Каллиан Феррис
Цветок амелии

Каким бы умным ни казался человек,
Каким бы славным ни давал он жизнь идеям!
Но все же в полном одиночестве во век,
Он был и будет шалуном и прохиндеем!

Андрей Князев, группа «Король и Шут»

© Каллиан Феррис, текст, 2025

© Каллиан Феррис, оформление, 2005

Первая глава
Рождение. Детство. Дружба

Она влетела в свой дом из дерева и булыжника, покрытый мхом и вьюном, хлопнув дверью с такой силой, что, казалось, она тут же слетит с петель. Девушка прижалась спиной к ближайшей стене и… Расхохоталась во всё горло! Она полыхала багряным румянцем, не в силах удерживать свои эмоции в узде. Радость, добрая грусть и печаль расставания. Влюблённость, искренность! Этот вечер и алый закат над громадными вековыми дубами запомнится ей на всю жизнь. Он определит её дальнейшую жизнь.

Прежде чем начать, вернёмся на несколько лет назад, когда до этого заката ещё далеко. Где-то на краю мира находится небольшая деревушка – Зелёная. Это прекрасное, цветущее гигантскими зелёными дубами место. Деревья там и правда так огромны, что даже пятеро ребятишек, вставших в круг и взявшихся за руки, не смогли бы полностью обхватить хотя бы одно дерево. Этот лес дал молодому поселению пищу, воду, кров и защиту для будущего потомства. Люди воздвигли в центре леса каменную стену, а из деревьев построили дома.

В этом прекрасном месте – только по разным полюсам – жили пара ребят: Джером Мэггот и Мари Дженкинс. Столько лет они прожили в такой небольшой деревушке вместе и ни разу до юности даже взглядами не пересеклись. Хотя, может, и пересекались, но – боже правый! – вот же глупые, не так ли?! Только к семнадцати годам друг друга заметить! А ведь могли всё детство вместе играть в лесу, ловить лягушек и измерять ширину деревьев руками. Может, шестого в компании и хватило бы.

В самом деле, понятно и без всяких, почему Мари и Джером никогда не пересекались. Они жили в разных мирах. Джером был сыном кузнеца. Детство он провёл с такими же ребятами Рикки, Мартином и Тикки. Они любили играть у озера: то рыбачили, то резвились в воде и мешали рыбачить большим дядькам. Зимой катались на льду, а единожды старина Мартин даже чуть не провалился. Тогда зима выдалась тёплая.

В юношестве невысокий, но крепкий Джером стал думать над своим призванием и надумал пойти по стопам отца. Спустя неделю обучения отец сгоряча обварил себе руку раскалённым металлом. Парнишка получил обморок и передумал. У Джерома были догадки, что он специально это сделал, потому что знал: руку легко восстановит местный зельевар. Зато сын не станет заниматься, как он думал, не своим делом. А возможно, и правда случайно вышло. Стало быть, к кузнице Джером с того дня не подходил ни на метр, хоть они там и жили.

Он занялся рыбалкой. Научил его Старина Мартин. В молодости Мартин был смазливым малым. Лицом он вышел, душа у него ко всем всегда открыта, а улыбка… Эта кошачья улыбка добродушного ангела свела с ума не один десяток деревенских красавиц. Но любил он одну. Рыбалку! Старина Мартин и Джером учились в одном классе, а с ними Рикки и Тикки. Рикки и Тикки к рыбалке относились не очень, но Мартин! Ох! Бывало, его и за уши не могли вытащить с озера, если попадалось исключительно рыбное местечко. Старина Мартин – добрейшей души человек – дал Джерому и удочку, и знания, как этой удочкой управлять. Всего за пару-тройку дней Джером самостоятельно насаживал живца на крючок, а дальше дело за малым: рыба, как говорится, сама прыгала к нему на крючок! Вместе с Мартином они выудили не одну сотню щук, карасей, карпов и других местных рыбёшек. Страсть Мартина передалась и Джерому. А отец радовался, ведь что может быть лучше для родителя, чем счастье ребёнка?

