Джек Тодд
Искуситель

В оформлении макета использованы материалы

по лицензии © shutterstock.com

© Джек Тодд, текст

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Глава 1
Сильвия

Сквозь грохот музыки не слышно собственного голоса, да и смех ребят неподалеку доносится словно из-под толщи воды. Я лениво поворачиваю голову в сторону импровизированного танцпола в гостиной и надуваю пухлые губы. И почему никто не пригласил меня на танец? Кто там только ни толкается: и обычно тихая староста группы, и футбольная команда чуть ли не полным составом, и даже Джейн Морган. Хотя вот ее сейчас нигде не видно – не мелькает темная макушка, не сверкает неуместно яркое ожерелье.

Лучшая подруга называется. Могла бы и потащить меня за собой, а вместо этого зажигает где-то там с Майклом, дружком Дерека – короля колледжа «Хейлис». Я устало прислоняюсь к стене и болтаю мутно-зеленый коктейль в стакане. Ребята говорят, что пойло просто отличное, и кто я такая, чтобы спорить? Мне и пить, строго-то говоря, не положено еще: двадцать один исполнится только в следующем году. Пригубив немного, я морщусь и отставляю стакан на ближайший столик неподалеку от дивана. Ну и гадость. Уж лучше снова попросить у Марка водки, раз уж он притащил эту дрянь на вечеринку.

Удивительно, что Джейн вообще решила устроить у себя этот праздник жизни. Наверняка все только потому, что это Дерек предложил. Кто из девчонок способен ему отказать? Капитан футбольной команды, президент курса и самый красивый – а вместе с тем самодовольный и заносчивый – парень в колледже. Да перед ним и монашка бы растаяла, что уж говорить о Джейн. Может, она и серая мышка, да только зубки у нее острые. А вот квартира…

Она ничем не отличается от десятков таких же в округе – дыра дырой, уж лучше жить в кампусе с другими ребятами, чем снимать такое жилье. Я уже в который раз поглядываю на зеркало без рамы, повешенное прямо над диваном в гостиной, и едва не закатываю глаза. Разбросанные повсюду коробки из-под пиццы, банки из-под дешевого пива и упаковки из-под чипсов квартиру тоже не украшают. Лучше бы Джейн на клуб скинулась, как в прошлый раз.

Да к черту это все, я же пришла сюда не любоваться видами. Поправляю длинное платье и смело шагаю к центру комнаты, взглядом выискивая либо высоченного Дерека, либо невысокую Джейн – единственную девчонку, что заявилась на вечеринку в простом кардигане и джинсах. И так она собралась покорять сердце своего краша? Что ж, удачи ей, удачи. Но вместо лучшей подруги я встречаю кое-кого похуже. Джемму, черт бы ее побрал, Андерсон.

Она знаменитая королева стадиона, капитан группы поддержки, и сейчас довольно улыбается и покрепче жмется к Дереку в медленном танце. Короткое красное платье подчеркивает все изгибы тела – кое-где до неприличия откровенно, – но Джемму это будто бы не волнует. Они кружатся среди таких же полупьяных парочек и, кажется, никого вокруг не замечают. Дерек склоняется к этой стерве и шепчет что-то ей на ухо, и они оба пьяно хихикают.

Вот же корова! Я шумно дышу и поджимаю губы, хватаю стакан с ближайшего столика и залпом опрокидываю в себя немного того самого противного коктейля. Столько времени набиралась смелости, чтобы отбросить в сторону гордость и наконец подойти к Дереку, и все зря. Джемма – всегда смелая, яркая и уверенная в себе – и тут меня опередила. А ведь это я когда-то мечтала стать капитаном группы поддержки, а в итоге не попала даже в основной состав. Нет, ерунда, я просто отказалась с ними выступать. Да, так оно и было. Кивнув себе под нос, я разворачиваюсь на высоких каблуках и возвращаюсь к стоящему у стены дивану.

Дерек просто придурок. Сколько раз я намекала ему, что не прочь сходить с ним куда-нибудь? Да раз пятьдесят! А он ни единого намека не понял. Ага, зато намеки Джеммы уловил сразу. Стоило просто надеть юбку покороче, Сильвия, а ты все словами пыталась. Глупышка.

Вечер бесповоротно испорчен, и я стараюсь утопить горе в стакане газировки. Сладость оседает на языке, а пузырьки приятно пощипывают горло, но все это не то. Может, просто домой поехать? Оборачиваюсь к небольшой двери в неприметном углу гостиной и замечаю, как оттуда выглядывает явно недовольная Джейн. Волосы взъерошены, на щеке черный след гари, а на лбу поблескивают капельки пота.

Да я едва газировкой не подавилась. Господи, неужели подруга там с кем-то запиралась? Неужели с Майклом? Того тоже уже минут пятнадцать-двадцать нигде не видно, а квартира у Джейн маленькая, прятаться тут особо негде. Ванную – и ту уже давно заняли старшекурсники. И к ним туда лучше не соваться.

– Джейн! – кричу я и похлопываю по свободному месту на диване рядом. – Иди сюда, Джейн!

– Я думала, ты уже вовсю зажигаешь с Дереком, – ухмыляется она и грузно опускается на диван. Морщится – не иначе как от впившейся в задницу пружины. – А вид у тебя такой, будто он тебя отшил.

– Не собираюсь я бегать за тем, у кого ума хватило только стерву Андерсон склеить.

– Ты снова ему ничего не сказала, да? И удивляешься, что он увязался за самой короткой юбкой на вечеринке? Боже мой, Сильви, ты по нему сохнешь два года, а все еще не поняла, что он из себя представляет? И сама не решилась к нему подойти?

– Я знаю себе цену, Джейн. И унижаться перед ним не собираюсь.

– Ах да, твои удивительные представления о гордости.

Джейн закатывает глаза, а потом бесцеремонно отбирает у меня газировку и залпом осушает стакан.

– Знаешь, я однажды спросила его, не хочет ли он сходить со мной на свидание. И он ответил, будто у него и в мыслях не было светиться на людях с кем-то вроде меня.

Глаза у меня невольно распахиваются от удивления. Джейн, всегда такая спокойная и замкнутая, готовая с головой уйти в учебу и зубрить до конца, лишь бы сдать экзамен, пыталась флиртовать с Дереком. С Дереком, за которым половина колледжа бегает, высунув языки. Я уже и не помню, когда девчонки в столовой обсуждали кого-то другого, стоило речи зайти о красивых парнях. Даже скромницы вроде Оливии, которая встречается с Кайлом с первого курса, говорили, будто Дерек достаточно хорош, чтобы невзначай улыбнуться ему.

– Он полный придурок, но, я уверена, он бы клюнул на твою милую мордашку, – продолжает болтать Джейн, покачивая стаканом в руках. Пила она явно не только газировку, и алкоголь здорово развязал ей язык. – Понимаешь, Сильви? Ты можешь открыть любые двери, если улыбнешься кому надо, а может, предложишь что-нибудь посерьезнее улыбки. И тебе это сделать куда легче, чем мне! Экзамены тоже так сдаешь, а? Всегда гадала, как тебе ставят такие оценки, если ты ничего толком не знаешь…

– Остынь, милая, – я хлопаю подругу по плечу. – Красота не открывает любые двери, как бы ты не…

– Катись к черту, а? – она смеется. – Тебе во всем везет. Ты и в колледж-то поступила только потому, что папочка позаботился, чтобы любимая дочурка была при деле. И если бы не он и его деньги, тебя и на порог бы не пустили.

На ее глазах блестят слезы, а может, это просто тусклое освещение и заполнивший комнату сигаретный дым. В такой обстановке не только слезы мерещиться начнут.

– Не переживай, Джейн. Уж из-за этого точно убиваться не стоит.

Удивительно, как легко вывести железную леди Джейн из себя: немного алкоголя, острая тема – и от образа непоколебимой, серьезной студентки не осталось и следа.

– Расслабься. Утром ты снова не вспомнишь ни слова и будешь делать вид, будто ничего не произошло. И вечеринка, кстати, классная. Никогда не думала, что ты закатишь что-нибудь прямо у себя.

Я с улыбкой поднимаюсь с дивана, и в то же мгновение на мое место плюхается Майкл Скотт. Вот кому Джейн точно нравится, а подруга все смотрит в сторону придурка Дерека. Он ведь и правда идиот, раз водится с Джеммой и не замечает, сколько классных девчонок смотрит в его сторону. Мне и самой давно пора посмотреть куда-нибудь еще.

На курсе столько интересных ребят, да и на футбольных матчах с другими колледжами штата кого только ни встретишь. Свет клином на Дереке не сошелся. Правильно, Сильвия, так и надо думать. И я, гордо вскинув подбородок, шагаю в сторону коридора. Останавливаюсь лишь на мгновение, с любопытством взглянув на неприметную дверь – ту самую, откуда недавно вышла Джейн. Интересно, что она там прячет? И была ли она там одна? До этого мне бывать у нее дома не приходилось, и я понятия не имею, что она там прячет.

Живет Джейн слишком уж далеко от колледжа, да и район так себе. Я к таким не привыкла. А вот потакать собственным желаниям – очень даже. Алкоголь бурлит в крови, распаляет желание сделать что-нибудь эдакое и выбросить из головы противную картинку: Джемма Андерсон в дурацком красном платье вьется вокруг Дерека, будто так и надо.

На электронных часах, стоящих на тумбочке неподалеку, светятся цифры 02:15. Слегка пошатываясь, я иду к двери и дергаю ручку.

Не заперто.

Небольшая комната без окон тонет во мраке, внутри не разглядеть ничего, кроме неясных силуэтов и ярких огоньков на полу. В помещении стоит удушливый запах воска и благовоний. Пошарив рукой по стене у дверного косяка, я нащупываю выключатель. Щелчок, и на потолке загорается такая же тусклая лампа, как и в гостиной.

Это что еще такое?

На темном паркете мелом начертано подобие звезды – вершины тянутся от одного угла комнаты к другому, внутри с десяток, если не больше, странных символов. Никогда в жизни таких не видела. Тут и там горят толстые черные свечи, а под потолком, прямо у лампы, ровно по центру – пентаграммы, подвешен букет сухих цветов. Да чем Джейн тут занималась? Стараясь не нарушить замысловатый порядок и не смазать линии, я осторожно ступаю вперед.

Там, на небольшой тумбе, белеют несколько листов бумаги, и не взглянуть на них было бы преступлением. Кто бы мог подумать, что холодная и рациональная Джейн увлекается глупостями вроде черной магии?

Что, интересно, она собиралась сделать? Вызвать демона? Наслать порчу на Джемму Андерсон? Погадать на суженого? Мне трудно не рассмеяться в голос. Я представляю, как Джейн под покровом ночи раскладывает карты таро и чертит похожие пентаграммы в других комнатах, зажигает свечи по всей квартире или танцует голой под шаманскую музыку. Боже, не иначе как во мне тоже говорит алкоголь. Джейн не стала бы заниматься такой ерундой.

А это тогда что? Подруга была пьяна, вот и все. Сколько она проторчала здесь? Минут двадцать, вот за это время и начертила пентаграмму. Пиво шелестело ей на ухо, убеждая, будто наслать приворот на Дерека – отличная идея. Или все-таки заговорить Джемму Андерсон. И если бы Джейн мне об этом рассказала, я бы даже вызвалась помочь.

Добравшись до злосчастных бумажек, я зачитываю текст с первого листа:

– Пройди все круги ада, прими мою жертву и явись ко мне, чтобы исполнить самые сокровенные желания. Я завещаю тебе свою душу и обещаю чтить договор, чего бы мне это ни стоило. Что за бред, боже мой? Черт!

Бумага с легкостью режет кожу, когда я со смехом кручу записку в руках. Ну кто этот бред придумал? На подушечке указательного пальца набухает и срывается на пол капля крови. Черт бы ее побрал! Морщась от боли, я комкаю лист и отбрасываю в сторону, так и не добравшись до остальных. Бумажка падает прямиком на одну из свечей и сгорает в густом черном пламени буквально за несколько секунд.

Переступая через начертанные мелом грани звезды и сверкающие ярким пламенем свечи, я и думать не хочу, что только что увидела. В некоторые дела лучше не лезть. Надеюсь, завтра утром Джейн не устроит мне скандал только из-за того, что я случайно сожгла что-то важное. В крайнем случае куплю ей пару новых блокнотов – наделает сколько угодно таких записок. Да и свечи тоже можно будет купить.

Но сейчас думать об этом некогда. Я захлопываю за собой дверь – все свечи в комнате мгновенно гаснут – и едва не закатываю глаза, бросив взгляд на мирно болтающую с Майклом подругу. Неужели она и впрямь верит в эту чушь?

За окном виднеется знакомый пейзаж: неоновые вывески круглосуточных магазинов, ресторанов и ночных клубов зазывающе сверкают, мимо проносятся машины, спешат куда-то прохожие, хотя на часах почти три часа ночи. Нью-Йорк никогда не спит. Кое-как совладав с телефоном, я все-таки вызываю такси.

Хочется надеяться, что завтра меня не замучит похмелье, но верить в чудеса я бросила еще в старшей школе. Голова разболится так, что я еще сама попрошу Джейн наслать на меня какой-нибудь заговор посильнее. Оставив спящую подругу в одиночестве, я выбрасываю из головы дурацкую пентаграмму и представляю, сколько таблеток аспирина придется выпить, чтобы унять боль. Но это ведь будет завтра, правда? И разбираться с этим будет совсем другая Сильвия – недовольная, растрепанная и злая на весь мир.

Сейчас я приветливо улыбаюсь таксисту и сажусь на заднее сиденье подъехавшего «Доджа», кокетливо поправляя платье. Поглядываю в зеркало заднего вида: светлые волосы аккуратными локонами спадают на плечи, макияж почти не поплыл – побледнела помада на губах, да и только. Даже пьяной я выгляжу идеально, и это одна из моих побед. Если не получается пробиться умом и талантом, то почему бы не сделать ставку на красоту и обаяние?

Водитель делает мне скидку и спрашивает, не хочу ли я как-нибудь встретиться. Мечтай, мужик, ты для меня все-таки староват. Но, выходя из машины, я все-таки коротко улыбаюсь ему. Мы никогда больше не встретимся, но бедняга заслужил хотя бы искру надежды. Да и настроение сегодня такое – улыбаться хочется всем, лишь бы не Дереку.

