М.К. Лобб
Последователи Хаоса

© Copyright © 2024 by M. K. Lobb

© В. Мехрюкова, перевод на русский язык

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Посвящается всем тем, кто блестяще овладел искусством заострять углы, но все еще учится проявлять мягкость

Пролог. Милос

На землю опускалась ночь, а колючий ветер пощипывал щеки.

Милос дрожащими пальцами застегнул верхнюю пуговицу куртки и в последний раз оглянулся на свой дом. В сгущающейся тьме здание было практически неразличимо, но он знал это место так же хорошо, как свое отражение: простые прямоугольные окна, увядающий сад и потрескавшаяся штукатурка, под которой угадывалась пыльная каменная кладка.

Милос не знал, вернется ли сюда снова. Но его это не волновало, хотя сказать почему, он не мог.

Он поправил ремешок кожаной сумки, висевшей на плече, чувствуя, как в жилах кипит кровь. Ему не терпелось пуститься в путь. Что-то изменилось за последние несколько дней. Это ощущение поселилось под его кожей неукротимым зудом, и с каждым часом Милос все больше убеждался в своей правоте. Его тело почувствовало изменения раньше, чем спохватился разум, но до этого момента он не мог точно сказать, что именно так его волновало.

Но теперь Милос понял.

Его терзала нужда бежать.

Или, по крайней мере, что-то похожее. Сердце в груди билось так неистово, словно кто-то его преследовал, но Милос испытывал странное, необъяснимое ощущение, будто это он бежит навстречу чему-то. Нечто неизвестное притягивало его, и Милосу оставалось лишь подчиниться зову.

Все это навевало мысли о сумасшествии. Но Милос чувствовал свою правоту так же, как магию, обволакивающую его кости. Вероятно, именно это ощущение гнало его вперед и подпитывало пламя волнения, горящее внутри. Он сглотнул и устремил взор на темнеющее небо. С его губ слетела молитва.

Если он продолжит идти в этом направлении, за такие молитвы его точно бросят в темницу. Но пока Милос лишь представил, что его святой покровитель стоит на горизонте, прислушиваясь. Наблюдая.

Темный пейзаж простирался перед ним, словно река забвения. Чуть дальше, за скалами, окаймлявшими ущелье, что разделяло Бречаат и Омбразию, лежало море. Милос мог представить, что услышит шум волн, если хорошо прислушается. Разумеется, это было невозможно. Но мир казался таким маленьким, когда тьма съедала все на расстоянии нескольких ярдов вокруг.

Вдруг это святой покровитель звал Милоса на юг? Вдруг что-то божественное тянуло его вперед, оплетая магическими сетями?

Милос задрожал, но вовсе не от холода. Его охватило непривычное беспокойство, на смену которому пришла сосредоточенность. Он обратил взгляд на юг и продолжил путь.

Ведомый Хаосом или на пути к нему.

1. Дамиан

В детстве Дамиан Вентури всегда больше хотел быть легендой, чем мальчиком.

Он вырос на историях о святых и их последователях, благословленных магией. Он грезил о славе, которую могла принести ему война на севере, об оружии, которое сжимал твердой рукой. Он представлял, как станет капитаном корабля и будет бороздить залитые звездным сиянием моря, как ступит на край света, гордо расправив плечи в святой праведности. Дамиан представлял, как влюбится.

И во всех мечтах его сопровождал Сила. Ребенком он верил, что святой покровитель отца однажды наградит и его своим благословением.

Стоя у могилы Баттисты Вентури, Дамиан скривился от этой мысли. Сверкающая мраморная плита была слишком длинной, дорогой и совершенно бесполезной. Внушительный кусок камня для мужчины, который считал себя столь же внушительным.

Сколько бы раз Дамиан ни приходил сюда, он не мог избавиться от дымки горечи. Разочарование было неумолимо. Когда погиб его отец, Вентури-младший впал в отчаяние. Он наблюдал, как алая кровь растекается по белому полу Палаццо, ощущая тупую, неотвратимую пульсацию этого чувства в каждой клетке тела. Оно было столь же знакомо ему, как звук собственного голоса. Но сейчас он сбрасывал с себя страдания, словно плохо сидящий наряд, и заменял их злостью, которую подавлял в себе многие годы.

Дамиан впился пальцами в сочную зеленую траву, ногтями зарывшись в грязь. Святые – если они существовали где-то там – не интересовались земными делами. Последователи умирали так же легко, как и другие существа из плоти и крови. Перед Смертью все были равны.

Дамиан точно это знал. Он сам застрелил последователя. Возможно, именно поэтому и продолжал сюда приходить: чтобы заставить себя страдать. Он хотел понести наказание за то, что вновь забрал чужую жизнь. И это убийство было самым ужасным. Даже хуже множества мгновенных смертей, что Дамиан приносил врагам на северном фронте.

Потому что в этот раз оно далось ему чертовски легко.

– Держу пари, ты хотел бы на это посмотреть, да? – прошептал Дамиан, обращаясь к могильному камню, на котором была выведена знакомая эпитафия: «Баттиста Вентури – прославленный генерал, благословленный Силой». Баттиста запомнится всем не как любящий муж или заботливый отец, а как высокопоставленный солдат. Дамиан полагал, что это вполне уместно, учитывая, в какого человека Баттиста превратился под конец.

Он отряхнул ладони и поднялся на ноги, сглотнув подступившую к горлу желчь. Когда пошевелился, солнечный луч упал на плоский камень. Это походило на насмешку.

– Так и знала, что найду тебя здесь.

Роз Ласертоза подошла к нему, сжав губы в тонкую линию, прекрасная и невозмутимая, как и всегда: черная рубашка с высоким воротничком почти полностью закрывала ее тонкую шею, а длинные темные волосы были собраны в тугой хвост. Она смотрела на могилу Баттисты с выражением смутного отвращения. Дамиан не мог винить ее в этом.

– Как долго ты здесь сидишь?

Роз провела пальцами по пояснице Дамиана, и от прикосновения по его телу прошла дрожь.

– Не очень долго, – пожал он плечами.

Дамиан солгал, и, судя по тяжелому взгляду Роз, она это поняла. Ее пальцы легли на его подбородок, сжав не терпящей возражений хваткой, и девушка заставила Дамиана посмотреть на нее.

– Он не заслуживает того, чтобы ты… бдел над его могилой. К тому же его убил Энцо, а не ты.

Дамиан мягко отвел ее руку от своего лица и притянул Роз к своей груди, вдохнул аромат ее кожи и губами прижался к нежной шее.

– Дамиан, пожалуйста, – произнесла она, вцепившись в его плечо. В ее голосе, впрочем, сквозило веселье. – Не при твоем отце.

Он хмыкнул и потянул ее прочь от просторного кладбища, расположенного на территории Палаццо. Настроение уже улучшалось. Теплые порывы летнего ветра играли с его волосами, принося с собой шум прибоя.

– У тебя руки грязные, – заметила Роз, подняв их переплетенные пальцы. Казалось, это открытие ее ни капли не встревожило, но Дамиан смутился и попытался отстраниться.

– Прости.

Но Роз держала крепко.

– Чем ты там занимался?

Он оставил свои попытки высвободиться, ведь ему все равно не хотелось отпускать ее ладонь.

– Помнишь хтониум, который Энцо оставлял на телах своих жертв? Я зарыл этот металл рядом с могилой отца. Не хочу больше на него смотреть.

Дамиан не знал, почему вообще так долго держал хтониум при себе. Он никогда не забудет матово-черные сферы, которыми последователь заменил глаза у тех, кого убил.

– Тебе стоило выбросить его в море, – сказала Роз, крепче сжав его ладонь. – Но я рада, что ты от него наконец избавился. Некоторые вещи лучше зарыть в землю и навсегда забыть.

Дамиан никогда не сможет забыть ужас, который Энцо навел на город, но говорить об этом вслух не стал. Вместо этого он решил сменить тему.

– Как прошла твоя встреча с мятежниками?

Роз задумалась над вопросом. Каблуки ее сапог гулко стучали по брусчатке, пока они рука об руку шли по широкой дороге, ведущей к Палаццо.

– Думаю, встреча прошла настолько хорошо, насколько возможно. – Она высокомерно тряхнула длинным хвостом. – Некоторые из них все еще боятся мне доверять. Но они придут на собрание.

– Ты имеешь в виду, что они боятся доверять мне. – Дамиан, разумеется, намекал на то, что друзья Роз были не очень рады узнать, что все это время она сотрудничала с офицером стражи.

Роз моргнула, обратив лицо к вечернему солнцу, и ресницы отбросили длинные мягкие тени на ее щеки.

– Они доверяют тебе достаточно, чтобы поверить, что ты сможешь обеспечить им безопасность на сегодняшнем собрании. К тому же они знают, что ты мой друг и помогал расследовать убийства.

– Погоди-ка, – произнес Дамиан, жестом заставив Роз остановиться. – Ты сказала, что мы друзья?

Голубые глаза Роз потемнели, наполнившись весельем.

– Мы всегда были друзьями, Вентури.

– Я думаю, ты знаешь, что я не это имел в виду.

Она неопределенно хмыкнула и уставилась в небо с притворно задумчивым видом.

– Так значит, мы не друзья?

– Россана… – прорычал Дамиан.

Они дошли до Палаццо, и Роз толкнула его к стене так, что спиной он оказался плотно прижат к прохладному камню. Разумеется, Дамиан мог бы воспротивиться, но не стал этого делать.

– Хочешь, чтобы они узнали, что я терпеть не могу находиться вдали от тебя? – прошептала Роз, скользя ладонями по его груди, и на ее губах заиграла опасная улыбка. – Хочешь, чтобы они знали, что я одержима твоим смехом и прикосновениями к твоей коже?

Дамиан хотел ответить, но в то же мгновение Роз накрыла его губы своими. Их поцелуй можно было бы назвать целомудренным, если бы она не запустила пальцы ему под рубашку. Малейшего касания ее губ хватило, чтобы воспламенить его. Дамиану никогда не надоест целовать Роз. Ее тело, прижатое к его, знакомый сладкий аромат, то, как их губы идеально подходили друг другу, словно были созданы только для поцелуев… Но Роз отстранилась слишком быстро, унося с собой вздох, вырвавшийся из его груди.

Она вновь встретилась с ним взглядом, и Дамиан понял, что их мучила одна и та же невысказанная мысль. Она преследовала их уже много дней, но что-то не давало им заговорить об этом вслух. Так было проще. Проще для Дамиана продолжать выполнять свои обязанности в Палаццо, где он пытался восстановить подобие порядка после гибели Баттисты и главного магистрата Форте. Проще для Роз проводить время с матерью в квартире, которая когда-то принадлежала Пьере, и размышлять над будущим мятежников.

– Просто произнеси это вслух, – хрипло прошептал Дамиан, опустив руки. – Я чувствую, что ты постоянно откладываешь этот разговор, так что давай поговорим начистоту, Роз.

Девушка внимательно осмотрела его с серьезным выражением лица. В ее взгляде не было подозрения; она лишь хотела понять, о чем он думал.

– Я боялась, что ты расстроишься.

– Если ты увидишь, что со мной что-то не так?

– С тобой все нормально.

– Прошу тебя, Роз. – Дамиан провел рукой по лицу, все еще пылавшему от ее поцелуев. Он вспомнил слова, сказанные девушкой на прошлой неделе: «Я вижу тебя, Дамиан. Даже все твои темные стороны». – Я почувствовал радость, когда убил Энцо. Во мне есть… что-то плохое.

Она упрямо вскинула подбородок.

– Ты думал, что он убил меня. Я бы ужасно разозлилась, если бы ты не испытал хотя бы каплю удовлетворения, пристрелив его.

– Я говорю серьезно.

– Я тоже.

Дамиан ждал, гадая, произнесет ли она что-нибудь еще. Признает ли, что замечала, как его порой внезапно одолевают вспышки дикой ярости. Впервые он ощутил эту злость в ту ночь, когда убил Энцо, но в последующие дни такие приступы начали случаться все чаще. Он привык, что после трех лет, проведенных на фронте, порой его посещали тревожные воспоминания, но недавние приступы были чем-то совершенно иным. В эти странные, пугающие моменты Дамиан ощущал, будто собственная кожа становилась слишком мала для него. Он словно хотел вырваться из тела так же, как Энцо выступил из личины главного магистрата, позволив иллюзии плоти кровавыми ошметками опасть вокруг него. В этом чувстве не было ничего нормального. Когда последователь Хаоса ходил по улицам Омбразии, Дамиан думал, что сходит с ума. Разве не должен этот страх покинуть его теперь, когда Энцо мертв?

Но страх не исчез. Если уж на то пошло, сейчас Дамиан боялся больше, чем когда-либо.

– Мы многое пережили, – сказала Роз, взяв его ладонь в свою и погладив ее большим пальцем. Ее прикосновения несли утешение, но слова – нет. Его подруга просто констатировала факт: она редко пыталась кого-то успокоить и говорила только то, что считала правдой. – Ты слишком много времени тратишь, переживая о том, как стоит реагировать на произошедшее, вместо того чтобы просто позволить себе постепенно со всем разобраться.

Дамиан хотел верить ей, но за свою жизнь ему довелось повидать слишком много ужасных вещей. Эти воспоминания никуда не исчезали, а чувство вины и горе постепенно стягивали его горло тугой петлей. Но в этот раз все было по-другому, хотя Дамиан не мог точно сказать почему. Ему казалось, будто он распадается на части, но это не вызывало в нем никаких чувств, кроме безразличия. Он чувствовал себя опасным. Лучшего слова подобрать нельзя. В те короткие моменты, когда ему казалось, что он сходит с ума, Дамиан будто слетал с катушек и не думал о последствиях своих действий. Он не мог избавиться от ощущения, будто к нему, словно невидимый саван, льнуло нечто ужасное.

– Ты права, – ответил он Роз, потому что не мог продолжать этот разговор.

Вероятно, почувствовав его смятение, девушка показала в сторону Палаццо.

– Пойдем. Я хочу занять хорошее место до того, как начнется собрание.

Дамиан не был уверен, что на мероприятии, подобном этому, вообще есть хорошие места, но вслух ничего не сказал. Следом за Роз он пошел к тяжелым входным дверям Палаццо. Казалось, древнее каменное здание впитывало соленый морской ветер, заставляя его утихнуть. Над ними возвышались башни, пронзая серое небо металлическими шпилями, самый высокий из которых терялся в дымке облаков. Когда-то Дамиан находил Палаццо прекрасным. Это место стало сияющим убежищем от грязной линии фронта, где он потерял друзей и невинность. Но теперь при одном взгляде на это здание Дамиан чувствовал, как холод просачивается под кожу. Смерть последовала за ним сюда, и он не мог избавиться от нее. Она затаилась в эхе его шагов по мраморному полу, подглядывала за ним глазами статуй, украшавших главный вход. Каждый раз ступая на порог Палаццо, Дамиан видел тело отца, лежащее у подножия лестницы, и чувствовал кислотный запах ржавчины и пороха.

Но он заставил себя кивнуть офицерам – Маттео и Ноэми, стоявшим на дежурстве, прежде чем позволил прохладному и тихому мраморному коридору поглотить себя.

Но тишина не продлилась долго.

– Вентури!

Нетерпеливый гнусавый голос разнесся по фойе, заставив Дамиана устало вздохнуть.

– Сальвестро. – Имя ударом кнута рассекло воздух между ними, когда Дамиан повернулся лицом к последователю Смерти. – Что я могу для вас сделать?

Несмотря на то что Сальвестро Агости совсем недавно стал представителем Смерти в Палаццо, он уже привык к власти, словно был рожден для того, чтобы отдавать приказы. Возможно, так оно и было – это не редкость для могущественных последователей. Сальвестро благословила Смерть, что позволяло ему видеть последние мгновения жизни умерших, лишь единожды их коснувшись. Но судя по окружавшей его ауре превосходства, последователь и живых людей видел насквозь.

Сальвестро спускался по лестнице, не сводя взгляда с Роз. Он выглядел, как всегда, безупречно: его костюм был идеально отутюжен, темные волосы зачесаны назад, а начищенные до блеска обсидиановые кольца сверкали на длинных пальцах. Губы Сальвестро расплылись в широкой улыбке, но лицо при этом сохранило выражение ледяного спокойствия. Он двигался так плавно, словно на его челе, преждевременно изборожденном морщинами, покоилась корона.

Дамиан познакомился с этим мужчиной не так давно, но уже знал его достаточно, чтобы возненавидеть.

– Ну и ну, Вентури, – протянул Сальвестро с фальшивым дружелюбием в голосе, – ты же сказал мне, что до начала собрания в здание никого не пустят.

Эти слова предназначались Дамиану, но последователь не сводил взгляда с Роз. Понять, о чем он думал, было невозможно, зато угадать – несложно.

Дамиан выпрямился и стиснул челюсти.

– Спасибо вам, синьор Агости. Я хорошо знаком с планами безопасности. Синьора Ласертоза – моя личная гостья.

– Неужели? – Мужчина протянул ей руку. – Сальвестро Агости Третий, последователь Смерти.

Роз сжала его пальцы своими болезненно крепкой хваткой.

– Россана Ласертоза Первая. Последовательница Терпения.

Губы Сальвестро дернулись.

– Счастлив познакомиться. – Его голос стал резким, когда он наконец посмотрел Дамиану в глаза. – Кстати, говоря о безопасности: я решил, что ты был прав. Заурядные могут начать нервничать, если на собрании будет присутствовать слишком много стражи.

Дамиан нахмурился. Они повздорили на эту тему два дня назад, когда Сальвестро попросил рассказать о планах по охране собрания. Последователь считал, что офицеров слишком мало, и не обращал внимания на уверения Дамиана в том, что, если вокруг соберется чересчур много стражников, столь пристальное внимание заставит заурядных чувствовать себя неуютно.

«Удвой количество стражи, – рявкнул Сальвестро. – Это приказ».

Дамиану пришлось прикусить язык, чтобы не указать на очевидное: Сальвестро не был главным магистратом, а значит, не мог отдавать приказы начальнику стражи. Но он все равно подчинился, зная, что такая покладистость улучшит настроение последователя в день собрания.

Теперь Дамиан был озадачен.

– В прошлую нашу встречу вы говорили совершенно иное. – Он попытался сохранить нейтральный тон голоса. – Что заставило вас передумать?

Сальвестро нетерпеливо взмахнул рукой.

– Я хочу, чтобы собрание прошло гладко. Чем меньше у заурядных будет поводов открывать рты, тем лучше.

Дамиан понял, что Роз не оставит его слова без ответа, еще до того, как она сказала хоть слово.

– Если вы хотите, чтобы собрание прошло гладко, – произнесла она, и ее голос сочился фальшивым дружелюбием, – вам лучше самому открывать рот как можно реже.

Выражение лица Сальвестро было бы абсолютно бесценно, если бы из-за него живот Дамиана не ухнул куда-то вниз. Возможно, несколько мгновений назад последователь действительно с особым вниманием смотрел на Роз, но теперь его интерес сменился неверием и злой насмешкой.

