Женева Ли
Ужасно богатый вампир

Geneva Lee

Filthy rich Vampires

© Соловьева Е., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Эта книга посвящается Луизе,

которой пришлось ждать целую вечность, пока я ее напишу.

Глава 1. Джулиан

– Какой сейчас год? – поинтересовался я, прикрывая глаза рукой. Дневной свет лился в комнату сквозь окна, мешая мне что-либо разглядеть.

Тем не менее было ясно следующее:

Конец света не наступил.

Но, несмотря на это, я не спал.

И кто-то посмел открыть жалюзи.

Только одна живая душа знала, где я храню пульт от них, – это была единственная душа, которой я мог доверять. И она знала, что будить меня не только глупо, но и опасно, ведь однажды кое-кто уже огреб по полной за столь безрассудный поступок.

И все же она открыла жалюзи.

Если Селия, моя личная помощница, решилась потревожить мой сон, значит, на то была веская причина. По крайней мере, ей же лучше, если такая причина найдется.

Селия бесшумно переместилась по комнате. Жалюзи поднялись, открывая окна в пол, и комнату залило светом. Свет отражался от потолка, создавая впечатление, будто он танцует в ритме океанских волн, которые можно было разглядеть за окном. В комнате царили тишина и умиротворение, нарушаемые шумом прибоя.

Я находился здесь совершенно один, и мне это нравилось. Люди меня не тревожили – кроме, возможно, Селии. К слову, она не только разбудила меня, но и старалась держаться от кровати подальше. Она знала, что лучше не находиться рядом с вампиром, который несколько десятилетий не пробовал горячую пищу.

– Селия, я не собираюсь кусаться, – заверил я.

Девушка фыркнула, сохраняя дистанцию.

– Я уже слышала подобное раньше, поэтому, пожалуй, подожду, когда буду уверена, что вы и правда стали джентльменом, – заявила она.

– Это может занять какое-то время, – парировал я, поморщившись и потирая затылок. В тот момент я был не в лучшем расположении духа, особенно после столь грубого пробуждения.

– Уверена, что так и есть, – сказала она и принялась раскладывать что-то на серебряном подносе.

У меня в груди зарождалось раздражение, переходящие в рык, и я сжал зубы, чтобы сдержаться.

– Почему я не сплю? – раздраженно поинтересовался я. – И какой сейчас год, черт возьми?

– Я не намерена с вами разговаривать, пока вы не перестанете брюзжать, – ответила она, не отрываясь от своего занятия. Ее серебристо-белые волосы ниспадали на одно плечо, закрывая лицо. Однако я расслышал в ее голосе усмешку, которую девушка безуспешно пыталась скрыть. Мне было приятно, что хоть кому-то в этой ситуации весело.

Я решил попробовать быть чуть вежливее:

– Подскажи, пожалуйста, какой сейчас год?

Она повернулась ко мне с милой улыбкой и ответила:

– Сейчас две тысячи двадцать третий год, сэр.

Я знал, что ее улыбке верить нельзя. Селия могла вырвать сердце из груди здорового мужчины, не испортив маникюр. Видел, как она это делала, и не раз.

– Господи, я надеялся прожить здесь еще несколько десятилетий, – заявил я.

Она поджала губы, ее улыбка померкла, но она ничего не ответила. Просто пожала изящными плечами, как будто в этом не было ничего необычного. Я изучал ее с мгновение, силясь понять, что произошло, пока я пребывал в объятиях Морфея. Но она выглядела точно так же, как и пару десятков лет назад. Шрам, который тянулся вдоль одной стороны ее лица, – след от удара бывшего возлюбленного, оставленный много лет назад. Она скрывала его, когда была смертной, но теперь, став вампиром, перестала прятать и носит с гордостью. Она видела в этом шраме доказательство того, что выжила, и предупреждение для тех, кто мог попытаться причинить ей боль в будущем.

Одна из причин, по которой я ей доверял, – она не пыталась скрыть свое прошлое или то, кем являлась. Она принимала себя такой, какая есть.

Но сейчас она что-то от меня скрывала. Я это чувствовал, и это что-то не предвещало ничего хорошего.

Я попытался сесть и едва не выдернул капельницу из руки. Посмотрев на красную струйку, бегущую по трубке, я тяжело вздохнул. Это было весьма заботливо с ее стороны, но в то же время служило еще одним подтверждением того, что меня вырвали из сна. Я аккуратно снял капельницу с кровью, прислонился к бамбуковой спинке кровати и стал ждать окончания переливания. Оно должно было притупить чувство голода, а возможно, и уменьшить мою раздражительность из-за сложившейся ситуации.

Только вот мне казалось это сомнительной затеей.

Теперь, полностью проснувшись, я обратил свое внимание на бирюзовые воды, плещущиеся за окном. Не то чтобы это был настоящий дом. Моя частная резиденция занимала целый остров недалеко от Ки-Уэста, но технически находилась в международных водах. Таким образом, в отличие от Ки-Уэста, мой остров находился вне досягаемости какого-либо правительства. Это был осознанный выбор, и вместе с тем я давал четко понять всем моим знакомым:

«Оставьте меня, черт вас дери, в покое».

Я превратил остров в свое убежище. Построил свою опочивальню таким образом, чтобы она выступала над водой – три стены, окруженные лишь бескрайней синевой океана. Остальная часть острова была размером с полноценный курорт, и специальная группа вампиров и людей – все с моего согласия – жила большую часть года здесь на трехстах акрах. Они покидали это место только на период сезона ураганов.

Здесь царила атмосфера расслабленности и роскоши, которой, как я думал, должен наслаждаться, пока могу. У Селии, должно быть, была чертовски веская причина разбудить меня.

– Что-нибудь произошло, пока я спал? – спросил я как можно более непринужденно, в надежде, что она наконец-то поделится со мной чем-нибудь стоящим.

Селия прочистила горло.

– Довольно много событий. Я подготовила для вас досье на последних четырех президентов и глав различных государств, а также принесла сегодняшнюю утреннюю газету.

Должно быть, она решила, что я больше не хочу наброситься на нее, поэтому поставила серебряный поднос с бумагами рядом со мной на кровать. Затем повернулась, чтобы проверить, поступает ли кровь мне в вену.

– Пакет почти пуст. Может, принести еще один? – предложила она.

Я покачал головой. Чем старше я становился, тем меньше крови мне нужно было после пробуждения.

Взяв Wall Street Journal, я пробежал глазами заголовки. С каждой новой новостью у меня портилось настроение. Я быстро переключился на досье, информация в котором вгоняла меня в настоящую депрессию.

– Как этого придурка вообще избрали? – удивился я и перевернул страницу: – Или вот этого?

Я бросил газету на кровать. Восьмидесятые годы были тяжелым временем: перебор с прическами с начесом, перебор с нарядами с подплечниками и явный перебор с сильнодействующими наркотиками. Мои братья и сестры, как и многие другие вампиры, были довольны подобным раскладом. Но мне нужна была передышка от вечеринок, от моей семьи и от всего остального.

Я не шутил, когда просил Селию не будить меня до тех пор, пока не наступит апокалипсис или пока мои кости не истлеют. И мне не совсем ясно, почему она решила обратное.

Я выпростал руки – уже без иглы от капельницы – из-под одеяла и закинул их за голову. Я сплю без одежды, поэтому теперь мне было видно, что живительные капли крови, очевидно, сделали свое дело. Я провел рукой по животу. Мышцы были твердыми, рельефными и мощными, как и раньше, когда я решил уйти на покой. Согнув пальцы на ногах, понял, что мои квадрицепсы и икры тоже восстановили былой вид. Не было и намека на то, что я проспал около четырех десятилетий. Разве что у меня случалась длительная эрекция из-за снов.

Мне снилось, что я преследую женщину. Однако мне так и не удалось ее догнать. Это был единственный сон, который я запомнил. И вот уже на протяжении десятилетий меня не покидало стойкое ощущение, что у меня в буквальном смысле распухли яйца. Это чувство сопровождалось болезненной эрекцией, которая раздражала и причиняла дискомфорт.

Если Селия и заметила мою реакцию, то никак не прокомментировала. В этом смысле она была умна. Еще один плюс в ее пользу.

– Итак, о моем нежелательном пробуждении… – протянул я, нацепив свою самую очаровательную улыбку. Из-за того, что я долго ею не пользовался, улыбка у меня вышла кривой.

– Твоя мать пожелала видеть тебя дома, – сказала Селия, не глядя на меня и демонстративно не замечая моего кислого выражения лица. – Я организовала самолет, но мне нужно…

Не успела она закончить фразу и объяснить, что нужно матери от ее старшего сына, как дверь в комнату распахнулась. На пороге, злобно ухмыляясь, стояла знакомая фигура.

Мой брат Себастьян. Хотя мы и не были родными братьями, нас связывали узы крови. Когда я еще был на стадии зародыша, наши родители обратили его, использовав свою кровь. Из-за этого мы были далеки друг от друга не только по характеру, но и физически. Я унаследовал мускулистое телосложение от нашего отца, который происходил из древнего рода воинов, а Себастьян был худощавым и жилистым. Когда я видел его в последний раз, у него были обесцвеченные волосы, стоящие торчком. В то время он увлекался панк-роком и любил все, что было популярно в восьмидесятых. Людьми, склонными вести разгульный образ жизни, было легко манипулировать, а вампирам, которые, как оказалось, не меньше растительных наркотиков любят полученную химическим путем отраву, было трудно устоять перед соблазном.

Надо сказать, никто не любил наркотики и людей так, как любил их Себастьян.

За прошедшие годы его волосы отросли и стали природного светлого оттенка. Он отказался от серьги и собачьего ошейника, которые были его фирменным стилем в те времена, но сохранил мотоциклетную куртку, которую теперь носил поверх черной футболки и свободных джинсов Levi’s.

Все это я увидел в ту же секунду, как дверь распахнулась. Себастьян, возможно, и выглядел иначе, но его дерзость никуда не делась. Это было заметно по полуобнаженной девушке, опасно вжимавшейся в его тело.

– Доброе утро, брат, – весело поприветствовал меня Себастьян. – Я привел для тебя блондиночку.

Девушка подмигнула мне. Ее оценивающий взгляд скользнул по моему телу и остановился на области паха, словно ракета с тепловым наведением. Ее рот округлился, а глаза расширились, когда она уставилась на эрекцию.

– Я ценю то, что ты подумал обо мне, – сухо ответил я и накрыл колени простыней, закрывая девушке обзор моего стояка. – Но я не голоден.

– Что-то сомнительно, братец, – сказал он.

Я не стал отвечать. Когда я просыпался после долгого сна и видел Себастьяна в своем доме или кого-то из моих братьев или сестер, если уж на то пошло, это никогда не предвещало ничего хорошего.

– Похоже, ты решился на переливание, – заявил брат, уголки его губ опустились, когда Селия прошла мимо него с пакетом для переливания крови. – Но, судя по тому, как твой дружок оттопыривает одеяло, блондиночка может пригодиться и для других целей.

– В этом нет необходимости.

С таким же успехом я мог бы разговаривать с кирпичной стеной, потому что Себастьян уже нашептывал что-то на ухо девушке.

– Скажи ему, как сильно ты любишь ездить верхом, – попросил он.

– Я люблю ездить верхом, – мечтательно произнесла девушка. – Может, прокатишь меня прямо сейчас?

– Видишь? Ее тело этого желает, – сказал Себастьян и неторопливо вошел в комнату. Он не спешил, в отличие от большинства вампиров его возраста, которые считали свою скорость преимуществом. Нет, мой брат в совершенстве овладел искусством не торопиться. Когда он наконец добрался до кровати, таща за собой блондинку, то подтолкнул ее в мою сторону.

Девушка опустилась на четвереньки и поползла ко мне. Я поднял руку.

– Как бы ни был мил твой приветственный подарок, мой дорогой брат, но Селия только что хотела рассказать, почему она так бесцеремонно меня разбудила.

– Позволь мне поделиться хорошей новостью, – обратился Себастьян к Селии, и та кивнула в знак согласия. Однако, в то время как улыбка Себастьяна не сходила с лица, губы Селии были сжаты в тонкую линию.

Все, что забавляло моего брата и беспокоило Селию, скорее вызывало у меня раздражение.

– Свяжусь с аэродромом, чтобы убедиться, что все готово, – произнесла она и поспешила к выходу.

Я никогда не видел свою помощницу такой замкнутой. Она знала, что самолет готов доставить меня в любую частную резиденцию, которую в настоящее время занимала моя мать, как только я отдам приказ. Если только семья не разорилась за время моего сна, то фамилия Руссо по-прежнему открывает двери и помогает быстро решать бюрократические вопросы. У нашей семьи было более пятидесяти объектов по всему миру – результат портфолио недвижимости, насчитывающего уже несколько столетий. Мы нанимали частных пилотов, владели несколькими самолетами и могли купить все, что захотим, просто щелкнув пальцами. Так что Селии не нужно было связываться с аэродромом. Она держалась на почтительном расстоянии от нас двоих, поскольку брат собирался явно меня ошарашить.

Видимо, новости были ужасными.

– Чего хочет мама? – спросил я Себастьяна, как только Селия ушла. Светловолосая девушка улеглась в изножье кровати и быстро заснула, напоминая домашнюю кошку. Я предположил, что брат напичкал ее изрядной порцией вампирского яда, прежде чем привести сюда. Она явно была в эйфории.

– Всегда сразу к делу, – ответил Себастьян, опускаясь в плетеное кресло у окна. – И тебе совсем неинтересно, чем я занимаюсь?

– Наркотиками и женщинами, полагаю. Возможно, кем-то еще.

Аппетит всегда побуждал Себастьяна к новым экспериментам, в том числе и на любовном фронте.

– Какое-то время у меня была музыкальная группа, – задумчиво произнес Себастьян, склонив голову. – В основном из-за женщин и наркотиков. С другой стороны, в девяностые у каждого была своя группа. Все повторилось, как в шестидесятые.

– Мне жаль, что я этого не застал, – выпалил я. На самом деле я ни о чем не сожалел. Бессмертие не одарило Себастьяна музыкальным талантом. Благодаря его одержимости этим видом искусства я имел неудовольствие прослушать пару неудачных симфоний и одну по-настоящему ужасную оперу. Для него панк-рок был обычным явлением, поскольку он в основном включал в себя громкие крики.

– О, и они стали большими. – Он бросил мне маленький черный прямоугольный предмет.

Я поймал его правой рукой и на секунду задумался. Когда я перевернул его, на экране отобразилось время и аккуратные ряды маленьких значков.

– Что это? – спросил я.

– Телефон, – пояснил он.

– Телефон? – переспросил я и покачал головой. – И это венец творения человеческой мысли?

– Нет, это еще и камера, – продолжил Себастьян, развалившись в кресле. – Да, и еще интернет. Погоди-ка, черт, он вообще был до того, как ты уснул?

Должно быть, настал час показательных выступлений. Я уронил телефон на кровать. Устройство казалось технически сложным, но я не думал, что с ним будет так уж сложно разобраться. Позже я получу от Селии более объективный отчет о главных политических, технологических и культурных событиях за последнее время, по крайней мере, о тех из них, которых нет в досье. А пока мне нужно было направить эго Себастьяна в правильное русло.

– Так почему ты здесь? – поинтересовался я.

Его губы изогнулись в хитрой улыбке.

– Мама хочет… «наверстать упущенное».

– Лучше бы мне было не просыпаться, поскольку мамочка в очередной раз решила развести сантименты. Ничем хорошим ее приступы сентиментальности обычно не заканчивались. В последний раз, когда весь клан Руссо был в сборе в одном городе, мы привлекли внимание местных жителей. К тому времени, как мы это поняли, было уже слишком поздно.

– О нет, на этот раз ты приглашен официально. – Его улыбка стала еще шире, обнажив ослепительно белые зубы. – Даю наводочку. С последней вашей с ней встречи прошло примерно полвека.

Я снова поднял трубку телефона и посмотрел на экран. Под временем стояла дата. Я застонал, прочитав «октябрь». Пятьдесят лет. Октябрь. Все это складывалось в единую картину. Я не знал, почему думал, что смогу этого избежать. Ничто не могло это остановить.

Я заснул, думая, что человечество забьет последний гвоздь в крышку гроба Земли во время моего отсутствия. Тогда оно с головокружительной скоростью приближалось к полному разрушению. Я больше не мог на это смотреть. Но теперь, когда оказался здесь, наполовину живой, перед лицом надвигающейся угрозы сезона вампирских тусовок, я пожалел, что человечество не искоренено. Армагеддон был бы куда веселее.

– Черт, – простонал я. – Просто проткни меня колом. Я оставлю тебе записку, в которой будет написано: «Я просил брата о смерти лично».

– Не унывай, братишка, – сказал он, и в его глазах сверкнул озорной огонек, отчего мне стало еще страшнее. – В этом году это особенное время. Возрождаются древние обряды. Понимаешь, к чему я клоню?

Теперь я осознал, почему мой брат так самодовольно улыбался. Обряды не просто сезон светских раутов, как у других вампиров. Нет, не для семьи Руссо. И не для меня. Эти древние обряды меняли все. Если вампиры устраивали сезон светских раутов каждые полвека, чтобы продемонстрировать богатство и силу, которые они накопили с прошлого сезона, то Обряды были больше похожи на архаичные брачные ритуалы. Обычно они проводились раз в несколько столетий. Во время этих ритуалов вампиры ужинали с фамильярами – потомками некогда могущественных ведьм. Обе группы посещали такие мероприятия в поисках партнеров, которые помогли бы им создать новых чистокровных вампиров, способствовать заключению союзов и потешить и без того раздутое самолюбие. К двадцатому веку это вышло из моды. По крайней мере, я так думал. Но, похоже, пока я спал, что-то изменилось. И, как самый старший из ныне живущих Руссо, я был первым, кому полагалось поучаствовать в этом фарсе.

– Только вот не надо так пыжиться, – предупредил я его. – Когда-нибудь настанет и твой черед.

– Думаю, у меня есть в запасе пара сотен лет, если ты все не испортишь, – парировал он.

Я проигнорировал колкость, но проигнорировать приглашение нашей матери было невозможно. Мы оба это знали.

– Руссо выполняют свой долг, – напомнил я ему, потянувшись к блондинке и желая отвлечься.

– Все равно лучше ты, чем я. Не буду мешать, – ответил Себастьян и направился к открытой двери. – Постарайся не истощить ее. Я обещал, что она не умрет.

Стоя на пороге, он бросил «увидимся дома» и закрыл за собой дверь. Блондинка забралась ко мне на колени. Она уже полностью проснулась. Я не знал, укушу я ее или займусь с ней любовью. Судя по тому, как она вытянула шею, девушка готова ко всему. Она была прехорошенькой, но ее красота казалась ненастоящей. Был в ней какой-то перебор. Возможно, Себастьян все еще стремился к излишествам, характерным для восьмидесятых годов, или думал, что это поможет ему преодолеть временной разрыв между тем временем, когда он лег спать, и текущим годом. В любом случае меня это не забоитило. Девушка была не против, а ее кровь была теплой.

Я едва успел осознать, что она делает, как блондинка со стоном оседлала мой член. У меня были другие проблемы, о которых стоило беспокоиться, и даже симпатичной блондинки было недостаточно, чтобы отвлечь меня от них.

Они возобновили проведение Обрядов. А это означало, что приближающийся сезон выхода в свет был бы гораздо неприятнее утомительных вечеринок и конкурсов на лучший танец. И на то были определенные причины. Последний раз подобные Обряды проводились по меньшей мере двести лет назад. Тогда наша старшая сестра была жива, и на нее легла обязанность посещать балы, оргии и другие развлечения, которые элита вампирского общества устраивала ради сватовства. И вот теперь настала моя очередь.

Я, Джулиан Руссо, должен буду жениться.

Глава 2. Тея

Когда-нибудь, быть может, завтра я не опоздаю.

Но сегодня явно не мой день.

Когда я вбежала через черный ход театра Хербста, солнце уже село. Я так торопилась, что случайно задела футляром от виолончели тележку с едой.

– Ой! – пискнула я и остановилась, чтобы проверить, не испортила ли что-нибудь. К счастью, шоколадные пирожные все еще выглядели идеально.

Из-за трехъярусного блюда с выпечкой на меня смотрела пара знакомых карих глаз. Я услышала вздох.

– Прости, Бен! – Я одарила кондитера извиняющейся улыбкой.

– Опаздываешь? – спросил он, благополучно толкая тележку мимо меня.

– Думаю, мы оба опаздываем, – заметила я. Большая часть Зеленого зала уже должна быть готова к приему гостей.

Бен покачал головой, и его губы изогнулись в улыбке.

– Я знаю, что нельзя оставлять шоколад без присмотра рядом с людьми твоей профессии, – заявил он.

– Справедливо, – согласилась я. Почти каждый, кто достаточно долго работал в сфере организации мероприятий, в совершенстве овладел искусством похищать подносы с едой и переставлять их, чтобы скрыть улики.

Ни один шоколадный пирог в этой компании не был в полной безопасности.

Большинство людей, которые работали в театре, были связаны с кейтеринговой компанией, обслуживающей Военный мемориал и Центр исполнительских искусств Сан-Франциско.

В комплексе проходили выступления городского балета, симфонического оркестра и оперные постановки, а также встречи памяти ветеранов. Центр, располагающий одними из самых больших и красивых зданий в заливе, был местом проведения скорее общественных мероприятий, чем представлений. Свадебные церемонии и гала-мероприятия приносили центру больше выгоды, чем постановка «Лебединого озера» или концерты симфонических оркестров. Поэтому я и оказалась здесь: струнному квартету нужна была виолончелистка для важного выступления, которое должно было состояться в ближайшее время.

Вместо того чтобы идти в гардеробную, я направилась на кухню. Больше, чем в дополнительных пяти минутах, я нуждалась в чашке кофе, чтобы не начать клевать носом в середине концерта. Поставила свой футляр у входа на кухню и прокралась внутрь, стараясь никому не мешать. Но не успела я дойти до кофеварки, как меня поймали.

– Даже не думай об этом, – сказала Молли, шеф-повар и заведующая отделом общественного питания, шлепнув кухонным полотенцем по столешнице рядом со мной. ― Я тебе запрещаю.

