Пол Кофе
Бюро сновидений. Вприпрыжку по мирам

Серия «Лавочка чудес»

© Пол Кофе, текст

© Д. Вдовина, иллюстрация на обложку

В оформлении макета использованы материалы

по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Книга третья
Дело о сонном параличе

Закрой глаза, представь, что это дурной сон. Я всегда так делаю.

Капитан Джек Воробей 

Глава первая
Слухи

Бряк!

Хруст, с которым Дэн упал на татами, не сулил ничего хорошего.

Перелом позвоночника в трех местах сразу, вывих бедра, черепно-мозговая травма.

– Вставай уже! – велел профессор. – Вечно себя жалеешь.

– Я не хочу заниматься сумо, – простонал студент. – У меня против вас никаких шансов. Мы в разных весовых.

Нестора было плохо слышно из-за огромного живота, нависшего над Дэном. Но парень таки разобрал его наказ:

– Когда ты снова попадешь в мир сновидений, найдутся противники и покрупнее меня. Это не должно тебя останавливать. Вставай, а то сделаю болевое.

Дэн мгновенно вскочил, сразу зажил позвоночник, бедро вправилось, и голова прояснилась.

– Я на такое не подпи…

На этот раз ему удалось улизнуть от быстрой ручищи профессора. Вернее, он просто-напросто выскользнул, потому что сильно вспотел.

Они стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. Гора в широком поясе моваси напротив хилого бледного кузнечика в спортивных штанах – Дэн наотрез отказался облачаться в странные сумоистcкие трусы.

– Помнишь, – пропыхтел профессор, медленно приближаясь. – Когда в прошлый раз клиент уронил нож, которым нам угрожал, я крикнул тебе – подними. А ты встал истуканом.

– Вы мне до самой смерти это припоминать будете?

– Твоя смерть уже настала бы, если бы я не среагировал. В следующий раз могу не успеть.

– Ну спасибо вам… – Дэн сделал вид, что поклонился, а сам коварно бросился в ноги профессору.

Удивительно, но ему удалось схватить Нестора под коленом и даже чуть оторвать от пола ногу профессора: видимо, тренировки длиной в месяц действительно начинали приносить пользу. Но профессор тут же схватил его за штаны сзади, легко приподнял над землей и отшвырнул.

В комнате без окон на третьем этаже, где они когда-то заперли тень из сна, теперь располагался небольшой спортивный зал. Дэн вспомнил об этом, когда влетел спиной в стойки с деревянными снарядами и тяжелыми кожаными мячами.

На грохот из дверей вышла Аврора в мягком домашнем халате. Она выглядела заспанной. Полотенце на плече, турецкие пушистые тапочки. Но начавшие седеть волосы уже были уложены в прическу.

– Мать честная, ты зашибешь Младшего еще до того, как вы найдете нового клиента! А такого дурака еще пойди поищи…

– Вот и я о том же! – пожаловался Дэн, вылезая из-под обломков. – Клиентов нет – вот профессор на мне и отыгрывается! Кстати, а нам на завтрак не пора?

– Я вам не мамочка. Сегодня готовят мужчины, – заявила Аврора, проходя мимо. – И кстати, у меня в планах горячий душ. Я первая.

Профессор подошел и протянул Дэну руку. Но парень усвоил эту уловку. Так его уже швыряли.

Он вдруг схватил тяжелый кожаный мяч и швырнул его из-за головы в профессора.

Нестор охнул и принялся ловить шар, отскочивший от живота, как медведь косолапый. Дэн воспользовался моментом и юркнул в приоткрытую Авророй дверь.

– Куда?! Трус! – проревел профессор.

– Не подписывался! – пискнул Дэн, улепетывая по лестнице.

В доме профессора вставали рано. И люди, и животные, и прочие существа. Попугаи Ап и Чхи, например, начинали по порядку называть химические элементы таблицы Менделеева. Капибара Люся любила в это время играть с занавеской. Все заканчивалось тем, что кому-нибудь нужно было вставать и выдирать занавеску у Люси изо рта (приходилось обычно Дэну). Самокат Гермес, ночевавший у камина, зевал и орал, что ему скучно. Оказалось, что во внешнем мире он тоже нуждается во сне. Теперь Гермес видел родные края только в качестве гостя. Аврора уходила на репетиции или садилась ждать клиентов в холле, а профессор – тот как будто вообще никогда не ложился.

Дэн стал удивительно много успевать, как только здесь поселился.

Вот и сегодня он вышел заранее, успев и потренироваться, и позавтракать, и принять душ.

Да еще и получалось так, что Дэн не опаздывал на лекцию. Удивительно. Зачем вообще тогда быть студентом?

При опьяняющей болтливости Гермеса у него было одно ценное свойство: он отвозил Дэна в университет бесплатно. Правда, когда выпал первый снежок, самокат стал жаловаться на то, что соль, которой дворники щедро усыпают землю, разъедает его резину.

Дэн с профессором внимательно осмотрели колеса несчастного и никаких повреждений не обнаружили. Нестор сказал, что это психосоматика. Дескать, в мире Гермеса есть странный снег, из которого можно слепить все что хочешь, вот самокат себе и внушает…

Дэн заниматься психоанализом самоката не собирался, а потому прямо спросил его: намерен ли тот целый день проторчать дома или хочет прокатиться по городу?

Гермес от прогулок никогда не отказывался и даже соль на тротуарах готов был стерпеть.

Студент спустил самокат с крыльца (так было условлено), и они покатили к зданию университета.

Вообще, Гермеса выпускали из дома по строгой договоренности. Во-первых, ему запрещалось становиться мягким, а не твердым во время езды (он иногда любил так шутить). Во-вторых, не приветствовалось общение с другим транспортом, в частности, побуждение к восстанию и бунтам против человечества. В-третьих, самокату не разрешалось болтать. Но так как последнее было почти невыполнимо, равнозначно тому, как пытаться отучить кота гадить в цветочный горшок и ходить по столу, Гермесу разрешалось негромко разговаривать во время езды.

Конечно, сперва двухколесный возмутился и начал качать права. Даже назло всем пел на улице и подмигивал прохожим. Но профессор быстро объяснил ему, что значит депортация обратно в мир сновидений, и Гермес стал паинькой.

Впрочем, самокат нередко забывался, и Дэну приходилось напоминать ему о том, что пора заткнуться, особенно на парковках и светофорах.

Дэн оставил Гермеса возле университетской ограды, взяв с него слово, что тот не устроит очередной переворот или не уедет кататься по городу. Самокат обиженно заявил, что он уже смирился с эксплуататорами-челами и останется на месте только потому, что ему нравится следить за студентками.

Лекция по клинической биохимии оказалась скучной, доцент бубнил и явно собирался усыпить аудиторию, чтобы тайком уйти домой.

«Вот его бы к нам в лабораторию вместо эликсира засыпания», – подумал Дэн и зевнул.

От нечего делать начал глазеть по сторонам и вдруг обнаружил, что сидит несколько в стороне от остальных. Точнее, это не он оказался в стороне – его-то место находилось на шестом ряду, по центру, а от него словно бы все отсели подальше.

Дэн решил было, что это случайность, но заметил, что студенты периодически бросают на него косые взгляды. Особенно белокурая Адель с подругами. И в этих взглядах читалась совсем не восторженность, скорее брезгливость и презрение.

К слову, Адель Дэна больше не интересовала, особенно после того случая, когда решила накормить и напоить всех своих подруг за его счет. Но все равно стало как-то не по себе.

Дэн решил узнать подробности у Карася, который все про всех знал (или думал, что знал). Тут-то студент и обнаружил, что его приятель тоже сидит от него в отдалении.

Дэн выждал момент, когда преподаватель отвернется к доске, и подсел к Карасю.

– Привет, – шепнул он, чувствуя, как его сосед напрягся.

– А, привет. Я… Я сейчас записываю лекцию.

– Понятно. Слушай, Карась, можно я спрошу тебя о личном?

– О моем личном? – моргнул бледный как моль юноша.

– Нет, о моем. – Дэн придвинулся и прошептал ему на ухо. – Скажи, пожалуйста, у меня на лице чернила? Зубная паста на губах? Может быть, козявка в носу?

Карась внимательно оглядел Дэна.

– Нет, ничего такого.

– Спасибо, а то мне показалось, что все меня изучают под лупой. И хотят препарировать.

– А! Ты об этом…

Дэн сощурился.

– О чем «об этом»?

Карась коротко взглянул на него, вздохнул и отложил ручку.

– Понимаешь, Дэн, ты нечасто бываешь на лекциях, в прошлом чуть не вылетел из университета. Регулярно попадал на допсу. А потом вдруг раз! – и все у тебя как по маслу. Сдал сложнейший экзамен Мяснику, да и с остальными справился.

– И? – протянул Дэн.

– И вот кто-то сказал, что ты даешь на руку преподавателям…

– Ясно. – Дэн мрачно уставился на выцарапанную на аудиторном столе надпись «копчик мой устал от этой муки…» и повторил: – Ясно. И ты в это тоже поверил, да?

– А при чем тут я? – уклончиво ответил Карась, делая вид, что снова пишет конспект.

– А тебе не приходило в голову, что я взялся за ум? Что мне просто стало интересно учиться?

На лице Карася разлилась издевательская улыбочка, которая обидела Дэна больше, чем все косые взгляды в аудитории.

– Думай что хочешь, – разозлился Дэн. – Я не собираюсь тебе ничего доказывать.

– Как же ты объяснишь то, что все так резко переменилось?

– Я повстречал настоящего профессионала, талантливого ученого. Понял? И он помогает мне готовиться.

Карась хмыкнул и нарисовал домик на полях тетрадки.

– Ну-ну. Об этом я тоже слышал.

Дэн напрягся.

– Что ты там слышал?

– Что у тебя появился надежный покровитель, ты на него работаешь, преподы его знают и боятся тебя завалить…

– Что?! – Дэн почти выкрикнул это.

Половина аудитории тут же посмотрела в их сторону. Доцент сонно развернулся:

– Я вам не мешаю, молодые люди?

– Нет-нет, не мешаете! – сгоряча выпалил Дэн. – Продолжайте!

– Благодарю, – сухо ответил преподаватель и продолжил бубнить лекцию.

Когда внимание всех вернулось к голосу лектора, а точнее к смартфонам, Дэн зашептал:

– Это бред собачий. Мясник дал мне контакты профессора, и я действительно работаю у него младшим ассистентом.

– И даже переехал к нему жить? – едко вставил Карась.

– А не пошел бы ты, Рыба! Он даже не преподает в нашем университете! Да, я живу там и работаю, потому что мы постоянно проводим эксперименты.

– О! – состроил гримасу Карась. – Эксперименты.

Дэн врезал ему локтем по плечу. Приятель поморщился.

– Идиот, я же тебе рассказывал про маму. И в отличие от тебя у меня нет богатеньких родителей. Как ты про меня мог такое подумать?

Карась потер ушибленное плечо.

– Ладно, прости. Честно говоря, я знал, что слухи нужно делить надвое.

Дэн помрачнел.

– Хотел бы я знать, кто их распространяет…

– Это я, – сказала вдруг девушка, которая сидела ровно перед ними. Она повернула тонкокожую шею, на которой выступали голубоватые вены, и Дэн увидел перед собой худое лицо с большими поблекшими глазами. Эти глаза глядели на него абсолютно равнодушно, разве что чуть с вызовом. Но самое странное было не в глазах, а под ними – синие, почти черные круги от недосыпания. – Это я рассказала всем о тебе, – пояснила студентка.

Сначала Дэн лишился дара речи. Ее звали Дарья Хлюпина. Она была из второй группы. Ее многие избегали. И Дэн пару раз сидел с ней в очереди перед экзаменом. Это все, что он о ней знал.

Именно потому он и оторопел. Зачем Даше Хлюпиной распространять о нем мерзкие слухи?

– Затем, – ответила она, опередив его вопрос, – что мы с тобой теперь в одной лодке. Всеми презираемые и отвергнутые. Только меня ненавидят за то, что я зубрилка. А тебя за то, что ты подхалим и обманщик.

– Это неправда, – выдавил из себя Дэн.

– Докажи!

Она кисло усмехнулась и отвернулась, оставив Дэну возможность наблюдать растрепанные волосы у нее на затылке.

После лекции, продираясь сквозь толпу, Дэн попытался ее догнать, взял за локоть. На ощупь – будто коснулся скелета в блузке.

– Даша, я не знаю, зачем это тебе, только…

Девушка вдруг покачнулась и привалилась к стене.

– Что с тобой?

Она заговорила не сразу и стала бледнее, чем стена. Удивительно, если учесть, что стена была белой.

– Я не сплю… Уже давно… – хрипло ответила Хлюпина. – Забей. Не важно.

Она развернулась и пошла было к выходу, но Дэн догнал ее у лестницы.

– Подожди, скажи мне, что тебя беспокоит? Я знаю специалиста, который может помочь.

Она уколола его взглядом.

– Твой развратник старикашка-профессор?

– Что?! – возмутился Дэн. – Да с чего ты взяла?! Бред какой! Это удивительный человек! Я лучше еще не встречал.

– Ну, оно и понятно… – промурлыкала Хлюпина.

– Перестань, – серьезно осадил ее Дэн, и она вздрогнула. – Если ты отличница, то что-то смыслишь в физиологии сна. Почему у тебя бессонница? Много работаешь? Сильный стресс? Может, проблемы с мелатонином или прионы подхватила? Фатальная семейная бессонница?

Она взглянула на него с интересом.