– Сочувствуешь заурядным? – Ноздри Сальвестро раздулись. – От последовательницы я ожидал большего, но, с другой стороны, ты уже делишь постель с одним из них.

Его прохладный взгляд метнулся к Дамиану, который стиснул зубы так крепко, что заболели челюсти.

Одна бровь Роз едва дернулась вверх. Она презрительно улыбнулась.

– Если вы завидуете, синьор, так и скажите. Кто вас осудит?

Дамиан отчаянно возжелал, чтобы земля под ним разверзлась и поглотила. Он не был уверен, может ли Сальвестро уволить его, и не очень хотел это проверять. Если последователь Смерти займет пост главного магистрата, как многие полагали, у этого разговора могут быть очень дурные последствия.

– Прошу простить нас, mio signore[1], – пробормотал Дамиан, чувствуя, как извинения застревают в горле. Его щеки пылали жаром. – Мы вернемся к первоначальному плану и уменьшим количество офицеров.

Попытка вернуть разговор в прежнее русло с треском провалилась. Сальвестро выпрямился одним плавным движением, и, когда встретился взглядом с Дамианом, его улыбка стала еще шире.

– Держу пари, тебе хорошо живется, Вентури? Носишь симпатичную форму, ходишь под ручку с последовательницей Терпения… Готов поспорить, тебе очень легко забыть, что ты всего лишь заурядный. Что ты ничто.

– Да кто, черт возьми, ты такой, чтобы… – начал было Роз, но Дамиан остановил ее, резко дернув головой.

Но было слишком поздно. Роз попалась на удочку. Сальвестро прижал ладонь к груди, звякнув кольцами.

– Ты научил ее вступаться за тебя или она делает это из жалости? – Он цокнул языком. – До чего унизительно, должно быть, не иметь возможности постоять за себя. Но держать язык за зубами – твоя работа, не так ли, Вентури? И мы все прекрасно знаем, как тебе важно ее не потерять.

Роз замерла, наконец догадавшись, что здесь происходит. Но Дамиан сохранял молчание. Ярость затуманивала его сознание, собираясь в груди. Это было порочное чувство, незнакомое и свирепое. Он ощущал, как оно подтачивает его самообладание, уничтожает решимость, подталкивая сорваться. Ему отчаянно хотелось обхватить пальцами шею Сальвестро, вонзиться ногтями в его кожу, пустить горячую кровь. Он жаждал почувствовать бесполезное биение сердца последователя, пока тот будет бороться за каждый глоток воздуха.

– Я сказал, – медленно повторил Сальвестро, словно разговаривал с умалишенным, – держать язык за зубами – твоя работа. Я прав?

– Да, – процедил Дамиан сквозь крепко сжатые зубы.

Слова оставили на его языке горький привкус желчи.

Но Сальвестро все еще ждал.

– Да, mio signore.

С исключительно самодовольным видом последователь хлопнул Дамиана по плечу.

– Такой хороший солдат. – Он бросил взгляд на Роз, которая стояла рядом с каменным выражением лица. – Я с нетерпением жду этого собрания.

Коридор быстро поглотил эхо удаляющихся шагов Сальвестро, но дымящийся в груди Дамиана гнев, живой и яростный, так никуда и не исчез.

2. Роз

– Я его убью, – объявила Роз, когда они с Дамианом подошли к залу совета.

– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.

Дамиан не смотрел в ее сторону. Он злился или все еще думал о том, что сказал Сальвестро? В том, что разговор пошел не так, виновата Роз, и все же последователь отыгрался на них обоих, унизив Дамиана у нее на глазах. Святые, как же Роз ненавидела этого мужчину. Его самодовольная улыбка клеймом отпечаталась в ее сознании, и девушке не терпелось стереть ее с его лица. Желательно силой.

– Прости меня, – произнесла она. – Я не думала, что он…

– Давай не будем об этом говорить. – Дамиан крепко сжал губы и резко распахнул двери, ведущие в зал совета. Для этого он приложил куда больше сил, чем было необходимо, отчего их обдало порывом воздуха. – Ты можешь подождать внутри. Заурядным отвели место в дальней стороне комнаты.

Разумеется, он знал, что Роз не захочет сидеть рядом с другими последователями. Но она замешкалась, нахмурив брови.

– Ты не идешь?

– Я вернусь, как только проверю, что все в порядке. Мне нужно передать офицерам, которых вызвали на дежурство, что в их присутствии больше нет необходимости.

Роз внимательно посмотрела на Дамиана. Казалось, она увидела его впервые за прошедшую неделю. После случившегося стоило ожидать, что он похудеет и осунется. Но все было совершенно наоборот. Ткань темно-синей формы обтягивала его мускулистую грудь, и он сам будто стал больше: сплошные мускулы и широкие плечи. Его подбородок был жестким, словно закаленная сталь, а челюсти напряжены, отчего на шее выступало сухожилие. Роз вспомнила, как юноша выглядел в иллюзии, созданной Энцо. В этом видении последователь Хаоса показал ей каждую деталь своего плана, вплоть до собственной смерти – за мгновение до гибели в реальности.

Роз нетерпеливо обвела пальцем ободок своего кольца последователя. За миг до того, как иллюзия оборвалась, она видела Дамиана. Он стоял в окружении гнетущей тьмы Святилища с пистолетом в руке. Она могла лишь наблюдать, как его глаза обратились в черный обсидиан, а губ коснулась едва уловимая незнакомая улыбка.

– Ладно, – согласилась Роз, потому что больше сказать было нечего.

Дамиан склонил голову.

– Твои друзья уже пришли.

А затем он ушел. Роз обернулась и увидела, что Насим Кадера и Дев Вильнев смотрят в ее сторону. Она направилась к ним, пройдя мимо офицеров стражи, стоявших по периметру огромной комнаты. Почти весь ее центр занимал стол, по размеру превосходящий всю таверну «Бартоло», но для того, чтобы разместить всех желающих посетить собрание, все равно пришлось добавить стулья в каждом свободном уголке. Темно-малиновые стены были украшены разноцветными гобеленами и портретами, на которых, по предположению Роз, были изображены прошлые представители Палаццо. Из центра потолка свисала замысловатая люстра, ее искусно вырезанные хрустальные подвески сверкали на солнце ярче драгоценных камней.

За Насим и Девом сидели Аликс, Йозеф и Арман, погруженные в беседу. Роз заметила Рафаэллу и Джианю, потом Николину с Цзэминем и Баситом. Аликс улыбнулся Роз, его дружелюбное лицо выражало осторожный оптимизм. Арман едва ей кивнул, а Йозеф только слабо махнул рукой. Роз знала, что никто из ее друзей не был счастлив быть здесь. Заурядные – и мятежники в частности – не доверяли Палаццо и последователям. Но они пришли, потому что именно за это сражались так долго – за место в зале совета.

Для Роз оставили свободное место рядом с Насим, которая сидела в первом ряду. Роз устало опустилась на стул с жесткой спинкой, словно это могло помочь ей справиться с кипящим внутри волнением.

– Что случилось? – требовательно спросила Насим.

Сегодня она отказалась от привычных кос – чернильно-черные волосы свободно ниспадали вокруг ее лица. Дев наклонился вперед, чтобы лучше расслышать ответ Роз, и его плечо коснулось плеча Насим.

– Со мной все нормально. Зато с Сальвестро Агости точно не все в порядке – начать хотя бы с того, что он полный урод.

Роз скрестила руки на груди и уставилась на двери, будто последователь Смерти мог пройти сквозь них в любую секунду.

– Ты с ним встречалась? – Брови Дева взлетели вверх.

– К сожалению.

Он ухмыльнулся. После гибели сестры Дев впал в глубокое саморазрушительное уныние, но, когда правда о причастности Энцо к убийствам всплыла наружу, ему, казалось, стало лучше. Его лицо все еще было изможденным, а глаза поблекли после недель, проведенных в тоске, но парню хотя бы удалось вытянуть себя из затяжного пьяного оцепенения.

– Готов поспорить, встреча пройдет отлично, – иронично заметил он.

– Сальвестро ведь не главный магистрат, – заметила Насим.

Роз поджала губы.

– Однако считает, что уже получил эту должность. Если бы ты слышала, как он разговаривал с Дамианом… Но если нам повезет, в скором времени этой должности вообще не будет.

Если они собираются изменить политическую систему Омбразии, стоит забыть о прошлом и начать все с чистого листа. История показала, что, когда городом управляет кучка последователей во главе с главным магистратом, который, по всеобщему мнению, вершит волю святых на земле, заурядным приходится туго. Учитывая, что простые люди не владеют магией, способной помочь экономическому развитию города, их нужды редко учитываются. Обычные кузнецы и каменщики никогда не сравнятся в эффективности с последователями Терпения и Силы. Портные и алхимики даже в своих мечтах не могут соревноваться с последователями Изящества и Хитрости, а заурядные лекари были совершенно бесполезны, если рядом находился последователь Милосердия. В Омбразии давно решили, какие навыки стоят вознаграждения, но заурядные ими не обладали.

Дев поморщился.

– Ты думаешь, что представители добровольно откажутся от власти?

– Нет. Я думаю, нам придется убедить их сделать это. Но после всего, что произошло в последнее время, они определенно напуганы. Они знают, на что способны мятежники, и не рискнут разозлить нас снова.

– И ты уверена, что Дамиан держит своих офицеров под контролем? – спросила Насим, должно быть, в пятый раз за последнюю неделю.

Роз знала: не только ее подруга боялась, что это собрание – ловушка. Пригласить мятежников в Палаццо, где в каждом темном углу скрывались стражи порядка? Если бы Роз была не так хорошо знакома с Дамианом и его друзьями, то и сама не поверила бы в происходящее. Но после того как генерал и главный магистрат погибли, Палаццо ослабло. Для них выгоднее всего как можно быстрее заключить мир с диссидентами, прежде чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля.

– Да, – сказала Роз. – Вы можете доверять Дамиану.

Насим ничего не ответила, но от нее практически осязаемо исходило волнение.

– Все будет хорошо. – Роз сжала запястье подруги. – Если что-то пойдет не так, я выступлю от имени заурядных. Последовательнице они ничего не сделают.

К тому же если завяжется спор, Роз все равно не сможет сидеть тихо. Она чувствовала острую необходимость принять участие в обсуждении, ведь в противном случае у нее просто взорвется голова.

– Роз, – решительно произнесла Насим, – может, ты больше не живешь в квартале Терпения, но это не значит, что ты можешь публично принимать сторону мятежников. Вдруг тебя выгонят из гильдии? Как ты будешь зарабатывать?

– Я живу над работающей таверной, – напомнила ей Роз, но по ее коже побежали мурашки.

Могут ли ее изгнать из гильдии Терпения? Она слышала, что последователей могли выставить за дверь только за совершение тяжкого преступления. Роз всегда старалась хранить свои истинные убеждения в секрете, но глупо полагать, что она сможет делать это вечно. Лучшего момента, чтобы прекратить играть в шарады, не придумаешь.

Дев пристально рассматривал ногти на своих руках.

– В таверне дела идут неплохо, но денег она приносит не так уж и много. Знаешь, мы можем и сами за себя высказаться. Мы не хотим, чтобы ты жертвовала всем ради нас.

Насим кивнула, и Роз стиснула зубы. Дев сказал «мы», но было совершенно очевидно, что Роз не одна из них. Но так было не всегда. Роз была заурядной большую часть своей жизни. И знала, каково это – страдать под гнетом режима, который погубил ее отца. Теперь, когда она стала последовательницей, должно ли ее прошлое просто… исчезнуть? Должна ли она забыть о том, что пережила, и благодарить святых за благословение? Должна ли просто принять свой новый статус и жить дальше?

Роз не могла так поступить.

Они замолкли, потому что в зал совета начали заходить новые люди. Последователи рассаживались на стульях, стоявших на другой стороне зала, и Роз выпрямилась, когда вошла Виттория со своими друзьями. Бывшая подруга Роз и другие последователи Терпения заметили ее среди заурядных и теперь кидали в их сторону любопытные взгляды. Роз вежливо улыбнулась в ответ, словно ничего необычного не происходило. Она всегда чувствовала себя чужой среди них, но теперь метафорическая черта, отделявшая ее от других последователей, стала реальной. Дни, когда она создавала металлическое оружие в храме Терпения, подошли к концу.

Представители Палаццо и главы гильдий начали занимать свои места за столом. Представители облачились в броские красные мантии, украшенные вышивкой из золотых звезд, но взгляд Роз был прикован к Сальвестро. Мужчина сидел на почетном месте, устроившись так вальяжно, словно его уже назначили главным магистратом. Он сложил руки на столе перед собой, и кольца сверкнули в свете люстры. Воротничок его рубашки съехал в сторону, обнажив бледную впадину горла. Должно быть, Сальвестро почувствовал внимательный взгляд Роз: на мгновение их взгляды пересеклись, но затем он пренебрежительно отвернулся.

Представители Палаццо в смутном удивлении оглядывали зал. Несмотря на то что всему городу было предложено посетить собрание, они явно не ожидали, что придет так много людей. Зал совета был забит под завязку, и разница между двумя концами комнаты казалась очевидной. Последователи были хорошо одеты – над их нарядами трудились благословленные Изяществом портные. Иначе как объяснить, что одежда сидела на них так хорошо и струилась, как шелк, вне зависимости от того, из какой ткани ее пошили? Если кто-то из последователей и волновался, то лишь от того, как близко к ним сидели заурядные.

Но сами заурядные казались напряженными. Большинство из них надели свою лучшую одежду, но свидетельства их бедности виднелись в выбившихся из швов нитках и поношенных ботинках. В заурядных присутствовала некая грубость, которой последователи были лишены. Большинство из пришедших заурядных наверняка были ветеранами войны. Роз не могла винить их за то, что они испытывали дискомфорт в присутствии людей, которые их туда отправили.

Сидевший по правую руку от Сальвестро мужчина в сером костюме откашлялся.

– Как, должно быть, многие из вас знают, – начал он, – я медиатор Д’Алонцо. Являясь советником представителей Палаццо, я часто руковожу собраниями в этой комнате. Для меня честь присутствовать здесь сегодня, пускай обстоятельства, по которым мы собрались, куда мрачнее, чем обычно. Надеюсь, вы, как и я, молились за ушедшие души тех, кого мы недавно потеряли.

Дамиан скользнул в комнату, пока медиатор произносил свою речь. На его лице застыла маска, которую Роз называла офицерской; он смотрел равнодушно, крепко стиснув челюсти. Дамиан слега склонил голову вбок, упершись взглядом в спину Сальвестро. Темная ярость все еще клубилась вокруг него подобно неутихающей буре.

Мгновение спустя в зал совета вошли Киран и Сиена. Киран коротко улыбнулся Роз, когда они прошли мимо.

– Почему они опоздали? – шепотом спросила Насим.

Роз пожала плечами. Она вновь сосредоточила внимание на Сальвестро, который посматривал в сторону двери, словно ожидая, что там вот-вот появится кто-то еще. Тревога кольнула ее кожу, но Роз не могла определить причину своего беспокойства. Любой житель Омбразии, стоящий ее волнения, уже наверняка присутствовал в этой комнате.

Д’Алонцо все еще говорил, сложив руки на отполированной поверхности стола.

– На повестке дня стоит несколько вопросов для обсуждения. – Его хриплый голос задрожал. – К сожалению, генерал и главный магистрат покинули нас, присоединившись к святым, но мы можем почтить их память тем, что восстановим порядок в городе, который они оба так сильно любили.

Сделав небольшую паузу, он продолжил.

– Мы с моими коллегами провели последние несколько дней, советуясь с представителями Палаццо. – Эти слова он адресовал публике. – Все они сохранят свои текущие должности, хотя, естественно, нам предстоит выбрать нового представителя Изящества. Главный магистрат Форте погиб, и получается, его должность была свободна всю прошлую неделю. – Кудрявая женщина, сидевшая в трех местах от Д’Алонцо, кивнула. Наверняка это была глава гильдии Изящества. – Разумеется, это означает, что на должность главного магистрата также должен быть назначен новый человек. После долгих обсуждений мы пришли к выводу, что Сальвестро Агости, последователь Смерти, является идеальным кандидатом на эту роль.

Шепотки поднялись над маленькой толпой. Роз чувствовала себя так, словно в нее кто-то швырнул кирпич. Широко распахнув глаза, она посмотрела на Насим и Дева, на лицах которых отразился похожий ужас.

– Да он издевается, – прошипела Насим, а Дев только покачал головой.

Роз онемела, когда Сальвестро поднялся со стула и широко улыбнулся, не разомкнув губ.

– Спасибо, – произнес он, хотя никто ему не аплодировал.

На самом деле довольными выглядели всего несколько человек. Остальные, как предполагала Роз, были поражены тем, что представителей их собственных гильдий не выбрали на почетную должность. Сальвестро обвел взглядом комнату, сумев при это принять еще более самодовольный облик, чем прежде, отчего Роз затошнило. О чем она подумала, когда впервые увидела Сальвестро в Базилике? Этот мужчина выглядел так, словно ожидал, что ему должны подчиняться. А теперь власть ему вручат на блюдечке.

– Синьор Агости будет назначен на должность главного магистрата через неделю, – продолжил Д’Алонцо. – Ему предстоит семь дней поститься и читать молитвы, что позволит ему установить связь со святыми и подготовиться к новой роли. После этого мы проведем церемонию назначения в Базилике.

Роз сжала лежащие на коленях руки в кулаки. Не так все должно было случиться. Не в этом заключалась цель собрания.

С лица Дамиана, стоявшего на другой стороне комнаты, начала сползать маска. Роз видела, как слегка сузились его темные глаза. Тот, кто не был близко с ним знаком, ничего бы не заподозрил: ни один мускул в его теле не дрогнул, а все внимание офицера было полностью сосредоточено на Сальвестро.

– Разве новым главным магистратом не должен стать другой представитель гильдии Изящества? – спросила кудрявая женщина. – Я не хочу никого оскорбить, синьор. Просто главный магистрат Форте прослужил нам совсем недолго.

– Никто и не говорил, что срок службы должен быть долгим, – возразила пышная последовательница, сидевшая напротив.

Это Мариана – глава гильдии Смерти. Роз уже встречала эту женщину, когда они с Дамианом расследовали убийства Энцо, и та не особо ей понравилась.

Недовольство морщинами пронзило лоб Сальвестро. Роз поняла, что это ее шанс. Она поднялась с места, прежде чем мужчина успел сказать хоть слово. Если другие могут открыто высказывать свое мнение, то почему она должна молчать?

– Я думала, цель этого собрания – обсудить новый путь развития. Путь, в котором, возможно, вовсе не будет главного магистрата, – громко заявила она, стараясь сохранять вежливый тон. – Люди, очевидно, не особо довольны тем, как ведется управление городом, так с чего вы взяли, что продолжать старые традиции – хорошая идея?

Этот вопрос предназначался всем, сидящим за столом, а не только Д’Алонцо. Краем глаза Роз заметила, как напряглась Насим. Дамиан сделал шаг вперед, и на его лице отразилось смятение. Неужели он ожидал, что подруга будет сидеть молча?

