Виктория Строева
Мнимая единица. Книга 2. Дроны

Пролог

Пустота… Нельзя сделать и шага, нельзя взмыть вверх, ринуться камнем вниз…

Что же остается? Замереть на месте?

А что такое в пустоте – место? Можно ли ощутить его, осознать? Разве что зацепиться за самого себя. Но вот незадача, отчего-то кажется, что и себя самого уже нет… И все-таки «кажется» – в этом утверждении единственное верное слово. Ведь кто-то мыслит! И это «Я»! И то, что есть возможность мыслить – это прекрасно. Это одно из лучших занятий в том положении, которое сейчас переживали двое.

И вдруг мыслетворчество оказалось увлекательным делом. И оно не могло быть иным, если принять во внимание, в чем состоял их момент: момент «временного безвременья».

Им предстояло преодолеть то, что другие назвали бы безумным расстоянием, а кто искушеннее – изменением точки отсчета…

– Привычка изо в день делать одно и то же приводит к закономерному выводу, что все, что мы делаем – результат нашего выбора, и что выбор этот верен, раз мы так настойчиво к нему возвращаемся, – надумал первый из двух.

Второй возразил:

– Не уверен, что повтор одного и того же – признак, что выбор верный! К тому же откуда такая уверенность, что именно ты выбирал? А может, все это было следствием невидимого нажима, если не вспоминать о прямом насилии… Однако допустим, что все-таки выбрал сам. Тогда встает другой вопрос: что именно ты предпочел? То, что необходимо для достижения цели, для дела, или за выбором скрывается самая тривиальная вещь на свете – «Удобство»?

Первый обдумал аргументы второго:

– Удобство? Но если дело лишь в нем, думаю со временем в душе образуется пустота, которую нечем будет заполнить!

Они ускорились, сжались, завалились друг на друга, потому что первый так запутался, что чуть не вернулся назад.

– Пустота из удобства. Абсурд какой-то… Но даже и такую пустоту не просто удержать… наверное… – умудрился второй.

– Пожалуй! – согласился первый.

И вдруг рядом с ними или где-то еще прозвучал чужой смешливый голос:

– Бездельники! Будет вам удобная пустота! Скоро узнаете каково это на деле…

Глава первая

Царил день Святого Валентина, и в маленьком кафе было полно его почитателей – юных влюбленных, что, отдавая дань празднику, с большим удовольствием вручали друг другу милые безделушки. Двое мужчин лет двадцати восьми – тридцати, сидели с хорошенькой девушкой за столиком у окна. Девушка очевидно была младшей сестрой одного из приятелей. В ее лице проглядывало сходство с тем, к кому она сидела ближе. Все трое лениво ели мороженое и смотрели в окно, бросая смешливые замечания по поводу подгулявших прохожих. Встреча была почти семейной. Двум старым приятелям нравилось проводить время за неспешной беседой в этом уютном местечке, а если к ним присоединялась девушка, то они, избегая спиртного, дегустировали какую-нибудь сладкую безделицу. За окном начало темнеть. Общий разговор понемногу иссяк. Мороженое было съедено, поэтому тот из друзей, что, пониже ростом, помахал рукой официантке и спросил счет. Другой, что повыше, извинившись, оставил брата с сестрой наедине.

– Я сделал все, как ты просила! – заметил старший брат.

Сестра смутилась, и стала по-детски царапать по бумажной тарелочке ложкой, стесняясь поднять на него глаза.

Брат нервно забарабанил пальцами по столу. Его угнетал ее несчастный взгляд. Почему этот остолоп Виктор не замечает ее девичьей прелести? Которою даже ее собственный брат не устает любоваться? Впрочем, его удручало не только то, что сестра несчастна, но и уверенность в том, что, если у них все сладится, из этих двоих выйдет нескладная пара. Уж очень сестра юна, а в голове ее избранника одни лишь мысли о «высоких материях», при полном отсутствии практичности.

– Он намного старше тебя, и не воспринимает, как женщину! – со вздохом заметил брат. – Ты для него остаешься моей сестрой и только, тем самым ребенком, что надоедал нам до одури, когда мы были подростками. Вспомни, как ты не давала нам говорить, и мы выгоняли тебя. И тогда ты подслушивала. А то увязывалась за нами, мешая встречаться с девчонками. И ты надеешься, что он увидит в тебе перемену, что из маленькой занозы ты выросла в прелестную девушку?

Брат заметил, что губы сестры начинают подрагивать, и она вот-вот расплачется. И он попробовал сгладить впечатление от своих жестоких слов. Он невесело пошутил:

– Зря, у него на носу – минус три…

– Купи ему очки посильнее! – в тон брату ответила девушка, но прозвучало это неубедительно.

– Заруби себе на носу встреч устраивать больше не стану! Учись управляться с мужчиной без старшего брата!

Они начали спорить, увлеклись, и не заметили, что объект любви неопытной души вернулся и сидит за столом, переводя удивленный взгляд с одного на другого. Наконец, у него получилось вклиниться в их жаркий спор.

– Кого выдаем замуж? Тебя? Не рановато ли?

Его вопрос заставил девушку подпрыгнуть. Она посмотрела на него с вызовом.

– Я услышал то, чего не должен был? – нахмурился Виктор, испытывая неловкость, что невольно вклинился в то, что его не касается. По крайней мере, он так считал.

Это оказался последней каплей. Вспыхнув, девушка, вскочила на ноги и бросилась из кафе.

– Что это с ней? – опешил Виктор. – Мы же в кино собирались!

Брат совладал с растерянностью быстрее, чем его друг, и махнул рукой с деланным безразличием.

– Не бери в голову. Видимо передумала. Женщина!

Отодвинув тарелку, Роман предложил выпить что-нибудь покрепче. Виктору идея понравилась. И они заказали по двойному коктейлю. Наконец, мужчины могли поговорить о подготовке к летнему отпуску без помех. Чего при девушке делать не стоило, так как она непременно бы увязалась за ними. А брать ее с собой в их планы не входило, так как им предстоял спуск по опасной горной реке. И участие неопытного человека означало бы: испортить весь праздник. Но это летом, а сейчас они собирались в горы.

– Целых две недели только природа вокруг и близкие друзья! – напевно протянул Роман, брат влюбленной девушки.

– И я дождаться не могу! Кстати, я в отпуске с сегодняшнего дня! – прикладываясь к стакану, сообщил Виктор.

Вдруг он повел себя странно: резко смахнул с плеча что-то невидимое, прыгнул, причем неожиданного далеко от стола, и замер!

За соседним столиком приподнялись, так как следуя инерции своего прыжка, Виктор чуть не выбил стул испод старшего из компании. Это был импозантный мужчина, обладатель седой шевелюры и роскошной бороды.

– Простите! Кажется, я поскользнулся, – промямлил Виктор.

– С днем Валентина! – несколько смягчившись, ответили ему.

– С днем Валентина! – промямлили Виктор с Романом.

Роман, привстав, потянул Виктора за рукав, и подождал, пока тот снова усядется на стуле.

Он тихо поинтересовался:

– Что это было?

– Мне здесь не нравится! – невпопад ответил Виктор. – Нам лучше уйти!

Его собеседник обвел взглядом кафе.

– А, по-моему, здесь очень мило!

Виктор уставился на друга напряженным взглядом. Потом тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Так, о чем мы говорили… а… Да. Ты-то сам отпуск оформил?

– Уже второй день гуляю, – ответил приятель.

Оба услышали шипение, будто прямо над их столом разбирались две кошки. Потом прозвучало:

– То, что надо!

И голос, который они услышали был очень странен, как и шипение. Будто оный доносился не откуда-нибудь, а из преисподней.

А мгновение спустя друзья уже судорожно цеплялись за стулья, будто кто-то пытался поднять их в воздух. Соседи даже привстали, глядя на них. Разинув рот, и округлив глаза, они пялились на то, как два вроде бы вполне нормальных человека дергались в странной пляске. Со стороны это выглядело так, будто оба чему-то упорно сопротивляются.

Их странный танец закончился также внезапно, как и начался. Замерев на стульях, друзья поглядели на стоящие перед ними стаканы, потом друг на друга.

Соседи машинально сели, как и они.

– Как забирает! Ребят, что вы пьете-то? Может и нам заказать?

Ответа не последовало. Разочарованные соседи вернулись к своей беседе.

А два странных человека продолжали жадно вглядываться друг в друга. Один из них приоткрыл рот, высунул язык, потом втянул его обратно. Издал хриплый звук, прочистил горло и заговорил:

– Трудный материал, сильный… его… меня… да… меня зовут Виктор.

– Его Роман, – сообщил визави, и добавил с усилием: – Не будем забывать, что у нас лишь месяц, а то… все это… кажется, слишком… увлекательным…

Глаза Виктора горели особым молодым огнем, что вызвало у Романа зависть и восхищение.

Виктор уловил его чувства, и даже слегка улыбнулся для пробы, а потом пробормотал, что помнит о сроках, и уставился на стоящий перед ним стакан, на котором остались следы пальцев, теперь – его пальцев.

– Может, допить? – спросил он без энтузиазма.

– Думаешь, надо? – помедлив, уточнил Роман. – А давай! Надо привыкать…

Подавая пример другу, он поднес стакан ко рту, и осторожно попробовал языком незнакомую жидкость. Уголки его рта поползли вверх, подчиняясь рефлексам тела.

– Это вам не травяной настой! – глаза Романа расширились и повлажнели, он залпом выпил остатки. – Тебе понравится! – крякнув, подбодрил он своего визави.

Виктор послушался совета, выпил. И беспокойно заерзал.

– Внутри много жидкости, ее надо отлить. У них прямо здесь должно быть специальное место!

– Погоди ка… – поднял руку Роман. – Ага! За моей спиной, и бери чуть левее.

Пальцы Романа вдруг старчески задрожали.

Вглядевшись в него, Виктор расстроился. Без падре, который за ним увязался, сориентироваться на этой планете было бы проще. Роман угадал его мысль, и упрямо тряхнул головой:

– Я справлюсь, дай время! Я должен был пойти. Учителю ученика уговорить проще.

Виктор кивнул и заторопился к белой двери с изображением стилизованного человечка. Роман, невольно залюбовавшись им, пробормотал: «сколько не загоняй в память формулировок, навыки управления чужими телесными рефлексами появляются лишь с пережитым опытом!» Он ощупал под столом свои новые ноги, они были упругими, мощными, хорошо тренированными.

– Определенно крепкая особь! И все же это обиталище жизни несовершенно…

Виктор вскоре вернулся и склонился над столом, прервав неторопливое ворчание товарища.

– Пить это не стоит, – он указал Роману на пустые стаканы. – Из-за напитка затрудняется равновесие, замедляется ход мышления, хотя… речь начинает бить настоящим фонтаном! Ведь пока меня не было здесь ваш рот, падре, не закрывался!

– Я говорил вслух?

Виктор кивнул.

В усталых старческих, несмотря на молодость носителя, глазах Романа засветилось уважение, его спутник быстро и уверенно вживался в местные реалии. Да! Перед ним был настоящий профи!

– Как вы и сказали, у нас только месяц, – напомнил Виктор. – Займемся поисками физика. Там за стенами холодно, необходимо одеться. А на вешалке есть пара курток, которые пахнут, как эти тела, стало быть – наши.

Он пропустил Романа вперед и пошел следом.

Через пару шагов спину Романа согнуло, и он засеменил старческой походкой.