– А ты не тупица.

Он молча ждал.

– Сонный паралич, – медленно выговорила она.

– Сонный паралич?! – удивился Дэн. – Но это же бывает очень редко. Из-за этого не возникает продолжительной бессонницы.

– У других не возникает, – ответила она. – А у меня каждую ночь.

Дарья повернулась, чтобы уйти, как бы заранее предугадав, что он ей не поверит. Но Дэн остановил ее.

– Подожди. Я знаю, как тебе помочь. Правда знаю.

– И сколько это будет стоить, Деляга? – ехидно спросила она. – Ты ведь у нас известный предприниматель, не так ли?

Дэн, не улыбаясь, глядел на нее.

– Для тебя бесплатно. Хочу, чтобы ты узнала правду.

Глава вторая
Природа кошмара

– Путешествия по сновидениям? – Даша Хлюпина звонко расхохоталась и согнулась пополам, едва не выронив сигарету. – Бюро? Ну ты насмешил, Деляга…

Она вытерла набежавшие слезы согнутым пальцем.

– Дэн, а не Деляга, – спокойно ответил парень. Он уже начал привыкать к подобной реакции клиентов на рассказы о Бюро сновидений. – И я уже сегодня увижу, как ты ищешь свою нижнюю челюсть на полу.

– Угу, сгораю от любопытства. – Она потушила окурок и вышвырнула в урну. – Ну что, поехали?

Они вышли через контрольно-пропускной пункт и двинулись вдоль ограды.

– Сразу предупреждаю, у меня нет нашатырного спирта. А у него язык без костей.

– У кого? – не поняла Дарья, оглядывая безразличным взглядом ограду с пристегнутыми велосипедами и припаркованными самокатами.

– Мне уже можно говорить? – спросил голос, хотя пешеходов поблизости не было.

– Ты уже говоришь, – ответил Дэн.

Студентка вытаращила глаза.

– Сможешь довезти двоих? – спросил Дэн у пустоты.

– Она выглядит вполне тщедушной. Смогу, если хорошо попросишь.

– Это… – пробормотала Даша, оборачиваясь на Дэна. – Это шутка такая? У тебя громкая связь на смартфоне включена?

Один из самокатов подъехал к ней вплотную. Сам, без чьей-либо помощи.

– Он на дистанционном управлении? Да? – К ней вернулась прежняя снисходительность. – И этим ты хотел меня удивить?

– Она ругается? Что значит детационное уравнение, командир? Что-то связанное с маленькими людьми?

– Все в порядке, Гермес. Она думает, что ты робот.

– Робот? Один из этих безмозглых самокатов, среди которых я стоял? То презираемое племя, что молча подчиняется любой вашей прихоти?

Только сейчас Даша, наконец, разглядела внимательно следящий за ней глаз на торце руля, шлепающий лейбл рта Гермеса.

– Что это за модель? – поинтересовалась она, ощупывая ручки и корпус.

– Руки! – строго предупредил Гермес и добавил мягче. – Щекотно, между прочим.

Дэн вздохнул.

– Давай я просто ничего не буду тебе пока объяснять. Ты все равно не поверишь.

Он встал на деку, выжидающе посмотрел на нее.

– Ты предлагаешь ехать на этом?

– Это самый быстрый вариант.

Она встала перед ним, крепко вцепилась в ручку. Боится скорости – понял Дэн и мысленно велел Гермесу хорошенько разогнаться. Самокат охотно выполнил просьбу. Пассажирка вся сжалась, а потом затряслась мелкой дрожью.

«А это, – подумал Дэн, – тебе за сплетни!»

В холле профессорского дома, за дубовым столом, в окружении двух пальм сидела Аврора. Спустив на кончик носа тонкие очки, она читала районную газету.

– Что пишут? – спросил Дэн, входя.

– Всякую дичь, – ответила Аврора, не отрываясь от чтения. – Будто бы бездомная велосипедистка видела ночью на соседней улице огромного хомяка, ехавшего на самокате.

– Звучит так, будто кто-то перетасовал факты.

– Еще пишут о том, что в нашем доме произошло аварийное обрушение части капитальной стены, что неудивительно, потому что дом старый. Ведутся работы по восстановлению.

– Что-то они с новостями запаздывают, – прокомментировал Дэн. – Стена-то уже давно отремонтирована.

Аврора кивнула, оторвалась от газеты и молча уставилась на гостью, которая топталась у входа.

– А, ты не один? А чего тогда зубы мне заговариваешь? Здрасьте. Неся не любит, когда здесь бывают посторонние.

– Это наша новая клиентка, прошу любить и жаловать. Я, правда, могу только жаловать, потому что эта «сударыня» распространяла про меня и профессора гадкие слухи.

– Я тут что, для публичного суда? – скрестила руки на груди студентка. – Ты сам меня притащил.

– Притащил, чтобы ты лично убедилась, чем мы тут занимаемся.

– Пока, кроме твоего говорящего робота, я ничего особенного не увидела.

– Я не робот, – в который раз траурным голосом молвил Гермес. – Доколе в этом мире меня будут считать бездушной машиной?!

Несколько театрально виляя, самокат покатил к двери.

– Ну вот, – сказала Аврора. – Обидели двухколесную тварь. И главное, ради чего?

– Ради правды, – вздернула нос Хлюпина. – Я жду правды.

– Девушка! – отозвалась Аврора, глядя на гостью поверх очков. – Наше бюро ни перед кем не отчитывается. Правда – хорошо, но счастье – лучше. Так что вам мешает радоваться жизни?

– У нее сонный паралич, – выпалил Дэн. – Причем каждую ночь. Случай жуткий и редкий. Профессор будет в восторге.

Аврора наградила его взглядом, от которого комары лопаются прямо в воздухе.

– Когда ты научишься манерам, Младший? Я уже говорила тебе, что переговоры с клиентами веду я. Ступай за профессором и скажи ему, что у нас гостья. А вы, сударыня…

– Дарья. Дарья Хлюпина.

– А вы, Дарья Хлюпина, пожалуйте в это креслице.

Дэн пошел за Нестором. Студентка села на предложенное место, извлекла из пальтишка носовой платок, трубно высморкалась, огляделась:

– Холл как в частной гостинице. И сколько у вас комнат?

– Это к нашему делу никак не относится, душа моя, – ответила Аврора, наливая гостье в чашку чай из заварочного чайника. – И раз уж вы не только из праздного любопытства, но и по делу, давайте-ка начнем вот с этой анкетки.

Она протянула девушке планшет с прикрепленным листком бумаги.

– Мне что, писать прямо на планшете? А я не поцарапаю ручкой экран?

– Можешь писать на столе или на этой штуке, мне без разницы, дорогуша.

Дарья засопела:

– Если у вас есть планшет, не легче ли было сделать цифровую анкету?

– Нет, не легче. – Аврора пожала плечами. – Младший подсунул мне эту штуковину, чтобы я вела записи клиентов. Но мне привычнее как кура лапой.

– Так что же вы… – пробурчала гостья. – Забивайте им гвозди.

Через дверь в боковой стене в холл вошли Дэн и профессор.

Студентка обернулась, и у нее слегка закружилась голова от узора на жилетке Нестора.

Однако ученый принарядился. На шее у него была бабочка в горошек.

– А вот и мы, сударыня. Рад приветствовать в нашем Бюро сновидений.

– Сударыня? – скривилась Дарья. – Вы что тут, блины печете?

– При чем тут блины? – хлопнул глазами профессор, и его пенсне чуть не выпало.

– Все ясно… – Студентка переглянулась с Дэном. – Вы застряли где-то в конце девятнадцатого. Хоть электричество-то у вас есть?

Парень неловко кашлянул.

– В этом доме, – осторожно начал он, – немного необычные традиции.

– Необычные? – не понял профессор. – О чем речь, Аврора?

– Молодежь намекает, что мы примерно так на столетие отстали от жизни, – пояснила сестра. – Что мы почти что ровесники динозавров.

– О нет, не думаю, – снова заулыбался Нестор. – Дэн сказал, что вы его однокурсница, тогда вам, наверное, будет интересно взглянуть на мою новую лабораторию. Там используются самые последние технологии.

Дарья отложила анкету и пошла вместе с профессором. Аврора и Дэн, чуть отстав, двинулись следом.

– Если он будет показывать свое оборудование каждому встречному, – шепнула на ухо Дэну Аврора, – его изобретение скоро перестанет быть единственным в своем роде.

– Не волнуйся, – ответил Дэн. – Я работаю с профессором уже давно и выяснил, что понять свое изобретение может только он сам. Он не так наивен, как ты думаешь.

– Блажен, кто верует! – закатила глаза Аврора.

В лаборатории профессор уже читал лекцию, вовсю расписывая суть работы аппаратов «Сновидца». Дарья, что показалось Дэну непривычным, слушала его с интересом. На ее изможденном лице даже проступил нездоровый румянец.

Но то, что Дэн принял за любопытство, оказалось готовящимся наступлением.

Едва профессор сделал паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, как в лаборатории раздался какой-то странный икающе-нервный скрежет. Оказалось, Дарья Хлюпина так смеется. Все трое: Нестор, Аврора и Дэн, замерли.

– Путешествия в другие миры? Захват предметов и существ из сновидений? Вы либо чокнулись, либо помешались на книгах Герберта Уэллса. И это ты называешь наукой, Деляга?

– Меня зовут Дэн… – устало промолвил парень.

– Что… Что это значит? – смутился профессор, хлопая глазами.

– Это значит, – ответила за всех Аврора, – что наша дорогая гостья сейчас развернется на сто восемьдесят и зашагает к двери. Мы понимаем, что сложно поверить в то, что мы делаем, но смеяться над изобретением Неси никому не позволим!

– Да и пожалуйста, – фыркнула студентка. – Шайка чокнутых!

Лицо профессора начало быстро наливаться кровью. Аврора потерла руки и выругалась.

– Так, хватит! – рявкнул на них Дэн. – Никто никуда не пойдет! Профессор, вы так удивлены, как будто в первый раз слышите это от клиентов. Аврора, я понимаю, что это твой брат. Но хватит его во всем опекать! – Он повернулся к гостье. – Знаешь, Даша, ты такая же чокнутая, как и мы! Ты не спишь уже несколько недель и срываешься на всех встречных! Несмотря на то, что ты нагло оболгала меня и моих друзей, мы еще хотим помочь тебе. И я думаю, никто больше не отнесется к твоей проблеме серьезно!

Он ожидал, что девушка снова рассмеется и уйдет, хлопнув дверью. Но Дарья не шелохнулась. Только в глазах ходячей сомнамбулы зажглась какая-то мысль.

– Вы… Вы что, правда можете мне помочь? – Ее голос дрогнул, и она нервно хихикнула. – Но у меня даже денег нет. Что вам от этого?

Профессор, уже оправившийся после тирады Дэна, привычным жестом поправил пенсне.

– Ваш случай уникален. Никому и никогда не случалось изучать сонный паралич. Он возникает слишком внезапно и длится неопределенное количество времени. В вашем случае у нас есть шанс узнать о нем побольше и прекратить ваши муки. Кроме того, наша лаборатория единственная в мире, где на сон можно повлиять изнутри.

Дарья молчала, переводя недоверчивый взгляд от профессора к Дэну и обратно. Прочитав на их лицах полную решимость и не увидев ни тени насмешки, она медленно кивнула.

Аврора громко прокашлялась.

– Я очень рада, что здесь собрались сплошь врачи да ученые, – сказала она. – Но, может быть, кто-нибудь объяснит мне, что значит этот проклятый сонный паралич?

– О, – тихо сказала гостья. – Я бы могла много чего о нем рассказать…

Профессор пригласил всех подняться в гостиную. Вместе с Дэном они зажгли проектор и отыскали нужную коробочку с диафильмами.

– Сонный паралич известен человечеству с давних пор, – начал рассказ Нестор. – И это неудивительно, учитывая, что наш мозг почти не изменился со времен появления первых Homo Sapiens, а срединный мир всегда возвращается к исходной форме.

Сонный паралич проявляется как странное состояние, в котором спящий человек оказывается как бы между сном и явью, будто застревая между мирами. При этом спящий может видеть комнату, в которой уснул, осознавать, что это его комната, но паралич, случившийся с ним, не дает возможности нормально дышать и шевелиться.

Дарья передернула плечами.

– Отвратительное чувство, – добавила она.

– Безусловно, – кивнул Нестор. – Невозможность вдохнуть, приступ тяжести в груди вызывают неминуемые мысли о скорой смерти. Говоря проще, человеку кажется, что он сейчас задохнется. Но и это еще не все…

Профессор начал листать яркие слайды.

– Давление на грудь часто сопровождается жуткими образами существ, сидящих поверх человека. Они будто бы душат его, нависая сверху и заглядывая в глаза. Обездвиженная жертва может лишь бессильно смотреть на то, как монстр убивает ее.

На первой картинке был изображен полуобнаженный сатир с бараньими рогами.

– В разных странах зловещий дух приобретал образы, как правило, связанные с местной культурой. В средневековой Европе считалось, что паралич вызывает инкуб – коварный демон-соблазнитель.

Он перелистнул слайд, демонстрируя всем лохматую ведьму с пустоглазой костяной маской на месте лица.

– В Скандинавии ее называли Мара.

Еще слайд.

– В Турции спящего душил Джинн. – Нестор щелкнул колесиком. – В Таиланде – местный пакостник Пхи Ам. В Мексике – мертвец. В Непале – зубастый Кхайак. Я не берусь судить о том, существуют ли духи, но если это существа из срединного мира, то на них явно влияло сознание спящих.