Д’Алонцо в неверии посмотрел на Роз, словно только сейчас заметил, что на другой стороне комнаты кто-то сидел.

– А вы кто такая?

Сальвестро взмахнул рукой, жестом веля медиатору замолчать.

– Позвольте мне, signore. – Он подался вперед, обратившись напрямую к Роз. – Перемены определенно грядут, нравится тебе это или нет. Мы сменим персонал и способ управления этим местом. Но система останется прежней.

– Не припомню, чтобы на это согласились все, – возразила Роз. Ее гнев казался живым, готовым вспениться и разлиться вокруг токсичной рекой.

Сальвестро пожал плечами. Словно ее слова ничего не значили, а разговор был совершенно неважным.

– Мы приняли решение, а затем передумали. – Он вновь изучающе взглянул на Роз. Это мерзкое удовлетворение она видела на его лице? Или он проанализировал ее и счел недостойной? – Тебя благословила Терпение, не так ли? Тебе бы пошло на пользу лучше поработать над этим качеством.

– Я была терпелива. И думала, мы собрались здесь, чтобы обсудить новую систему правления.

– Нет нужды менять систему, которая прекрасно работает. Иногда люди умирают, и их место занимают новые, – произнес Сальвестро так, словно говорил с полной идиоткой. Остальные присутствующие в комнате наблюдатели могли с тем же успехом испариться. – В этом заключается суть политики. Мы находим проблемы и избавляемся от них. Подавляем мятежи и наказываем непокорных.

Лед сковал вены Роз. Если бы она наверняка не знала, что это невозможно, то подумала бы, что Сальвестро все известно. Его слова били точно в цель.

– Разве не легче построить систему, против которой у людей не возникнет желания восставать? – парировала она.

– Недовольные всегда найдутся.

– Есть большая разница между недовольством и отчаянием, которое может заставить людей поднять восстание.

– И все же нам приходится вносить изменения вовсе не из-за мятежников. Это дело рук последователя Хаоса. – Сальвестро уперся ладонями в столешницу, пригвоздив Роз к месту презрительным взглядом. – Держи свой грязный рот на замке, девчонка, и оставь политику тем, кто в ней хоть что-то понимает.

Роз вскинула брови. Она чувствовала, как Насим рядом едва ли не тряслась от злости, и видела, что Дамиан напряженно замер на другой стороне комнаты.

– Я думаю, – вмешался Дев и поежился под внезапно обратившимися к нему взглядами, – синьора Ласертоза пытается сообщить нам о проблеме заурядных. Сейчас у нас нет права голоса, когда речь идет об управлении Омбразией, и, насколько я понял, сегодняшнее собрание открыто для публики, чтобы позволить всем принять участие в обсуждении нашего общего будущего.

Некоторые из мятежников начали шепотом выражать свое согласие.

– И что вы знаете о том, как управлять городом-государством? – встрял широкоплечий представитель Палаццо, заставив сидящую рядом женщину захихикать. – С чего вам требовать право голоса? Вам нечего предложить Омбразии.

– Потому что вы не позволяете нам ничего предложить, – сорвался Аликс, и его обычно спокойный голос был полон ярости. – Что бы мы ни делали, последователи делают это лучше и быстрее. По крайней мере, вы сами так считаете. Чтобы выжить, нам пришлось создать собственную экономику, но она неустойчива.

– Вы, кажется, неплохо справляетесь, – ответил представитель снисходительным тоном.

– Вы шутите? – Это произнес Йозеф. Он поднялся на ноги, и одного вида его массивной фигуры хватило, чтобы несколько офицеров напряженно подались вперед. – Мы всю жизнь едва сводим концы с концами, и единственные из нас, кому не приходится влачить нищенское существование, – это те, кого вы отправляете сражаться в вашей бессмысленной войне.

Медиатор Д’Алонцо ударил ладонями по столу.

– Хватит!

Ни его приказ, ни эхо удара не произвели никакого эффекта. Насим тоже поднялась с места.

– Сколько заурядных должно погибнуть на войне с Бречаатом? Сколькие из нас должны каждый день задаваться вопросом, живы ли наши любимые?

– Вы выполняете свой долг! – закричала Мариана с другой стороны стола. На ее щеках алел румянец. – Учитывая ваши недостатки, это самое малое, что вы можете сделать.

И тогда в зале разверзся ад. Роз не могла наверняка сказать, сколько людей участвовали в споре, стараясь перекричать друг друга. В обычной ситуации она бы тоже не стала молчать, но сейчас ее внимание было приковано к Сальвестро, который поднялся со своего места и направился к входу, где стоял на страже Дамиан, словно собираясь сбежать.

Но он не сбегал. Он начал что-то говорить Дамиану, и от его слов лицо юноши побледнело. Дамиан оглянулся через плечо, туда, где в дверном проеме темнела фигура высокой женщины в военной форме. На ее груди висело больше медалей, чем Роз когда-либо видела. Выражение ее лица было серьезным, а поза говорила о безоговорочной уверенности в себе. Седеющие каштановые волосы были собраны в тугой пучок, а твердый взгляд был непреклонен. Отвращение исказило острые черты ее лица, когда она резко отдала приказ, который Роз расслышать не удалось.

Но она видела, как двигались губы женщины, и мгновение спустя из-за ее спины выступили несколько десятков офицеров.

«Арестуйте их», – вот что произнесла незнакомка.

3. Дамиан

Разум Дамиана отказывался воспринимать происходящее.

«У нас гости», – произнес Сальвестро несколько мгновений назад, и на его лице отразилось искреннее самодовольство. Дамиану потребовалась секунда, чтобы понять, о чем тот говорит. Разумеется, у них были гости – зал совета до отказа забит людьми. Но затем он проследил за взглядом Сальвестро и увидел в коридоре целую армию офицеров стражи.

Но ни один из этих офицеров не находился под его командованием.

Он увидел женщину с генеральским значком на погонах. Ее форма была зеленой – армейской, – а не синей, как принято в Палаццо. Он услышал команду, отданную грубым голосом, и прижался к стене, когда офицеры ринулись в зал.

Их было несколько десятков. Определенно больше, чем находилось под командованием Дамиана. Они направились в ту часть комнаты, где сидели заурядные, и только тогда он понял, что происходит. И закричал, желая предупредить людей об опасности, но в царившем хаосе его никто не услышал. Роз его не услышала. Это армейские офицеры – они охраняют периметр военных лагерей Омбразии на северной границе. Это они преследуют дезертиров. А женщина, возглавлявшая отряд, была военным генералом.

Дамиан ее не знал, но на ее груди висело больше наград, чем было у его отца. Работа военного генерала очень отличалась от работы генерала при Палаццо. Баттиста в основном занимался административными делами. Эта женщина прибыла сюда прямо с линии фронта. Она наверняка много лет потратила на то, чтобы процарапать себе путь на вершину, и не гнушалась ставить на кон чужие жизни. Дамиан знал, что хоть технически его отец и занимал такую же должность, но ему пришлось бы подчиниться ее приказам.

Женщина наблюдала за развернувшейся сценой с холодным равнодушием. Ее офицеры заключали заурядных под стражу. Всего несколько простых граждан пришли на собрание с оружием – мятежники, как подозревал Дамиан, – но у них все равно не было шанса выстоять против солдат. Офицеры двигались с поразительной слаженностью; они быстро надевали наручники и с легкостью отражали удары. Один офицер схватил Насим. Девушка оскалилась, но не воспротивилась. Сердце Дамиана дрогнуло, когда он мысленно приготовился, что Роз вмешается в конфликт, но та вовсе исчезла из поля его зрения.

«Проклятье, где же она?»

Он оттолкнулся от стены, пытаясь отыскать ее высокую фигуру в толпе. Со всех сторон Дамиана огибали последователи, которых офицеры выпроваживали из зала. Те, что остались внутри, наблюдали за арестами в полном замешательстве. Некоторые из офицеров Дамиана делали то же самое, а другие пытались поймать его взгляд, надеясь получить команду своего начальника. Среди последних были и Киран с Сиеной. Оба в панике обратили свои взоры к нему, но Дамиан лишь пожал плечами – он и сам испытывал схожее кошмарное изумление. Остальные его подчиненные присоединились к армейским офицерам и тоже начали задерживать заурядных. Одной ладонью Дамиан накрыл свой пистолет, а другую сжал в кулак. Позже они получат за этой по полной.

– Дамиан!

Он обернулся, панически пытаясь отыскать Роз в толпе. Это удалось ему мгновение спустя: за ее спиной стоял офицер, а у ног валялся кинжал. Лицо девушки пылало чистой яростью, но в глубине ее глаз плескалось неверие.

«Она подозревает, что я причастен к этому», – с досадой осознал Дамиан.

Он отчаянно покачал головой и устремился к ней сквозь толпу. Задержавший Роз офицер пытался оттеснить ее к краю комнаты, но девушка сопротивлялась. По крайней мере до тех пор, пока он не дернул ее в сторону, отчего она пошатнулась. Гнев взметнулся в груди Дамиана белым пламенем. Он не знал, как ему удалось добраться до нее, но, когда оказался рядом, его кулак впечатался офицеру в висок. Мужчина отшатнулся, его взгляд потерял фокус. Кто-то дернул Дамиана назад, и, обернувшись, он нос к носу столкнулся с Кираном.

– Что ты делаешь? – спросил друг; на его лице не осталось ни следа обычной смешливости.

Дамиан тяжело вздохнул. Он знал, что не стоило нападать на другого офицера, но ему было все равно.

– Они пытаются арестовать ее. Они…

Несколько прядей выбились из узла на затылке Кирана, и он смахнул их с лица, перебив Дамиана:

– Они арестовывают заурядных. Я так понимаю, ты об этом не знал?

– Конечно, не знал.

Комната практически опустела. Здесь остались только подчиненные Дамиана, представители Палаццо и несколько армейских офицеров. Всех последователей заставили уйти, а скованных наручниками заурядных вытолкали за двери. Дамиан гадал, куда их отведут, но отвратительное предчувствие подсказывало, что он уже знает ответ на этот вопрос. Он вновь попытался отыскать Роз, но на месте, где она только что находилась, уже стоял кое-кто другой. Графитово-серые глаза приковали его к месту.

– Я так понимаю, это вы синьор Вентури, – произнесла генерал. – Я о вас наслышана.

Дамиан коротко поклонился, заставив себя проглотить ядовитый гнев, все еще кипевший в горле. Видела ли эта женщина, как он ударил офицера?

– Для меня честь познакомиться с вами, signora.

Она не улыбнулась, вообще никак не отреагировав на его приветствие. Когда заговорила, ее слова, полностью лишенные эмоций, были обращены ко всему залу.

– Я генерал Катерина Фалько. Можете называть меня «генерал». В этом ранге я прослужила пять лет. До этого девять лет занимала пост командира на передовой линии, но свое первое повышение получила в тренировочном бюро. Практически всю свою жизнь я провела на передовой, но сейчас складываю с себя обязательства лишь для того, чтобы навести в этом месте порядок. Я с сожалением узнала о смерти Баттисты Вентури; он был замечательным человеком. Пока нахожусь в этом здании, относитесь ко мне так же, как относились к нему, и мы прекрасно поладим.

Воцарилась тишина, но затем все присутствующие закивали. Несколько подчиненных Дамиана бросили в его сторону обиженные взгляды. Они наверняка подозревали, что он знал о прибытии Фалько, но утаил от них эту информацию. Сальвестро, все еще стоявший в дверях, едва не светился от счастья, будто не существовало большей радости, чем стоять рядом с этой грубой, неприятной женщиной. Приложив некоторое усилие, Дамиан тоже кивнул. Неконтролируемая ярость, вспыхнувшая в нем несколькими мгновениями ранее, утихла, и ее место занял холодный расчет. У Дамиана уже появился план: он подыграет Фалько, узнает, куда увели Роз, а затем добьется для нее помилования. В конце концов, у них не было доказательств совершенных ею преступлений.

– Продолжим, – произнесла Фалько. – Многие из вас уже знакомы со мной благодаря времени, проведенном на фронте. Я также привезла с собой подкрепление, – она указала на солдат в зеленой форме, – чтобы усилить охрану Палаццо.

Наконец ее взгляд вновь обратился к Дамиану, но он не мог понять, какие эмоции прячутся в глубине серых глаз. Фалько ожидает, что он окажет ей помощь? Почему никто не сообщил ему о прибытии нового генерала заранее?

– Я уверена, – продолжила она, – что с вашим содействием мы сможем восстановить мир в Омбразии. – Фалько переплела пальцы перед собой, и на одном из них сверкнуло кольцо последователя. Наверняка она благословлена Силой, как Баттиста. А если не Силой, то Хитростью. – Я хочу поблагодарить синьора Агости за то, что сообщил мне о ваших трудностях. Мое письмо с ответом пришло только сегодня на рассвете, но, как видите, мы были рады помочь. Возможно, в данный момент наши силы сильно рассредоточены, но тем не менее мы с вами идем к одной цели.

Холод разлился в животе Дамиана. Это Сальвестро позвал Фалько в Палаццо? Он отправил письмо на фронт, никому ничего не сказав? И поэтому отменил свой приказ усилить охрану собрания. С приездом Фалько лишние офицеры только мешались бы под ногами.

– Почему никто не сообщил нам об этом? – требовательно спросил Эоин, мускулистый представитель Силы, который выступал во время собрания.

Ему еще не исполнилось и тридцати, у него был квадратный подбородок, золотисто-каштановые волосы и досадная привычка озвучивать абсолютно все свои мысли.

– Я собирался рассказать вам, как только получил подтверждение о помощи от генерала Фалько, – ответил Сальвестро, проигнорировав раздраженный взгляд Эоина. – Понимаете ли, мы лично знакомы, поэтому я сообщил ей последние новости и рассказал о том, как население города утратило уверенность в нашей власти. Или, – добавил он с усмешкой, – по крайней мере, часть населения. После событий прошлой недели получилось так, что большая часть военной мощи Омбразии сосредоточена на севере, а не в Палаццо. Думаю, все согласны, что так никуда не годится. К тому же генерал Фалько сможет взять на себя обязанности Баттисты Вентури на время его отсутствия.

Он сказал это так, словно отец Дамиана взял длинный отпуск, а не лежал в могиле.

Лекан – представитель Милосердия – подошел ближе к Эоину.

– И все же мы ожидаем, что с нами будут советоваться по поводу таких важных решений.

– У меня появилась идея, которая, по моему мнению, должна была помочь городу. Я воспользовался своими связями, чтобы претворить ее в жизнь. Мы ведь хотим одного и того же, не так ли? Разумеется, вы тоже превыше всего ставите безопасность и порядок в Омбразии?

Сальвестро смерил Лекана взглядом, достаточно острым, чтобы разрезать стекло. Он не спрашивал, а бросал вызов.

– Разумеется, – покорно ответил Лекан.

Дамиан понял, что Сальвестро действительно удалось завоевать власть в Палаццо. Другие представители не хотели противиться ему. За плечом Лекана последователи Хитрости и Терпения стояли, сохраняя непроницаемое молчание. Насколько Дамиан мог судить, никто из них точно не знал, что думать о событиях прошлой недели. Эти люди должны управлять городом, но без чужой подсказки не понимали, что следует делать. В отсутствие главного магистрата Форте они, казалось, были согласны следовать за Сальвестро.

– Хватит, – мягко произнесла Фалько, и Дамиан мгновенно понял: этой женщине не требуется повышать голос, чтобы внушать страх. – Сальвестро поступил правильно, связавшись со мной. В молодости я была хорошо знакома с его отцом – он, как и я, был последователем Смерти. – Она обвела оценивающим взглядом представителя каждой гильдии, полностью проигнорировав Дамиана. – Вам не стоит волноваться об арестах, произведенных нами сегодня. Мои офицеры обо всем позаботятся. Всех заурядных подробно допросят, так что мы сможем узнать имена мятежников, причастных к атаке, совершенной на прошлой неделе.

– А если заурядные невинны? – рискнула спросить Сиена, стоявшая рядом с другими офицерами стражи Палаццо. – Вы отпустите их на свободу?

Фалько резко тряхнула головой.

– Вы озвучили вторую причину, по которой я прибыла сюда не одна. Сейчас нам как никогда важно усилить войска на северной границе. Видите ли, недавно генерал войск Бречаата скончался от болезни. В Бречаате солдат награждают званиями не за заслуги, а за принадлежность к одному роду, так что теперь их армией на южном фронте командует сын покойного генерала. Этот мальчик молод и неопытен, а мы все так же контролируем главный торговый порт на северной реке. Что бы еретики ни попытались у нас отнять, мы им этого не позволим. Если у нас получится увеличить число призывников вдвое, а может быть, и втрое, мы, вполне вероятно, сможем одержать победу в войне.

Несколько представителей довольно закивали, но Дамиана затошнило. Сколькими заурядными они готовы пожертвовать, чтобы добиться этой иллюзорной победы? Кто-нибудь об этом подумал? Или им все равно? У таких людей, как Сальвестро и Эоин, не было реальных причин переживать о войне. Члены их семей не сражались и не умирали на северном фронте. Для них Вторая война святых была всего лишь далеким сражением, о котором писали в газетах и рассказывали в историях.

– Значит, всех, кого вы арестовали сегодня, отправят на войну? – Дамиан задал вопрос, не успев его обдумать. – И неважно, причастны они к атакам мятежников или нет?

– Верно, – ответила Фалько, впившись в него бескомпромиссным взглядом. – Это их долг перед городом.

Дамиан подумал о Роз и понял, что она согласится отправиться на север вместе со своими друзьями. Если мятежники будут страдать, она будет страдать вместе с ними.

Вместе с осознанием пришло ощущение, будто ему вкололи яд, притупляющий разум. Пульс взлетел до небес, а зрение затуманилось. Но наваждение прошло, и на его месте остались только злость и ставшее знакомым чувство неправильности. От этого вдоль позвоночника выступил пот.

– Одна из задержанных сегодня – не заурядная, а последовательница. Она просто сидела среди заурядных.

Роз была последовательницей, а значит, у нее есть выбор: отправляться на войну или нет. Дамиану лишь осталось убедить ее, что это того не стоит.

Уголки губ Фалько поползли вверх.

– Я это знаю.

– Что?

– Я знаю, кто она такая. И что она сделала.

Мир замер, а затем исчез из-под ног Дамиана. Никто не знал, что Роз – предводительница мятежников. Никто, кроме него и самих мятежников. Кирану и Сиене было известно, что она связана с восстанием, потому что Дамиан не смог сохранить это в секрете, но его друзья поняли и неохотно согласились молчать о ее причастности. Фалько не могла узнать о Роз, ведь она только-только прибыла сюда. Однако Сальвестро мог что-то разведать и сообщить ей в письме.

– Я знаю, что эта девочка пришла за тобой на корабль, Вентури. Признаю, я собиралась разобраться с этим в частном порядке, но твоя игра окончена. Дезертир, который притворяется благородным лидером?

Фалько мрачно покачала головой. Под ее осуждающим взглядом во рту у Дамиана пересохло, а сознание отделилось от тела.