– Ничего – ничего, падре, уверен, что вы справитесь! – ободряюще прошептал Виктор.

Роману стало стыдно, он выпрямил спину и энергично зашагал к двери.

Глава вторая

После уютного кафе улица показалась негостеприимной. Лица обжигало колючим ветром, шум машин оглушал, и шагать было неудобно: скользила обувь. Они довольно быстро нашли нужную им остановку, и забрались в автобус, в салоне которого было душно и пахло чем-то искусственным. Автобус тронулся с места, но не плавно, а дергаясь. Роман испуганно вцепился в поручень, но не удержался, качнулся и попал локтем в лысину мужчины, ростом ему до плеча. Послышалось грубое словцо, смысл которого Роман не уловил, как ни старался.

– Здесь, в этой дурацкой машине эта странная местная жизнь мне уже кажется отвратительной! – буркнул он, с трудом удерживая равновесие. – Я думал, что благодаря памяти носителя, все будет восприниматься привычным и даже родным, но нет…

Виктор улыбнулся.

– Так и будет со временем. Навыки хозяина возникнут враз, как бы наплывут со всех сторон и станут, как свои собственные, а пока ваше соединение не завершилось проявляйте осторожность и такт.

Говорить было неудобно из-за шума. И минут десять они ехали, молча.

Романа снова качнуло, и он грузно завалился на женщину, которая устроилась у прохода.

Женщина взвизгнула:

– Что делаешь скотина! У меня синяки будут!

– Она меня оскорбила! Что делать? – прошептал Роман. – Может дать сдачи?

Виктор нервно пожал плечами, неужели скандал? Ах как это будет некстати!

Но у Романа всплыла из глубин чужой памяти фраза, и он ею воспользовался:

– Я больше не буду, мамочка! – его голос стал плаксив, как у маленького ребенка.

Вокруг рассмеялись.

А пострадавшая женщина потерла лоб, хотела ответить пожестче, и вдруг улыбнулась.

Виктор тоже улыбнулся: критический момент миновал. Он посмотрел в окно, чтобы понять где они, и громко рявкнул:

– Готовимся к выходу!

Роман подобрался, и двинул за ним. Прокладывать дорогу пришлось локтями.

После душного салона оказавшись на холодном ветру, они с наслаждением вдохнули полной грудью.

Взгляд Романа вдруг снова сделался кислым.

– Вам нехорошо? – забеспокоился Виктор.

– Я был неэтичным, я это чувствую! А это неприятно… Может нам вообще отказаться от общих машин? И как-то иначе передвигаться по городу?

Виктор кивнул.

– Вы правы. Нам нужен индивидуальный транспорт. Мы его возьмем в прокате. А в автобусе мы точно оба были не на высоте! – Он хмыкнул. – У меня всплыло слово – консервы. Интересно, что это?

Роман показал рукой на ярко освященное окно магазина, где за прилавком у стены башенкой выстроились цилиндрические коробочки.

– Может консервы – это те штуки?

Виктор посмотрел в окно, и одобрительно кивнул спутнику, разум которого оказался куда более гибким, чем он считал вначале.

Роман, увлекшись новизной ощущений, замер на месте. Он подвигал одной рукой, потом второй, и вдруг начал энергично вращать обеими, явно наслаждаясь, как ловко это у него выходит. Набивший оскомину артрит не мешал двигать членами тела. Что значит молодость! Он даже тоненько взвизгнул, почти как та женщина в салоне.

Вокруг стали на него таращиться.

– Падре-е! – Виктор поймал руки Романа и с силой остановил их.

Роман смутился, его плечи повисли.

– Спасибо… – поблагодарил он. – Я завис… кажется так это у вас называется?

– Примерно. Учитель, будьте осторожны с носителем! – снова начал наставлять Виктор. – Для полного слияния понадобится время, но при соединении возможен резонанс, впрочем, я вас предупреждал. Но слияния может и не случиться. Такое тоже бывает. Особенно, если носитель антагонист по отношению к вашей этике. Поэтому придержите эмоции, падре! Иначе память носителя так и останется большей частью для вас закрытой.

Роман, покраснев от смущения, пообещал быть бдительнее.

Они продолжили путь, внимательно разглядывая застройку. И, наконец, оказались у старенького здания с высоченным забором, наверху которого пытались угрожать (правда, неизвестно кому) торчащие куски ржавой колючей проволоки. Ворота оказались открытыми настежь. И друзья беспрепятственно проникли внутрь двора, ибо будка охранника была пуста. На втором этаже здания, как и пару часов назад, (когда разведчики проводили предварительное изучение местности еще до того, как обзавелись носителями, а также изучили институтское окружение человека, к которому шли), светилось окно. И Роман с Виктором быстро взбежали по лестнице, пока их не задержал вернувшийся охранник. Да и человек, к которому они шли, в любой момент мог перейти на жилую половину, а туда попасть будет труднее, так как у двери бдит очень полная и недобрая на вид женщина.

К счастью физик еще возился с каким-то допотопным на вид прибором, бегал пальцами по кнопкам и записывал на листы в бледную клетку. Чтобы привлечь его внимание, Виктор кашлянул. Но человек был так увлечен, что не услышал его. Роман попробовал повторить сигнал Виктора, и, неожиданно, как для остальных, так и для себя, бухнул во всю силу молодых легких, к которым еще не успел приспособиться. Человек подскочил. Роман сообразил, что снова был неловок, и от смущения в точности повторил жест физика: поскреб растопыренной пятерней свой коротко стриженый затылок. Теперь человек улыбнулся, и с ног до головы оглядел гостей.

– Чем могу помочь? – вежливо спросил он.

Ему ответили вопросами.

– Вас зовут Филиппом Ветровым? Вы – физик, не так ли? – Роман опередил открывшего рот Виктора.

Филипп насторожился.

– Допустим. А с кем имею честь беседовать я?

– Мы – ваши коллеги! – отрекомендовался Роман, снова перехватив инициативу у Виктора. – Нам посоветовал к вам обратиться… ваш учитель Владимир Трастов.

Рука Ветрова непроизвольно потянулась к телефону. Роман подумал, что физик собирается связаться с учителем, и испугался, что тот уличит его во вранье. Он попытался остановить физика:

– Погодите! Трастов не…

– Я не стану беспокоить учителя, проверяя ваши слова, я собираюсь звонить охране, потому что в это позднее время сюда никого не пускают. – Ветров начал набирать номер.

Роман беспомощно посмотрел на Виктора.

Оба знали, как мало у них шансов, что человек поверит им. Да, он умен, но совершенно не знаком с реалиями Галактики. Но он нужен им, потому что кроме него собрать индикатор, считывающий импульсы, больше некому. А без индикатора в суматошной обстановке Земли им своей миссии не выполнить. Доверять природному чутью здесь проблематично. Да и человеческое тело для этого не приспособлено.

– Может, сказать правду? – шепнул он.

– Погодите! – умоляюще попросил Виктор Филиппа Ветрова. – Мы солгали о вашем учителе!

Ветров взглянул на него с неожиданной симпатией, хотя недоверие в его взгляде не исчезло.

– Я знаю, что вы солгали. Не в правилах моего учителя заочно меня рекомендовать. Он всегда делает это лично. И так, начнем сначала: кто вы такие и почему оказались здесь?

Роман подумал, как трудно читать по человеческим лицам и торопливо прикрыл рукой рот, потому что испугался, что выскажет это вслух.

Виктор сделал шаг вперед, как бы призывая Романа не вмешиваться в разговор:

– Когда мы пришли, охраны на месте не было, а вашего расписания мы не знаем, таблички на здании не нашли.

Ветров поднял брови.

– Не было охраны? Странно, но не смертельно! Табличек, говорите, не нашли? Что, действительно искали? – Он вздохнул. – Не морочьте мне голову! Давай те ка я сам провожу вас на свежий воздух!

Он сделал шаг.

– Погодите! Вашим холодным воздухом мы уже надышались! А то, что мы пришли сказать, очень важно! – умоляюще произнес Виктор.

Его отчаяние было столь искренним, что Ветров остановился. Он опустился на стул и, чуть помедлив, предложил для начала познакомиться. Его взгляд перебегал с одного на другого, приглашая представиться.

Но его гости буквально застыли, как бы сознательно подставляя себя под его ментальное сканирование.

И Ветров, пользуясь случаем, внимательно их оглядел. Оба гостя сочетали в себе фигуры атлетов и взгляд нашкодивших детей. Их растерянность была подкупающе искренней, отчего физик не смог удержаться от улыбки. Как ни странно, но он склонялся к тому, чтобы поверить этим чудакам.

Гости это уловили и почувствовали себя увереннее.

Виктор заговорил первым:

– Так уж вышло, что для выполнения нашей миссии нам необходим прибор, считывающий излучения мозга. С его помощью можно будет начать поиски, так как ментальный подчерк не повторяется.

Гость так торопился объяснить цель их визита, что снова забыл представиться.

– Хотите сохранить инкогнито? Что ж… – физик пожал плечами, – однако вам удалось заинтересовать меня. Присаживайтесь! – И он указал на обшарпанный диванчик, садиться на который было на взгляд гостей опасно. Но они подчинились.

– Итак? – подбодрил их Ветров.

Гости переглянулись.

– Понимаете, э… их должно было притянуть друг к другу, особенно после визита сына к нам. И это обстоятельство дает нам шанс найти их. Двое – это уже не случайность! Хотя пар мы насчитали несколько. И один из верной пары очень нам нужен… там… – сбивчиво рассказал Роман, преданно глядя в глаза физику и указывая перстом вверх.

Все также ничего не понимающий Ветров поднял брови и подбодрил:

– Прошу вас, дальше!

Роман оживился, открыл рот, чтобы продолжить, но Виктор опередил его.

– Может, для начала нарисовать схему прибора, и вы поймете, заинтересует это вас или нет.

Ветров кивнул и подвинул к нему карандаш с блокнотом. Виктор неловко взял их, подержал в руках, привыкая, и начал рисовать сначала коряво, но вскоре руки будто сами запорхали над бумагой, обретая уверенность. Когда он закончил, то сначала показал свою работу Роману, тот одобрительно кивнул, потом передал физику.

Ветров долго изучал чертеж, потом нехотя оторвал от него взгляд, и с любопытством спросил:

– Зачем вам считывать импульсы мозга?

– Как я уже сказал, чтобы отыскать двоих наших, потому что их обязательно должно было притянуть друг к другу… – начал Роман, но Ветров нетерпеливым взмахом руки прервал его.

Он повернулся к Виктору, который умел изъясняться внятнее своего спутника.

– А что эти двое сделали? Украли машину? Продали несуществующую квартиру? Или быть может увели у кого-то из вас женщину? Если это так, то я не участвую! И мы прямо сейчас расстаемся.

И он указал на дверь.

– Мы этичные люди! – обиделся Роман.

Ветров поразился тому, насколько его гости после его слов выглядели несчастными.

Он даже не знал, что он чувствует больше, глядя на них: растерянность из-за их несуразности, или неловкость из-за их детской наивности. И Ветров не нашел ничего лучше, как предложить рассказать ему все, как есть, хотя и подозревал, что ступает на скользкий лед.

– Странный вечер! – пробормотал он. – И вы – странные люди, будто оба сошли с экрана кино, а ваши глаза… приклеены к лицам по чьему-то капризу из другого мира, причем мира доброго.