– В таком случае я предпочла бы инкуба, – мрачно отметила Дарья. – Но снится мне всякая пакость.

– Кто именно, сударыня?

– Порой это сложно понять. Он темный, с горящими глазами, и кажется, у него есть то ли корона, то ли рога.

Профессор почесал в затылке.

– На ум приходит образ черта или демона.

– И вы, ученый, в это верите? – усмехнулась гостья.

– А с чего вы взяли, что ученый не может верить во что бы то ни было? Он такой же человек, как и все. Есть то, что поддается холодному уму, сударыня, и то, что может распознать только сердце. Однако я не только верю – я знаю. Мы с моим коллегой видели в срединном мире множество самых необыкновенных существ с самыми необыкновенными намерениями. Впрочем, есть ученые, которые склонны думать, что чудовище, являющееся во время сонного паралича, – ничто иное, как галлюцинация. Сонный паралич чаще возникает у людей, которые любят спать на спине. Это может повлиять на дыхание. Остановка дыхания приводит к гипоксии мозга. Отсюда и жуткие образы. Кроме того, во сне наше тело выделяет нейромедиаторы, которые парализуют работу ряда скелетных мышц. Это нужно затем, чтобы ночью, во время сновидения, человек не вставал и не ходил по комнате. Мы нередко чувствуем эффект этих веществ, когда только проснулись и не можем встать с постели. Именно они вызывают неподвижность и беспомощность при сонном параличе.

– Такое объяснение гораздо реальнее.

– Реальнее… – чуть улыбнулся Нестор. – И все же вы предпочли бы инкуба?

– Ну, я тоже не идеал, – развела руками Дарья, ее тон стал преувеличенно важным, почти издевательским. – Вот если бы я видела всех ваших необыкновенных существ с необыкновенными намерениями…

– Что ж, это вполне можно устроить. С Гермесом вы уже знакомы, но он не произвел на вас должного впечатления. Мой ассистент сейчас продемонстрирует вам другой экземпляр. Дэн, не мог бы ты отвести нашу гостью наверх и показать незабудку?

– Сию минуту, – дразнясь, поклонился Дэн и указал Дарье на винтовую лестницу.

Когда они скрылись за люком в потолке, Аврора, которая сидела всю презентацию молча, повернулась к брату.

– Неся, я понимаю твою собачью преданность каждому, кто попал в беду. Но не кажется ли тебе, что эта барышня не только не заслуживает помощи, но и не раз дала понять, что не желает ее принимать.

– Каждый заслуживает помощи, сестренка, – ответил профессор и поднял вверх указательный палец. – Вся эта неотесанная грубость и подозрительность нашей подопечной лишь говорит о том, что она чувствует свою беспомощность и не умеет просить о поддержке.

– Ну, это ты у нас психоаналитик, – пожала плечами Аврора. – Только помни, старичок, что вы собираетесь проникнуть в ее сон, кишащий монстрами. И Дэн, как обычно, будет рисковать своей жизнью.

– Проникнуть в ее сон? – удивился Нестор. – Это исключено. Если чудовище, вызывающее паралич, существует, оно может причинить реальный вред нашей гостье. Да и Дэну, конечно, тоже.

– Тогда каким образом ты решил провернуть это дельце?

– Я предполагаю, что существо, мучающее нашу клиентку, находится где-то на границе двух миров: яви и сновидения. Это значит, мы сможем изловить его, как только оно проявится в нашем мире. Для этого нам достаточно, чтобы клиентка просто задремала.

– Другими словами – тебе мало подвергнуть смертельной опасности Дэна. Ты хочешь угробить всех нас.

Профессор вздохнул, печально закрыл глаза и повернулся к Авроре.

– Моя милая сестренка, почему в твоих раскладах кто-то обязательно должен быть угроблен?

Видишь ли, существо из сонного паралича умеет ненадолго проникать в наш мир, но не в его силах долго тут задерживаться. Как только жертва начинает шевелиться, пытается вздохнуть или моргает – чудовище исчезает или преображается. Из этого следует два вывода. Первый: оно недолго может пребывать в нашем мире. Второй: оно зависит от спящего. Если нам удастся удержать его между двумя мирами – оно окажется в ловушке.

В гостиной шевельнулась занавеска, и в свет проектора печально въехал самокат. Брат и сестра переглянулись – кажется, никому и в голову не пришло, что в комнате мог находиться Гермес.

– Существа, о которых вы тут шушукаетесь, куда загадочнее и сложнее, чем вы, челы, можете себе представить.

Нестор задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– Так просвети нас, дружище, мы с радостью послушаем рассказ о них.

Гермес оперся на переднее колесо, поднял заднее и медленно завертелся вокруг своей оси.

– Да мы и сами знаем о них немного. Каждое создание в срединном мире может влиять на разум спящего, может напугать, рассмешить, удивить вас. Но наше влияние ограничено. Обычно, проснувшись, вы плохо помните нас. Однако есть существа, которые способны использовать спящего, чтобы проникнуть во внешний мир. Мы называем их Скользящими, потому что они могут, пусть и ненадолго, проходить барьер между мирами.

– Значит, им что-то нужно в нашем мире? Чего они хотят?

– Это в вашем мире все всегда чего-то хотят, – довольно грубо ответил Гермес. – А в нашем что-то может случаться только ради самого случая.

– Я не вполне понимаю…

– Представь, профессор, что ночью твои ноги сами несут тебя к холодильнику. Твои руки сами берут ложку, а твой рот сам начинает трескать холодец.

– Такого со мной не случалось, – чуть зарумянился Нестор. – Но пример я понял. Ты хочешь сказать, эти существа действуют бессознательно, инстинктивно?

– Не знаю. Тени вроде той, что преследовала нашего Дэна, обычно хотят все обратить в пустоту. Созданиям вроде меня просто любопытно поглазеть на внешний мир. А чего хотят Скользящие – трудно сказать.

– Что уж тут думать! – вмешалась Аврора. – Если они душат человека, то, понятное дело, хотят погубить. Только силенок им по какой-то причине недостает.

– Тут я соглашусь с вашей сестрой, – подмигнул Гермес. – Не связывались бы вы с ними.

Профессор нахмурился, потер переносицу и хотел было еще что-то сказать, но наверху хлопнул люк, и по лестнице сбежал вниз обеспокоенный Дэн. За ним, позевывая, спустилась Дарья.

– Что случилось?

– Незабудка исчезла. Вы… Никто не открывал в моей комнате окно?

Все вместе они принялись искать цветок. И искали минут сорок, пока студентка, сидя в кресле у камина, покачивала ногой, следила за суетой и ухмылялась.

– Как так? – всерьез расстраивался Дэн. – Ведь цветок всегда был рядом!

– А он был? – продолжала злорадствовать Дарья.

Спустя час поисковый отряд вынужден был признать полное бессилие.

Студентка поднялась, победоносно взглянув на растерянных обитателей «Бюро сновидений».

– Было приятно пообщаться. Ну, я пошла…

Никто ее не остановил. Никто. Кроме профессора.

– Уделите нам еще пару минут, сударыня.

Аврора тяжело вздохнула, Дэн с удивлением посмотрел на него. Сама Дарья Хлюпина лишь окинула группу надменным взглядом.

Нестор сделал широкий жест, как бы приглашая ее присесть.

– У нас есть еще один любопытный экземпляр.

Глава третья
Специалист по духовным вопросам

В тяжелой броне было жарко и тесно. Дэн сделал несколько шагов, поскрипывая, как несмазанный робот.

– Ты готов? – спросил профессор.

Дэн кивнул, и они почти одновременно опустили забрала.

Чего только не было в доме профессора! Вот и двум средневековым доспехам нашлось применение. На Нестора, правда, панцирь не налез. Пришлось довольствоваться шлемом и длинной кольчужной рубахой.

Они стояли посреди тренировочного зала. Перед ними находился сундук, в котором все еще лежал тот самый канцелярский нож, что проник из сновидения Горбунова в реальный мир.

Последнее свидание с этим непростым ножичком оставило над бровью Дэна небольшой шрам и чуть не закончилось дыркой в шее или потерей глаза.

За дверью в небольшую щелку за экспериментом следили Дарья Хлюпина, Гермес и Аврора.

«И все это, чтобы убедить злорадную студентку в том, что мы не профаны, – подумал Дэн, осторожно приподнимая крышку сундука. – Нет. Нужно рассуждать, как профессор. Никто до нас не разгадывал тайну сонного паралича. И мы начали этот путь вместе. И мы найдем отгадку».

Он задержал дыхание и распахнул крышку.

Вопреки ожиданиям, нож не вылетел из сундука, не напал на них, не начал бешено носиться по комнате. Он просто лежал поверх отработанных микросхем и другого механического хлама. Красный, смертельно острый и подозрительно неподвижный.

– Медленно и аккуратно возьми его в руку, – прошептал профессор, прикрывая себя и Дэна здоровенным старинным щитом.

Парень протянул руку в латной перчатке, остановился на полпути. Нож не шелохнулся. Тогда Дэн взялся за пластмассовую ручку, сжал ее – снова ничего.

Он выдвинул сегментированное лезвие, сдвинув кнопку на рукояти. Вернул ее обратно, в недоумении повернулся к профессору:

– Ничего. Это самый обычный нож.

– Не может быть, – послышался из-за забрала приглушенный голос профессора. – Попробуй положить его на пол.

Дэн подчинился. Нож просто лежал на татами.

– Он ждет. Ждет, когда мы сделаем ошибку, – предположил Нестор. – Когда снимем шлем. Когда повернемся спиной. И тогда нападет.

– Нет. Тут дело в чем-то другом.

Дэн взялся за шлем, чтобы снять.

– Что ты делаешь? – зашипел профессор. – Немедленно…

Но парень уже обнажил голову и стоял с взлохмаченными волосами.

– Видите, не работает.

Нестор тоже снял шлем. Нож хранил полную неподвижность.

– Может, дело в Горбунове? Только он способен им управлять? – предположил Дэн.

– Может. Или этим предметом управляют сильные эмоции и желания. Помнишь, в какой ярости был наш клиент, когда мы вытащили его из сновидения?!

Дверь позади них скрипнула. На пороге, в проеме, скрестив руки на груди, стояла Дарья.

– Сударыня! – прикрикнул на нее Нестор. – Немедленно прикройте дверь! Это опасно.

– Что именно? Стоять и смотреть на канцелярский нож на полу?

Дэн вынужден был признать, что они с профессором выглядят в этот момент просто нелепо. Два болвана в доспехах.

Он взял нож и вернул его в сундук. Краем глаза парень увидел, как Дарья разворачивается и уходит.

– Помогите мне снять эти доспехи, – поспешно попросил Дэн.

Он догнал ее уже возле выхода из дома. Дарья как раз взялась за ручку, чтобы выйти.

– Ты расскажешь всем, что мы сумасшедшие? – спросил он, глядя ей вслед.

Она обернулась – на губах все та же полусонная улыбочка.

– Почему для тебя так важно, что и кому я скажу!

Дэн замялся.

– Потому что это касается меня и моих друзей…

– Так тебя? Или твоих друзей?

Студент с шумом вздохнул. Даша по-кошачьи сощурилась:

– Последний час был самым странным в моей жизни… – пробормотала она. – Никогда не видела таких чудаков, как вы.

– Ну спасибо, – пожал плечами Дэн.

– Нет, ты не понял. – Она вдруг стала серьезной. – Может быть, вы и с Марса, но искренне верите в то, чем занимаетесь.

Парень кивнул.

– Этого у нас не отнять. Значит, ты не останешься?

Она задумалась.

– А вы уверены, что знаете, как мне помочь?

Дэн поскреб в затылке.

– Ты не первый наш клиент, и скажу честно – у нас еще не было ни одного похожего случая. Но пока что у нас отлично получалось импровизировать.

Она заколебалась, поджала губы:

– Откуда ты знаешь, что мне станет легче?

Дэн серьезно взглянул на нее.

– Знаю. Я был первым, кому помог профессор. И ради него прошу: дай нам еще один шанс.

Она коснулась ручки, медленно закрыла дверь, повернулась к нему и сказала:

– С этого и нужно было начинать.

Спустя полчаса Дарья поставила свою подпись на договоре, который ей подсунула Аврора.

На том, чтобы оговаривать все возможные формальности с клиентами, настоял Горбунов. Но нынешний контракт носил чисто символический характер, так как по делу о сонном параличе с Дарьи Хлюпиной предполагалось взять десять рублей.

В контракте прописывалось, что студентка должна провести некоторое время в доме профессора, пока не будут проведены все необходимые исследования и не случится долгожданного эксперимента. Кроме того, график ее сна и бодрствования с этого момента соответствовал строгому режиму. Говоря проще, девушке нельзя было спать без разрешения. Впрочем, она, кажется, и не собиралась.

Узнав о том, что Дарья дала свое согласие, профессор, вопреки ожиданиям Дэна, стал каким-то задумчивым и отрешенным.

Он ходил по гостиной, заложив руки за спину, что-то бормотал.

– Нет, не могу, – сделал он наконец какой-то одному ему ведомый вывод.

– Что не можете? – спросил Дэн.

– Не могу рисковать, не посоветовавшись со специалистом.

– Но разве не вы специалист по снам, профессор?

Нестор нахмурился…

– Что вас беспокоит?

– Видишь ли, Дэн, – начал ученый, потирая руки, – войдя на территорию срединного мира, мы столкнулись не только с силами, рожденными разумом. Похоже, там обитают существа иной природы, которую невозможно познать и понять методами только научными.