Хихикая, я машу рукой консьержу на первом этаже, поднимаюсь к себе и с трудом справляюсь с замком. Ключ не попадает в скважину. Ну почему сегодня все идет наперекосяк? Поддается дверь только с четвертого раза.

Квартира встречает меня ароматом сладковатого парфюма и неприветливым холодом. Но какая разница? Алкоголь до сих пор бурлит в крови, я прохожу в спальню и валюсь на кровать, едва сбросив туфли и надев пижаму вместо неудобного платья. Смесь из пива, странных коктейлей и пары глотков русской водки дает о себе знать, и отключаюсь я мгновенно.

Завтра еще не один раз пожалею о том, что вообще пошла на эту вечеринку. Но только завтра.

Глава 2
Сильвия

Полуденное солнце с легкостью пробивается сквозь неплотно закрытые жалюзи, лучи скользят по светлому прикроватному столику, по дорогому паркету, широкому изголовью кровати и скомканной простыне. Я ворочаюсь во сне и поплотнее кутаюсь в одеяло. Сегодня суббота, и просыпаться не хочется, пусть время хоть к обеду клонится. Но сон ускользает сквозь пальцы, уступая место ноющей головной боли, сухости во рту и смутным воспоминаниям о том, что произошло вчера ночью.

Черт бы побрал эту вечеринку. И Джемму Андерсон вместе с ней.

Со стоном перевернувшись на другой бок, я глубоко вдыхаю и замираю на мгновение. В нос бьет незнакомый, но до жути приятный аромат мужского парфюма – густой, древесный, с нотками дыма и цитруса. Разве не Дерек носит похожий? С трудом разлепив веки, проморгавшись как следует, я так и застываю с приоткрытыми губами.

Да быть такого не может!

– Ты кто и какого черта здесь делаешь?! – кричу я, спешно прижимаясь к изголовью кровати и натягивая одеяло до подбородка, словно оно может спасти меня от грабителей.

Или кто бы там ни заявился ко мне домой. Кто это вообще?!

Мысли судорожно сменяют друг друга: телефон остался в сумочке, а та висит на спинке стула в другом конце комнаты. Тревожная кнопка, на установке которой настоял когда-то папа, под туалетным столиком. Как ни старайся, туда не добраться. И лишь спустя несколько долгих мгновений я наконец повнимательней присматриваюсь к сидящему прямо на моей кровати парню.

Что-то не так. Все не так.

– Доброе утро, – улыбается он, обнажая острые зубы.

Ярко-красные, как два раскаленных угля в костре, глаза неестественно сверкают. Я несколько раз моргаю, но видение никуда не исчезает. Черт, не так и много я вчера выпила.

– Знаешь, я предпочитаю говорить с клиентами в ином тоне.

Парень как ни в чем не бывало поднимается на ноги, потягивается и разминает плечи, будто мы с ним старые друзья и встретились спустя пару лет разлуки. Его крупные рога едва не царапают потолок – роста он просто исполинского, да и телосложение у него то еще, будто в качалку каждый день ходит, и наверняка он может прихлопнуть меня одним ударом. Да если мы рядом встанем, окажется, что я его головы на три ниже. Сколько в нем? Футов семь? Или больше? Господи, да плевать, сколько в нем футов роста, куда важнее, что его не должно быть в моей квартире.

Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем я нахожу в себе силы произнести хоть слово. Потираю глаза ладонями, с силой нажимая пальцами на глазные яблоки – под сомкнутыми веками ярким фейерверком разлетаются цветные искры, – дышу медленно и глубоко. Ничего не помогает. К пересохшему горлу подкатывает тошнота, голова идет кругом.

– Вкусы у тебя сомнительные, детка.

Рогатый парень разглядывает себя в зеркале над прикроватным столиком. Теребит длинные, волнами спадающие на плечи черные как смоль волосы. Проводит когтистыми пальцами по пирсингу на бледном лице, одергивает кожаную куртку с заклепками.

Да он же просто красуется!

– Мне приходилось принимать облик и получше. Ты, кстати, так и собираешься молчать или изволишь рассказать, какие у тебя самые сокровенные желания? Кроме желания связаться с плохим рогатым мальчиком, наверняка еще и на мотоцикле. Прости уж, чего нет, того нет, но со всем остальным мы как-нибудь разберемся.

И смотрит он на меня так, словно ждет ответа, а у меня язык не поворачивается. Сил хватает только заглянуть незнакомцу в глаза и моргнуть еще несколько раз. Его здесь просто нет, так ведь? Я перепила, у меня поехала крыша, а может, водка на вечеринке у Джейн была так себе и дала в голову. Кто знает, что там пронес на вечеринку Майкл и где вообще взял эту бутылку. Сейчас я встану с кровати, дойду до кухни, выпью стакан ледяной воды и таблетку аспирина, и сразу станет легче.

Если не станет, придется позвонить семейному психотерапевту. Как там говорил папа? Иногда нужно выпустить пар, иначе шестеренки в голове перестанут крутиться. И я подозреваю, что шестеренки у меня в голове перепутались между собой и начали крутиться в обратную сторону. Иначе происходящее попросту не объяснить.

Но когда я поднимаюсь и прохожу мимо рогатого парня, не обращая внимания ни на него, ни на навязчивый запах парфюма и сигаретного дыма, он бесцеремонно хватает меня за руку. Боль оказывается поразительно реальной, равно как и ощущение мозолистой ладони на запястье. Твою мать, страшно же! Я пытаюсь вырваться, но с тем же успехом могла бы биться головой о кирпичную стену в надежде попасть на платформу девять и три четверти. Хватка у рогатого стальная.

– Ужасно некрасиво выдергивать меня из моего уютного гнездышка и делать вид, что ты меня не замечаешь.

Парень делает шаг вперед, прижимает меня к стене и нависает надо мной, как коршун над добычей. Слишком близко. И теперь становится не на шутку страшно: как ни старайся, сбежать не получится. Кто я рядом с этим чудовищем? Тростинка, какую он переломит пополам, если захочет.

– Ты вызвала меня, Сильвия, так что изволь считаться с условиями контракта. Он не односторонний, ты в курсе? Я не обязан исполнять твои желания за «спасибо».

– Ты всего лишь моя похмельная галлюцинация, – говорю я, собрав в кулак оставшуюся смелость, но голос звучит непозволительно тихо и ломко.

– В самом деле?

Он смеется, и смех его напоминает бархатистый, низкий и до боли знакомый смех Дерека. Только ярче.

– Как насчет ритуала? Скрепленного кровью договора? Это, знаешь ли, не в лужу плюнуть – такое и захочешь, а случайно не провернешь. Сокровенные желания взамен на сущую мелочь – твою драгоценную душу. И мой первый за несколько десятков лет отпуск среди людей. Разве не каждый здесь мечтает об этом?

Острыми зубами он мог бы разорвать меня на части, когтями – пронзить горло, не прикладывая особых усилий. Да что там когтями, он мог бы просто задушить меня и исчезнуть с той же легкостью, с какой появился. Ноги подкашиваются, меня трясет от страха, и я стараюсь облокотиться на стену, лишь бы не упасть прямо здесь и сейчас.

Кажется, будто даже солнце за окном потухло, но оно всего лишь скрылось за серыми облаками. Знакомый аромат парфюма душит, произнесенные рогатым парнем слова сливаются в неразборчивое месиво звуков, я различаю лишь тембр голоса. Удивительно приятный, правильный, словно подобранный специально для меня. Он весь – от массивных рогов и темных волос до колец в нижней губе и бунтарской кожаной куртки – как будто создан по моему заказу.

В голове невольно всплывают воспоминания времен старшей школы, когда я еще не мечтала ни о каком Дереке, а хотела укатить на байке с одним из школьных хулиганов. Тот тоже носил кожу и отращивал волосы и единственный из всех ребят приезжал в школу не на машине. Фредди. Классный был парень. Только школу я уже пару лет как окончила, да и не интересуют меня бунтари. От них одни проблемы.

Господи, да о чем я вообще думаю?

Мне сильно повезет, если меня не прикончат здесь и сейчас – буквально или не совсем. Если реальность и впрямь решила сыграть со мной злую шутку и рогатый не плод моего воспаленного похмельем воображения, то остается либо молиться, либо попытаться заговорить ему зубы и выскочить из комнаты, а потом и из квартиры, когда он потеряет бдительность. И я готова пробежаться в помятой пижаме хоть по Уолл – стрит, если это спасет мне жизнь.

– Кто ты такой? – вновь спрашиваю я.

Нервно покусываю губы и смотрю куда угодно, только не в сияющие в приглушенном свете красные глаза.

– Твой идеальный подарок на Рождество. Не строй из себя дурочку. Я – демон, которого ты протащила сквозь девять кругов ада, чтобы потешить свое эго или спастись от отчаяния. А может, просто забавы ради. Что ты так на меня смотришь? – хмыкает он, когда я распахиваю глаза. – Не говори только, что ждала кого-то другого.

– Я никого никуда не тащила, – мне дорогого стоит оставаться спокойной, когда все внутри кричит о необходимости бежать. Прямо сейчас, и неважно куда. – И если…

– Не заговаривай мне зубы, – шепчет рогатый мне на ухо, и меня пробирает дрожь. Тело будто больше не подчиняется мне и действует само по себе. – Я знаю обо всем, что творится в твоей прелестной светлой головушке. Вижу и чувствую каждую твою мысль. Вспомни вчерашний вечер, Сильвия, вспомни себя посреди колдовского круга из свечей. Что ты сказала, детка? Исполни мои самые сокровенные желания, – он прихватывает мое ухо зубами, и я едва не подскакиваю от неожиданности. Дыхание учащается. – Твоя кровь призвала меня сюда. И твоя душа, конечно же.

Сердце колотится в груди от страха и ненормального, неправильного возбуждения. Меня будто накормили афродизиаками, и не будь мне так страшно, я могла бы поддаться влиянию этого сумасшедшего. Кто он, черт побери, такой? Картинка в голове никак не складывается, и вовсе не потому, что та гудит после вчерашней пьянки. И даже не потому, что я с трудом соображаю от ужаса.

Перед глазами на мгновение встает темная комнатушка в квартире Джейн. Толстые свечи из черного воска на полу, глупые слова, на скорую руку написанные на листе бумаги, – я даже дочитывать не стала, перебрала несколько листов и отбросила в сторону. Только палец поранила… Словно в замедленной съемке, я поднимаю правую руку и поглядываю на едва заметный, тонкий порез на указательном пальце.

«Твоя кровь призвала меня сюда».

Паркетный пол уходит из-под ног, я едва не падаю – держусь лишь благодаря тому, что рогатый демон до сих пор прижимает меня к стене. Демон. Быть такого не может. Мне же давно уже не десять лет и не пятнадцать, чтобы верить в подобные глупости и предполагать, будто дурацкие свечи и пара слов могли призвать настоящего демона. Да их же не существует!

Только с реальностью не поспоришь. Существуют демоны или нет, один из них чувствует себя в моей квартире как дома, а я понятия не имею, что с ним делать. Внутри вновь поднимается шторм: внутренности скручивает узлом, желудок будто покрывается ледяной коркой, а тошнота и головокружение становятся невыносимыми. Пару мгновений я думаю, что меня сейчас вырвет прямо на кожаную куртку и потертые джинсы рогатого.

– Как тебя зовут?

Я и сама удивляюсь вопросу. Какая разница? Хоть Авраам Линкольн.

– Ты, детка, язык сломаешь о мое имя, – ухмыляется он. – Но пока я здесь, ты можешь называть меня Мером.

Нервная система окончательно вышла из строя. Мысли о спасении собственной жизни теперь кажутся удивительно далекими, словно принадлежат кому-то другому. Единственное, с чем хочется разобраться, – с назойливой головной болью, а Мер – или кто он там на самом деле – может отсвечивать сколько угодно, лишь бы не распускал руки. Говорят, лучше не поддаваться галлюцинациям, если удается их осознать, так? Я выдыхаю. Сделаю вид, что все в порядке, а потом поговорю об этом с психотерапевтом. Курс-другой успокоительных, и все наверняка пройдет.

Наверняка.

– Хорошо, – я с трудом выпутываюсь из его стальной хватки и делаю шаг в сторону. – Раз уж ты явился исполнять мои желания, то давай начнем с первого и самого простого: я хочу покоя и принять таблетки.

Что-то в его лице меняется: он широко ухмыляется, глаза опасно поблескивают, но думать об этом мне некогда. Будто завороженная, я смотрю, как Мер щелкает когтистыми пальцами и бросает мне пачку аспирина – неудачно открытую, ту самую, которую я оставила на кухне еще в прошлом месяце, после вечеринки у чертовой Джеммы.

По спине пробегает холодок. Галлюцинации на такое уж точно не способны.

– Наслаждайся, Сильвия.

Он подмигивает мне, прежде чем похлопать себя по карманам джинсов и достать оттуда пачку сигарет.

– Знаешь, я готов отдать должное твоему дурному вкусу – он сделает мой отпуск гораздо веселее. Не скучай, я вернусь к тебе вечером.

Быть может, вчера утром я и не поверила бы глазам, увидев, как рогатый демон не меньше семи футов ростом буквально растворяется в воздухе, в очередной раз щелкнув пальцами, но сегодня уже и не знаю, во что верить. В воздухе витает стойкий аромат парфюма и слабый, едва уловимый запах серы. В комнате будто подожгли и тут же потушили пару спичек.

Я глотаю сразу две таблетки аспирина, запиваю их водой из стоящего на прикроватном столике стакана и несколько долгих минут смотрю в одну точку. Светлая краска на стене медленно темнеет, покрывается мутными точками, фокус теряется, и мир перед глазами вновь плывет, как если бы я опрокинула еще пару шотов той злосчастной водки. Могли ли меня отравить? Маловероятно. Неаккуратно открытая пачка аспирина сиротливо лежит поверх скомканного одеяла и явно говорит мне, что с ума я не сошла.

А если мне просто показалось? Мер, его дурацкие щелчки пальцами, запах серы. Все это мне привиделось, да и за таблетками я на самом деле сходила сама. Только вот боюсь, что и шага ступить не смогу, даже если захочу: ноги до сих пор дрожат то ли от страха, то ли от наваждения. В голове не укладывается.

