен приехать крёстный малышей. Так что это будет не совсем семейный ужин.

Да и я не буду там долго. Пойду чуть раньше. Помогу Алине, а дальше, под предлогом, что завтра на смену, уйду домой.

Вот. Такой план мне нравится. Да и сомневаюсь я, что они долго будут сидеть за столом.

У них достаточно спокойная семья. Я, если честно, даже не представляю, как они со своими размеренными действиями и постоянным обдумыванием, за которым я иногда застаю Алину, смогли сделать детей.

Хотя, возможно, там за закрытой дверью – вулкан. И только эти двое знают, как его пробудить.

Эх, опять эта зависть. Как избавить себя от этого чувства?

Вот мне бы научиться спокойствию у соседки. Размеренности. Перестать ждать подлянок с разных сторон. Возможно, когда-нибудь…

Но мои мысли быстро разбежались в разные стороны, когда я услышала звонок мобильного.

А когда увидела номер звонившего, просто передумала отвечать.

Это дополнение к моим кошмарам, что ли?

Но за первым звонком сразу последовал второй, а за ним третий. Значит, придётся брать трубку.

– Ну наконец-то, Татьяна, – первое, что я услышала, подняв трубку. – Неужели ты не слышишь, что тебе звонят?

– И тебе здравствуй, мама, – выдохнула, сразу начиная уставать от её голоса.

– И всё? Ты больше ничего не спросишь? – и столько возмущения в голосе. – Ты когда последний раз матери звонила? А приезжала? Или ты решила, что я больше не нужна тебе? Так я тебе секрет открою – дороже матери никого нет. Ясно?

– Мама, ты что-то хотела? – решаю остановить этот поток поучительных речей.

– Я поняла. Я всё поняла! Ты такая же, как и твой отец. Вам всё равно на меня. Никто даже не заметит, если меня вдруг не станет.

Ну, впрочем, я другого и не ожидала от звонка родительницы. Есть она, и есть её проблемы. Остальное – это проходящие мимо незначительные детали.

– Мам, ты закончила? Мне нужно идти работать.

– В шесть утра? – воскликнула она мне в трубку.

– В шесть утра, – безразлично согласилась, ведь уже знаю, что услышу дальше.

– А вот не выпендривалась бы, так до сих пор бы жила с Данечкой, – свободная рука сжалась в кулак, это, скорее, рефлекс, но деть я его никуда не могу. – Такого мужчину потеряла, Татьяна. Куда ты только смотрела?

– Мама, если он тебе так нужен, то вперёд и с песней. А я занята. И да, сразу предупреждая твои вопросы, я не приеду. Времени нет.

– Год нет времени? – заорала мама в трубку, но я не стала слушать дальше, отключившись и выключив телефон полностью.

«Такого мужчину потеряла». Да никто даже не догадывается, какой он на самом деле.

Я таких мастеров в лицемерии, как мой бывший муж, ещё никогда не видела. А насколько талантливо он мог избивать меня и истязать тело на протяжении ночи, а после представить всё так, будто это всё моя работа и бесчисленные тренировки!

Каждый мой поход в больницу строго сопровождался им или отцом. И никто так ни разу даже слова в мою защиту не сказал.

Отец – это вообще отдельная история. Я для него всегда была ошибкой. «Не сын», вот так меня называли где-то лет до тринадцати. А дальше подростковый максимализм, желание доказать всему миру, что я достойная дочь отца-генерала, бесчисленные тренировки, всевозможные спортивные секции, поступление в военное училище.

Вот сейчас я прокручиваю всё это в голове и думаю: «Где же ты была тогда, мама? Когда твоя дочь ломала себя хоть ради малейшего одобрения отца. Где же были твои вопросы?»

Хотя о чём я. Она ни разу не проявила ко мне хоть мало-мальски материнской любви.

Пока ребёнок растёт, он думает, что он делает что-то не так, раз его никто не похвалит и не обнимет. Когда ты становишься подростком, то начинаешь уже любыми способами привлекать внимание. И чаще всего это не самые положительные способы.

А когда тебе почти сорок, то уже абсолютно всё равно. Ты можешь рассчитывать только на себя. Живёшь себе, зная, что нужно, как нужно и в каком количестве.

И то, что я смогла сойтись с Алиной в плане общения, просто исключение из правил.

Хотя у меня же есть «подружки». Ленка и Зоя. Мы сдружились ещё в училище да так и пошли по жизни вместе. Только вот им повезло чуть больше, чем мне.

У Ленки родители – добрейшие люди. И даже когда она ушла от своего майора, то приняли и поддержали её.

А у Зои муж – просто сокровище. В её ситуации можно признать, что есть исключение из правил, да только это «исключение» приземлилось не на моей улице.