Ветров рассмеялся и добавил:

– Не ожидал от себя такого красноречия…

Гости переглянулись. Они оба были восхищены. И приняли решение, глядя в глаза друг другу.

– Меня зовут Виктором Снегиным, – тихо сказал тот из двоих, глаза которого отличались особенно юным блеском. – Но это не вся правда, – он остановился, собрался с духом, затем продолжил: – Я, действительно, Виктор Снегин. И я представляю это имя со всею ответственностью! По крайней мере здесь, сейчас… – он вскинул голову и продолжил увереннее. – Моего друга зовут Романом Мильштейном! – Виктор с трудом выговорил фамилию, и, передохнув, добавил о такой же ответственности друга за свое имя.

Роман подтвердил это, замерев в торжественном поклоне, не без основания полагая, что сей жест исполнен подлинной изысканности, и более всего подходит случаю.

Ветров поклонился столь же церемонно, но в глазах его мелькнула смешинка.

Виктор Снегин продолжил:

– Филипп, я не могу доказать, что в наших действиях нет злого умысла! И вам либо придется поверить нам, либо отказать в помощи. Но, повторюсь, мы не замышляем худого, а наоборот хотим помочь великим страдальцам! Тем более, что страдальцы попали в беду из-за нас. И то, что с ними случилось не касается: ни машин, ни жилищ, ни женщин…

– Не согласен! – вдруг вставил свое слово Роман. – Это касается и жилищ, и машин, и женщин, которые вскоре могут вовсе исчезнуть!

А глазах Ветрова одновременно промелькнули смешинка и досада:

– Так касается или нет?

Виктор поторопился уточнить:

– Если говорить фигурально, – касается.

– Не значит ли это, что по вашему мнению Земле грозит катастрофа? – уточнил Филипп.

– Метр, предоставьте переговоры мне, – попросил Виктор Снегин открывшего рот Романа.

Глядя на гостей, Ветров стал склоняться к мысли, что перед ним на диване эксцентричные и даже сумасшедшие люди, которые несмотря на это владеют логикой, что прослеживается сквозь невнятную бессмыслицу, которую они здесь несут. Виктор казался разумнее, но Роману Мильштейну была характерна почти осязаемая доброта. «Да что это со мной? – подумал Филипп. – Что за бредовые мысли на счет осязаемой доброты?»

– Вы никогда не имели дел с психиатром? – невольно сорвалось с языка Филиппа.

– Мы и сейчас имеем с ним дело! – просто и обыденно ответил Снегин.

Филипп даже закашлялся.

– Как же я сразу не понял, – он старательно подбирал слова. – Вы из особой клиники? Больны душами?

Гости запротестовали:

– Нет! Мы – абсолютно здоровы и душой, и телом, и все это у нас есть, мы не арестанты какие-нибудь, впрочем, последнее неважно… это так – для информации, и наши новые носители тоже сильны и быстры…

– Ну, по человеческим меркам… абсолютного здоровья не бывает, – возразил физик, зевнул, и поглядел на часы.

– В самом деле? – Роман пришел в крайнюю степень изумления.

А Снегин, вдруг ощутив полное слияние с носителем, понял почему бородач смотрит на часы, и поспешил вернуться к делу.

– Мы – отличны от вас, и отличны довольно существенно. Но я обещаю, что наши поиски не коснутся жизни этой планеты даже на малую толику. И потом… мы расплатимся с вами!

– А как фамилия вашего психиатра? – уточнил Филипп, сообразив, что гости считают себя пришельцами с другой планеты.

Виктор тряхнул вихрастым чубом.

– Это мэтр…

– Кто? – не понял Ветров.

– Я вам представил его как Романа Миль…

– Вы? – брови Ветрова поползли вверх. – Что же вы сразу не сказали? – Он склонился над схемой. – А позвольте узнать, чья это разработка? Я еще не встречался с подобным принципом…

Гости смутились, потому что не были готовы произнести имя изобретателя. Да это ничего бы и не дало.

– Изобретатель засекречен. Что вас еще смущает, землянин?

– У меня много вопросов! – ответил Филипп. – Будет ли налажено серийное производство? Кто заказчик? Как будете расплачиваться? И это далеко не все!

Виктор Снегин поднял руку, останавливая поток вопросов.

– Прибор нужен один! Изобретатель свихнулся! Чтобы лечить изобретателя, прибор и понадобился! Расплатимся любой валютой. Поэтому сообщите какой вам предпочтительнее. На Земле их много…

Ветров, немного обескураженный потоком ответов, вдруг так щедро полившемся из гостя, машинально показал на деньги, что лежали на соседнем столе, забытые его сослуживцем в очередной раз. Уж очень был рассеян его сосед по кабинету. Это была новая стодолларовая купюра, и откуда только они у него берутся?

Гости утвердительно кивнули, внимательно рассматривая образец.

– Заказ официальный? – спохватился Филипп.

Мильштейн отрицательно покачал головой.

– Не скажу, что я от этого в восторге, – заметил физик. – То есть вы предлагаете мне халтуру?

– Именно! – обрадовался Снегин, уже имевший в своем распоряжении память носителя. – Позвольте полюбопытствовать, какое у вас научное звание?

– Я еще учусь, и в следующем году буду защищать диплом магистра.

Гости покачали головой, как у них все неуклюже здесь! Молодой человек только учится и уже такой гибкий ум… В цивилизованных мирах такие, как Ветров, не сидят на разодранных диванах. Их снабжают всем лучшим для работы и жизни.

– Сколько понадобится времени? – уточнил Снегин.

– Двух дней будет достаточно, – пообещал Филипп. – Собрать это несложно.

Мильштейн широко улыбнулся.

– Мы не зря на вас надеялись, мастер-студент! – Он ткнул пальцем в доллары. – Тысячи таких будет достаточно?

Глаза Филиппа расширились.

– Более чем…

Гонорар воодушевлял, но Филиппу эта история с созданием индикатора вдруг перестала нравиться, когда была обозначена сумма. Да и гости вызывали весьма противоречивое впечатление, то внушая безграничное доверие, то безотчетную тревогу. Хотя почему безотчетную? Причин тревожиться было достаточно. Но уж очень интересен был принцип, по которому будет работать прибор. И любопытство Филиппа одержало верх над его осторожностью.

Два дня спустя Филипп Ветров, хрустя в кармане новенькими купюрами, шел быстрым шагом к кассе обменного пункта.

Его окликнул подпольный меняла, предложив обмен по более выгодному курсу. Физик помедлил, и согласился.

Глава третья

Двое рослых парней стояли у проходной. Заводские девушки сбавляли шаг, стараясь рассмотреть их получше. Но молодых людей не интересовало женское любопытство. Их внимание было отдано блестящему предмету, что лежал у одного из них на ладони.

– И здесь никого! – наконец, констатировал тот, что повыше.

– Что ж, мы это предвидели! – с удовольствием подтвердил другой. – Но проверить собственные выводы, а также работу прибора следовало.

Они еще раз оглядели территорию, убедились, что людской поток, текущий через проходную, иссяк, и зашагали прочь. Оба успели продрогнуть, пока занимались наблюдениями, и решили пробежаться, чтобы немного согреться. Через час хорошего бега взмокшие они добрались до знакомого кафе.

– Нашу миссию я начинаю воспринимать, как отпуск! – произнес Виктор, располагаясь за свободным столиком.

Роман пожал плечами, отер лоб и заметил:

– У меня отпусков не было. Сам знаешь он нам не положен! Но ощущение, что я отдыхаю есть.

Они заказали ужин, и приступили к обсуждению дальнейших планов. Увлекшись, Роман заговорил слишком громко. Виктор положил ладонь на его руку, тот его понял, и досадливо покачал головой.

Они с минуту разглядывали друг друга.

– Наши носители – одногодки, но ты выглядишь моложе меня, – заметил Роман.

– У вас не произошло слияния, как у меня. Вы до сих пор навязываете телу собственные свойства! И владельцу, скорее всего, не понравится, что вы сделаете с его телом!

Роман вздохнул, посмотрел на свои слегка дрожащие руки, и усилием воли отменил наложение своей сущности на доставшийся ему молодой носитель.

– Надеюсь, что все же и у меня получится… – со вздохом сказал он. – Мы здесь друзья, а не учитель с учеником, значит можем говорить друг другу ты, не так ли?

Виктор рассмеялся.

– Вы правы, мэтр! Но, к сожалению, я тоже остаюсь рабом привычек, и сам ни за что бы не посмел вам это предложить! Не по статусу.

– Тебя! – поправил Роман.

Виктор кивнул.

– Тебя.

– Роман! Виктор! Вот вы где прохлаждаетесь! А я думал, вы горы покоряете!

Вздрогнув от неожиданности, друзья уставились на симпатичного молодого человека, одетого в такую же куртку, как и они. После внимательного изучения незнакомца от его носков ботинок до верхней пуговицы, кое-как держащейся под воротничком рубашки у Виктора произошло медленное узнавание, как проявление фотографической пленки.

– Здравствуйте! – между тем церемонно поздоровался Роман, привычно соблюдая очередь по старшинству.

– Здравствуй Алексей! – уверенно подхватил за ним Виктор.

Алексей позаимствовал стул от соседнего столика и подсел к ним.

– Вы смотрите так, будто видите меня впервые! – обескураженно заметил он.

Виктор пожал плечами, не зная, что сказать по этому поводу.

А Алексей прищурился на Романа.

– А ты какой-то помятый! Перетренировка или женщина?

Глаза Романа сверкнули гневом.

– Падре… – начал, было, Виктор и осекся.

– Как? Падре? – Алексей сначала рассмеялся, потом, понизив голос, спросил: – Всю ночь молился что ли? Я, собственно, так и понял!

Роман мучительно обдумал слова Алексея, и сообразил, что запутался. Он взял стакан, отпил немного, и решил, что лучшим выходом из создавшегося положения, – будет предоставить разбираться со свалившимся на их голову «приятелем» опытному разведчику Виктору. Виктор что-то проговорил, но Роман не понял его. Заскучав под тарабарщину друзей за столом, он прислушался к разговору за соседним столиком. И неожиданно увлекся им. А Виктор, буквально на ходу придумывал историю, как они с Романом, последние часы их драгоценных жизней провели у двери старой районной больницы, полные беспокойства. Глядя на то как внимает ему Алексей Виктор вдохновился, и еще более усилил образность своего языка. Он сказал, что за обшарпанной, как и все на этом свете, дверью прятали от жизни Романову сестру – мученицу Марию. И что мученицей она стала потому, что ночью ее настиг, а, точнее сказать, постиг – не званный аппендицит. Снегин немного подумал и добавил, что аппендицит был еще и скоропостижный. Алексей, совершенно ошарашенный потоком такого странного красноречия, поцокал языком и выдал свою авторитетную оценку, что пить Снегину сегодня больше не стоит. Снегин кивнул. И Алексей, рассмеявшись, сказал, что он даже не предполагал, что у Виктора такое превосходное чувство юмора. И что зря считал его занудой, собственно, как и Романа, который вечно возится со своей сестрой Машкой. Виктор, слушая этот поток слов, тоже запутался и позволил себе лишь хохотнуть.

Алексей, хлопнув его по плечу, похвалил:

– Ты сегодня в ударе! – и сразу нахмурился. – Так вы из-за скоропостижного аппендицита здесь околачиваетесь?

Снегин кивнул, радуясь тому, как удачно выкрутился из положения.