Потерянная и неспособная мыслить здраво, я кое-как добираюсь до другого конца комнаты, хватаю телефон и забираюсь обратно в кровать. Зарываюсь поглубже в одеяло, будто надеюсь спрятаться за ним от реальности, как в детстве. Стоит только закрыться, сказать, что я «в домике», и все наладится само собой.

Нет, не наладится.

На экране высвечивается до боли знакомый номер папы, но кнопку вызова я так и не нажимаю. Не могу. Что я ему скажу? Вчера я едва на ногах держалась на вечеринке, а сегодня мне привиделся рогатый демон? Папа же упечет меня в больницу и будет прав. Повезет, если и вовсе не отстранит от занятий.

Телефон оживает в руках, режет уши и бьет по больной голове прилипчивый мотив последнего хита Stray Kids. Совсем недавно я ставила эту песню на повтор бесчисленное количество раз, знала слова наизусть, а сейчас хочется поскорее заткнуть телефон, лишь бы мерзкие звуки не врывались в сознание ураганом и не тревожили только-только притихшую боль.

– Слушаю, – на удивление хрипло произношу я. Голос дрожит и едва слушается.

– Доброе утро, Сильвия, – а вот и Джейн. Она, наоборот, бодра и холодна. – Прости, не хотела тревожить тебя с самого утра.

– Ничего страшного. Что-то случилось?

Желание рассказать обо всем и прикрикнуть на подругу, что сегодняшнее утро у меня не задалось с самого начала, так и рвется наружу. Ведь если Мер не плод моего воображения, то во всем виновата Джейн. Ее дурацкая комната со свечами, глупая черная магия или чем там она увлекается. Досада нарастает, черными щупальцами оплетает сознание, и с языка едва не срывается пара лишних слов. Я с трудом держу себя в руках.

Все в порядке. Мне просто показалось. Я не в себе.

– Да. Я вроде просила тебя не шариться по моей квартире просто так, – на этот раз в голосе подруги слышен не просто холод, а злость и даже презрение. Скользкое, противное, несвойственное обычно сдержанной Джейн. – Но тебе вечно неймется, да? Скажи честно, Сильвия, ты что-нибудь сделала?

– Чуть не уронила пару твоих свечей, больше ничего. Серьезно, Джейн, ты там что, на успешную сдачу экзаменов гадаешь? Или насылаешь порчу на стерв из группы поддержки?

Я пробую весело рассмеяться, а получается лишь криво ухмыльнуться. Остается надеяться, что хотя бы врать еще не разучилась.

– Уж молчала бы, – Джейн наверняка закатила глаза, она всегда так делает, стоит ей только заговорить этим «тебя-не-исправить» тоном. – Учти, я все равно узнаю, если…

– Думаешь, мне сильно нужны твои эзотерические штучки? Я в магию не верю и карты при свечах не раскладываю. Ты бы лучше к стилисту сходила, а не играла в великую предсказательницу.

– Ой, катись ко всем чертям, Сильвия. Разберись сначала со своей жизнью, а потом в чужую лезь, особенно в мою. И не забудь поесть после аспирина, а то ведь опять желудок заболит.

Короткий сигнал, и телефон снова умолкает. Приглушенный свет бьет в глаза, и я недовольно щурюсь. Тяжело вздыхаю и поудобнее устраиваюсь на нескольких подушках. Под одеялом до противного душно, но вылезать не хочется. Неужели все взаправду? Свечи в доме Джейн, начертанная мелом пентаграмма, маленькая капля крови… Аромат дыма, хвои, цитруса и серы никак не выветривается.

Глупости. Джейн наверняка переживала о чем-то другом, а дымка галлюцинации развеется, как только я еще немного посплю. Перевернувшись на другой бок, утыкаюсь носом в подушку и прикрываю глаза. Ничто так не помогает от похмельной горячки, как здоровый сон и многочасовой отдых.

Наверняка в комнате и следа не останется ни от какого демона, когда я проснусь ближе к вечеру. Потому что никаких демонов не существует – Мерам, Асмодеям и Люциферам самое место в сериалах, а не в реальной жизни.

Закутавшись в густой аромат парфюма, как в пуховое одеяло, я проваливаюсь в беспокойный сон.

Глава 3
Мер

Иногда за смертными так весело наблюдать.

Джейн Морган нервно мерит шагами комнату успеха – так она зовет эту комнатушку в надежде, что когда-нибудь ее вера в магию себя оправдает.

Ее небольшая квартира на окраине Нью-Йорка насквозь пропахла благовониями, каждый необходимый для ритуала предмет на своем месте: ковер, купленный у разочаровавшегося в жизни унылого, человека; старый диван, ставший причиной ревности, а значит – зависти и похоти; набор старой фарфоровой посуды на кухне, когда-то погубившей хозяина – жадного и готового на все, лишь бы усладить страсть к чревоугодию; зеркало гордеца и, наконец, пристанище гнева – видавший виды ноутбук Джейн.

Вернувшись в гостиную, она без сил валится на проклятый диван и прикрывает глаза. Полуденное солнце за окном скрывается за тучами, накрапывает мелкий дождь. Капли колотят по окну, напоминая, что времени все меньше. С дивана Джейн поднимается рывком и вновь шагает в гостевую спальню. Свечи горят на вершинах пентаграммы, как и вчера, призывно сверкают пламенем.

Давай же, рискни. Тебе нужен могущественный покровитель, без него ты не справишься. Чего ты боишься? Ты ничего не теряешь, даже если у тебя не выйдет.

Набрав в грудь побольше воздуха, Джейн шагает в центр начертанного мелом знака и быстро, на одном дыхании произносит заклинание:

– Пройди все круги Ада, прими мою жертву и явись ко мне, чтобы исполнить самые сокровенные желания. Я завещаю тебе свою душу и обещаю чтить договор, чего бы мне это ни стоило.

Без жалости она проводит лезвием кухонного ножа по ладони, алые капли крови срываются вниз и разбиваются о потертый кафельный пол. Одна секунда, две, десять – ничего не происходит. Не тухнут, как описано в тетради, свечи, не витает в воздухе специфический запах серы, лишь ладонь неприятно саднит.

– Черт, – выдыхает Джейн разочарованно.

Прости, детка, но я предпочитаю появляться эффектно.

В одно мгновение свечи гаснут, и комната успеха погружается в легкий полумрак. В воздухе витает едва уловимый запах серы и густого, насыщенного мужского парфюма. Хлопок, почти неслышный за шумом ливня, – и над Джейн возвышается, словно скала над морем, зловещего вида черная тень. Моя тень. Ярко-красные глаза сверкают в темноте, густые темные волосы спадают на бледное лицо, а от массивных рогов и исполинского роста разве что в дрожь не бросает.

Спасибо, Сильвия, вид у меня благодаря тебе что надо.

Но бедняжка Джейн явно не так представляла себе демонов. Несколько раз она приоткрывает рот, но не может проронить ни слова: язык будто приклеился к небу, а все звуки так и застряли в горле. Вера в магию матери складывается из опавших на пол осколков и вновь наполняет собой помещение. В сердце Джейн теплится надежда – впервые она хоть что-то сделала правильно.

Но ей еще предстоит спуститься с небес на землю. Реальность – жестокая штука.

– Я сегодня просто нарасхват, – от моей улыбки по ее спине пробегает дрожь. – Ты опоздала на несколько часов, Джейн.

– Что? – опешила она. – Я ведь призвала тебя!

– Но ты опоздала. Как бы мне ни хотелось, я не могу заключить больше одного контракта за раз, – мой низкий, бархатистый голос звучит непозволительно громко в полупустой комнате, отдается эхом. – Даже если кто-то очень старательно дергает за поводок, прямо как ты сейчас.

И в ее голове всплывают глупые постулаты, записанные кем-то из смертных. Неужели она думает, что демоны и впрямь подчиняются каким-то законам? Законам, которые люди придумали себе сами?

«Ни один демон не может устоять перед соблазном проникнуть в мир смертных, где у них развязаны руки, и не просто дать волю своим нечеловеческим инстинктам, но и получить душу взамен. Людские души подобны деликатесу, способны не только принести демону удовольствие, но и насытить его на долгие десятилетия вперед. Души – источник их силы, и они никогда не откажутся заманить кого-нибудь в ловушку».

Ну что за бред. Но чем глубже верит Джейн в подобную ерунду, тем громче мне хочется смеяться. До чего сладок ее гнев, до чего ярко пылает в ее душе зависть. Я поиграю с ней еще немножко, пока малышка Сильвия приходит в себя. А потом столкну их лбами и посмотрю, как они будут выкручиваться.

– Я предложила свою душу, ты не имеешь права отказаться.

– Ой ли?

До чего же сложно держать при себе смех, кто бы знал. Я прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди, с плотоядной улыбкой посматривая на Джейн. Да, именно так ты и должна себя вести: трястись от страха и нервно сглатывать, представляя, как я разорву тебя на части.

Нет, правда, не рассмеяться ну очень сложно. Нужно держать лицо. Девчонка, в конце концов, душу мне перед призывом открыла.

– Терпеть не могу, когда смертные сопляки вроде тебя, узнавшие пару сложных слов, решают, будто знают все о моем мире. Ад не огненный котел, куда демоны набились как сардины в банку. И никто из нас не обязан подчиняться законам, которые вы себе придумали. Своим ритуалом ты подергала меня за ошейник и заставила явиться в твою скромную обитель, вот только держит поводок твоя подружка.

Сильвия, мать ее, Хейли. Какие смелые мысли, Джейн. Забытый на несколько долгих мгновений гнев просыпается и разгорается внутри нее с новой силой, течет кипящей лавой по венам. Столько щедро сдобренных завистью и жадностью вопросов, и ни единого ответа.

Какого черта Сильвия всегда на шаг впереди? Сильвия пользуется успехом у ребят, хотя в голове у нее опилки. Сильвия может позволить себе жить в центре Нью-Йорка и не переживать о деньгах, потому что за все заплатит ее папаша. Сильвия с легкостью могла бы охомутать Дерека, если бы вытащила язык из задницы. Сильвия, в конце концов, при живых родителях. Какого черта, Сильвия?

Сильвия, Сильвия, Сильвия. Джейн зациклилась, и до чего же это приятно.

Напрочь забыв о порезе, она сжимает правую руку в кулак и с силой лупит по стене, да так, что на ней остается небольшая вмятина. Рисунок на простеньких обоях в месте удара плывет и теряет симметричность.

– Ну-ну, не злись так уж сильно, – я все-таки позволяю себе снисходительно рассмеяться. – Когда мы с Сильвией разберемся с ее контрактом, ты можешь попытать счастья снова. Я никогда не против провести среди вас лишнюю пару лет.

– Это мой контракт! Ты должен был явиться ко мне, а не к ней!

– Контракт принадлежит тому, кто первым пролил свою кровь и завещал мне душу. Кто успел, тот и съел – так ведь у вас говорят? – я издеваюсь над ней, вновь обнажая зубы. – И это не ты, детка.

Еще один едва слышный хлопок, и меня и след простыл. От Джейн остались лишь запах серы и парфюма пополам с волнами накатывающим отчаянием. Но я все еще ее слышу. Отголоски злости и яркие вспышки ненависти. Маленькая подружка Сильвии чувствует себя обманутой, преданной и готова буквально вывернуться наизнанку, чтобы все исправить.

Вперед, детка, у тебя получится.

Распалившийся внутри нее гнев готов в любой момент вырваться наружу, и на этот раз удержать его не выйдет. Разочарование, отчаяние, злость и зависть – все смешалось в жуткий взрывоопасный коктейль и кипит внутри Джейн, как ведьмино варево. Она готова схватиться за тетрадь и наслать на Сильвию Хейли худший из заговоров, какой там найдет.

Правильно, и чем быстрее, тем лучше. Заставь Сильвию загадать первое желание. Дай мне на нее посмотреть.

Джейн пробует провести ритуал вновь – безрезультатно. Ни один демон не откликается на ее зов. Она отряхивается и собирается в душ. Сама того не осознавая, девчонка прислушивается к моим приказам. Подумать только, и это она хотела заключить со мной контракт.

Давай, не разочаруй меня хотя бы на этот раз и навести Сильвию поскорее. Я хочу показать ей, на что способны галлюцинации.

Глава 4
Сильвия

Моя квартира в центре Нью-Йорка почти что неприступная крепость: огороженная территория высотного здания и мрачный консьерж в холле, который поглядывает на всякого гостя с вежливым до зубовного скрежета подозрением. Явись ко мне в квартиру группа уличных музыкантов вроде тех, которых иногда прогоняют из центрального парка, я и не заметила бы. Они могли бы запевать до следующего утра, а меня волновал бы всего один вопрос: можно ли послать кого-то из них в ближайший магазин за баночкой пива.

Но дома пусто, лишь прохладный вечерний ветер блуждает по комнатам, ворвавшись в квартиру сквозь распахнутое окно в гостиной. От холода должно бы стать легче, но голова все еще кружится и раскалывается, в горле сухо, как в пустыне, и после нескольких маленьких бутылок воды хочется только одного – чтобы ученые наконец изобрели универсальное лекарство от похмелья. Таблетку, способную избавить от страданий и необходимости думать, что и в каких количествах пить на вечеринках.

Если и существует Ад, то в нем похмелье не прекращается никогда. Я вздрагиваю при одной мысли об этом, а потом в сознание вихрем врываются воспоминания о сегодняшнем утре. Удушливый запах парфюма и табака, так похожий на Дерека демон выше семи футов ростом… Господи, и придет же такое в голову. Я опрокидываю стакан воды из-под крана и шагаю в сторону гостиной, чтобы свалиться в удобное и мягкое кресло-мешок и выбросить этот бред из головы. Перепила, с кем не бывает, кому-то достаются галлюцинации и похуже, подумаешь.

Едва мне удается расслабиться и убедить себя, что ничего страшного не произошло, как тишину в квартире разрывает противная надрывная трель дверного звонка. Звук просто оглушительный, от него только-только стихшая головная боль расходится с новой силой. Кривлюсь, не представляя, кого принесло в десятом часу вечера в воскресенье. Папа никогда не навещает меня без звонка, мать много лет как живет в Италии, а никому из ребят не пришло бы в голову заявиться ко мне на следующий день после вечеринки. Кто знает, что я там на самом деле вытворяла, если меня и на утро-то не отпустило. Внутри ворочается, но опадает под напором уверенности в себе смущение – что бы я ни сделала вчера, хуже уже не будет.