Я замерла с протянутой рукой. Молли встала между мной и моей порцией кофе. Я невинно моргнула, словно она не застукала меня за тем, что я пыталась украсть кофе на шумной кухне.

– Сегодня я его еще не пила, – соврала я.

– Попытка засчитана, – сказала Молли и сердито посмотрела на меня. Ее вьющиеся локоны были заплетены в тугие косички, а сверху повязан платок, напоминающий носовой, чтобы волосы не попадали в тарелки с едой. Она всегда носила его в дополнение к своей поварской униформе и клетчатым брюкам. И если униформа оставалась неизменной, то платок Молли каждый раз надевала новый. Сегодня он был малиновым в горошек.

– Только вот тебя практически трясет. Какую дозу кофеина ты в себя влила?

– Я выпила латте в забегаловке у метро, – отчиталась я.

Помолчала, надеясь, что она отойдет от кофемашины. Но она не сдвинулась с места.

– И выпила чашечку перед выходом из дома, – добавила я. «А та чашка, которую я выпила после смены в закусочной, очевидно, не считается, потому что технически это было прошлым вечером», – резонно сделала я мысленную зарубку.

– Уже две чашки, верно? – Она снова окинула меня подозрительным взглядом, как будто проверяла невидимую мишень у меня на лбу. – У тебя в крови больше кофеина, чем воды. Я приготовлю тебе кофе без кофеина, – безапелляционно заявила она.

– Нет! – взмолилась я. – Только не кофе без кофеина! Пожалуйста, сжалься надо мной. Вчера вечером мне пришлось отпахать сразу две смены.

Молли тяжело вздохнула и отошла в сторону. Она старалась изо всех сил, но в этот раз ей не удалось меня переубедить. Не теряя времени, я налила кофе в кружку. Вдыхая его аромат, почувствовала, как уровень моей энергии мгновенно повышается.

– Тебе нужно бросить работу официанткой, – сказала Молли, повернувшись к тарелке. Она переложила гарнир и одобрительно кивнула парню, который подхватил поднос и скрылся в направлении зала для мероприятий.

– И похоронить свой трастовый фонд на приобретение персональной яхты? – поинтересовалась я со смешком. – Подумаю об этом завтра.

Молли поджала губы, как обычно делала, когда собиралась сказать нечто важное, рубанув правду. Мы обе понимали, что быть музыкантом – это рискованное занятие. Только я не знала, как объяснить ей, что люблю музыку так же сильно, как она любит готовить. Не моя вина, что виолончелистам не так везет, как отмеченным наградами шеф-поварам.

– Ты не можешь продолжать в том же духе, Тея, – сказала Молли.

– Мне же нужно платить по счетам, – напомнила я. Это было то, что я часто повторяла ей… и себе, если уж на то пошло.

– Что ж, убедись, что тебе выпишут чек, которого хватит на оплату этих счетов, ― бросила Молли, закатив глаза, и начала раскладывать устриц на серебряное блюдо со льдом. Из-за вчерашней двойной смены, двух часов сна, занятий и недостаточного количества кофеина я даже не обратила внимания на сообщение о сегодняшнем мероприятии.

– Это какая-то корпоративная вечеринка? – предположила я, надеясь, что это не будет скучным романтическим вечером, который закончится тем, что я засну с виолончелью между ног.

– Не совсем. Кажется, это будет нечто более эксклюзивное, но Дерек был до смешного расплывчат. Ты бы видела, какие пожелания они мне присылали по поводу меню, – сказала она.

– Без глютена? – догадалась я. Молли не любила, когда ее творчество, как она говорила, ограничивали, и не доверяла тем, кто придерживается строгих диет. Дереку, директору по организации специальных мероприятий, обычно приходилось творить чудеса, чтобы усмирить самолюбие Молли.

Она состроила гримасу и покачала головой. Я попыталась еще раз:

– Веганы?

– Хуже, – сказала она, понизив голос, и я замерла. Я даже не представляла, что может быть диета строже, чем у веганов. Разве что это будет группа безглютеновых веганов, которые страдают аллергией на все.

– Они хотели вообще отказаться от еды.

Поскольку мероприятия пользовались большим спросом, Центр брал высокую арендную плату и руководство требовало, чтобы гости делали заказ на минимальное количество блюд. Но я-то знала, что дело не в деньгах. По крайней мере, не для Молли.

Я заговорщицки ахнула. В конце концов, она была хранительницей кофе.

– Разве они не знают, что ты гений кулинарии?

– Дерек поведал им о моих кулинарных талантах. – Она, казалось, почувствовала облегчение, что я придерживаюсь той же точки зрения, что и он, но потом покачала головой. – В конце концов, они согласовали заказ на икру, устриц, фуа-гра, стейк-тартар и кучу выпечки, названий которой даже Бен никогда не слышал.

– Какие дремучие животные! – поддразнила я, потягивая кофе. – И что же в этом плохого?

– Мне практически нечего готовить. Конечно, Бен умеет печь, но я не знаю, что делать с этим почти сыроедческим меню. Я имею в виду, что если это то, чего они хотят, почему бы им просто не открыть пакетик чипсов и не насыпать их в миску?

– Очевидно, у них нет вкуса.

– Странно это все. – Молли печально покачала головой, пропустив мой сарказм мимо ушей. – Кто же устраивает коктейльную вечеринку без закусок? – фыркнула она. – Что касается вкуса, то он у них явно есть. За десять минут их счет за питание вырос с нуля до шестизначной суммы. В любом случае, на твоем месте я бы приготовилась ко встрече с очень требовательной публикой.

– Они редко требуют многого от виолончелистки, – попыталась успокоить ее я.

Молли кивнула, отвлекаясь на поднос с поджаренными ломтиками багета, обильно посыпанными черной икрой. Воспользовавшись возможностью, я допила свой кофе и взглянула на часы.

– Пожалуй, пойду собираться, – сказала я.

– Тебе лучше поторопиться, – ответила она, – перейти на кофе без кофеина! Иначе рискуешь такими темпами перестать расти!

Я рассмеялась, подхватывая футляр от виолончели, наблюдая за тем, как она, развернувшись, проводит ревизию очередного подноса. Молли любила предупреждать меня об опасностях чрезмерного употребления кофеина, но я сомневалась, что в свои двадцать два года еще могу продолжать расти. Независимо от того, пила я кофе или нет, мой рост чуть-чуть не дотягивал до отметки в сто шестьдесят один сантиметр.

Люди часто не обращали внимания на мой рост. Большинство из них, казалось, шокировала новость о том, что я уже взрослая и учусь на последнем курсе в университете Ласситера. Их беспокойство немного раздражало, но все же руководствовались они, скорее, благими намерениями. К тому же благодаря такому росту я могла носить любую обувь, которая мне нравилась, и при этом не бояться быть выше своего кавалера. Не то чтобы у меня оставалось время на свидания после работы в закусочной, концертов и практических занятий в университете. Все мои свидания с противоположным полом случались во сне. По крайней мере, когда я находила время для сна.

Я осторожно выбралась из кухни, боясь опрокинуть какую-нибудь тележку с едой в присутствии Молли. Пройдя через большие дубовые двери, отделявшие обслуживающий персонал от вечеринки, я завернула за угол и нырнула в тесную каморку. Здесь музыканты репетировали перед предстоящим мероприятием. Разномастная мебель была сдвинута в один угол, чтобы было достаточно места для передвижения. Обычно это служебное помещение выделялось невестам и было украшено цветами, тюлем и кружевами. Прямо сейчас оно выглядело так, словно кто-то запихнул четверых взрослых в платяной шкаф.

Я сглотнула и приготовилась к долгому вечеру.

– Я здесь! ― Взглянув на часы, поняла, что у нас в запасе есть еще пять минут, прежде чем мы появимся в бальном зале.

Сэм и Джейсон молча кивнули мне, больше сосредоточившись на состоянии своих скрипок, чем на моем появлении. Сэм ушел из симфонического оркестра много лет назад, играя ради удовольствия и, как я подозревала, потому что ему нравилось внимание, которое он получал от дам, облаченных в смокинги. Благодаря своим волосам с проседью и непринужденной улыбке он естественно вписывался в любую толпу. Джейсон, наоборот, был уверен в себе только на сцене. На голову выше Сэма, он не поспевал за своими длинными конечностями, разве что разве что во время игры мог синхронизироваться. В прошлом году он окончил музыкальную школу и надеялся вскоре получить место в оркестре на полную ставку. Поскольку мы с ним играли на разных инструментах, нам удавалось избегать соперничества. По большей части. Я не могла сказать того же о четвертом участнике нашего сборного квартета – Кармен Д’Альбе. Она рассматривала каждого музыканта как конкурента, независимо от инструмента, на котором тот играл.

Кармен требовала маленький туалетный столик и зеркало. Она больше заботилась о своей внешности, чем об игре на виолончели. Девушка напрягалась, чтобы рассмотреть себя в тусклом освещении комнаты. Она всегда больше походила на гостью, чем на участницу мероприятия. И сегодняшний день не стал исключением. На ней было черное платье без бретелек, волочившееся по полу. Ее густые черные волосы были изящно уложены на затылке. В девушке проявлялась грубая, непримиримая чувственность. Ее мягкие округлые формы хорошо сочетались с полными губами, накрашенными ярко-красной помадой, цвет которой резко контрастировал с оливкового цвета кожей.

Кармен была солисткой второго состава городского симфонического оркестра. Я никогда не интересовалась у нее, почему она подрабатывает с нашим квартетом на мероприятиях, а она никогда не рассказывала.

– Это непрофессионально – появляться в концертном костюме, – сообщила мне Кармен. Она встала и наконец достала свой инструмент, с отвращением скользнула взглядом по моему поношенному черному платью, пока проверяла завязки. – Кстати, разве ты не надевала это платье во вторник?

– У меня было занятие после обеда, которое затянулось допоздна. Поэтому я переоделась перед тем, как прийти сюда.

Я попыталась улыбнуться, стараясь не обращать внимания на ее упреки в том, что я всегда нарушаю правила дресс-кода. Было непросто заставить себя начать симпатизировать Кармен, но я была полна решимости завоевать ее расположение добрым к ней отношением. Однако пока что это, казалось, только еще больше раздражало ее. Конечно, по умолчанию в Кармен была вшита программа разочарования во всех и вся. Когда она отпускала ехидные замечания по поводу моих нарядов, я всегда задавалась вопросом, думала ли она, что делает мне одолжение, сбивает с меня спесь или таким своеобразным образом демонстрирует свой собственный извращенный взгляд на дружбу.

– Тебе следует потратиться на что-то новое, особенно если ты собираешься проходить прослушивание на стипендию Ридса. Я уже прикупила себе платье для прослушивания, – продолжила она, важно вздернув подбородок.

С тех пор как мы узнали от Центра о программе на стипендию Ридса, она стала для нас с ней больной темой. Некий богатый анонимный спонсор выделил годовую стипендию, покрывающую все расходы на проживание молодого музыканта. При этом все сведения об этой программе были обрывочными: никто не знал, кто организовал эту программу, но победитель должен был давать концерты спонсору в частном порядке в течение всего срока действия соглашения. Учитывая широкую рекламу стипендии, организаторы должны были убедиться в ее законности. Большинство из нас решили, что это просто эксцентричный богач, который хочет весело провести время. В Сан-Франциско таких людей было предостаточно.

– Тебе не следовало этого делать, – перебил ее Джейсон, – потому что я собираюсь выиграть стипендию Ридса.

– Поживем – увидим.

Самодовольная улыбка Кармен красноречиво свидетельствовала о том, насколько, по ее мнению, велики его шансы. Ни его, ни Кармен, казалось, не беспокоило мое прослушивание, что я старалась не принимать близко к сердцу.

Джейсон и Кармен были слишком заняты перепалкой друг с другом, чтобы заметить, как я проскользнула к столику с зеркалом. Я слишком торопилась, чтобы беспокоиться о том, как выгляжу. Взглянув на свое отражение, я застонала. Морось, накрывшая город во второй половине дня, изрядно подпортила мою прическу, хотя утром я собрала волосы в аккуратный пучок, но прошла больше полутора километров пешком от станции до театра, где мне предстояло играть, со своей виолончелью наперевес. Учитывая это, могло быть и хуже.

Уложить волосы для меня было настоящей проблемой. Они были очень непослушными, а дождь только усугублял ситуацию. Я пробовала разные гели и муссы, которые обещали сотворить чудеса, но через несколько мгновений после их нанесения пряди выбивались из прически и завивались у меня на затылке. Я убрала непослушную прядь с глаз и заправила ее за ухо. Оценив ситуацию, подумала о том, чтобы вовсе отказаться от этой затеи. Но волосы были немного влажными, а это значило, что неизвестно, как они себя поведут, когда высохнут. Потом я вспомнила о блестящем шиньоне Кармен. У меня даже близко не получится соорудить на голове нечто подобное, как у нее, но можно было попытаться.

Оставалось всего несколько минут, чтобы уложить волосы. Я использовала их и еше две дюжины заколок, чтобы справиться с непослушными прядями. Если заколоть волосы наверх, они становятся менее медными и больше напоминают каштановые. Я позаимствовала флакон с лаком для волос у Кармен и обильно полила им прическу. Надеялась, что мои волосы будут хоть немного послушными после всех проделанных манипуляций, но труды оказались напрасны. У меня не осталось времени на что-то еще, кроме как нанести блеск для губ. Однако я не могла перестать думать о том, что Кармен, возможно, права насчет моего наряда.

Длинное черное платье, которое я надевала на выступления, было чистым и без единой складки, но оно выцвело, превратившись из черного в темно-серое. Это меня не удивляло, учитывая, что моя мама откопала его в своем шкафу пару лет назад. Бирка давно сгинула, но мама божилась, что это дизайнерская вещь. Я почти уверена, что она купила его для похорон. Эта мысль не давала мне покоя. Смерть и вечеринки, даже те, на которых я работала, плохо сочетались друг с другом.

Что касается нового платья для прослушиваний, то у меня было столько же шансов попасть на одно из них, сколько присоединиться к цирковой труппе. Сан-Франциско – один из самых дорогих городов мира, и, несмотря на мою стипендию и тот факт, что я делила арендную плату за квартиру сразу с двумя людьми, платить ее ежемесячно было непростым испытанием.

Сойдет и мое сомнительное дизайнерское платье.

– Гости уже здесь, они готовы к нашему выступлению, – объявил Сэм, взглянув на свой телефон, и тем самым положил конец спору между Джейсоном и Кармен.

Я поспешила достать виолончель из футляра и, когда остальные вышли из комнаты, быстро прошла по коридору в Зеленый зал. Название этого зала было выбрано по причине основной цветовой гаммы, в которой он был выполнен, но мне показалось, что цвет больше похож на палладиево-голубой, чем на зеленый. Возможно, из-за позолоченных деталей и пяти гигантских люстр зал казался присутствующим зеленым. В комнате стояли высокие вазы, оплетенные плющом и украшенные лилиями. Цветы наполняли помещение своим тяжелым ароматом. Все было выдержано в элегантном и сдержанном стиле, как и блюда из меню, которое они заказали у Молли.

Когда я вошла внутрь, то чуть не столкнулась с группой людей. Они остановились в полуметре от входа и что-то внимательно разглядывали, все еще держа инструменты в руках.

– Что такое? – спросила я, пытаясь выглянуть из-за их спин. Я была слишком маленького роста, чтобы что-то разглядеть.

– Это какой-то слет людей с обложек глянца, – пробормотал Джейсон.

Я толкнула его локтем, и он наконец отодвинулся настолько, чтобы я могла видеть, о чем он говорит.

В этом зале собрались самые удивительные люди, которых я когда-либо видела. Каждый из них был не просто хорош собой, а казался почти сногсшибательным.

Все без исключения.

Статная брюнетка в мерцающем платье, словно струившемся по ее безупречной фигуре как жидкое золото, привлекла мое внимание. В углу я заметила красивого мужчину с темно-загорелой кожей, которая едва не лоснилась. Он разговаривал с миниатюрной блондинкой. И так далее, и тому подобное. Мне стоило немалых усилий отвести взгляд от этой группы людей. Я посмотрела на Джейсона и заметила, что он тоже был ошеломлен.

– Закрой рот, у тебя слюнки текут, – сказала я ему. Не то чтобы я могла его винить: мы, смертные, находились в присутствии богов.

– Вероятно, это конференция, посвященная достижениям в области пластической хирургии, – сказал Сэм и равнодушно пожал плечами. – Давайте приступим к делу.

Мы нашли наши пюпитры и стулья в уединенном уголке комнаты. Я села на свое место и попыталась сосредоточиться на виолончели, чтобы не отвлекаться на зрителей в течение всего вечера. Я изменила положение инструмента так, чтобы смычок располагался под оптимальным углом. Затем просмотрела ноты.

Сэм открыл наше выступление, и я расслабилась, вчитываясь в ноты. Дрожь предвкушения, которую я обычно испытываю перед тем, как выйти на сцену, постепенно утихала, уступая место звукам музыки. Когда я играла, мир вокруг словно исчезал. Мои кредиты за обучение и больничные счета мамы переставали иметь значение. Я не думала о соперничестве с коллегами-музыкантами. Все было на своих местах, все было в гармонии.

Одна мелодия сменяла другую, и я потеряла счет времени, полностью отдавшись музыке. Я сидела с закрытыми глазами, когда исполнила последние ноты «андантэ кон мото» из оперы Шуберта «Смерть и девушка». Я услышала, как Сэм объявил о двадцатиминутном перерыве, но не сразу отреагировала, а задержалась на последнем печальном крещендо. После того как мы заканчивали эту подборку, меня всегда охватывало чувство грусти.

Когда я наконец вышла из транса, остальные уже ушли. Постепенно я стала замечать, что вокруг меня раздаются приглушенные голоса. Я глубоко вздохнула и опустила смычок. Ощутила, как по моему телу пробежала дрожь, и взгляд мой остановился на самом прекрасном лице, которое я когда-либо видела.

Я была поражена не столько красотой этого человека, сколько его пронзительным взглядом голубых глаз, который мог бы с легкостью убить.

Глава 3. Джулиан

Прошло около сорока лет, но я ничего не пропустил. Я предполагал, что мать будет вести себя эксцентрично, но она превзошла все мои ожидания. Она была так занята подготовкой к мероприятию, посвященному началу сезона, что отказалась встретиться после моего приезда в Калифорнию. Я знал, что на самом деле это был лишь предлог, чтобы познакомить меня с возможными партнершами для брака.

С тех пор как мы с братом расстались, он не появлялся, и я не мог увидеть его самодовольного лица. Я не знал, куда он исчез, но был уверен, что он придет сюда. Представители элиты редко пропускали светский сезон, а Обряды не пропускал никто. Даже я. В комнате было много вампиров, которых я знал лично, и одно это не доставляло мне удовольствия. Мы могли встречаться с ними раз в полвека, а в остальное время тусовались со своими членами семьи и представителями рода.

Я покрутил стакан, наполненный бурбоном, и приготовился к грядущему нелегкому разговору. Обычно в это время года всегда происходит несколько романов, некоторые из которых даже заканчиваются без кровопролития. Но сейчас, когда речь шла о проведении Обрядов, это означало нечто гораздо более серьезное, чем просто романтика, спаривание или даже насилие. Я не был готов принять свою судьбу, невзирая на традиции или вмешательство моей матери.

Но долг звал меня, и я оказался в самом уютном здании Центра исполнительских искусств Сан-Франциско – Театре Хербста. Бальный зал был не самым большим местом для проведения мероприятий подобного рода в этом комплексе, но достаточно роскошным, чтобы удовлетворить притязательные вкусы вампиров. Арочные окна и потолки украшали позолоченные орнаменты, дополнявшие старинные хрустальные люстры. Но учитывая, что внутри собралась половина чистокровных вампиров страны, находиться здесь было непросто. Поэтому я решил занять место в баре. Бар располагался чуть в стороне, в глубине зала. Остальные забредали сюда, чтобы пообщаться и похвастаться, пофлиртовать и просто провести время. Все здесь искали кого-то, кто мог бы потешить их самолюбие.

Я же был гораздо больше заинтересован в том, чтобы меня оставили в покое.

За высокими окнами городские огни подчеркивали темноту. Ночь манила меня присоединиться к ней, но я вынужден был прозябать на коктейльной вечеринке.

Внезапно на деревянную стойку бара рядом со мной с хлопком приземлилась пара синих бархатных перчаток. Их владелец сказал фразу, которая привлекла мое внимание:

– Твое время вышло, друг мой!

Слова принадлежали худощавому мужчине с крючковатым носом и жестокими черными глазами. Он был живым доказательством того, что не все вампиры были красивыми и высокими существами, как большинство присутствующих в комнате.

Иногда я задавался вопросом, кто обратил его и почему.

– Буше, – сказал я вместо приветствия, не потрудившись повысить голос, – выпей со мной чего-нибудь.

– Возможно, пропущу стаканчик. – Буше понизил голос до шепота, чтобы соответствовать моему тону, и картинно поднял палец. В его жесте ощущалась уверенность человека, который никогда бы не стал суетиться. Это было так по-французски! Буше был настоящим парижанином – от аккуратно начищенных модельных туфель до элегантно завязанного на шее шерстяного шарфа.

– И ты проделал такой путь из Парижа ради этого? – поинтересовался я.

Я знал, что вампиры не любят покидать свой любимый город.

– У меня возникли разногласия с новым руководителем оперы, – ответил он, пожав плечами.

Бармен поставил перед ним стакан, и Буше опустил хрустящую стодолларовую купюру в ведерко для чаевых.

– Кто победил?

– Я… Кто же еще?

Он улыбнулся, обнажив острые белые зубы. Я не стал выспрашивать у него подробности. Если бы он уехал из Парижа из-за этого, то могла бы пролиться кровь. Вероятно, его изгнали, пока преступление, которое он совершил, не сотрется из памяти общественности.

– На данный момент я делюсь своим опытом с оркестром.

– Уверен, что он мог бы им пригодиться.

– Ты даже не представляешь насколько, – сказал он с тяжелым вздохом. – Когда ты приехал?

– Несколько дней назад, – отрывисто ответил я.