Что, черт возьми, происходит? Никто, кто мог бы опознать Дамиана, не видел, как он покидал плывущий на север корабль. Но она определенно знала. Каким-то образом Фалько узнала, что он сбежал с корабля, чтобы не возвращаться на войну. Она считала его трусом и предателем еще до их встречи.

Кровь прилила к лицу, и его щеки вспыхнули. Дамиан чувствовал вес чужих взглядов, но не видел ничего, кроме равнодушного лица генерала. Когда Фалько отказалась нарушать тишину, чтобы избавить его от необходимости ее выносить, Дамиан понял, что должен заговорить первым.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду. – Его голос звучал так, словно он давился каждым словом. Глазами Дамиан невольно нашел Кирана и Сиену. Казалось, его друзья затаили дыхание.

Генерал проследила за его взглядом.

– О да, я знаю, что эти двое тоже причастны к твоему побегу. Вы все правда думали, что это сойдет вам с рук? Вы считали, что сможете вернуться и занять прежние посты?

Дамиан даже не стал пытаться возразить ей во второй раз. Смысла не было. В зале повисла тишина. Несколько офицеров покосились на него, но ничего не сказали. Сальвестро же выглядел как голодающий, которого только что пригласили на пир.

И в то же время облегчение тонкой струйкой потекло по венам Дамиана. Сегодняшние аресты никак не связаны с мятежом. Они ничего не знают о Роз и ее причастности к событиям прошлой недели.

– Отдай мне свой значок и оружие. – Тон Фалько не подразумевал возражений.

Несмотря на охватившие его страх и стыд, Дамиан почти рассмеялся, стянул значок с груди и плавным движением бросил на стол. Он с грохотом ударился о древесину, завертелся и остановился напротив Фалько, внезапно показавшись Дамиану маленьким и незначительным. Генерал убрала значок в карман.

– Оружие, Вентури.

С нехарактерной для него неуклюжестью Дамиан вытащил пистолет из кобуры и снял аркебузу с плеча, достал один нож из кармана, а второй – из-за голенища сапога. Все оружие он выложил на стол – от самого крупного до самого маленького. Фалько знаком велела офицеру – своему, а не чужому подчиненному, – забрать амуницию.

– Это все? – уточнила она, и Дамиан кивнул.

– Хорошо. Кальвано. Пеши. Разберитесь с остальными двумя. Они могут отправиться в тюрьму с другими арестованными.

Из шеренги офицеров вышли двое мужчин, и Дамиан подался вперед.

– Нет. Они ни в чем не виноваты, клянусь. Я приказал им отправиться за мной, и они подчинились, потому что я их командир.

Сиена покачала головой, глядя на него. «Не стоит зря стараться», – было написано у нее на лице, но Дамиан не мог не попробовать. Как он мог позволить, чтобы их жизни, их карьеры были разрушены из-за него?

Казалось, его внутренности облили кислотой. Непривычная жажда насилия вспыхнула в нем жарким огнем. Руки горели от желания схватить Фалько за шею и сжимать до тех пор, пока ее щеки не покраснеют, а глаза не выкатятся из орбит…

Дамиан тряхнул головой и судорожно выдохнул. Каждую мышцу его тела сковало напряжение. Он был готов броситься в атаку, забыв о здравом смысле. Кроме собственных ног, ничто не привязывало его к земле. Он словно оказался в совершенно другом месте и наблюдал за Фалько сквозь алую пелену, искажавшую реальность до неузнаваемости. Дамиан стиснул челюсти настолько крепко, что болезненный спазм пронзил мышцы шеи, и позволил офицерам Фалько вывести себя из зала совета. Генерал последовала за ними.

– Это действительно так необходимо? – не смог сдержаться Дамиан, когда сзади захлопнулась дверь.

– Необходимо? – переспросила Фалько, глядя на Дамиана стальным взглядом, пока офицеры заковывали его в наручники. Ледяной металл до боли сдавил запястья. Наручники изготовили последователи Терпения, так что вырываться не было смысла. – Да, Вентури, думаю, необходимо.

– Не уверен, что у вас есть основания для моего ареста.

– О, а я, напротив, совершенно уверена. – Фалько больше не смотрела в его сторону. Ее внимание было сосредоточено на трех офицерах, которые только что вышли из-за угла. – Подозреваю, очень скоро ты поймешь почему.

Стоило троице приблизиться, Дамиан понял. Желудок ухнул вниз, словно его только что столкнули с высокой башни. Он узнал одного из офицеров. Высокий, худощавый мужчина с красновато-коричневыми волосами мрачно смотрел на Дамиана. Он сбрил усы, от чего его лицо стало выглядеть более молодым. Более невинным. Вместо привычного офицерского значка на его мундире прямо над сердцем висел золотой герб в форме якоря.

Руссо.

В последний раз, когда Дамиан видел старшего брата Микеле, Роз выстрелила ему в голову, нарочно промазав на несколько сантиметров.

Они не должны были оставлять его в живых. Дамиан понимал это даже тогда, хотя и попросил Роз пощадить мужчину. Только Руссо видел, как Дамиан сбежал с корабля. По его мнению, Дамиан и так легко отделался: его отправили служить в Палаццо, тогда как Микеле погиб на севере.

Хуже всего то, что невозможно было с этим поспорить. Он действительно легко отделался. Он должен был умереть вместе со своим лучшим другом. Но выжил, и Руссо никогда ему этого не простит.

Но он может встать в очередь; Дамиан тоже себя никогда не простит.

– Вентури! – гаркнул Руссо, остановившись перед ним. Офицеры, следовавшие по обе стороны от него, замерли в нескольких шагах позади. Их каменные лица были незнакомы Дамиану. Руссо выглядел лучше, чем в их последнюю встречу: он стал шире в плечах, его одежда была куда более чистой, а щеки уже не пугали впалостью. Руссо явно больше не голодал, но, когда он заговорил, стало ясно, что даже это не умалило его ненависти к Дамиану. – Я знал, что в конце концов ты попадешься. Каким тупым надо быть, чтобы вернуться сюда и занять прежнюю должность? – Из его горла вырвался хриплый смешок. – Ты не смог вынести даже секунды вдали от власти?

Дамиан почти чувствовал, как покачивается под ногами палуба корабля, почти ощущал запах морской соли в воздухе. Впервые оказавшись в милости Руссо, он отделался разбитой губой и несколькими синяками. Это воспоминание заставило его подобраться.

– Я вернулся не поэтому. После всего, что произошло, другие офицеры захотели, чтобы я занял свой прежний пост. У меня не нашлось причин подвести их.

Вместо того чтобы ударить Дамиана, Руссо сплюнул ему на ботинки.

– Ах. Так значит, в эту переделку тебя завела честь? Странно. Мне показалось, у тебя не осталось ни капли чести, когда ты удрал с моего корабля, как трус, поджав хвост.

– Достаточно, capitano[2], – мягко произнесла Фалько, хотя Дамиан знал, что она нарочно предоставила Руссо шанс увидеться с ним. Чтобы Дамиан понял, почему его поймали, и смог посмотреть в глаза мужчине, который этому поспособствовал. – Я назначила вас капитаном флота не для того, чтобы вы измывались над пойманными дезертирами.

Руссо заметил шок на лице Дамиана и выгнул бровь.

– Все верно, Вентури. Теперь я возглавляю военный флот. Каково это – смотреть на человека, который заслужил звание честным трудом?

– Я рад за тебя, – прохрипел Дамиан, удивившись искренности своих слов. Если бы все сложилось по-другому, если бы Микеле выжил, они с Руссо могли бы подружиться. Возможно, их пути пересеклись бы на передовой, и между ними могло бы возникнуть то чувство сплоченности, которое объединяет людей, переживших одинаковые невзгоды. – Твой брат гордился бы тобой.

В этот раз Руссо все-таки ударил его. Новоиспеченного капитана нельзя было назвать крупным мужчиной, но у Дамиана не было возможности блокировать удар, так что он ощутил его силу в полной мере. Его голова резко дернулась вправо. Боль расцвела в скуле и распространилась на всю голову.

Фалько дернула Дамиана за наручники, заставив выпрямиться, и так цыкнула языком, словно это он опустился до насилия.

– Алексий, прошу тебя, отведи пленника в тюрьму. Мне нужно вернуться на собрание.

Дамиан не сразу понял, к кому она обращается. Ему понадобилось мгновение, чтобы догадаться, что Алексий – это имя Руссо.

– Почему вы не оставите меня в темнице Палаццо? – спросил он, не в силах скрыть замешательство.

Фалько фыркнула.

– Я знаю, что у тебя здесь до сих пор есть союзники, Вентури. К тому же ты слишком хорошо изучил это место. Всегда говорю: лучше перебдеть. – Она вновь перевела взгляд на Руссо. – Сведи насилие к минимуму, хорошо? Он нужен мне в сознании.

Руссо пробормотал что-то себе под нос, но склонил голову, принимая приказ. Фалько скользнула назад в зал совета. Когда она ушла, Дамиан, к своему удивлению, почувствовал себя еще более неуютно, чем прежде. Нет, в новом генерале не было ничего, что внушало бы ощущение безопасности, но она хотя бы играла по правилам. О Руссо и его приспешниках сказать того же Дамиан не мог.

– Знаешь что, Вентури? – спросил Руссо, хлопнув его по спине настолько сильно, что Дамиан закашлялся. – Я твой должник. А то уже начал бояться, что люди теперь не получают по заслугам.

Дамиан хранил молчание, пока офицеры вели его вниз по коридору и прочь из Палаццо. Что он мог сказать? У него не было ни оправданий, ни причин сопротивляться. В конце концов, это и правда было дезертирство. Он знал, что сбегать с корабля – неверное решение, но все равно это сделал. Теперь же двигался вперед, словно во сне, ощущая пустоту в животе, будто кто-то вычерпал из него все внутренности. Когда они дошли до тюрьмы, он позволил офицерам передать себя на милость стражникам и, не сопротивляясь, вошел в камеру на втором этаже.

– Алексий, – произнес Дамиан, когда Руссо уже собрался уходить.

Их взгляды встретились.

– Вентури. – Руссо произнес его фамилию так, словно буквы оставляли горький привкус у него во рту, но выражение его лица не изменилось. Руссо выглядел усталым. Он был так похож на Микеле. – Не смей так меня называть.

– Ты знаешь, почему я любил Микеле?

Руссо отшатнулся, и в его глазах вспыхнул гнев.

– Не произноси имя моего брата.

– Он был последователем, но мечтал о лучшем мире, – все равно продолжил Дамиан. Поэтому он сражался. За это он сражался. И сделал эту мечту такой реальной, что я бы отправился за ним в ад, чтобы сделать ее явью. Порой мне хочется уйти за ним. – Дамиан понизил голос. – Я знаю, что ты ненавидишь меня за то, что я выжил, а он умер, но ты не можешь ненавидеть меня больше, чем я сам. Микеле должен был выжить. Он был лучше любого из нас.

Руссо ничего не ответил, лишь крепче сжал губы.

– Знаешь, теперь ты олицетворяешь все, что он так ненавидел. Ты решил, что, разрушив мою жизнь, отомстишь мне. И если честно, я тебя не виню. Знаю, так легче. Направить свою ярость на меня гораздо проще, чем возненавидеть то, что обладает гораздо большим могуществом, нежели любой из нас.

– Ты даже не представляешь, – выдавил Руссо сквозь крепко стиснутые зубы. – Ты не знаешь, что я пережил, чтобы оказаться на этом месте.

Дамиан выдержал его взгляд.

– Но я понимаю. Я знаю, что ты родился заурядным, а Микеле стал золотым ребенком. Могу лишь представить, каково тебе пришлось – одновременно любить и ненавидеть его.

– Закрой свой рот, Вентури, или, клянусь святыми, я тебя убью, и плевать на приказы Фалько.

– Тогда убей. – Дамиан прижался грудью к решетке. Он не знал, зачем это делает, но ему было плевать. По его жилам струилась маниакальная энергия. – У тебя есть пистолет. Пристрели меня здесь и сейчас.

Даже тени не смогли скрыть, как побледнел Руссо.

– Что?

– Ты меня слышал. Я дезертир. Преступник. Предатель. Докажи, что правда веришь в то, что Микеле хотел бы моей смерти. Докажи веру в то, что моя смерть облегчит твою боль.

Сомнение отразилось в позе Руссо, в морщинках, собравшихся вокруг его рта. Даже без усов и щетины он выглядел куда старше, чем был на самом деле. Руссо держал свой пистолет осторожно, словно боялся, что тот может дать осечку.

– В какую игру ты играешь, Вентури?

– Это не игра. Ты ведь так долго мечтал убить меня? Тогда сделай это. Нажми на курок.

Дуло пистолета покачнулось, когда рука Руссо дрогнула. От гнева или от чего-то другого, сказать наверняка было невозможно.

– Убей мальчика, который, не моргнув и глазом, погиб бы ради твоего брата, – прошептал Дамиан. Сердце билось о ребра, предупреждая и поощряя.

Ноздри Руссо раздулись, его грудь судорожно вздымалась. На мгновение Дамиану показалось, что он допустил смертельно опасную ошибку и брат Микеле застрелит его, раз и навсегда доказав, что его ненависть – не просто ширма для печали.

Но потом Руссо сунул пистолет в кобуру и ушел.

4. Дамиан

Дамиан сомневался, что когда-либо прежде испытывал настолько сильное чувство безнадежности, и это о многом говорило.

Он полулежал на койке в камере, но его сознание до сих пор оставалось где-то в зале совета Палаццо. Его тело отяжелело. На долю секунды он действительно поверил, что Омбразия может измениться. Но вот он здесь – всего лишь еще один заурядный мальчишка в городе теней. Предатель и дезертир. Еще вчера за его плечами стояли десятки офицеров стражи, а теперь он остался один. Бессильный. Испуганный.

Потому что все это не могло хорошо закончиться. Дамиан знал, что случается с дезертирами. Он видел, как поступили с Якопо Ласертозой. Заурядных, избегавших призыва, лишь сажали в тюрьму, но дезертиров убивали. Что случится с Роз? А с Сиеной и Кираном? Наказание для тех, кто помогал дезертиру сбежать, было почти столь же суровым.

Святые, Дамиан подвел всех своих друзей.

– Привет?

Хриплый голос донесся из-за стены, заставив Дамиана напрячься. Пока его вели мимо других камер, он смог разглядеть, что в этом крыле больше не было заключенных. Остальных заурядных, должно быть, заперли где-то в другом месте.

– Кто это?

Возникла пауза, словно незнакомец внезапно пожалел о своем решении заговорить с ним.

– Тебя вели мимо моей камеры. Ты офицер стражи из Палаццо, не так ли, мальчик?

Дамиан встал и прижал руки к каменной стене. Говорящий явно стар. По крайней мере, гораздо старше Дамиана.

– Я был офицером. – Он не стал уточнять, что занимал должность начальника стражи. – Кто вы?

Незнакомец закашлялся, прежде чем ответить, и Дамиан понял, что это была женщина.

– Не особо важная фигура, – произнесла она с весельем в голосе. Дамиан не знал, как ей удавалось сохранять чувство юмора в таком месте. – Но они любого арестуют за ересь. Даже заурядную старуху.

– Вы заурядная?

Она согласно промычала.

– Из-за чего вас сюда посадили?

Она мрачно рассмеялась.

– Ты первый расскажи, figlio[3].

Дамиан прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза. В этой части тюрьмы не было окон. Тьма сводила с ума несчастных, которые проводили здесь слишком много времени.

– Я дезертир.

А какой смысл лгать? Скоро весь город узнает. Дамиан может сказать правду этой старой женщине, которая даже его не видит.

Но, к его удивлению, она лишь тяжело вздохнула.

– Я не виню тебя, figlio. На фронте никому нет места, а уж тем более такому мальцу.

– Я не малец, – возразил Дамиан.

– Тебе хоть двадцать исполнилось? – Дамиан ничего не ответил, и она продолжила: – Тогда ты ребенок. А детей не должны отправлять на войну.

Дамиан хотел возразить, что все детское, что в нем оставалось, умерло вместе с Микеле, но подозревал, что его слова не приведут ни к чему хорошему.

– Я рассказал, как попал сюда. Теперь ваш черед.

– Я уже говорила. Ересь.

– Вас арестовали за поклонение Хаосу?

– Нет. Хуже.

– Что может быть хуже? – не смог сдержаться Дамиан, вспомнив об Энцо, о его банке с глазами и об убийствах, которые он совершил во имя своего святого покровителя.

– Все знают о том, что произошло на прошлой неделе. О том, как последователь Хаоса терроризировал город своими жертвами, и о том, как все закончилось его смертью.

Дамиан нахмурился.

– И что?

Женщина снова на мгновение замолкла.

– Ты знаешь, я родилась в Бречаате. Когда была совсем маленькой, нам рассказывали о таких вещах.

– О каких вещах?

– Семь святых, семь жертв, – продекларировала она. – Есть старая сказка, в которой говорится, что нужно принести семь жертв, чтобы воскресить святого. Некоторые верят, что именно благодаря этому ритуалу перед первой войной появились воплощения Силы и Хаоса. Но моя матушка была ученой, и она установила, что в переводах старых текстов допустили ошибку. Семь жертв для Хаоса, семь жертв для Терпения, семь жертв для Изящества… Ну ты понял. Вот только смысл не в том, чтобы воскресить святых. Святой – это и есть магия, а значит, жертвоприношения лишь усиливают магию, которая ассоциируется с конкретным святым. Если совершить семь убийств во имя Хаоса, все его последователи станут сильнее.

Дамиан покачал головой, пытаясь разобраться с мыслями.

– Но это неважно. Энцо – в смысле, тот последователь – не достиг успеха. Он убил шестерых, а значит, принес всего шесть жертв.

– А вот тут ты ошибаешься, figlio.

– Не ошибаюсь, – горячо возразил Дамиан. – Я был там. Он пытался принести в жертву меня. И я не умер.

– Я не говорила, что ты во всем ошибаешься. Последователь действительно убил только шестерых. Но ты не прав, когда говоришь, что и жертвоприношений было всего шесть.

Дамиан не понимал, к чему клонит женщина. В ее словах просто не было смысла. Как жертвоприношений может быть больше, чем смертей? Женщина молчала, позволяя ему самому прийти к нужному выводу, но Дамиан не знал, чего именно она от него ожидала.

Наконец она прищелкнула языком.

– Той ночью в Святилище погиб седьмой человек, не так ли?

«Нет, – подумал Дамиан. – Я выжил, и Роз тоже. Ее смерть была всего лишь иллюзией. Энцо хотел…»

Но затем бег его мыслей внезапно остановился.

Энцо.

Той ночью в Святилище умер Энцо.

– Святые, – выдохнул Дамиан. Все было так очевидно, но он даже не задумывался об этом прежде. – Святые, Энцо стал седьмой жертвой, да?

Женщина вновь мрачно что-то промычала в подтверждение его слов.

Теперь за первой догадкой начали приходить новые.