В колледже и так уверены, что у меня ни стыда ни совести.

«Ах, Сильвия так много себе позволяет. Ну неужели нельзя вести себя скромнее? Что она о себе возомнила?»

Я закатываю глаза, на мгновение застываю, подобравшись к дверям. Звонок гудит снова и снова, да с такой силой, словно кого-то по ту сторону растерзают на части, если он сию секунду не попадет в квартиру.

«Не скучай, я вернусь к тебе вечером», – глубокий, низкий голос Мера звучит у меня в голове, как если бы демон стоял рядом.

«Забудь ты об этой ерунде, Сильвия!» – Испугавшись, я оборачиваюсь, оглядываюсь вокруг и с облегчением выдыхаю. Никого. Галлюцинация, это была всего лишь галлюцинация, от которой и следа не осталось после пары таблеток аспирина и здорового сна.

Здорового, как же. Я ухмыляюсь про себя, открывая дверь. Поспала-то всего три часа.

– Привет, Сильвия.

Джейн Морган влетает ко мне как к себе домой, бросает тяжелый взгляд на подставку для зонтиков, будто та в чем-то провинилась. В ее бледно-серых глазах плещется злость, а выражение лица такое, будто буквально пару мгновений назад подругу заставили проглотить лимон.

– Наслаждаешься жизнью?

– Как видишь, – говорю я медленно.

Не понимаю, чем она так возмущена и почему просто не позвонила. Сейчас, стоя рядом с Джейн, одетой в джинсы и растянутый свитер крупной вязки, поверх которого наброшен видавший виды тренч, я в тонком халате и с пакетом льда в руке выгляжу просто смешно.

– Что-то случилось?

Но Джейн не торопится отвечать. Сбитая с толку, я наблюдаю за ней из-под спадающих на лицо растрепанных волос: подруга проходится по просторному коридору до гостиной и обратно, посматривает на открытую дверь спальни и даже заглядывает на кухню.

Какого черта?

– Слушай, если я что-то у тебя случайно прихватила, то просто скажи, – в моем голосе проступает сталь, я умышленно повышаю тон и наконец откладываю в сторону лед.

Поправляю прическу, насколько это возможно, и скрещиваю руки на груди. Терпеть не могу, когда кто-то начинает хозяйничать на моей территории, особенно без разрешения.

– Не надо бродить по моей квартире с таким видом, будто я стащила твой бумажник.

Но мое недовольство – ничто в сравнении со злостью, нет, яростью, что мгновенно проступает на лице Джейн. Тонкие, невзрачные черты лица искажаются, делая ее похожей на уродливую ведьму из детских сказок. Не хватает лишь длинного крючковатого носа с противной бородавкой на кончике. Подруга бросается ко мне, вытянув вперед руки, но останавливается буквально в паре дюймов. Дышит тяжело и часто, да и лицо у нее раскраснелось и покрылось испариной, как если бы она решила пробежаться до моего дома трусцой, а не взять такси.

– Нечего строить из себя дурочку, Сильвия. Я знаю, у тебя прекрасно получается проворачивать такой фокус с идиотами с нашего курса, но я теперь вижу тебя насквозь. Скажи, чего тебе не хватало?

Джейн срывается на крик, заламывает руки, и ее глаза едва не выходят из орбит, прежде чем она прикрывает их на несколько долгих секунд. То ли успокоиться пытается, то ли, наоборот, распаляется все сильнее.

Я делаю шаг назад и тянусь обратно за отложенным на полку для ключей пакетом. Ничего тяжелее под рукой нет.

– Что ты несешь, Джейн?

– Чего тебе, мать твою, не хватало, Сильвия? Ты могла бы добиться чего угодно, если бы только перестала воротить морду от всего подряд! Смазливое личико, деньги, богатый папаша, да даже парни – серьезно, у тебя и так все было!

Несколько секунд в холле слышны лишь отзвуки тяжелого дыхания и далекий уличный шум – из-за приоткрытого окна в гостиной доносится гул машин и гудение кондиционера. Отступать уже некуда, а шаг вперед я сделать боюсь: Джейн будто слетела с катушек и легко может переступить черту. Алкоголем от нее не пахнет, зрачки не расширены – и то ли похмелье так на нее влияет, то ли кто-нибудь из ребят снова навешал бедняжке лапшу на уши. Только что такого нужно было выдумать, чтобы ополчилась она не на кого-нибудь, а на меня? На свою лучшую подругу. На единственного человека в колледже, кто готов был с ней общаться. Жалел ее. Помогал ей.

– Зачем, Сильвия? – хрипло шепчет Джейн и опирается ладонью о стену. Мгновение, и она уже лупит по ней кулаком и шипит от боли. – Я столько к этому шла, готовилась и набиралась сил месяцами, и вовсе не для того, чтобы самовлюбленная дурочка вроде тебя взяла и все испортила.

– Джейн, – хочется достучаться до подруги и понять, что происходит. Мы ведь всегда находили общий язык. – Послушай, я ничего плохого тебе не сделала. Если Джемма снова наговорила тебе ерунды, то моей вины в этом нет. В первый раз, что ли?

– А ты упертая, да? Не хочешь играть по правилам?

– По каким правилам, Джейн?! Я понятия не имею, о чем ты говоришь!

И она снова меняется – злую ведьму вытесняет бугимен, когда глаза Джейн загораются огнем, а губы смыкаются в тонкую, бледную, едва заметную на лице линию. Ноздри вздымаются и подрагивают, брови сведены к переносице, темные волосы спадают на лицо. Я готова поспорить, что еще одно слово, и Джейн бросится на меня с кулаками, настолько у нее злобный и безумный вид.

Невольно я отступаю влево, поближе к проходу в гостиную. Там, на трехместном диване, остался лежать телефон. Но есть ли смысл звонить в полицию? Куда проще выставить подругу за дверь, вот только сил мне наверняка не хватит. Джейн выше, шире в плечах и знает пару приемов самообороны. Когда-то она предлагала ходить на курсы вместе, но меня никогда не интересовала необходимость распускать руки. Мне всегда хватало небольшого перцового баллончика в сумочке.

– В последний раз, Сильвия, спрашиваю: зачем? Ты никогда не интересовалась эзотерикой, что потянуло тебя прочесть заклинание и пролить кровь? На кой черт, Сильвия Хейли, тебе понадобился могущественный покровитель?!

Перед глазами вновь проносятся яркие картины вчерашней ночи: погруженная во мрак комната, освещенная лишь пламенем свечей, бумажки с каким-то бредом про круги Ада и небольшой порез на указательном пальце, который саднит до сих пор. И следом за ними – густой запах дыма, цитруса, табака и серы. Кажется, будто все встает на свои места, но я ни на мгновение не верю в происходящее. Никаких демонов не существует, даже если Джейн искренне в них верит.

Мне просто показалось, а у подруги похмельная горячка еще похлеще моей. Нам обеим нужен визит к хорошему психотерапевту, а то и к психиатру, ведь так и с ума сойти недолго. Я ослабляю хватку на пакете со льдом.

– Господи, – с губ срывается короткий смешок облегчения. – Знаешь, на мгновение мне показалось, что ты это серьезно. Я была в доску пьяна и просто прочла записки в комнате. Больше ничего, Джейн, честное слово. Чуть не снесла пару свечей, захлопнула дверь. Из-за чего поднимать такой вой?

– Я никогда еще не была настолько серьезна, Сильвия, – произносит Джейн холодно.

Лицо у нее все такое же перекошенное, а руки до сих пор сжаты в кулаки, но голос уже не дрожит от злости.

– Плевать, украла ты его умышленно или по глупой случайности, этот демон принадлежал мне. Это я подготовила ритуал призыва. Это я нашла все необходимые ингредиенты. Это я должна была получить его силу в обмен на душу. Понимаешь? Я, не ты!

– Джейн, давай ты пройдешь в гостиную, и мы…

«Нормально поговорим», – вот что мне хочется сказать, но я не успеваю. Нормальная беседа нам с Джейн не светит.

– Никаких разговоров. Ты выскажешь свое первое и единственное желание – откажешься от него, – и мы разойдемся по-хорошему.

Мой мир медленно переворачивается с ног на голову: быть не может, что подруга действительно верит во всю эту чушь с ритуалами призыва и демонами. Да никто в здравом уме не будет посреди вечеринки чертить пентаграмму, чтобы вызвать какого-то там покровителя. Почему бы не сделать это потом? В ту комнату кто угодно мог войти, нас в квартире собралось не меньше семнадцати человек!

И все-таки не совпадение. Не бывает одинаковых галлюцинаций – каким бы сильным похмелье ни было, мы с Джейн не могли увидеть одно и то же. Так ведь?

«Сокровенные желания взамен на сущую мелочь: твою драгоценную душу». И душа моя едва не уходит в пятки, когда я представляю, как отказываюсь от контракта с демоном. Я умру? Он утянет меня с собой в Ад, где я буду сходить с ума от боли в котле, полном таких же грешников? Абсурдные мысли сменяют одна другую, дыхание учащается, и я вдруг чувствую себя такой же сумасшедшей, как и Джейн. Ну чего мне стоит послушаться? Если все это и впрямь галлюцинация, если нам что-то подмешали в алкоголь на вечеринке, то ничего страшного не случится. Потом нас отпустит, и мы еще не раз со смехом вспомним ссору из-за выдуманного демона.

А если нет? Не будет никакой Сильвии Хейли. Следы, что остались на запястье после общения с Мером и аромат парфюма в спальне, который не выветрился до сих пор, вполне реальны. Так почему реальным не может быть и все остальное? Я нервно сглатываю, вновь крепче стискивая пакет пальцами.

Лед уже здорово подтаял.

– Джейн, иди лучше домой, проспись. Потом самой стыдно будет за ту чушь, какую ты несешь.

Во взгляде подруги тухнут последние искры понимания и загорается явное разочарование. Я вижу, как она качает головой и бросается вперед подобно разъяренному быку, завидевшему красную тряпку. Мысли мгновенно вылетают из головы, забывается желание отбиваться злополучным пакетом льда – тот выпадает из рук и с грохотом валится на паркетный пол, когда я группируюсь и прикрываю голову руками.

Джейн сильнее, ей ничего не стоит не только оттаскать меня за волосы, но и как следует покалечить. Страх прошивает каждую клеточку тела, забирается под кожу, заставляя плотно жмуриться и дрожать с ног до головы, как глупая маленькая девочка. Господи, пусть Джейн остановится. Пусть остынет и не трогает меня. Пусть проваливает отсюда.

Удара так и не следует.

В воздухе стоит знакомый аромат дурацкого парфюма и серы.

– Убийство тебе не поможет. Неужели ты не можешь подождать пару месяцев?

Я широко распахиваю глаза, едва услышав уверенный голос Мера. Он стоит передо мной во весь рост, и из-за его широкой спины толком не разглядеть Джейн, но удивление в серых глазах подруги я все-так замечаю. Мой взгляд немногим лучше. В голове не укладывается, что все это – правда: глупый ритуал, высоченный демон с массивными рогами, ярость Джейн, исполнение желаний.

Всего несколько отчаянных мыслей, а Мер уже здесь, крепко стискивает занесенный кулак Джейн когтистой рукой и криво ухмыляется. Неужели достаточно просто подумать о чем-то, чтобы он бросился исполнять мои желания, как послушная собачонка? Эта мысль вихрем проносится по сознанию, снося все на своем пути: недоверие, шок, страх.

– Чушь, а, Сильвия? – сделав шаг назад, Джейн с презрением плюет под ноги. На тыльной стороне ладони остался ярко-красный след от мертвой хватки Мера. – Какая же ты на самом деле змея.

Дверью она хлопает с такой силой, что сотрясаются стены холла и валятся с крючка ключи. Словно завороженная, я смотрю вслед подруге из-за спины Мера и не могу произнести ни слова. В голове каша, и разобраться, где кончаются попытки впихнуть происходящее в привычные рамки и начинается странная, неправильная реальность, не выходит.

Как далеко все это зайдет? Мер может исполнить любое желание? А сколько раз? Вопросы возникают один за другим, но задать их – все равно что подписать себе смертный приговор. Липкие щупальца страха оплетают сознание, напоминая, что ничего не дается просто так. Демон потребовал душу, и для него это не пустой звук. Стоит поторопиться, пожелать лишнего, и я просто исчезну.

Точно как хотела Джейн.

– Мер? – зову я непривычно тихо и несмело.

– Чего тебе, детка?

– Почему ты пришел именно в этот момент? Не когда Джейн заявилась в квартиру и не когда она собиралась мне двинуть. Почему именно сейчас? Она ведь уже замахнулась.

Пожалуйста, пусть скажет что-нибудь про демоническое чутье или еще какую-нибудь магическую чушь. Что угодно, лишь бы не оправдались мои худшие ожидания. Пожалуйста.

– Потому что ты этого пожелала. Я здесь, чтобы исполнять твои сокровенные желания.

Он оборачивается и касается пальцами моего подбородка. Ухмыляется. Красные глаза все так же сверкают, хотя в холле светло. Голос его звучит тише, хрипит:

– И им вовсе не обязательно быть такими, какие ты воображала себе утром. Я способен на многое, знаешь?

– Сколько…

Я запинаюсь, прочищаю горло. Демон или нет, Мер извлекает из этого выгоду: он такой же исполнитель, как, например, таксист, что вчера подвозил меня до дома. У него просто другая специфика. Особенная.

При мысли об этом я нервно посмеиваюсь, но спрашиваю уже куда увереннее:

– Сколько у меня желаний?

– А сколько ты готова обменять на собственную душу?

И довольная ухмылка на его лице не предвещает ничего хорошего.

В темной комнате, заставленной толстыми свечами из черного воска, лежало не только глупое заклинание. Бумажка с ним валялась на самом верху – только потому я и обратила внимание на буквы, торопливо написанные косым почерком. Но под ними лежало еще несколько листов, и там наверняка говорилось о чем-то важном. С Джейн бы сталось изучить вопрос досконально, составить контракт или его подобие… Я зарываюсь пальцами в спутанные волосы, с силой стискивая их.

Стоит просто спросить. Это ведь тоже желание.

– Я просто хочу, чтобы ты ответил.