Вот эти мои подружки периодически и вытаскивают на интересные вылазки.

Одна из которых недавно закончилась встречей с горячим крепышом.

Да, Таня. Тебя так, наверное, ещё никогда не крыло от мимолётного знакомства.

Бах. Что-то громко приземлилось у соседей.

И я только сейчас поняла, что уже… на часах пиликнуло одиннадцать.

Вот это я зарылась в свои воспоминания.

Ба-бах.

– Да ты можешь держать? – пробасил голос соседа.

– Это вы всё делаете неправильно. Мам! – а это уже Саня.

Так. Значит, соседи уже вовсю готовятся. Пошла я тоже в душ. Отмоюсь от масла да пойду помогу соседке. Так будет правильно, и никто никого не обидит.

Уже стоя на крыльце дома, уловила звук подъезжающего автомобиля. У нас таких нет, судя по звуку. Постояла с минуту. Не ко мне.

Выдыхай, Татьяна. Выдыхай. Но вот какое-то предчувствие уже начало закрадываться под кожу. Не люблю эти ощущения.

Глава 6

Гроза

– Мне иногда кажется, что ты специально избегаешь наших встреч, – сказал брат, не спеша попивая кофе.

Я хмыкнул и отвернулся к пруду. Сегодня прямо с утра брату что-то срочно понадобилось, ну я и приехал на встречу. Хотя мог бы опять найти кучу предлогов не быть здесь.

А вот на его предположение отвечать нет желания. Он и сам прекрасно знает ответ на него. Всегда знал. Но вот чем старше становится, тем больше в нём начинает проскакивать какой-то желчи и нездорового азарта.

Складывается такое впечатление, что Игорь ждёт, когда я сделаю неверный шаг. Каждый раз аккуратно провоцируя меня. Вот только он так и не понял за всю жизнь, что хоть он и старше, но я всегда был умнее и спокойнее. Кроме того единственного раза, когда я сломал ему рёбра и нос.

– Ты пришёл помолчать?

– Я пришёл, потому что ты сказал, что у тебя что-то срочное, и что по телефону это не решается, – ответил спокойно.

– Ах да, я же забыл, что ты приходишь только тогда, когда уже нет выхода, – и опять эта ухмылка на его губах. – Но сегодня и правда важно, чтобы и ты присутствовал. Натали сейчас подойдёт, принесёт примеры оформления для праздника родителей. Нужно выбрать понравившийся вариант.

Если бы я сейчас пил что-то, то подавился бы.

Посмотрел на брата как на идиота, но все же решил промолчать. Он же, в свою очередь, ухмылялся.

Идиотизм!

Оба замолчали. Я не горел желанием говорить, морально готовя себя к встрече с Натальей. А Игорь… всегда такой. Он любит чувствовать себя королём ситуации. Но, видимо, не в этот раз.

Как только по полу террасы застучали каблуки, его лицо сразу стало суровым, а глаза разве что молнии не метали.

– Привет, мальчики, – пропела звонко Наталья, а у меня всё сжалось внутри. Я не переболел. – Знакомьтесь, это Элина. Она лучший организатор праздников в нашем городе. Это большая удача, что я смогла её уговорить работать с нами. У неё всё расписано на месяцы вперёд.

Перед нами предстали две шикарные женщины. Только одна и так знает, что она всегда была главной в сердцах двух мужчин, а вот вторая держалась гордо и отстранённо. Только кивнула нам. Но вот взгляд, которым она посмотрела на Игоря, натолкнул меня на интересные выводы.

Да и он что-то сильно палится. Вместо жены рассматривает Элину.

Так у моего, такого “правильного”, братца тоже имеются свои секреты! Интересно.

Наталья же либо делает вид, что ничего не замечает, либо и правда стала туповатой. Она присаживается между нами, обдавая запахом своих цветочных духов, а я впервые в жизни понимаю, что этот запах меня раздражает.

Меня даже озноб пробивает от желания скривиться и отодвинуться. Это что ещё такое?

– Ну что, мальчишки, приступим? – улыбаясь, продолжает Наталья. – Элина, дорогая, покажи моим мальчикам, что ты придумала.

– Да. Сейчас, Наталья, – женщина немного резко садится за стол, выдавая себя каждым движением. Но то, что продолжает держать лицо непринуждённо – плюс. Выдержка отличная. – Вот, прошу, – Элина протягивает нам с братом по папке, в которой распечатаны разные картинки ресторанов, и начинает рассказывать о празднике.

Я слушаю вполуха, так как пытаюсь в данный момент понять, почему меня раздражает ещё и то, что Наталья поочерёдно наклоняется то ко мне, то к Игорю, и тыкая своим пальчиком на ту или иную картинку, дополняет всё.