Время шло. Джером возмужал, и в один момент он с Рикки пошёл работать в шахту. Трое прошлых шахтёров ушли по пьяни в лес испытаний, а как вернулись, их будто подменили: в шахту, говорят, больше ни ногой. Темноты боятся. Стали шарахаться от каждого шороха. В общем, жуть. Джером и Рикки, не долго думая, направились к тогдашнему начальнику шахты:

– Возьмите нас работать! – выпалили они как на духу.

А что? Парни крепкие, занятий, кроме как пропустить пинту в «Гнилом корыте» да девкам под юбки заглядывать, у них нет (не считая, конечно, страсти Джерома к рыбалке) – работай не хочу! Почесав затылок, главный взял ребят под своё крыло. Он хорошо знал отца Джерома. Знал и то, что он отличный мужик и искусный кузнец. Не брать его сына грешно. Да и рук им правда не хватало.

Работать в шахте было тяжело, особенно когда работаешь со взрослыми мужиками, которые так и норовят тебя где-то подтрунить или уму-разуму поучить. Рикки-то ещё ничего, он парень весёлый, старожилы его любили. Он постоянно травил смешные истории, да такие смешные, что все эти бородачи со стульев падали. А вот Джером старался больше делать, чем болтать, за что старшие и относились к нему по-другому. Без зла, без издёвок… По-другому. Как к равному.

Бывало, он мог и дурака повалять вместе с Рикки, но это случалось редко, ведь на работе надо работать. Зато после работы Джером был душой компании. Шутил, смеялся. Стоял на голове, короче говоря. Чего только стоили его выходки во время пьянок в «Гнилом корыте»!

Так шли дни. Джером работал, рыбачил да галдел в выходные с дружками. Не жизнь, а сказка! А в это время на другой стороне их маленькой деревушки росла рыжеволосая девочка Мари. Когда и как она появилась в Зелёной, дословно неизвестно. Известно, что она пришла издалека. Холодной зимой малышка Мари и её отец Лютер явились на порог «Гнилого корыта». Там они нашли пищу и временно поселились. Места у них практически всегда были свободны, а уж зимой и подавно.

Лютер не имел тогда ни червонца за душой. Что делать – пришлось отрабатывать. Пока Лютер помогал трактирщику, Мари заняться было нечем. Отец купил ей одну единственную книгу – «Справочник базовых зелий». Девчушка так увлеклась зельеварением, что ушла с головой и только и делала, что изучала эту затейливую книжонку. В некоторых моментах ей помогал отец: искать многие ингредиенты девятилетней девочке довольно тяжело.

В первые месяцы жизни в Зелёной семья Дженкинс заимела хорошую репутацию. Лютер оказался доктором и время от времени помогал жителям с их болячками. Слух о том, что в деревне появился лекарь, разлетелся быстро. Новость дошла и до Бориса. Это был высокий, широкоплечий мужчина с бородой и настолько густыми бровями, что, если он не раскрывал глаза очень широко, то ничего из-за них и не видел. Над широкими бурыми усами располагался огромный нос картошкой, весь усеянный ямками, и широко раскрытые – по понятной причине – глаза. Борис – мэр Зелёной. Как только он узнал про Лютера, тут же решил наведаться.

Проверка много времени не заняла: у Бориса в те дни закладывало и свербило в носу так, что хотелось его – к чёртовой матери – оторвать. Оказалось, это герпес. Лютер неделю искал средство, что избавит мэра от напасти. В поисках помогала малышка Мари.

Они вместе штудировали справочник зелий и наткнулись на то, что могло бы помочь Борису. Работа закипела. Зелье готовилось пять часов, три из которых приходилось непрерывно мешать варево. Пару часов мешал Лютер, позже его сменила Мари.

Как только оно сготовилось, семья поспешила в дом Бориса. Он располагался в центре деревни, неподалёку от «Гнилого корыта».

На следующий же день мэр забыл о болячке. Не надолго, конечно, – герпес такое дело, – но повторное лечение ещё никто не отменял. На радостях Борис подарил новоиспечённому доктору практически новый дом. До них около года назад жила семья прошлого доктора, но, захотев жизни получше, они переехали в Галамут.