Несколько секунд Мер молчит. Проводит длинным языком по двум металлическим кольцам в нижней губе, обнажает зубы в довольной улыбке. До чего же странная у него внешность, но уже не в первый раз я ловлю себя на абсурдной до смешного мысли: именно такая мне и нравится. И его животная необъяснимая притягательность уже не кажется неправильной.

Он все-таки демон, а не похмельная галлюцинация.

– Это не сокровенное желание, Сильвия, – шепчет он мне на ухо, словно невзначай касаясь кожи языком. Едва заметно вздрогнув, я замираю. – И я не обязан его исполнять.

С демонами никогда не бывает просто.

Глава 5
Сильвия

Так продолжаться не может.

Я тяжело дышу, оглядываясь вокруг, и чувствую себя загнанной в ловушку в собственной квартире. Боюсь обернуться и увидеть перед собой высокую фигуру, пылающие огнем глаза и вновь почувствовать дрожь по всему телу. Отрицать происходящее больше не получается, не после того, как Мер исполнил желание, которое я даже не загадывала вслух. Кто знает, на что могла пойти Джейн? Десятки раз я представляла, как подруга бросается на меня с кулаками, целится короткими ногтями прямиком в глаза или достает из кармана небольшой складной нож, а то и пистолет.

Да ей вовсе и не нужно оружие. Теперь, когда мир вокруг заиграл новыми красками, я могу вообразить и совсем другие методы расправы: проклятия, заклинания, да хоть такие же мудреные ритуалы, как тот, в котором я невольно приняла участие.

Кого еще можно вытащить из Ада? Призвать с того света? Голова раскалывается, хочется схватиться за волосы и как следует потянуть их в стороны, до боли, но пока я держу себя в руках. Сижу на кровати, опустив голову, и только лишь пальцами перебираю распущенные локоны.

И ведь Мер ничем не лучше. Кто знает, что у него на уме? Чего ему стоит принять за желание любую случайную мысль? Раз, два – и не останется на свете никакой Сильвии Хейли. Как бы ни выглядел, что бы ни говорил, он – демон, и ничего хорошего от него ждать не стоит. Точно как не стал объяснять правила или упоминать условия контракта, он будет играть со мной до последнего, пока я не оступлюсь и не преподнесу ему свою душу на серебряном блюдечке.

Черт бы побрал их обоих!

Я в страхе поднимаю взгляд, но в комнате стоит все та же мертвая тишина. Колышется от ветра легкая занавеска, пощелкивает на кухне работающая кофемашина. Ни запаха серы, ни знакомого низковатого смеха не слышно, а значит, Мер не воспринял мое желание всерьез. Или просто хочет поиздеваться.

Никогда в жизни я не сталкивалась не то что с демонами, даже с магией. Да что там, я и гадания на картах считала глупостью для наивных дурочек. Разве наука уже не шагнула достаточно далеко, чтобы доказать: не существует никакой магии, высоко в облаках не живут ангелы, а глубоко под землей не прыгают вокруг адских костров демоны. Разве не пытаются ученые который год доказать, что единственное чудо вселенной в том, что она бесконечна? Что где-то там, быть может, есть другие формы жизни, никак не связанные с магическими ритуалами и религией?

Вдоль позвоночника пробегают мурашки, холод пробирается под кожу и будто бы проникает глубже, стремится сковать душу. Душу, которая мне уже не принадлежит. Вместе со страхом внутри зарождается злость – никогда я не хотела влипнуть в эту историю, не мечтала ни о каком исполнении желаний. Хватило и того, что в детстве я то и дело грезила о том, чтобы сблизиться с матерью, пока мое желание не исполнилось наихудшим образом. А теперь придется полной ложкой расхлебывать последствия ошибок Джейн.

Может, я и сама виновата не меньше. Мне ничего не стоило вызвать такси и уехать в тот вечер, но любопытство оказалось сильнее. Я в бессилии откидываюсь назад, прислоняюсь к холодной шершавой стене и едва не бьюсь об нее головой. Что делать? Где-то на задворках сознания ворочается абсурдная мысль: демоны боятся святой воды, распятий и библии. Разве нет?

Представляя себя в церкви или в каком-нибудь небольшом магазинчике вроде тех, что встречаются неподалеку от Нью-Джерси, я только нервно хихикаю. В последний раз я была в церкви лет в пятнадцать, когда миссис Говард – горничная, в детстве она буквально заменила мне мать – еще водила меня на воскресные службы. И службы эти ни капли не походили на небольшие местечковые святыни. В Нью-Йорке атмосфера совсем другая, никто здесь не посмотрит на меня косо, если я решу заглянуть в церковь и прикупить пару распятий, окропленных святой водой.

Но сначала стоит покопаться в сети. Узнать, что представляет из себя магия и насколько опасны такие, как Джейн.

Я перетаскиваю ноутбук из гостиной в спальню и пару часов кряду провожу за чтением форумов. Вот только обсуждения на страницах в сети напоминают разговоры таких же, как я, студенток, собравшихся на пижамной вечеринке обсудить приворот на симпатичных однокурсников или заговор на прыщи для самой стервозной девчонки колледжа. Чем больше читаю, тем сильнее путаюсь и не понимаю: действительно ли можно заговорить чей-то кофе на болезнь и вернуть в жизнь покой с помощью ловца снов или это заблуждения людей, таких же наивных, как я?

Десятки способов раскладывать карты таро, ритуалы по приманиванию удачи, заговоры на любовь и карьеру, свечи для привлечения денег – интернет полон эзотерических практик на любой вкус и цвет, но они меня не интересуют. Разочарованная в себе и своем умении обращаться с поисковиком, я ищу что-нибудь о демонах, но не вижу ровным счетом ничего нового. Девять кругов Ада по Данте, семь смертных грехов и их повелители, длинные статьи о демонах Гоэтии… Обо всем этом я слышала еще в старшей школе.

Неужели ты думала, будто об этом пишет на форуме каждый встречный-поперечный? Нахмурив брови, я в который раз за вечер покусываю нижнюю губу. Некоторые рекомендуют отвадить демонов и злых духов от своего дома с помощью рун. Кто-то утверждает, будто они боятся Священных Писаний, а еще говорят, что лучше всего положить перед входной дверью библию или повесить распятие на манер рождественского венка.

Господи, ну и бред!

Однако на следующий день я все-таки еду в церковь – в собор святого Патрика, куда меня когда-то водила миссис Говард. Прекрасная была женщина, только католичка до мозга костей. Удивительно, но под высокими сводами, среди расписанных фресками стен и густого, навязчивого запаха ладана я чувствую себя в безопасности впервые за последние несколько дней.

– Тебя что-то беспокоит, дитя? – обращается ко мне святой отец, когда я несколько долгих мгновений задумчиво разглядываю витражное изображение святого Патрика – католического покровителя Ирландии.

Сумел бы он защитить меня от демона, если бы я верила так же искренне, как миссис Говард? Если бы относилась к религии серьезно, а не восхищалась архитектурным великолепием собора, напрочь забывая, что тот на самом деле символ не красоты и искусства, а веры?

– Нет, все в порядке, – отвечаю я не задумываясь.

Рассказывать о своей беде я не готова никому, даже отцу. Признаться самой себе оказалось до жути тяжело – не попытайся Джейн меня ударить, я до сих пор уверяла бы себя, будто Мер был всего лишь галлюцинацией. Похмельной горячкой. Насколько легче стало бы жить, если бы все это решилось парой визитов к психотерапевту.

– Мне просто захотелось почувствовать себя в безопасности. В последнее время так много всякой дряни происходит, уже и не знаю, куда деваться.

– Господь все видит.

У святого отца скрипучий голос пожилого человека, он по-отечески улыбается, но искренности в его улыбке ни на грош. В серых водянистых глазах легко читается безразличие – наверняка он так устал от своей работы, что готов обещать любовь господа всякому, кто переступает порог собора. Лишь бы только отвязались.

– И не бросает своих детей в беде. Достаточно помнить, что на все его воля, и за каждым закатом обязательно последует рассвет.

С тем же успехом можно было прочесть пару католических брошюр. Будь рядом миссис Говард, я обязательно посоветовалась бы с ней – и не удивилась бы, окажись она ведьмой, как Джейн. В детстве казалось, будто миссис Говард знает все обо всем. Как справиться с домашним заданием? Как привлечь внимание матери? Когда отец наконец вернется с работы? Как пережить расставание с парнем? Куда деваться, когда решила устроить свидание сразу с двумя? Как сбежать из дома, чтобы охрана не доложила отцу? Нетрудно представить, что и как избавиться от демона, обещавшего забрать душу, она тоже знала.

Но миссис Говард уже много лет как нет в живых, и поговорить я могу только с престарелым святым отцом в соборе святого Патрика.

– Спасибо, – вежливо киваю, прежде чем подхватить небольшой бумажный пакет с распятием и экземпляром карманной библии и выйти на залитую солнцем улицу.

Здесь, на оживленном перекрестке Пятидесятой улицы и Пятой авеню, всегда шумно и людно – легко раствориться в толпе и почувствовать себя частью вечно спешащего куда-то потока. Здесь можно отпустить свои страхи и представить, что ничего не изменилось. Сейчас я зайду в любимый ресторан выпить кофе, посижу там пару часов, наслаждаясь видом из окна и ароматом свежей выпечки, а потом возьму такси до дома, где меня ждет недописанный реферат, пустая неприветливая гостиная и большая кружка горячего чая.

И жутковатый демон с отвратительным чувством юмора.

Обгоняя парочку впереди, я живо представляю, как Мер стоит посреди спальни и вертит в когтистых пальцах то мой мобильный телефон, то фотографию Дерека из прошлогоднего альбома, которую я распечатала на память и поставила на прикроватном столике. Вертит и смеется над моей глупостью. Наивностью. Человечностью.

Разве за некоторые желания не стоит отдать жизнь? Голос в голове будто бы слишком низкий, чужой. Я поджимаю губы и шагаю мимо любимого ресторана. Сегодня не до кофе, и уж тем более не до чинных посиделок за столиком.

Впереди куча дел.

Квартира в Бруклине встречает меня глухой тишиной и затхлым воздухом. Бросив пакет из собора в гостиной, я первым делом открываю окна в спальне, а потом едва не тянусь к холодильнику за газировкой. Сознание отчаянно требует разрядки – выбросить из головы глупые мысли, избавиться от будто бы физически давящего на меня страха, снять напряжение хотя бы ударной дозой сахара.

Но нет. Не сегодня.

Спустя пару часов над ключницей в холле красуется причудливая руна Альгиз – руна защиты, как писали на одном из форумов. Я нарисовала ее белым лаковым маркером, которым обычно подписываю коробки для студенческого совета. Таких у меня в квартире уже не меньше десятка – незаметно для себя я вечно уношу их с собой в сумочке и лишь изредка приношу обратно в колледж. И еще ни разу президент курса не спросил, куда они деваются. Придурок, что с него взять.

Рядом с руной висит окропленное святой водой распятие, а в спальне у кровати – точно на том месте, где недавно стояла фотография Дерека, – лежит карманная библия. Хорошо если хоть что-то из этого арсенала сработает.

Ну, давай, появись, посмейся надо мной. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Но ничего не происходит. Я разочарованно топаю ногой и сдавленно шикаю, стукнувшись пальцем о тумбу в коридоре.

Дура, а если бы он принял это за желание? На что ты бы разменяла свою жизнь? На попытку самоутвердиться за счет могущественного демона? Да ему наверняка плевать на эти глупости, если он может исполнять желания. Или принимать облик то ли Дерека Уилсона, то ли Фредди Сандерсона – хулигана из старшей школы, в которого я была безответно влюблена целых полтора года.

И все-таки хочется верить в лучшее. Теперь Мер побоится приблизиться ко мне, а если начну носить с собой распятие…

– Развлекаешься, Сильвия? – звучит за спиной знакомый голос.

Я крепко хватаю распятие и резко оборачиваюсь, выставляя крест перед собой. Мер ни на мгновение не меняется в лице – лениво опускает взгляд на безделушку у меня в руках, чуть приподнимает уголки губ и смеется так громко, что кажется, будто еще немного, и лопнут барабанные перепонки. Демон едва не сгибается пополам, и ремни его кожаной куртки позвякивают пряжками, а цепочка на джинсах подергивается, точно в конвульсиях.

– Я польщен, детка.

Он делает шаг вперед и с легкостью выхватывает распятие у меня из рук. Пропускает между пальцами, и ему вовсе не больно – ни ожогов на бледной коже, ни выражения мучения на лице. Плевать он хотел на священные символы и, скорее всего, на все остальное, что пишут о демонах в интернете.

– Ты продержалась целых два дня, прежде чем начать тыкать в меня церковными безделушками. Это неприлично, знаешь? Я предлагаю тебе весь мир – любое желание, какое только может породить твое больное сознание, а вместо этого ты пытаешься отпугнуть меня железкой.

– Тогда просто уйди, – шепчу я с надрывом.

Силы в одно мгновение покинули меня, и внутри осталась лишь противная, поглощающая все вокруг себя черная дыра.

– Я не… Разве ты не можешь просто поменять имя в контракте? Джейн вон с ума по тебе сходит, вот с ней и разбирайся. У нее наверняка уже и список желаний готов.

Как, оказывается, просто отказаться от столь привлекательной возможности. Раз, и выбросить из головы мысль о Дереке, о матери, да хоть о том, чтобы стать президентом курса или капитаном группы поддержки. Сейчас я чувствую себя как побитая собака, выброшенная на трассу, и хочу только одного – вернуться в теплый уютный дом, где все будет как прежде. Где смогу торчать в колледже пять дней в неделю, отрываться с ребятами на выходных, строить глазки дураку Дереку и надеяться, что до него наконец-то дойдет, чего я от него хочу.

Но Мер явно считает иначе. Ему мало наблюдать за моими страданиями – ему хочется посмотреть, как я мучаюсь и привыкаю к новой жизни. Страшной, ненормальной, лишенной привычных удобств. Вот же подонок рогатый.

И все-таки есть в нем нечто привлекательное, и дело вовсе не во внешности. В манерах, в движениях просматривается хищная грация, а его запах… Спорить готова, что он тот самый обладатель пресловутого животного магнетизма и может щелкнуть пальцами, чтобы заполучить любую женщину. Точно как Дерек, только… Только в случае Мера во всем виноваты какие-нибудь адские флюиды. Демоны должны быть привлекательными, их работа – соблазнять смертных, и не только исполнением желаний.