– Пропал наш отпуск! Горным вершинам придется подождать. Роман остался, и я из солидарности составил ему компанию.

Алексей задумчиво смотрел на него.

– Ты не замечаешь одной важной вещи! Того, что Романова Мария влюблена в тебя с детства, а она девчонка бедовая и привыкла своего добиваться!

Виктор заморгал, не зная, что ему ответить. В сущности, это не касалось его, впрочем, как и носителя. А Алексей, отодвинувшись от стола вместе со стулом, встал и кивнул миловидной девушке за соседним столиком, которая уже выражала все признаки нетерпения.

– Извините, парни! Меня ждут!

– Не преувеличивай! Мария – еще ребенок! – возразил с опозданием Виктор, ибо только теперь перед ним проявился образ девушки вместе с суждением носителя о ней.

– Она так не считает! – бросил через плечо Алексей.

Виктор проводил его глазами и вспомнил о мэтре.

Оказывается, тот времени зря не терял. Он обнаружил еще одну пару. Конечно навскидку, без прибора это было неточно, и они не могли быть теми двумя, что были нужны, ибо эти двое – были мужчиной и женщиной. Снегин не стал доставать прибор и просто прислушался, чтобы узнать, что именно так заинтересовало Романа. Оказывается, разговор шел об армейской службе. Мужчина развлекал свою спутницу, рассказывая о своих похождениях. Впрочем, подобными историями занимало женщин большинство мужского населения Вселенной.

– …Через два месяца нас посетил энергичный майор, – продолжал рассказывать мужчина. – Совершенный живчик! Лысенький, с брюшком, глаза смотрят цельно, как и у всех армейских. Во-от… и предлагает поступать в Военное Училище. Нам повезло, это он так выразился, что нам повезло… и на нашу часть, пришла разнарядка, не на одного, а на троих отбывающих службу! И парней, которые чувствуют призвание к этой самой службе, возьмут в училище без экзаменов. Пока он это говорил, во мне сквозь покров неведения стали пробиваться ростки того самого призвания, о котором упомянул агитатор, и которое до сих пор ничем себя не проявляло. Я вызвался в числе трех. Нам дали добро, но с условием, что мы непременно достроим солдатскую столовую до отъезда, и еще поставим начальству обязательный ящик коньяку. С ремонтом столовой начальству мы угодили, а вот ящиком не обеспечили! Откуда у солдат такие деньжищи? Так и уехали… Неделю я с удовольствием провалялся на полке вагона, глядя в окно с другими «по призванию». Потом проходил комиссию. Не знаю почему, но на это ушел месяц. Впрочем, мы не торопились, и даже способствовали задержкам: то насморк, то прыщ на пятке… Еще помню, что мы долго заполняли тесты. Но, наконец, я и мои спутники были зачислены на курс! Через два месяца, я почувствовал, что мне невмоготу! В горы хочу! Надышаться кристально чистым воздухом! Любоваться на матушку Землю с высоты птичьего полета стремлюсь всеми фибрами своей истосковавшейся по воле души, потому что на цельные взгляды военной братии у меня началась аллергия! Кстати сказать, командовал нами бравый полковник Чеппель, который буквально за десять дней до нашего появления был переведен из дисциплинарного батальона к желторотому молодняку, то есть к нам – школярам. Что творил, страшно вспомнить! – Мужчина энергично махнул рукой. – Рожа красная… но не о ней сейчас речь. Так вот, пошел я в учебную часть к нашему капитану, и говорю: так, мол, и так, я понял, что армейская жизнь – не для меня, и что исправить ошибку лучше теперь, чем жалеть всю жизнь, что занимаю чужое место. Капитан внимательно посмотрел на меня, и, к моему изумлению, вызвав секретаря, приказал оформить необходимые бумаги, и чтобы быстро, чтобы через пару дней и духу моего здесь не было. Капитан поверил мне, но смотрел брезгливо. Вздумай он меня уговаривать, я бы остался, и сломал себе жизнь. И так выдали мне сопроводительные документы и билет. И я уехал. Но на обратном пути тормознул в одном местечке, чтобы попробовать попасть в армейскую сборную по баскетболу. Мне один товарищ присоветовал, еще в училище. Назад-то было страшно, без коньяка отбыли! Мой рост убедил всех, и отрекомендовался я тоже, как надо. Посмотреть тренеру нового игрока в тот момент было некогда. И я проболтался какое-то времени в казарме спортсменов. Потом попал на дежурство в столовую, а после сразу выехал вместе с командой на встречу с местным клубом, чтобы привыкать. Но на разминке беглого взгляда тренера оказалось достаточно, чтобы понять, что я – самозванец. Чуть заметным кивком тренер с ловкостью жонглера усадил меня на скамью, где я и обосновался на время состязаний. Впрочем, служить на скамье запасных игроков я тоже был рад! Было на что посмотреть: ребята отлично играли! А после меня вернули в родную часть, в которой я и остался до конца службы. Но мне и тут повезло! Тот, кому мы не поднесли перед отъездом ящик, получил повышение, и уехал в столицу. В конечном счете, я проездил четыре месяца. На Родину полюбовался сквозь прокопченное окно вагона, со всей скрупулезностью изучил собственное здоровье, где-то с месяц с два проходил в школярах, в болельщиках побыл, и даже познал дисциплину красного Чеппеля. А служба тем временем шла… До сих пор удивляюсь, как удачно я провел время за поисками своего призвания…

– И вспомнить приятно! – улыбнулась женщина.

На вид ей было лет тридцать, впрочем, возраст земных женщин Снегин определял с трудом.

– Вот еще пример… – подхватил ее спутник.

Виктор тронул Мильштейна за плечо. Тот скинул его руку и буркнул:

– Не мешай!

Но Снегин проявил настойчивость:

– Что ты нашел в них? Обычная болтовня.

– Мне интересно, как устроена здешняя жизнь. Да и мужчина – любопытный субъект! Признаться, даме, что водил самого себя за нос, да еще обманывал других ради собственной праздности… – Он неожиданно переменил тему: – Даже не знаю, кто из нас свободнее.

Роман погладил пустой стакан и вопросительно посмотрел на Виктора. Тот улыбнулся.

– До сих пор не знаю, как обращаться. Что предпочтительнее ты или вы? Давайте договоримся так: я буду говорить вам «ты», когда в беседе участвуют другие люди. А сейчас, пожалуй, мне проще говорить вам – вы. Так вот. Несмотря на отсутствие слияния с носителем вы слишком быстро входите во вкус, мэтр, и, глядя на вас, я начинаю бояться, что адепт нам откажет!

– У нас в запасе есть один аргумент! – заметил Роман.

– И какой? – заинтересовался Снегин.

Мильштейн не ответил. И Снегин повторил выпивку в надежде, что спутник станет разговорчивее под воздействием градусов.

– Вы говорили о свободе, мэтр… – напомнил он. – В чем же здесь она состоит? В необязательности в отношении долга? Да разве в этом – свобода?

Роман, углубившись в себя, не ответил.

– Впрочем, – добавил Снегин, – в этом есть определенная смелость – признаться, что был нечестен в отношении долга! Ведь это вовсе не означает, что он не станет спасать жизнь, если ее должно будет спасать. Ибо в воинской игре самое главное – отвоевать право на жизнь для тех....

Снегин заметил, что Роман его не слушает. Играя полуопустевшим стаканом, он не отрывал взгляда от женщины, что сидела напротив «вояки». Виктор снова тронул его за плечо. Священник, вынырнув из своих глубин, ощутил в себе перемену, которая непостижимым образом превращала природного священника, (а он им и был), в уязвимое существо перед плотью. Метаморфоза, происшедшая с его носителем, оказалась ему по вкусу. Мэтр произвел тщательную интроспекцию: в теле бродили соки. Сделав глоток, он с упоением наблюдал, как тепло напитка разливается по возбужденному телу… телу – крепкому, отзывчивому… Он буквально споткнулся о пристальный взгляд Снегина, который естественно понял, почему так трудно священнику оторвать от незнакомки взгляд.

Снегин, словно опасаясь, что мэтр его перебьет, торопливо заговорил:

– Я тоже хочу остаться. Несмотря на мой обширный опыт, мне еще нигде не было так хорошо! Долг, предназначение… – Он сухо рассмеялся. – Да я готов послать все к черту, лишь бы прожить отмеренное мне время в роли обычного человека здесь на Земле, и.... – он тихо добавил: – возможно пошлю!

Виктор говорил с несвойственной ему горячностью, колорит местных реалий проник в его душу уже достаточно глубоко. Слияние вышло на славу!

Роман, несмотря на схожие желания, был ошеломлен, услышав подобное от дрона. Он и сам только что думал о предательстве, но никогда не признал бы этого вслух!

Он мелко затряс головой, повторяя за Снегиным глухим старческим голосом:

– И о долге, и о назначении, и, кстати, о том, где ты приобрел эту самую опытность, я не позволю тебе забыть! Ты и сам знаешь, что нельзя! Иначе, зачем… – священник замолчал, потеряв мысль от волнения.

– Вот именно, зачем!? – как эхо, повторил за ним Виктор. – А с голосом, мэтр, вы переиграли! Он не идет вам здесь. Не в интонациях мудрость, а в смыслах, да и старость не равна зрелости.

– Вышло случайно! – пролепетал Роман. Он взял себя в руки и сказал твердым голосом: – Все! Покончили с наваждением! Пора заняться делами. Самые перспективные претенденты от нас недалеко. И прямо сейчас что-то там строят.

В глазах Виктора погас огонь, но он кивнул, соглашаясь.

– Вот и славно! – одобрил Роман. – С них и начнем!

Он поднялся и, подражая Алексею, отодвинул ногой стул, и тот опрокинулся с грохотом. Огромные глаза женщины, которой он только что любовался с таким наслаждением, уставились на него, не мигая. Что-то было в них знакомое. Странный холодок пробежал по его спине, священник неловким движением поднял стул и устремился к выходу. Виктор, повинуясь шедшему из глубин его души импульсу, склонился перед незнакомкой в поклоне. Глаза ее спутника нехорошо блеснули. Снегин резко выпрямился, пробормотал извинения, и отправился догонять падре.

Разгоряченные, они стояли на улице. Холодный ветер постепенно возвращал их к реальности.

Роман первым открыл рот:

– Два квартала к северу, и мы на месте. Но не пешком! – поставил он условие. – Холодно.

– Естественно, – согласился Виктор. – Иначе зачем было брать машину?

На автомобильной стоянке, что приютилась под окнами кафе справа от входа стояла их юркая машина. Они взяли ее на «Прокат» еще вчера, и оставили здесь. Ибо предпочитали бег. Они забрались в салон, и машина послушно тронулась с места. Перед поворотом на автостраду, Снегин оглянулся. Его сердце учащенно забилось: большеглазая красавица провожала их задумчивым взглядом.

Глава четвертая

Друзья распахнули дверь, и отпрянули. Такого «грязевого скопления» им еще не доводилось видеть ни в одном доме Земли! Везде валялся мусор. Все было припорошено белесым налетом: стены, ступени лестницы, их перила, и даже почтовые ящики.

Роман, смирившись, что придется идти среди покрытых пылью декораций, пробрюзжал:

– Постарайся не задевать стен и перил.

Снегин в ответ только хмыкнул.

Осторожно ступая по ступенькам, они добрались до нужной двери, за которой оглушительно дробил молот, что-то сыпалось, падало.