– Что вы имеете в виду?

– Как быть, если наша подопечная действительно видела черта или демона? Нам требуется специалист по духовным вопросам.

– Вы же не серьезно, про…

Дэн осекся, когда увидел, что профессор как раз серьезно.

– И кто этот специалист?

– Ты обо всем скоро узнаешь. А нам пора собираться в дорогу, – засуетился Нестор. – Иди скажи Авроре, что она едет с нами.

– Едет? – Дэн хлопнул в ладоши. – Мы что, снова выкатим «Татру» тридцать девятого года?

– Поведет Аврора, – бросил из-за плеча Нестор. – Она отличный водитель.

Парень безрадостно опустил плечи.

Оставив Дарью в компании говорящего самоката, капибары и двух попугаев, они выехали из подземного гаража и двинулись куда-то на юг.

Дэн, подперев рукой голову, скучающе глядел в окно на зимний пейзаж с заднего сиденья.

Аврора и Нестор сидели спереди и постоянно о чем-то перешептывались.

До Дэна долетали лишь обрывки их разговора.

– Ты знаешь, она любит, когда мы ее вызываем…

– Ну, может, она не хочет нарушать уединение…

Когда студенту надоело подслушивать, он наклонился вперед и спросил:

– Не могли бы вы и меня посвятить в свои планы? Все-таки «Бюро сновидений» предполагает некоторое равенство и партнерство.

– Все, что пожелаешь, партнер, – ответила Аврора, переключая свет ближних фар на дальний. – Спрашивай, Младший.

– Куда мы едем?

– В одно очень отдаленное место.

– О! Какая исчерпывающая информация. Все сразу стало понятнее!

– Еще вопросы?

– Что это за место?

– Ну, люди уходят туда по разным причинам. В основном, когда обычная жизнь перестает их по-настоящему занимать.

– Я так люблю ваши загадки, – скрипнул зубами Дэн. – У вас в семье так принято – вечно уходить от прямых ответов, да? Такая игра?

– Тебе отвечать или это вопрос риторический? – вступил в разговор профессор.

Такие разные, они с Авророй сейчас были жутко похожи. И бесили жутко.

Дэн медленно выдохнул.

– Хорошо. К кому мы едем? Кроме того, что он – специалист по духовному миру…

– Вообще-то это она, – пояснила Аврора.

– Уже что-то, – проворчал Дэн. – Хоть находится-то она в нашем мире?

Аврора и Нестор переглянулись.

– Ну, это как посмотреть. В некотором смысле она наш мир покинула.

Дэн вытаращился, пытаясь поймать в зеркале заднего вида глаза Авроры или пытаясь по профилю Нестора понять – издеваются ли они или говорят серьезно.

Лица его друзей оставались непроницаемыми.

От этого у Дэна на теле дыбом поднялись волоски. Он вернулся к созерцанию заснеженных полей и лесов, проносящихся в темных сумерках за окном. И там ему все время мерещились призраки.

Однако когда машина свернула с трассы и объехала очередную рощу, Дэн увидел невысокий холм, в темноте блеснули маковки куполов, и навстречу мгле выступили старинные беленые стены.

Через несколько минут у него не осталось сомнений, что они едут именно сюда, в старинный монастырь, так живописно приютившийся посреди лесов и полей, в отдалении от города.

Дэн, абсолютно растерянный, перестал задавать вопросы и решил просто наблюдать.

Въехав в раскрытые монастырские ворота и оставив автомобиль на небольшой, мощенной булыжником площади, Аврора и Нестор выбрались наружу и буднично зашагали в сторону храма, из верхних окошек которого струился мягкий свет.

Двигались и разговаривали они так, будто бывали здесь уже не раз. И Дэну пришло в голову, что знакомая, которую они ищут, пожалуй, из плоти и крови и, пожалуй, их хорошая знакомая.

Он вышел из машины и поплелся за ними.

Едва за щеки начал пощипывать мороз, как Нестор толкнул тяжелую окованную дверь, и в лицо путникам дохнуло теплом, ароматом пчелиного воска и ладана. Горело множество свечей. Поблескивали золотом лампады и киоты, обрамляющие иконы. У алтаря толпились черные фигуры монахинь.

Дэна, который привык полагаться главным образом на слух, поразило не столько убранство храма, сколько льющиеся из-под купола звуки. Созвучие женских голосов сплетало в повисшей дымке печально-светлую мелодию, от которой его ноги приковало приятной силой к полу. Нет, не приковало, он сам решил, что не хочет больше никуда идти. Хотя Дэн не разбирал половины слов в песне, он знал почему-то, что здесь, в этом месте, поют о прошлом, настоящем и будущем, поют о чем-то бесконечном, к чему он и сам принадлежит. Уже давно, с тех пор как Дэну удалось избавиться от гнета отцовской тени, он не ощущал такого покоя.

Аврора и Нестор прошли и встали чуть в стороне. А Дэн так и остался у двери. Хотя пение длилось долго, может быть, около получаса, он слушал не шевелясь. И только тогда опомнился, когда петь уже давно перестали, гасили свечи, а фигуры разбредались.

Дэн поморгал, завертел головой, ища друзей.

Профессор и Аврора переместились ближе к центру и тихо переговаривались. Медленно к ним подошла пожилая монахиня, широко улыбаясь, протянула к ним руки, обняла. Нестор и Аврора обняли ее в ответ. Причем профессор, который был намного выше, поцеловал монахиню в макушку, скрытую под черным клобуком.

Дэн осторожно приблизился, при этом все неожиданно перевели взгляд на него.

– Это мой друг и ассистент, Дэн, – представил его монахине профессор и сделал паузу.

Монахиня смотрела на него ласково и одновременно весело. Глаза у нее были такие же выразительные, большие и карие, как у Авроры. Нос и овал лица как у Нестора.

– Дэн, – обратился к нему профессор. – Познакомься с нашей матушкой – игуменьей Агафьей.

– Здравствуйте… Матушка, – чуть поклонился Дэн, растерянно глядя на друзей.

– Да нет, ты не понял, Младший, – улыбнулась Аврора. – Это наша мама. В самом прямом смысле.

Они трое переглянулись и рассмеялись. Только Дэн стоял, раскрыв рот.

В следующие часы знакомства Дэн разузнал об Агафье побольше, но не так много, как хотелось бы. До пострига ее звали Софией, она была профессиональным дирижером, и, похоже, довольно известным. Аврора в разговоре между делом передала матери несколько приветов от личностей, настолько знаменитых, что даже Дэн, плохо знакомый с классической музыкой и современным искусством, не раз слышал о них. Ему даже показалось, что их семейка снова разыгрывает его. Но монахиня приняла приветы так спокойно, что он понял – это в порядке вещей.

Что еще он узнал об этой женщине с проницательным взглядом? Незадолго до выхода на пенсию она ушла в монастырь и довольно скоро стала игуменьей и регентом. Вот почему хор так чудесно пел.

Вероятно, ее приходу в монастырь предшествовали два трагических события: кончина ее мужа, ученого, психофизиолога – отца Нестора и Авроры, а также таинственная гибель Иоланты – невесты профессора. Но это только по общим догадкам Дэна – тем крохотным элементам мозаики, которые он сумел собрать, параллельно общаясь с каждым членом этой удивительной семьи.

После ужина в трапезной, когда Нестор рассказал последние новости, Агафья села на краешек скамьи, задумчиво вздохнула и, перебирая четки, сказала, глядя на гостей:

– Сны-сны-сны! Как много о них разговоров и разных толков. Кто их только не пытался понять и растолковать. Открытия твои, Неся, достойны всякой похвалы, но не просто так Господь провел черту между мирами и оградил нашу душу от полного погружения в сновидения – видимо, предвидел опасность. Тебе следует быть осторожным.

– Я потому и пришел, мама, – ответил профессор. – Посоветоваться с тобой.

– Со мной? – Она рассмеялась. – Что же я могу тебе сказать такого, чего ты еще не знаешь?

Нестор потер переносицу, подбирая слова:

– Давно известно, что без сна человек может умереть или сойти с ума. Думаю, это связано с тем, что все системы организма не успевают восстанавливаться после длительного бодрствования. Но есть что-то еще, что-то, ускользающее от моего понимания…

– Хочешь знать, что об этом думаем мы? «Специалисты по духовным вопросам»?

– Если угодно.

– Ничего нового я тебе не скажу. Августин, например, считал, что сон возникает из тела и действует в теле. Что он происходит по закону природы, восполняет силы после трудов. Что же касается души… – Она наморщила лоб и прикрыла глаза, припоминая. – Телесное изменение, какое представляет собою сон, может отнимать у души пользование телом, но не ее собственную жизнь – вот как он эту мысль выразил.

– То есть душа путешествует отдельно от тела, но тело это не убивает? – вступил в разговор Дэн. Все посмотрели на него.

– Верно, – кивнула Агафья. – Почти что смерть. Многие монахи даже считали, что таким образом мы репетируем ее.

– А вы как считаете? – спросил Дэн, заметив в уголках ее губ намек на улыбку.

– Так вам нужно мнение специалиста или мои личные домыслы?

– Скажите, как думаете вы.

– Я думаю… – Ее улыбка стала мягче. – Что измышления о смерти полезны и важны, но не стоит умалять саму жизнь. Во всем важна умеренность. Сон дан нам Богом в утешение, в поддержку и помощь именно для жизни. В нем мы черпаем не только физические силы, но и душевные. Потому что сон есть мир духовный. Именно поэтому, к примеру, выспавшись, мы легче противостоим злу.

– А можем ли мы противостоять злу в самом сне? – поинтересовался Дэн.

Она внимательно посмотрела на него.

– Это зависит от того, насколько опытна душа, которая путешествует по этому духовному миру, и какие силы ее поддерживают.

Профессор неловко прокашлялся, чтобы переключить на себя внимание, и пояснил:

– Одну нашу юную пациентку мучает некое существо, природа которого не вполне ясна. То есть официальная наука до сей поры вообще отрицала наличие таких существ.

– Но ты создал ворота, проник туда и сам увидел.

– Увидел, самых разных. Не все из них опасны. Но конкретно это очень похоже на…

– На черта?

Монахиня улыбнулась.

– Что же, Неся, и нас они иногда тревожат во снах. Им это особенно в радость. Но ты и без меня знаешь, что делать с чертями и бесами. Лучше оставить их в покое – не ваша битва.

Нестор нахмурился.

– Не могу. Я дал этой девушке слово, что исцелю ее. Она страдает. Не может спать. Существо приходит каждую ночь и стоит над ней, мучает.

Агафья задумалась. Целую минуту все слушали, как в ее руках клацают четки.

– А с чего ты взял, что это черт?

Профессор поднял на нее глаза.

– Черное, рогатое… – попробовал описать он.

– Ну так что же? И буренка, если упадет в грязь, будет выглядеть как нечистый. Только внутри останется коровой.

– Что ты имеешь в виду?

– Не все, что кошмаром кажется, Неся, есть кошмар. Не все, что одето в белое и красиво лицом, есть добро. Если уж зло захочет напасть, то скорее прикинется ангелом. Хочешь помочь девушке? Не лучше ли начать с ее души? Когда там темно, то и ангел в белом покажется тенью. А если светло, то уж и черта разглядите.

– А ведь действительно, – задумчиво сказала Аврора. – «Бюро сновидений»… Мы ведь с вами уже на этом обжигались, и снова на те же грабли. Клиента сначала стоит хорошо узнать.

Нестор кивнул.

– Спасибо. – Он посмотрел на команду, поднялся. – Теперь я понял, кажется, что делать. Нам пора.

– Куда же вы на ночь глядя? – Агафья взглянула на них искоса и поднялась. – Оставайтесь. Сестры вам уже постелили в гостевом доме.

– Нет, мы должны…

Она положила руку ему на локоть, заглянула в глаза:

– Сегодня лучше останьтесь здесь.

Они долго играли в гляделки, затем Нестор кивнул – видимо, привык доверять чутью матери.

Дэн уже направился вслед за ним и Авророй, но монахиня придержала его.

– Они пускай отдохнут, а мы с тобой еще потолкуем.

Парень вздохнул и вернулся на свое место.

Агафья какое-то время сидела, чуть прикрыв глаза и перебирая четки. Они молчали.

– Спасибо вам, – неловко начал он. – За гостеприимство.

Монахиня приоткрыла глаза, с мягкой полуулыбкой кивнула.

– Значит, – тихо сказала она, – ничего тебя на этом свете не держит?

Дэн внутренне похолодел от такого внезапного вывода, но виду не подал.

– С чего вы взяли?

– Много тех, кто убегает в другие миры и хочет там сгинуть.

Парень нахмурился.

– Я… Я не хочу сгинуть. Мне любопытно. Я что-то ищу…

Она кивнула.

– То, что ищешь, скоро найдешь. Но не там, а здесь.

– Но я и сам не знаю толком, что мне нужно…

– Бог знает.

– А разве вы не сбежали от мира? – осмелился спросить он. – У вас ведь есть дети и семья.

– Я сбежала к миру, – спокойно ответила Агафья и положила руку себе на сердце: – Вот здесь. Теперь те, кто в мире внешнем, приходят ко мне. Вот и вы пришли.

Дэн улыбнулся.

– Забавно, что вы так сказали.

– Как?

– Те, кто живет в сновидениях, так и называют наш мир – внешний. А сами они говорят, что живут в срединном.

Она озорно взглянула на него.

Дэн оторопел.

– Так вы знаете? Но откуда?