«Что происходит, Серый? Когда всё изменилось?»

– Вот по такому сценарию будет проходить ваш праздник. Я надеюсь, вы определились с декором за время презентации? – Элина сказала эти слова, а я понял, что мы с братом оба всё прослушали.

– На усмотрение Натальи, – не сговариваясь, сказали мы одновременно, чем вызвали смех у Наташи.

Элина дёрнулась от наших голосов, но ухмылку скрыть не успела. А вот наша зачинщица сего балагана начала опять вставлять свои комментарии.

– Они всегда такие, Элина. Не волнуйся. Мы с тобой всё обсудим на неделе. А пока давай остановимся на двух вариантах, тех, что обсудили у тебя в офисе.

– Да, конечно, – согласно кивнула Элина. – Тогда я пошла, у меня ещё много работы сегодня. Удачного дня вам.

– Я провожу, – резко сказал Игорь, и только сейчас я заметил, как Наташа скривилась.

Значит, эта Элина не просто так была нанята.

– До свидания, – ответил я спокойно, стараясь делать вид, что ничего не вижу.

Мне оно не надо. Они меня оба предали когда-то, так зачем я сейчас буду влезать? Как там наша сумасшедшая Алина говорит детям: «Всё, что мы делаем, нам всегда возвращается».

Вот всё-таки она мудрая женщина.

– Как ты, Серёж? – спросила Наталья, когда стук каблуков Элины перестал доноситься до нас.

Я перевёл на неё взгляд, но вот отвечать что-то не хочется.

Красивая. Пускай ей уже 43, но красоту свою она не растеряла. Хотя сейчас понимаю, что она стала какой-то искусственной. Я даже не вижу морщинок возле глаз. Что странно, в её-то возрасте.

Правильные черты лица. Идеальная фигура. Яркие зелёные глаза. И только посмотрев в них, понимаешь, что знает она намного больше, чем показывает.

– Ты перестал приходить к нам совсем, – продолжает она, видя, что я не собираюсь отвечать. А дальше просто кладёт свою руку на мою. – Костя часто спрашивает о тебе.

– Передавай привет племяннику. – отвечаю, а сам высвобождаю руку.

– Я тоже скучаю, Серёж.

– А чего тебе скучать, Наташ? Смотри, как весело у тебя. Любовниц мужа уже вылавливаешь, – решаю «бить» их же оружием.

– Это не смешно, – зло выдаёт она.

– А кто смеётся? Я только говорю, что вижу, – отодвигаю стул и поднимаюсь. Нет желания больше здесь находиться. Тем более, меня ждут. – А меня не нужно втягивать в свои интриги. Я своё слово сказал двадцать лет назад.

– Если бы ты меня тогда простил…

– А я простил, Наташ, – перебил её жалостливую речь, – простил и отпустил. Живите и радуйтесь теперь. Кто же вам не даёт?

На столе зазвонил мой телефон. Барс. Вот он знает, когда меня нужно спасать.

– Говорят, твой дикий друг наконец-то вышел из лесу, – с ехидной улыбкой сказала Наташа, отталкивая от себя сейчас окончательно.

– Мой дикий друг наконец-то нашёл своё счастье. И я искренне рад за него.

Развернулся и пошёл на выход. Нет желания больше оставаться в этой компании.

На ступеньках террасы меня останавливает Игорь.

– Пообщались? – Блин, да у них одинаковые ухмылки.

– Пообщались, – отвечаю, копируя его выражение. – Совет на будущее: заводи себе любовниц в другом городе, чтобы твоя жена не делала тебе больше таких сюрпризов. – Игорь опешил от моих слов, но дорогу уступил, – И как определитесь с суммой, напиши, я переведу сколько нужно.

Сбежал по ступенькам и, быстро дойдя до парковки, сразу рванул в сторону пригорода.

И такое ощущение невероятного накрыло, что начал улыбаться сам себе как дебил.

Я впервые за столько лет ушёл из их компании не выжатым и опустошённым от самоедства, а счастливым.

Неужели отпустило? И что же мне помогло?

Ладно, разберусь с этим после поездки к своим карапузам.

Набрал Барсу.

– Ну что, брат, готов мастерить? – спросил бодро.

– Я-то уже мастерю, а вот где ты шляешься?

– Был на встрече со своей семейкой.

– Жив? – встревоженно спросил друг. Он, как никто, знает, как я отхожу после таких встреч.

– Не поверишь, сегодня впервые я счастлив.

– Тебя там не били? – нервно начал спрашивать Барс, а я заржал.

– Нет. Только показали, насколько им прилетает отдача. Ладно, скоро буду.