– Да как они еще живы при этаком шуме? – подивился Виктор.

– И почему в старом доме все еще идет стройка? – подхватил Роман. – Куда проще построить новое!

– У них это называется ремонтом, – чихнув, пояснил разведчик.

Он взглянул на спутника. И от удивления разинул рот: пока они добирались до места, священник помолодел. Из-за этой женщины в кафе? Впрочем, какая разница? В любом случае, это к лучшему!

В квартире что-то завизжало особенно противно, когда Снегин решился, наконец, постучать в дверь.

– Так они нас не услышат! – проорал он.

Роман согласился, и тоже чихнул. Смачно сплюнув, он пробормотал:

– Как при таком шуме можно погружаться в медитацию?

Виктор спрятал улыбку, чтобы не задеть чувств своего учителя. Здесь на Земле Священник Высочайшего уровня временами говорил, как сущий ребенок.

– Мой дорогой учитель, в отличие от дронов, большинство людей вообще не уделяют время медитации. Да и молитвы их не регулярны. Они у них обычно случаются как-то… вдруг. Хотя есть и особые группы, которые каждый день…

– Вдруг? – перебил пораженный Роман. – Как это? И когда это вдруг наступает? Как они угадывают его?

Снегин хохотнул.

– Когда дела идут плохо, тогда и молятся! Многие из землян вообще убежденные еретики, немало среди них и материалистов! Таких, как они, во Вселенной еще поискать надо! И я склоняюсь к мысли, что в этом разнообразии и заключается магия планеты. Вот как-то так, святой отец!

– Тебе виднее! – пробурчал Роман. – Ты опытнее в разведке. Но не забывай, я здесь – не Святой Отец, а обычный мужчина! – он брезгливо огляделся. – А ты своим обращением сбиваешь меня с настроения. Я очень стараюсь не выходить из своей приземленной роли, а ты все время напоминаешь мне о бремени моего сана.

Взгляд Снегина потеплел. Как ни старался учитель, стиль его языка все равно выдавал в нем священника. Роман понял, о чем думает Снегин, вздохнул, и с неудовольствием осмотрел дверь. Сообразив для чего предназначена кнопка слева, он слегка нажал на нее. Эффекта не последовало. Тогда он яростно вдавил ее, и долго не отпускал. Потеряв терпение, он забарабанил в дверь обоими кулаками. Теперь реакция последовала. Но зашевелились в квартире соседей. Из ее двери высунулась седая голова старушки, но оценив габариты буянов, ее сразу словно вантузом втянуло обратно.

Роман всплеснул руками.

– Безобразие! Даже на волосах цемент!

– Это называется сединой, падре, – поправил Снегин. – У пожилых людей волосы теряют цвет.

– Спасибо, что просветил! – пробурчал Роман и кивнул: – Вот-вот! Лучше зови меня – падре или мэтр. Это меня не смущает.

– Принято, – согласился Снегин, и пнул дверь.

Грохот прекратился. Послышались приближающиеся шаги, и дверь, наконец, открылась. На пороге стоял невысокий плотный мужчина. Его вид смущал. Такого безобразного рванья, что было на нем надето, они еще не видывали. Сквозь дыры проглядывала серая кожа. Впрочем, под цементом кожа могла оказаться другого цвета.

– А я думал мне показалось! – скороговоркой проговорил человек, оглядываясь назад.

– Снегин, – по-военному сдержанным кивком представился гость.

– Роман Мильштейн, падре… – подхватил священник.

Оборванец с удивлением воззрился на «падре».

– Странная смесь…, впрочем, мы вольны, выбирать свой путь, согласно своим убеждениям. Максим! – представился человек.

– Вы действительно так думаете? – полюбопытствовал Мильштейн. – Что путь выбирается согласно убеждениям?

Максим широко улыбнулся.

– Всю свою сознательную жизнь!

– О! – вырвалось у священника. – Сознательную…

Максим поднял бровь, и перевел взгляд на Снегина.

– Мы интересуемся ремонтом! – быстро сообщил тот, пока его спутник не оседлал любимого конька.

Человек приветливо кивнул и посторонился, приглашая войти.

Гости переступили порог, и с любопытством оглядели доступное взгляду пространство. Они в восхищении замерли. За стеклянной дверью уже готовой комнаты цвета были такими теплыми, что ласкали, как солнце, выглянувшее из-за туч после дождя. Тот, кто придумал это, несомненно обладал даром художника. Он будто приоткрыл истинную реальность бытия, которая прорывалась здесь сквозь одурманивающую завесу обыденности. Гости переглянулись. Неужели те самые? Если так, то им повезло!

Строителей и правда было двое. Общительный Максим казался уверенным, жестким, готовым в любой момент защищать все и вся. Другой был застенчив. Глаза его смотрели на мир так, будто он не жил, а молился. Оба подходили манерами и характером. Максим прошел в готовую гостиную, приглашая проследовать за ним. И явно гордясь результатом, стал рассказывать, как непросто было скрыть то, что окна выходят на северную сторону. Просторная гостиная и впрямь была хороша, линии изламывались, соединялись, разбегались в стороны, взмывали и падали. Но во всем этом была восхитительная простота и гармония. А цвет гостиной был особой находкой! Он играл, манил, дарил созерцающему чудо и еле уловимую загадку, которая вот-вот будет разгадана.

– Даже слишком хорошо! – прошептал Роман.

Снегин посмотрел на него с беспокойством, как бы его набожный напарник не начал молиться.

А Максим, взглянув на размякшего Романа, понимающе ухмыльнулся.

– Отличная подборка цветов! Днем – иллюзия, что солнце рвется в окна, а вечером покойно и радостно просто само по себе. Но вернемся к цели вашего прихода. Что вы хотите? Строить заново или что-то ремонтировать?

– Ремонтировать, – вставил свое слово Роман, – дом… офис…

– И то и другое сразу? – в голосе Максима послышалось уважение. – Но мы, понимаете ли, не сможем одновременно. Нас двое. Поручите что-либо одно, что важнее, и если вас не поджимают сроки мы сделаем потом и другой объект…

– Тогда давайте начнем с квартиры, – предложил Виктор.

Максим широко улыбнулся.

– Тогда давайте пройдем на кухню, там есть на что сесть. И все обсудим. Качество нашей работы у вас перед глазами… – и он пошел показывать дорогу.

Роман последовал за ним, уже изнывая от нетерпения. На Земле в его арсенале среди органов чувств не было той железы, с помощью которой можно просканировать мозг без прибора. Это было так неудобно, когда невозможно узнать, о чем думает твой собеседник, ведь природные способности дрона здесь приглушены человеческим телом, диктующим совсем иную игру. И что оказалось особенно неожиданным: эта игра была даже увлекательнее, чем его собственная привычная на родной планете. Молодое тело носителя для старика оказалось настоящей ловушкой. Он будто приклеился к нему душой. И очень близко подошел к той опасной границе, за которой следует разрушение первичных основ его собственного существования! И поэтому он уже не был уверен, справится ли он с тем, чтобы повести за собой талантливого адепта Церкви от Земли до самой Цитадели. Атмосфера готовой гостиной вне всякого сомнения – плод деятельности его любимого ученика Дея. Это была работа не какого-нибудь средне статического дрона, а дрона выдающегося!

Они расположились вокруг стола уже полностью меблированной кухни. Всем четверым было покойно, поиск разведчиков скорее всего завершился, а строители радовались возможности передохнуть.

– Как вас зовут, искусный строитель? – полюбопытствовал Снегин, обратившись к мечтательному на вид человеку.

– Андрей Ломов.

Роману имя показалось не очень подходящим для адепта. Впрочем, в данных обстоятельствах это было неважно.

– Мы с Андреем ведем довольно аскетический образ жизни, и многого, что отрадно для большинства человечества, не делаем! – заметил Максим, многозначительно подняв толстый палец. – Не пьем спиртного, не дымим сигаретой! – добавил он. – Поэтому работаем вдвоем. Очень трудно подобрать среди брата-строителя человека, который бы придерживался таких же взглядов.

Мильштейн понимающе кивнул, и без всякого удовольствия отхлебнул из стакана несладкого чая, с сожалением вспоминая о коктейле, которое ему посчастливилось попробовать в свои первые минуты на Земле. Он подумал, что эти двое только теряют здесь время. Пока Роман, морщась, дегустировал безвкусную жидкость, Снегин приступил к проверке. Он вытащил из кармана маленький предмет, положил его рядом с блюдцем и подготовил к работе. Это был тот самой прибор, гордость молодого физика, что собрал его за тысячу долларов в рекордно короткий срок.

– Что это? – полюбопытствовал Максим.

– Мм, дозиметр… – ответил Снегин, глянув на Ломова.

– Радиацию проверяете? – поинтересовался тот.

– Типа того.

Под пальцами Снегина приборчик засветился, чуть слышно загудел, и потянулся лучами сначала к Максиму, и, немного погодя, к Ломову.

– Оба! – выдохнул Роман, улыбаясь. – Предварительная проверка верна. Значит, и остальные – свои. Но мы, судя по гостиной, попали к адепту с первого выстрела!

Строители, не понимания, что происходит, уставились на бегающий между ними луч.

– Да! Оба – дроны! – еще шире улыбнулся Роман, наблюдая за их реакцией.

Лица строителей выражали недоумение, слово «дрон» им ничего не сказало!

– Что-то не то! – пробурчал Виктор.

– Это еще ничего не значит! – заупрямился Роман. – Мы поможем им вспомнить иначе.

– Погодите мэтр, – остановил его Снегин, он уже не был уверен, что это те, кто им нужен: уж очень прост был Андрей. Максим казался интереснее его, а должно быть наоборот.

– Вы интересуетесь религией? – без обиняков спросил он у Ломова.

Тот взглянул на него исподлобья, шумно отпил из чашки, метнул быстрый взгляд в сторону своего напарника и недовольно проговорил:

– Странный вопрос для нанимателей. Если вы сомневаетесь в чистоте наших душ… – он усмехнулся. – После ремонта позовите батюшку освятить квартиру. Все просто!

– Ломов, вы – художник? – не отставал Снегин. – Это ваша идея реализована в гостиной?

– Я – строитель, – ответил Андрей, явно теряя терпение. – Что за допрос?

– Значит, не вы… Жаль! Просто нам желательно получить в одном лице строителя и художника, чтобы и интерьер получился, и не очень дорого было, – нашелся Виктор.

– А мы берем как раз дорого! – вступил в разговор Максим. – Так что если вы любители экономить, то обратились не по адресу!

– Значит среди вас нет художников? – еще раз уточнил Роман, он выглядел расстроенным.

Максим рассмеялся.

– Не понимаю почему это так важно. Но раз вы спрашиваете. Из нас двоих художник – я. Но это не значит, что наша работа будет дешевле, наоборот… хорошо делаем – соответственно и берем. А на счет религии… Андрей – атеист. А я – нет, я – гностик и астролог. Практикую астрологию давненько. Устраивает?

Вид Романа стал кислым. Максим бросил на него проницательный взгляд.

– Вижу, мы не то, что вам нужно! – заметил он, и, чтобы закончить разговор, поднялся.

Гости не поняли, как оказались у двери.

– Если надумаете, приходите, – на всякий случай сказал на прощанье Максим. – Мы будем работать в этой квартире еще пару недель. Здесь осталось сделать совсем чуть-чуть: одна стена в спальне, пол в кабинете и ванную комнату.