Дом – шикарный, хотя и почти на окраине деревни, в северной её части. Весь покрытый мхом и таким необычно нежным розовым вьюном. Дом не был ветхим, о нет! Каждое здание в Зелёной тщательно обрабатывают зельем каменной крепости. Раз в год. Потому дома могли стоять веками, главное – вовремя их поливать. Дом был большим: гостиная, спальня Лютера, комната для малышки Мари, ну и напоследок палата для больных, за которыми нужен надзор. Там Лютер оборудовал три койки. Обычно дольше недели там не задерживались, так что этого хватало. Мари такое соседство было только на руку. Она общалась с милыми бабушками и дедушками, которые рассказывали много интересных историй о своих прошедших деньках. А некоторые дедушки так смешно ругались, что отец только и успевал закрывать Мари уши.

Спустя полгода Мари отдали в школу. Она была на год младше Джерома и ходила в школу в утренние часы. После уроков Мари училась зельеварению. Справочник базовых зелий она осилила вместе с отцом аккурат к началу учебного года и перешла к книжкам посложнее. Она была необычайно умным и любознательным ребёнком. В школе учительница её всегда хвалила и многим детям ставила в пример, из-за чего с Мари мало кто общался. Её это, правда, не заботило. Главной её страстью с самого детства были знания. А Лютер этому всячески способствовал. К её одиннадцатилетию он и сам изучил множество сложных зелий, побывал во многих местах, где находил невиданные доселе минералы и травы, которые, в теории, могли послужить в приготовлении зелий. Во время странствий Лютера Мари оставалась под опекой Бориса. Сам он не имел детей и был только рад позаботиться о таком милом ребёнке. Тем паче, что девочка не доставляла проблем. Конечно, когда зелья не получались, случались большие взрывы, но это были исключения из правил.

Когда же отец возвращался из странствий, он рассказывал ей о приключениях, показывал новые находки, и они вместе пытались что-то из них изготовить. Так они, к примеру, выдумали поистине зловещее зелье, которое, к счастью, никак не навредило ни семье, ни окружающим. Зелье Чёрной дыры. Отец, увидев, что зелье постепенно притягивает к себе вещи из кабинета – да и его самого, – вовремя заметил и накрыл котёл крышкой. Удивительно, но это помогло! Правда, крышка с такой силой вдавилась в котёл, что её вывернуло наизнанку! Через дренажное отверстие под котелком Лютер слил всю жидкость в огромную тару из закалённого стекла, запечатал её всеми возможными способами, облил сосуд для верности зельем каменной крепости, и с тех самых пор у семьи Дженкинс была чёрная дыра в банке.

Всё детство девочка так и провела за учебниками, зельями и в кругу старичков, которые сменяли друг друга один за другим. Девочка медленно, но верно превращалась в прекрасную девушку, которая уже вовсю помогала своему отцу в его делах. В основном, конечно, она ухаживала за больными: готовила для них еду, приносила лекарства, которые отец оставлял ей каждое утро, пока сам он принимал больных у себя в кабинете. Если пациенты отказывались от еды, даже когда просто были не голодны, Мари расценивала это как оскорбление и могла в ярости забрать эту тарелку и выкинуть прямиком в окно. После нескольких таких случаев многие из тех, кто возвращался к ним на повторное лечение, уже через силу, но съедали всё до последней крошки.

В пятнадцать лет, когда школа завершилась, отец и дочка отправились в путешествие. Оно продлилось не так долго, ведь лечить больных кому-то нужно. Пары месяцев им хватило, чтобы повидать мир и набраться опыта в своих изысканиях. Вернувшись, Мари продолжила учиться зельям и помогать отцу, но приключение навсегда осталось в её памяти.

Мари исполнилось восемнадцать. На день рождения отец уехал в Галамут. К тому времени во всём королевстве знали про умелого врача из покрытой лесом деревушки. В тот день стояла жара: на небе ни облачка, а солнце пекло так, что из тени лучше не выходить без шляпки или панамы. Мари было не до веселья. Девушка ходила вдоль озера, бросала камешки в воду, смотрела на рыбаков и детей, которые прыгали с мостика в холодную воду. Тогда она подумала, что не вынесла бы такой холодной воды и точно бы околела до смерти в ту же секунду. Вдруг из-за деревьев, по знакомой тропинке, выбежала кучка парней. Бежали они по направлению к озеру. Вдруг они всей гурьбой сиганули в воду и начали брызгать друг в друга водой. Их было четверо. Рыбаки, которые сидели неподалёку, стали их бранить, мол, всю рыбу распугивают. А парни не слушали, смеялись в ответ.