Отключился не дослушав. Скоро приеду, всё равно не избежать допроса. Лучше я расскажу один раз, чем буду повторно убеждать, что со мной, впервые за столько лет, всё хорошо.

Глава 7

Подъезжаю к дому Кира и Алины, и настроение моё взлетает ещё выше.

Вот явно что-то интересное должно́ сегодня произойти. Моё чутьё меня редко подводило.

Выхожу из машины и сразу становлюсь свидетелем занимательного разговора.

Ах да, совсем забыл, Кир у нас считается многодетным отцом. У них с Алиной на двоих четверо детей. Точнее, у Алины четверо, а вот у Кира только двое.

Саня, старший сын Алины, уж очень злопамятным парнем оказался. Сколько времени прошло, а он до сих пор вспоминает Киру, что это по его вине они не могли найти Алину почти два года.

Нужно спасать брата.

Да. Брата. Вот этот здоровый, дикий мужик, как никто из моих друзей, достоин называться моим братом.

Сколько раз мы друг друга спасали, поддерживали или могли настучать по-братски. Но только друг в друге мы уверены, что не предадим. Каждый из нас испытал это чувство на себе, и другому точно не пожелает.

– Так, что за кипишь, а драки нет? ― громко крикнул от самых ворот.

– Па-а-ап, ― завизжал Кирюха на руках у Барса и, протянув ко мне руки, начал вылезать из объятий отца.

Я только и успел подхватить этого мальца на лету. Прижал к себе. Вдохнул самый тёплый запах в мире. Блаженство. Теперь понимаю, почему многим нравится, как пахнут маленькие дети.

Для меня мои крестники – это подарок.

– Я так понимаю, что я вовремя, ― улыбаюсь, подходя ближе к целой горе досок, брусьев и брёвен.

– Конечно, вовремя, ― хмуро выдал Кир. ― Эта площадка вообще, кажись, не полностью пришла.

– Там, скорее всего, что-то другое не дошло, ― громко выдал Саня, выходя из-за дома с Кирой на руках и двигаясь к беседке.

– Александр! ― сказала Алина. И вроде голос не повысила, а вот выговорила так, что сложилось чувство, будто подзатыльник отвесила.

Саня немного скривился, а я не выдержал и в который раз за день просто заржал. Ехал сюда и всю дорогу улыбался как идиот. А сейчас, когда чувствуешь себя дома, то хочется почудить.

Алина только головой покачала, улыбаясь. А после забрала у меня Кирюху и пошла готовить обед, скорее всего, а я, похлопав Кира по плечу, добавил:

– Ты же хотел большую семью? Так вот, скажи спасибо своей жене, она тебя обеспечила ею!

И друг тоже улыбнулся.

– Давай, показывай, что тут. Будем мастерить средство для быстрой седины родителей.

– Да я уже подумываю, может, и правда послушать Алину, и пускай Саня сам соберёт это чудище, – проговорил друг, почёсывая бороду.

– Э нет, я приехал, значит, будем делать вместе.

Кир хмыкнул, а я подмигнул ему, давая понять, что понял его задумку.

Так бы он мог спихнуть на пацана, если что не так. Но на войне, как говорится, все средства хороши. А я когда-то обещал Алине, что буду на её стороне.

Обещание нужно держать.

Не знаю, сколько мы провозились с этой площадкой, но когда был уложен и прикручен последний брус, Алина вышла из дома с уже проснувшимися после обеденного сна двойняшками и громко позвала всех к столу.

– Мужчины, мы с Таней уже всё накрыли. Давайте к столу.

– Идём, дорогая, – ответил Кир и повернулся ко мне. – Давай, пошли приводить себя в порядок. Не будем пугать женщин своим видом.

Я же, разминая мышцы после держания бруса на весу, только хохотнул, осматривая нас. Оба полуголые, загорелые уже немного и мокрые от пота.

– Как в качалке побывали, да, Кир? Слушай, у тебя же возле беседки есть душик летний, давай туда.

– Нет, брат. В дом. Алина-то привыкшая к твоим закидонам, а вот Татьяну не сто́ит пугать.

– Кто есть Татьяна? – хохотнул. Настроение с каждой минутой становилось всё лучше. И даже трудотерапия не охладила пыл.

– Это наша соседка. Татьяна Морозова. 37 лет. Живёт здесь больше трёх лет. Как только развелась с мужем, сразу уехала сюда и обосновалась. Работает на местном заводике охранницей.

– Ого! – присвистнул. – Откуда такие познания?

– Я ведь, после прежних-то подруг Алины, теперь всех дам пробиваю.

– Через Матчина? – хмыкнул, понимая друга.

– Через него. Кто же ещё у нас гений во всём, что связано с компьютерами?