Между нами были теплые отношения, но я бы вряд ли стал считать его своим другом. Вампирам других кровей доверять невозможно. Но мы с Буше оба любили музыку, так что ладить с ним было легче, чем с большинством.

– Уже выбрал фавориток? – спросил он, оглядывая толпу вокруг нас, его взгляд скользил по смертным женщинам в комнате. – Я тебе не завидую. Никогда бы не смог выбрать. Они так дурманяще пахнут.

Я скривил губы, услышав это. Я изо всех сил старался не обращать внимания на запах крови, витавший в воздухе. Все присутствующие смертные – мужчины и женщины – были из семей, которые существовали почти столько же, сколько и местные вампиры. Как и их предки, они были воспитаны, чтобы стать идеальными спутниками в надежде найти пару из вампирского рода.

Для людей они были удивительно привлекательными. Семьи хранителей – так мы называли этих смертных – потратили годы на то, чтобы вырастить своих самых красивых и талантливых детей. Их цель – привлечь наше внимание. Большинство браков между вампирами и хранителями были временными соглашениями, которые могли длиться годы или даже десятилетия. Но Обряды сделали ситуацию немного интереснее. Теперь люди соперничали за возможность вступить в брак и помочь произвести на свет наследника.

Как будто миру нужно еще больше вампиров.

– С какой стати мы до сих пор участвуем в этом отборе среди «скота»? – спросил я его.

Буше удивленно приподнял темные брови, похожие на двух шевелящихся гусениц.

– Разве твоя мать не рассказывала тебе? – спросил он.

– Она избегает меня, – ответил я.

Я не видел ее с тех пор, как приехал сюда, а о сегодняшнем мероприятии узнал, найдя приглашение с гравировкой и смокинг, которые ждали меня в моей квартире в центре города.

– Сабина и вправду любит поиграть в игры, – констатировал Буше, допивая остатки своего напитка. – Вечеринка – не то место, где можно говорить о серьезных вещах, но Совет решил, что приток свежей крови не помешает.

– Ты имеешь в виду младенцев? – спросил я с кислой миной.

– Серьезно? – спросил он. – Ты говоришь так, будто они тебе не нравятся.

– А что тут может нравиться? Подгузники? Плач?

Отличались младенцы-вампиры от смертных младенцев разве что рационом питания и продолжительностью жизни. В остальном они были до смешного похожи.

– У твоей матери полно работы, – усмехнувшись заявил Буше. – Вряд ли она избегает тебя. Я думаю, она разрабатывает собственную боевую стратегию.

Я закатил глаза, глядя на Буше, который от этого рассмеялся.

Мы увидели их в освещенномзеркале бара. Я не мог рассмотреть их всех из-за бутылок, стоявших в ряд, словно армия солдат. И зачем только в таких претенциозных барах вешают зеркала? Но не люди привлекли наше внимание. Буше скользил взглядом по вампирам и хранителям, которые сновали позади бутылок и между ними, словно в жутковатом зеркале заднего вида.

– Разве ему не стоит сделать внушение? – спросил я Буше, заметив, что бармен явно интересуется необычной клиентурой.

Перед крупными мероприятиями принято морально подготавливать обслуживающий людской персонал, чтобы они не понимали, кто мы такие. Большинство людей не заметило бы пару вампиров, но целая группа вампиров была крайне необычным явлением, чтобы его можно было просто проигнорировать. Последнее, что нам нужно, чтобы человечество узнало о нашем существовании.

– Совет начал придерживаться более прогрессивных взглядов, – сказал Буше, в его словах сквозило отвращение.

– Принуждение следует применять только в крайних случаях.

Я поморщился.

– В следующий раз людишки могут отрезать нам яйца.

– Никто не допустит, чтобы до этого дошло, – мрачно сказал он и, прежде чем я успел расспросить его об Обряде или внезапном проявлении гуманности Совета, взял перчатки. – Боюсь, мне нужно сделать обход. Ты же не собираешься отсиживаться здесь весь вечер?

– Думаю, в скором времени я отсюда смоюсь, – ответил я, когда он снова натянул перчатки. Я же вытащил кожаные перчатки из внутреннего кармана пиджака. Их ношение было необходимой мерой предосторожности в смешанной компании, но я терпеть этого не мог.

– Немного веселья тебя не убьет, – бросил Буше через плечо, поправляя манжеты. Он оставил меня и присоединился к толпе, болтающей и заискивающей друг перед другом.

Это меня не убьет. В этом-то и была проблема. Это была просто пытка, которая, казалось, никогда не закончится. Но Буше был прав. Я мог бы весело провести время в Сан-Франциско, как только унесу ноги с этой скучной светской вечеринки. Я решил отыскать свою маму и дослушать ее лекцию о семейных обязательствах, чтобы со спокойной совестью покинуть это место.

Я повернулся, чтобы поставить свой стакан на стойку. Снял перчатки и потянулся за бумажником. Бармен посмотрел на крупную купюру, которую я положил в его ведерко. Было слишком легко забыть: то, что нам кажется незначительными суммами денег, для простых смертных значит очень много. В прошлом мы могли бы просто заставить их не задавать лишних вопросов. Но теперь появились новые правила, которые не имеют смысла. Это так похоже на вампиров – изменить поведение, чтобы выйти сухим из скользкой истории.

Но, прежде чем я успел развернуться на стуле, меня окутал стойкий запах.

Запах крови. Но не просто крови. Я ощутил этот запах еще до того, как увидел его обладательницу.

Аромат лепестков роз разносился по залу в стиле Марии-Антуанетты. Жженая карамель и бархатистый фиалковый цвет, нанесенные на горлышко фарфорового флакончика из-под духов. Жар огня, пылающего в камине в венецианском стиле. Сладкий запах миндаля, исходящий от женских бедер, проник в мой нос, заполнив горло. Казалось, что моя жизнь до этого момента была лишена этого аромата, а теперь он в одно мгновение стал ее неотъемлемой частью. Это потребовало от меня больше усилий, чем когда-либо за все прошедшие столетия. Я с трудом сдерживался, чтобы не обернуться и не проследить за передвижениями обладательницы пьянящего запаха. Терпение никогда не было моей сильной стороной. Но если бы я пошел за ней, это означало бы, что она мне интересна, а я не мог допустить подобного.

Ее аромат стал отчетливее, и я мысленно отругал себя за то, что выпил. Мне следовало уехать раньше и избежать всего этого фарса. Было ли это частью планов моей матери? Неужели Сабина Руссо наконец-то добилась своего и заполучила хранительницу, перед которой я не смогу устоять?

Мои пальцы впились в полированную поверхность барной стойки, как будто она была вырезана из масла. Перчатки остались лежать на ней. Глаза бармена расширились еще больше, чем при виде моих чаевых, и я мысленно застонал. Позже мне нужно будет спросить у Селии, какой сценарий она считает достаточно экстремальным, чтобы можно было применить принуждение. Сейчас же я почти уверен, что вонзать пальцы в твердую древесину – это допустимый вариант развития событий.

– Не нальете мне еще выпить? – поинтересовался я, и бармен замер, когда наши с ним взгляды встретились. – Вы обнаружили на стойке эти отметины, но не придали им особого значения. Вас больше занимали огромные чаевые, которые вы получите сегодня вечером.

Он кивнул и повернулся, чтобы налить мне еще виски. Позади заиграла музыка, и я расслабился на мгновение. Убрав пальцы со столешницы, я изучил щербины, которые оставил на видавшей виды поверхности. Я решил, что облегчу накатившее чувство вины, сделав утром крупное пожертвование центру искусств.

Быстро надев перчатки, чтобы случайно ничего не повредить, я взял свой свежеприготовленный напиток и отошел от стойки. Еще один бокал поможет мне расслабиться. Не знаю, чей запах привлек мое внимание. Но к тому времени, как я допью, он исчезнет, смешавшись с другими ароматами в комнате.

Однако, когда я обернулся, запах ударил мне в нос с новой силой. Во мне нарастало темное желание, что-то первобытное овладевало мной. Я начал искать взглядом источник этого дурманящего аромата. И осмелился сделать шаг в толпу, но мое внимание не занимали присутствующие гости. Инстинктивно обернувшись, я увидел струнный квартет в углу комнаты. Взглядом скользнул мимо мужчин-скрипачей и чувственной брюнетки, которая играла на альте, и сосредоточился на той, что была в конце группы, сконцентрировавшись на своей игре.

Она сидела, склонившись над виолончелью, которую держала между ног. Ее платье было поношенным, и в ней не было лоска, которым отличалась другая женщина из квартета. Она наклонила голову, сосредоточившись на игре, и я не мог разглядеть ее лицо. Но одна прядь волос выбилась из тугого пучка на макушке и завивалась у нее на затылке, не желая оставаться в прическе. Мне показалось, что она такая же неуправляемая, как и ее волосы. Женщинам прошлого эта черта характера не приносила ничего хорошего.

В целом, ее можно было описать только одним словом – человек.

Она определенно не была желанным объектом сватовства моей матери. Но ее кровь была могущественной, и другие почувствовали бы ее даже в комнате, наполненной ароматами ведьм и вампиров. Ей повезет, если она выберется отсюда, потеряв с литр крови и с небольшими признаками кратковременной амнезии. Обычно вампиры не убивают людей, но во время светских раутов они, как правило, слетают с катушек.

Я уже не помнил, как долго простоял, раздумывая, что делать с этим хрупким созданием. Чем дольше я наблюдал за ней, тем больше осознавал, насколько она талантлива. Казалось, эта девушка и ее музыка стали единым целым, как будто она полностью существовала в этом пространстве и времени ради нежных окутывающих нот. Ее небольшой рост, казалось, сильно контрастировал с размером инструмента, но она полностью владела собой. Это было невероятное, пьянящее ощущение. В отличие от других музыкантов, она играла всем своим естеством, и все это было бы напрасно, если бы сегодня вечером ее запятнал не тот вампир.

При мысли об этом я возненавидел всех вампиров разом. Я не выносил позерство в их обществе. Я ненавидел себя за то, что меня вытащили из моей привычной жизни и силой заставили присоединиться к ним.

Но больше всего я возненавидел ее за то, что она заставила остаться на этой вечеринке. Потому что я ни за что не мог позволить ей исчезнуть из виду.

Я все еще наблюдал за ней, когда солист квартета объявил о перерыве. Никого из присутствующих в зале, казалось, это не заботило.

Никто в зале не обращал внимания на них или на виолончелистку с ее пленительным ароматом. Трое музыкантов быстро ушли, а она задержалась, будто растворившись в своей музыке. Разве у людей нет инстинкта самосохранения? Как она могла находиться в комнате, полной вампиров, без какой-либо защиты, словно приманка? Неужели она не чувствовала опасности?

Внезапно она резко открыла глаза и посмотрели прямо на меня. Ее губы сложились в форме буквы «О», и я уловил вздох, который заглушил гул толпы, но который я, тем не менее, отчетливо расслышал своим сверхъестественным слухом. Это был не первый раз, когда человек так реагировал на наше присутствие.

Я прищурился, пытаясь ее отпугнуть. Ей здесь не место. Я пристально смотрел на девушку, пока кровь не прилила к ее щекам, и еле сдерживался, чтобы не подойти к ней. Она повернулась дотянуться до чего-то у себя за спиной, и в этот момент обнажила свою длинную шею.

Мое тело восприняло ее движение как приглашение – приглашение, которое я уже собирался принять. Кем бы она ни была, для нее теперь было слишком поздно.

Глава 4. Джулиан

За сорок лет я не убил ни одного человека. Сегодня вечером я должен был поставить точку в этой истории. Но не потому, что хотел убить ее. Я понимал, что одного ее вкуса мне будет мало. Ее кровь манила, ее пьянящий аромат притягивал все ближе. Она была молода, талантлива, но мне было все равно. Я мог бы легко уговорить ее уйти со мной, но я не хотел. Я терял контроль над собой, а это могло привести к непоправимым последствиям.

То, что я планировал проделать с ней, было рассчитано на время после вечеринки, в частных усадьбах и на виллах с запертыми воротами и более избирательным списком гостей. Я не думал, что смогу так долго ждать, чтобы найти новое место. Но в театре было полно темных и укромных уголков, где я мог бы вонзить зубы в ее алебастровую шею.

Когда я подошел, она заерзала на стуле, и ее виолончель на время закрыла мне обзор. Музыкальный инструмент подействовал как талисман, оберегающий девушку от зла достаточно долго, чтобы остановить меня.

Я оторвал от нее взгляд и вышел из бального зала. С каждым шагом, удалявшим меня от нее, в голове прояснялось. Но на смену этому желанию пришло новое, приводящее меня в замешательство. Я хотел ее защитить.

Защитить? Как?

Я понятия не имел, как мне удастся это сделать, когда я был именно тем, от кого ее нужно было защищать.

Мне нужно держаться от нее на безопасном расстоянии. Я хотел быть достаточно близко, чтобы защитить ее от опасности, но не настолько, чтобы не свихнуться от голода. У меня были годы научиться контролировать жажду крови. Я мог обуздать ее. Так почему же моя решимость ускользала, как песок сквозь пальцы?

К счастью, в коридоре за Зеленым залом никого не было. Я не знал, что случится, если на моем пути окажется человек. Но был один действенный способ утолить мою жажду. Я начал снимать перчатку, когда увидел миниатюрную фигуру. А затем меня поразил ее запах, и вся моя стратегия рухнула.

Было немного сложнее держаться от девушки на расстоянии, когда только одна сторона осведомлена о стратегии действий. Я ускорил шаг и отступил в темный угол, чтобы дать ей дорогу. Она сделала всего несколько шагов, прежде чем ей преградил путь мужчина.

«Черт», – пробормотал я себе под нос, заметив Джованни Валенте. Вампир был всего на сто лет младше меня, но у него уже успела сложиться репутация дамского угодника. Однако он имел неприятную особенность – портить отношения с женщинами в прямом смысле слова.

В любую эпоху его внешность привлекала внимание женщин. Его черные как смоль волосы спадали на плечи. В нашу последнюю встречу они были короче. Мы вместе сражались на какой-то войне, но после того, как мы проиграли, я его больше не видел и ничего о нем не слышал. Время – коварная штука. Минуты могут длиться вечность, в то время как годы пролетают в мгновение ока. Сшитый на заказ смокинг едва скрывал его атлетическое телосложение.

Девушка отступила на шаг и запрокинула голову, чтобы рассмотреть его получше, ведь он был, наверное, на голову выше нее. Я прислушался, ожидая какой-нибудь реакции, но она молчала. Я не был с ней знаком, однако она уже сводила меня с ума.

– Простите меня, – с очаровательной улыбкой сказал Джованни, – но я хотел поблагодарить вас за прекрасную музыку.

Человек, возможно, и не заметил бы, как она сжала пальцы на грифе своей виолончели, особенно в тускло освещенном зале. Но я сразу же обратил на это внимание. В ней был инстинкт самосохранения, которого на первый взгляд ей недоставало в бальном зале. Я надеялся, что это означает, что она сможет держаться от Джованни подальше в будущем.

Однако она не отошла от него. Вместо этого она нервно рассмеялась и пошутила:

– Это моя работа. И я сыграю для вас совсем скоро, а сейчас, если позволите, я бы хотела посетить комнату для девочек.

Я понял, что это была лишь отговорка. Он заставлял ее чувствовать себя неловко, и она не знала, как от него избавиться. Если бы она имела представление, кто он на самом деле, ей бы не было так неловко. Девушка пришла бы в ужас.

Он тихо прищелкнул языком и произнес:

– Девочек? Вам не следует недооценивать себя. Вы очень красивая женщина.

Ее голос звучал одновременно весело и раздраженно, когда она спросила:

– Правда?

Он небрежно предложил:

– Пойдемте со мной, прогуляемся.

– Но моя виолончель…

– Берите ее с собой. Вы можете сыграть для меня, – сказал он.

Я услышал музыкальные нотки в его голосе, когда он это произносил. Вот вам и пример использования принуждения исключительно в экстремальных ситуациях.

Джованни уводил девушку с вечеринки в сторону театра, явно давая понять, каковы его намерения. Я просто должен был позволить ему забрать ее. Как только она исчезнет из виду, это временное очарование пройдет. И тогда я бы ушел. А девушка? Возможно, за последние годы он стал куда сдержаннее. Но я поймал себя на том, что быстро следую за ними. Я все еще не был уверен, почему это одномоментно стало проблемой личного характера.

Они исчезли в тени, и я почувствовал, как что-то оборвалось внутри меня. Я поспешил к ним, остановившись так резко, что девушка вздрогнула, зацепилась каблуком за длинный подол и в буквальном смысле упала мне прямо в объятия. Ее виолончель с грохотом оказалась на полу рядом с нами, и она вскрикнула.

– Вот ты где, – спокойно произнес я. – Везде тебя ищу.

Она что-то залепетала в замешательстве и попыталась вырваться из моих объятий.

– Что…

– Джованни, – прервал я ее. – Прошу прощения, нам нужно отойти на минутку. Моя спутница немного неуклюжа и часто попадает в неловкие ситуации.

Я наклонился, высвободил ее туфлю, застрявшую под платьем, и протянул ей. Она быстро надела ее и тут же повернулась к упавшей виолончели.

– Джулиан, не знал, что ты вернулся в Сан-Франциско и что об этой смертной уже есть кому позаботиться, – произнес он, отступив от нас на шаг.

Он прожил достаточно долго, чтобы понимать, как сильно вампиры привязываются к своим домашним питомцам.

– Это что… – снова попыталась прервать девушка Джованни. Я повернулся и пристально посмотрел на нее. – Помолчи, милая.

Она замерла и, несмотря на то, что принуждение пересилило ее волю, пристально посмотрела на меня. Это был первый раз, когда я увидел ее лицо. Кончик ее носа был вздернут, на нем виднелась россыпь веснушек. В темноте вокруг ее расширенных зрачков можно было разглядеть только зеленоватый ореол. Человек вообще не смог бы этого увидеть, но моим вампирским зрением я различал все очень четко.

– Да, – произнес я, как будто она ничего не говорила. – Она новенькая.

– Очевидно, – сказал Джованни, и в его голосе засквозили угрожающие нотки, когда он взглянул на девушку. – Я не ощутил на ней твоего запаха. Если бы я…

– Невинная ошибка, – прервал его я, встав между ними, пытаясь сделать так, чтобы он понял, что она принадлежит мне.

– Возможно. Она хорошенькая для человека, – прокомментировал он.

– Считаешь? – спросил я, пожав широкими плечами. – Она меня больше интересует как виолончелистка.

Джованни рассмеялся и хлопнул меня по спине.

– Я и забыл, какой ты романтичный.

Он направился было прочь, но остановился.

– Дай мне знать, если она тебе наскучит.

Я натянуто улыбнулся, сохраняя защитную позицию, пока он не ушел. Эта девушка была в опасности. Чем быстрее она покинет театр, тем лучше. Мне бы пришлось снова принудить ее уйти. На этот раз я бы настоял, чтобы она ушла и вернулась домой. Затем мне нужно было бы проверить, не потерял ли Джованни к ней интерес. И если бы он его потерял, она была бы в безопасности.

Если нет…

– Моя виолончель! – воскликнула девушка, и я удивленно обернулся.

Она подняла инструмент и осмотрела его потрескавшийся корпус, а затем бережно опустила на пол. Но то, что произошло дальше, было для меня полной неожиданностью. Она встала и ткнула пальцем мне в грудь.

– За что? – спросил я, выгибаясь от боли.

– Вы напугали меня до смерти, и я ее уронила, – ответила она.

– Сейчас это не так важно, – сказал я.

Девушка сердито посмотрела на меня, а я посмотрел на нее в ответ, и вдруг понял, что Валенте ошибался. Она была не просто хорошенькой. Она была потрясающей, даже когда злилась. Особенно когда злилась.

– Как вы можете…

– Послушай меня очень внимательно, – осадил я. – Этот человек не тот, за кого себя выдает. Тебе нужно бежать.

Я подождал, но она не пошевелилась.

– Беги, – повторил я, усиливая силу внушения.

Но она просто уставилась на меня.

– Зачем мне бежать? – спросила она.

– Потому что я сказал тебе бежать, – ответил я.

Мое внушение не сработало. Я не знал почему. Она молчала, когда я использовал его раньше, но теперь у нее как будто был иммунитет ко мне.

Она уперла руку в бедро, как бы подтверждая мою точку зрения.

– И что?

– Обычно этого бывает достаточно.

У меня не было времени объяснять, что такое принуждение, или кто такие вампиры, или почему ей нужно было уйти. Чем дольше она оставалась здесь, тем меньше было шансов, что я смогу навести порядок в этом бардаке.

– Если это все…

У меня был только один трюк, который я мог попробовать провернуть – человеческий трюк.

– Ладно, может, ты, пожалуйста, убежишь отсюда?

Она рассмеялась.

– Повторю еще раз, поскольку у вас, похоже, проблемы со слухом. Зачем мне это делать?

– Отлично. – Я вскинул руки, сдаваясь.

Я старался быть вежливым. Пытался предупредить ее. Даже пытался внушить ей необходимость побега.

– Потому что этот человек собирается… убить тебя и обескровить.

Она засомневалась, но, прежде чем я вздохнул с облегчением, задала мне еще один вопрос:

– Зачем ему это делать?

– А почему бы, собственно, ему этого не сделать? – взорвался я. – Разве недостаточно того, что он может убить и обескровить? Нормальный человек уже давно бы сбежал.

– Послушайте, я не знаю, как вам об этом сказать, – медленно произнесла она, – но не думаю, что здесь я та, в чьем психическом здоровье стоит сомневаться.

– Я не сумасшедший, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Мне нужно оставить ее на произвол судьбы. Очевидно, ей все равно, даже если она станет закуской для Джованни. С какой стати мне стоит беспокоиться об этой девчонке?

– Вот это настрой, – решительно заявила она. – А теперь, если позволите, я пойду.

Я не решался прикоснуться к ней, но должен был помешать ей вернуться в зал. Если бы Джованни увидел ее без меня, то его интерес взыграл бы с новой силой.

Поэтому я выпалил единственное, что пришло мне в голову:

– Потому что он вампир.

– Вампир?

Она произнесла это слово так, словно оно было иностранным.

Случилась небольшая заминка, когда она снова остановилась, чтобы рассмотреть меня.