Мари стояла на берегу и смотрела на них как заворожённая.

– Эй, чего смотришь? – раздался голос из толпы.

Мари опешила, но спросила:

– К-кто? Я?

– Не, там сзади тебя красотка стоит, я это ей! – Голосящий вышел чуть вперёд и показал пальцем вдаль.

Мари обернулась, а парни загоготали. Сзади стояли только дубы.

Услышав их смех, Мари налилась румянцем и скрестила руки.

– Да я пошутил! Дуй к нам, искупайся! А то стоишь там… Как бедная родственница!

– Ещё чего? Не хватало мне с какими-то… Придурками в воде плескаться!

Пока остальные парни топили друг друга, разговорчивый выскочил из воды и схватил Мари на руки.

– Поставь меня, идиот! – Она била его по спине, но эффекта это не возымело.

– Договорились! Тогда отпускаю! – С этими словами он вместе с Мари сиганул под воду.

– Ты! Идиот! Засранец! Придурок! – С каждым новым словом она шлёпала по воде.

Другие ребята гоготали во весь голос, а рыбаки лишь неодобрительно качали головами в разные стороны. Мари брызгала в него водой, показывая недовольство. Хотя в душе ликовала. И вода была не такой ледяной, как она представляла. Её жёлтое платье насквозь промокло, выразив аккуратные черты юного тела.

Парень брызгал в ответ, толкал её под воду и смеялся. Позже они вышли из озера и уселись на землю. Мари не стала задерживаться и прямиком пошла домой. Но далеко уйти не удалось.

– Стой! Оставайся, мы как обсохнем, в корыто собираемся, пойдёшь с нами!

– Смеёшься? Я на эту-то авантюру не подписывалась, а уж по тавернам ходить…

– А я не спрашивал! Ты вроде толковая! Как звать тебя?

– Мари…

– Дочка доктора, что ли? Во дела! Помню, как он батьку моему руку лечил, крутой он мужик!

– А ты?..

– Джером, сын кузнеца! Вот и познакомились.

Мари улыбнулась:

– Я приду. Только обсохну.

– Мы с мужиками будем там минут через двадцать. Приходи!

В тот день Мари отпраздновала день рождения в весёлой компании и впервые, кажется, со времён путешествия с отцом, почувствовала себя настолько счастливой. Она вернулась домой поздно вечером. Вошла в свою комнату, долго лежала и думала об этом дне. Мысли крутились ворохом. Чуть успокоившись, девушка наконец уснула и проспала до обеда.

Проснулась она от стука в окно. Джером. Открыла ставни:

– Ты чего тут забыл?

– Пойдём на озеро!

– Папа скоро вернётся, я не могу.

– Да пошли! – С этими словами он схватил её за руку, потянул на себя и силком вытащил прямо из окна.

– Отец меня убьёт… – сказала она, но всё же пошла.

Малышка Мари обрела первого и единственного друга. Он приходил к ней после работы, чтобы просто поболтать, а она приносила ему обеды, на которые он ни разу не жаловался и сразу съедал. Парни часто подтрунивали над Джеромом, что он стал меньше времени проводить с ними, но его это не волновало. Его волновала только она.

Через год умер отец. Джером долго переживал, но виду старался не подавать. Всё чаще он пропадал с друзьями за выпивкой, стал больше работать, пока вконец не заработался. Мари поддерживала его как могла, и со временем он смирился с тем, что остался один. Временами Мари ночевала вместе с ним. Они много разговаривали, пели песни и, в конце концов, Джером сделал ей предложение.

– НЕТ! – тут же ответила Мари с серьёзным видом.

А после, увидев лицо Джерома, его глаза, выпадающие из орбит, рассмеялась и бросилась ему на плечи. И это лишь начало истории. Истории не о Мари и Джероме, хотя они и важны. Эта история о девочке, которая решила бросить вызов миру. О девочке, в чьих жилах течёт кровь замечательных людей, имена которых вам уже известны.