– Договорились, – вежливо ответил Виктор, все же (свои).

Они вернулись к ожидавшей их машине, забрались в нее и включили обогрев. Темнота за стеклом дарила иллюзию таинственности. Пришлось признать, что первая пара оказалась пустышкой. Хотя гостиная и убеждала в обратном. Что за нелепый союз! Материалист и астролог. Вывод напрашивался сам собой: дрон – священник, признанный на родине гением, и воин – смертник из элитных войск до такого не докатились бы!

Роман тихо сказал:

– Мы не станем пробуждать сознание Ломова прямым воздействием, раз они оба – обыкновенные нарушители законов Системы! – он усмехнулся. – Хотя и нравственны по здешним меркам!

Виктор согласно кивнул, растянув губы в невеселой улыбке:

– Есть еще один нюанс, на который стоит обратить внимание. Мы оба радуемся отсрочке возвращения на Баску, потому что придется продолжить поиски.

Роман вздрогнул, и попросил:

– Поищи скрипку!

Виктор включил радио, поискал подходящую волну. И салон машины наполнили чарующие звуки. Оба дрона прикрыли глаза, слушая «Маленькую ночную серенаду» Моцарта. Но вдруг магия красоты рассыпалась: во внутреннем кармане куртки Мильштейна завибрировал прибор, вызывая диссонанс.

– Я не выключил его? – Роман, вынув из кармана оживший аппарат, удивленно на него воззрился.

От прибора уже тянулась световая полоса в сторону подъезда.

– Какой чувствительный! – подивился Виктор. – Даже отсюда чует строителей. Наверное, он случайно включился.

Прибор продолжал верещать, творя дисгармонию в их душах.

– Может и так, – не стал спорить Роман.

Он выключил Ветровскую штуковину и вгляделся в темноту.

У подъезда в элегантном манто стояла женщина. Ее глаза были скрыты широкополой шляпой.

– Что-то ей не нравится, – заметил Роман, угадывая это по ее позе.

– Кому? – не понял Виктор.

Но дверь за женщиной уже закрылась, и Роман указал рукой выше, на освещенные окна подъезда. Снегин поднял глаза. И действительно по лестнице поднимались двое. Впереди шел высокий мужчина, за ним женщина. Но окна подъезда были настолько грязны, что разглядеть возможно было только их силуэты.

– Видимо, ей не понравилось, что наш мотор работает. Их авто сработаны небрежно, и от выхлопных газов в пору задохнуться! – заметил Виктор.

– Возможно! – согласился Мильштейн. – Ладно, поехали! Хватит нарушать экологию двора.

Спустя четверть часа, когда они ехали вдоль улицы, он заметил:

– А ведь я где-то видел ее! Помню эти губы… Очень красивая женщина!

Виктор понимающе рассмеялся. И скромный Роман невольно зарделся от смущения.

– Будьте осторожнее, падре! Молодое тело может однажды взять над вами верх и тогда вы не сможете выполнить миссию разведчика-дрона! Для нас обоих это будет стыдища! – Виктор глянул на спутника, чтобы оценить его реакцию на сказанное. – А если вы проиграете носителю, то почти любая женщина будет казаться вам красавицей, если не снять напряжения!

Пока Виктор это говорил, он и сам внимательным взглядом окутывал каждую женщину, что шла по тротуару, словно пытался сделать их мягкими и податливыми. Это не ускользнуло от внимания Мильштейна.

– А с вами-то что, молодой человек? – проворчал он, а про себя подумал: «Странная смесь чувств. И стыдно, и радостно, я будто в ожидании чуда.»

Виктор улыбнулся, прекрасно понимая, что творится в душе напарника. Ему и самому нравилась жизнь, которою он сейчас управлял или лучше сказать которую он занял у другого. Разведчик даже перестал бояться смерти носителя, потому что остаться здесь стало для него вполне привлекательной перспективой.

– Хотя земные скорости против наших – детская игрушка, все же мне не стоит отвлекаться от дороги! – вслух сказал он, – Но благодарение Господу, носитель виртуозно водит машину!

Роман, наконец, поборов морок, спросил:

– Куда мы? К следующей паре?

– Нет. Спать! В гостиницу.

– Пожалуй. Нам лучше считаться с местной потребностью в сне, – согласился Роман.

– Иначе тело не выдержит напряжения, – добавил Виктор.

Роман рассеянно кивнул.

– Настоящие Виктор Снегин вместе с Романом Мильштейном ничего не теряют из-за двух вероломных дронов. Ибо отдыхают на всю катушку в горах, как и собирались, хотя и виртуально, правда. Отдыхают, как еще не отдыхал ни один землянин: в немыслимых условиях совершают восхождение, и с легкостью преодолевают трудности, возникающие на пути…

Виктор хохотнул.

– Вы – настоящий мастер иллюзий, падре! Этого у вас не отнять!

Глава пятая

Ранним утром они покинули мегаполис, направив машину к небольшому городку, расположенному в ста пятидесяти километрах севернее. В этот раз им предстояла встреча с братьями – близнецами. Дроны знали, что разбудить их будет непросто, потому что эта пара была очень юна. Но в любом случае шансы были, и надо было пробовать. А пока разведчики слушали музыку и делили один банан на двоих – то есть то, что у них нашлось в холодильнике утром. Дорога пошла круче. Они всплыли наверх, и перед их взорами открылась чудесная картина. По обеим сторонам навстречу им бежали тонюсенькие березки, за которыми поднимался зеленый, припорошенный снегом, лес. Забыв обо всем на свете, они едва не ошиблись со следующим поворотом, но к счастью, а может и несчастью, их остановил нескладный полицейский в плохо сидящей на нем форме. Взяв под козырек, блюститель дорожного порядка потребовал документы. Снегин послушно опустил боковое стекло, неторопливо порылся в кармане и подал удостоверение своего носителя, что забрал из верхнего ящика стола, когда зашел предупредить мать, что уезжает в горы. Полицейский изучил документ, и передал его напарнику, что топтался у него за спиной.

– Что-то не так? – полюбопытствовал Снегин.

– Вы превысили скорость! – ожидаемо ответил полицейский.

– Мы торопимся! – вмешался Роман, потянувшись к открытому окну.

– Правила для торопливых никто не отменял! – заметил полицейский.

Виктор отодвинул плечом священника, пока тот не наломал дров, и деловито спросил:

– А как здесь улаживают дело? – вопрос оказался правильным, разведчик это чувствовал, но вдруг его понесло не туда, так как всплыли привычные стереотипы собственной родины: – Господин офицер! – на лице Снегина появилось начальственное выражение, ни дать – ни взять генерал! – Как идет служба?

Патрульный отступил на шаг, его рука потянулась к козырьку. Маска фальшивого безразличия, на мгновение спала с лица, обнажив неуемную жажду денег. Дроны даже преисполнились сочувствия к бедолаге, тем более что с собой у них были копии зеленого образца, что оставил на столе сосед Филиппа Ветрова. Только было пока неясно, можно ли предлагать эти деньги служивому? Почувствовав замешательство Снегина, полицейский очнулся от наваждения:

– Придется платить штраф! Перед законом равны все!

– Молодец! – похвалил Снегин, медленно выбирался из машины, намеренно нервируя стража порядка, и, преодолев неспешной походкой расстояние до патрульной машины, заглянул внутрь.

В салоне сидело двое полицейских. Снегин поздоровался, и они машинально кивнули ему, продолжая смотреть в монитор. Он без приглашения сел на заднее сидение и стал ждать, когда до него снизойдут. Время шло. Никто не открывал рта. Значит, что-то нужно было сообразить самому! Мимо на высокой скорости пролетела машина. Ее не остановили! Ага! Чтобы не было свидетелей? Снегин не знал тонкостей ритуала, его носитель оказался на редкость дисциплинированным водителем, и еще не попадал в подобные переделки.

Пока разведчик мешкал, терпение хозяев машины закончилось.

– Вы превысили скорость! – официальные глаза были подняты до уровня кончика носа Снегина.

– Я, собственно, хотел бы уплатить штраф, но у меня, как назло, нет патриотических денег… – Снегин удивился наглости избранного им тона и добавил скромнее: – зелень одна!

Глаза полицейского оживились и поднялись до уровня переносицы Снегина.

– Мы не можем… не положено…

– А если не официально? – прервал бормотание полицейского Снегин. – Обменных пунктов на дороге нет! А мы могли бы прямо сейчас урегулировать проблему, если вы позволите, конечно! – Снегин заглянул в официальные глаза, и спросил, понижая голос. – Мы договорились?

– Ладно, что с вами делать, давайте! – вздохнул человек.

– Сколько?

– А сколько не жалко!

Снегин чуть не отдал все, но сообразил, что нарвется на неприятности, если вывернет свои карманы. Он тихонько вытащил из пачки одну бумажку. Но и она была слишком щедрой для случая в эти земные времена. В глазах блюстителя порядка, когда он глянул на купюру, мелькнуло сомнение. Рука Снегина автоматически скользнула в карман и выудила еще одну сотенную. А вторая уже подействовала на стража порядка как успокоительное. Он вздохнул, сунул за пазуху деньги, и интимно предупредил, что через три поворота будет засада патруля. Он так и сказал – засада. И Снегин едва сумел скрыть непрошенную улыбку. Офицер сделал под козырек. Снегин, поблагодарив его за ценные сведения, распрощался.

Когда они проехали следующий патруль, и снова погнали, Снегин попросил:

– Падре! Когда я беседую с официальными лицами не вмешивайтесь, пожалуйста! Мое дело – доставить вас в нужное место, а ваше дело повлиять на адепта так, чтобы он вернулся на Баска.

– Вот именно! Нам нужен только один, а не оба! – вдруг выпалил Роман. – Хотя пробудится и другой. Но на транспортировку двоих энергии может и не хватить!

Виктору не понравились слова священника. Даже если он и прав, сам Виктор был обязан тому, за кем он явился на Землю, стало быть, обижать его отца станет безбожным поступком!

– Опять гонишь! – забрюзжал Роман. – Ты раньше никогда здесь не лихачил!

Виктор сбавил скорость.

– Прошу прощения, задумался!

– О-хо-хо! – запричитал Святой Отец с подходящей фамилией. – Во что мы здесь превращаемся…

Друзья добрались до места к полудню. Наскоро перекусив в китайском ресторанчике, они направились к дому, куда должны были привезти двух розовых младенцев, недавно появившихся на свет. Свои поиски разведчики спланировали заранее. И перед тем, как овладеть парой носителей, они облетели все населенные части Земли. И пока им не мешало человеческое тело с его неполноценным видением реальности, нашли перспективных кандидатов. Их оказалось шестеро. Конечно, дронов на Земле было гораздо больше, но одиночки не годились, нужны были пары, объединенные либо семейными узами, либо общим делом, причем мужской пол был предпочтительнее. По странному стечению обстоятельств, все эти пары обитали на небольшом пятачке самого крупного материка планеты, находясь друг от друга на расстоянии не более двухсот километров. Это существенно облегчало поиски. Тем более, что пришельцы спешили: ведь промешкать день и уже не вернуться! Потому что некуда будет! Первая пара не подошла. Первую объединяло желание работать вместе, у второй было кое-что посущественнее – кровное родство! И то, что они невинны, было даже на руку, потому что привязанность к этому миру у них еще не успела развиться. Ведь прошлое при перерождениях здесь забывается. Таковы правила этой планеты. Правда, был один неприятный нюанс. Распознать продвинутого адепта в столь юном возрасте раньше пробуждения было нельзя, потому что сознание начинало с нуля. Правда здесь был и плюс. И он состоял в том, что повергнуть в шок самосознание дрона, можно было лишь в том случае, если в младенческих телах поселились не обычные преступники, а жесточайшие злодеи! А злодеев ни разведчику, ни даже милосердному священнику не было жаль. Слишком уж много было поставлено на карту!