– До сих пор я думала, что вы просто несносный человек, но вы действительно сводите меня с ума. Я должна была это предвидеть, но снова попалась на удочку.

– Ты должна мне доверять, – предпринял я очередную попытку.

– Эм, да, нет, наверное, – парировала она.

Очарование, принуждение, даже правда – ничто не помогало. И с каждой минутой я раздражался все больше. Ну и что с того, что этот маленький человек хочет подвергнуть свою жизнь опасности? Почему я должен быть тем, кто ее спасет?

Я смотрел на нее, понимая, что она не собирается двигаться с места.

– Мне нужно возвращаться. Они не могут начать без меня, – произнесла она.

Она смотрит на свою треснувшую виолончель, и на ее лице отражается боль.

– Если подумать, я вообще не могу играть на этом инструменте. Вы можете пойти со мной и все объяснить.

Теперь мы на грани ссоры из-за этой чертовой виолончели. С меня довольно.

– Нет, ты должна пойти со мной. Ты не можешь вернуться на ту вечеринку, – настойчиво произнес я.

– Потому что вы собираетесь спасти меня от вампира? – предположила она.

И я понимаю, что она не только проигнорировала мое предупреждение, но и нисколько меня не боится. Что, черт возьми, происходит?

– Откуда мне знать, что вы не загоните меня в ловушку и не убьете?

– Я начинаю подумывать об этом, – прорычал я, чувствуя, как удлиняются кончики моих клыков. – Ты всегда такая упрямая?

Она скрестила руки на груди и пожала одним плечом:

– А вы всегда такой странный?

– Я пытаюсь спасти твою жизнь, – напомнил я. – Некоторые люди могли бы назвать это рыцарством.

– Рыцари давно умерли, – ответила она, не раздумывая.

Было ясно, что этот спор мне не выиграть.

– Ну, так давай не будем повторять их судьбу, ладно? Ты ведь не собираешься убегать, правда?

Она не пошевелилась. Это оставляло мне только один возможный вариант действий: я сбил ее с ног, перекинул через плечо и понес прочь, прежде чем она успела и глазом моргнуть.

Глава 5. Тея

Прежде чем я успела ответить, он уже перекинул меня через свое сильное мужское плечо. Все случилось так быстро, что у меня слегка закружилась голова. Он покинул вечеринку раньше, чем я успела опомниться. Белые стены коридора мелькали мимо, пока мужчина несся с такой скоростью, что я едва могла вдыхать. Когда он уносил меня, мой взгляд упал на виолончель.

Моя виолончель!

Она треснула.

Соберись, Тея! Были вещи поважнее, о которых стоило сейчас беспокоиться, чем эта чертова виолончель. Я была как в тумане, но заметила, что мы направляемся в сторону выхода из здания. Меня только что похитили? Меня похитил парень, который верит в существование вампиров? О, черт возьми, нет! Я не собиралась позволять этому мистеру Сумасшедшие Штаны втягивать меня в его иллюзорное восприятие мира, даже если он был самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видела. Если бы он думал, что спасает меня, возможно, отпустил бы. Но потом я вспомнила выражение его лица в Зеленом зале – выражение, кричащее о его намерении разорвать меня на кусочки.

Мне нужно было высвободиться из его хватки. Сейчас же.

Он замедлил шаг настолько, что мир перестал вращаться. Я заметила каморку для швабр – последнюю дверь в коридоре перед выходом. Я не знала, что ждет меня там, но решила воспользоваться представившемся шансом, прежде чем оказаться в каком-нибудь фургоне.

– Отпустите меня, – сказала я как можно тверже, раздраженная тем, что мой голос немного дрожал.

Он проигнорировал мою просьбу. Я сжала руки в кулаки и ударила его по спине. К сожалению, это было похоже на то, как если бы я принялась колотить по кирпичной стене, и причиняло точно такую же боль. Я извивалась, пытаясь ударить его ногой в пах.

– Прекрати, – прорычал он.

Я продолжала колотить его по спине, но потом решила, что лучше пнуть его по яйцам.

– Нет… пока… вы… не поставите… меня… на землю.

– Этого не случится, пока я не посчитаю, что ты в безопасности.

Борьба с ним ни к чему бы меня не привела. Да и спорить с ним было бесполезно. Оставался только один вариант. Я высвободила весь страх и панику, которые копила с того момента, как увидела его убийственный взгляд, и позволила им выплеснуться наружу.

– Пожалуйста, – умоляла я. – Пожалуйста, отпустите меня.

Он остановился в луче лунного света, струившегося сквозь стеклянную дверь выхода. Мое сердце забилось быстрее, адреналин разлился по венам. Я высунула голову из-за его широкого плеча, чтобы убедиться, что еще один гигантский шаг – и я окажусь в темном саду мемориального комплекса. Я не могла позволить ему затащить меня туда. Мне нужно было только, чтобы он на минуту потерял бдительность. Но он не поставил меня на ноги и не ослабил хватку.

– Я не причиню тебе вреда, – произнес он сдавленно.

Я замерла, удивленная болью, сквозящей в его голосе. Мой мучительный страх немного улегся, и я обнаружила, что изо всех сил стараюсь не дать страху отступить. Потому что по какой-то нелепой причине я больше не хотела, чтобы этот мужчина меня отпускал.

– Ты веришь мне? – настаивал он.

Я растерялась и не знала, что сказать. В его взгляде было что-то пугающее. Я чувствовала опасность, исходящую от него, как будто он мог в любой момент напасть. Но это не могло происходить на самом деле. Мне, наверное, приснилось или показалось. Но, возможно… возможно, мне просто померещился тот полный ненависти взгляд, которым он одарил меня в бальном зале. Может быть, история о вампирах была просто шуткой. Может быть, я слишком давно не флиртовала с мужчинами, и мне нужна была эмоциональная разрядка.

– Что ж, значит вы похищаете меня.

Я изо всех сил старалась сохранить спокойствие, но внутри меня бушевали эмоции. Возможно, он был не совсем нормальным человеком, а скорее эксцентричным, как те, кто выбрасывает миллионы долларов из самолетов.

Или, возможно, он просто испытывал меня.

Так или иначе, что-то происходило со мной. Я должна была кричать о помощи и испытывать страх, но с тех пор, как он сказал, что не причинит мне вреда, мои опасения будто кто-то утихомирил.

Я ему поверила.

По крайней мере, я поверила, что он не причинит мне вреда. Укусит как вампир? Нет.

Секунды текли медленно, пока я ждала его ответа. Наконец, он опустил меня на ноги. Мои каблуки резко цокнули по кафельному полу, и я уставилась в длинный темный коридор, где находилась открытая дверь. Я знала, что должна бежать к этой двери, к людям, которые смеются и снуют туда и обратно. Но успею ли я добежать?

Я опустила взгляд на сколотую плитку у своих ног, понимая, что мне придется снять туфли, чтобы иметь шанс добраться до Зеленого зала. Должно быть, он думал о том же, потому что продолжал удерживать меня за бедра.

– Не беги. – На этот раз его слова прозвучали скорее как просьба, чем приказ.

Я приподняла бровь, остро осознавая, что он все еще прикасается ко мне. Его сильные руки впились в мои бедра, и ему приходилось слегка наклоняться вперед, чтобы удерживать меня на месте.

– Пожалуйста, – добавил он жестко.

Уголки его губ слегка дернулись, словно он сопротивлялся желанию улыбнуться. Эта едва уловимая, естественная реакция заставила меня принять решение.

– Хорошо, – медленно согласилась я, – но мне нужно вернуться и сообщить остальным. Они, наверное, недоумевают, куда я пропала.

Он расправил плечи, и на его красивом лице отразилась внутренние метания. Я наблюдала за ним, пока он пытался совладать со своими эмоциями.

В лунном свете его лицо оставалось в тени, но это лишь подчеркивало точеный подбородок и легкую горбинку на носу. Он смотрел на меня с настороженной напряженностью, которая отозвалась где-то глубоко внутри меня. Я не могла оторвать от него взгляда – он меня совершенно очаровал.

Если он был серийным убийцей, то у меня были серьезные проблемы. Он прочистил горло и отвел взгляд в сторону.

– Я пойду с тобой, – заявил он.

– Вы не обязаны, – быстро ответила я, но он одарил меня убийственным взглядом, отчего я замолчала.

Вероятно, не стоит его провоцировать?

– Хотя если подумать, то, может, вам и стоит пойти со мной.

– По правде говоря, ты права, – смущенно сказал он. – Кстати, о нас с тобой, я забыл представиться. Меня зовут Джулиан Руссо, и я прошу прощения за столь странное знакомство.

Джулиан – именно так его называл тот, другой мужчина. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он ждет, когда представлюсь я.

– О, – воскликнула я и протянула руку, – Тея. Тея Мельбурн, и ничего страшного в этом странном знакомстве, если вы не собираетесь меня похищать.

Мне правда стоит развить в себе инстинкт самосохранения. Обычно я умею держать себя в руках, ведь живу в крупном мегаполисе и знаю, как распознать опасность. Но сейчас веду себя так, словно ничего не произошло.

– Приятно познакомиться с тобой, Тея.

Мое имя из его уст звучало пьяняще. Я могла бы поддаться его чарам и позволить им завладеть мной. Но прохлада кожи поверх моей ладони мгновенно все разрушила. Я опустила голову и увидела, что он в перчатках. Прежде чем я успела спросить его о столь необычном выборе аксессуаров, Джулиан взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. На мгновение мне показалось, что он задержал губы чуть дольше положенного, и у меня снова закружилась голова. Когда он отпустил руку, ощущение пропало.

Это было из-за него. Он нажимал на все нужные кнопки, будто нашел во мне панель настроек, о наличии которой я даже не подозревала.

Он шагнул в сторону и согнул руку в локте:

– Спасибо, что позволила мне пойти с тобой.

У меня отвисла челюсть. Он нахмурился, и я поджала губы. Я взяла его под руку и немного расслабилась, когда мы вместе направились на вечеринку. В тот момент мне пришла мысль, что эта ночь может стать самой странной в моей жизни. Однако я все же надеялась, что рыцарство не кануло в Лету. Я подумала об этом, когда мы проходили мимо коллекции портретов в рамках, которые висели на стене. Последние пятнадцать минут мне было тяжело собраться с мыслями.

– Я позабочусь о твоей виолончели, – пообещал он.

Я взглянула на его темную тень, которая, казалось, шла в нескольких сотнях метров от него дальше по коридору.

– В этом нет необходимости…

– Конечно, есть, тем более, что я этого хочу, – прервал он меня. – Я виноват в том, что она повреждена.

– Уверена, что ее можно починить, – солгала я.

Возможно, виолончель можно было бы починить, если бы не трещина. Я сомневалась, что даже самый опытный мастер сможет ее починить. Мне пришлось обслуживать столики все лето до поступления в университет, чтобы купить ее. Это была самая дорогая вещь, которую я когда-либо видела. И она принадлежала мне. У меня не было шансов получить место в оркестре без полноразмерной профессиональной виолончели, не говоря уже о том, чтобы получить стипендию Ридса. Осознание этого пронзило мое сердце. Все, ради чего я так упорно работала, сгинуло.

Я подняла голову и увидела, что он сощурился и в его взгляде появилась настороженность. В этот момент мы проходили мимо светильника, и я во второй раз увидела яркую голубизну его глаз. Мое сердце заколотилось, как тогда, когда я впервые оказалась в поле его зрения.

– Если ее можно починить, я позабочусь об этом. Если ее нельзя починить, я позабочусь о том, чтобы ее заменили, – сказал он, не оставляя места для дальнейших споров.

На этот раз я не собиралась быть вежливой. И он был прав. Он застал меня врасплох и заставил уронить виолончель. Самое меньшее, что он мог сделать, это помочь мне починить ее.

– Ваш друг, – сказала я, все еще пытаясь выдержать его взгляд, что было настоящим подвигом, учитывая, что он был выше ста восьмидесяти двух сантиметров ростом, – он вел себя немного странно.

– Джованни Валенте мне не друг… и тебе следует держаться от него подальше, – предупредил он меня.

– Я просто пыталась быть вежливой, – сказала я, защищаясь. На самом деле я не хотела идти с человеком, которого он называл вампиром. Я чувствовала, что меня насильно заставляли это сделать.

– Пытаться быть вежливой с незнакомцем – отличный способ нарваться на неприятности, – сказал он, словно прочитав мои мысли.

– Говорите как ведущий подкаста в жанре криминальной документалистики, – заявила я, закатив глаза. – Не то чтобы я собиралась садиться к нему в машину или что-то вроде того.

Хотя нет, я почти позволила Джулиану уговорить меня. И если тот парень, Валенте, произвел на меня неприятное впечатление, то Джулиан вел себя так, словно я потерянный багаж, на который он случайно наткнулся. Что сегодня за день?

– Что за подкаст? – спросил он, с любопытством глядя на меня сверху вниз.

– Вы это серьезно?

Он не мог говорить это всерьез, но на его лице все еще читалось любопытство.

– Ну, это тот подкаст, где они расследуют убийства прошлых лет.

Он моргнул, прежде чем придать своему лицу безразличное выражение.

– Я кое-что упустил. Был в отъезде… по делам.

– Где? В тысяча девятьсот девяноста девятом году?

Все в нем было странным. Как будто ему не хватало нескольких существенных деталей и он бы разом превратился из грубоватого пещерного человека в безупречного джентльмена. Но почему он тогда никогда не слышал о подкастах?

– Он есть на этих штуках? – спросил он.

С этими словами он вытащил из кармана сотовый.

– Эм…

И что я должна была на это ответить?

– Да. Вам нужно установить приложение.

– Приложение, – повторил он, скривившись, глядя на телефон, как будто не доверял ему.

– И люди назвали эту штуку устройством, которое меняет жизнь?

– Телефоны? – спросила я, едва сдерживая смешок. – Попробуйте прожить без него хотя бы день.

– Для меня это не составило бы труда, – ответил он с натянутой улыбкой. – Полагаю, тебе нужно было в уборную.

Оглядевшись, я поняла, что он привел меня к нужной двери.

– Да, – ответила я в замешательстве. Я не говорила ему об этом. Похоже, он следил за мной.

– Подожду тебя здесь, а потом провожу к твоим коллегам.

Он застыл в неподвижной позе рядом с дверью, похожий на прекрасное изваяние древнего воина. За исключением того, что он был облачен в смокинг и все еще жив.

Я потянулась к двери, бросив на него еще один взгляд через плечо. Он продолжал изображать из себя моего телохранителя, и, войдя в уборную, я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, чтобы сделать глубокий вдох. Моя жизнь была полна событий и даже казалась немного беспокойной. Но можно ли сказать, что она была волнующей? Я не была уверена, что это слово точно описывает мои чувства.

На самом деле мне не нужно было в туалет – это был лишь предлог, чтобы сбежать от Джованни. Но прямо сейчас мне показалось хорошей идеей присесть на минутку. Я сделала несколько шагов к кабинкам, открыла первую дверцу и ахнула, когда увидела мужчину и женщину, прижавшихся к стенке кабинки.

– Простите!

Я быстро отвернулась, но что-то заставило меня снова обратить на них внимание. Инстинктивно я повернула голову назад и поняла, что это черное платье без бретелек, лежащее у ног женщины.

– Кармен? – удивилась я.

Неужели этот вечер может стать еще более странным? Возможно, мне следовало взять несколько выходных. Однако она не ответила, а мужчина, с которым она была, даже не шелохнулся.

Я шагнула к двери, стараясь не смотреть на их поцелуй.

– Простите, я оставлю вас двоих, чтобы…

Я не собиралась заканчивать предложение. Но, прежде чем я успела выйти из кабинки, мужчина поднял голову, и я увидела два совершенно черных глаза. Не было видно ни белков, ни радужной оболочки. Из уголка его рта скатилась красная капля. Кармен упала в его объятия, словно пьяная.

Я открыла рот, чтобы закричать, но он прошептал:

– Не кричи. Постой здесь, пока я не закончу с ней.

Крик застрял у меня в горле, а тело застыло на месте, как будто меня пригвоздило к полу силой тяжести. Я не могла пошевелить ни ногами, ни руками. Меня словно заморозили. Не могла позвать на помощь, могла только наблюдать, как он снова приник губами к шее Кармен.

Единственная часть меня, которую я могла контролировать, – это мозг, но только одно слово стучало в голове: «Вампир».

Глава 6. Джулиан

Я прожил столетия и, прислонившись к пожелтевшей оштукатуренной стене, ждал женщину, которую едва знал, – человеческую женщину. Я чувствовал легкую текстуру стены, похожую на апельсиновую корку, даже через пиджак от смокинга и рубашку. Мои обострившиеся чувства были на пределе. Я постучал кулаком по стене, чтобы избавиться от избытка бурлящей энергии, удивляясь тому, как она поглощает звук. С другой стороны, театры славятся хорошей акустикой. Никто не хочет, чтобы звук смыва в туалете прерывал представление.

Я взглянул на дверь дамской комнаты, гадая, как долго она будет там находиться, и начал разрабатывать трехэтапный план, чтобы справиться с моим колоссальным провалом.

Шаг первый: увести Тею подальше отсюда, от этих вампиров.

Шаг второй: заставить ее забыть все, что произошло сегодня вечером.

Шаг третий: черт возьми, если бы я знал, каким должен быть третий шаг.

Проблема заключалась в том, что я уже пытался заставить ее забыть. Она не поддавалась моему внушению. Если бы я ранее не применил технику внушения на бармене, то, возможно, забеспокоился бы, что со мной что-то не в порядке. Когда в последний раз мое внушение не срабатывало…

Оно никогда не давало осечки до этих пор, ни разу за столетия, что я прожил на этом свете. И тот факт, что Тея не поддавалась внушению, делало сложным процесс избавления от общества этой девушки.

И я хотел знать причину. Что же такого особенного было в этом хрупком человеке? Она поражала своим талантом, играя на виолончели с такой страстью, какую я не испытывал уже целую вечность. Но в то же время она была размером с чайную чашку и казалась такой же хрупкой.

Я не мог удовлетворить свое любопытство, не подвергая ее риску, а с такой опасностью я не желал мириться.

– Ты прекрасно знаешь, каким будет третий шаг, – пробормотал я себе под нос. – Забудь о ней.

Если мне удастся успешно ее убедить, то нужно будет уйти. Я бы купил ей новую виолончель и проследил, чтобы ее никогда не нанимали играть на других вампирских мероприятиях.

Я взглянул на свои «ролексы» и с облегчением отметил, что коктейльная вечеринка скоро закончится. Минуты шли, а Тея все не появлялась. Прожив столько времени, я просто перестал замечать его. Но ждать ее здесь – совсем другое дело. Я придвинулся ближе к двери. Обычно я не вторгался в чье-либо личное пространство, но сегодня все было иначе. В конце концов, я только что открыл смертной тайну о существовании вампиров. Это было достаточным оправданием для того, чтобы переступить невидимую черту. Я прислонил ухо к двери. Как я и предполагал, изнутри не доносилось ни звука. Стояла мертвая тишина.

Возможно, она была права. Возможно, я еще не оправился от длительного перерыва в общении с миром. Возможно, я нарушаю слишком много правил, но я не мог игнорировать ужас, магнитом притягивающий меня к двери. Я уже почти дал слабину, когда мне удалось совладать с собой.

Я не собирался мешать даме в туалете.

Но не успел я отойти, как услышал слабое хлюпанье. Инстинкт взял верх, и я глубоко вдохнул, уловив другой запах, витавший в воздухе. Раньше я не замечал его, слишком опьяненный присутствием Теи, чтобы понять, что привел ее в лапы к другому вампиру. У меня не было времени на раздумья. Мои клыки мгновенно удлинились, когда я ворвался в дверь.

Тея стояла посреди комнаты, ее взгляд метался между дверью и кабинками. Облегчение охватило меня, когда я увидел, что она одна, но оно длилось недолго. Она удивленно посмотрела, когда заметила меня в поле зрения, но не пошевелилась и не издала ни звука. Она излучала бешеную энергию, и инстинкт подтолкнул меня к ней. Я стремительно бросился вперед, стремясь оказаться в пределах ее досягаемости. Но когда я приблизился, из открытой кабинки туалета донесся вкрадчивый голос:

– Эти заняты.

Я повернулся к вампиру, встав между ним и ней.

– Я так не думаю.

– Послушай, они не хранители, а еды здесь явно не хватает. Я думал, что помру от скуки.

Он отпустил женщину, вторую из квартета, и она без сознания рухнула на пол, а ее голова с треском ударилась об унитаз.

– Если ты не возражаешь, приятель.

Он направился ко мне, явно намереваясь прикончить и Тею. На нем не было перчаток, и я удивился, как его вообще пустили на мероприятие. Дресс-код на таких вечеринках был строгим.

– Вообще-то возражаю, и я тебе не приятель, – прорычал я.

Он ухмыльнулся. А я подавил желание оторвать ему башку. Я едва сдерживался, но ощущал напряжение в каждом мускуле своего тела. В груди нарастал низкий гул, пока я готовился к атаке.

– Стоп! – произнес он, остановившись и подняв руки, открывая красную татуировку на запястье. – Я не знал.

– Чего ты не знал? – произнес я, выплевывая слова в его сторону, но не стал дожидаться ответа. – Что ужинать смертным на вечеринке – это верх неприличия и дурной тон? Или что осушать смертного на публике – незаконно?

– Это вряд ли можно было назвать «публично»… – начал он было оправдываться, но я его прервал.

– А может быть, ты просто не понял, с кем говоришь? – произнес я.

Вампир, изучавший меня, с трудом сглотнул. Его незрелость выдавала в нем молодого человека. Было очевидно, что он не был рожден вампиром. В то время как многие чистокровные нарушали правила, он не надел перчатки на вечеринку, где было полно ведьм. Это означало, что он либо недавно обратился, либо был просто глуп. Ни один чистокровный не снял бы перчаток на подобном мероприятии. Никто из нас не стал бы так рисковать. Я подумывал поинтересоваться у него, кто его обратил. Технически именно те, кто обращал таких как он, и должны были разбираться с бардаком, что устраивали их чада. Однако вместо того, чтобы подчиниться, он прищурился.

– Ты один из них, – бросил он. – Поганый чистокровка. Думаешь, тебе позволено мной командовать?