– Если я уйду, Сильвия, ты уйдешь вместе со мной.

Он бесцеремонно хватает меня за подбородок и вынуждает заглянуть ему в глаза – в два пылающих огненных моря, готовых поглотить собой все вокруг, точно разросшаяся внутри меня черная дыра.

Я сглатываю, неловко переминаясь с ноги на ногу. Сейчас, когда мы стоим друг к другу так близко, я вновь замечаю, насколько Мер на самом деле огромный. Высоченный, широк в плечах, ухмыляется как тварь последняя, так еще и несет от него парфюмом, сигаретами и сексом.

На месте черной дыры расцветает странное, неконтролируемое желание.

Чертовы адские флюиды.

– Видишь ли, ты можешь не загадать больше ни единого желания, но я все равно заберу тебя с собой, когда придет время, – вполголоса усмехается Мер. Его тонкие губы едва не соприкасаются с моими. – Потому что ты уже принадлежишь мне. Вопрос лишь в том, как долго ты продержишься и насколько мне будет с тобой весело. Разве ты не любишь как следует повеселиться, Сильвия?

Мысли путаются, в голове стелется туман, и сейчас я готова согласиться на что угодно. Поддавшись сиюминутному желанию – понятия не имею, откуда оно взялось, – я тянусь вперед и целую Мера. Обхватываю ладонями мощную шею, зарываюсь пальцами в густые волосы и с готовностью приоткрываю рот.

У него удивительно длинный и умелый язык.

К лицу приливает жар, внизу живота завязывается знакомый узел, и я прикрываю глаза, неосознанно провожу языком по острым зубам, прижимаюсь к горячей груди, пока в голове наконец не щелкает осознание: я же хочу от него избавиться. Прогнать прочь.

– Какого черта?! – кричу я, наконец разомкнув объятия и отскочив в сторону.

Сердце стучит в груди как ненормальное, а щеки наверняка раскраснелись, но сейчас мне глубоко начхать на внешний вид.

– Только не говори, что тебе не понравилось, – ухмыляется Мер и облизывает губы, задевая кольцо языком. – Ты сама этого пожелала, Сильвия.

– Да пошел ты! Я собиралась отправить тебя куда подальше, а не… Да у меня и в мыслях не было!

– Ты даже не представляешь, сколько всего можно найти в твоих прелестных мыслях.

Его шепот раздается прямо у меня над ухом, но ударить Мера я не успеваю – он двигается как заправский танцор. Слишком уж быстро и изящно для своих роста и телосложения.

– Но развлечься ты не против. Я запомню, Сильвия. Увидимся, когда придешь в себя. И, пожалуйста, прекрати верить всему, что пишут в интернете.

На холл снова опускается тишина, нарушаемая лишь моим шумным дыханием. Сердце бьется все так же быстро, щеки горят, а низ живота до боли знакомо покалывает. Больше всего на свете хочется принять холодный душ и вымыть рот с мылом, лишь бы не чувствовать на себе горячих прикосновений демона, не ощущать на губах его вкус.

Вкус соленой карамели с отчетливым привкусом металла.

Тьфу, до чего же противно. Треснуть бы ему по рогам как следует, чтобы надолго запомнил, каково это – без спроса распространять свою поганую ауру, но я знаю, что силенок мне не хватит. И оттого понуро бреду в душ, где собираюсь тереть кожу жесткой губкой, пока наконец не почувствую себя чистой. Тело отзывается предательской дрожью в ответ на любое прикосновение.

Кое-какие желания у меня все-таки есть, но они уж точно не связаны с демонами из Ада. В этом я уверена.

Правда же?

Глава 6
Сильвия

Восемь лет назад

Наша семья редко собирается вместе: у папы полно работы, и он едва успевает проводить время дома – планировщик забит совещаниями, деловыми обедами, научными конференциями и встречами с коллегами; мама же предпочитает проводить время в одиночестве, заниматься живописью или встречаться с подругами в городе, а периодически – уезжать обратно к родителям, в Италию.

Вот и сегодня я сижу дома одна, а родители вновь разбежались кто куда. Чем занимается на работе отец, я давно уже не спрашиваю – он вечно отвечает односложно, будто у меня не хватит мозгов понять, что он управляет делами колледжа, как и дедушка когда-то. Неужели в его глазах я настолько глупенькая? Недовольно поджимаю губы и поудобнее устраиваюсь на диване, крепче перехватив руками геймпад от игровой приставки.

Роскошная квартира в Бруклине обставлена по последнему слову моды и техники: на стене минималистичной гостиной сверкает яркими кадрами видеоигры огромный плазменный телевизор, по потолку вьется длинная змееподобная люстра, состоящая из мелких круглых ламп на металлической раме, а центральное место в комнате занимает трехместный диван из кожи. Я ерзаю на нем, покачиваюсь, стараясь уследить за происходящим на экране.

Ну, давай же, почему ты повернул направо, я ведь другую кнопку нажимала! Чертово управление.

Дома время от времени появляется горничная – миссис Говард, – но сегодня и она ушла пораньше: в квартире идеальный порядок, выделяется только брошенный у дверей рюкзак. Из-за расстегнутой молнии торчит небольшой ноутбук и ярко-красный пиджак, скомканный и запихнутый в рюкзак минут сорок назад, когда я вышла из школы. Мне тесно в форме, не по душе с гордостью носить на груди герб частной школы «Тринити», как делают некоторые одноклассники. Учиться периодически откровенно скучно.

В прихожей едва слышно хлопает дверь, и я, поставив игру на паузу, вскакиваю с дивана. Бегу по гостиной и сворачиваю в коридор, скользя по полированному паркету, едва не сшибаю подставку для зонтиков по пути и натыкаюсь на стоящую в коридоре мать. Длинные темные волосы аккуратно уложены и спадают на плечи крупными локонами, кремовое платье под наброшенным на плечи черным пиджаком едва заметно переливается в ярком свете потолочной лампы. Как и всегда, мама выглядит так, словно сошла со страниц модных журналов.

Иногда я ей завидую. Я, такая нескладная в свои тринадцать, частенько поглядываю в зеркало и замечаю острые плечи, дурацкую школьную форму – красный пиджак, свободную блузку и уродливую шерстяную юбку, – выступающие колени и прыщи на лице. Как вышло, что рядом с мамой я такая дурнушка? Когда папа бывал дома почаще, то постоянно повторял, будто я копия матери. Со зрением у него явно проблемы.

– Снова тебе на месте не сидится, Сильвия, – цокает языком мама и качает головой. Легким, изящным движением смахивает пиджак с плеч и вешает в шкаф. – Сколько раз я говорила, не торопись и не иди на поводу у любопытства. Ты только посмотри на себя, принеслась сюда, будто на пожар, а могла бы спокойно подождать меня в комнате.

Мама шагает в гостиную мимо кухни, и стук каблуков по паркету заполняет собой всю квартиру. Я послушно иду следом и умышленно повторяю каждое движение: покачиваю бедрами в такт шагам, держу спину ровно и задираю нос повыше. Получается скверно. Хорошо еще, в гостиной нет зеркал, иначе не выдержала бы. Представлять себя такой же невесомой и женственной, как мама, – одно дело, а видеть, что рядом с матерью я похожа скорее на семенящую следом креветку, – совсем другое.

Нахмурившись, я пробую выпрямить спину еще сильнее, но ничего не выходит.

– Нам сегодня табели выдавали, – говорю тихо, словно опасаясь, что мама и в самом деле услышит. Она даже не оборачивается. – Я думала, как обычно, отдать их миссис Говард, но она уже ушла, когда я вернулась из школы. Ты не хочешь посмотреть?

Мама не произносит ни слова. Бродит по гостиной, подходит то к длинному металлическому книжному стеллажу, то к высокому панорамному окну, заглядывает за легкую полупрозрачную занавеску и качает головой. Неужели и правда не услышала? Но в то же мгновение она бросает на меня такой пронзительный взгляд, что я тут же сажусь на диван и жмусь поближе к углу.

Взгляд у нее и правда говорящий, и кому, как не мне, знать: не к добру это.

Общаемся мы редко, а по душам не говорим и вовсе никогда: мама предпочитает болтать с подругами по телефону или чинно прогуливаться в новом с иголочки платье среди коллег отца, когда те закатывают светские приемы. Некоторые из них проходили у нас дома, и тогда я закрывалась в своей комнате на втором этаже.

«Такие мероприятия не для маленьких девочек, дорогая», – сказала тогда мама и улыбнулась мне одной из самых холодных улыбок. Но ведь я тоже могла бы надеть платье, пройтись по тогда еще полупустой гостиной, улыбнуться гостям, как учил папа, или тихо посидеть с миссис Говард и официантами на просторной кухне. Но мама предпочитала делать вид, что дочери у четы Хейли нет или она настолько мала, что пускать ее на корпоративные встречи – дурной тон. Сейчас, хмуря тонкие светлые брови, я думаю, что у матери просто нет на меня времени.

Маме не хочется учить меня быть женщиной, потому что едва ли у меня получится. Девочки из «Тринити», те, что постарше, выглядят ничуть не хуже даже в дурацкой школьной форме, а я рядом с ними похожа на гадкого утенка – несуразная, прыщавая, лишенная природного шарма.

Я тяжело вздыхаю. Надеюсь, мама не станет об этом говорить.

Пусть просто бросит беглый взгляд на табель, подожмет губы, как она умеет, вежливо улыбнется и попросит меня подняться к себе. У нее же наверняка куча дел: зайти к косметологу, встретиться с кем-то из подруг по клубу живописи на Манхэттене, решить пару вопросов с цветочными магазинами, которые купил ей в прошлом году папа.

Сколько бы родители ни думали, будто я еще мала и наивна, я все-таки не дура и замечаю очевидные вещи. Мне вовсе не наплевать, что происходит в жизни мамы и папы.

Это им нет до меня никакого дела. Работа, работа, работа – и ничего больше. Бабушка с дедушкой, которые приезжают только на Рождество и День Благодарения, и то проводят со мной больше времени. Не говоря уже о миссис Говард. Когда в прошлом году я впервые столкнулась с месячными, бежать за прокладками пришлось именно к горничной. Она же объясняла мне, как себя вести и что делать, еще и книжку глупую всучила. Как будто обо всем нельзя прочесть в интернете.

Но мне до жути хотелось бы обсуждать такие вопросы с мамой. Иметь возможность прийти к ней вечером и сказать, что я теперь девушка и… Что и? Настроение окончательно портится. Мама просто взглянула бы на меня свысока и сказала бы, что приличные девочки не поднимают такие вопросы на людях. И неважно, что мы могли бы сидеть на кухне собственного дома, где не было бы никого, кроме нас двоих.

– Сильвия.

Голос матери заставляет едва заметно вздрогнуть и поднять голову.

Она вышла из ванной комнаты для гостей – в длинном шелковом халате, с забранными наверх волосами, но все с тем же идеальным макияжем. Наверное, если бы Мэрилин Монро была брюнеткой, выглядела бы точно так же. Удивительно, как мама не додумалась пойти в кино или модельный бизнес. Высокая, худая, с острыми, нестандартными чертами лица, которые удивительно гармонично сочетаются с ее образом. Имя Лауры Хейли точно было бы у всех на устах, как имя той же Кейт Мосс.

Я вновь ерзаю на диване. Меню паузы мигает на широком экране телевизора, когда-то яркая картинка стала черно-белой.

– Нет, нет, нет, – вскидывает руки мама, когда я встаю, чтобы достать из рюкзака табель. – Оценки можешь оставить миссис Говард. Она внесет их в журнал, чтобы твой отец мог полюбоваться на них, когда изволит приехать домой. Но мы-то с тобой знаем, что ничего особенного в этих оценках нет.

Она улыбается – не холодно и вежливо, как обычно, а спокойно и деловито, будто собирается обсудить цветочный магазин не с кем-то из нанятых помощников, а со мной, – и садится на диван. Только сейчас я замечаю бокал на тонкой ножке у мамы в левой руке. Внутри плещется темно-бордовое вино, источая едва ощутимый, но противный кисловато-сладкий аромат.

– Но…

– Тише, Сильвия. Мы с тобой редко говорим как женщина с женщиной, но тебе уже тринадцать лет, и самое время узнать, как устроен этот мир.

Сердце пропускает удар. Неужели мама наконец восприняла меня всерьез?

– Не знаю, заметила ли ты, но мы с отцом все меньше времени проводим вместе. Как только я улажу все дела в Нью-Йорке, то вернусь к родителям, в Палермо. Естественно, ты останешься с ним, этот вопрос мы уже утрясли.

Пусть сердце и пропустило удар пару мгновений назад, сейчас оно грозится и вовсе остановиться. Воздуха не хватает, а грудь будто стянуло стальными обручами. Мама говорит о своем отъезде с такой легкостью, словно ничего необычного в этом нет. Я до боли прикусываю нижнюю губу, чтобы не распустить нюни раньше времени.

Может, они и не разводятся вовсе. Может, мама просто хочет съездить на родину на пару месяцев. Ездит же папа на конференции в другие штаты? Но что-то подсказывает, что у матери совсем другие планы.

– А без меня рассказать тебе кое о чем будет некому. Не миссис же Говард с тобой об этом говорить, прости господи, – легко смеется она и отпивает немного вина из бокала. – Мы с тобой обе знаем, что у девочек есть всего два способа добиться желаемого в этой жизни: красота и ум. Я видела твои табели, дорогая, и на второе я бы в твоем случае не рассчитывала. Но красота – это совсем другой вопрос, Сильвия. Посмотри на меня и скажи, что ты видишь?

Удивительно красивую, изящную, но жестокую и безразличную женщину. Расчетливую и эгоистичную, сосредоточенную на себе и своих желаниях, которой нет никакого дела до дочери. Но вслух я не произношу ни слова. Хмурюсь и постукиваю пальцами по пластиковому корпусу геймпада в попытках успокоиться, стискиваю его в руках и едва не отбрасываю на пол в один момент.

Нужно держаться.

– Тебя, мам, – выдавливаю из себя спустя пару минут.