– Что же тут знать, – усмехнулась она и помотала головой. – Человек рождается здесь, на Земле. Но всю жизнь тянется к другому миру, который светлее, гармоничнее и чище.

– К срединному?

Она искоса взглянула на него.

– Думай, голова!

– К центральному… – пробормотал Дэн. – Мы еще ничего о нем толком не знаем… Но почему туда?

Монахиня улыбнулась.

– Эх, и зачем люди учатся в университетах? Потому что Создатель всех миров там, душа моя. Вот почему.

Он поглядел на нее недоверчиво, а потом спросил, сильно волнуясь:

– Вы научите меня проникать туда?

– Я? – Она рассмеялась. – Упаси боже. Кто я такая, чтобы тебя этому учить?

– Но вы же… Вы же что-то знаете про центральный мир? Я вижу, что знаете!

– Немногим больше твоего, – спокойно ответила она. – Но я бы на твоем месте не рвалась туда раньше времени.

– Почему?

– Потому что для этого нужно умереть. А если точнее, то и просто умереть недостаточно, нужно жить и верить, что Господь однажды пришел в наш мир, чтобы показать туда дорогу.

Дэн подпер потяжелевшую голову.

Агафья чуть коснулась его руки.

– Тебе сейчас не загадки нужно отгадывать. Прежде разберись с делом той девушки, из-за которой вы приехали. Кто она тебе?

Парень пожал плечами.

– Так, знакомая. Однокурсница.

– Почему решил именно ей помочь?

Он замялся.

– Просто… Просто мне показалось, что она совсем одна. Как я когда-то. И если ей не помочь сейчас, она совсем озлобится.

– Совсем? Это как?

Дэн поморщился.

– В месте, где я учусь, она распространяла обо мне и профессоре ложные слухи.

– Зачем?

Парень пожал плечами.

– Не знаю.

– И ты все равно взялся ей помогать?

Он нахмурился, заговорил быстро:

– Только потому что ее случай связан с сонным параличом. Очень редкое явление. И малоизученное.

Она посмотрела на него пристально, с интересом, положила ладонь поверх его руки.

– Мне кажется, ты другое хотел сказать. Но ты прав – у всего есть причина. И мой гениальный сынок ее найдет, не сомневаюсь. Однако, если вы все же встретитесь с тем самым существом, которое пугает ее и лишает сна, вряд ли профессор будет знать, что именно делать.

– Раньше мы справлялись…

– Раньше вам везло, – не дала она себя перебить. – Теперь битва будет не только ваша. Если средства Нестора не сработают, знай, что действовать придется тебе. Но ты будешь не один, мы поддержим. Помни, что в тылу у тебя трудится целый монастырь.

– Трудится? – не понял Дэн. – А что именно мне делать?

– Выучить вот эти слова. – Она нагнулась и написала на небольшом листке короткую молитву, протянула ему. – Возьми… Но помни, если проговорить их с холодным сердцем, бездумно, обращаясь к пустоте, – они так и останутся просто словами.

Глава четвертая
Рудианос

Это было что-то невиданное – по пути домой профессор решил посвятить остальную команду в свои планы.

Древняя, как панцирь римского легионера, «Татра» рассекала хмурый утренний воздух. Впереди, окруженный заснеженными полями, разрастался Петербург.

Дэн пытался слушать, но все его внимание поглощало воспоминание о сне, который он видел в монастыре прошедшей ночью. Проблема была как раз в том, что ничего толком вспомнить парень не мог. Только ощущение каких-то долгих поисков, нахождение желаемого и безмерная радость.

Его рассеянные мысли прервал голос профессора:

– Если в прошлый раз мне пришлось перенастроить синхронизатор и сделать Дэна невидимым в срединном мире, – рассуждал он вслух, – то в этот раз я внесу некоторые изменения в настройки материализатора. Нам необходимо уловить тот короткий диапазон, что возникает между сном и бодрствованием. То, что в народе зовут дремотой. Именно там, в этой временной и пространственной точке, должен появиться наш призрак сонного паралича. Он появится, материализатор отрежет его от срединного мира. Вуаля!

– Вуаля? – кисло повторила Аврора. – Как все у тебя просто, братик! А что мы будем делать с твоим отрезанным ломтем, который возьмет и появится в нашем мире? Что, если мы развяжем ему руки? Гермес сказал, что эти твари (как их там – Скользящие?) так и рвутся в наш мир. Зачем, спрашивается? И не поможем ли мы тем самым чудищу придушить нас всех!

– Нет-нет! – замотал головой профессор. – Я просто уверен, что перемещение его сильно ослабит. К тому же я не дам ему полностью прорваться к нам.

– Ты уверен? Как в тот раз, когда в твоей лаборатории появилась морская свинка размером со слона?

Профессор печально умолк.

– Нечего полагаться на случай! – проворчала Аврора, пожалуй, резче, чем требовалось, вдавив ногой педаль газа. – И нечего выдумывать. Если хотите поймать или уничтожить существо из сна, значит, и снаряжение для этого нужно искать в срединном мире.

Нестор повернулся к ней с горящими глазами.

– Ну конечно. Страховка не помешает. Это гениально, Аврора.

– Ну не все же тебе быть гением, – тихо пробормотала она.

– Мы упускаем еще одну мелочь, – заметил Дэн. – Что, если на место рогатого существа явится другое? Мы всех подряд будем затаскивать в наш мир?

– Об этом я уже проконсультировался с нашим Гермесом, – высокопарно отметил Нестор. – Призрак сонного паралича не просто так является в разных обличиях. То он джин, то инкуб, то колдунья… Все дело в том, что его облик задает спящий. Призрак привязан конкретно к нему. И, кажется, пожизненно.

Дэн нахмурился:

– Хорошо, допустим, Гермес прав, но что мы будем делать с монстром, когда он явится в наш мир? Опыт с тенью показал, что мы к такому не готовы.

– С тех пор я успел отлично подготовиться, – поднял палец вверх Нестор. – Мощности материализатора хватит на целый месяц, чтобы удерживать его между мирами. У нас будет время узнать нашего загадочного гостя поближе и принять решение.

Дэн и Аврора мрачно переглянулись. Но ничего лучшего предложить не смогли.

У крыльца их ждал Гермес.

– Ну наконец-то, командир! А то я уже решил сбежать из этого ада!

– Ты это о чем? – спросил Дэн, толкая наверх створку ворот гаража.

– Ваша клиентка, похоже, спятила. Орет на меня и приказывает. Еще бы! Уже столько дней без сна!

– Не ворчи, двухколесный, все идет по плану, – заявил профессор, вылезая из машины. – Она должна была дойти до нужной кондиции.

– Она сейчас весь дом разнесет. Нет, не вернусь туда, не заставите!

– Да никто тебя не собирается заставлять, мой карбоновый, – прошла мимо Аврора. – Хочешь мерзнуть и ржаветь на улице – твое право.

Гермес растерянно моргнул.

– Ну что ж, – сказал он, вздохнув. – Раз ты упомянула о моей почти человеческой терморецепции и учла тот факт, что я могу замерзнуть, – я всех вас от души прощаю!

И въехал в гараж вслед за остальными.

Дарья встретила их на лестнице. Дэн еще никогда не слышал, чтобы человек разговаривал с такой скоростью.

– Поверить не могу, что вы меня бросили на целые сутки! В чужом доме, где постоянно какие-то странные звуки и запахи. Всю ночь я мучилась – пыталась не уснуть…

– Ну и как ваши успехи? – поинтересовался профессор, прервав ее причитания.

– Я… Я не выдержала! – Она вдруг отвернулась, уселась прямо на ступеньке и зарыдала. Видать, нервы и правда начали сдавать. – Он приходил! Он опять мучил меня.

Профессор встал на цыпочки, втянул живот и протиснулся между девушкой и перилами (что само по себе было зрелищем незабываемым). Затем он присел и, оказавшись лицом к лицу с клиенткой, положил ей на плечо пухлую руку.

– Ну-ну, сударыня. Я должен вам признаться, что так все и было задумано. Мы должны были убедиться перед новым экспериментом, что вы действительно испытываете сонный паралич регулярно и он не прошел сам собой.

– Убедились?! – мгновенно вспыхнула Дарья. – Вам моих слов было недостаточно?!

– Скажите, вы сумели получше разглядеть вашего ночного гостя? – бесстрастно спросил Нестор, вставая со ступеней и давая пройти остальным.

– Ничего я не могла! Даже пальцем пошевелить! Даже моргнуть!

– Я смог, – выкатил вперед Гермес. – В отличие от вас, челов, я могу видеть существ, которые появляются из моего мира, без всякого оборудования.

– И что же ты видел? – спросил профессор.

– Да ничего особенного. Типичный Скользящий со всеми его штучками. Стоит над жертвой, сопит, пускает черные слюни.

– Ну, если для тебя он типичный, для нас не все так очевидно, – сказала Аврора. – Подкинь-ка побольше деталей, карбоновый.

Гермес важно и неторопливо совершил цирковой круг по лаборатории.

– Начнем с того, что он действительно рогат. Да еще как рогат! У него практически вся башка – это рога!

– Это как?

– А вот так. Представляйте как хотите! Что там дальше… Черен. Хотя тут я не уверен, возможно, темно-синий. На нем этакий узор, как бывает на мраморе. Глазища эти, да, горят! Хотя опять же ничего не могу сказать точно. Возможно, просто отражался огонь в камине.

– Разве что-то могло отражаться? – возразил Дэн. – Он же не полностью проник в наш мир.

– И то верно. – Гермес замялся. – Ах да, копыт, кажется, совсем не было.

Аврора закатила глаза.

– Вот и слушайте этого балабола! А что говорил наш распрекрасный гость?

– Да ничего не говорил. Не блеял, не мычал. Только пыхтел, как будто ему заклеили рот и поставили клизму.

– Ты не перестаешь удивлять, Гермес, – сказал профессор. – Порой не знаешь элементарных человеческих понятий, но слышал про клизму.

– А что вы в свои сны тащите, то я и знаю! – обиделся самокат.

– Ладно вам, – вступился за друга Дэн. – Гермес помогает как может!

– Мы в этом нисколько не сомневаемся, – серьезно ответил профессор. – И скоро нам предстоит лицезреть призрак сонного паралича самим. У меня вопрос к нашей дорогой клиентке. Скажите, сударыня, что-то из описанного Гермесом вам знакомо? У меня есть непроверенная гипотеза, согласно которой каждый формирует своего призрака.

Дарья растерянно замотала головой.

– Я… Я не знаю.

– В таком случае не могли бы вы нарисовать его на листе бумаги? Хотя бы в общих чертах. Вы можете воспользоваться описаниями Гермеса или своими собственными.

Студентка неловко спрятала руки в рукава кофты.

– Я плохо рисую.

Профессор взглянул на нее пристально, блеснув пенсне:

– Поверить не могу, что вы что-то делаете плохо.

Она открыла рот и удивленно уставилась на него.

– Я пять лет училась в художественной школе. Но гениальным художником мне не быть.

– Кажется, я об этом вас и не просил. Для меня вполне сойдет детский схематичный рисунок.

Она кивнула и пошла к лестнице. Аврора присоединилась к ней, чтобы помочь отыскать бумагу и карандаши.

Профессор занялся настройкой материализатора. Дэн поднялся, чтобы уйти в гостиную. Ему, как это часто бывало перед погружением, не полагалось долго спать, поэтому он хотел просто немного поваляться перед камином и восстановить силы.

Но тут Нестор вступил в разговор:

– Наша гостья – удивительная личность, – пробормотал профессор, копаясь в проводах и не поворачиваясь. – Сочетает несочетаемое. Крайне самоуверенна и в то же время необыкновенно стеснительна.

– Я не знал, что она художница, – вяло прокомментировал Дэн.

– А еще жуткий перфекционист. И, кажется, страдает приступами обсессивно-компульсивного расстройства, к счастью, эпизодическими. Ты заметил, что она убралась в нашем доме, даже здесь, в лаборатории?

Дэн завертел головой. Профессор провел пальцем по куполу настольной лампы.

– Даже пыль успела вытереть.

Парень опасливо огляделся.

– И вы готовы лезть ей в голову?

– Не вижу никаких причин отменять нашу процедуру. ОКР мы с ней проработаем позже, если она согласится. А сонный паралич остается проблемой номер один. Прежде всего, нашей пациентке нужно вернуть нормальный сон.

Дэн устало потер виски.

– Я могу сейчас чем-нибудь вам помочь?

– О нет, я справлюсь. Новые настройки материализатора потребуют огромной мощности, но я как-нибудь решу этот технический вопрос.

Парень кивнул и начал подниматься по лестнице.

– Единственное, что ты можешь сделать, – добавил профессор, чуть обернувшись, – разузнай побольше о жизни Дарьи Хлюпиной. Родители, личные отношения, травмы. Не думаю, что сонный паралич связан со всем этим. Но, следуя совету моей матушки, я бы хотел учесть все факторы.

– Я попробую, – сказал Дэн. – Даша… Она очень закрытый человек.

Нестор пожал плечами.

– Не помню, чтобы кто-то из наших клиентов был человеком открытым. И ко всем ты нашел подход.

– Я? – удивился Дэн.

Профессор вернулся к работе и не ответил.

В гостиной Дарьи и Авроры не оказалось. Дэн, глубоко задумавшись, блуждал по дому, пока не обнаружил, что стоит посреди тренировочного зала и пялится на закрытый сундук.

– Ты можешь владеть им смело, командир, – сказал Гермес, вкатываясь в приоткрытую дверь.