– У него при себе наверняка имелся хтониум, благодаря которому Хаос мог понять, что жертва предназначается ему. Семь жизней было принесено в жертву одному святому.

Дамиан провел ладонью по лицу. Это ли он почувствовал в тот момент, когда убил Энцо в Святилище? Была ли та дрожь, что он испытал, следствием его первой встречи с древней могущественной магией? А если так, значит ли это, что все выжившие последователи Хаоса стали сильнее?

Но потом его посетила еще более ужасающая мысль. Вдруг в последнее время Дамиан так странно ощущал себя из-за обряда? Вдруг он оказался под влиянием еще одного последователя? Или, быть может, Энцо так и не выпустил его из своей хватки?

Слишком много вопросов кружилось в его голове, жаля сознание, словно рой разъяренных пчел. Он знал, что глупо делать поспешные выводы, не имея реальных доказательств, но слова женщины слишком хорошо сходились с тем, что Дамиан испытывал. С его собственным неумолимым страхом.

– Вы утверждаете, что последователи Хаоса стали сильнее? – спросил Дамиан, чувствуя, как биение сердца отдается в ушах. – И когда вы пытались рассказать об этом, вас арестовали?

– Как я и говорила, – проскрипела женщина. – Ересь.

– Но что, если вы правы?

Ее смех гвоздем по камню резанул его слух.

– Какая разница? Они не хотят слушать.

Дамиан выдохнул сквозь стиснутые зубы. Всего несколько недель назад он решил бы, что женщина сошла с ума. Распространение бречаатских сказок о магии – верный способ оказаться в темнице. Но сейчас Вентури не спешил отмахиваться от ее слов.

– Вам когда-нибудь приходилось встречать последователя Хаоса? – спросил он едва слышным шепотом.

Женщина снова надолго замолчала. Дамиан уже начал подозревать, что вовсе не услышит ответ, но она наконец произнесла:

– Мой отец был последователем. Я не унаследовала его магии. Не получила благословения.

– Почему тогда вы приехали в Омбразию? Наверняка вашему отцу было бы безопаснее в Бречаате.

– Он не приехал сюда со мной, figlio. Я сбежала от него, чтобы построить для себя лучшую жизнь. Разве ты не знаешь, как тяжко живется людям на моей родине?

Точно. В Бречаате рождалось куда меньше последователей, от чего экономика города-государства очень страдала.

– До того, как вы уехали, ваш отец когда-нибудь… использовал свою магию на вас?

– Редко. Он был не очень сильным. Это миф, что все последователи Хаоса способны контролировать людей так же, как тот мальчишка из Палаццо. Большинство могут создавать лишь мимолетные иллюзии. В историях благословленные Хаосом описываются куда более пугающими, чем они есть на самом деле.

Дамиану потребовалось время, чтобы переварить ее слова. Ему никогда не приходило в голову, что последователи Хаоса могут различаться по силе. Он не знал почему. Это было бы логично, учитывая, что последователи других святых тоже наследовали магию по-разному. Баттиста мог придавать камню нужную форму одним прикосновением, тогда как его отец едва ли мог оставить хоть вмятину.

– А быть под контролем последователя? – спросил Дамиан, хотя уже знал ответ на этот вопрос. – Каково это?

Женщина завозилась на своей койке, и этот звук эхом разлетелся по тюрьме. Когда она заговорила вновь, ее голос раздался ближе, чем прежде. Дамиан прижал ухо к камню.

– Это похоже на безумие, – мягко сказала она. – Словно ты сходишь с ума и при этом остаешься в сознании. Ты будто теряешь себя, забываешься, но затем иллюзия спадает, и все возвращается. Все вокруг кажется реальным, но при этом неправильным. Чем дольше ты находишься под влиянием их магии, тем хуже ее эффект.

Дамиан не стал спрашивать, каким образом ее отец передал ей это знание. Он не был уверен, что хочет знать.

– Что случается с теми, кто оказывается под влиянием последователя Хаоса? Им потом становится лучше?

– Разумеется, – сказала женщина, но тут же поправила себя: – В большинстве случаев. Говорят, существуют легенды, в которых магия остается с человеком, постепенно сводя его с ума. Говорят, некоторые люди просто не способны избавиться от нее.

Прежде чем Дамиан смог осознать ее слова, где-то хлопнула дверь, заставив его вздрогнуть. Женщина снова завозилась, а потом задышала медленно и ровно. Она притворилась, что спит? Стоит ли ему поступить так же?

Шанса решить ему не представилось. Вдалеке вспыхнул свет, который становился все ярче по мере того, как шаги приближались, а затем затихли напротив камеры Дамиана, и он, прищурившись, разглядел равнодушное лицо генерала Фалько.

– Вентури, – сказала она. – Вставай.

– Где мои друзья? Их не должны наказывать за мои поступки. Я заставил их…

– Я велела тебе встать.

Стало ясно, что верить его словам она не собиралась. Когда глаза Дамиана привыкли к свету, он увидел двух офицеров в зеленой армейской форме, стоявших за спиной Фалько. Значит ли это, что его подчиненные отказались следовать ее приказам, или Фалько просто им не доверяла?

Но потом Дамиан вспомнил, что это неважно. Теперь все считали его предателем.

Он встал и позволил офицерам сковать его руки и вывести из камеры. Когда они проходили мимо соседней камеры, Дамиан рискнул заглянуть внутрь, но не смог разглядеть женщину. На кушетке лежало что-то, напоминавшее груду одеял.

Фалько быстро и целенаправленно шла в нескольких шагах впереди. Дамиан сглотнул, и его горло болезненно сжалось. Он понятия не имел, куда она вела его, но не собирался доставлять ей удовольствие своими вопросами. Мужчины, шагавшие по обе стороны от него, тоже хранили молчание, глядя прямо перед собой. Интересно, о чем они думали? Дамиан когда-то тоже был таким – хорошим солдатом, выполнявшим приказы без лишних вопросов. Он никогда не гадал, виновны или нет те люди, которых ему требовалось сопровождать.

Они спустились по лестнице, затем еще и еще по одной. Пускай эти комнаты были ненамного меньше, чем камера, в которой его держали прежде, Дамиан понимал, что они оказались глубоко под землей, и от этого его беспокойство усилилось. Он знал, чем занимались офицеры здесь, где каменные стены были достаточно толстыми, чтоб заглушить все звуки. По его шее пробежала дрожь, не имевшая никакого отношения к холоду.

– Сюда, – обратилась Фалько к его сопровождающим, и офицеры ввели Дамиана в комнату для допросов.

Он бывал здесь много раз, правда, не на той стороне, куда его усадили офицеры, приковав руки к столу. Фалько села напротив. Даже когда офицеры вышли из комнаты, она продолжала неотрывно смотреть на Дамиана, словно ожидала, что тот должен заговорить первым.

– Просто спрашивайте о том, ради чего привели меня сюда, – наконец сорвался он, не в силах больше терпеть тишину.

Улыбка Фалько вышла мрачной и не достигла ее глаз.

– Начнем с вопроса, на который ты не захотел отвечать раньше. Ты правда думал, что сможешь дезертировать, избежав последствий?

– Нет.

Он сказал правду. Дамиан знал, что побег не сойдет ему с рук. Поэтому он почти отказался от этой затеи. Но Роз убедила его, как и всегда. Она могла убедить его сделать что угодно.

– Значит, ты понимал, что тебя поймают, но все равно решил дезертировать?

– Нет, – повторил он, чувствуя, как в теле пульсирует раздражение. – Да. В смысле, я знал, что такая возможность существует. Мой отец все-таки был генералом.

– Ясно. – Уголки губ Фалько опустились. – Не могу представить, как сильно тебя гложет вина за то, что ты так его опозорил. Сомневаюсь, что даже в смерти он обрел покой.

– Мне все равно. – Дамиан не собирался говорить этого, но теперь, когда слова слетели с его губ, брать их назад было поздно. – Мой отец вел себя так, словно каждый свой поступок я совершал с целью опозорить его. Если вы хотите заставить меня устыдиться, у вас ничего не получится.

Глаза Фалько вспыхнули, и она сжала в кулак ладонь, лежавшую на столе между ними. Дамиан видел, как напряглись сухожилия на внешней стороне ее кисти.

– Хорошо. Тогда расскажи мне, что ты знаешь о ночи, когда умер твой отец?

Дамиан с осторожностью подбирал слова.

– Я знаю, что Энцо – последователь Хаоса – пытался меня убить. Я знаю, что в итоге это я убил его.

– Меня не интересует эта часть ночи. Мне хочется знать, что случилось перед этим, когда загорелся Меркато. Когда в эту тюрьму ворвались мятежники.

– Об этом я ничего не знаю.

Дамиан никогда не был хорошим обманщиком, но эта ложь легко сорвалась с его языка. Значит, дело не только в том, что он дезертировал. Его допрашивали о делах мятежников. Фалько в чем-то его подозревала?

Женщина нахмурилась – единственный признак нарастающего недовольства.

– Знаешь что, Вентури? Мне кажется, ты не до конца откровенен со мной. Думаю, ты знаешь намного больше о той ночи, чем говоришь. Я прибыла в Омбразию, чтобы навести в городе порядок, но этого не случится до тех пор, пока я не найду тех, кто несет ответственность за мятежи. Мы друг друга поняли?

– Да. Но, к сожалению, я не могу вам помочь.

Фалько поднялась с места и обошла стол по кругу. Дамиан почувствовал, как волоски на задней стороне его шеи встали дыбом при ее приближении. Генерал встала сбоку от него, заложив руки за спину, и вздохнула.

– Ты знаешь, и Сальвестро, и Алексий предупреждали меня, что будет непросто. Но я, по своей наивности, надеялась, что ты все еще хоть немного предан своему государству. Мне больно видеть, как сильно я ошиблась.

Однако в голосе Фалько не было ни следа боли. Ее буквально трясло от предвкушения сделать с ним то, что она запланировала. Дамиан заерзал на жестком стуле.

– Можете пытать меня сколько хотите, но мне нечего вам сказать.

Хотя бы это не было ложью. Он действительно не мог ничего ей сообщить. Неважно, что сделает Фалько, – он никогда не предаст Роз и ее друзей.

– Пытать тебя? Умоляю, Вентури. Ты служил Палаццо, по крайней мере какое-то время. Это должно хоть что-то значить, не так ли?

У Дамиана не было ответа. Фалько мучительно долго изучала его. Наконец, когда у него пересохло во рту, она заговорила вновь.

– Та последовательница Терпения села с заурядными не для того, чтобы выразить солидарность на время собрания?

Дамиан пожал плечами, но его прикованные к столу руки напряглись. Он едва сдерживался от того, чтобы не вскочить с места.

– Либо она их поддерживает, либо она – одна из них. И я собираюсь выяснить, какой из этих вариантов верный.

– Не смей трогать Роз. – Голос Дамиана сорвался на рык.

Фалько опустилась на прежнее место, с интересом наблюдая за его рвущимся наружу гневом.

– Расскажи, что ты знаешь о мятежниках. Назови имена.

– Не могу, – прохрипел он, полностью осознавая, насколько правдивы его слова.

Если он что-то расскажет, то навредит Роз. Если не расскажет, все равно навредит ей. Как, черт возьми, выкрутиться?

Ответ был до боли ясен: никак. И Фалько прекрасно это понимала.

Дамиан не мог заставить себя встретиться с ней взглядом. Она постучала пальцем по краю стола.

– Знаешь, любовь доставляет одни неприятности, – произнесла она тише, и ее голос стал более опасным и зловещим. – Так легко использовать дорогих сердцу людей против тебя. Девочка заключена здесь, и она будет страдать, если ты не дашь мне то, чего я хочу. Ты услышишь ее крики и очень быстро поймешь, что я всегда держу свое слово.

– Ты больная, – плюнул Дамиан.

Она пожала плечами.

– Я сделаю все что угодно ради Омбразии.

Дамиан судорожно вздохнул. Эта женщина и правда верила, что все свои поступки, – и неважно, насколько они чудовищны, – она совершала во имя Омбразии. Он ни на секунду не сомневался, что Фалько действительно заперла Роз здесь и приставила к ней кого-то, кто был готов причинить девушке вред.

Его пульс ускорился, а сердце взметнулось к горлу. Разум будто отделился от тела. Фалько смотрела на него с уверенностью человека, который держит в руках все козырные карты и не сомневается в победе. Дамиан никогда прежде не испытывал столь сильной ненависти к кому-либо. Он жаждал видеть Фалько испуганной. Хотел, чтобы равнодушная маска на ее лице треснула, обнажив что-то человечное.

Едва эта мысль проскользнула в его голове, как воздух вокруг наполнился грохотом выстрелов.

От этого звука что-то внутри Дамиана встрепенулось, и он непроизвольно пригнулся, почувствовав, как жар наполнил его вены. Фалько сделала то же самое, прикрывая лицо и бормоча проклятья. За выстрелами ничего не последовало, и Дамиан поднял голову, дико озираясь по сторонам. Темнота в комнате будто стала плотнее и холоднее, превратившись в густой туман. Он вытянул руку перед собой и принялся озадаченно наблюдать, как темнота завитками обвивается вокруг запястья, растворяясь от каждого его движения. Мурашки побежали по его коже. Темнота выглядела как дым, но Дамиан все еще мог спокойно дышать, а значит, это было нечто иное. Возможно, ему стоило бы испугаться, но он не чувствовал страха.

– Что, черт возьми, это такое? – прорычала Фалько, и в ее голосе звенел страх. Она наклонилась вперед и отстегнула его наручники от крепления в столе. – Вставай. Но не думай, что я закончила с тобой, Вентури.

Она лично вывела его из комнаты, выкрикивая имена офицеров, которых не оказалось рядом. Дамиан споткнулся, с трудом разбирая окутанное темной дымкой пространство перед собой, и его охватило желание сражаться. Всего мгновение назад рациональная его часть знала, что, сопротивляясь, он сделает только хуже, но эта часть испарилась. Он не мог вернуть ее назад, словно до краев наполнился чем-то злым и бесконечно жестоким. Мир перед его глазами поплыл, а мышцы живота напряглись. Ярость пульсировала внутри, словно живое существо. Не успев обдумать свои действия, он выдернул наручники из крепкой хватки Фалько и ринулся вперед, чтобы обвить ими ее шею.

Фалько взревела, но Дамиан не услышал ее слов. Казалось, темнота стала еще плотнее, сгущаясь в его легких, пока женщина билась в губительной хватке. Он отказывался отпускать ее. Потянул сильнее, отчего металл наручников впился в ее горло. Она обхватила пальцами его предплечья, ногти впивались в его кожу, но Дамиан не ощутил боли. Все, чего он хотел – это почувствовать, как жизнь вытекает из тела врага.

Но потом с дальней стороны коридора до него донесся крик. Этот голос был знаком Дамиану, как собственное сердцебиение. Он дернул руками назад, отпустил горло Фалько и отбросил ее в сторону.

Роз. Она была здесь, совсем близко.

Дамиан выхватил пистолет у Фалько, неподвижно лежавшей на полу, и со всех ног помчался вперед.

5. Роз

Роз очень разозлится, если умрет здесь.

По какой бы причине в городской тюрьме ни раздались выстрелы, ничего хорошего ждать не приходилось. Грохот с такой яростью эхом отразился от каменных стен, что у нее зазвенело в ушах, а сидящий перед ее камерой офицер подскочил на ноги. Он уставился в конец коридора, положив руку на кобуру, словно не мог решить, стоит ли выяснять, откуда раздались выстрелы. Роз беззвучно взмолилась, чтобы он ушел, но офицер, немного походив перед камерой, уселся на прежнее место.

А потом пришла тьма.

Она наполняла пространство быстрее, чем Роз могла вообразить, сгущая воздух и скрывая любые проблески света. Наверняка тьма была как-то связана с переполохом, из-за которого в тюрьме раздались выстрелы. Девушка подбежала к двери своей камеры, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Если офицер сбежал и оставил ее здесь…

– Эй! – закричала она, не в силах разглядеть охранника, и ударила кулаком по камню.

От удара только заныла рука. Даже если охранник все еще был достаточно близко, чтобы услышать крик, он его проигнорировал. Роз раздраженно рыкнула. Тюрьма строилась для того, чтобы сдерживать любых последователей, и, так как металлические прутья очевидно не стали бы для нее препятствием, Роз поместили в камеру из камня с единственным небольшим отверстием, через которое было видно коридор. Заурядных, насколько она могла судить, разместили на основном уровне. Роз слышала их голоса, когда ее вели мимо лестницы. Здесь, в подвале, она, судя по всему, была единственной заключенной.

Но в следующее мгновение темнота начала расступаться. Роз смогла рассмотреть лицо офицера и отразившееся на нем смятение. Мужчина смотрел, как кто-то – или что-то – приближается к нему. Возможно, кто-то шел сюда, чтобы вызволить Роз так же, как мятежники вызволили своих друзей на прошлой неделе? Или, может, она и этот офицер вот-вот погибнут?

Святые, как бы ей хотелось, чтобы ее нож остался при ней. Она напряглась, когда офицер вынул свой пистолет, и поморщилась, когда он выстрелил. Если Роз переживет этот день, ее слух никогда не восстановится. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть дальний конец коридора. Пуля, очевидно, не попала в цель. А даже если и попала, то этого оказалось недостаточно, чтобы остановить то, что заставило офицера попятиться.

– Как, черт возьми… – начал было он, но так и не успел закончить.

Чья-то огромная фигура бросилась на офицера, впечатав его в жесткий бетонный пол. Роз была уверена, что ни одно человеческое тело не должно при падении издавать такой звук.

Тьма, укрывавшая коридор, развеялась, и Роз с удивлением уставилась перед собой.

– Дамиан?

Он выпрямился. Его грудь тяжело вздымалась, волосы на лбу намокли от пота, а в глазах застыло дикое выражение. Он выглядел так, словно вырвался из глубин ада.

– Роз.

Ее имя сорвалось с его губ со вздохом облегчения. Дамиан перевернул потерявшего сознание стражника, и Роз увидела, что его запястья были скованы наручниками. Почему, святых ради, арестовали его?

– Ключ от камеры находится в переднем кармане его брюк, – подсказала она, понимая, что именно он ищет.

Мгновение спустя Дамиан держал в руке мастер-ключ, наверняка созданный руками последователя Терпения. Этим ключом можно было открыть все камеры в тюрьме. Дамиан вставил его в скважину, и Роз пронзило облегчение, когда раздался скрежет отворяемого замка. Захрипев, он открыл тяжелую дверь, и Роз едва не бросилась ему на шею, но что-то в выражении его лица, освещенного тусклым сиянием, остановило ее. Его чувства скрывала незнакомая каменная маска; от него ощутимо веяло опасностью, которой Роз прежде не замечала. Губы были сжаты в тонкую линию, а щеки запали.

– Слава святым, – произнес Дамиан, и внезапно перед Роз возник знакомый ей юноша. Он закрыл глаза. – Ты в порядке? Я слышал, как ты кричала.

– Ох. – Роз нахмурилась, пытаясь вспомнить. – Выстрелы… Я подумала, что офицер собирается оставить меня здесь, и закричала на него. Что, черт возьми, случилось? Почему ты в наручниках?