Друзья решили разделиться. Снегин отправился на встречу к младенцам, а Мильштейн побрел вдоль улицы, готовясь к процедуре. Перед тем, как заняться детьми, следовало войти в доверие к матери. И совершенно естественно эту роль взял на себя разведчик, так как умел наладить контакт в самых невероятных условиях даже с особенно странными сущностями. Однажды он прожил изнурительно долгое время в шокирующей сознание реальности. И не сломался! Тогда-то он и познакомился с младшим Грандом, который помог ему вырваться из цепких лап одного из Старших каменного народа. Но совершить действие по пробуждению адепта, скрывающегося в теле юного создания, еще не знающего языка, проще все же священнику. Тем более что вернуть домой ученика у учителя шансов больше.

Снегин нажал на кнопку звонка. Через пару минут из-за двери прозвучал женский голос:

– Кто там?

– Я из городской администрации, поздравить!

– Извините, я только из роддома, и дети спят… – мать отвечала сердито, однако Снегину нравилось ее слушать.

Он понял, что они с Романом поторопились, хотел извиниться и уйти, и не смог сдвинуться с места. На него внезапно обрушилась пронзительная тоска по собственному дому на Баска. Сердце заныло, он прижался небритой щекой к двери и застонал. Его дом был разрушен из-за безрассудства его спутника – непогрешимого священника. Если бы он отказался от той сомнительной поездки, скорее всего, все было бы по-другому! Учитель не нашел бы ему замену, был слишком для этого стар, а Гранд ни за что бы к «камням» не отправился.

«Отставить нытье!» – скомандовал себе Снегин. – «Мне нельзя раскисать! Время – действовать, а не предаваться печали!»

И Снегин постарался придать голосу как можно больше солидности.

– Наша цель – осмотреть условия быта и, по возможности, улучшить их. Если нужно, помочь деньгами.

– Деньгами? За которыми придется побегать по инстанциям? А в результате получишь гроши, верно? – проворчала женщина, однако в голосе появилась заинтересованность.

Снегин попробовал добавить магнетизма личности дрона в следующие слова:

– Мы поможем вам забыть об одиночестве!

У него не вышло произвести должного впечатления.

Мать резко открыла дверь, глаза ее гневно сверкали.

– Речь идет о деньгах! – торопливо заверил ее Виктор. – Тысяча вас устроит, или две – три?

Взгляд женщины на мгновение смягчился, но сразу снова стал насторожен. Она явно подумала, уж не мошенник ли он? Она обернулась и что-то быстро проговорила в полумрак квартиры. Снегин ее слов не разобрал. Однако вскоре к ним присоединилась седая женщина. Значит у двойни есть еще и бабушка. Ее опытный взгляд окинул Снегина, и напряжение с ее лица сразу спало, она улыбнулась.

– Разрешите войти? – спросил он у нее.

Бабушка приветливо кивнула.

– Конечно, входите.

Снегин догадался вытереть ноги о тряпку, лежащую у двери, и шагнул в прихожую.

Спросил, куда повесить куртку.

– На эту вешалку! – ответила старшая, и пригласила, кивнув в сторону узкой двери. – Сюда, пожалуйста.

В опрятной маленькой кухоньке на плите весело прыгал чайник, выдыхая густым паром.

Гость шумно сглотнул, и ему предложили чаю.

Матери понадобилось отлучиться в детскую. Снегин и сам не понял, как у него вышло увязаться за ней. Он оглядел маленькую комнатку и робко попросил разрешить подержать на руках младенца, и мать, поколебавшись, протянула ему сверток. Сверток был мягким и теплым, он вдруг зашевелился и пискнул, видимо почувствовал чужие руки. У разведчика ком подкатил к горлу. Душа дрона нежно объяла сознание крохотного существа. Сердце снова тоскливо заныло.

«А ведь нам придется разрушить это чудо, которое так беззащитно и трогательно являет себя!»

Опустив ребенка в кроватку, гость постарался вложить в свои слова все уважение дрона к мужской доблести.

– Будущие бойцы!

– Нет! – покачала головой мать. – Я родила их для жизни!

Снегин пожал плечами, не рискнув произнести вслух то, о чем думал последнее время:

«Смерть все равно придет однажды. И будет лучше, если этот момент будет достойным, то есть во имя жизни, а последнего достичь непросто. Впрочем, люди странные существа, их заботит не как умирать, а как оттянуть их встречу «с косой», кажется так они ее здесь называют!»

– Дети уснули, – услышал он тихий голос матери, и очнулся от мыслей.

Они вернулись на кухню и сели пить чай. Из кухонного крана монотонно капала вода. Это мешало Снегину сосредоточиться, чтобы начать разговор.

– А вы молчаливый гость! – заметила бабушка. – Для социального работника это недостаток!

– Меня очень тронули ваши дети. Извините!

– Ну что вы! – вежливо произнесла бабушка. – Не за что извиняться!

Снегин все также молча опустошил свою чашку и поднялся.

– Что-то я засиделся у вас! – смущенно проговорил он.

Потом широко улыбнулся, и пообещал женщинам, что служащий попечительского совета занесет положенные им деньги завтра. Это означает, что им не обязательно идти в банк самим. Он прошел к вешалке и надел куртку.

– Кстати и кран на кухне починит! – пообещал он, чтобы подготовить для учителя почву, и уже шагнув за порог, обернувшись скороговоркой добавил: – Попечитель очень любит детишек! Как увидит маленького, так и тешится с ним. Вы уж извините его за эту слабость, позвольте ему…

Женщины понимающе рассмеялись.

На улице Снегин перевел дух. Лгать матери непросто! Но как легко она верила! Он побрел к машине, и увидел Мильштейна, хлопочущего около нее. Учитель, томясь в ожидании, уже в который раз протирал тряпкой идеально чистые зеркала. Он увидел Снегина, и она выпала из его рук.

– И?

– Я свое дело сделал, – ответил Снегин. – Пойдете завтра к десяти утра. Почините на кухне кран, и за дело.

– А без крана никак? – Роман поморщился, он не был уверен, что справится.

– Никак! Да дело нехитрое! – Снегин вдруг рассердился и перешел на «ты»: – Сам поймешь, когда глянешь. Подкрутишь гайку и все.

– Ну, хорошо, хорошо! – Роман сжал плечо Виктора. – Не стоит так переживать, мой мальчик!

– Вы тоже, учитель! Извините меня. Просто мне не по себе с тех пор, как я держал на руках одного из детей. Эти женщины будут рады всему, чтобы вы бы для них не сделали! И это так стыдно! – Снегин грустно поглядел на чересчур синее небо Земли. – Уж и не знаю, что у них стряслось, но отца у детей нет!

– Без отца детей не бывает! – назидательно изрек Мильштейн.

Снегин поморщился.

– Знаете учитель, не могу промолчать… на этой планете вы действуете мне на нервы!

Роман развел руками.

– Понимаю! Я и сам себе надоел, знаешь ли. Но меня извиняет то, что я здесь почти не лгал!

На следующее утро Мильштейн еще не успел дотронуться до двери, как она распахнулась. От неожиданности он даже отпрянул, и схватился за перила, еще не хватало в столь ответственный момент бездарно упасть с лестницы.

– Вы, наверное, сослуживец Виктора? – спросила седая женщина. – А я собралась в магазин, но могу отложить, входите!

Мильштейн благодарно кивнул, вытер обувь о тряпку, что лежала у двери, шагнул за порог и с удовольствием потянул носом. В квартире пахло уборкой и пирогами. Значит, его ждали и готовились. Он поздоровался, (лучше поздно, чем никогда), повесил на вешалку куртку, и как кот, безошибочно угадывая направление, затрусил к кухне. Ему было лестно внимание женщин. Седая бабушка явно когда-то была красавицей. А молодая мама была хороша прямо сейчас. Ее красило материнство. За чаем его смущение прошло, и он вспомнил о кране. Пока он хлопотал у мойки, постепенно набирал обороты в области острословия, и женщины, смеясь над шутками, все больше проникались к нему доверием. А старшая даже пообещала вкусный обед, если Снегин задержится.

Все шло, как надо. К вечеру Мильштейн уже не спускал с рук младенцев…

Как было условлено между ними, Снегин сразу отправился назад в мегаполис, чтобы понаблюдать за третьим вариантом, на случай если близнецы окажутся очередной пустышкой. По дороге он заблудился, и теперь ехал по отвратительной дороге, по которой как будто прогнали стадо слонов.

В общем-то дела шли по намеченному плану, как надо, но Снегин был не в духе. Машину встряхивало, подбрасывало, дрон клацал зубами, время от времени ударяясь о верх. Но он стоически терпел дурную дорогу и злился на все и вся. Возможно от того, что ему предстояло знакомство с отбросами человечества. Последний вариант был самым безнадежным из трех и поэтому оставлен был, как говорится, на закуску. Последняя пара добывала кусок хлеба из мусорных баков во дворах мегаполиса, и была объединена не делом, а бездельем.

– «Неработь» … – поморщился Виктор, выезжая на хорошую дорогу.

И, предвидя за поворотом машину инспектора, сбавил скорость.

Глава шестая

За мусорными баками кто-то копошился. Дурно пахло. И все же Снегин хохотнул, когда увидел над заваленной отбросами площадкой, надпись:

«Мусор-ов мимо не валить!», а кто такие «мусора» разведчик уже успел разобраться. Окончание «-ов», выведенное корявым почерком, было явно приписано после, и придавало фразе особый смысл и перчинку. Под этим образчиком земного юмора ребята и обжились. Снегин, брезгливо морщась, обогнул баки. От вони его чуть не стошнило. А оборванцы, укрывшись за баками оказывается трапезничали. Около них в ожидании подачки кружила собачонка. Завидев Снегина, она деловито гавкнула на него, и получила кусок за работу.

Бродяги уставились на гостя.

– Здравствуйте, джентльмены! – церемонно поклонился Снегин, стараясь скрыть отвращение, отчего улыбка на его лице трансформировалась в гримасу.

Украшенные лиловыми синяками три пары глаз тревожно переглянулись. В пружинистом шаге респектабельного незнакомца ощущалась сила. Самый старый из троицы перекинул рваную сумку за спину, и был готов сделать ноги.

– Выпить хотите? – предложил дрон. – Вина? Или может смешать для вас коктейль?

Снегин думал, что магическое слово «коктейль» произведет на оборванцев впечатление. Но он ошибся.

– Лучше водки! – пропищал высоким голосочком самый маленький из бомжей.

Виктор всмотрелся в него и округлил глаза. Женщина! Он достал на всякий случай прибор и проверил. Ха! Она – дрон!

«Значит вряд ли это те, – решил Снегин. – Только время зря потерял! Слишком жалки, что не соответствует духу высокоразвитых сущностей, и женское обличье у одного из них.»