– Кем? – окончательно очнулся от мыслей Дэн.

– «Кем?» – очень правильный вопрос. Именно «кем», а не «чем». Мы, существа из срединного мира, все ощущаем и чувствуем.

– Ты говоришь о канцелярском ноже? – Дэн перевел взгляд на самокат. – Он тоже живой?

– Как ты мог убедиться.

– Но он хотел убить меня.

– Не он. Это невольно хотел сделать Горбунов, когда разозлился и узнал, что вы его обманули. Нож исполнил желание. Рудианос не так разговорчив, как я, но он верно служит своему хозяину.

– Как ты его назвал?

– Командир, тебе нужно проверить слух. Ты часто переспрашиваешь.

– Горбунов может управлять этим ножом? Этим… Рудианосом?

– Вообще-то уже нет.

Дэн закрыл глаза и медленно выдохнул.

– Так было, – пояснил самокат. – Но после того, как ты обагрил его своей кровью и не умер…

– Что я сделал?

– Нет, правда, чел, ты бы сходил к врачу.

– Я схожу, – пообещал Дэн. – Потому что с тобой спятить можно, Гермес!

– Что, собственно, ты не понял? Я ведь все понятно объясняю…

– Для жителя срединного мира!

– Ладно, для тупых, – сказал Гермес, подъезжая. – Этот нож теперь твой. Вы с ним заключили контракт.

– Какой, к черту, контракт? Я ничего с ним…

– Это вышло случайно. Когда твоя кровь попала на его лезвие. Если воин выживет после нападения Рудианоса и сумеет защитить себя от него, нож меняет хозяина. Такова легенда. Поэтому, командир, можешь спокойно пользоваться им. В твоих руках страшное оружие.

– Канцелярский нож для резки бумаги?

– В легендах срединного мира он предстает в разных обличиях. Копье, кинжал, секира, стрела. Но это не отменяет его свойств. Рудианос никогда не сломается и пробьет любую броню: физическую или магическую.

– Постой-ка. – Дэн задумался. – А ведь это тот запасной вариант, о котором говорила Аврора. Если призрак будет нам угрожать, у нас есть чем ему ответить.

Гермес прищурил один глаз.

– Рудианос никого не милует. Используешь нож всего однажды – и призраку конец.

– Да-да, – рассеянно проговорил Дэн. – А как им пользоваться?

– Очень просто. Силой мысли. Попробуй.

Парень осторожно приблизился к сундуку, коснулся щеколды.

– Смелее, командир. Он тебя не тронет. Поэтому нож ничего вам не сделал в прошлый раз, когда вы полезли за ним с профессором.

Дэн задержал дыхание. Быстро открыл сундук.

Нож лежал там. Поблескивал тонким лезвием.

Парень простер над ним руку.

– Взлетай!

Ничего не произошло.

– Силой мысли, командир. В мире снов необязательно шевелить губами.

«Поднимись вверх», – мысленно приказал Дэн, буравя клинок глазами.

Сначала нож оставался неподвижным, но вот слабо задрожал, дернулся и поднялся в воздух.

– Ух ты!

Рудианос со звоном упал обратно.

– А вот болтать не нужно. Это разрывает между вами связь, – пояснил Гермес. – А теперь, командир, прикажи ему во что-нибудь воткнуться.

Дэн поискал глазами цель. Старый деревянный наличник у двери подходил отлично.

«Поднимись до уровня моих глаз!»

Нож повиновался.

«Воткнись в наличник».

Нож задрожал в воздухе, будто набирался сил для броска.

И в это мгновение Дэн увидел, как открывается дверь в комнату Авроры.

Нож чиркнул в воздухе.

– Стой! Замри! – закричал Дэн, позабыв, что должен отдавать команду мысленно.

Нож, словно обессилев, полетел вниз и по инерции вонзился в наличник чуть ниже, чем Дэн рассчитывал. Клинок тренькнул и, застряв в дереве, заколебался.

– Совсем сдурел?! – рявкнула на него Аврора, закрывая собой Дашу и глядя на торчащую из наличника ручку.

– П-простите. Я не знал, что вы там…

У Авроры всегда был огромный арсенал ругательств на все случаи жизни. Но на этот раз она лишь мотнула головой и гневно прошагала через весь зал к противоположной двери, хорошенько ей хлопнув.

Дарья шла за ней, сконфуженно сжимая листок с рисунком.

– Что ты тут делал?

– Да так… Тренировался.

Видя, что ей интересно, он послал мысленную команду ножу. Рудианос вырвался из наличника и, медленно проплыв по комнате, опустился обратно в сундук.

Прежде чем Дэн захлопнул крышку, ему показалось, что нож приобрел несколько другой вид. В сумраке блеснул короткий кинжал с посеребренной рукоятью, усыпанной рубинами.

Дэн с гордостью уставился на Дарью.

– Телекинез? – тихо произнесла она. – Только я бы на твоем месте тренировалась с перышком, а не ножом.

– Да это не то чтобы нож! – замялся парень. – Так, еще один предмет из сна. Была еще незабудка, она тоже летала.

– И ты тоже ей управлял?

– Что? Нет. А кстати, почему я ей не мог управлять… Ты не знаешь, Гермес?

Дэн обернулся, но самоката в зале уже не было. И когда он успел слинять?

– Ну. Теперь, когда ты видела летающие ножи и говорящие самокаты, ты, наконец, нам поверила?

Студентка сощурилась.

– Вообще-то я уже сказала, что верю вам. Иначе меня бы тут не было. – Она помахала листком. – Видишь, и задание выполнила.

Дэн подошел и взглянул на рисунок.

Весь лист занимала черная рогатая фигура, нарисованная вполоборота. Это мог бы быть простой схематичный рисунок, как попросил профессор, но Дарья решила соблюсти все пропорции, объем, поэтому рисунок скорее напоминал профессиональную иллюстрацию.

– Ого, – только и сказал Дэн. – Я бы так не смог.

– Конечно не смог бы, – сказала она. – Я этому долго училась. Хотела поступить в Мухинское на художницу.

– А почему не поступила?

Вместо ответа она выхватила у него листок.

– Не твое дело… – И пошла к двери.

– Послушай! – позвал ее Дэн. – Я ведь ничего такого не спросил. А это может быть важно.

– Для тебя?

– Для эксперимента. Профессор считает, что этот демон из твоего сна может быть связан…

– С чем?

– С какой-то твоей личной проблемой.

Дарья фыркнула.

– Еще одна бредовая гипотеза с потолка. По-твоему, у всех людей, которые страдают сонным параличом, – личные проблемы?

– Не только у них. У всех нас!

– Тогда займись своими.

Она начала открывать дверь – Дэн опередил ее, перегородив путь.

– Пусти.

– Почему ты все время недовольна?

– Что?

– Тебе ничего не нравится и никто не нравится! Ты всех опускаешь, говоришь про людей гадости!

– Я говорю то, что вижу!

– Значит, у тебя линзы грязные!

– Что ты несешь? Какие линзы?!

Она толкнула дверь, но Дэн не сдвинулся с места и смотрел ей прямо в глаза.

– Ты делаешь вид, что тебе на всех наплевать, – выпалил он. – Но это не так!

– Да ты Фрейд!

– Расскажи, почему не стала художницей? Почему пошла на медицинский?

В ее обычно тусклых глазах запылал огонек гнева. Даша открыла было рот, чтобы послать его куда подальше, но внезапно смолкла и только не моргая смотрела в ответ.

– Ну? – сказал Дэн.

Она вдруг обмякла, села на пол, на татами, угрюмо уронила голову на руку.

– Никому это не интересно… – послышался глухой ответ.

– В этом доме, – Дэн опустился перед ней на корточки, – нам интересно все.

Они ушли в комнату наверх, чтобы их никто не слышал.

– Мои родаки, – начала Даша, глядя в окно, – были врачами. Хорошими. А их родаки тоже. Этакая семейная традиция. Я, естественно, не должна была выбиваться из колеи. Не то чтобы медицина мне не нравилась, просто я ей наелась с малых лет. За завтраком у нас в порядке вещей было поговорить про фурункулы, а за ужином про чей-нибудь геморрой. Ничего не поделаешь – я привыкла. Мне даже к экзаменам не особенно нужно было готовиться – к старшим классам я знала всю биологию и химию на уровне студента третьего курса. Плюс моя фотографическая память…

– Ты запоминаешь текст с листа?

– Текст или схему. Мне всего раз показать нужно. В общем, не напрягаясь, я могла бы поступить на врача. Но…

– Но тебе нравилось рисовать.

– Не только. Я вообще много чего могу делать руками. Родителей-то никогда не было дома. Я готовила и убирала, чинила что-нибудь или рукодельничала сама. Включу музыку в наушниках или сериал и мастерю что-нибудь.

– А брат или сестра?

– Никого. Я одна.

– Понимаю.

– Нечего меня жалеть. Мне одной вполне комфортно. Друзей всегда было мало. В классе одни тупицы. Меня не любили за мою хорошую память и за пятерки. А еще, по их мнению, я была стремная – худая, хилая, с эмоциональным диапазоном медузы. В принципе, я понимаю, почему меня сторонились.

Дэн, сидевший на полу у двери, осторожно кашлянул.

– Что? – обернулась Даша.

– Профессор говорит, что никто из нас не может быть один. У каждого человека есть потребность в социуме.

– Глупости говорит твой профессор. Да я слышала, что он и сам долго жил как отшельник.

Парень поднял брови.

– И это точно не сделало его лучше. Так почему ты осталась на медицинском, а не пошла на какую-нибудь, хм, творческую специальность? Родители запретили?

Она наградила его холодным взглядом сомнамбулы.

– Ничего они мне не запрещали. Просто не могли запретить.

Дэн напрягся.

– В смысле?

– В смысле – три года назад они умерли. – Даша повернулась к окну, в ее голосе послышалась досада, почти издевка. – Я же сказала: они были хорошими врачами…

Дэн молча слушал, пытаясь соотнести одно с другим, – не складывалось.

– Хорошие врачи, – продолжила Дарья, – всегда там, где они нужны больше всего. Там, где смерть машет косой с удвоенной силой. – Она повернула к нему абсолютно деревянное лицо и вдруг усмехнулась. – Пандемия. Они сами хотели работать в красной зоне. Там и остались. Навсегда.

Хотя она говорила ровно и как будто легко, от Дэна не ускользнуло, что руки ее постоянно теребят занавеску.

Он глубоко вдохнул и выдохнул, взъерошил свои волосы.

– И сколько тебе было?

– Как раз восемнадцать. И впереди – поступление в вуз.

Дэн поднялся, заходил по комнате.

– Не понимаю… У тебя еще оставалось время определиться, куда ты хочешь пойти…

Она кивнула.

– Ты дала родителям какое-то обещание? – предположил Дэн. – Почему ты не стала учиться на художника?

Дарья посмотрела на него, презрительно щурясь:

– Тебе этого не понять, Деляга. Никто меня не заставлял становиться врачом. Я сама пошла.

– Почему? Из чувства долга? Хотела продолжить их дело?

Она подошла к кровати и села, обхватив себя тощими руками:

– Нет. Просто в этой жизни имеет смысл заниматься тем делом, ради которого стоит умереть. На все остальное не стоит тратить время. Мои родители так и жили. Кстати, именно поэтому я доверилась вам.

Дэн поднял руки и замотал головой:

– Нет-нет, на такие жертвы я пока не готов! И, кстати, не думаю, что ассенизаторы и уборщики мусора ставят для себя такие же высокие цели. И все-таки без них было бы сложно!

Они посмеялись. Дэн посмотрел на нее с любопытством:

– Получается, ты не жалеешь о своем выборе?

– Ну, у меня еще полно времени, чтобы сменить профессию, – ответила девушка.

За дверью послышались шаги. Это была Аврора.

– А, вот вы где! Профессор говорит, что все готово, можем начинать.

Студенты поднялись. В доме будто бы запахло озоном и электричеством.

– Поверить не могу. – Дэн помотал головой. – Мы идем ловить демона!

Глава пятая
Посмотреть в глаза чудовищ

Профессор недолго разглядывал рисунок, сделанный Дарьей.

– Недурно. Скоро мы проверим, насколько точна ваша память.

Как обычно перед погружением, Нестор был крайне возбужден и несколько рассеян.

Поэтому Дэн успел спустить сундук на нижнюю ступеньку, прежде чем профессор это заметил.

– А это еще зачем? – поднял бровь Нестор.

– Запасной план. Наша страховка.

– Хочешь, чтобы этот нож тебя убил наконец? И всех нас заодно?

– Гермес рассказал, как им пользоваться.

– Гермес?

Самокат выехал чуть вперед из угла лаборатории.

– Вам не о чем беспокоиться, профессор. Испытания прошли успешно. А времени искать другой защитный артефакт – нет.

Нестор бросил косой взгляд на Гермеса, потом на Дэна.

– Ну, допустим. Только если он нападет еще раз – я могу не успеть среагировать.

– Он умеет им управлять, – внезапно вступилась за однокурсника Дарья. – Я видела.

Она оглянулась на Дэна:

– У тебя что-то выпало…

– А? – спросил Дэн, хлопая по карману.

Девушка нагнулась и подняла с пола смятую бумажку. Быстро пробежалась взглядом по буквам.

– Что это? Молитва?!

Дэн неловко забрал бумажку.

– Да, это так… Еще один запасной вариант.

– Неужели от моей матушки? – не оборачиваясь, прокомментировал Нестор. – Обычно она не подсовывает моим знакомым записки с молитвами.