– А мне этот гений не помог, очкарик, блин, – рыкнул, и, взяв у Кира предложенное полотенце, пошёл в душ. Кир же встал возле раковины.

– И чего это? Насколько я знаю Лёху, он у нас парень безотказный.

– Ну это тебе он не откажет, а мне начал втирать, что мало вводных.

– Так может и правда мало. У меня-то как минимум фамилия была известна и место жительства, а там дело за малым стало. Хотя, знаешь, кто-то уж очень не хочет выдавать информацию о соседке. Чисто сухие факты. Она, кстати, майор в отставке.

– Слушай, как ты сказал? Морозова? А это, случайно, не дочь нашего генерала?

– Она самая, – подтвердил Кир, подгоняя меня, и как только я вышел из душа, он сам пошёл в кабинку. – Да только, судя по тому, что я за столько времени ни разу его здесь не увидел, не общаются они особо. Да и Алина говорит, что Татьяна уж очень закрытая дама.

– А красивая? – спрашиваю у друга, когда мы уже привели себя в порядок и пошли на запах чего-то жареного и мясного.

– Для кого как, – ухмыльнулся Кир, – сейчас сам увидишь.

Я же только и смог ответить на его улыбку своей. Для этого дикаря красивее его Алины и быть никого не может. Это уже все поняли. Околдовала она его, вот точно – околдовала.

– Ну, наконец-то, – крикнула Маша. Девчушка, которая ещё недавно была малышкой, сейчас превращается в привлекательную девушку. Я люблю дразнить Кира с Саней, говоря, что вот исполнится Машке 18, и я женюсь на ней.

Эти же двое просто кипят от злости. Вот и сегодня у меня желание подразнить их.

– Мы сейчас с голоду помрём здесь, – добавил Саня. – Мама нам ничего не даёт.

– Не «не даю», а прошу подождать всех, – ответила Алина и пошла к столу.

А у меня всё перевернулось внутри. Нет, не так. Сначала всё подскочило к голове, после резко опустилось к головке и напоследок застряло в груди.

Потому что, как только Алина отошла от кухонного стола и открыла вид на соседку Таню, я просто прирос к месту.

с

– Пап, – позвали меня Кир с Кирой.

– Да, мои карапузы, – подошёл ближе к ним и, поцеловав малышку в щёчки, а Кира потрепав по макушке, спросил, – Папка вот думает, может, понаглеть и остаться у вас сегодня с ночёвкой?

– Да-а-а! – заголосило большинство.

– А что это ты вдруг передумал, брат? – хохотнул Кир. – Давно не слушал капризы малышни по ночам?

– Давно, брат. Так давно, что хочу послушать опять, – улыбнулся улыбкой Чеширского Кота, на что Алина с Киром одинаково покачали головами.

– Твоя комната всегда ждёт тебя, – ответила Алина. – А теперь все к столу. И быстро, пока не остыло. Тань, заканчивай с овощами. Всё равно кроме нас с тобой их никто есть не будет. – Алина позвала соседку, а я просто пел внутри. – Познакомься, Таня, это наш Сергей Гроза. Если что, Гроза – это его фамилия. А это наша соседка Татьяна.

– Очень приятно, – протянул, не переставая улыбаться.

– Аналогично, – ответила она, делая вид, что не знает меня. Но ничего, мы это исправим.

Огонёчек, как, оказывается, тесен наш мир.

Глава 8

Татьяна

– Я уже подумала, что ты не придёшь, – первое, что я услышала, когда зашла в беседку, где Алина вовсю готовила.

– И правильно подумала, – согласилась, – не люблю такие посиделки.

– Я это поняла, но иногда они очень полезны.

– Не знаю. У нас, наверное, с тобой разные понятия о посиделках, – что-то меня гложет, и я немного нервная от этого.

А после моей последней фразы это замечает и Алина, так как, развернувшись ко мне, изучает меня с минуту и улыбнувшись добавляет:

– Вот как раз и сравнишь. Давай только ты поможешь мне, пока наши мужчины собирают площадку детям.

– Это ту, которая стала недавно причиной очень громких разговоров Кирилла и Саши? – хохотнула я, подходя к мойке, чтобы сполоснуть руки.

– О-о-о, ты тоже слышала? – начинает смеяться Алина.

– Ну, голоса твоих мужчин тяжело не услышать, особенно когда они спорят.

И вот так переговариваясь, мы продолжили уже вдвоём готовить. А я в очередной раз поняла, что мне очень легко с соседкой.

Любой труд помогает освободить мою голову от лишних мыслей, а приятная компания, в которой я бываю очень редко, ещё и заставляет расслабиться и не ждать подвоха.

За время нашей готовки я начала подмечать, как Алина ведёт себя с детьми. И без разницы – это двойняшки или уже взрослые Саша с Машей.