Не дожидаясь ответа, она схватила его за предплечье и подняла его руки, чтобы изучить оковы. Жар, который она обычно старательно не замечала, вспыхнул под кожей.

– Это наручники Фалько, – объяснил Дамиан. – Они заколдованы.

Умом Роз понимала, что это правда. Последователь Терпения воспользовался магией, чтобы привязать их к Фалько, а работу другого последователя просто так не разрушить. Но Роз не могла избавиться от чувства, что у нее получится управлять металлом, если только она попытается. Поэтому, несмотря на то что магия, пылавшая у нее в венах, вызывала отвращение, она прижала горящие жаром ладони к наручникам. Ей нужно освободить Дамиана – и так же, как когда она уничтожила иллюминатор на борту военного корабля, эта нужда была важнее всего остального.

Один удар сердца спустя наручники упали на пол.

Дамиан уставился на нее.

– Как ты это сделала?

– Наверное, они все-таки не были изготовлены специально для Фалько, – предположила Роз, но в ее душе зародилась тревога. Она уклончиво пожала плечами. – Не то чтобы я не рада тебя видеть, но почему ты здесь?

Дамиан провел рукой по волосам, кажется, даже не заметив, что на его запястьях выступила кровь.

– Фалько знала, что я дезертировал. Руссо ей рассказал.

– Руссо? – Роз не сразу поняла, о ком он говорит. – Брат Микеле. Мужчина, которого я едва не убила на корабле.

– Да. Он тоже сейчас в Палаццо. Думаю, Фалько назначила его капитаном флота за то, что он сдал меня.

Роз подумала об осколках стекла и выстреле, эхом разлетевшемся по слишком маленькой комнате; об остром запахе антисептика и морской соли.

– Тебе стоило позволить мне убить его.

– Возможно, – спокойно согласился Дамиан. – Но это неважно. Меня привели сюда вскоре после вас. Сиена и Киран тоже должны быть где-то здесь. Фалько знала, что они причастны к моему побегу, и приказала арестовать и их тоже. Она собирается допросить всех мятежников. Она как раз допрашивала меня, когда раздались выстрелы. В суматохе я смог на нее наброситься.

– Где она сейчас?

– Скорее всего там, где я ее оставил. Возможно, мертва.

Казалось, мысль о том, что Фалько мертва, его ничуть не смущала, и Роз вскинула бровь. Возможно, все дело во всплеске адреналина, но что-то смущало ее в поведении Дамиана. Роз знала, что он ненавидел бессмысленную жестокость, и неважно, сколько людей он уже убил. Даже смерть Энцо далась ему тяжело.

– Я надеюсь, Фалько мертва, – в конце концов произнесла она.

Дамиан пихнул лежавшего на полу офицера носком ботинка.

– Но этот парень определенно жив. Нам нужно выбираться отсюда. Если мы пойдем назад тем же путем, которым я сюда пришел, то, думаю, сможем выбраться через один из черных ходов. Увидимся в таверне, когда я освобожу Сиену и Кирана, хорошо?

Он передал Роз пистолет поверженного офицера. Металл еще не остыл, и, едва оружие оказалось у нее в руках, Роз почувствовала себя лучше.

– Забудь о побеге. Нам нужно найти остальных заурядных.

– На это нет времени.

Роз встала перед Дамианом.

– Дев и Насим где-то здесь. Они не заслужили того, чтобы здесь оказаться, как и остальные. Без них я не уйду.

Челюсти Дамиана были крепко сжаты, а выражение лица – непреклонно.

– А я не позволю тебе вновь оказаться за решеткой. Ты хоть представляешь, каково мне было смотреть, как тебя тащат прочь, и не иметь возможности ничего с этим поделать?

– Тогда помоги мне!

Роз ждала, ненавидя каждую утекавшую секунду. Она видела, как Дамиан проводил мысленные вычисления, пытаясь придумать, как им освободить двух офицеров и несколько десятков заурядных и при этом не попасться самим. Роз тоже не совсем понимала, как им это провернуть. Но она точно знала, что ни за что не оставит своих друзей здесь.

Дамиан до скрежета стиснул зубы.

– Ладно. Хотя бы этот проклятый туман поможет нам пройти незамеченными. – Он качнул подбородком в сторону лежавшего на полу мужчины. – Возьми его форму. Я уже в форме, а значит, ни у кого не возникнет подозрений на наш счет, если, конечно, они не подойдут слишком близко. Если дела пойдут плохо, ты побежишь. Понятно?

– Хорошо, – солгала Роз.

Дамиан стоял на страже в конце коридора, пока подруга переодевалась – к счастью, у мужчины под камзолом оказалась еще одна рубашка, но вот нижнюю часть его тела прикрыть было нечем. Несколько минут спустя они уже взбирались вверх по лестнице, держа пистолеты на изготовку и стараясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь туман. Роз едва замечала, куда они шли, пока Дамиан сворачивал из одного коридора в другой. Он шел впечатляюще тихо для человека его роста, и Роз не сразу заметила, когда он замер. Она остановилась, едва не врезавшись в широкую спину.

– Что там? – прошипела она.

Но едва успев задать свой вопрос, она увидела, как охранник шагает из конца в конец коридора. Было ясно, что их обнаружат, как только он дойдет до противоположной стены и развернется.

Они переглянулись. Когда Дамиан склонил голову вправо, Роз поняла, что они думали об одном и том же. Он бесшумно забежал в открытую камеру – на этот раз с металлическими прутьями, – и Роз проскользнула следом. Шаги охранника стали громче, и Дамиан прижал Роз к своей груди, крепко обхватив ее руками за талию. От него пахло пеплом и чем-то металлическим. Роз вспомнила, как они, крепко обнявшись, прятались от главного магистрата за статуей в Святилище всего несколько недель назад. Вспомнила о том, как она одеревенела, ощутив прикосновение его тела к ее, и как сильно желала всадить свой нож ему в живот.

Теперь же она чувствовала, как губы Дамиана скользят по ее уху, как его дыхание касается ее волос, как его сердце бьется напротив ее позвоночника, и не ощущала ни капли отвращения к этой близости.

Но было бы неплохо, если бы в данный момент им не угрожала смертельная опасность.

Роз задержала дыхание, когда охранник прошел мимо, и почувствовала, как сердце Дамиана забилось быстрее. Офицер держал ладонь на кобуре, но его взгляд был направлен прямо перед собой; очевидно, он не ожидал, что кто-нибудь здесь появится. Роз вскинула свой пистолет на случай, если охранник обернется, но Дамиан нетерпеливым жестом заставил ее опустить оружие. Когда она бросила на него вопросительный взгляд, оглянувшись через плечо, он покачал головой.

«Я его знаю», – прошептал он одними губами.

Роз поборола желание напомнить ему, что в прошлый раз, когда Дамиан решил пощадить человека, их обоих арестовали. Она высунулась из камеры, щурясь в темноту, а затем знаком велела Дамиану бежать. Она услышала слабый шелест голосов, доносившихся из конца коридора, и ее сердце наполнилось надеждой. Роз пальцем указала в нужном направлении, и Дамиан, кивнув, поспешил следом за ней.

Роз смогла разглядеть лица мятежников сквозь туман и металлические прутья. Дамиан принялся отпирать камеры ключом, а Роз магией заставляла замки открыться. Капли пота собирались на ее лбу.

– Роз. – Аликс стал первым, кого она освободила, и в его голосе отчетливо слышалась паника. – Ты слышала выстрелы? Поднялась какая-то суматоха, когда офицеры пришли забрать первую группу заключенных. Я не знаю, что произошло. Насим и большинство других уже увели.

Роз уже двинулась к следующей камере. Ее руки онемели, несмотря на жар силы. Ей не требовалось контролировать процесс визуально. Все ее внимание было сосредоточенно на Аликсе. На город опустилась ночь, и лунный свет пробивался сквозь маленькое окошко в конце коридора, освещая его бледное лицо.

– О чем ты?

– Несколько офицеров генерала пришли сюда пару часов назад. Они сопровождали заключенных в порт.

Ужас пронзил Роз. Йозеф распахнул дверь камеры, и та едва не ударила девушку по лицу, но мужчина схватил ее, чтобы помочь удержать равновесие.

– Не может быть. Дамиан сказал, что сперва они всех допросят.

Аликс дернул плечом.

– Меня никто не допрашивал. Возможно, они собирались сделать это на корабле.

«Когда уже не будет возможности сбежать и смысла сражаться», – поняла Роз. У нее зашумело в ушах.

– Насим там?

Йозеф и Аликс кивнули.

– Я видел, как ее вели мимо моей камеры, – подтвердил Йозеф.

– А что насчет Дева?

– Я здесь, – раздался голос за ее спиной. Дрожь облегчения пробежала по ее телу, когда Роз обернулась и увидела, как Дев идет к ней плечом к плечу с Дамианом, лицо которого превратилось в каменную маску. В нескольких шагах позади за ними следовала Сиена. Дев крепко схватил Роз за руку.

– Насим забрали. Большинство из наших забрали.

– Я слышала, – сказала Роз, борясь с желанием закричать от злости.

Она провела взаперти всего несколько часов, но все равно опоздала. Скольких не удалось спасти? Что если Фалько изначально это запланировала, чтобы насильно увести людей на фронт?

– Кирана тоже забрали, – вставила Сиена. На ее лице не отражалось лишних эмоций, но мускул на шее напряженно дергался. – Думаю, мы последняя группа, которую собирались отправить на корабль.

– Выстрелы, – выдавила Роз. Воспоминание о резких звуках сейчас тревожило ее гораздо больше, чем прежде. – Кто-нибудь пострадал? Вы знаете?

– Мы можем пострадать, если не уберемся отсюда, – сказал Дамиан и свободной рукой махнул в сторону лестницы. – У нас нет времени стоять тут. Мы освободили всех, кого могли, теперь надо уходить. Пойдем вниз по коридору и выйдем через северную дверь.

Их спутники подчинились, и Роз бросилась за ними, оставив Дамиана замыкать группу. Удивительно, что она вообще могла бежать, ведь ее мышцы были напряжены до предела. Она знала, что все изо всех сил пытались передвигаться тихо, но шаги стольких людей, бегущих по узкому коридору, неизбежно разлетались вокруг оглушительным эхо. Стражники, без сомнения, услышат их, и все же на короткое прекрасное мгновение Роз поверила, что они сумеют выбраться.

Но затем за их спинами раздался крик.

– Вентури!

– Черт, – выругался Дамиан. – Это Фалько.

– Я так понимаю, она не мертва, – выдохнула Роз, держась за бок, который пронзила боль.

Сиена остановилась, чтобы посмотреть, в порядке ли они. Роз закивала головой, жестом веля ей продолжать бежать. Судя по шуму, их преследовала не только Фалько. Ее сопровождали как минимум два офицера, а может, и больше. Удары ботинок о камень эхом разносились по коридору, отражаясь от стен в десятикратном размере, отчего Роз почти поверила, что за ними бежит целая армия. Она ускорилась, когда они достигли северного крыла, и с облегчением поняла, что эта часть тюрьмы ей знакома. Именно здесь на прошлой неделе она лицом к лицу встретилась с Дамианом, когда помогала друзьям сбежать от призыва на военную службу. Именно здесь он узнал, что она была мятежницей.

Шаги за их спинами стали более поспешными.

– Пригнитесь, – приказал Дамиан и выстрелил.

Пуля пролетела мимо, но ругательства Фалько разорвали воцарившуюся после выстрела звенящую тишину.

Странный туман вновь становился плотнее, и Роз прищурилась, пытаясь разобрать в темноте друзей. Она заметила светловолосую макушку Дева рядом с выходом. Сиена бежала прямо за ним, и Роз надеялась, что остальные мятежники были где-то впереди.

Подбежав ближе, Роз заметила дрожащий силуэт охранницы в конце коридора. Женщина направлялась прямо к Деву. В ее руках был пистолет, но ей, видимо, еще не сообщили о побеге заключенных, потому что стрелять она не торопилась.

– Дев! – закричала Роз. – На девять часов!

Он мгновенно понял ее, развернулся и вылетел в дверь. Роз не колебалась. Она выпустила шквал пуль, намеренно целясь мимо охранницы. Женщина бросилась вбок в поисках укрытия, пытаясь выстрелить в ответ, но из-за тумана ей было сложно отличить врагов от союзников. Благодаря ад за украденную форму, Роз пробежала мимо охранницы к выходу, а Дамиан не отставал от нее.

Теплый чистый воздух наполнил легкие. Редкие звезды мигали из-за завесы туч над их головами. Они смогли – они выбрались из тюрьмы.

– Не останавливайся, – проворчал Дамиан, и его слова почти заглушили выстрелы, наполнившие воздух вокруг. – Нам нужно найти укрытие.

Каждый вздох острой болью отзывался в груди Роз.

– Дев и остальные пойдут в «Бартоло». Держу пари, Сиена будет с ними. – Она обернулась, чтобы взглянуть на Дамиана. – Стража Палаццо… они ведь не знают о таверне?

– Ты имеешь в виду, знают ли они, что это место встречи мятежников? Конечно же нет. Ты правда думаешь, что я бы им рассказал?

– Я думаю, ты бы рассказал Сиене и Кирану.

– Ты можешь доверять им.

Роз надеялась, что это так. Она смахнула пот с лица, и они побежали к заброшенному кварталу Хаоса. Звуки выстрелов растворились в воздухе, но Роз едва могла думать ясно.

– Рано или поздно они узнают, – тихо произнес Дамиан, когда они свернули на соседнюю улицу. – Фалько и ее люди.

– Знаю, – отозвалась Роз, ни секунды не сомневаясь в его словах.

Но она умолчала о том, что к тому времени собиралась покинуть Омбразию.

6. Роз

Дверь в «Бартоло» была заперта, а из-под закрытых ставень не пробивался свет.

– И что теперь? – требовательно спросил Дамиан. Его взгляд метался из конца в конец пустующей улицы. Он был напряжен, как слишком сильно натянутая тетива.

– Расслабься, – ответила Роз. – Они здесь.

Вместо того чтобы еще раз дернуть за ручку, она костяшками отбила сложный ритм по старой деревянной двери. Мгновение спустя та приоткрылась, и в щели между створкой и косяком возникло окутанное тенями лицо Дева.

– Ох, слава святым, – выдохнул он и отступил, чтобы дать им пройти.

– Святые тут ни при чем, – отрезала Роз, стянула с себя офицерский камзол и бросила его в угол комнаты. – Благодари нас за то, что мы быстро бегаем.

Когда ее глаза привыкли к темноте, знакомые очертания таверны обрели четкость. Два столика в зале оказались заняты: за одним сидели Йозеф и Арман, а за вторым расположились Аликс и Сиена. Рядом с ними стоял третий стул, на котором, судя по всему, сидел Дев. Сложно было сказать, кто чувствовал себя более некомфортно. Аликс сидел с прямой, как шомпол, спиной, как можно дальше отодвинувшись от Сиены. Та казалась не менее напряженной: ее сжатые в кулаки ладони лежали на коленях, но выражение явной неприязни исчезло с ее лица, когда она увидела Дамиана. Девушка плавным движением вскочила на ноги и подошла ближе.

– Ты в порядке. – Это был и вопрос, и утверждение одновременно.

Дамиан кивнул.

– Ты тоже.

Сиена склонила голову.

– Вильнев сказал, что я могу спрятаться здесь, – она оглянулась через плечо и понизила голос, – несмотря на некоторое недовольство.

Роз могла только предполагать, как разворачивались события. Йозеф наверняка сильнее всех возражал против того, чтобы пускать офицера стражи в «Бартоло». Даже Дамиану здесь были не особо рады. Йозеф и Арман тихо разговаривали между собой, но Роз видела, как они иногда украдкой посматривали на другую сторону комнаты.

– Зови меня по имени, – произнес Дев. – И нет нужды меня благодарить.

– Я и не благодарила, – резко огрызнулась Сиена, но тут же смягчила тон. – Хотя, наверное, стоило бы.

Дев только мрачно улыбнулся в ответ.

– Садитесь, – предложил он Роз и Дамиану, махнув рукой в сторону стола, где в одиночестве сидел Аликс, наблюдая за ними.

Роз покачала головой. Обычно запах алкоголя и дуба успокаивал ее, но сегодня знакомая обстановка напоминала, что ей нужно как можно быстрее убраться отсюда.

– Фалько найдет нас здесь. Возможно, не сегодня, но я уверена, что она не сдастся, пока не отыщет это место. Теперь мы – все мы – беглецы. Йозеф, Дев и Арман, возможно, в безопасности, – признала она, – но только потому, что офицеры Фалько не могли рассмотреть всех в суматохе, хотя я бы не стала надеяться на случай. Но вам опасно находиться рядом со мной и Дамианом. Сиена, тебя они тоже, скорее всего, опознают. Насколько я понимаю, вы с Кираном – единственные офицеры, которых взяли под арест.

– Верно, – подтвердила Сиена. – Но я не собиралась здесь оставаться. Думаю… – Она пригладила рукой волосы. – Думаю, мне придется вернуться к семье.

Боль в ее голосе было ни с чем не спутать. Роз видела, что та же боль отразилась на лице Дамиана. Она не могла винить их за это и неважно, насколько сильно ненавидела Палаццо. Меньше чем за сутки они потеряли место, которое подарило им работу и стало домом. Город, который они поклялись защищать, для них теперь был небезопасен.

– Но что насчет Кирана? – продолжила Сиена, подняв тему, которую так ждала Роз. – Они ведь не отправят на фронт и его? Он уже отдал свой долг.

– Людей часто призывают на второй срок, – вяло напомнил ей Дамиан, и Роз поняла, что он думает об их отцах.

– Мы можем спасти Кирана, когда отправимся за Насим, – вклинилась в разговор она.

Все взгляды обратились к ней. Дев вскинул голову, и на его лице засияла сдержанная надежда.

– Мы отправимся за ней?

– Мы все равно не можем остаться здесь. И я не позволю им забрать мою лучшую подругу.

Роз подумала о родителях Насим, которые уже потеряли сына, о боли, которую они все еще испытывали, не зная, жив он или мертв. Эта боль была знакома Роз. Она терпела ее три года, пока Дамиан служил на северном фронте. Она не сможет вынести это вновь.

Возможно, думать так – ужасно эгоистично, но Роз не сможет вынести неопределенность, потому что Насим очень ей дорога. Роз знала, что Дев тоже не справится. Парень уже потерял сестру, и, хотя ни он, ни Насим никогда в этом не признавались, было ясно, что их связывали куда более сильные чувства, чем просто дружба.

– Тогда я с вами, – решительно заявила Сиена. – Киран ради меня поступил бы так же.

– Нет, – прервал ее Дамиан. – Это сумасшествие. Ты не понимаешь, что такое фронт, Роз. Ты не можешь просто выйти на поле боя и забрать друзей, которых хочешь отвезти домой. Это так не работает.

Самообладание Роз пошатнулось.