– Это… Это не то чтобы она подсунула… – смутился парень.

– Готовьтесь и занимайте места! – скомандовал профессор.

В лаборатории стал медленно гаснуть свет. Тихо заиграла музыка.

– О, да у вас тут интимная обстановка! – сказала Дарья.

– Ш-ш-ш! – Нестор приложил палец к губам. – Попрошу всех настроиться. Особенно тебя, Дэн.

– Почему «особенно меня»? – спросил парень. – Я думал, что буду просто проводником.

– Так как мы погружаемся только наполовину, есть вероятность, что тебе придется испытать то же, что чувствует при сонном параличе Дарья.

– То есть жуткий ужас, парализующий страх, зловонное дыхание смерти? – хохотнула студентка. – Я рада, что тебе тоже достанется.

Дэн заерзал в своем кресле.

– Ну вот почему, профессор, вы всегда сообщаете о таких вещах в последний момент? Как я теперь засну?

Студентка рядом давилась от смеха.

– О! А вот я теперь усну с удовольствием!

Парень напялил шлем, взял в руку Посох Перемещений:

– Вы хотя бы пойдете с нами, профессор?

Нестор крутил какие-то колесики на материализаторе:

– Нет. Я буду нужен тут. Нам важно уловить момент пробуждения. Гермес!

– Я, профессор!

– Ты скажешь мне, когда призрак появится.

– Так точно!

– Тогда… В путь. Увидимся на этой стороне!

Свет полностью погас, только крохотные огоньки мерцали на приборах материализатора.

Дэн лежал и буравил скучающим взглядом стенку. Посох в его руке казался громоздким и неудобным, шлем давил на виски. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, лежала Дарья. И, судя по ровному дыханию, она уже спала.

Дэн вздохнул, медленно повернул голову, ища глазами профессора, и вдруг обнаружил, что Нестора в лаборатории нет. Более того, комната как будто еле заметно переменилась. Не то чтобы кто-то сдвинул приборы и мебель, но все предметы стали размытыми, нечеткими, как будто кто-то применил туманный фильтр.

Студент посмотрел на Дарью, и внутри все сжалось, похолодело – хотя ничего особенного она не делала, просто лежала с широко открытыми глазами и, не моргая, смотрела куда-то в угол комнаты.

Дэну очень не хотелось смотреть на то, за чем так пристально следила девушка, но он, конечно, не удержался и повернул голову.

Мрачный и молчаливый, как надгробный камень, над ними высился демон. Он ступал бесшумно, но от его поступи дрожали стены. Широкоплечий, могучий, дышащий белесым паром. Его огромные рога касались потолка, на темном лице зловещей синевой горели два глаза.

Демон поднял жилистые когтистые руки, приготовившись удушить Дарью.

Дэн попытался что-то сказать, но язык, ватный и бесполезный, лишь заполнял рот. Дэн попробовал сглотнуть и не смог. Хотел отвернуться, но и это ему было не под силу. Его руки и ноги словно примагнитило к креслу, голова тяжелым свинцовым шаром лежала на валике.

Да что там! Парень вдруг обнаружил, что не может моргать и дышать.

«Где же вы, профессор!»

Демон повернулся к нему, ослепив на время блеском глаз, и внезапно сменил направление.

Теперь когтистые ручищи монстра протянулись к шее Дэна.

Широкий большой шаг – и парень ощутил, как сильные холодные пальцы смыкаются на горле.

Крик, который вырвался из груди, не имел звука.

Сердце заколотилось, заухало так, что грудная клетка готова была взорваться.

Дэн бросил беспомощный взгляд на Дарью. Оказалось, он все-таки кое-что может – вращать глазными яблоками.

Дарья тоже косилась на него, прикованная параличом к креслу. Однако, в отличие от него, она могла шевелить губами.

Она что-то быстро говорила, точнее повторяла. Но что? Дэн не мог разобрать. В комнате царила давящая, деспотичная к любым шорохам и скрипам тишина. И тишина эта была страшнее, чем сам демон.

Вдруг что-то щелкнуло, и этот щелчок показался Дэну оглушающе громким, как хлопок петарды.

В комнате загорелся свет. Парень сумел моргнуть и даже слабо дернуть ногой. Но демон так и стоял над ним, так и душил, все туже сжимая шею.

Дэн видел все как в дымке. Теперь в комнате было полно народу. Он смутно узнал обеспокоенное лицо Авроры и хмурое – профессора. А еще над ним стояла Дарья. На ее голове больше не было шлема, и, похоже, она могла двигаться, но просто стояла над Дэном и повторяла какие-то слова.

– Запускаю! – послышался крик профессора, прозвучавший словно из самой дальней комнаты дома, хотя Нестор стоял поблизости.

Хватка на шее начала слабеть, пальцы разгибались. Дэн жадно вдохнул и согнулся пополам.

Свежий живительный кислород ворвался в легкие.

Тут же предметы в комнате приобрели отчетливые грани, цвета запестрели, а звуки вновь вернулись, как будто кто-то покрутил колесико увеличения громкости.

Дэн, жадно задышав, сорвал с головы шлем.

– Что это было?!

Все – Нестор, Аврора, Даша и даже Гермес стояли, отвернувшись от него. Он видел только их силуэты, проступающие на фоне голубоватого прямоугольного параллелепипеда в углу лаборатории.

Дэн вылез из кресла, пошатываясь, подошел к ним.

– Получилось, – тихо сказал профессор, завороженно глядя перед собой. Его глаза отражали голубоватое свечение.

– Вы пленили Скользящего, – добавил Гермес, благоговейно косясь на Нестора. – Поздравляю, профессор, никто до вас еще этого не делал.

Студент поднял глаза и наконец увидел того, кто хотел его убить.

Темно-синий, рогатый силуэт, застрявший в ловушке между мирами, висел внутри светящегося параллелепипеда и слегка дергался. Разглядеть его хорошо пока было невозможно, словно тот находился в толще мутной воды. Но кончики рогов невиданного создания тихо скрежетали, когда он касался ими потолка, подтверждая, что он действительно здесь.

Материализатор рядом с Дэном гудел и трещал как бешеный. Парень коснулся панели прибора пальцем и отдернул руку.

– Ай!

– Ты в порядке? – повернулся к нему Нестор.

– Эта штука должна быть такой горячей?!

– Должна. Ловушка между мирами действительно требует уйму энергии. Но скоро процесс стабилизируется…

Свет начал подозрительно моргать.

Синяя ручища полезла из параллелепипеда и схватилась за край стены. Вслед за ней просунулось плечо, а затем из вязкой голубоватой плазмы начала пробиваться голова.

Все попятились, закричали.

– Не беспокойтесь! – призвал к порядку профессор. – Сейчас я просто увеличу нагрузку!

Он сдвинул какой-то рычаг, и темного гостя потащило назад. Однако демон не сдался и, застряв, начал стонать и сильнее извиваться. При этом с ним что-то происходило, он будто бы таял, как горячая карамель. В воздухе действительно запахло озоном, как после грозы.

Дэн бросился к сундуку. Откинул крышку. Нож подмигнул ему блескучей сталью.

«Поднимись!» – мысленно скомандовал Дэн.

Рудианос взмыл в воздух и завис, направив острый клинок прямо в грудь высвобождающемуся монстру.

Дэн закрыл глаза, готовясь произнести следующую команду.

– Нет! – Дарья схватила его за плечи и потрясла. – Не надо!

– Почему?!

Дэн услышал, как нож со звоном упал обратно в сундук. Прервалась связь.

– Я узнала его! Я его знаю!

Материализатор теперь не просто гудел, он выл. Последнее, что Дэн увидел, когда открыл глаза, – тускнеющий прямоугольник, рогатый силуэт, взволнованное лицо Дарьи.

Бух! Где-то что-то лопнуло, и свет погас. Теплой волной их опрокинуло назад. Дэн почувствовал, как падает на пол.

Глава шестая
Кое-какие проблемы

Иннокентий Горбунов, бывший клиент и нынешний юрист «Бюро сновидений», сидел на белой кухне за столом, положив на колени свой кожаный портфель, и выразительно молчал. Нестор, Аврора и Дэн его не торопили.

– Дорогой, многоуважаемый профессор, я очень ценю то, что вы для меня сделали, и тот невероятный вклад в изучение подсознания человека, который совершается в этих стенах, – начал адвокат как-то уж слишком издалека. – Но поймите и то, что я не всесилен. Я хороший адвокат, лучший в своем роде. И говорю это не потому, что хочу поднять ценник. Так о моей работе отзываются самые разные клиенты. Меня посвящают в весьма сложные дела, за которые не берутся другие. И я признаю, что самолично взялся опекать вашу, хм, с позволения сказать, весьма необычную контору. И все же даже мне не по силам придумать такие контраргументы, которые объяснили бы отключение электричества у целого района города в результате ваших экспериментов.

– Я понимаю, – неловко кашлянул в кулак Нестор. – Этого больше не повторится.

– Очень надеюсь. Сила моего влияния, харизмы и обаяния, наконец, мои связи – ресурсы истощаемые, отнюдь не бесконечные. А местные волки ЖКХ уже точат на вас зубы.

– И все-таки? – протянула Аврора, зная, что у Горбунова всегда есть козырь в рукаве.

– И все-таки, – кисло улыбнулся юрист. – Мне удалось доказать, что была авария на электростанции.

– Как? – полюбопытствовал Дэн.

– Ну, она действительно была по вашей вине. Правда, последнее им знать необязательно.

Горбунов и Нестор одновременно поднялись, пожали друг другу руку.

– Надеюсь, – полушепотом добавил адвокат, косясь на дверь, – ваша новая клиентка так же нуждается в помощи, как когда-то нуждался я.

– Не сомневайтесь.

– Я не могу спрашивать…

– А я покуда могу удовлетворить ваше любопытство тем, что это случай невероятно редкий.

– И, похоже, опасный, – оценил взглядом помятые и оцарапанные лица команды «Бюро сновидений» Горбунов. – Что ж, желаю скорейшего завершения дела. Не провожайте!

Он уже подошел к лестнице, как вдруг решил спросить:

– Профессор, а вы не думали переехать в место, ну, более отдаленное? За город, например. Оно несколько лучше подошло бы для ваших экспериментов…

– Мы твердим ему об этом каждый день, – ответила за Нестора Аврора. – Но этот упрямец слишком привязан к нашему фамильному дому.

– Понимаю. Память – наше все. – Горбунов поклонился и вышел.

Команда «Бюро сновидений» какое-то время сидела молча, глядя на недопитый чай в чашках.

– Итак, наш таинственный демон исчез, – сказала Аврора. – Где будем его искать?

– Он не исчез. – Профессор поднял вверх палец. – Он вернулся в свой мир.

– И с чего ты это взял?

– Элементарная логика. Его нет в нашем мире, значит, он в своем.

– Не хочется нарушать ваш извечный оптимизм, профессор, – скривился Дэн. – Но тот факт, что мы его не нашли в доме, еще не означает, что он вернулся. Когда вырубился свет, мы метались как сумасшедшие. Светили везде фонариками и свечками. Ему ничего не стоило спрятаться в темноте.

– Послушайте. – Профессор чуть свысока посмотрел на домочадцев. – Я понимаю, о чем говорю. Ловушка перестала работать, как только вырубило пробки, а следом – материализатор. Нашего призрака сонного паралича автоматически выбросило обратно.

Дэн поднялся.

– Да, но я видел, как он вылезал из ловушки. И у него почти получилось!

– Почти. Ключевое слово. Он не вылез, иначе мы бы нашли на полу его останки.

– Или он вылез, – вмешалась Аврора. – И поэтому мы ничего не нашли.

Профессор Нестор обхватил руками колено и качнулся вперед, отчего его пенсне чуть не выпрыгнуло из орбиты, а пучок на макушке смешно шмякнулся о лоб и вернулся обратно.

– Ты беспечен, Неся, и слишком рассеян для ученого, – пожурила его Аврора. – Прости, что говорю тебе это прямо в лицо. Но за тобой нужен глаз да глаз. Где девушка?

Профессор встал и с обиженным видом пошел мыть чашки.

– Где Дарья, ты, ловец снов? – с угрозой повторила сестра.

– Я отправил ее спать.

– Спать? Ты в своем уме?

Нестор отставил чашку, не домыв.

– Послушайте, ну все ведь просто. Если она снова встретит своего мучителя, значит, эксперимент провалился и нам нужно его повторить. А если проспит спокойно всю ночь, стало быть, мы здорово его напугали.

– То есть вариант, что он бродит где-то рядом, ты вообще не рассматриваешь?

– Это абсурд.

– Ты сам абсурд и недоразумение. – Аврора резко поднялась. – Идем к ней. Где она легла? В гостиной?

– Я не понимаю, что тебя так беспокоит! – последовал за ней профессор.

– Иногда мне кажется, что у тебя куриные мозги, а не великие.

– Что?

– Неужели ты не понимаешь? Если она до сих пор спокойно спит – демон не испугался. Просто он затаился по другую сторону. В нашем мире.

Они спустились вниз и долго стояли над софой, глядя, как мирно посапывает Дарья, укрытая пледом.

– Разбудим ее? – прошептал Дэн.

– Нет, она и так не спала много ночей, – сказал профессор. – Пусть восстановится. Подождем.

Он повернулся к сестре и чуть обиженно шепнул:

– Как видишь, я оставил здесь Гермеса на всякий случай. Если что, он подал бы сигнал тревоги.

– Эй, Гермес! – Дэн тихонько пнул двухколесного ногой. Самокат издал странный фырчащий звук. – Гермес!