Как она умудряется в игре с ними дать каждому задание и помочь ещё довести его до конца. Как отслеживает движения каждого ребёнка, даже не оборачиваясь.

А её «Я всё вижу» – вообще заставляет меня хохотать.

В общем, пока мы с Алиной готовим, я поняла, что отдыхаю.

Двойняшки закапризничали, и Алина пошла их укладывать на сон. Но быстро вернулась:

– Маша отправила меня к тебе, – сказала, войдя в беседку.

– Она у тебя большая молодец.

– Да, – согласилась Алина. – Но мне часто кажется, что что-то я ей недодала. Где-то упустила. Не уделила времени. Я смотрю на неё и с содроганием понимаю, что она скоро уедет от меня. Радует лишь то, что есть ещё Кира.

Мы замолчали. Каждая из нас по-своему приняла сказанные слова. По Алине видно, что для неё это тяжело. А я представила, как бы я поступала на её месте. Что бы чувствовала.

И в этот момент поняла, что я даже близко не могу представить, что может чувствовать мать, у которой вырастают дети. Любимые дети, а не такая, какой была я.

– Когда-нибудь ты тоже это почувствуешь, – и вот понимаю, что Алина ничего плохого не имеет в виду сейчас, но боль пробивает такая, что я даже кривлюсь, резко отворачиваясь в другую сторону, надеясь, что она этого не заметит.

– Это вряд ли, – шепчу еле слышно.

– Ну, знаешь, как говорят: от сумы и от тюрьмы не зарекайся, – так же спокойно отвечает, а следующее добавляет так, будто в голову мне заглянула, – и извиняться не буду. Хотя не могу представить, как тебе больно. Но ты знаешь, как однажды сказал мой бородатый Лесник: боль – это хорошо. Боль помогает понять, что мы ещё живы. Так что ты живи, а дальше посмотрим.

– Да некуда смотреть, Алин, – вспылила, но быстро взяла себя в руки, – некуда. Жизнь меня не щадила. Да я особо и не стремилась к тому, чтобы этой пощады искать.

– А кого она щадит? – я даже повернулась к соседке.

Она, как ни в чём не бывало, проверяла кастрюли и пробовала салат. Будто мы сейчас разговариваем о погоде, а не о чём-то сокровенном.

– Жизнь бьёт всех. И бьёт со всей силы. Слабый – ломается и поддаётся, а сильный – встаёт и даёт сдачи. За что, естественно, получит ещё раз, может, даже и не один. Но когда она видит, что уже достаточно, что все уроки усвоены, мы получаем намного больше, чем теряли и думали, что это конец.

Алина замолкает и достаёт багет, чтобы начать делать бутерброды, а я просто зависаю. Это меня сейчас сильной назвали или слабой? Смотрю на неё во все глаза. Жду, что она сейчас засмеётся и скажет «шутка», но Алина молчит. И каждое её движение размеренное, спокойное.

А у меня внутри поднимается буря. Мне хочется заорать во всю глотку и спросить, как же так вышло, что меня жизнь отходила везде, где только можно было. Во все дыхательно-пихательные. Оставила меня одну!

Передо мной резко приземляется разделочная доска, нож и палка колбасы.

– Вот, порежь лучше, чем кипеть внутри.

– Мне вот интересно, как ты можешь знать, о чём я думаю, если я даже рот не открыла? – решаю съехидничать, но и тут провал.

Алина прыскает и отвечает:

– Ты бы видела своё лицо. Хотя могу сказать одно, до сегодняшнего дня я тебя такой ещё не видела. И знаешь, это даже круто, что ты реагируешь. Не всё потеряно.

Я отворачиваюсь. Мне не нравится это чувство. Что-то протестует внутри, будто кусок за куском выдирают из меня меня же.

Мы продолжаем в тишине. Каждая занята своим делом и погружена в свои мысли. Но радует то, что меня не затягивает в воспоминания, а лёгкость возвращается.

Буквально через час пришла Маша, сказав, что двойняшки проснулись. Алина ушла с ней. А мне только сейчас дошло, что я так до сих пор и не спросила, а когда же приедет их крёстный.

Ну да ладно. Приедет – увижу.

– Я уже позвала всех к столу, – говорит Алина за спиной, и я подпрыгиваю на месте от неожиданности. – Ты чего? – улыбается она. – Опять задумалась? Давай лучше расставлять всё. Десять минут, и мужчины придут.

Я улыбаюсь в ответ, но, заметив за спиной Алины Сашу и Машу, которые о чём-то разговаривают, удивлённо спрашиваю:

– Мужчины?

– Ну да, – отвечает Алина, – Кирилл с Грозой пошли в душ. Площадка-то готова уже.