Он вытащил из кармана стодолларовую бумажку, отдал женщине, и вернулся к машине. Не зная, чем заняться, он прислонился к капоту. На душе было тоскливо, и без Мильштейна пусто и одиноко. У разведчика не было дела. Странное состояние само по себе. И без него пребывание здесь превращалось в бессмыслицу. Конечно, если совсем остаться на Земле, то со временем нашлось бы достойное занятие в соответствии с его дарованиями, но после встречи с бомжами, даже не хотелось об этом думать. Он протер зеркало, над которым днем трудился учитель, и печально вздохнул. Отчего сейчас Земля не искушала его, как раньше? В ее соблазнах было столько прелести! И вдруг эта скука…. А ведь он действительно может остаться. Жена и сын погибли, с Системой Дронов кроме долга ничего не связывает. К тому же неизвестно останется ли кто-то в живых, когда они с мэтром вернутся. Снегин тряхнул головой, и попытался собраться с мыслями. Надо найти себе дело! Пара, которую они ищут, – явно, не оборванцы, но, если так же и близнецы – ошибка, то следует вспомнить о первых. Почему они решили, что за прожитое на Земле время преданную Церкви возвышенную сущность не могло качнуть в сторону атеизма и отрицания? И если ему продолжить общение с ремонтниками, это будет то, что доктор прописал. Он сел в машину и включил зажигание. Но мотор зачихал и сразу заглох. Пришлось выйти из машины и заглянуть под капот. Хотя бы для вида и самоуспокоения. Носитель в машинах не разбирался, но, скорее всего, дело было в аккумуляторе. Снегин решил пройтись пешком. И чтобы сориентироваться в какую сторону идти, огляделся. Из темноты прямо на него вынырнул ржавый монстр, (в прошлом легковой автомобиль), а за ним тянулась знакомая троица бомжей.

– Подвести? – высунулся из окна бородатый водитель монстра.

Брови Снегина поползли вверх. «Какими полезными связями я тут обзавелся!» – подумал он.

– Спасибо. Но нет… в моей машине аккумулятор сел, вот если вы дернете меня, она заведется. Трос у меня есть.

Машина чихнула пару раз и завелась, и вскоре дрон был около дома, где трудились строители. У Снегина опять появилось дело. Тренированное тело носителя в сочетании с еще более тренированным разумом дрона – снова были наслаждением. Земной колорит манил, ведь здесь даже изгои не теряют желания жить. И он произнес вслух, обращаясь к пространству:

– Я их не просил, а они помогли! И это тронуло меня больше, чем если бы меня удостоили знаком проявленной доблести. Помогли тому, кто и так в силе… не по принуждению, а по доброй воле! Ни один дрон, опустившийся на самое дно, того же не сделает. Не то, что в голову не придет, просто не посмеет! Может этим взбалмошным людям кто-то отмерил воли, больше чем нам?

Подъезд порадовал приятной переменой. Не валялось мусора, не грохотал молоток, не визжала дрель. Он хотел позвонить в уже знакомую квартиру, но дверь оказалась незапертой. И Снегин шагнул в слабоосвещенный коридор.

Да. Квартира была законченной.

Он позвал:

– Есть кто? – и огляделся.

– Еще бы помедлили, и не застали нас, – услышал он голос Максима, который, приветливо улыбаясь, вышел к гостю.

Снегин тоже улыбнулся и уловил в глубине коридора движение слева. Он повернул голову и застыл. Эти огромные глаза! Он их видел в том самом кафе, где они воплотились со старым учителем.

– Здравствуй красавица! – совершенно ошеломленно произнес он.

Дроны – строители фыркнули.

– Здравствуйте, здравствуйте, учтивый гость! – пропела женщина, в ее голосе прозвучали властные и даже опасные нотки, которые совсем не вязались с ее утонченным обликом.

Снегин в надежде, что его представят, просительно посмотрел сначала на Андрея, потом на Максима.

– Это хозяйка квартиры, – сдержанно сообщил Максим, не решаясь, добавить имя. – Принимает нашу работу.

– Я восхищен! Случилась удивительная квартира! – похвалил Снегин, жадно разглядывая ее лицо.

Что-то в этом красивом лице было такое, что заставляло быть начеку. Со Снегиным творилось что-то несуразное. Он чувствовал себя провинившимся школяром, представшим пред грозные очи директора.

– Неправда ли? – сдержанно согласилась хозяйка, пересекла коридор и остановилась в двух шагах от мужчин.

Слишком близко это оказалось для Снегина. Он не был готов к такому, и чуть не задохнулся. По спине поползли мурашки, пока он глядел в дышащие зрачки огромных глаз, которые, не мигая, на него смотрели. Заметив, что она смутила его, женщина опустила глаза. Она не выглядела удивленной.

Вдруг улыбка осветила ее лицо.

– А я вас знаю! Может помните в день Святого Валентина, вы еще так забавно пили свой коктейль… И второй раз, уже после, мы сидели за соседними столиками!

– Мм… да забористый был напиток… – протянул Снегин, и вдруг забыл, зачем явился сюда.

А женщина, продолжая улыбаться добавила:

– А мы все же попробовали ваш коктейль, и ничего особенного в нем не нашли. Решительно ничего!

Снегин удивился.

– В самом деле? А нам с падре понравился!

– Падре пьет коктейль? А почему нет? Тоже человек!

Женщина перестала улыбаться. Ее взгляд наполнился внутренней силой, и Снегин опять ощутил ползущие по спине мурашки.

– Вам неуютно со мной, – заметила она.

– Ваши глаза… – буркнул Снегин. – Временами мне трудно смотреть вам в глаза! И я не…

– Стоп! – перебила она его. – В эти игры играть мы не станем.

– Почему? – искренне удивился гость. – Не хотите ли объясниться?

Максим зафыркал, но Снегину было не до него. Он буквально опьянел, как бывало на Баска, когда железа, вырабатывающая электричество, начинала пульсировать в теле дрона. Но теперь-то он был человеком! Значит это неистинное ощущение, это воображение сыграло с ним злую шутку. Нежнейшая сладость разлилась в каждой клетке его носителя, которому такие ощущения не были свойственны, но которую дрон хранил в памяти, как лучшее воспоминание своего бытия.

Хозяйка квартиры нахмурилась:

– Вы что-то неважно выглядите! И что странно, вы напомнили мне одного…, впрочем, это неважно. Давайте вернемся к цели вашего визита.

Ее слова заставили Снегина растеряться, ведь он начисто позабыл, зачем сюда шел.

Ему на помощь пришел Максим:

– Он – будущий заказчик.

– Да, зашел к заказчику… старому… – промямлил Виктор.

Максим поднял бровь. Но хозяйка воздержалась от колкостей. Потому что нелепо высказавшийся мужчина вдруг чем-то тронул ее. Она сказала Максиму, что довольна результатом, что их работа принята, и что муж расплатится с ними завтра, как и договорились, – она помолчала, а потом неожиданно добавила: – Можете идти отдыхать.

Она посмотрела на Снегина.

– Координаты Максима я дам вам сама. Может хотите чаю?

Снегин чуть не подпрыгнул от радости, и яростно закивал.

– Как вас зовут? – полюбопытствовала хозяйка.

– Красс… – Снегин закашлялся. – Роман Снегин. Э… Виктор Снегин, – смутившись, поправился он.

В глазах женщина снова заплясали веселые искорки, она уточнила:

– Последний вариант окончательный?

– Да уж! Что-то я совсем растерялся! – пробормотал Виктор. – В моем возрасте так вести себя смешно, не шестнадцать все же…

– Да, смешно! – согласилась она. – Но и мило!

– Я с удовольствием выпью… чая или коктейля…

– В доме спиртного не держу! – неожиданно сухо проговорила она. – И потом мы еще не обжились здесь, – добавила уже мягче.

Неожиданно для Снегина Максим с Андреем перед уходом переоделись в весьма приличную одежду. И стали прощаться с ними. Проводив их, хозяйка закрыла дверь и жестом пригласила Снегина следовать за ней.

Это было счастьем. Разведчик остался наедине с обворожительной женщиной, да еще в удивительном по своей эстетике месте. Оказавшись на кухне, он снял куртку, бросил ее на свободный табурет, и сел на место поближе к плите, которое у дронов считалось почетным. Хозяйка включила полупрозрачный чайник, и вода очень быстро вскипела.

– Любите покрепче? – обернувшись, спросила она.

И замерла настолько преобразился Снегин. И куда подевалась его милая растерянность? Он приосанился и взирал на нее взглядом, исполненным достоинства. Он даже ответил любезно и к месту:

– Положусь на ваш вкус!

– Зря! – ответила она. – Я пью слабый, но, если угодно, сделаю, как себе.

Снегин со словами благодарности принял чашку из ее рук и отхлебнул. Не обманула, напиток оказался на редкость безвкусным.

– Ремонт много сил отнимает. Хорошо, что это закончилось! – заметила она, стараясь удержать разговор в светском русле, – и не все удается сразу! Мы, например, ошиблись с отоплением. Потолок стал ниже, а рассчитали количество секций в батареях по старой высоте. И вот результат! Жарковато, не правда ли? – добавила она, и, не дожидаясь ответа, спросила: – Вы назвали Максима старым заказчиком. Но прозвучало это скорее, как старый друг.

– Ну, он действительно один из перспективных и… – Виктор замолчал, понимая, что еще немного и наговорит лишнего.

– Он – хороший строитель, – подтвердила она, понимая его слова по-своему. – А что вы собираетесь строить?

Снегину лгать не хотелось, поэтому его ответ получился уклончивым.

– Я уже не знаю, чего хочу. Ваша квартира преобразила небольшой кусочек реальности в нечто необыкновенное. В нечто необыкновенное даже для дро… по самым придирчивым человеческим меркам.

Было видно, что женщине была приятна его похвала, но она заинтриговано уточнила:

– Кроме человеческих у вас в запасе есть и другие мерки?

Снегин поперхнулся от неожиданности, но быстро нашелся:

– Божественные, например.

– Ах, оставьте! Мерить божественным обыкновенный мирской дом – чересчур, все же не Церковь.

– Не Церковь, – согласился Снегин, и огорошил ее вопросом: – Я вам нравлюсь?

– В смысле? – не поняла женщина.

– А какой еще может быть смысл между мужчиной и женщиной? – подивился дрон.

Женщина даже закашлялась. Она была красива, привыкла к мужскому вниманию, но умела держать ситуацию под контролем. А этот парень был слишком уж прыток. И зачем ей только понадобилось поить его чаем?

– Вы всегда берете с места? – вопросом на вопрос ответила она.

Снегин этих слов не понял и просто мечтательно созерцал ее лицо.

– А ведь падре подозревал… – начал он, и полез в карман за прибором.

Он странно себя чувствовал. Ее взгляд давил, женской податливости в нем не было и в помине. Так что же в ней не так? Он положил устройство на стол и нажал на клавишу. Луч потянулся вверх, набежал сначала на женщину, и вдруг прилип к нему самому, хотя он заранее включил блокировку собственного поля. Он попробовал еще раз. С тем же успехом.

– Что вы делаете? – в голосе женщины были недоверие и любопытство одновременно.

Но Снегин не успел ответить. Зазвонил телефон.

Она поднесла к уху трубку. По обрывкам разговора, Снегин понял, что звонит супруг. Радость на ее лице сменилась беспокойством. Кто-то из ее семьи попал в неприятности. И кажется им угрожали расправой из-за фальшивых денег.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.