– Вот о чем я и говорила, – качает головой мать. – Ты видишь успешную женщину, которая всего добилась благодаря умению себя подать. Думаешь, твой отец взглянул бы в мою сторону, не выделяйся я на фоне десятков таких же глупышек, желающих добиться его внимания? Его семья руководит колледжем «Хейлис» десятки лет, и только дура не рассчитывала наложить руки на этот лакомый кусочек. Но для того, чтобы добиться всего самой, нужно долго и упорно работать, вкалывать как рабыня на галерах, а оказаться в нужное время в нужном месте, правильно себя презентовать и следить за собой – совсем другое дело. Без обид, дорогая, но если ты не научишься себя подавать, то будущее тебя ждет безрадостное.

Зачем она это говорит? В груди ворочается огромный шершавый камень, снова и снова причиняя боль. Разве недостаточно того, что я вижу в зеркале? Или того, что на фоне матери выгляжу невзрачной и даже уродливой? Да, мама с детства доверяет меня личному стилисту, водит в спа-салон и следит за моим внешним видом, но я все еще никто рядом с таким прекрасным лебедем, как она.

Но мама вовсе не лебедь, скорее орел – красивый, изящный, но готовый в любой момент выпустить когти или разорвать в клочья мощным клювом. И сейчас она разрывает меня на части, вместо клюва используя слова. Острые, как иголки, пронзающие насквозь.

– Ты меня в зеркало-то видела, мам? У меня по всему лицу прыщи, и я…

– Видела. Черты лица у тебя что надо, с фигурой все в порядке, и если ты себя не запустишь с возрастом, то все будет замечательно. Если приложишь достаточно усилий, Сильвия, мужчины штабелями будут падать к твоим ногам и молить, чтобы ты обратила внимание именно на них. Поверь мне, это куда надежнее, чем полагаться на деньги отца, которые рано или поздно закончатся. Как и любой мужчина, в конце концов он захочет, чтобы ты выпорхнула из семейного гнезда.

Мама треплет меня по волосам, и прикосновение, о котором я мечтала столько лет, кажется отвратительным. Неприятным, липким, чужим.

– И к тому моменту хорошо бы иметь запасной аэродром, а то и не один.

– Вы с папой разводитесь? – вопрос срывается с языка, хотя мне хотелось бы промолчать.

Я уклоняюсь от новых попыток погладить меня по волосам и отодвигаюсь подальше от матери.

– Да. Наши отношения давно изжили себя, мы еще в прошлом году решили, что нужно попробовать что-нибудь новое, просто нужно было утрясти кое-какие вопросы. Но мы не об этом говорили, Сильвия.

– А почему мне никто не сказал? Я же ваша дочь!

– Дорогая, наши отношения не твое дело. И мы с тобой обсуждаем вовсе не наш с Оскаром развод.

Голос матери становится ниже, жестче. Она злится, но делает это в своей фирменной манере: изящно и стильно, с холодной улыбкой, сложив бледные руки на коленях. Темно-бордовый лак на ногтях переливается в свете похожей на змею люстры.

Внутри поднимается и не утихает ураган. Бушует глубоко в душе, вытаскивает из самых глубин все старые обиды, напоминает обо всех несправедливых поступках родителей, об их безразличии.

Даже о разводе не соизволили сообщить! Будто я не их ребенок, а так, приложение к квартире, где постоянно сижу одна. Такая же неотъемлемая ее часть, как миссис Говард, которую отец нанял черт знает сколько лет назад. Может быть, даже раньше, чем я вообще родилась.

Я вскакиваю с дивана и едва не выбиваю у матери из рук бокал вина. Хочется схватить его и выплеснуть поганую кислятину ей в лицо. Испортить аккуратную прическу, оставить ярко-красное пятно на белом халате, размазать по лицу косметику. Сделать что-нибудь, чтобы ей было так же больно, как мне сейчас.

Страх оказывается сильнее. Кто я такая рядом с матерью? Всего лишь неприметная девчонка.

– Успокойся, – приказывает мать. Ставит бокал на подлокотник и вновь поджимает губы.

– Вы обо мне даже не подумали! Зачем вам вообще дочь, если ни одному из вас нет до меня дела?

– Я сказала, успокойся, – тон матери непреклонен, и я послушно опускаюсь обратно на диван, но крепко сжимаю кулаки, да так, что ногти до боли впиваются в ладони.

Ничего, я еще устрою незабываемые выходные и матери, и отцу. Папа как раз обещал, что мы в кои-то веки соберемся дома всей семьей. Уж тогда-то я им покажу, что значит делать вид, будто их отношения не мое дело.

– Впервые я пытаюсь поговорить с тобой серьезно, а ты паясничаешь. Поверь мне, Сильвия, в жизни случаются вещи и похуже развода родителей. И тебе очень повезет, если ты с ними не столкнешься.

Ураган никак не хочет утихать, еще немного, и он снесет все на своем пути: сохранившиеся еще границы, старательно выстроенные преграды, остатки самоконтроля. Я могу и не дотерпеть до выходных.

– Ты посредственность, Сильвия, и вряд ли чего-то добьешься, но ты можешь попробовать сделать внешность главным своим оружием. Уж это-то у тебя получится. Запомни мои слова, пожалуйста. Договорились?

Договориться с матерью – то же самое, что заключить сделку с дьяволом, и я все-таки не сдаюсь. Сама оборачиваюсь стремительным ураганом и вновь вскакиваю на ноги, на этот раз опрокинув бокал прямо на ослепительно-белый шелковый халат матери. Криво ухмыляюсь.

И эта женщина была для меня примером для подражания? Такой я хотела стать? Самодовольной мегерой с перекошенным от злости лицом? Черта с два. Пусть катится куда хочет, сейчас я согласна отправиться в приют, лишь бы подальше от матери и ее наставлений, подальше от отца, который никогда не принимает участия в жизни семьи. И никакие выходные мне уже не нужны.

– Договариваться будешь с кем-нибудь из своих подружек. Или дружков с запасного аэродрома, – фыркаю я со злостью. – Понятно? Моя жизнь больше не твое дело!

И выбегаю из гостиной. Несусь по коридору, не разбирая дороги, взлетаю по лестнице, едва не скатившись обратно вниз по крутым ступенькам, и запираюсь в своей комнате. Стены ходят ходуном еще несколько мгновений, но и черт бы с ними. Я прижимаюсь спиной к стене и медленно сползаю вниз, на пол, закрывая лицо ладонями.

Горячие слезы бегут по щекам, оседают на губах, теряются в воротнике белой форменной блузки. Я содрогаюсь в рыданиях, икаю и глотаю слезы, но взять себя в руки и успокоиться не могу. Лучше бы мы с мамой никогда не разговаривали. Лучше бы она так и оставалась недосягаемым идеалом.

Лучше бы я никогда не загадывала глупых желаний.

Глава 7
Мер

Что бы ни говорили смертные, в Аду вовсе не жарко: не сверкает сутками пламя, не задыхаются от боли в котлах грешники. Ад на самом деле до жути неприветливое место, давно пришедшее в запустение. Скучаю ли я по нему? Нет, и никогда не стану. Меня уже несколько сотен лет подташнивает от однообразных каменистых пейзажей, болтающихся туда-сюда, как неприкаянные, демонов и отбившихся от рук душ. Вывернутых наизнанку, искаженных, давно непригодных в пищу. Отвратительных.

Лениво растянувшись на диване, я на мгновение прикрываю глаза. Уютная квартира Сильвии Хейли выглядит куда лучше полуразвалившейся клетушки, где я коротал последнюю пару веков. Здесь не несет разложением, пылью и грехом; здесь пахнет ее дорогими – удушливо-сладкими цветочными – духами, свежестью и легкой, едва уловимой кислинкой алкоголя. Жадно втянув аромат, я вновь открываю глаза.

Где угодно лучше, чем в Аду.

Смертные, в отличие от демонов, еще не разучились веселиться. Сколько они сейчас живут? Лет сто, если повезет? А жизни в них на всю тысячу – только дай волю, и смертный за один год успеет столько, сколько демон поленится сделать за десяток лет. И каждый раз, вырываясь на свободу из преисподней, я чувствую себя таким же жадным до праздной жизни. Хочется попробовать все и сразу, сунуться в каждый злачный уголок города, где мне посчастливилось оказаться, поиграть с кем-нибудь, может быть, перехватить пару душ. Сладких, как мед, или отвратительно-горьких. Любых.

Я согласен на все, лишь бы не видеть кислых рож братьев и сестер. С каждой декадой их призывают все реже, и они пожирают сами себя. Силы затухают, остатки рассудка меркнут, и демоны стремятся поскорее расстаться с унылой жизнью. От большинства давно остались лишь блеклые тени. Я же своего рода счастливчик, и бываю на Земле чаще сородичей. Похоть уже много лет занимает особое место в сердцах людей, и кто бы ни решил меня призвать, я найду ключ к его сокровенным желаниям. Почувствую их, как хищник добычу, и, если понадобится, отброшу в сторону любого, кто встанет у меня на пути.

Сильвия грохочет чем-то в ванной комнате, слышится приглушенный шум воды. Она торчит там уже второй час. На моих губах играет довольная ухмылка. Девчонка вызвала меня, сама не осознавая, о чем хочет попросить. Я помню ее расширившиеся от страха, а затем – от недоверия, неприязни глаза. Ее так и манит перспектива исполнить любое желание, но до чего же ей на самом деле страшно. Чего стоил только фокус с распятием и святой водой. Я до сих пор смеюсь, глядя на криво начертанную руну в коридоре. Смертные и впрямь готовы поверить в любую ерунду, лишь бы спастись.

Спастись Сильвия уже не сможет.

– Насколько вас таких много? – громко произносит она, едва появившись в дверях.

С обернутым вокруг головы полотенцем, в просторном махровом халате и босиком. Не иначе как обдумывала этот вопрос все два часа, что провела в ванной. Я криво усмехаюсь, лениво склонив голову.

– В смысле я никогда не слышала ни о какой магии, пока ты не свалился мне на голову. Я и поверить-то до сих пор не могу, что меня не упекли в психушку после той вечеринки.

Все в ней выдает напряжение: подрагивающие плечи, плотно сомкнутые губы, блуждающий взгляд. Сильвия смотрит куда угодно, только не на меня, словно я могу спалить ее дотла одним мимолетным взглядом.

Могу, конечно. Но только если очень захочу.

– Нет никакой магии, детка, – я прикрываю глаза и откидываю назад упавшие на лицо длинные волосы. – И демонов в Аду я могу пересчитать по пальцам. А то, что вы с подружкой сотворили, – всего лишь ритуал призыва. И каждый раз, когда кто-нибудь из вас думает, будто обладает какими-то чудесными способностями, он всего лишь одалживает чужую силу. Если ты вообразила, что вокруг тебя был сокрыт целый мир магии и волшебства, то прости, что разочаровал. Реальный мир сильно отличается от фантазий.

Уточнять, что именно от таких фокусов смертных и зависят демоны, я не стал. Некоторых вещей Сильвии знать не нужно. Наивная и не понимающая ровным счетом ничего о силе, с которой связалась, она – идеальный кандидат. Просто прекрасный. И я уверен, что у меня получится добиться от ее сверкающей души чего-то по-настоящему особенного.

В конце концов, ее сокровенное желание я уже выяснил.

Другие исполнять не обязан, но и об этом Сильвии лучше не знать. У нас впереди месяцы, быть может, годы – и за это время я намерен как следует развлечься. Почувствовать себя живым, а не старым пыльным куском дерьма. И раз уж деваться нам друг от друга некуда, малышке придется вести себя как подобает.

До чего же сладкими на вкус окажутся ее эмоции. О сладости души думать еще рано.

– Ангелы тоже существуют? – вдруг спрашивает Сильвия.

Замирает и смотрит с такой надеждой, будто ждет, что сейчас с небес спустится ангел-хранитель и избавит ее от контракта с демоном.

Обязательно, Сильвия, подожди, только пригладит сверкающую мантию и поправит нимб.

– Уже нет.

Улыбнувшись, я поднимаюсь с дивана. Потягиваюсь и разминаю затекшие плечи, бросаю взгляд на стакан воды на кофейном столике и опрокидываю его залпом. Совсем не то, что разбавлять пребывание на земле крепким алкоголем, но тоже ничего. Всяко лучше газировки, которую литрами пьет Сильвия.

– Но если ты надумала мучить меня вопросами, то оставь их до следующего раза. Я исполняю желания, детка, а не читаю лекции по истории.

– Тогда я хочу, чтобы ты помог мне привлечь внимание Дерека.

На светлую гостиную опускается тишина. За окном разрывается чья-то сигнализация и гудят машины, с кухни доносится мерный рокот холодильника, едва слышно поскрипывает кондиционер над просторным белым диваном. И в этой тишине мой веселый, не в меру громкий смех кажется оглушительным.

У Сильвии было несколько дней, чтобы свыкнуться с простой мыслью: у нее в руках инструмент настолько мощный, что любой смертный на ее месте выпрыгнул бы из штанов от радости. Может быть, свыкнуться у нее и получилось, только желания не изменились. Удивительно, какими глупыми и наивными могут быть девушки, всей душой жаждущие лишь одного. К сожалению, вовсе не какого-то там Дерека.

Успокаиваюсь я так же резко, как и разразился смехом.

– Нет, – улыбаюсь я.

– Но это мое желание! Разве ты не явился сюда только ради этого? Я не обязана терпеть тебя, если ты меня не слушаешься! – срывается Сильвия. Вывести ее из себя проще, чем щелкнуть пальцами и прикурить сигарету.

Пока я затягиваюсь, с удовольствием выпуская изо рта густое облако дыма, Сильвия кое-как берет себя в руки и говорит уже намного тише:

– Нечего курить у меня в квартире, понял?

– Попробуй меня остановить.

Несколько неуверенных шагов в мою сторону, один шаг назад. Сведенные к переносице брови и недовольно поджатые губы. Сильвии не к лицу злость, но она снова и снова наступает на те же грабли.

И хочется и колется, да, детка?

– Какого черта?! – Сильвия отскакивает в сторону как ошпаренная, едва приблизившись ко мне на расстояние вытянутой руки. – Ты же даже рта не открывал!

– Ты не представляешь, сколько у меня на самом деле талантов.

Стой она чуть поближе, я с удовольствием выпустил бы дым ей в лицо. Почувствовал, как ее сознание заливает чистое, ни с чем не смешанное возмущение, как оно трансформируется в злость и медленно сходит на нет, уступая место любопытству. Интересу. Желанию, пусть вовсе и не такому, какого я от нее жду. Но вместо этого я шагаю вперед и нависаю над Сильвией, как огромный черный коршун над добычей.