– Несомненно, – прорычал я.

– Мне плевать, кто ты такой, дедушка.

И он резко бросился на меня со злобной усмешкой на губах.

Может, у него и были претензии к чистокровкам, но я был старше и проворнее. А его тело двигалось в такт его дерзкой ухмылке. Только он даже не успел приблизиться к Тее. Я снял перчатки еще до того, как он моргнул. В одно мгновение я сомкнул пальцы на его горле, а в следующее – его голова уже оказалась у меня в руках. Его тело на мгновение пошатнулось, а затем рухнуло на пол, и кровь ручьем потекла по кафельному полу. Я положил его голову рядом с телом.

Мне было плевать на него и на беспорядок, который может вызвать убийство другого вампира – даже такого неопытного, как он. Развернувшись, я направился к Тее.

– Ты в порядке? – спросил я, когда заметил, что ее начала бить мелкая дрожь. Вскоре она дрожала уже всем телом. Она подняла голову, чтобы ответить мне, но, когда открыла рот, оттуда вырвался душераздирающий крик. Я отпрянул от пронзительного звука.

– Ну, твои легкие, кажется, в норме.

Она резко перестала кричать, уставилась на меня, затем перевела взгляд на окровавленные останки мужчины, который пытался напасть на нее.

– Ты убил его.

– Ага, – спокойно ответил я.

Она видела, как я это сделал, поэтому не было смысла отрицать очевидное. К тому же я не мог убедить ее в обратном.

– Почему? – спросила она так тихо, что я не был уверен, хотела ли она произнести это вслух.

Но я все равно ответил. Она явно была в шоке, поэтому я постарался быть мягким. К сожалению, я нечасто оказывался в подобных ситуациях.

– Потому что он это заслужил, – произнес я хрипловатым голосом. – У тебя с этим какие-то проблемы?

Она на мгновение задумалась, а затем медленно покачала головой.

Я удивленно моргнул. Такая реакция застала меня врасплох после ее оглушительного крика.

– И часто ты вот так отрываешь головы? – Она посмотрела так, будто впервые увидела меня настоящего.

– Только когда…

– Они этого заслуживают, – закончила она за меня.

Тея восприняла это на удивление спокойно, но я подозревал, что когда действие адреналина пройдет, от ее спокойствия не останется и следа.

– Теперь ты наконец позволишь мне проводить тебя домой? – Я изо всех сил старался, чтобы мой вопрос прозвучал так, словно у нее был выбор. Если бы мне пришлось еще раз перекинуть ее через плечо и запереть у себя дома, я бы так и поступил.

– Он мертв.

Она облизнула нижнюю губу. Та маняще заблестела, и я отвел взгляд.

– Почему я должна уходить именно сейчас?

Я поднял руку и ущипнул себя за переносицу, задаваясь вопросом, когда же у нее закончатся вопросы.

– Потому что я вампир.

– Я уже поняла это, когда ты, э-э, оторвал ему голову.

Она переминалась с ноги на ногу, но, несмотря на то, что видела, на что я способен, на ее лице не отразилось и тени страха.

– И это тебя не волнует? Потому что, – и я понимаю, что это может идти вразрез с моими планами, – должно волновать.

Она слегка вздернула подбородок. Этот небольшой акт протеста задел меня за живое. Тея была храброй.

– Ты сказал, что не причинишь мне вреда.

Очевидно, у нее напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения.

– Другие могли бы, – напомнил я ей.

– Другие? – повторила она эхом.

– На вечеринке.

Я прислонился плечом к двери, словно указывая ей на недостающую часть пазла.

– Мы все вампиры.

– О. Это все объясняет!

Прозвучало так, словно она хотела захихикать. Возможно, она была склонна к истерикам. В состоянии шока это была обычная реакция. Но она не начала истерить. Она просто прикусила губу, словно сдерживая улыбку.

Я остро нуждался в том, чтобы она перестала проделывать своими губками такие вещи. Это наталкивало меня на новые мысли. Плохие мысли. Очень, очень плохие мысли. Мысли, которые пришлись бы по душе нам обоим.

– Что это объясняет? – поинтересовался я через силу.

– Ничего!

Я выгнул бровь.

– Я раскрыл тебе свой секрет.

Она задумалась на мгновение, а затем ответила мне. Хотя Тея Мельбурн и сопротивлялась моим попыткам принудить ее, она, похоже, оценила концепцию взаимных уступок.

– Вы все такие красивые, – выпалила она.

– Ты заметила только это?

Человечество было обречено. И все же я почувствовал незнакомую боль в груди. На кого еще она смотрела? Прежде чем я успел надавить на нее, нас прервал тихий стон. Я удивленно обернулся, и Тея неуверенно шагнула ко мне.

Но она не оказалась в моих объятиях. Она протиснулась мимо меня и бросилась к женщине в туалетной кабинке.

– Кармен? – в панике позвала она.

А затем повернулась ко мне, сверля испытующим взглядом.

– С ней все будет в порядке?

Я остановился, чтобы послушать биение сердца. Слишком был увлечен Теей, чтобы беспокоиться о жертве молодого вампира. Я слышал учащенное биение сердца Теи, звуки органа звучали так громко, что мне потребовалось мгновение, чтобы различить гораздо более слабый звук в комнате.

– Она жива, – мрачно сообщил я.

Но с ней определенно было не все в порядке.

– Я думала, он убил ее, – прошептала Тея. Чувство вины мелькнуло на ее красивом лице, но не исчезло. Когда она продолжила, я понял почему.

– Я даже не подумала о том, чтобы ей помочь. Просто стояла здесь. Я не могла пошевелиться.

У меня не было времени объяснять ей, что такое принуждение, или выяснять, почему его метод сработал, а мой – нет. Сердцебиение ее подруги становилось еле различимым. Она была при смерти. Теперь в любой момент она могла перейти в иную форму жизни. Ревность, которую я испытывал раньше, была несопоставима с горечью, охватившей меня сейчас. Но один взгляд на потрясенное лицо Теи заставил меня забыть и об этом. Она винила себя. Она не должна была, но люди редко бывают разумными существами.

– Я могу исцелить ее, – тихо произнес я, игнорируя тот факт, что не должен этого делать. Потому что в мои планы определенно не входило еще больше увязать в той куче дерьма, в которой я оказался. – Но я не могу позволить ей вспомнить все это.

Тея облизнула губы, решительно расправила плечи и кивнула. Она отошла в сторону, давая мне достаточно пространства, чтобы я мог дотянуться до жертвы.

– Как… – начала она, но замолчала, когда я провел наманикюренным пальцем по вене на своем запястье. Приложив его к губам другой женщины, я удерживал его до тех пор, пока та не начала пить. Я чувствовал, как Тея наблюдает за мной, пока я поил ее подругу своей кровью.

После нескольких глотков ее глаза сонно затрепетали. Я убрал руку и достал из кармана носовой платок. Кармен вскочила – или попыталась это сделать. Тея быстро опустилась на колени, чтобы поддержать ее.

– Что случилось? – спросила Кармен, моргая несколько раз.

Замешательство было нормальным явлением. Она потеряла много крови, но были и последствия употребления вампирской крови.

– Почему я здесь? – спросила она.

Тея прикусила нижнюю губу, подбирая нужные слова. Я попытался не обращать внимания на то, какое повышенное внимание она уделяла своим губам, но потерпел неудачу. Поэтому я вернулся к устранению последствий беспорядка, который оставил после себя тот безрассудный вампир.

– Ты упала, – сказал я.

Кармен вздрогнула при звуке моего голоса, но как только она посмотрела на меня, то расслабилась.

– Правда?

– Да.

В отличие от Теи, она не оказывала никакого сопротивления моим манипуляциям.

– Ты споткнулась, наступив на подол платья, упала и ударилась головой об унитаз. Тея нашла тебя.

Ее глаза расширились от ужаса, и она уставилась на Тею.

– Я ударилась головой об унитаз, – взвизгнула она, и ее голос достиг такой октавы, которая до этого момента казалась мне немыслимой, – и ты привела этого мужчину, чтобы он помог мне?

– Я вижу, что теперь с тобой все в порядке, – со вздохом сказала Тея. Она взглянула на меня.

– Можешь идти. Я позабочусь о ней.

– Это крайне маловероятно, – огрызнулся я.

По моим подсчетам, за сегодняшний вечер я дважды спас ей жизнь. Я не собирался выпускать ее из виду.

Тея расправила свои миниатюрные плечи и пристально посмотрела на меня сверху вниз.

– Тогда подожди снаружи.

Я не сдвинулся с места.

– Пожалуйста, – добавила она.

– Поищу кого-нибудь, кто разберется с этим бардаком.

Я повернулся обратно к другой женщине.

– Ты будешь чувствовать себя прекрасно и выйдешь отсюда, даже не заметив тела. Ты не вспомнишь о нападении, а будешь помнить только, как ударилась головой об унитаз.

– Спасибо. Дальше я разберусь сама. – Голос Теи слегка дрожал.

Я прищурился, посмотрев на нее, но направился к двери. Эта крошечная смертная не только не боялась меня, но и отдавала мне приказы. Я захлопнул за собой дверь и спрятался в тени, оставшись ждать. На этот раз она была расторопнее. Моя кровь сделала свое дело. Когда они вышли из туалета, не было никаких признаков того, что с Кармен что-то случилось. Я только надеялся, что Тея не рассказала ей, что произошло на самом деле. Были ли у них доверительные отношения?

Мне нужно найти своего брата. Себастьян, вероятно, уже здесь. Он мог бы стереть воспоминания Теи об этом вечере, и она смогла бы вернуться к своей обычной жизни. Что касается меня, то я должен заняться своими обязанностями. Я бы выбрал того, кого я могу считать подходящей парой, и занялся бы семейным делом – женитьбой.

Однако почему-то этот план кажется мне еще менее привлекательным, чем раньше. Раньше я бы предпочел, чтобы меня насадили на кол.

– Спасибо вам за помощь, – сказала Кармен, все еще избегая встречаться со мной взглядом. Ее смущало отрывочное восприятие событий сегодняшнего вечера.

– Мне нужно выбраться отсюда.

Она взглянула на Тею и натянуто улыбнулась.

– Конечно, – сказал я, пропуская ее вперед. Она уверенно, но быстро прошла по темному коридору и вернулась на вечеринку. Как только она скрылась в тени, я повернулся, чтобы протянуть Тее руку.

Она просто смотрела на меня, не двигаясь.

– Погодите-ка. Почему она может просто бродить без сопровождения?

– Ей ничего не угрожает.

– Пять минут назад вампир осушил ее как какой-то молочный коктейль.

Она скрестила руки на груди, по-прежнему не желая двигаться.

– Она выпила мою кровь, и теперь на ней мой запах. Ни один вампир и пальцем ее не тронет, – сказал я, чувствуя, что начинаю терять самообладание. Почему она не может делать то, что ей велят?

– Твои пальцы сейчас беспокоят меня меньше всего, – пробормотала она. – Хорошо, тогда нанеси на меня свой запах, чтобы я могла найти свою виолончель и объяснить, где я пропадала.

На моих губах заиграла улыбка, но я ее сдержал..

– Все не так просто.

– Что сложного? – спросила она с вызовом.

– Ты бы хотела выпить моей крови? – спросил я.

Тея сглотнула и покачала головой.

– Может быть, ты хотела бы, чтобы я выпил твоей? – предположил я, полагая, что это еще менее привлекательный вариант.

– Неужели ты не можешь просто потереться об меня или что-то в этом роде? – Она резко прикрыла рот рукой, когда осознала, что сказала.

– Есть другой способ, но для этого потребуется нечто большее, чем просто потереться друг об друга, милая, – промурлыкал я, делая шаг ближе к ней. Ее замечание было невинным, но мои мысли – нет. Возможно, все, что мне нужно, просто выбросить из головы этого необычного человека.

Но я знал, что это ложь.

– Что для этого потребуется? – спросила она, затаив дыхание.

Я наклонился, понизив голос до шепота, который могла слышать только она. Поскольку вампиры были повсюду, мне нужно было быть осторожным. Спаривание с людьми не одобрялось, а во время «брачного сезона» завязывать новые отношения со смертным противоречило всем правилам этикета.

– Я мог бы затащить тебя в постель. После этого никто не усомнился бы, что ты принадлежишь мне.

Она сглотнула, в ее глазах отразилась внутренняя борьба.

– Я никогда…

– Вот ты где! – резкий, властный голос прервал ее прежде, чем она успела закончить фразу.

Я выпрямился и бросил на Тею предостерегающий взгляд, когда к нам неторопливо подошла красивая женщина в красном шелковом платье. Стоящая подле меня Тея широко раскрыла глаза, разглядывая ее. Именно так обычно реагировали люди, когда видели Сабину. Я почти тысячу лет страдал от того, как это сказалось на ее эго.

– Ты не навестил меня дома, – сказала она, властно положив руку мне на плечо.

Тея застыла рядом со мной. Я посмотрел на нее и увидел на ее лице кислую мину.

– Потому что ты сама избегаешь меня, – напомнил я ей.

– Я была очень занята. – Она пренебрежительно пожала плечами. – Встречи не планируются сами по себе.

– Я надеюсь, что под «встречами» ты имеешь в виду вечеринки.

– Конечно.

Она дважды моргнула – верный признак того, что она лжет. Я научился распознавать ее интонации, вот почему она всегда проигрывала мне в покер.

– А что еще я могла иметь в виду?

Тея вежливо откашлялась.

– Мне пора. Благодарю за помощь.

– Помощь? – повторила Сабина с нотками любопытства в голосе.

– Не стоит беспокоиться, – произнес я, прежде чем Тея успела усугубить и без того непростую ситуацию.

Я и так уже совершил ошибку, вмешавшись в это дело. Но хуже всего было то, что я почти поддался своей страсти к Тее. Сабине не нужно было знать об этом.

– Чепуха.

Но она была не из тех вампиров, которые так просто сдаются.

– Как мой сын помог вам?

– Сын? – поперхнулась Тея.

Неужели я действительно думал, что ситуация может стать еще более запутанной? Похоже, я забыл, как устроен мир, пока пребывал в одиночестве на острове. Это было крайне неприятное напоминание о том, кто я такой и каков мой долг.

Сабина с нетерпением ждала моего ответа, и я осознал, что у меня нет другого выбора, кроме как обратиться к Тее.

– Позволь мне представить тебе мою маму, – произнес я.

Глава 7. Тея

– Она твоя мать? – Слова вырвались прежде, чем я успела их осознать.

– Джулиан, – женщина бросила на него тот особый взгляд, которым может в данной ситуации одарить только мать. – Можно тебя на пару слов?

– Извини, мы отойдем на минутку, – сказал он натянуто.

Я кивнула, чувствуя некоторое оцепенение, наблюдая, как они вдвоем идут по коридору к затемненной нише. Его мать была невероятно красива, с такими же блестящими темными волосами и выразительными чертами лица, как у него, но более мягкими. Вероятно, она не была его настоящей матерью. Насколько мне было известно, вампиры были созданы, а не рождены. По крайней мере, так говорится в историях о них.

Обычно я считала себя человеком, который легко приспосабливается к изменениям. Зачем бороться с переменами, если можно их принять? Но, пока я наблюдала за тем, как они шепчутся в темноте, у меня начинали плавиться мозги. Слишком многое происходило слишком быстро. Это, должно быть, был сон. Один из тех странных, быстро сменяющихся сновидений, которые кажутся настолько реальными, что почти веришь, что все происходит наяву.

Я закрыла глаза.

– Просыпайся, Тея. Тебе это снится, – произнесла я вслух.

Обычно это помогало, особенно когда я застревала в кошмаре. А это был настоящий кошмар, не так ли? Я открыла глаза и обнаружила, что все еще стою в коридоре. Джулиан и его мать шушукались неподалеку. Я ущипнул себя за руку, просто чтобы убедиться.

– Ой.

Все это происходило наяву. Все это было реальностью.

Вампиры существовали.

Один из них был самым сексуальным мужчиной на свете, и, возможно, он даже флиртовал со мной?

А его мать выглядела моложе и привлекательнее меня.

Мне срочно нужно было выпить. В памяти всплыло воспоминание о крови, капающей с шеи Кармен, и мой желудок неприятно скрутило. Или, может быть, выпивать сейчас было не лучшей идеей. Сегодняшний вечер принял сюрреалистический оборот, и из-за недостатка сна, кучи работы и занятий я слишком устала, чтобы справиться с этим. Ну и что с того, что Джулиан был красив? Он был сварливым и властным. Вероятно, это следствие жизни в период раннего Средневековья или чего-то в этом роде. Боже, неужели он мог быть таким старым?

Но это не имело значения. Все, чего я хотела, – отправиться домой, натянуть спортивные штаны и забраться под одеяло.

Постель.

Я услышала, как он произнес это слово, и внутри меня все сжалось, каждая мышца напряглась. Последние несколько лет я держала мужчин на расстоянии вытянутой руки. У меня не было времени думать об отношениях в перерывах между лечением мамы, учебой и работой. Несколько парней приглашали меня на свидания, но мне было легко отказать им. Но Джулиан говорил не о свидании. Каково было бы лечь в постель с таким мужчиной, как он? Я представила его кровать, застеленную шелковыми простынями и усыпанную лепестками роз.

В кино вампиры всегда были немного театральными. Я даже не представляла, на что это будет похоже в реальной жизни. У меня не было большого опыта в этой сфере. Я никогда не встречалась с кем-то достаточно долго, чтобы разделить с ним постель, и никогда не задумывалась об этом.

Но теперь я не могла не задаться вопросом, что скрывается под смокингом Джулиана. Я видела, насколько он силен. Так на что же он способен? Я понятия не имела, сколько лет он прожил, но что-то подсказывало мне, что его опыт в постели был на другом конце светового спектра по сравнению с моим. Я никогда не чувствовала себя готовой к близости с обычным парнем, и уж тем более с вампиром.

Так почему же я была так зациклена на этой идее?

Возможно, потому что я не могла нормально думать, когда он находился так близко ко мне. Это была еще одна веская причина, чтобы спрятаться в постели до завтрашней смены. Я решила собрать свои вещи, проведать Кармен и уйти.

– Я должна извиниться за своего сына, – сказала женщина, грациозно скользнув ко мне, прежде чем я успела убежать.

Ее голос был таким же теплым и мелодичным, как и у него. Я могла бы слушать его весь день. Но, встретившись с ней взглядом, ощутила озноб. Ее глаза были холодными и жесткими, как будто она оценивала меня.

– Он сказал мне, что, помимо всего прочего, виноват в том, что испортил вашу виолончель.

Я взглянула на него, гадая, в чем он ей сознался.

– Она все знает, – подтвердил Джулиан тихим, раздраженным голосом. – Кто-то же должен разбираться с беспорядком, который устраивают члены семьи.

Женщина не выглядела слишком уж довольной тем, что именно ей выпала эта доля.

– Я уже принесла извинения остальным членам вашего квартета. Когда одна из участниц присоединилась к квартету, звук показался мне более легким.

– Мне так жаль, – выпалила я, чувствуя вину. – Я не только подвела всех остальных, но и им пришлось разгребать последствия без меня.

– Вряд ли это имеет значение. Все равно вас никто не слушал.

Она пренебрежительно махнула рукой.

– Вы тоже можете идти, мадемуазель…

– Мельбурн. Тея Мельбурн, – добавил Джулиан, преграждая мне путь, прежде чем я успела сделать то, что она предложила.

– Мне следовало представить вас друг другу. Тея, это Сабина Руссо.

– Приятно познакомиться с вами, миссис…

– Мадам, – поправила она меня. – «Миссис» – это обращение, которое используют люди.

Я кивнула, сомневаясь, что смогу продолжать быть вежливой, если заговорю.

– Джулиан настаивает на том, чтобы проводить вас домой, – продолжила она сквозь стиснутые, но совершенно белоснежные зубы.

– В этом нет необходимости, – начала я.

– Он очень настойчив.

Она бросила на своего сына такой красноречивый взгляд, что я невольно представила, насколько острыми будут ее зубы.

– Мне жаль, что вас втянули в это. Если позволите, я…

Я подавила желание сделать реверанс. Казалось, она ожидала от меня какого-то знака преданности. Она прошла мимо меня и остановилась.

– И, Джулиан, обязательно проследи, чтобы за ней присматривали, – многозначительно сказала она, прежде чем отправиться на вечеринку, как королева, которой она, очевидно, и была.

– Пошли, – сказал Джулиан.

Но на этот раз он не предложил мне руку и даже не взглянул на меня. Вместо этого он направился прямо к главному входу.

– Мой футляр и сумочка, – напомнила я ему.

Он остановился и медленно повернулся, при этом выглядел он так, словно еще одна секунда общения со мной была для него сущей пыткой.

У меня в горле образовался комок, пока мы в полном молчании собирали мои вещи. Я сглотнула, сдерживая слезы, причину которых не совсем понимала. Единственным логическим их объяснением служила моя усталость и тот факт, что я хотела оставить сегодняшний вечер со всеми его странностями позади.

Я взяла свой футляр для виолончели, его легкость напомнила мне о том, что я потеряла, и почувствовала, как по щекам покатились слезы. Я быстро смахнула их, надеясь, что он не заметил. Джулиан протянул руку и взял его у меня, но не произнес ни слова. Я последовала за ним, доставая из сумки свою карточку на метро.

Он опередил меня на улице, и к тому времени, когда я подошла к нему, он уже разговаривал с парковщиком. Служащий умчался со скоростью человека, знающего, что на кону большие чаевые.

Я показала Джулиану карточку.

– Я могу добраться домой и отсюда. Если бы ты отдал мне футляр…

– Не говори глупостей, – оборвал он меня. – Я провожу тебя домой.

– Я могу сама о себе позаботиться. Я занимаюсь этим уже двадцать два года. – Произнесение этих слов было похоже на заклинание. После всего безумия сегодняшнего вечера я начала сомневаться в своих силах. Почему? Я почти закончила университет с больной мамой на руках и двумя работами. Ну и что с того, что вампиры существовали? Сегодня ночью я выжила после встречи с несколькими из них. Во всяком случае, теперь я была более подготовлена к тому, что могу столкнуться еще с чем-нибудь сверхъестественным.