– А Гроза…

– Это крёстный двойняшек и лучший друг моего мужа, – улыбнулась Алина. – И он уже давно здесь. Просто после бурной трудовой деятельности моих мужчин, решил спасти друга от нервного срыва, – и так выразительно посмотрела на Сашу, что даже я смутилась.

– Ничего не знаю, – этому парню явно всё равно, он только быстро подошёл к матери и, поцеловав её в щёку, добавил, – Ну я ведь лучше разбираюсь, мам.

– Лучше, – соглашается Алина. – Но кто-то должен быть умнее, родной. А вы как два упёртых барана.

– Мы исправимся, – говорит Саша, но в глазах ни малейшей капли раскаяния.

Через десять минут и правда послышались два голоса, а у меня что-то затряслось внутри. Я стала мыть овощи и раскладывать их на блюдо, стараясь унять эту непонятную дрожь.

И всё бы получилось, если бы голос, который ещё издалека заставил меня занервничать, не прозвучал почти за спиной.

Я не знаю, есть ли Бог, но если он есть, то почему же Он так меня не любит!

Это просто какой-то страшный рок. Этого не может быть.

Дыхание сбивается. Внутренности не просто дрожат, они вибрируют так, что я удивляюсь, как не прыгаю на месте. А самое паршивое то, что у меня в животе начинает скручиваться в узелок всё, что там есть.

Может, кто-то и называет это бабочками, но я могу заверить на все сто процентов: никакие это не бабочки. Это самые настоящие воробьи, которые не могут найти места внутри и пытаются там вывернуть мне всё.

На меня смотрят тёмно-серые глаза цвета грозового неба, и такое ликование в них сейчас, что у меня возникает желание сорваться с места и бежать куда глаза глядят. Он меня узнаёт. И даёт понять это одним своим взглядом.

Блин, да что же он такой здоровый-то. Вроде поменьше был в прошлый раз.

Где-то на периферии понимаю, что вокруг идёт диалог, но не могу поймать ни единого слова.

Я вижу, что и его губы шевелятся, но не понимаю речи. Шум в ушах не даёт мне разобрать ничего. Но на каждый его ответ дёргаюсь, боясь, что он может что-то сказать и сделать.

– Познакомься, Таня, это наш Сергей Гроза. Если что, Гроза – это его фамилия. А это наша соседка Татьяна, – представляет нас Алина друг другу, а мне выть хочется. Как же я могла так попасть?

– Очень приятно, – протягивает нараспев этот нахал, не переставая улыбаться.

– Аналогично, – стараюсь отвечать спокойно и делать вид, будто не знаю его. Но ничего не выходит.

Каждый его взгляд – как сканер, от которого нет возможности спрятаться.

Тихо выдыхаю. Стараюсь улыбаться и просчитываю все варианты отступления.

Да твою же мать! И как теперь быть? Мне это не надо. Я так не хочу.

За столом сижу, как на углях. Мне кажется, что все уже всё поняли. Но каждый раз себя останавливаю: кому какая разница. Я взрослая женщина.

Но что же меня так тревожит? Почему не могу взять себя в руки.

Двойняшки быстро справляются со своей едой, и Маша с Сашей вызываются поиграть с ними. А мне хочется взвыть, умолять не уходить их.

– Тань, ты чего не ешь? – осторожно спрашивает Алина, трогая меня за руку, а я дёргаюсь. Она напрягается и, прищурившись, добавляет, – Всё хорошо?

– Да, Алин, – отвечаю и сама понимаю, что слишком резко. – Ты знаешь, я, наверное, пойду. Мне ещё на смену завтра.

И тут на стол становятся два графина с прозрачной и янтарно-красной жидкостью.

– Ну куда же ты пойдёшь, Танюш? – тянет этот голос с лёгкой хрипотцой и одаривает меня улыбкой, от которой, я предполагаю, не одна дама потеряла трусы. – Мы с Киром только решили расслабить наших женщин, а ты уже убегаешь.

И это его «наших женщин» так бьёт по моим и до того натянутым нервам, что я чуть ли не срываюсь с места.

Не знаю, откуда во мне берутся силы оставаться на месте. Но вот только когда этот Гроза садится в соседнее кресло, где до этого сидел Саша, я уже не чувствую под собой ничего.

Так не бывает. Этого не должно́ было случиться. Но, ёб вашу мать!

Это всё звучит в моей голове не переставая, но я очень надеюсь, что никто ничего не замечает.

Передо мной становится бокал для вина́, и я, как в замедленной съёмке, наблюдаю, как в него начинает наливаться красная жидкость из графина. Хочу сказать, что не пью, но в этот момент мне на ногу под столом ложится горячая ладонь, отчего я просто начинаю дрожать всем телом.