Сигнализация за окном умолкает.

– Не подходи, – она качает головой и отступает, пока не упирается спиной в стену. Висящая чуть повыше ее головы картина, изображающая разноцветную абстракцию, опасно покачивается. – Я серьезно!

Я замечаю, как подрагивают ее ноги – того и гляди подкосятся, – и широко, довольно улыбаюсь. Интерес и желание в ее сознании сменяются страхом. У страха Сильвии Хейли терпкий, пряный вкус.

– И в голову мне не лезь! – голос ее срывается на фальцет и затухает.

Страх превращается в панику.

Ну же, Сильвия, не сдерживайся и дай себе волю.

– Там места и так маловато.

Так мы и стоим друг напротив друга – я ухмыляюсь, изредка затягиваясь, а Сильвия успокаивает участившееся дыхание. Сигарета истлела почти до фильтра, пепел уродливой кучкой лежит на отполированном до блеска и наверняка дорогом паркете. Но Сильвии сейчас явно не до беспокойства о таких мелочах – ее сердце бьется с удивительной скоростью, грозясь выскочить из груди, а во взгляде мелькает недоверие.

Сильвия, я ведь и пальцем тебя не тронул. Поверь мне, что бы я ни сделал – ты сама этого захотела.

До чего же чудно расширяются ее серо-зеленые глаза, когда она слышит мой голос у себя в голове. Приоткрываются пухловатые губы, словно ей хочется ответить, но ни звука с них так и не срывается.

Вот и молодец, иногда лучше промолчать.

– Я же просила не лезть! Ни в голову, ни в мою жизнь, – говорит она уже гораздо тише.

Все также жмется к стене, но расправляет плечи и вздергивает подбородок – в ней вновь просыпаются гордость и уверенность, но я-то знаю, что в душе Сильвия всего лишь недолюбленная девочка. Девочка, которая готова искать эту любовь где угодно: у заносчивого, самолюбивого однокурсника – вот кто такой Дерек, что ж, запомню его имя, – у эгоистичной матери, у холодного и закрытого отца.

Даже у демона, что случайно появился в ее жизни.

– Я загадала желание, вот им и займись.

– Приказывать будешь кому-нибудь другому, – произношу я мрачно, беру ее за подбородок, и на светлой, мягкой после душа коже остаются красноватые следы от когтей. – Я исполняю только сокровенные желания, помнишь? И Дерек нужен тебе не так сильно, как ты думаешь. Даже если пару часов в ванной ты провела именно из-за него. Но, знаешь, я и в этом-то сомневаюсь.

Недовольство, возмущение, зависть, желание – они вспыхивают в ней поочередно, быстро сменяют друга, не успевая отразиться на лице. Сильвия заносит изящную ладонь и едва не залепляет мне пощечину, но в последнюю секунду останавливается, будто натолкнувшись на невидимую преграду.

Как обидно, что у тебя не получилось, детка, попробуй еще раз.

И это бесит ее сильнее. Она дергается и колотит меня кулаками в грудь, рассчитывая, что сделает хоть немного больно. Я самодовольно улыбаюсь и с легкостью перехватываю ее запястье.

Между нами остается не больше пары дюймов расстояния. Отсюда легко почувствовать не только привкус горячей, как раскаленная лава, злости, перемешанной с естественным желанием, но и запах лосьона для тела.

– Проваливай из моего дома, – шипит Сильвия, но ни на мгновение не пытается от меня отстраниться. – Хочешь исполнять желания – что бы ты под этим ни подразумевал, – пожалуйста, только не маячь у меня перед глазами больше! Какого черта я вообще тебя позвала? Еще в прошлый раз понятно было, что ничего хорошего от тебя ждать не стоит. Урод рогатый!

– Эти рога, – я наклоняюсь к ней, смещаю одну руку на шею и с легкостью прижимаю Сильвию к стене, – плод твоих фантазий. И если бы ты не была от них в восторге, я выглядел бы один в один как твой Дерек. Но что-то пошло не так, да? Малышка Сильвия мечтает вовсе не о самовлюбленном футболисте, м? Скольких твоих однокурсниц он уже перетрахал? От тебя завистью несет за милю.

Губы Сильвии дрожат, на глазах выступают слезы, и я чувствую отчаяние среди ярких, как полуденное солнце, эмоций. Горьковато-кислый привкус на несколько долгих мгновений топит все вокруг, и я прикрываю глаза от удовольствия. Этого достаточно, чтобы девчонка пришла в себя и все-таки залепила мне пощечину свободной рукой.

Привкус отчаяния растворяется в сладко-острой смеси ярости и желания. Может быть, Сильвия не так и безнадежна, как казалось поначалу. Может быть, исполнить ее сокровенное желание будет в какой-то мере приятно.

Она даже не представляет, сколько у нас на самом деле общего.

– Но гораздо сильнее тебе хотелось меня засосать, – ухмыляюсь я криво.

Злость Сильвии вспыхивает с новой силой, на щеках выступает румянец.

– И знаешь, я был бы даже не против.

– Проваливай!

Воспользовавшись короткой заминкой, она отталкивает меня в сторону и отходит подальше – за длинный белый диван, будто я не сумею обойти его, если захочу. Будто мне вообще нужно куда-то ходить.

– Хватит с меня твоих… фокусов!

– Это желание, детка?

Страх – такое же сильное чувство, как вожделение или зависть, и избавиться от него Сильвия не может. Мне не нужно читать мысли, чтобы понять: сейчас она судорожно представляет, что случится, потрать она желание на подобную ерунду. Кто знает, сколько их осталось? Может быть, сейчас я возьму и исчезну из ее квартиры вместе с ней. Утащу ее прямиком в Ад.

Ноль. У Сильвии не осталось желаний, потому что самое сокровенное она загадала в то же мгновение, когда капля ее драгоценной крови упала в центр круга призыва. Но к чему обременять бедняжку лишней информацией?

Я с трудом сдерживаю довольный смешок.

– Нет.

– Вот и чудно.

Отпуск на этот раз затянется на несколько долгих месяцев, если не лет. Никогда еще мне не попадалось настолько трудоемкое, липкое и отвратительно-приторное желание. Кто бы мог подумать, что единственным желанием Сильвии Хейли окажется искренняя любовь. Единственное чувство, какое я не в состоянии сотворить по щелчку пальцев или парой колких, бьющих по самым больным местам комментариев.

Глава 8
Сильвия

В главном здании колледжа «Хейлис» не бывает тихо: с первого по пятый этаж не смолкают голоса студентов, в холле то и дело позвякивает лифт, шумит кофемашина и гудят кулеры для воды. Но самый шумный этаж – первый, где расположена столовая, кабинет профессора Смита и просторный холл. Здесь то и дело собираются студенты постарше, стыдливо мнутся у дверей первокурсники и слышен шум со спортивной площадки неподалеку.

День едва перевалил за полдень, и от типичного для первого этажа гомона не спрятаться. Я пододвигаю ноутбук к себе поближе и поудобнее устраиваюсь на широком подоконнике. Занятия только через час, а выходить во двор не хочется: скоро у футбольной команды закончится тренировка, а значит, все снова будут толпиться вокруг Дерека. А ведь у него куча дел как у президента курса: еще чуть-чуть, и начнется новая предвыборная гонка, а мистер «у меня скоро важный матч, я не могу отвлекаться» даже вице-президента до сих пор не выбрал.

Впрочем, кого я обманываю. Дерек победит, даже если просто заявит свою кандидатуру. За него проголосуют и ребята из команды, и девчонки из группы поддержки, и большинство студентов. Дерек – настоящая звезда «Хейлис».

«Хейлис» – знаменитый колледж из Лиги Плюща, и ректорами здесь испокон веков выступают члены семьи Хейли. Сейчас это мой отец, лет пятнадцать назад этот пост занимал дедушка. Я учусь здесь третий год, и страшно представить, что когда-нибудь папа потребует от меня невозможного – получить докторскую степень и занять его место в кресле ректора. Как говорила мама, на это у меня мозгов никогда не хватит. Мне бы просто колледж окончить.

Я без энтузиазма поглядываю на светящийся экран ноутбука и не представляю, с чего начать реферат. Сдать его нужно послезавтра, а я еще даже и не начинала. Может, попросить об этом Мера? Он щелкнет пальцами, и у меня в кармане окажется не то что реферат – сразу докторская степень. Папа будет в восторге.

Господи, нет, ни в коем случае. И пусть даже не пытается выдать такую глупость за сокровенное желание! Но знакомого хриплого голоса в голове не слышно, зато в сознание сразу лезут непрошеные воспоминания.

Тяжелый запах дыма и дерева, легкие нотки хвои и цитруса, немного серы – такой знакомый и такой неправильный мотив. И выглядит Мер, как назло, почти как Дерек. И все этим только портит. С тех пор как он появился в моей жизни, как начал докучать мне день ото дня, я уже не могу спокойно смотреть на лучшего парня в колледже. Поднимая взгляд каждый раз, когда Дерек проходит мимо, я ожидаю увидеть бледную кожу цвета слоновой кости, густые темные волосы и пылающие огнем глаза. Кривую ироничную ухмылку. А замечаю удушливо-вежливую улыбку, аккуратно подстриженные волосы, убранные назад с помощью геля, и небрежно наброшенный на плечи бомбер с эмблемой «Хейлис». Но самое страшное – его глаза. Спокойный, предельно безразличный и надменный взгляд.

Дерек – идеальный парень, о котором я грезила два года, – теперь кажется странным. Ненормальным.

С силой стискивая пальцами корпус ноутбука, я едва не ломаю ногти и недовольно цокаю языком. До чего же глупо. Да, за последние недели в жизни многое поменялось, но это не значит, что я откажусь от своих настоящих желаний, правда? Их легко исполнить, достаточно одного щелчка когтистыми пальцами, одного довольного взгляда, одной четкой мысли… Я гоню их прочь из головы, стараюсь сосредоточиться на реферате, который никогда не напишу сама.

Чего и стоило ожидать – ничего не выходит. Перед глазами снова всплывает развалившийся в кресле в гостиной Мер. Я помню, как он смеялся надо мной, издевался, не выдав ни единого условия контракта. Контракта, который я и в глаза-то не видела. Быть может, мои желания ограничены тремя, как в сказках про джиннов, а может, спустя пару месяцев Мер с той же самодовольной ухмылкой утащит меня в Ад. По спине пробегает холодок, окно программы на экране расплывается и напоминает неприглядное месиво.

Длинные ногти поблескивают в ярком свете потолочных ламп, когда я опускаю ладони на клавиатуру. Но ведь я могла бы еще раз пожелать любви Дерека? Что бы там ни говорил Мер о сокровенности этого желания. Или выиграть предвыборную гонку и стать новым президентом курса? Нет, это уж слишком, хватит и места вице-президента. Тогда я буду проводить больше времени с Дереком, виться вокруг него без страха показаться назойливой дурочкой. Да ко мне тогда даже стервы из группы поддержки не липли бы. Вроде той же Джеммы Андерсон. И всякие проблемы с Джейн решились бы сами собой.

Интересно, она все еще злится из-за этой ерунды с демонами? Наверняка. Я несколько раз ловила на себе ее злобный взгляд – для нее я теперь такая же стерва, как Джемма – для всего колледжа. Но и черт с ними. Сейчас надо бы разобраться с вопросами поважнее.

Если желания у меня три, следующее станет последним. Я получу Дерека или место под солнцем, и моя жизнь оборвется. Господи, кто тянул меня за язык, когда я просила Мера принести таблетку аспирина? Я готова схватиться за волосы и испортить прическу, отбросить ноутбук на пол или броситься на футбольное поле к Дереку и во всеуслышание крикнуть, что он мне нравится, лишь бы избавиться от глупого желания попросить об этом Мера.

Как успокоиться, когда все мысли заняты этой глупой игрой в исполнение желаний с демоном, которого я боюсь даже позвать лишний раз? Может быть, простое «явись, я хочу поговорить» он тоже примет за сокровенное желание. Черт побери, я даже не представляю, что значит «сокровенное желание» в представлении таких, как он. Черт бы побрал Джейн Морган, которой хватило ума оставить дверь комнаты открытой. Или ту водку с вечеринки. Да кого угодно, лишь бы не меня.

Из липкого плена раздумий меня выдергивает знакомый голос. Хрипловатый, удивительно низкий для двадцатилетней девушки. Сегодня Джейн пришла в строгом приталенном платье, распустила волосы, подкрасила губы и неумело подвела глаза. Под мышкой у нее красуется толстый старенький ноутбук, с которым она вечно ходит на занятия. Держится Джейн на удивление прямо, и лишь спустя пару мгновений я замечаю, что она на каблуках – удивительно высоких для того, кто годами носил классические оксфорды и потрепанные кеды.

– Ты не видела Дерека? – уточняет Джейн спокойно, но покачивается, стараясь удержать равновесие и не ударить в грязь лицом.

Неужели планирует провести так весь день? Я поспорить готова, что уже к трем часам Джейн сбросит туфли и будет ходить по корпусу босиком, лишь бы не выглядеть как вставший на ходули пингвин.

Ухмылку сдержать не так-то просто, но я стараюсь. Мне-то точно нельзя сплоховать. Ни перед Джейн, и уж тем более ни перед Дереком.

– А то ты сама не знаешь? – говорю я с долей иронии. – Половина первого, у них тренировка в самом разгаре. Да и с чего ты у меня-то спрашиваешь? Я в секретарши к Уилсону не нанималась.

Но с Джейн все и так понятно. Она могла бы пройти мимо, выбежать на поле, как еще одна дурочка из группы поддержки, и броситься прямиком к Дереку, а вместо этого пришла сюда – в холл перед столовой, к тому самому окну, где постоянно сижу я. Ей просто хотелось покрасоваться. Показать, что она тоже может быть «девчонкой с симпатичной мордашкой».

Ага, как же. Джейн напоминает дурнушку из старых комедий, которые крутили по телевизору в двухтысячных, только стать принцессой ей не светит – скорее злобной ведьмой. Я мрачно усмехаюсь себе под нос.

– Даже если бы ему нужна была секретарша, тебя бы он не взял. Должность вице-президента он же тебе не предложил, правда? А мог бы. Полезно иметь под рукой дочку ректора. Но, видимо, терпеть тебя даже в обмен на милость твоего папочки – то еще удовольствие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.