– Тея, – сухо произнес он. – Я приношу извинения за двусмысленное замечание, которое позволил себе сделать ранее. Я обещаю, что никогда и пальцем тебя не трону.

Волна разочарования накрыла меня, но я подняла голову.

– А я обещаю, что смогу сама благополучно добраться домой.

– Нет, – прорычал он, и его маска вежливой отстраненности спала, обнажив лик зверя, скрывающегося за ней.

Я с трудом подавила желание отпрянуть в сторону.

– Что ты собираешься делать? Снова перекинешь меня через плечо, как какой-нибудь неандерталец?

Мускулы на его челюсти напряглись, когда он встретился со мной взглядом.

– Не искушай меня.

– Не испытывай меня, – выпалила я в ответ.

Мы оба отказывались уступать, поэтому продолжали играть в гляделки, пока к тротуару перед нами с ревом не подкатила машина. Джулиан схватил меня за локоть и потащил к машине, держа в другой руке футляр от виолончели. Парковщик вышел, оставив двигатель включенным, и нервно взглянул на нас. Я ничего не смыслю в машинах, кроме того, что эта была дорогой. Наверное, это была самая дорогая машина, на которой я когда-либо ездила. Джулиан поставил футляр с моей виолончелью на землю, когда парковщик обошел вокруг, чтобы открыть мне дверцу.

– Спасибо.

Джулиан остановил его и протянул хрустящую стодолларовую купюру.

– Дальше я сам.

– Спасибо.

Парковщик уставился на деньги, прежде чем засунуть их в карман. Джулиан потянулся к дверце, наконец-то отпустив меня. Он открыл ее и отошел в сторону. Я скрестила руки на груди и осталась стоять.

– Садись в машину, Тея, – сказал он с деланым спокойствием. Я отрицательно помотала головой.

– Сейчас же, – добавил он.

Я выгнула бровь, но не сдвинулась с места. Противостояние вампиров и людей в действии.

– Пожалуйста, – сказал он, стиснув зубы.

Я подождала секунду, прежде чем со вздохом забраться на пассажирское сиденье, что потребовало некоторых усилий из-за низкой посадки машины и моего длинного платья. Он закрыл дверцу, разочарованно бормоча ругательства, но с облегчением глядя на то, что я сдалась. Он думал, что победил, но у меня остались вопросы к Джулиану Руссо, и ему предстояло ответить на все.

Джулиан обошел машину, задержался, чтобы положить футляр с моей виолончелью в багажник, и сел за руль. Он занял все сиденье, снова напомнив мне о своем атлетичном телосложении. Я проигнорировала легкое покалывание между ног, которое эта мысль вызвала у меня. Он сунул руку в карман, но ничего оттуда не вытащил. Вместо этого он нахмурился и начал изучать приборную панель.

– Гребаное электронное ведро, – выругался он.

– А?

Я вытянула шею, чтобы понять, что его так расстроило.

– Мой брат сказал мне, что я могу выставить здесь направление, – пробормотал он, нажимая на множество кнопок.

Экран дисплея в машине переключался между настройками, пока он что-то искал.

– Что-то вроде GPS?

Он пожал одним из своих широких плеч.

– Так вот что это такое?

– Ты не знаешь, что такое GPS?

– Я немного отдохнул от мира, – признался он.

– Что-то вроде отпуска?

– Немного вздремнул, – сказал он.

– Сколько «немного»? – осторожно уточнила я.

– Примерно тридцать девять лет.

Еще пара десятков вопросов сами собой добавились к моему списку. Однако сейчас от мигающего экрана у меня разболелась голова. Я отстранила его.

– Позволь мне.

Он наблюдал, как я ввожу свой адрес в навигационную систему автомобиля. Это было первое направление, и он поморщился.

– Это многое объясняет.

– Что? – с любопытством спросила я.

– Ничего, – сказал он, выруливая на дорогу с осторожностью, которая никак не вязалась с показушным автомобилем. Мы молчали, пока он ехал по улицам Сан-Франциско. Машины проносились мимо.

– Ты всегда водишь машину как бабушка? – наконец выпалила я.

– Только когда в машине хрупкий груз.

Он даже не потрудился взглянуть на меня.

– Хрупкий? Что…

До меня дошло, что он имеет в виду меня.

Я была хрупкой – жалким человечком – и он был вынужден нянчиться со мной. Я откинулась на спинку кресла, не желая больше ни о чем спрашивать. Но один вопрос все время возникал в моей голове, хотя я старалась игнорировать его.

– Что имела в виду твоя мать? – поинтересовалась я. – Когда она сказала, что за мной нужно присматривать?

– Тебе лучше не знать, – пробормотал он, не отрывая взгляда от залитой лунным светом улицы.

Начал моросить дождь, и город окутал привычный туман.

– Я хочу знать, – настаивала я.

Слишком многое оставалось непонятным. Во-первых, Сабина Руссо, казалось, совсем не желала, чтобы я проводила время в обществе ее сына. Так зачем же она просила его присматривать за мной?

– Она хотела, чтобы я принудил тебя, – наконец произнес он после нескольких мгновений молчания.

– Принудил? – повторила я это слово, когда на светофоре загорелся красный свет. – Как ты поступил с Кармен?

– Да. – Джулиан замедлил шаг и остановился, прежде чем повернуться ко мне лицом. – Я должен заставить тебя забыть все, что ты видела, и все, что ты знаешь о вампирах.

Я тоже должна была бы этого хотеть, так почему же я этого не сделала? Я опустила голову и пробормотала:

– О.

– Я не собираюсь этого делать.

Я подняла голову и посмотрела на него. Он не хотел, чтобы я забывала.

В моей груди затеплилась надежда. Возможно, Джулиан и не ненавидел меня.

Прежде чем я успела спросить, почему меня так волнует, что этот грубый, старомодный вампир думает обо мне, он продолжил:

– Потому что у меня есть идея получше.

Глава 8. Джулиан

«БМВ» оказалась не самой удачной идеей. Не сама машина – она мне понравилась, если не считать электронной начинки. Нет, проблема была в тесноте салона.

Я пожалел о своем выборе. Невозможно было не замечать ее запах, особенно в такую жару. Я точно не мог позволить ей замерзнуть насмерть. От голода горло саднило, но я думал не о нежной шее Теи. Это было что-то другое – что-то запретное.

По крайней мере, для меня.

Я не хотел пить кровь Теи. Я мечтал попробовать на вкус каждый дюйм ее тела, начиная с изящного рта и полных губ. Хотел провести своими клыками по ее языку, пока она не ответит более воинственно на мои притязания. Тогда я вознаградил бы ее и насытился сам. Я бы начал с ее грудей. Затем я бы опустился ниже и показал ей, чему научился за столетия ублажения женщин – как вампирш, так и смертных.

Я поерзал на сиденье, надеясь, что она не заметит мою эрекцию в полумраке салона. Посмотрев на нее, я увидел, что она смотрит на меня, поджав губы. К счастью, она смотрела на мое лицо.

– Что? – спросил я, когда она даже не потрудилась отвернуться.

– Ты сказал, что у тебя есть идея получше, – произнесла она, возясь с ремнем безопасности.

– Не делай этого, – резко сказал я.

Она замерла, в замешательстве подняв глаза.

– Не делать что? – спросила она.

– Это для твоей безопасности.

– Мой ремень безопасности? – уточнила она.

Послушно поправив его на плече, она закатила глаза, когда я снова сосредоточился на дороге.

Было удивительно, что люди смогли прожить достаточно долго, чтобы научиться ходить. Даже после нескольких десятилетий на этой планете хрупкость ее тела казалась неожиданной. И каждое мгновение, проведенное с Теей, наводило на мысль, что ее инстинкт самосохранения был как у комара.

– Так что? – настойчиво спросила она. – Что же ты предлагаешь?

– Я все еще обдумываю.

У меня действительно была идея, но даже я понимал, что в лучшем случае она высосана из пальца, а в худшем – невозможна. Неужели я просто так реагировал на ее близость? Должно быть, так оно и было. Было бы опрометчиво принимать решение, не познакомившись с ней поближе.

Тея фыркнула, и окно запотело от ее дыхания. Несколько минут она молча смотрела на городские огни, а затем повернулась в кресле.

– Ты собираешься заставить меня забыть?

– Не знаю, – признался я.

– Почему? – спросила она.

– Не совсем уверен.

Я включил поворотник, когда карта на экране выдала подсказку повернуть.

– Почему твоя мать попросила тебя сделать это? – спросила она.

Я взглянул на нее, понимая, что она пытается помочь мне решить, что с ней делать. Она была странным, крошечным созданием.

– Вампиры очень разборчивы в том, с кем делятся личными подробностями. Обычно мы знаем человека на протяжении долгих лет, прежде чем решаем сказать ему правду.

– Личными подробностями? – хихикнула она. – Вы серьезно думаете, что вы обязаны соблюдать какой-то вампирский кодекс чести?

– Нет, полагаю, что люди обычно узнают о нас, когда мы готовим из них закуску, – проворчал я.

– А?

Низкий гул привлек мое внимание, и я задумался на мгновение, прежде чем понял, что источник звука – хрупкая женщина, сидящая рядом со мной. Через мгновение ее опьяняющий цветочный аромат изменился, став немного слаще. Я изучал ее несколько секунд, прежде чем уловил, в чем дело.

– Ты… голодна? – спросил я.

– Нет, – слишком быстро ответила она.

– У тебя урчит в животе, – заметил я, – и уровень сахара в крови низкий.

– Как, ради всего святого?.. – Она уставилась на меня так, будто это была самая странная вещь, которую она слышала за этот вечер.

– Я чувствую этот запах, – объяснил я.

– Моего голода? – Она придвинулась ближе ко мне.

Это показалось мне странной реакцией, пока я не понял, что она выглядела совершенно очарованной.

– Можно и так сказать. – В голове у меня слегка пульсировало, когда я пытался заглушить ее меняющийся запах. – Ты голодна, поэтому твой организм вырабатывает избыток глюкозы. От этого твоя кровь пахнет слаще.

– Ты чувствуешь запах моей крови?

Наконец что-то вывело ее из себя.

– Это потрясающе, – сказала она после минутного раздумья.

Или нет.

– Дело в том, – процедил я сквозь стиснутые зубы, – что тебе нужно поесть.

Она пожала плечами, как будто для нее это не имело значения.

– Я бы не отказалась от кофе.

– Тебе не помешало бы чего-нибудь съесть.

– Ты уверен, что тебе не нужно поесть? – многозначительно спросила она. – Потому что ты немного проголодался.

– Проголодался?

– Голодный и злой, – объяснила она. – Тебе действительно нужно многое наверстать.

– Да, мне не терпится узнать все о том, как человечество успело исковеркать язык.

Я подъехал к закусочной и припарковался. Здание было обшарпанным, краска на нем выцвела от грязи, но оно хорошо освещалось. Внутри официантка с доброй улыбкой сновала между голубыми пластиковыми кабинками. Это было похоже на то место, которое могло бы понравиться человеку.

– Это место подойдет?

– У них есть кофе.

Она потянулась к своей дверце.

Я оказался быстрее. Секунду спустя я открыл ее снаружи и предложил ей свою руку. У нее отвисла челюсть, но она быстро справилась с удивлением.

– Как ты это делаешь? – спросила она.

– Я хищник, – ответил я, помогая ей выйти из машины. – Я создан для охоты.

Ее горло дрогнуло, привлекая мое внимание к ее фарфорового цвета шее. Кожа была настолько бледной, что казалась почти прозрачной, прозрачной настолько, что можно было увидеть голубые прожилки, проходящие по ней. Я уже несколько десятилетий не кусал женщин в шею. В вампирских кругах, если человек был отмечен таким образом, это свидетельствовало о двух вещах: либо я не уважал его, либо постоянно заявлял на человека свои права. И именно последнее в ее случае я бы хотел донести до окружающих.

– Ты собираешься меня укусить? – прошептала Тея, и я понял, что смотрел на нее достаточно долго, что она заметила.

Я поморщился, сожалея, что ее вопрос прозвучал так резко, и покачал головой.

– Нет, я не собираюсь тебя кусать.

– Значит, ты не голоден? – настаивала она.

Черт возьми, она что, действительно хотела, чтобы я ее укусил? Было достаточно некомфортно, что мои клыки еще не полностью втянулись.

– Нет, я не голоден, – резко ответил я.

– Послушай, если тебе нужно… эм…

Она уставилась в землю, а ее щеки заалели румянцем.

– Что? – поинтересовался я.

– Поесть, – выпалила она. – Я имею в виду, я у тебя в долгу, и я думаю…

– Никогда больше не предлагай вампиру свою кровь, – вскипел я.

Одной мысли о вампире – любом вампире, – пьющем кровь Теи, было достаточно, чтобы мои клыки удлинились.

Ее глаза расширились, когда она увидела их.

– Но ты же голоден…

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не прижать ее к машине и не принять ее предложение. Она бы не сопротивлялась, по крайней мере, когда я бы вонзился в нее. Единственная проблема заключалась в том, что я не мог решить, чего хочу больше: вонзить в нее свои клыки или насадить ее на свой член.

– Никогда, – снова прорычал я и направился к закусочной. – Давай поедим.

Когда я открыл дверь, звякнул колокольчик. Я придержал ее, а затем последовал внутрь за девушкой. Мы остановились у пустующей стойки.

В ответ на звон колокольчика в окошке появилось морщинистое лицо мужчины, который помахал нам лопаткой.

– Садитесь, где хотите, – произнес он.

В этот поздний час закусочная была почти пуста: слишком поздно для ужина и слишком рано для ночной толпы. Немногочисленные посетители, собравшиеся здесь, были не из тех, кто сует нос в чужие дела, возможно, потому что они не хотели, чтобы кто-то совал нос в их дела. На плиточном полу в клеточку не было ни пятнышка грязи, а на гладких сиденьях из кожзама, несмотря на их возраст, не было ни единой трещинки. Тея не стала ждать. Она просто направилась к кабинке в дальнем углу, подальше от окон и других посетителей.

Она тихо забралась на свое сиденье, которое заскрипело под ее миниатюрным телом. Прежде чем я успел извиниться за свою вспышку гнева, официантка принесла нам меню, бросив их на стол с характерным для пластиковой обложки шлепком.

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? – спросила она с приторной улыбкой.

– Кофе, – пробормотала Тея.

– И мне, – сказал я.

Когда официантка ушла, я подтолкнул меню к Тее.

– На самом деле я не голодна, – тихо сказала она.

Я приподнял бровь, и она застонала.

– Это не совсем справедливо, – сказала она, взяв меню и открыв его. – Почему ты беспокоишься о том, чтобы накормить меня, когда…

– Я поем, – сказал я и взял свое меню.

– Подожди, ты ешь? – спросила она, глядя на меня поверх своего меню. – Настоящую еду?

– Конечно. – Не то чтобы здесь было много заманчивых вариантов. Почти все было обжарено, полито соусом или подавалось с блинчиками.

– Почему здесь на каждую тарелку кладут картофельные оладьи?

Она проигнорировала вопрос. Понизив голос до шепота, она сказала:

– Я думала, вампиры пьют только кровь.

– Это была бы не очень сбалансированная диета.

Я закрыл меню и положил его перед собой.

– Тебе еще многое предстоит узнать о вампирах.

– Насчет этого…

Она замолчала, когда принесли наши чашки с кофе.

– Вы двое хотите что-нибудь перекусить? – спросила официантка.

– Два яйца, – ответил я ей. – Полить соусом.

Официантка удивленно посмотрела на меня, ее карандаш замер над блокнотом для заказов.

– Позвольте мне спросить, – произнесла она.

– Не берите в голову, – со вздохом сказал я. – Что проще приготовить?

– Омлет? – спросила она.

Я бросил взгляд на повара, колдующего над сковородкой, и решил, что это самый безопасный вариант.

– Да, – кивнул я.

– Сыр? – спросила она.

– Нет, – ответил я, протягивая ей меню.

– А вам? – обратилась она к Тее.

– То же самое.

Я бросил на нее предостерегающий взгляд. После пережитого потрясения ей требовалось нечто большее, чем пара яиц.

– Ей еще блинчики. Высокую стопку, пожалуйста, – добавил я.

Тея поджала губы, словно была расстроена, но не стала спорить.

– С шоколадной крошкой, – произнесла она.

Официантка унесла меню, а Тея одним глотком допила половину своего кофе. Она поймала мой пристальный взгляд и застонала.

– Пожалуйста, не читай мне нотаций о моем пристрастии к кофеину, – попросила она.

Я слегка повел плечом.

– Я просто поражен. Это был долгий день.

– Ты даже не представляешь, насколько долгий, – покачала она головой, поворачиваясь всем телом, чтобы привлечь внимание официантки, чтобы та принесла добавки.

– Сегодня утром я отработала смену на другой работе и отсидела занятия. Мне следовало сразу пойти домой и лечь спать.

Две работы и учеба? Это объясняло ее поношенный наряд. Но она не пошла домой. Она согласилась пойти со мной на импровизированное свидание. Возможно, это было просто ее природное любопытство, а может быть…

– У тебя есть вопросы, – напомнил я ей.

– И ты ответишь на них? – спросила она.

– На некоторые, – согласился я, отхлебнув из своей кружки и подавив рвотный позыв.

По вкусу кофе больше напоминало грязь, в которой они выращивали зерна, чем кофе. Тея без возражений сделала большой глоток из своей кружки.

– Потому что ты можешь заставить меня забыть? – спросила она.

– Я мог бы, но я оставлю это на твое усмотрение.

– На мое усмотрение?

Ее голос дрогнул от удивления.

– Сегодня вечером у тебя не было другого выбора. Будет справедливо, если я позволю тебе самой решить, хочешь ли ты забыть о том, что произошло сегодня вечером.

Тея замолчала, и я ждал, когда она заговорит. Наконец она подняла глаза и встретилась со мной взглядом.

– Я не уверена.

– Потому что у тебя есть вопросы? – догадался я, и она кивнула.

– Спрашивай меня о чем угодно.

Ей не нужно было знать, что я не смог заставить ее вернуться в театр. Никто не смог. Нет, пока я не понял, почему. Был только один способ разгадать эту тайну. Мне нужно было знать, что движет Теей, и был только один способ выяснить это. За прошедшие столетия я многое узнал о людях. В частности, одна вещь всегда оставалась верной: можно выведать о смертном больше, задавая ему наводящие вопросы, чем из любого ответа, который он мог дать. Возможно, им казалось более безопасным терять бдительность, когда они спрашивали, а не отвечали.

– При одном условии, – сказала она.

Я не ожидал, что она поставит мне условия. По крайней мере, не тогда, когда она чуть ли не из платья выпрыгивала от любопытства.

– Ты ответишь на любой мой вопрос только правду, – твердо сказала она, торжествующе сложив руки перед собой.

– Есть определенные правила… – начал я объяснять.

– Ты сказал, что можешь заставить меня забыть все это, верно? – спросила она.

Неужели она разгадала мой блеф? Я медленно кивнул, гадая, к чему она клонит.

– Тогда нет причин, по которым ты не можешь рассказать мне все, – сказала она с милой улыбкой.

Тея Мельбурн оказалась еще хитрее, чем я думал. Но, прежде чем я успел решить, что это значит для меня, она бросила строгий взгляд и задала тот вопрос, услышать который я меньше всего ожидал от нее:

– Первый вопрос. За что ты меня ненавидишь?

Глава 9. Тея

– Ненавижу?

Он задумался на мгновение, и я еще раз мельком заметила его клыки. Они были не такими длинными, как раньше, когда я его разозлила, но все еще оставались незаметны. Я мысленно добавила клыки к своему растущему списку тем для обсуждения.

Джулиан расправил широкие плечи, на его лице застыло выражение отрешенности.

– Я не испытываю к тебе ненависти. Почему ты так думаешь?

Значит, он собирался все отрицать. Я не знала, с чего начать.

– Просто мне так показалось с того самого момента, как я впервые увидела тебя, когда играла в составе квартета. Я заметила, что ты наблюдаешь за мной.

– Да, – спокойно ответил он, обхватив кружку с кофе длинными изящными пальцами, что было странно для человека. – Люди часто наблюдают за музыкантами… или и это тоже изменилось?

– Наблюдение – неправильное слово, чтобы описать то, как это выглядело со стороны, – сказала я, обходя его вопрос стороной.

– Как бы ты хотела правильно это обозначить? – спросил он.

Я на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

– Ты… э-э-э… убивал меня своим взглядом.

Он уставился на меня, выражение его лица по-прежнему оставалось бесстрастным, но тени мелькали в глубине глаз. Они не стали полностью черными, как у вампира, укусившего Кармен, но зрачки, казалось, расширились. Да, об этом тоже нужно было спросить. Но через мгновение он с раздражением выдохнул, и темнота рассеялась.

– Я разговаривал со старым другом и обсуждал некоторые вопросы личного характера. Прошу прощения, если ты подумала, что я… как ты смела выразиться? Убивал тебя своим взглядом?

– О, ладно.

Я схватила кружку с кофе и сделала большой глоток, чувствуя, как меня охватывает смущение, а щеки горят. Я, должно быть, просто вообразила это. Я имею в виду, зачем ему понадобилось убивать меня? Помимо очевидных причин, по которым вампир может захотеть убить человека…

– Следующий вопрос.

– Сколько тебе лет?

Я решила выбрать более мягкий вариант, чтобы снова не унизить себя.

Прежде чем он успел ответить, официантка снова появилась и поставила перед нами тарелки.

– Сироп вон там.

Она указала на приправы, разложенные в конце стола.

– Могу я предложить вам что-нибудь еще? Кетчуп? Острый соус?

После всего увиденного сегодняшним вечером я вряд ли смогу вынести вид жидкостей красного цвета. Хочется надеяться, что вампир не отвадил меня от картошки фри навсегда.

– Тридцать, – ответил он, когда официантка ушла. – Плюс-минус.

– Тридцать?

Я моргнула, пытаясь понять, что это за математика.

– Ты же упомянул, что проспал около сорока лет.

– Тридцать девять, – поправил он меня. – Чистокровным вампирам не бывает больше тридцати.

Я прищурилась, гадая, не собирается ли он выворачивать каждый мой вопрос на свой лад. Значит, Джулиан Руссо думал, что он будет милым? Что ж, посмотрим.