– Ты думаешь, я этого не знаю? Я понимаю, что это будет опасно, – скорее всего, невозможно, – но я должна попытаться. К тому же здесь для меня ничего не осталось.

– Твоя мама тут. Ты действительно собираешься оставить ее одну?

Он произнес эти слова тихо, но они, словно нож, пронзили грудь Роз, раня самую чувствительную часть ее души.

– Это нечестно.

– Это всего лишь факт.

Роз отбросила в сторону чувство вины и все мысли о матери. Она знала Дамиана и понимала, что тот делает. Он пытался защитить ее. Пытался найти для нее причины остаться здесь, потому что до ужаса боялся того, что ожидало ее на севере. Роз подозревала, что ночами Дамиану снились кошмары о том, как она оказывается в том самом месте, которое навсегда сломило его.

Но сейчас речь шла не о Дамиане. Сейчас важнее всего Насим и другие заурядные, которые отправились на собрание, чтобы своим присутствием оказать давление на представителей Палаццо. Именно Роз рассказала мятежникам новости о собрании. Она знала, как трудно им далось решение посетить это место. Они пошли на риск, и теперь им предстоит заплатить за свою храбрость. Что она должна делать? Остаться в Омбразии, как разыскиваемая преступница, и надеяться, что хотя бы несколько ее друзей вернутся с фронта в целости и сохранности?

Если она все равно обречена, то может хотя бы сделать что-то полезное напоследок.

– Роз, – робко позвал ее Аликс, явно пытаясь не смотреть в сторону Дамиана, – если ты все-таки отправишься туда, я позабочусь о Каприс. Я ей нравлюсь.

Это правда. Каприс не любила знакомиться с новыми людьми, но она терпела присутствие Аликса, что не переставало удивлять Роз с момента их первой встречи.

– В этом нет необходимости, – прорычал Дамиан до того, как Роз успела произнести хоть слово. – Если ты этого хочешь, то мы с Сиеной поедем на север. Мы найдем Кирана и Насим.

– Ты переживаешь обо мне, но не о Сиене? – ощетинилась Роз.

– Она офицер, а в прошлом была солдатом. И уже служила на севере.

– Что с того? Она подвергается такому же риску.

Сиена сложила руки на груди. Один рукав ее камзола был порван, и от этого движения швы разошлись еще сильнее.

– Перестань говорить так, словно меня здесь нет. Роз, возможно, ты и мятежница, но не представляешь, что такое настоящая война. Если нас затянет в бой, мы все погибнем. А то, что в армии Бречаата появился новый генерал, только добавляет элемент непредсказуемости в этот план.

– Я отправлюсь на север, – рявкнула Роз. – И мы можем либо пойти все вместе, либо мы с Девом пойдем отдельно, что звучит довольно глупо. Но решать вам.

Лицо Дамиана обратилось в маску холодной ярости, от чего знакомые черты стали более суровыми, и Роз вновь вспомнила, как он выглядел в иллюзии, навеянной Энцо. Там он был не просто мальчиком, наделенным силой, способной разрушить мир до основания, а мужчиной, который осуществил бы это с радостью.

– Не делай этого, Роз.

Аликс прочистил горло.

– Если вы меня извините, мне нужно сходить… кое-куда.

Его стул со скрипом проехался по деревянному полу. Аликс увлек за собой Йозефа и Армана, и они вместе отправились к бару.

– Мы попали в эту ситуацию из-за меня, – сказал Дамиан. – Из-за того, что Руссо винит меня в смерти Микеле. Я должен отправиться на север один, потому что это моя вина.

– Это я заставила тебя дезертировать, – резко напомнила ему Роз. – Или ты забыл?

Потому что она не забыла. Роз помнила, как его раздирали противоречивые чувства, пока честь боролась с желанием жить. Дамиан всегда был слишком хорош для Омбразии и этой проклятой святыми войны.

– В конце концов я бы все равно пошел с тобой.

– Лжец.

Дамиан поймал ее взгляд. Внезапно он показался ей до бесконечности уязвимым. Роз видела, что призрак прежнего юного мальчишки все еще таился за острыми углами скул и потемневшим от щетины подбородком. Война оставила пустоту в его душе, но Дамиан Вентури, которого Роз знала в детстве, все еще прятался за жестокой маской.

– Я не лгу, – сказал он, и, хотя Дев и Сиена находились в пределах слышимости, это тихое признание предназначалось только для Роз. – Я никогда не мог тебе ни в чем отказать. Ты это знаешь.

Роз сглотнула. Она знала. И пользовалась этим, причем не один раз, даже когда детство осталось позади. Преданность Дамиана была абсолютной, и Роз не совсем понимала, как с этим справляться. Но и она была не менее предана тем, кого любила.

– Тогда ты понимаешь, что нет смысла спорить со мной. Если ты отправишься на север, я пойду с тобой. – Она говорила яростно, не оставляя никому возможности возразить. – Я три года провела, гадая, жив ли ты. Не смей заставлять меня хоть еще один день жить, не зная, что с тобой.

И тогда Роз поняла, что он больше не сможет возразить. Она победила – видела, как его запал иссяк, – но никогда прежде победа не была такой кислой на вкус.

– Я не знаю, смогу ли спасти тебя там, – промолвил Дамиан, но было ясно, что он сдался. – Смогу ли спасти хоть кого-нибудь из вас.

Сиена закатила глаза.

– Тебе и твоему комплексу героя стоит остановиться. Оберегать чужие жизни – это не твоя забота.

Дамиан молчал, но Роз знала его мысли. Он никогда не перестанет верить, что забота о других лежит на его плечах. Глупое убеждение, учитывая, что даже самого себя оберегать от смерти уже оказалось довольно сложно.

– Как мы туда доберемся? – спросила Роз. – Нам нужен план.

Дев закусил губу.

– Придется плыть на лодке, так ведь? Другие методы передвижения займут слишком много времени.

Дамиан кивнул.

– Иного способа попасть на фронт все равно нет.

– Минутку.

Сиена села на прежнее место и вытащила сложенный пополам лист бумаги из внутреннего кармана своего камзола. Она разложила лист на столе, и Роз увидела, что на нем изображена роза ветров в виде герба Палаццо. Крохотные чернильные точки усеивали карту, в которой Роз узнала сердце Омбразии.

– Это планы патрулирования, – пояснила Сиена. – У всех офицеров есть такая карта.

Дамиан смотрел на лист бумаги с сомнением.

– Разве тебя не обыскали?

– Не очень тщательно. Они забрали мое оружие, а остальное не слишком их волновало. – Сиена перевернула карту и указала на узкий судоходный путь на севере. – Если ничего не изменилось, здесь находится основной опорный пункт Омбразии, а здесь – Бречаата. Правильно?

Роз и Дев перевели взгляд на Дамиана, стоявшего у нее за плечом, и тот кивнул.

– Хорошо. Значит, Омбразия в данный момент контролирует большую часть этой территории, – продолжила Сиена, указывая пальцем на нужную местность. – Но Бречаат все еще удерживает этот конец реки, учитывая, что это их главный торговый порт. Они оттесняют нас на этой границе. Если мы хотим добраться до опорного пункта, нам нужно идти окружным путем. – Она провела пальцем по краю карты.

– Почему мы не можем пройти здесь напрямую? – спросила Роз и указала на что-то, похожее на залив.

Оттуда открывался прямой путь до берега, где должна была находиться военная база Омбразии. Им останется только как-то перебраться на другую сторону реки.

Сиена посмотрела на Роз как на умалишенную.

– Потому что это территория Бречаата.

– Нам нужно пройти этим путем. У военных кораблей и так уже есть несколько часов форы, к тому же Насим и остальных могут отослать куда угодно, как только они прибудут на базу, и тогда мы точно потеряем их след. Проклятье, они уже могут быть мертвы.

– Мы не можем пройти по территории Бречаата, – возразил Дамиан. – Они без колебаний убьют нас.

– Как они узнают, что мы из Омбразии?

– На границе определенно есть пропускной пункт.

– Тогда мы найдем способ обойти его.

– Если бы все было так просто, Роз, мы бы уже давно закончили эту войну.

Девушка зарычала, но тут вмешался Дев.

– Сколько времени мы выиграем, если пойдем по территории Бречаата?

Сиена переглянулась с Дамианом, а потом пожала плечами.

– Не знаю. Может, день. Или меньше.

– Хорошо. Это даст нам достаточно времени, чтобы догнать и перегнать военные корабли. Мы можем добраться до военной базы еще до их прибытия. – Когда никто не ответил, Дев умоляюще добавил: – Мы должны хотя бы попытаться. Если не сможем пересечь границу и придется воспользоваться окружным путем, я не стану спорить. Но я должен найти Насим. – Его голос дрогнул, а на щеках появился румянец. – Мы должны найти ее.

Дамиан запустил руку в волосы.

– Святые, вы двое невыносимы. Ладно. Попытаемся пройти напрямую, а когда это не сработает, двинемся в обход.

– Если не сработает, – поправил его Дев.

– Я сказал то, что хотел сказать.

– Мы постараемся, чтобы все получилось, – подытожила Роз отчасти для того, чтобы убедить Дева, но по большей части для того, чтобы убедить саму себя.

Если они не смогут догнать корабль, на котором плыли их друзья, к тому времени, как он причалит, найти их будет практически невозможно. Роз не была невеждой. Она знала, что линия фронта тянулась вдоль всей северной границы Омбразии. Есть десятки мест, куда могут отправить новых солдат. Роз обыщет каждое из них ради Насим, но шанс на успех будет гораздо меньше.

– А потом? – рассудительно спросила Сиена. – Как ты и сказала, мы не сможем вернуться сюда, и неважно, найдем мы их или нет.

– Я вернусь за мамой, а потом мы отправимся на Восточные острова. – Роз уже начала мысленно планировать будущее. Острова вели торговлю и с Омбразией, и с Бречаатом – они так и не заняли сторону в военном конфликте. – Вы можете поступать, как хотите.

Они с Каприс смогут отстроить свою жизнь заново. В конце концов, однажды у них это уже вышло. Но уедет ли с ними Дамиан? А кто-то из ее друзей?

– Я пойду туда, куда ты пойдешь, – мгновенно отозвался Дамиан, и Роз немного расслабилась. – Но нам нужно отправляться как можно скорее. Где мы раздобудем лодку?

– Мы можем одолжить лодку у какого-нибудь рыбака, – предложил Дев, но Роз помотала головой.

Рыбная ловля – один из немногих способов зарабатывать на жизнь для заурядных, и она не собиралась забирать – или одалживать – у них источник дохода.

– Такая лодка не выдержит путь по северным водам, – возразила Сиена. – Нам нужно судно, сделанное последователями.

Она наверняка права. Паруса, сотканные последователями Изящества, могут сами подстраиваться под силу и направление ветра, к тому же, насколько Роз знала, никто здесь не мог похвастаться умением управлять кораблями. Киран отлично умел ходить под парусом, но он, по понятным причинам, сейчас им не поможет.

– Нам придется взять лодку из флота Палаццо, – сказал Дамиан, и эта перспектива явно не вызвала у него энтузиазма. – Они сделаны последователями Изящества и подойдут для плавания в бурных водах. А еще они очень быстрые. Это наш единственный шанс нагнать военный корабль.

– Значит, нужно вернуться в Палаццо. – Уголки губ Сиены опустились, но девушка, очевидно, осознавала правоту Дамиана.

– Если подумать, – вставила Роз, – это идеальное место. Никто не ожидает, что мы вернемся туда. Не теперь, когда мы в бегах.

Дамиан кивнул, хотя ее слова явно его не убедили. Роз же едва ли не трясло от предвкушения. Казалось, ее инстинкт самосохранения полностью испарился, как бывало всегда, когда подруга злилась. И святые, как же она сейчас злилась. Их обманули. Им пообещали мир только для того, чтобы отловить заурядных и отправить большинство на фронт.

Надеяться на другой исход было глупо. Так же как и испытывать оптимизм, каким бы мимолетным он ни был. Собрания совета и смены персонала недостаточно, чтобы изменить Омбразию, но Роз по наивности этого не понимала. Такие учреждения, как Палаццо, никогда не менялись, если могли этого избежать. Их нужно сжигать и отстраивать заново.

Когда Роз вернется вместе с другими мятежниками, она не допустит такой ошибки вновь. До этих пор ее ничего здесь не держит – за одним исключением.

– До того как мы уйдем, – сказала она, – я должна поговорить с мамой.

7. Дамиан

– Тебе не нужно прощаться с ней, – прошептал Дамиан, стоя у двери квартиры матери Роз. – Ты можешь остаться здесь.

Испепеляющий взгляд заставил его сердце дрогнуть.

– Поэтому ты захотел пойти со мной? Мы уже все обсудили, и я не собираюсь возвращаться к этому разговору.

Он не поэтому решил проводить ее наверх. Ей будет сложно рассказать Каприс о том, что они уезжают, и Дамиан хотел быть рядом на случай, если Роз понадобится его поддержка. Не то чтобы эта девушка вообще когда-то нуждалась в поддержке. На самом деле она взбесится, если он произнесет это вслух, поэтому Дамиан помалкивал о своих истинных мотивах.

– Ты последовательница, – вместо этого сказал он. – Тебя вообще не должны были арестовывать. Если бы я не медлил на том корабле, мы ушли бы задолго до того, как Руссо объявился, и он никого из нас не увидел бы.

Роз сглотнула, и ее голос стал жестким, когда она заговорила вновь.

– Перестань винить во всем себя. Я заставила тебя дезертировать, хотя не имела права принимать это решение за тебя, и мы оба это знаем. Я просто не могла потерять тебя во второй раз. Но если бы могла вернуться, – если бы могла пережить этот день вновь, – я бы не стала ничего менять. Прости меня за это ужасное лицемерие. Но я становлюсь эгоисткой, когда дело касается тебя.

Дамиан не знал, что на это ответить.

– Роз… – начал он, но она перебила его.

– Позже.

С этими словами она вошла в маленькую квартирку. Дамиан был не против подождать снаружи, но Роз скованным жестом поманила его за собой.

Обстановка в комнате давно устарела. Внутри почти отсутствовала мебель и пахло чистящим средством. К тому же стояла ужасная жара – в печи пылал огонь, несмотря на то что ночь была теплой. Дамиан оглянулся, но не увидел ничего, что напоминало бы ему о Роз. Здесь было слишком чисто. Стерильно. Ни следа безумного беспорядка, который всегда царил в ее детской спальне. Это место, очевидно, предназначалось для матери Роз, а не для нее самой. Эта мысль почему-то расстроила Дамиана.

Каприс Ласертоза сидела на зеленой бархатной софе, придвинутой вплотную к стене.

Три недели назад Дамиан видел ее в окне их старой квартиры и думал, что был готов к новой встрече. Но он ошибся. Ничто не могло подготовить его к тому, что женщина, которую он считал второй матерью, будет выглядеть… так. Она сидела, сгорбив худые плечи и сложив руки на коленях. Ее глаза – на оттенок темнее, чем у Роз, – смотрели в пустоту.

Дамиан напрягся. В их последнюю встречу Каприс закричала, увидев его. Он подобрался, боясь, что это повторится.

Но мать Роз не закричала. Она повернулась, и на ее лице появилась улыбка. Искренняя душераздирающая улыбка.

– Дамиан, – выдохнула она, и в этот момент Каприс так сильно походила на себя прежнюю, что тот пошатнулся.

– Здравствуйте, signora.

Он не знал, что еще сказать. Рядом с ним ошеломленно замерла Роз, и черты ее лица исказились в мучительной гримасе. Они вместе смотрели, как Каприс встала с дивана и направилась к Дамиану. Она слабо обняла его, и Дамиан замер, словно под дулом пистолета. Что-то в его груди до боли сжалось, и он внезапно вспомнил, как мать обнимала его до того, как заболела.

– Ты вернулся, – сказала Каприс и обхватила лицо Дамиана ладонями.

Ее глаза сияли. На мгновение ему показалось, что он вновь стал ребенком.

– Да, – хрипло ответил он. – Да, я вернулся.

Теперь на лице Роз отразилась еще большая мука. Она взяла мать за руку и повела ее обратно к софе, держа спину неестественно прямо.

– Мама, – произнесла она. – Мы с Дамианом должны ненадолго уехать.

Замешательство затмило радость Каприс.

– Почему?

Это был простой вопрос, но Роз смутилась и перевела на Дамиана взгляд распахнутых в панике глаз. Она не придумала заранее, как солгать матери, что совсем на нее не походило.

– Это… ну-у, мы собираемся…

– Навестить мою семью, – вмешался Дамиан. – В северной Омбразии.

Если Каприс все еще жила в прошлом, она наверняка думала, что его родители живы. Возможно, она помнила, как они переехали на север, когда Баттиста получил повышение по службе. Да, эта женщина немного не в себе, но она всегда была очень проницательной, и Дамиан не сомневался, что могла начать в чем-то их подозревать, если Роз слишком долго будет придумывать подходящую историю.

– Ох. – Каприс моргнула и перевела взгляд на Дамиана. В уголках ее глаз собрались морщины. – Я скучаю по твоей матери. Надеюсь, у нее все хорошо.

– Очень хорошо, спасибо, – ответил он, не колеблясь ни мгновения. – Она будет рада узнать, что вы спрашивали о ней.

Взгляд, которым наградила его Роз, был в равной степени угрюмым и благодарным. Она сжала плечо матери.

– Ты помнишь Аликса? Он несколько раз приносил тебе еду. Я попрошу его присмотреть за тобой, пока нас не будет, хорошо?

Каприс нахмурилась, и на мгновение Дамиан испугался, что она откажется.

– Хорошо, – просто ответила она.

– Отлично.

Роз заметно расслабилась.

– Почему Пьера не навещает меня?

Дамиан побледнел. Неужели Роз не рассказала матери о смерти Пьеры?

Роз сглотнула, и ее тонкая шея дернулась.

– Пьеры больше нет, Mamma[4]. Помнишь? Мы говорили об этом.

Дамиан не ожидал, что в этот раз Роз скажет правду. Ощутив укол печали и неловкости, он увидел, как глаза Каприс наполнились слезами. Она склонила голову Роз на плечо, и та сжала ее руки. На мгновение в комнате повисла тишина.

– Я скучаю по ней, – прошептала Каприс, и Роз кивнула.

– Я тоже.

Ее мать судорожно вздохнула.

– Как долго вас не будет?

Роз бросила взгляд на Дамиана, прежде чем ответить.

– Может, неделю. Не очень долго. – Она сжала пальцы матери. – Не хочу, чтобы ты волновалась о нас.

– Я всегда волнуюсь о тебе, tesoro[5]. Двум заурядным опасно путешествовать по городу в одиночестве.

Дамиан отчаянно постарался скрыть свое изумление. Это потребовало невероятного количества усилий, и он, видимо, не очень хорошо справился с этой задачей, потому что Каприс вновь перевела взгляд на него.

– Тебе нехорошо? – нахмурилась она.

Судя по взгляду Роз, брошенному в его сторону, она планировала убить его во сне.

– Я в порядке, – сипло отозвался он.

Роз встала перед ним, загораживая его от взгляда матери.