Парень пнул друга посильнее.

– А? Что? Где пираты?! – продрал глаз на руле самокат. – А, это вы… Ну вот зачем? Только начал видеть родные просторы.

– Я тебя просил следить за девушкой, – зашипел на него профессор.

– Слишком скучно, – ответил Гермес.

– Ну, вот что. – Аврора уперла руки в бока. – Несите матрасы, подушки и одеяла. Мы ляжем здесь же. Если это чудище явится, дадим ему отпор вместе.

– Я схожу за Рудианосом! – оживился Дэн.

– Лишним не будет, Младший, – кивнула Аврора и сощурилась. – А ты точно умеешь им пользоваться?

– Ага! – Дэн уже сбегал по лестнице вниз.

Угли в камине приятно похрустывали. За окном выла метель. Все располагало к долгому зимнему сну. Но команде «Бюро сновидений» что-то не спалось.

– Вы не заметили ничего странного, пока бродили по дому? – спросила Аврора.

– Нет, – ответил профессор. – А что?

– Когда я доставала подушки из шкафа, мне показалось, что за стенкой кто-то скребется.

– И кому же так хотелось поскрестись? – ухмыльнулся Нестор.

– Догадайся, болван.

– Я тоже кое-что слышал, – таинственно начал Дэн. – Какой-то тихий плеск…

– Серьезно?

– Ага. Оказалось, кто-то смыл воду в унитазе.

– Очень смешно, – хмыкнула Аврора. – Когда, наивные мои, эта рогатая горилла вас задушит, я не буду оплакивать ваши трупы. Оплачу крематорий, продам этот старый дом и поеду в отпуск.

– Тихо! – шепнул Нестор. – Вот сейчас и правда что-то было.

– Что это?

– Чьи-то шаги.

– Боже мой, и правда шаги.

– Ага…

– Что ты ухмыляешься, Младший?

– Я не помню, чтобы демон ходил на четырех лапах. Это Люся.

– Проклятое животное!

– Она не виновата.

– Какого рожна она вообще там шатается?

Словно заслышав, что о ней говорят, капибара спустилась вниз по лестнице. Подошла к каждому, внимательно обнюхала, а потом легла у ног профессора.

Через некоторое время захрапел самый бдительный сторож – Гермес. О том, что самокат еще и храпеть может, в «Бюро сновидений» знали уже давно. Хотя никто толком не понимал, чем именно он храпит. У Гермеса вообще было удивительно много вредных привычек для самоката.

Ровно и медленно задышала Аврора. Профессор, который так и остался сидеть в кресле, уронил голову на грудь.

Веки Дэна медленно тяжелели. Со всеми этими путешествиями по сновидениям он совсем нарушил режим…

Похрустывали угли. Выл ветер. Качнулась занавеска. А может, это просто Люся перешла с места на место? Скрипнул паркет. Дэн приоткрыл глаза.

В тусклом свете камина стояла темная фигура, отбрасывающая причудливую, рогатую тень на потолок.

Фигура склонилась над Дарьей, протянула руку.

– Не смей! – Дэн выскочил из-под одеяла. И метнул быстрый взгляд в сторону ножа, который лежал на крышке клавесина.

«Взлетай!» – мысленно приказал он, слыша, как шевелятся и просыпаются домочадцы.

– Полундра! – заорал Гермес. – Кругом враги!

«Пронзи демона!» – приказал Дэн, и нож со свистом рассек воздух.

Рудианос летел быстро – взгляд едва успевал уследить за ним, по краткому отблеску на лезвии.

Случайно ли или намеренно, темный гость нагнулся – клинок проскользнул ровно между рогами.

«Развернись и…» – Дэн не успел сформулировать команду. На секунду демон обернулся, и парень увидел его взгляд. Не горящие золотом огни – грустные человеческие глаза.

Что-то давило на барабанные перепонки. Что это? Дашин крик?

Дэн почувствовал, как кто-то сгребает его в медвежьи объятия. Профессор? Но почему он пытается его остановить? Его, а не врага?

Парень услышал, как со звоном упал нож, и до него наконец дошел смысл слов, которые кричала Дарья.

– Не надо! Это друг! Он мой друг!

Рогатый дернулся и побежал к лестнице. Дэн с трудом и только наполовину вылез из лап профессора, чтобы его разглядеть.

То, что он увидел, не шло ни в какое сравнение. Ни с кем и ни с чем.

Одно Дэн знал точно – перед ним не демон, но и не человек.

Ночной гость кинул на него быстрый взгляд и кинулся к ступенькам. Но добежать не успел. Под ногами у него оказалась капибара Люся.

Беглец споткнулся о животное и покатился вниз, отчаянно цепляясь за перила.

Аврора, профессор, Дарья и Дэн, сморщившись, слушали, как падает тело, встречаясь с новыми и новыми ступенями.

Капибара с невинным видом отошла в сторону, освобождая проход.

– Я начинаю думать, что она не просто большой грызун, – сказал профессор и первым побежал вниз.

Теперь, когда странный гость лежал без сознания на полу, его можно было в подробностях рассмотреть.

В первую очередь обращала на себя внимание его голова. Да что там! Все остальное меркло перед этой головой.

Она не была рогатой, нет. Просто она имела форму и цвет лунного серпа, загнутого концами кверху. На этой причудливой пироге располагались глаза, нос и губы. Посередке полумесяц крепился к тонкой шее, с которой начиналась человеческое тело.

Вполне обычные руки, ноги и туловище, разве что худые, как у шестнадцатилетнего юноши. Странно, но гость был одет.

– Это же мой любимый салатовый лонгслив! – неожиданно понял Дэн. – Что? И мои джинсы! И кеды?

– Я заперла его в твоем шкафу, – отозвалась Дарья. – А чего ты хотел?

– Я? Ты? В моем шкафу? Зачем?

– Потому что вы набросились на него. А ты – хотел угробить! – Она косо глянула на него. – Кстати, не знала, что ты носишь такие отстойные шмотки.

– Это… Это мой любимый свитер…

Дарья поморщилась, села на корточки и погладила гостя по щеке. Хотя Дэн, например, не был уверен, что это именно щека, ведь она тянулась до самого кончика рога.

– Эй, Господин Серп, ты как? – спросила девушка.

– Господин… Кто? – не понял Дэн.

Гость медленно раскрыл глаза. Сначала в них была лишь сонная безмятежность, затем засквозил ужас.

– Это он?! – тенором заголосил Господин Серп. – Он? Великий Дэн?! Он убьет меня?!

Аврора, Нестор и студент растерянно переглянулись.

– Я же говорил, командир, – подал голос Гермес с верхней ступени, – что ты набираешь популярность в срединном мире.

Но Господин Серп, похоже, не на шутку испугался, он отползал назад, а Дарья пыталась его обнять.

– Ну, успокой же его! – крикнула студентка Дэну.

– Я… Я тебя не трону, правда! – пообещал парень. – И я… Никакой я не великий. Просто Дэн! Называй меня так.

Господин Серп удивленно заморгал.

– Вы целы, сударь? – осведомился профессор, протягивая гостю руку.

Серп, как бы не зная, что делать, посмотрел на Дарью.

– Можно. Он тебя не укусит.

Гость взялся за руку и поднялся.

Какое-то время он с любопытством разглядывал их, а они его.

– Полагаю, самое время побеседовать на кухне, – заметила Аврора. – Кем бы ты ни был, таинственный гость, ты выглядишь голодным и усталым. Он пьет чай или кофе?

– Молоко, – ответила Даша. – И печенье. Это все, что он ест. В принципе.

Профессор прокашлялся.

– Кажется, сударыня, вам придется многое нам объяснить. Прежде всего – откуда вы так много о нем знаете.

Даша обвела всех загадочным взглядом. Кивнула.

– Конечно, – тихо ответила она. – Я действительно его знаю. С самого детства.

Ужин проходил в странной компании. Дэн должен был признать, что в его жизни появляется все больше поводов для сумасшествия.

За столом собрались: специалист по сновидениям, его пожилая сестра-актриса, студентка, эпизодически страдающая обсессивно-компульсивным расстройством и недавно излеченная от сонного паралича, человек (или какое-то иное существо) с башкой-полумесяцем и, наконец, Великий Дэн – гроза теней и проводник в мир снов. И это если не считать капибару, грызущую капустную кочерыжку, и говорящий самокат.

Переживая тревожные события минувшей ночи, все отпивались горячим чаем, кроме самоката, Люси и Господина Серпа, предпочитающего подогретое молоко.

Ночной гость первым начал рассказывать свою историю.

– Я помню, как родился в срединном мире. Но он никогда не был мне родным. Меня тянуло сюда, во внешний.

– Как и всех Скользящих! – ехидно заметил Гермес.

Господин Серп пожал плечами.

– Я и мне подобные никак себя не называют и не определяют. Нам все время кажется, что мы существуем не полностью, пока не попадем в мир, где живут наши создатели.

– Создатели? – переспросил Нестор. – Интересно… Так вы утверждаете, что были рождены, но как?

Серп грустно улыбнулся.

– Меня соткал разум маленькой девочки, которой было очень одиноко. Ее боль и печаль были так сильны, что срединный мир отозвался и слепил мой образ из Тихо-снега.

– Я помню, когда это случилось, – тихо сказала Дарья. – Родители задержались на ночной смене. Я лежала с отитом, и у меня жутко болело ухо. В окне светил месяц. И тогда я представила, что он спускается по приставной лестнице, заходит в комнату, играет с моими игрушками, говорит со мной…

– Воображаемый друг, – перебил потрясенный Дэн. – Господин Серп – ее воображаемый друг. Почти у каждого ребенка он есть.

Профессор и Аврора посмотрели на него.

– Да ладно! – смутился парень. – У меня была Девушка Солнца, она приходила со мной играть после дневного сна.

– А я с Господином Серпом делилась молоком и печеньем, – кивнула Дарья. – Все поровну.

Гость отсалютовал ей кружкой.

– Может, и у меня было что-то подобное, не помню, – призналась Аврора. – Большую часть времени мы придумывали игры с братцем. Что касается твоего случая, Дашенька, то мне непонятны две вещи: почему ты не признала его сразу? И почему он приходил душить тебя во сне?

Серп и девушка переглянулись.

– Сказать по правде, – робко ответил Серп. – Я даже не помню, как это делал.

Похоже, они не знали ответа. Профессор, который обычно хорошо распутывал такие сложные дела и объяснял, на этот раз сидел молча и потирал хмурый лоб.

– Я знаю, почему так случилось, – произнес в напряженной тишине Дэн.

Все поглядели на него.

– Ты его забыла.

Даша замерла.

– Честно сказать, я тоже не сразу вспомнил свою Девушку Солнца. Наверное, это нормально – мы становимся старше и забываем наших детских друзей, в том числе воображаемых. Но ты… – Он немного смутился, подбирая нужные слова. – Твои родители часто оставляли тебя одну, а потом их не стало вовсе…Тебе так скоро пришлось стать взрослой. Всему учиться самой… И ты…

– Я прокляла свое детство. – Голос Дарьи дрогнул, глаза затуманились. Она глубоко и часто задышала, как будто ей не хватало воздуха. – Я вычеркнула его из памяти.

Аврора вытащила салфетку и протянула ей. Потом осторожно обняла.

– Господин Серп не пытался задушить тебя, – подал голос профессор. – Он только хотел вернуть тебе то, что твое по праву.

Даша высморкалась, подняла красноватые глаза.

– И что же это?

– Право быть ребенком, когда тебе хочется. На самом деле мы никогда не перестаем им быть. Мы можем стать очень взрослыми и серьезными, но не в состоянии притворяться вечно. Наш внутренний ребенок все равно возвращается и заявляет о своих правах.

Девушка громко выдохнула, и на этот раз слезы полились из ее глаз обильно, ручейками.

– Там, – сказала она гнусаво, уткнувшись в плечо Авроры и намочив ей кофту. – Там не было ничего светлого.

– Прямо-таки совсем ничего? – спросил Нестор.

А Господин Серп неожиданно протянул руку и коснулся сложенных на коленях рук девушки.

– Там был я. Я могу быть светлым.

В этот момент голова Серпа начала белеть, как ночник, на котором крутится колесико регулировки яркости, и полутемную кухоньку, в которой они сидели, начал заливать яркий свет.

Все зажмурились, а Дарья вдруг рассмеялась легко и непринужденно – это уже не был тот странный издевательский скрип, который она издавала, придя впервые в лабораторию. Это был простой и открытый смех.

Когда Господин Серп отсиял и вернулся в первоначальное состояние, профессором было предложено перебраться в гостиную.

Там, сидя кто на креслах, кто на матрасах, стали решать, к чему все пришло и прошел ли эксперимент удачно.

– Прежде всего, хотелось бы узнать, сударыня, как вы спали нынешней ночью, до того момента как мы вас нечаянно разбудили.

Дарья задумалась.

– Прекрасно, – сказала она. – Кажется, я не видела никаких снов. И это было прекрасно.

– Ученые утверждают, что мы видим сны каждую ночь, но по большей части скучные, а потому мы их и не запоминаем. Но видим обязательно, – объяснил Нестор. – Но ваш ответ удовлетворил меня полностью. Похоже, причина вашей бессонницы теперь по эту сторону двери. Первоначальная проблема устранена, и вы можете жить полноценной жизнью.

Даша опустила глаза.

– Спасибо. А Господин Серп? Что теперь будет с ним? Он пойдет со мной?

Профессор поднял бровь, потер подбородок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.