– В каком же году ты тогда родился?

– Я родился во время битвы при Гастингсе, – ответил он.

– И когда это было? – спросила я.

Он пробормотал что-то похожее на ругательство.

– Примерно в тысяча шестьдесят шестом году.

Я чуть не подавилась куском блинчика.

– Ты сказал, тысяча шестьдесят шестом?

– Я относительно молод, – парировал он и подождал немного, пока мой мозг обработает информацию, что мужчине, сидящему напротив меня, стукнуло почти тысяча лет.

– Ты сказал «родился», – заметила я, когда наконец смогла вернуть себе контроль над мыслями. – Я думала, что тебя укусил вампир, и после этого ты умер, став вампиром.

– Это один из способов – довольно грубый, должен признать, – стать вампиром, да. – Он поморщился, словно сама мысль об этом была ему неприятна. – Но я появился на свет не так.

Он поковырял вилкой кусочек яйца, но так ничего и не съел.

– Мне показалось, ты сказал, что поешь, но на самом деле к своей еде не притронулся, – заметила я.

– Я не очень люблю омлет.

В его голосе прозвучала нотка избалованности и человечности, словно ему предложили сэндвич без обрезанной корочки, и я не смогла сдержать смешок. Джулиан склонил голову набок, удивленный моей реакцией.

– Прости, – сказала я, все еще не в силах перестать смеяться. – Просто тебе тысяча лет…

– Почти, – поправил он.

– …и ты разборчив в еде, – закончила я.

– Возможно, позже ты объяснишь мне, в чем смысл шутки, – сухо сказал он.

– Прости.

Я заставила себя перестать смеяться. Я понятия не имела, как долго продлится мое свидание с вампиром за чашечкой кофе. Мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы получить ответы. Как еще я могла бы решить, хочу ли я, чтобы он заставил меня все забыть?

– Так что же вульгарного в том, что тебя укусили и ты стал вампиром? Подожди! – Мне пришла в голову ужасная мысль. – Кармен станет вампиром?

– Нет, нужно пройти еще несколько этапов, – заверил он меня.

– Слава богу, – сказала я со стоном. – Я не могу представить, насколько самоуверенной она была бы, если бы кто-нибудь безрассудный превратил ее в бессмертную.

– Вы не дружите, верно?

Я отрицательно помотала головой. Сейчас было не время обсуждать наши с Кармен отношения или любую другую малозначимую симфоническую драму.

– Что еще нужно? – настойчиво спросила я.

Джулиан вздохнул, словно ему не хотелось говорить о подробностях того, как человек становится вампиром.

– Из человека необходимо полностью выкачать кровь, а затем предложить ему кровь вампира в момент его смерти.

– Почему это срабатывает? – спросила я.

– Большинство вампиров уверены, что это магия.

– А что насчет тебя? – догадалась я.

– Некоторые ученые-вампиры исследовали этот вопрос. Имеются явные доказательства того, что кровь вампира способна заменить человеческую.

– Я чувствую, что мне следовало уделять больше внимания урокам биологии, – призналась я. – Так что, по сути, если бы ты дал мне свою кровь, это превратило бы меня в вампира?

– Как я уже сказал, все немного сложнее. Вампиры обычно не обсуждают этот процесс.

– Потому что они не хотят, чтобы люди знали, как это делается? – спросила я.

– Потому что это довольно интимное дело, – сказал он. – По крайней мере, так должно быть. Превращение смертного в вампира – это личный выбор.

– Ты когда-нибудь делал это?

Я не была уверена, хочу ли, чтобы он отвечал на этот вопрос. Не из-за того, как он произнес слово «интимное».

– Не так, – сказал он. – Есть и другие способы.

– А?

Значит, он создавал других вампиров. Меня охватила зависть, и я наколола вилкой кусочек блинчика. Я не была уверена, стоит ли мне ревновать. Это звучало не особенно приятно – стать вампиром. Скорее, меня беспокоила мысль о том, что клыки Джулиана могли вонзиться в чью-то шею. Было нелепо расстраиваться из-за этого. Ему было больше девятисот лет, и он был вампиром. Он, вероятно, укусил сотни, а может быть, даже тысячи других женщин.

– Какие?

– Ритуальный обмен кровью, – сказал он.

– И все? – спросила я в замешательстве.

– Поверь мне, ты не захочешь знать подробности.

Но я все равно хотела знать. Однако у меня сложилось впечатление, что Джулиан не хотел вдаваться в детали.

– Тогда что ты имеешь в виду, когда говоришь, что родился вампиром?

– Именно так. Я родился у матери и отца, которые уже были вампирами, – сказал он.

– У вампиров могут быть дети?

Я уронила вилку. Это не могло быть правдой. Все причудливее и причудливее.

– Да, Тея, – ответил он с легкой раздражительностью. – У вампиров могут быть дети.

– Подожди, у тебя есть дети? – спросила я, пытаясь представить Джулиана с малышами.

В моем воображении возник образ, как он с недовольным видом сидит на футбольном матче, а вокруг него бегают крошечные вампиры.

– У меня нет чистокровных детей, – сказал он.

– Значит, вампиры, которые рождаются, – чистокровные, – уточнила я.

Мне казалось, что я должна делать заметки, чтобы лучше понять происходящее. Хотя я сомневалась, что Джулиану была нужна записная книжка, полная вампирских правил, которые, как я предполагала, распространяются по всему миру.

Джулиан кивнул.

– И ты чистокровный? – спросила я.

– Ага.

– А у тебя есть другие чистокровные братья и сестры? – продолжила я допрос.

– У меня была родная сестра, – сказал он. – Близняшка. Она родилась на несколько минут раньше меня.

– Была? – спросила я, тщательно выговаривая это слово.

– Она умерла.

Он не стал вдаваться в подробности.

Я подавила свое любопытство по поводу смерти его сестры. Как бы мне ни хотелось узнать больше о его близняшке, я понимала его горе. Я сама пережила это. Теперь я видела, как боль исказила черты его прекрасного лица. Очевидно, скорбь была тем, что объединяло вампиров и людей.

Мне нужно было сменить тему, и как можно скорее. У меня все еще был миллион вопросов о том, как создаются вампиры, но были и другие вещи, которые я также хотела узнать. Во-первых, как получилось, что я играла на виолончели на вампирской вечеринке?

Моя тарелка была уже почти пуста. Я понятия не имела, сколько еще Джулиан будет готов сидеть здесь и позволять мне допрашивать его.

– Что вы все праздновали сегодня вечером? – спросила я.

– Праздновали?

– Вечеринка, – объяснила я. – Мне сказали, что это был какой-то светский прием.

– Вечеринка? Да. Праздник? Не совсем так. Примерно раз в пятьдесят лет мы собираемся на вечеринки – светский сезон, можно сказать.

– Светский сезон?

Я невольно вспомнила романы Джейн Остен.

– Значит, вы проводите балы и все такое?

– И все такое, – подтвердил он.

– Почему? Это звучит немного… старомодно.

– Полагаю, вампиры немного старомодны, как ты выразилась, – сказал он. – Мы придерживаемся наших традиций.

А поскольку продолжительность жизни составляла сотни лет, у них, вероятно, были какие-то древние традиции.

– Так зачем же устраивать светский сезон?

– А ты как думаешь, зачем? – спросил он, склонив голову набок и изучая меня.

– Ну, я видела, наверное, все фильмы по Джейн Остен, которые когда-либо снимались, так что я предполагаю, что это для того, чтобы покрасоваться.

Джулиан запрокинул голову, а затем, к моему удивлению, он разразился громким хохотом. Когда приступ безудержного веселья сошел на нет, он кивнул.

– Полагаю, тут ты права. Конечно, есть и другие вопросы.

– Например? – дожимала я.

Было что-то романтичное в том, что эти прекрасные создания, облаченные в дизайнерские костюмы, собирались вместе и обсуждали свою жизнь. Я не могла представить себе всю историю, свидетелями которой они были, искусство, которое они видели, или – меня пронзило завистливое осознание – музыкантов, выступления которых они слышали на протяжении веков.

– Сватовство.

В его голосе сквозила горечь. Я непонимающе уставилась на него.

– Ты сказала, что смотрела фильмы по Джейн Остен, – продолжил он. – Полагаю, в них поднимаются те же темы, что и в книгах.

Почему меня не удивило, что у вампира такое отношение к книгам? Я проигнорировала тонкий намек и кивнула.

– О чем всегда беспокоятся матери?

Я на мгновение задумалась.

– О браке?

– Вот именно, – простонал он.

Странная печаль охватила меня, когда я собрала все кусочки мозаики воедино.

– Значит, вы все собираетесь вместе, чтобы найти кого-нибудь для женитьбы?

– Все немного…

– Сложнее, – закончила я за него.

Хотя он и не был откровенен в некоторых вопросах, касающихся вампиров, но ясно дал понять, что в его мире нет ничего простого.

– И твоя мать хочет, чтобы ты…

Я даже не в силах была заставить себя произнести это вслух, сама не понимая, почему.

– Женился на ведьме и зачал маленьких вампиров, – закончил он, а выглядел так, будто предпочел бы вернуться ко сну.

– Итак, ты ищешь жену?

Одно это звучало странно. На дворе стоял двадцать первый век. Люди не ходили на балы и не устраивали брачных игр. Но, очевидно, вампиры соблюдали обычаи.

– Я бы предпочел этого не делать.

Он провел длинным пальцем по зубцам вилки.

– Так зачем же тогда тебе это делать? – спросила я его.

Его губы изогнулись в полуулыбке, когда он изучал меня, а в его взгляде прослеживалось что-то нечитаемое.

– Полагаю, стоит перейти сразу к делу. – Он пожал плечами. – Из-за Обрядов. Это ожидаемо.

Я подавила стон. Почему каждый ответ требовал нового вопроса?

– Что еще за Обряды? – спросила я.

– На этот вопрос ответить немного легче.

Он перегнулся через стол и понизил голос.

– Обещаешь никому не рассказывать?

Для всего остального мира это, должно быть, выглядело так, будто мы двое влюбленных, собирающихся поцеловаться. Если бы кто-нибудь на самом деле знал…

– Несколько сотен лет назад родословные вампиров начали прерываться. Это было примерно в то время, когда ведьм сжигали на кострах, – начал он как ни в чем не бывало.

Я побледнела, вспомнив уроки истории в старших классах.

– Всегда знала, что это было на самом деле.

Он кивнул с мрачной улыбкой.

– Хотя они сожгли столько же невинных людей, сколько и ведьм. В конце концов, речь никогда не шла о том, чтобы положить конец магии. Все дело было в контроле.

– Я так и думала.

Это определенно было частью урока истории.

– А потом, случайно, они нашли решение проблем обоих наших видов. Только самые старые и могущественные вампиры все еще могли зачать чистокровных детей. Но почти все они питают неприкрытую ненависть друг к другу. Я имею в виду, кто может их винить? Не думаю, что какая-либо пара захотела бы заниматься любовью спустя тысячи лет.

Я покраснела и отвела взгляд, делая вид, что изучаю грязное меню десертов. Если бы все они были похожи на него…

– Они прямо как греческие боги.

– Как ты думаешь, где люди этого набрались? – спросил он.

Я начала смеяться, пока не увидела, что он абсолютно серьезен.

– Люди хотят контролировать то, во что верит мир. Вампиры давным-давно решили прекратить борьбу с ними из-за этого. И ведьмы тоже. Так было безопаснее для всех нас. Так что теперь наша история превратилась в мифы и легенды.

– Отстой.

Но он только пожал плечами.

– Поначалу так и было. Но это проще, чем выбирать между убийством толпы невежественных людей или тем, чтобы быть убитым ими. Вопреки тому, что утверждают некоторые вампиры, у большинства из нас есть совесть.

– Большинства?

От меня не укрылось, как тщательно он подбирал слова. К какой категории он относился? Сегодня вечером он не колебался ни секунды. Он убил того вампира без колебаний.

– Не все довольны переменами, произошедшими за последние столетия, – мрачно признался он.

– Ладно, так какое это имеет отношение к Обрядам? – У меня было такое чувство, будто я оказалась в анимационном фильме «Вампир 101». Мне нужно было столько всего узнать. Не только то, как все устроено в их мире, но и почему.

– Прости. Нужно многое прояснить в истории, а я забыл половину своей жизни.

Он постучал себя по лбу.

– Я тоже, – сказала я, прежде чем поняла, как нелепо это прозвучало. Я забыла обрывки из двадцати двух лет. Он, должно быть, потерял сколько – столетия?

– Обряды берут свое начало от появления ведьм и вампиров. Среди них существует давний спор о том, кто же появился раньше – вампиры или ведьмы, и кто первым начал практиковать магию. В те времена были доступны разнообразные виды магии, но лишь немногие вампиры могли использовать ее в полной мере. Ведьмы же утверждают, что они были единственными, кто владел истинной магией, и именно они создали вампиров. Вампиры любят утверждать, что они старше ведьм, и, если бы ведьмы были такими могущественными, они бы жили дольше. Никто точно не знает, кто прав, и я не исключение.

– Как в споре о курице и яйце? – спросила я.

Он кивнул.

– Дело в том, что ведьмы не доверяли нам, а мы не доверяли им. Существовало множество проклятий и тайных союзов. Все это происходило, когда я был очень молод, так что я мало что об этом знал. И все вышло из-под контроля. Я имею в виду, что в течение целого столетия ведьмы проклинали вампиров, заставляя их гореть на солнце.

– О! Так это правда! – воскликнула я.

– В некотором роде. К счастью, мы все исправили.

Он замолчал, ожидая, пока официантка наполнит наши нетронутые кружки. Очевидно, она хотела знать, о чем мы шептались. Когда она ушла, он продолжил:

– Короче говоря, что-то пошло не так, или какая- то из ведьм предала свой народ, потому что магия была усыплена.

– Усыплена?..

Я понятия не имела, что это значит, но звучало не очень хорошо.

– Она все еще присутствует в крови – истинная магия, – но ведьмы не могут ее использовать. Они могут творить семейную магию, готовить зелья, – объяснил он, заметив выражение моего лица. – Но ничего похожего на то, что они делали раньше. И пострадали не только ведьмы. Наша вампирская магия тоже уменьшилась. Мы всегда зависели от магии, которую собирали, когда питались.

– От ведьм? – спросила я.

– Во всех смертных есть капля магии. В некоторых культурах это называют жизненной силой, или душой, или как-то еще, – пояснил он для меня. – Но да, ведьмы обладали самым концентрированным источником магии. Итак, как только магия уснула, мы обнаружили, что наши собственные силы уменьшаются. Внезапно даже чистокровным стало труднее зачинать новых вампиров, поэтому появилось еще больше вампиров, обращенных из людей. Но из-за этого обращенные вампиры редко – если вообще когда-либо – зачинали и, в свою очередь, производили на свет вампиров. Чтобы вырастить наши семьи, нам приходилось обращать людей, и чем больше людей мы обращали, тем меньше их оставалось. Пока на какое-то время не возник переизбыток вампиров и недостаток крови. И новые вампиры не всегда понимали древние традиции или правила. Ведьмам это не понравилось.

– Но что-то изменилось, – заметила я. – Вампиры и ведьмы больше не ненавидят друг друга. Иначе ты бы не женился на ведьме.

Он поджал губы, и я поняла, что он сдерживает улыбку.

– Ненависть никуда не делась, – сказал он. – Мы вступаем в брак друг с другом ради выживания. Ведьмы, или, как мы их называем, хранители, нуждались в вампирах, чтобы спрятаться и найти защиту. Вампиры обнаружили, что кровь ведьм делает их более могущественными. Но что важнее, они узнали, что женщина-хранитель может выносить ребенка вампира. А женщина-вампир может зачать ребенка от мужчины-хранителя. Так что мы поддерживали жизнь друг друга. Буквально. Была заключена сделка, и оба вида согласились собираться вместе на светский сезон каждые пару сотен лет. Вампиры и так постоянно проводят балы. Каждые пятьдесят лет они организуют балы, ужины и оргии, и раз в несколько столетий приглашают ведьм присоединиться к ним.

Я подавила смешок, увидев его явное раздражение. Тем более что пятьдесят лет казались мне более чем достаточным сроком, чтобы светские мероприятия не наскучили.

– В конце концов, хранители стали больше заботиться о том, чтобы их дети принадлежали к самым могущественным вампирским семьям, по причинам, отличным от защиты, – продолжил он. – Чем лучше была пара, тем больше власти, денег или статуса приносил брак.

– Почему ведьм называют хранителями?

Этот момент все еще ускользал от меня.

– Это завуалированное оскорбление – часть соглашения. До появления магии, засыпая, ведьмы могли произносить заклинания, и перед ними появлялся дух в каком-нибудь знакомом обличье. Их хранитель мог бы каким-то образом послужить им. Ведьмы обычно утверждали, что они создали вампиров в качестве своих хранителей, но потеряли над ними контроль. В конце концов, чтобы получить защиту вампиров, баланс сил изменился, и ведьмы стали приближенными вампиров, а не наоборот. Мы и сегодня называем их хранителями, чтобы напомнить им, что они в долгу перед вампирами за свое выживание.

– А разве вампиры не в долгу перед ними?

– Конечно, – сказал он, пожав плечами, – но у нас больше власти. В те времена у нас были деньги и ресурсы, чтобы уйти в тень, пока люди охотились на оба наших вида. Ведьмы нуждались в нас. До недавнего времени все шло лучше, чем можно было представить.

– Недавнего? – спросила я.

– Вампиры стали реже зачинать, и ходят слухи, что ведьмы теряют свою силу. Их старые заклинания и зелья работают не так хорошо, если вообще работают. Именно поэтому Совет решил снова вернуться к проведению Обрядов. Обычно сезон заканчивается несколькими браками. Эти Обряды – призыв ко всем старшим подходящим чистокровным вступить в брак. Они хотят быть уверены, что древнейшие родословные, которые все еще обладают магией, не исчезнут.

– Они хотят детей, – глухо произнесла я.

– Да, это все равно что быть окруженным группой полных надежды бабушек. «Когда ты собираешься остепениться? Когда ты собираешься завести ребенка?»

Он закатил глаза.

Сегодня вечером я познакомилась с его матерью и попыталась представить, как она может доставать его по этому поводу. Однако, глядя на Сабину, которая выглядела слишком юной даже для того, чтобы иметь ребенка в возрасте Джулиана, мне было сложно представить ее в роли бабушки.

– Подожди, – сказала я, когда мне пришла в голову одна мысль. – Если вампиры могут рожать детей, почему вы все выглядите так, будто вам за двадцать или тридцать?

– Мы стареем, но не так, как вы. Для каждого из нас, рожденных вампирами, процесс старения протекает по-своему, однако он прекращается примерно в возрасте тридцати лет. Хотя мы все еще считаемся подростками, пока не достигнем возраста в пару сотен лет, не обманывайся – большинство из нас уже прожили полноценную жизнь.

– Я никогда особо не задумывалась о продолжительности жизни, пока моя мама не заболела, и тогда я поняла, как мало у нас времени, – тихо призналась я ему.

Он приподнял бровь, и я вздохнула:

– У моей матери был рак.

– Был? – повторил он.

– Да, у нее ремиссия, – бодро ответила я, но улыбка сползла с моего лица, когда я вспомнила, чего нам это стоило – и чего это нам все еще стоит. – Вот так мы и оказались в Сан-Франциско. Здесь нам предложили экспериментальное лечение. Я подала заявление в университет Ласситера, чтобы быть ближе к маме.

– Экспериментальное? Звучит дороговато.

Я сглотнула и заставила себя улыбнуться.

– Так и было.

Я помолчала.

– Так и есть.

Он откинулся на спинку кресла, барабаня пальцами в перчатках.

– Вот почему у тебя две работы? Медицинские счета? – догадался он, и я кивнула головой. – А кредит за обучение?

– В наши дни стипендии не так уж много дают, – сказала я, пытаясь сменить тему. Мне не нужно было, чтобы вампир жалел меня. – Люди, должно быть, кажутся вам очень маленькими. Хрупкими. Смертными.

– Временами. Большинство из нас вообще избегают людей. Когда мы привязываемся к кому-то из вас, нам кажется, что мы теряем вас в мгновение ока.

– Но вы женитесь на ведьмах? Они ведь смертные, верно? – заметила я.

Не потому ли он хотел избежать женитьбы? Потому что это был «лежачий полицейский» в его идеальной, бессмертной жизни? Или потому, что он не хотел привязываться к чему-то или кому-то столь мимолетному?

– Да, но иногда это является частью брачного соглашения. После рождения наследника вампир соглашается обратить хранителя. Но не всегда. Некоторые вампиры заботятся только о том, чтобы произвести на свет наследника. Некоторые хранители отказываются становиться вампирами.

Не знаю, огорчило это меня еще сильнее или нет.

– В это трудно поверить. – Я прикусила губу, слегка удивленная тем, что он рассказал мне все это. – Полагаю, это означает, что тебе придется принудить меня.

– У тебя есть выбор.

Я уставилась на него.

– Но ты же сам мне все это рассказал.

– Я не…

Он замолчал, когда появилась официантка, неся нам счет.

Я потянулась за ним, но он оказался быстрее.

– Только не говори мне, что мужчины больше не платят за еду, – сказал он, доставая из нагрудного кармана пиджака дорогой кожаный бумажник.

– На свиданиях, возможно, – сказала я, роясь в своей сумочке.

– Тея, что ты делаешь? – спросил он.

Я вытащила пару смятых купюр, которые нашла на дне сумки, и бросила их на стол.

– Я могу заплатить за свою половину.

– Не смеши, – сказал он, подвигая их обратно ко мне. – Плачу я.

Я покачала головой, отказываясь брать их в руки.

– Почему ты не позволяешь мне заплатить? – спросил он, отодвигая счет и крупную купюру к краю стола. Мои смятые деньги так и остались лежать между нами.

Я сглотнула, решив не поддаваться странному смущению, которое испытывала. Подняв подбородок, я улыбнулась ему.

– Потому что это не свидание, Джулиан, – произнесла я.

Прошла секунда, но он так и не ответил. Снова появилась официантка и забрала счет, но наши взгляды по-прежнему были прикованы друг к другу.

– Позвольте мне принести вам сдачу, – сказала она.