– Тебе не стоит беспокоиться о нас, Mamma. Ты видела, каким Дамиан вымахал? – Она напряженно рассмеялась. – А теперь позволь помочь тебе лечь в постель. Уже поздно.

Дамиан сел на опустевшую софу и невидяще уставился на неровный паркет. Каприс не знала, что ее дочь – последовательница. Как такое возможно? Неужели она действительно была так изолирована от внешнего мира, что Роз удалось скрыть от нее правду?

И теперь они планировали оставить Каприс одну в этой квартире, без постоянного присмотра, чтобы сбежать из страны. Это казалось неправильным. К тому же Дамиан тоже чувствовал себя неправильно. Если бы он уже не утратил веру в святых, то в этот момент окончательно убедился бы, что попадет в ад за свои грехи.

– Ладно, – произнесла Роз, возвращаясь в комнату, и со вздохом опустилась на софу рядом с ним. – Прости. Я не знала, что она…

– Почему ты утаила это от нее? – спросил Дамиан, не в силах сдержаться. – То, что ты последовательница.

– Мне кажется, это не твое дело, – ощетинилась она.

– Я просто спросил.

– Как ты думаешь, почему я утаила это от нее? – Внезапно голос Роз стал невозможно усталым. – Когда мой отец впервые вернулся с войны, он ненавидел все, связанное с последователями. Можно ли винить его в этом? – Она изучающе посмотрела на пряди своих волос. – Моя мать ненавидела их не меньше, и в итоге я тоже переняла это отношение. Ты видел, как спутанно ее сознание. Как я должна была сообщить ей, что стала последовательницей Терпения? От этого маме стало бы только хуже.

– Но ты постоянно ходишь в храм Терпения, – сказал Дамиан, пытаясь переварить слова Роз. – Или, по крайней мере, ходила.

– Она об этом не знает. Ведь редко говорит с кем-то, кроме меня. Ты представляешь, как сложно было перевезти ее из нашей старой квартиры сюда? Она боится находиться на улице.

– Ох…

– Ага.

Резкость не исчезла из голоса Роз. Она изучала лицо Дамиана, словно бросая ему вызов. Словно ожидала, что он скажет, что подруга не права и плохо заботится о матери. Но он не скажет. Конечно, не скажет.

– Роз, насчет поездки на север… – начал Дамиан и посмотрел на нее. Ее глаза горели голубым пламенем, а волосы темным каскадом обрамляли лицо. Слова выскользнули наружу прежде, чем он смог их проглотить. – Когда я вернусь туда… Не знаю, смогу ли остаться таким, каким ты привыкла меня видеть.

– Перестань! – яростно воскликнула Роз. – Мне неважно, какого тебя вижу, Дамиан. Я хочу узнать каждую версию тебя.

Но правда ли это? Хотела ли она знать Дамиана, который боялся, что его все еще мучают остатки влияния Энцо? Хотела ли она знать Дамиана, который чувствовал, как это влияние отравляет его? Ему хотелось поведать ей обо всем, что он узнал от старой женщины в тюрьме, и неважно, правдивы были ее слова или нет. Но он уже столько раз рассказывал Роз о своих странных ощущениях, что сбился со счета. Конечно, она пыталась успокоить его, но Дамиан знал, что, по ее мнению, с ним все было нормально. И пускай Дамиан любил Роз за веру в него, он не мог избавиться от ощущения, что это ему не поможет.

«Я вижу тебя, Дамиан, – призналась она той ночью, когда он убил Энцо. – Даже все твои темные стороны».

Но он не хотел, чтобы она видела его темные стороны. Никто не захотел бы.

– Роз… – хрипло начал он.

– Заткнись, – сказала она и схватила его за плечи. – Заткнись.

Она скользнула руками по его шее, переплела пальцы между собой у него на затылке, и перенесла вес на колени, став почти одного с ним роста. Дамиан подцепил ее подбородок пальцем. Роз была так красива, что это казалось несправедливым. От ее красоты разумные мысли испарялись из его сознания, а возражения исчезали с языка. Ему все равно, если ее красота – это оружие. Он позволит ей пронзить его сердце насквозь.

– Я почти убил ее сегодня, – тихо признался Дамиан. – Фалько. Думаю, что убил бы, если бы не услышал твой крик.

Роз замерла, изучающе глядя ему в лицо.

– И?

– Я не… в смысле это не я. Я ненавижу убивать.

Он попытался отстраниться, чувствуя, как пылают щеки, но Роз не позволила.

– Все хорошо, – убежденно произнесла она. – Иногда некоторые люди должны умирать. Иногда они этого заслуживают.

– Я чувствовал себя так, словно потерял контроль. Словно сам не знал, что сделаю дальше.

Роз вскинула бровь, пальцем выводя круги на его шее.

– Дамиан, гнев – это естественное чувство. – Прежде чем он успел ответить, она подалась вперед и прижалась губами к впадинке на его горле. – Ты не можешь вечно подавлять его.

Мурашки побежали по коже Дамиана, и он закрыл глаза.

– Я чувствую… чувствую, словно забываю, каково это – быть хорошим.

Эти слова заставили Роз замереть. Она выпрямилась, затем потянула его на себя, заставляя подняться.

– Раз ты все еще переживаешь об этом, значит, не забыл. До тех пор, пока беспокоишься, хороший ли ты человек, ответ, скорее всего, будет положительным.

– А ты?

Роз склонила голову вбок, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек.

– А что я?

– Ты об этом беспокоишься?

– Нет. Нечасто. Но мне плевать, хорошая ли я. Просто хочу сделать мир лучше. И если мне придется быть плохой, чтобы добиться своей цели, то так тому и быть.

Дамиан опустил руку на ее талию. Ее черная рубашка все еще липла к ребрам, пропитавшись потом после долгого бега, но его это не беспокоило. Роз была идеальна; от нее пахло корицей, дождем и ночью.

Но когда она поцеловала его, Дамиан подумал, что у этого поцелуя был вкус финала. Не потому что Роз быстро отстранилась, не желая задерживаться, а потому что глубоко внутри него что-то пробудилось.

И это что-то пугало его куда больше, чем грядущее путешествие на север.

8. Милос

Милос помнил ночь, когда они пришли за ним.

Родители приказали ему спрятаться, как только услышали топот ботинок у входной двери. Милос тогда подумал, что провинился в чем-то, иначе почему родители волновались только о нем, а его брату и сестре прятаться не велели? Он помнил, что глаза матери казались слишком большими для ее лица. Он помнил, что голос отца стал непривычно жестким. Никто не знал, что они придут сегодня. Никто никогда не знал, когда они придут, но всем было известно, что рано или поздно это случится.

Горький страх обволок его язык – на вкус он напоминал кровь. Милос сидел в родительском шкафу, прижав ухо к замочной скважине. Его окружал запах маминых духов. С другой стороны до него доносились звуки разговора, но разобрать отдельные слова он не мог. Громкие властные голоса, несомненно, принадлежали каким-то важным мужчинам, а его мать отвечала на их вопросы взволнованным бормотанием. Они совершенно точно пришли из Палаццо. Милос много раз видел, как похожие мужчины патрулировали улицы города. Он любовался их элегантной темно-синей формой и оружием, висевшим за широкими плечами. И однажды с гордостью сказал матери, что когда-нибудь станет одним из этих мужчин.

Мама улыбнулась ему, но эта улыбка не достигла ее глаз. Милос тогда подумал, что это из-за того, что их семья была заурядной, и его заявление показалось слишком амбициозным. Для них сверкающее огнями Палаццо и его последователи были недостижимой мечтой.

Потом Милос услышал, как мужчины начали расспрашивать его брата и сестру, и выбрался из шкафа. Он решил, что его никто не заметит, если просто не выходить из родительской спальни. Тихо, как мышка, мальчик прокрался к двери, чтобы лучше слышать разговор. Сквозь щель между дверью и косяком он смог мельком разглядеть мужчин. У одного из них были темные волосы, а у другого – светлые. Милос разобрал вопросы, которые мужчины задавали его брату и сестре. Он слышал их тихие ответы, и по реакции офицеров понимал, что те были разочарованы. В нем вспыхнуло нетерпение. Он мог ответить на эти вопросы. Он испытывал ощущения, о которых говорили мужчины. Они бы обрадовались, если он им об этом рассказал. Его родители должны были это знать. Милос же рассказывал маме и папе о странных вещах, которые у него получалось делать. Разве они не хотели обрадовать этих мужчин? Они ведь так часто шепотом обсуждали, как Палаццо вечно игнорирует таких, как они, не благословленных магией святых.

Милос не смог сдержаться. Тогда он не знал, чем все обернется.

Он до сих пор помнил, как лица родителей исказились от ужаса, когда он открыл дверь. Милос помнил, как погас взгляд отца, как он выдохнул через нос, не скрывая отчаяния. Милос помнил, как глаза матери расширились, как страх охватил ее, заставив замереть на месте.

Она кричала, когда его забирали. Кричала и кричала, пока Милос плакал, слыша эти звуки. Материнские крики до конца жизни будут звоном отдаваться в его ушах – самое яркое воспоминание о женщине, которая его вырастила.

Он не вернулся.

Даже тогда он уже знал, что никогда не вернется.

9. Роз

Они выбрали самый запутанный маршрут до Палаццо из всех возможных. Дорога заняла вдвое дольше обычного, но Роз едва заметила это. Ее голова была занята воспоминаниями о прощании с матерью, Йозефом, Аликсом и другими мятежниками, которые не поедут на север. Безопасно ли для них оставаться в «Бартоло»? Они спрячутся, если в дверь постучит какой-нибудь офицер, но достаточно ли этого? Что, если Роз вернется в город лишь для того, чтобы узнать, что их всех поймали снова? Что, если она вернется без Насим?

Что, если она вовсе не вернется?

Обычно она не позволяла себе такие мысли. Роз гордилась своей способностью выполнять то, что необходимо, и при этом не волноваться о последствиях. Но кошмарная мысль, что ее мать может потерять последнего члена своей семьи, была почти невыносима. Почти. Роз справится, если от этого зависит спасение Насим.

Такой теперь будет ее жизнь? Ей всегда придется выбирать между одинаково ужасными вариантами?

Дамиан жестом велел всем остановиться. Он избавился от своей офицерской формы; они с Сиеной переоделись в одежду, одолженную Йозефом и Роз соответственно. Он опытной рукой сжимал пистолет, неподвижно замерев на месте.

– Нам придется перебежать этот участок, – сообщил он, указывая на газон, отделявший Палаццо от дороги. – Следующая смена должна начаться через…

– Четыре минуты, – закончила за него Сиена, взглянув на маленькие часики на цепочке. Она сунула их в карман и продолжила: – Но мы не должны бежать. Этим только привлечем лишнее внимание, если кто-нибудь нас заметит. Чего, я надеюсь, не случится, учитывая, что уже темно.

Дев выгнул бровь.

– Значит, весь расчет на надежду?

– Ты права, – ответил Дамиан Сиене, проигнорировав Дева. – Мы заберем вон ту лодку, которая пришвартована там, где сужается гавань. – Он указал на нужное судно. – Она самая маленькая из трех. Нет смысла забирать бронированный корабль, если у нас недостаточно людей, чтобы им управлять.

Роз была знакома с оружием, которым Омбразия снаряжала свои военные корабли, ведь большая его часть создавалась гильдией Терпения. Ей не нравилась мысль о том, что в случае преследования они окажутся совершенно безоружны, но маленькая лодка действительно будет быстрее.

– Что, если нас поймают и начнется сражение? Вы двое разозлитесь, если я выстрелю?

Дамиан сжал губы.

– Стреляй, только если у тебя не останется иного выбора.

– Без обид, – вклинился Дев, – но прямо сейчас меня мало волнуют жизни офицеров Палаццо. – В его глазах пылал огонь. Роз не видела друга таким уже очень давно. – Если они догонят нас, я буду стрелять на поражение. Считайте это наказанием за то, что они выбрали неверную сторону.

– Не все могут выбирать сторону, придурок, – огрызнулась Сиена, ее обычное спокойствие испарилось. – Большинство офицеров – заурядные, чтобы ты знал. Все мы сначала были солдатами. Скажи, если бы тебе предложили работу, которая позволит покинуть фронт и обеспечить семью, ты бы отказался?

– Я никогда бы не стал работать на Палаццо.

– Что же, некоторые из нас не хотят страдать ради глупых идеалов. Некоторые из нас просто хотят жить. Ты даже не был на войне, – продолжила Сиена, не дав Деву и слова сказать, когда тот открыл рот, чтобы ответить. – Так что не делай вид, будто знаешь, на что пойдешь или не пойдешь, чтобы оттуда выбраться.

– Не смей вести себя с ним так снисходительно, – яростно вступилась за друга Роз. – Дев потерял на войне обоих родителей. Энцо убил его младшую сестру. Ты действительно думаешь, что он не знает, что такое страдание?

– Хватит. – Это произнес Дамиан, который выглядел так, словно его голова вот-вот взорвется. Даже Роз замолчала. – Так как мы собираемся вместе путешествовать, – и неважно, нравится мне это или нет, – нам придется оставить распри. Это значит, никаких ссор, потому что у меня нет ни малейшего желания слушать вашу ругань. Я понятно изъясняюсь?

Сиена кивнула. Дев выглядел пристыженным. Роз внезапно поняла, что никогда не видела Дамиана в его привычном амплуа командира стражи: он нетерпеливо раздавал указания, ожидая их беспрекословного исполнения. Таким он был в Палаццо? Другие офицеры подчинялись ему не только из уважения, но и потому что побаивались его?

Его ноздри раздулись, когда он пальцами размял заднюю поверхность шеи.

– Хорошо. Не знаю, обратили ли вы внимание, но нас четверых сложно назвать незаметными, и мне хотелось бы отчалить до того, как начнет светать. Так что давайте выдвигаться, прежде чем я пожалею об этом.

Когда они выскользнули из укрытия тесно стоящих зданий, из темноты до них донесся голос, от которого у Роз скрутило живот.

– Думаю, ты уже жалеешь, Вентури.

* * *

Роз обернулась, уже зная, кого увидит. Она слышала этот низкий голос всего несколько раз, но было сложно забыть манеру, с которой Сальвестро Агости лениво растягивал слова.

Он стоял, засунув руки в карманы длинного черного плаща. Для всего мира он выглядел так, словно собрался на приятную ночную прогулку. Роз даже поверила бы в это, если бы не видела полдюжины до зубов вооруженных офицеров, стоявших за спиной мужчины. Если кто-то из этих офицеров и был знаком с Дамианом или Сиеной, они этого не показывали.

– Бросьте свое оружие, – приказал Сальвестро.

Роз поймала взгляд Дева, в котором застыл немой вопрос: стоит ли им ринуться в атаку и поразить как можно больше офицеров до того, как их настигнет неминуемая гибель? Или же они собираются позволить арестовать себя снова?

На мгновение Роз и сама засомневалась, как лучше поступить. Но потом она услышала, как упало на землю оружие Дамиана и Сиены. Теперь ее метания не имели смысла. Казалось, ее рука онемела, когда Роз позволила пистолету выскользнуть из пальцев. Дев повторил за ней, и его неудовольствие ощущалось физически.

Сальвестро вступил в лужицу лунного света и ухмыльнулся.

– Какая досада. Вы были так близки к свободе. И ты. – Последователь смерил Сиену взглядом. – Ты ведь могла искупить свою вину. Еще несколько лет службы на фронте, и смогла бы вернуться в Палаццо, если бы выжила, конечно. Ты была хорошим офицером. Но верность может быть изъяном, особенно по отношению к кому-то вроде него – человеку, позорящему звание лидера.

Он плюнул Дамиану под ноги, почти попав тому на сапоги.

Вентури-младший на это не отреагировал, лишь сказав:

– Ты это планировал, да? Поэтому позволил мне уменьшить число охранников на время собрания. Ты знал, что генерал Фалько появится, потому что сам пригласил ее. Ты знал, что произойдет, потому что вы двое это спланировали.

Сальвестро издевательски захлопал в ладоши.

– Очень хорошо. – Одна из офицеров за его спиной хмыкнула, и Сальвестро коротко ей улыбнулся. – Если тебе от этого будет легче, Вентури, то знай: я не собирался оставлять тебя во главе стражи даже до того, как узнал о твоем дезертирстве. Заурядный мальчишка на такой высокой должности? Это просто позорно.

– Заткнись! – рявкнула Роз, делая шаг по направлению к Сальвестро. Дамиан, возможно, готов терпеть такое отношение, но она – нет. Роз вскинула подбородок, глядя на последователя Смерти и пытаясь не обращать внимания на направленные на нее пистолеты. – Я думала, ты должен готовиться к своей новой роли в Святилище. Достаточно непрофессионально с твоей стороны увиливать от молитв. Или это святые приказали тебе прийти сюда? Они хотели, чтобы ты бегал по городу в темноте, ловя преступников?

Зубы Сальвестро заблестели в темноте. Он был весьма красив со своими ониксовыми волосами и аристократическими чертами лица. Но глядя на него, Роз понимала, что истории о святых не могли быть правдивыми: ни одно благосклонное божество не наделило бы Сальвестро Агости своим благословением. Разве что у святых очень дурной вкус.

– Если хочешь отвлечь меня, девчонка, тебе придется лучше постараться. Мои отношения со святыми уж точно не твое дело.

Прежде чем она смогла придумать ответ, Дамиан оттолкнул ее с дороги.

– Арестуй меня и позволь остальным уйти. Мои преступления – только мои.

– Нет, – зарычала Роз, но Сальвестро и так не собирался соглашаться на предложение Дамиана.

На лице последователя появилось наигранное удивление.

– Только вот твои спутники сейчас здесь, тогда как им положено быть в тюрьме. Кажется, не только ты тут преступник, Вентури. Кстати, ты знал, что ранил нашего нового генерала? Не слишком сильно, слава святым, но она определенно этому не рада. Зря ты так поступил. Насколько я понимаю, беспорядки в тюрьме – тоже твоя работа? – Внезапно он вновь стал серьезным. – Расскажи, как ты это сделал.

– Я ничего не делал, – безэмоционально ответил Дамиан. – Я понятия не имею, что произошло в тюрьме, просто воспользовался ситуацией.

– Стоит ли мне притвориться, что я тебе верю?

– Это правда. Клянусь святыми.

– В твоих устах эта клятва ничего не значит, – фыркнул Сальвестро. – Раз уж ты все равно обречен, мне бы хотелось убить тебя самому здесь и сейчас. Но, к сожалению, генерал считает, что ты должен предстать перед судом. Это послужит примером для всей Омбразии.

Роз знала, что он имел в виду. Публичная казнь. В Омбразии много лет не проводили публичные казни. Такие изменения Сальвестро и Фалько хотят привнести, оказавшись у власти?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Mio signore (итал.) – мой синьор.

Вернуться

2

Capitano (итал.) – капитан.

Вернуться

3

Figlio (итал.) – сынок.

Вернуться

4

Mamma (итал.) – мама, мать.

Вернуться

5

Tesoro (итал.) – милая, дорогая.

Вернуться