Его пальцы аккуратно поглаживают ногу, запуская по моему телу не табуны, а целый рой пчёл. Мурашки так не жалят, как его ладонь.

Мне кажется, что проходит целая вечность, пока он откидывается назад на своё кресло и убирает руку. И только сейчас я понимаю, что не дышала.

Я улавливаю его запах, и у меня начинает кружиться голова. В горле становится ком, и я ничего больше не придумываю лучше, чем взять наполненный бокал вина́ и осушить его.

– Ещё? – слышу лёгкий шёпот возле уха, но боюсь даже повернуть голову.

– Нет, – отвечаю и поднимаюсь из-за стола. – Алина, Кирилл, спасибо, что пригласили, но мне уже пора. Завтра на работу. Нужно ещё приготовить всё.

– Может, Вас проводить, Танюш? – громко спрашивает Гроза. Вот идёт ему его фамилия.

И даже его запах чем-то похож на преддверие грозы, ионизированный, тяжёлый, но такой притягательный.

– Нет, спасибо, – отвечаю не оборачиваясь, – Мне недалеко.

Алина пытается меня остановить, но я стараюсь вежливо отказаться и быстро удаляюсь домой.

Сегодня у меня желание, впервые за последний год, закрыться на все замки и лечь спать с ружьём.

Ноги не держат. С каждым шагом я боюсь, что упаду и не смогу дойти до дома. Но как только переступаю порог, просто сползаю по стене.

«Таня, что с тобой происходит?! Ты чего? Ты столько раз трахалась с левыми мужиками, и никогда не было такой реакции ни на одного! Что сейчас не так? Очнись немедленно! Прекращай быть бабой. Ты боец, а не неженка.»

И вот сижу, повторяю себе всё это, но что-то не особо помогает. Я впервые в жизни не могу понять себя. Впервые в жизни вот так теряюсь.

Даже когда Данил вытворял со мной все свои ужасы, я всегда была собрана. Даже когда отец обвинял во всех мыслимых и немыслимых грехах, я была собрана.

Что же сейчас не так?

Не знаю, сколько я так просидела, но когда поднялась на ноги, поняла, что на улице уже глубокая ночь.

Мне нужно проветрить свои мозги. Осмотревшись в доме, поняла, что днём забыла забрать с крыльца ружьё. И только открыла дверь, сделав шаг за порог, как тут же очутилась в стальных тисках огромных рук. А голос над моей головой прохрипел:

– Вот ты и попалась, Огонёк. Больше не сбежишь.

Глава 9

Я задрожала, а собранные в кучу мысли дали такого деру, что я боюсь, что не соберу их и до завтра.

Нужно начать соображать, но с каждым вдохом меня ведет так, будто я не бокал выпила, а целую бутылку.

Горячие ладони на моей спине начинаю медленно двигаться в разные стороны. Его дыхание становится поверхностным, а у меня просто немеют ноги. Опять.

– Пусти, – шепчу еле слышно.

– Как же ты пахнешь, Огонёк, – чувствую, как зарывается в мои волосы носом и шумно вдыхает. – Нет. Ты будешь Цветочком для меня. Огненным цветочком.

От его шёпота я готова взвыть. Моё тело реагирует на этого грозового мужика. И ничего с этим не получается сделать.

В голове скачут картинки нашей ночи. Я ведь тогда успела изучить каждый его изгиб. Но, блядь! Я не хотела больше ничего.

Нужно оттолкнуть его. Но стоит мне упереться в его грудь, как она каменеет под пальцами, которые так нагло и самостоятельно проникают в зазоры между пуговицами рубашки, царапая голую кожу.

Таня! Очнись! – вопит мой мозг, да только телу всё равно.

Одна его рука зарывается мне в волосы и сдавливает их легонько. И всё бы закончилось тем, что уже усердно рисовал мой мозг, как и его, думаю. Но Гроза нащупывает пальцами в волосах на затылке один из моих самых больших шрамов и доказательств того, что я ещё в реальном мире. А здесь свои правила, где большие мужчины могут сделать всё, что угодно, даже с тренированной женщиной.

– Что это за шрамик, Огонёчек? – шепчет вопрос, а я дёргаюсь, но уже не от возбуждения, а от злости, неверия и страха. – Шальная молодость или ночные приключения?

Какой фразой можно отвернуть от себя? Да вот, пожалуй, такой. Ну, или другой: «Что это, Татьяна? Как ты так могла подставиться? Хотя о чём это я, нечего выводить мужа. Жена должна быть достойна.»

Делаю резкий рывок и выпад. Гроза не успевает сориентироваться и слетает с крыльца дома, в последний момент поймав равновесие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.