– В этом нет необходимости, – ответил Джулиан, продолжая смотреть на меня и не удостоив ее взглядом. – Оставьте сдачу себе.

– И это возьмите тоже, – произнесла я, пододвигая оставшиеся чаевые официантке.

У Джулиана, сидевшего напротив меня, задергался мускул на скуле.

– Благодарю, – произнесла потрясенная девушка, принимая дополнительные чаевые. Учитывая сумму, которую дал ей Джулиан, чаевые должны были превысить стоимость счета. Она исчезла в направлении кухни, вероятно, гадая, когда же мы поймем свою ошибку.

– Зачем ты это сделала? – спросил он, когда она ушла.

– Я же говорила, – произнесла я, надеясь, что он не заметит, как задрожал мой голос. – Я могу сама заплатить за себя. Это не свидание.

Последовала еще одна пауза, и на мгновение мне показалось, что Джулиан видит сквозь все отговорки то смятение, которое творится сейчас в моей душе. Почему его так волновало, что я захотела заплатить за себя? Почему я была одержима идеей побороться с ним в этом вопросе?

– Тея, – произнес он, и мое имя снова прозвучало так волнующе из его уст, но я не была готова к следующей фразе. – А что, если бы это было свидание?

Глава 10. Джулиан

Она уставилась на меня так, словно я сделал ей предложение. Возможно, она подумала, что я спятил. Возможно, так оно и было. Но я знал кое-что, чего не знала она. Пять минут назад в закусочную вошел мужчина и начал наблюдать за нами. Тея стояла спиной к нему, но я разглядел его достаточно хорошо, чтобы понять, что он не просто случайный прохожий, которому больше нечем заняться. Если бы он был здесь, когда мы приехали, я бы списал это на совпадение. Но он не пытался скрыть, кто он и зачем здесь. Кто-то послал молодого вампира следить за нами.

После всего, что произошло этим вечером, меня это нисколько не удивило. Я отнял жизнь у другого вампира, и, хотя мой социальный статус давал мне на это право, я мог столкнуться с местью разъяренного отца, если об этом прознают. Или моя мать следила за мной. Я не был уверен, какая из возможностей была хуже.

Проблема заключалась в том, что теперь я втянул Тею в эту историю.

– Ты хочешь встречаться со мной? – спросила она смущенным голосом. – Но я тебе даже не нравлюсь.

И снова-здорово. Очевидно, я не очень хорошо справился со своей жаждой крови. Интересно, что она восприняла мою бесконтрольность в негативном ключе. Я подумал, сидела бы она до сих пор напротив меня, если бы знала, что это на самом деле.

– Не совсем так, и ты мне очень нравишься, – едва слышно поправил я ее. Сейчас, когда рядом находился любопытный вампир, это было не самое подходящее место для обсуждения моей идеи. – Возможно, мы могли бы обсудить это у тебя дома.

– Теперь ты хочешь напроситься ко мне в гости? – Она покачала головой. – Не уверена, что это хорошая идея.

– Тогда позволь мне проводить тебя домой, – сказал я, вставая и указывая в сторону двери.

На этот раз она не стала возражать. Я повел ее к выходу, стараясь держаться между ней и другим вампиром. Я удостоверился, что он заметил мою усмешку в его сторону. Он выдержал мой взгляд с легким раздражением, словно его застали врасплох, а затем его темные глаза остановились на Тее.

Когда мы подошли к двери, я придвинулся ближе к ней, прижавшись своим телом к ее. Она испуганно подняла голову, и на мгновение я потерялся в зеленом омуте ее глаз, в которых, словно звезды, плавали крошечные золотые искорки. У нее перехватило дыхание, и румянец разлился по щекам, наполняя воздух вокруг нас ее нежным ароматом.

– Нам нужно идти, – прорычал я и толкнул дверь.

Тея вздрогнула и отпрянула от меня, но я вывел ее на улицу. К тому времени, как мы подошли к машине, она уже взялась за ручку дверцы и открыла ее прежде, чем я успел сделать это для нее. Судя по тому, как она захлопнула дверцу, мои действия показались ей грубыми.

Мне было все равно. Она была жива. Если мне придется заставить ее возненавидеть меня, чтобы обезопасить ее, то так тому и быть.

Однако это не помешало бы ей наказать меня.

Остаток пути до ее дома, который я нашел только благодаря чертовому навигатору, мы ехали молча. Тея отказывалась даже смотреть на меня. Как только я притормозил, она отстегнула ремень безопасности. К тому времени, как я припарковался, она уже вылезла из машины и перебежала на другую сторону.

– Дальше я сама, – холодно сказала она. – И я приняла решение.

– Правда?

Она не собиралась давать мне и шанса изложить свою идею.

Девушка вздернула подбородок, ее нижняя губа слегка дрожала.

– Заставь меня забыть. Заставь.

Я совсем забыл об этом. Не ожидал, что Тея захочет, чтобы я применил к ней принуждение. Она казалась слишком увлеченной миром вампиров. Я ожидал испытать облегчение. Несмотря на череду моих великолепных неудач, она предоставила мне выход из ситуации. Однако было две проблемы: я не мог заставить ее, а даже если бы и мог, то понял, что не хочу этого делать.

– Я же говорил тебе, что у меня есть план получше, – напомнил я ей, когда начал моросить мелкий дождик, делая и без того холодную ночь еще более неприветливой.

– Не интересно, – покачала она головой и протянула руку, словно желая пожать мою. Я не мог не заметить, что она дрожит.

– Было приятно с тобой познакомиться. А теперь заставь меня забыть, что наше злополучное знакомство вообще состоялось.

Я проигнорировал протянутую ей руку и снял пиджак.

– Что ты делаешь? – спросила она с подозрением, когда я накинул ей его на плечи.

– Ты замерзла, – сказал я. – Нам стоит зайти внутрь.

– Мы не должны ничего делать, – поправила она меня, крепче вцепившись в пиджак. – Зайду только я.

Впервые я удосужился оглядеться по сторонам. Я был так сосредоточен на ней, что не сразу понял, где мы находимся. Ее дом был ветхим, в викторианском стиле, с решетками на окнах. Уличный фонарь мерцал над нами, отбрасывая тени на группу мужчин, проворачивавших свои делишки на углу.

– Моя виолончель? – подсказала она.

– Так вот где ты живешь? – спросил я, проигнорировав ее просьбу и продолжая прокручивать свои опасения. Список с каждой минутой становился все длиннее.

– Это дорогой город.

– Тебе нужно переехать. Это небезопасное место для жизни женщины. – Я не мог оставить ее здесь. Только не в этой части города.

– Я в порядке, – сказала она, – и я живу не одна. У меня есть соседи по квартире.

– Соседи по квартире? – Я удивленно посмотрел на нее.

– Оливия и Таннер, – сказала она, направляясь к тускло освещенному входу.

Я последовал за ней, рассматривая разбитый уличный фонарь.

– Таннер – мужчина? – спросил я.

– Да, – сухо ответила она. – А что? Это важно?

– Вы… двое…

– Мистер Руссо, – сказала она, изображая удивление, – вы что, ревнуете?

– Простое любопытство, – произнес я, понимая, что это ложь. Она жила с мужчиной. Неважно, что ее квартира была лишь немногим лучше притона наркоманов с точки зрения комфорта и безопасности. Под одной крышей с ней жил мужчина.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Ты не задал вопрос. Ты только намекнул.

Она улыбнулась мне.

– Ты знаешь, что я имел в виду.

Тея ошибалась. Я не испытывал к ней ненависти или неприязни. Но она правда могла изрядно действовать мне на нервы.

– Таннер всего лишь мой сосед по квартире, – сказала она. – Я не… Я… не хожу на свидания.

– Совсем? – не смог скрыть своего удивления я. Тея была хорошенькой по вампирским меркам, что делало ее красивой и по человеческим стандартам. Конечно, мужчины должны были обращать на нее внимание. Ее уже заметили двое вампиров.

– У меня нет времени на свидания.

Она зевнула.

Я взглянул на часы и увидел, что уже почти полночь. Я не спешил решать, что делать с Теей. Мне и в голову не приходило, что она может устать.

– Моя виолончель? – снова зевнула она.

– Мне нужно ее починить, – сказал я. – Я верну тебе ее завтра.

– Завтра? Нереально.

Я улыбнулся, видя ее сомнение.

– Я могу быть очень убедительным.

Только вот не тогда, когда это касается ее по какой-то причине.

– Отлично.

Она опустила плечи и достала из сумочки ключ.

– Ну, теперь ты знаешь, где я живу.

– Да. – Я поморщился и снова посмотрел на здание. С этим тоже нужно было что-то делать.

Она открыла дверь и повернулась ко мне.

– Спокойной… —

Но я уже оказался внутри, схватил ее за руку и потащил по темному коридору.

– Я провожу тебя до двери, – сказал я ей.

Она изучала меня мгновение, в ее усталых глазах отразилась внутренняя борьба, но затем она повела меня вверх по лестнице на второй этаж. Я испытал некоторое облегчение, увидев, что она живет не на первом этаже, хотя это вряд ли хоть сколько-нибудь повлияло на безопасность.

Перед дверью, помеченной железной буквой «С», она остановилась и обернулась.

– Ты же не собираешься заставлять меня забыть, правда? – спросила она, все еще держа ключ в руке.

– Сначала я должен принести тебе твою виолончель, не так ли? – спокойно произнес я.

Она приподняла бровь, явно не купившись на мое неубедительное оправдание.

– И я думаю, тебе следует подумать над моим предложением.

Я придвинулся к ней, слегка вжимая в дверь.

– Встречаться с тобой? – повторила она. – Я не уверена, что смогла бы справиться с твоими перепадами настроения.

– Насчет этого.

Я помолчал, чтобы обдумать, не совершаю ли ошибку, рассказывая ей правду. – В закусочной был еще один вампир. Он появился прямо перед нашим отъездом.

Ее глаза расширились от ужаса, но через секунду она взяла себя в руки.

– В Сан-Франциско, наверное, полно вампиров.

– Довольно много, – признал я.

Чем старше город, тем больше в нем вампиров. А по американским меркам Сан-Франциско был очень старым городом. Многие из нас, таких как я, приехали сюда во время золотой лихорадки, стремясь пополнить свои и без того переполненные банковские счета новыми богатствами. Кроме того, практически не рассеивающийся туман облегчал охоту.

– Значит, это было совпадение.

– Может быть.

Но мне так не казалось. Пока я не буду уверен, был ли этот вампир послан за ней или за мной, мне нужно было приглядывать за Теей.

– Так вот почему ты вел себя так странно? – спросила она. – И поэтому спросил меня о свидании?

– Пребывание под моей защитой позволит тебе только…

– Я уже давно могу позаботиться о себе сама, – произнесла она, прерывая меня, но ее слова были пропитаны грустью.

Не задумываясь, я обнял ее за талию.

– Возможно, тебе не стоит этого делать, – сказал я.

Наши взгляды встретились, и воздух вокруг наполнился ароматом засахаренных фиалок. Ее тело манило меня к себе, и я был не в силах устоять. Что же в ней было такого неотразимого? Я должен был это выяснить. И дело не в том, что я мог оставить ее здесь. Это здание не было защищено от мелких хулиганов, и оно никогда не смогло бы противостоять натиску вампира. Чем больше я думал о том, чтобы расстаться с Теей, тем меньше мне казалось, что я должен это сделать. Она нуждалась в моей защите, а мне нужно было каким-то образом удовлетворить страстное влечение, которое я испытывал к ней.

– Тебе стоит пригласить меня войти, – пробормотал я, наклоняясь к ней.

– Я не уверена, что это…

Мои губы накрыли ее прежде, чем она успела найти другое оправдание. Был только один способ заставить Тею взглянуть на это с моей точки зрения. Я должен был показать ей.

Ее губы приоткрылись, приглашая меня углубить поцелуй. Я скользнул языком в ее рот, притягивая ее к себе. Она ответила стоном, который отозвался боевой стойкой в нижней части моего тела. Я отстранился, проведя клыком по ее нижней губе ровно настолько, чтобы она ахнула.

– Пригласи меня войти.

Тея сглотнула, ее рука нащупала дверную ручку позади нас. Она начала дрожать, возбуждение переполняло ее, в воздухе вокруг нас витал аромат ее желания. Я был примерно в трех секундах от того, чтобы сорвать дверь с петель и отнести ее в постель, когда она наконец распахнулась и я оказался в темной гостиной.

Она застенчиво взглянула на меня.

– Входи.

Мне не нужно было второго приглашения. Подняв ее на руки, я закружил нас внутри и пинком закрыл дверь. Тея схватила меня за плечи, теперь она дрожала всем телом.

– Куда? – поинтересовался я.

Она кивнула в сторону коридора.

– Первая дверь слева.

Было миллион причин, по которым мне не следовало этого делать. Я должен был выйти за дверь и найти кого-нибудь, кто мог бы сделать ей внушение, может быть, даже попросить об этом Себастьяна, а после забыть о существовании этой прелестной маленькой смертной. Но почему-то я был уверен, что если уйду сейчас, то никогда не смогу быть по-настоящему счастливым. Я нашел ее губы, когда нес ее в постель, не обращая внимания на боль и позволяя себе отдаться жажде крови, бушующей во мне. Я бы не стал питаться от нее, но она должна была стать моей. Мне нужно было обладать ею. Все мои мысли были только о том, как снять с нее это плохо сидящее платье и утолить свой возрастающий голод.

Ее комната больше напоминала чулан, а матрас, задвинутый в угол, вряд ли можно было назвать кроватью, но сейчас это было неважно.

Поставив Тею на ноги, я потянулся к молнии на платье и наклонился, чтобы поцеловать.

Но она положила руку мне на грудь:

– Подожди, Джулиан, – пробормотала она. – Есть кое-что, что ты должен знать.

Глава 11. Тея

Мое сердце билось так громко, что я была уверена: он слышит его стук.

Очевидно, похоть, смешанная с нервозностью, была сильным чувством. Я никогда не приглашала мужчину в свою комнату. Никогда не стремилась к этому и, как ни старалась, не могла понять, почему выбрала Джулиана в качестве объекта своего желания.

Конечно, он был неестественно сексуален, но, вероятно, это во многом было связано с тем, что он был «вампиром». Кроме того, он был властным и грубым, что должно было испортить его образ. Но по какой-то причине я не могла перестать целовать его. Это было похоже на то, как будто внутри меня открылся какой-то тайный источник гормонов, о существовании которого я даже не подозревала.

Он осторожно поставил меня на ноги, его пальцы нащупали молнию на моем платье. О боже мой, неужели я действительно это делаю?

Мне нужна была минута, чтобы прийти в себя. Мое тело рванулось вперед прежде, чем мой разум успел за ним угнаться. Джулиан наклонился, чтобы поцеловать меня, но я остановила его.

– Подожди, Джулиан, есть кое-что, что ты должен знать, – произнесла я.

Он среагировал мгновенно. Джулиан отступил на шаг и стал ждать. Он мог бы показаться растерянным, если бы не его глаза. Насыщенно голубой цвет, который поразил меня сегодня вечером с другого конца комнаты, исчез. Теперь его глаза были черными. Я задрожала, вспомнив, как выглядел другой вампир, когда питался. Было очевидно, что Джулиан стремится провести со мной ночь. Но собирался ли он получить от меня нечто большее, чем просто мое тело?

Прежде чем я успела разобраться в своих чувствах, Джулиан выпрямился и расправил плечи. Его глаза начали возвращаться к своему поразительному голубому оттенку.

– Возможно, это была плохая…

– Я девственница, – выпалила я, прежде чем успела остановить себя.

Мне сразу же захотелось взять свои слова обратно. Мой желудок сжался, и чувство унижения наконец-то пересилило возбуждение.

– Ты кто? – спросил он и быстро заморгал, словно я его ударила.

Он собирался заставить меня пережить самый неловкий момент в моей жизни? Ни за что. Я справлюсь с этим. Я не чувствовала себя такой живой уже миллион лет. Независимо от того, была ли я девственницей или проституткой, мне никогда не сравниться с ним по опыту.

– Девственница, – твердо сказала я. – У тебя с этим какие-то проблемы?

Он уставился на меня.

– Я подумала, что тебе следует знать, прежде чем… эм… ну, ты понимаешь.

Да, я просто наслаждалась этим моментом.

– Я не понимаю, – медленно произнес он.

– Что мне нужно сделать? Нарисовать тебе схему?

Я скрестила руки на груди, надеясь, что он решит, будто мое красное лицо от гнева, а не от унижения.

– Ты знаешь, что такое девственность?

Он прищурился так, что его глаза превратились в щелочки.

– Я знаю, что такое девственность, – сухо сказал он. – Я не ожидал…

Я выгнула бровь, когда он замолчал.

– Ты казалась…

Он замолчал и покачал головой.

– Вообще-то, не бери в голову.

Я явно вывела его из себя.

– В этом нет ничего особенного. Я просто не хотела тебя удивить, если…

– Тея, – прервал он меня, положив руки мне на плечи. – Я живу уже почти тысячу лет и могу с абсолютной уверенностью сказать, что это всегда имеет большое значение.

Я обнаружила, что мне вдруг стало очень интересно, каково состояние моих туфель. Джулиан был резок, но в его словах чувствовалась неожиданная мягкость.

– Я все еще хочу этого.

– Хочешь чего? – спросил он.

– Ты знаешь.

– Тея, – сказал он с раздражением, – если ты не можешь этого сказать, тебе не стоит этого делать.

Неужели он мне только что дал от ворот поворот? Я почувствовала, как у меня задрожала нижняя губа, и прикусила ее в попытке успокоиться. Все шло не так, как я ожидала. Я всегда предполагала, что встречу хорошего парня и влюблюсь в него или, по крайней мере, просто напьюсь и покончу со своей девственностью. Но, имея две работы и учебу, я никогда не находила на это времени. Я никогда не думала, что мне придется спорить о том, готова ли к тому, чтобы расстаться с девственностью. Я была так раздосадована, что поймала себя на мысли, что действительно передумала. Это было совсем не похоже на то, как я представляла себе, что наконец-то пересплю с парнем, пока мои соседи по квартире мирно сопят в своих кроватях. Но все равно отказ был болезненным.

– Мне не следовало тебе говорить, – пробормотала я, обращаясь скорее к себе, чем к нему.

– Я рад, что ты это сделала. Ты спасла нас обоих от совершения ужасной ошибки. – Его слова царапали меня, как гвозди по классной доске. Так вот о чем он думал? Переспать со мной было бы ошибкой?

Слезы жгли мне глаза, но теперь их причиной было раздражение.

– Может быть, тебе лучше уйти?

– Я расстроил тебя.

Мгновение он изучал меня, как змея, разглядывающая бабочку. Для этого бога я была всего лишь хрупким, глупым созданием.

– Это неважно. Ты прав, – сказала я, проглотив комок в горле. – Это было бы ошибкой.

Он сощурился, и я почему-то ожидала, что он меня ударит.

– Ты меня неправильно поняла.

– О, я тебя очень хорошо понимаю.

Я уперла руки в бока. Вряд ли это можно было назвать устрашающим жестом, учитывая, что он был намного выше меня.

– Это сложнее, чем ты думаешь, – сказал он, и скривил губы, как будто хотел рассмеяться.

Как раз то, что мне было нужно – побольше полуправды и таинственных намеков.

Чем дольше мы стояли, тем больше адреналин покидал мое тело. В его отсутствие я чувствовала лишь глубокое изнеможение. Это был очень долгий день.

– Послушай, у меня завтра занятия, – сказала я.

– Пропусти их.

– Я вот-вот закончу университет. Я не могу, – ответила я.

Зачем я ему это рассказываю? Ему было все равно. И действительно, неужели я чуть было не занялась сексом в первый раз с вампиром, который практически ничего обо мне не знает?

– По классу музыки?

Я кивнула, и меня прошила острая боль, когда я подумала о своей виолончели. Ее невозможно было починить, а это означало, что я не только пропущу прослушивание на стипендию, но и, возможно, не смогу выступить на итоговом экзамене. Я, спотыкаясь, сделала несколько шагов и рухнула на кровать.

– Слушай, просто уходи. Я работала весь день, и мне нужно вставать через несколько часов. Спасибо, что отвез меня домой и накормил.

– Учитывая обстоятельства, это было самое малое, что я мог сделать, – медленно произнес он.

Но не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти.

– Что-то не так? Ты кажешься… Надеюсь, я не обидел тебя.

– Ничего страшного. – Я отмахнулась от его беспокойства, надеясь, что он скоро уйдет. – Мне придется пропустить прослушивание. Я уверена, что смогу перенести встречу.

Это была ложь. Это было не то прослушивание, которое я могла бы просто перенести. Джулиану не нужно было это знать. Он уже чувствовал себя обязанным мне, и посмотрите, к чему это все привело.

– Тея, я…

– Пожалуйста, – перебила я его. – Я просто хочу лечь спать.

Он наклонил голову, но не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти.

– Поужинай со мной завтра вечером.

Я вздохнула. Моя жизнь не была захватывающей, но она была насыщенной. Я не могла просто бросить все, чтобы пойти с ним на свидание, тем более что я больше не была уверена, хочу ли этого.

– Я работаю допоздна.

– На твоей другой работе, – вспомнил он, и на его лице отразилось недовольство.

– Да, не у всех из нас были столетия, чтобы инвестировать средства. Послушай, ты уже сказал, что это была ошибка. Давай просто оставим все как есть.

– Я облажался, – резко ответил он. – Испортил вечер. И сожалею об этом. Позволь мне искупить вину перед тобой. Возьми завтра выходной, – предложил он, извиняясь.

Его слова лишили меня возможности спорить. Я не знала, кто такой Джулиан Руссо на самом деле. Был ли он красивым незнакомцем, которого я поймала на том, что он наблюдает за мной? Или же он был вампиром, который оторвал чью-то голову у меня на глазах? Или же он был тем парнем, который потребовал, чтобы я что-нибудь съела, прежде чем он доставит меня домой в целости и сохранности? Возможно, все из вышеперечисленного было правдой? Я не могла уследить за его постоянно меняющимися личностями.

– Я не знаю, – сказала я наконец. – Благодаря тебе я лишилась виолончели, и не могу позволить себе пропустить работу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.