Вторая глава
Что будет, если смешать глаз вечно смотрящей птицы и цветок гладиатуриса?

Прошло четыре года. В тот день шла сильная пурга. Ветер пронзительно завывал в щели окон и дверей. Мари и Джером сидели у огня и глядели на «Гнилое корыто». Там, даже в такую ужасную погоду, горели свечи. Кто-то веселился. После смерти отца они с Мари поселились в доме Джерома. Места было более чем достаточно. Комнату отца они переоборудовали, сделали там спальню для себя. Старая комната Джерома пустовала. На первом этаже была гостиная. С каменным камином и обитыми кожей креслами и диванчиком, которые ещё при жизни соорудил отец Джерома.

В дверь постучали. Мари сидела в кресле, сложив руки на животе, протянув укутанные пледом ноги к камину. Джером поднялся с дивана, чуть кряхтя, как старик. В последнюю смену его спину продуло, потому каждый шаг отдавался болью.

– Кто пришёл? – спросил он у гостя за дверью.

– Открывай, зять!

– А-а, батя, проходи!

Он открыл дверь, и вместе с пургой вошёл высокий мужчина, укутанный одеждами. Он постоял у порога, обстучал ноги и отряхнул пальто, шарф и шапку.

– Пап, дверь, холод-то идёт! – сказала Мари.

– Да-да, конечно, милая. – Он повернулся и закрыл за собой дверь на защёлку.

Джером стоял рядом, скрестив руки на груди:

– Какими судьбами, бать?

– Мари вот-вот рожать, дурень. Моё место здесь, рядом. Я ж доктор, в конце концов, – рассмеялся Лютер.

– Точно же. Чай будешь? Или чего покрепче?

– От чайку не откажусь. С мёдом, чтоб слиплось!

– Сделаем!

Джером отлучился на кухню поставить чайник, а Лютер сел поближе к Мари:

– Ну как ты, доченька?

– Всё хорошо, пап. Спасибо, что пришёл.

С кухни донёсся грохот вперемешку с бранью, Мари с отцом обернулись.

– Всё нормуль! Треклятая дверца, сука… Палец отшиб!

– Осторожней… – вздохнула Мари.

Через несколько минут Джером вернулся с чаем.

– Ну что, когда рожать? – спросил он.

– Завтра подходит срок. Пока ждём. Готовимся. Морально и физически.

– Командуй. Чем помогать?

Лютер дал Джерому кучу инструкций. От подготовки постели до раскладки нужных зелий и инструментов.

Ночь прошла спокойно. Мари хоть и волновалась, но спала хорошо. Джером всегда спал мёртвым сном и что-то бубнил. Лютер уснул в детской Джерома. Там всё ещё стояла его старая кровать, на которой будущий дедушка отлично выспался. Первым проснулся Джером. Приготовил завтрак, натопил камин и пошёл в старую кузню. Там всё осталось на своих местах, в память об отце: в центре стояла огромная кузнечная печь, рядом – наковальня и огромная бочка с заледеневшей водой. Джером пришёл туда наколоть дров. Погода наладилась. На улицу повалили люди, все по своим делам. Ребятня играла в снежки, женщины шли за продуктами, а мужики по работам.

Из старой кузницы доносились цикличные звуки падающих брёвнышек. Одно, два, три, четыре… Джером наколол достаточно дров на весь день и вернулся внутрь. Положил их рядом с камином на стойку. Глянул на часы. Восемь утра. На завтрак он приготовил яичницу с помидорами, поставил на стол огромную сковороду и кувшин с молоком, нарезал хлеб, разложил посуду и пошёл наверх. Мари проснулась, лежала в постели и что-то читала. Лютера в постели не оказалось.

– Золотце, куда папаня ушёл? – спросил Джером.

– Не знаю. Он только проснулся, рванул вниз.

– Понял. Я там завтрак накрыл.

– Ох, спасибо, милый.

Но позавтракать не удалось. Джером спустился вниз сразу после разговора. Мари дошла до ступеней, взялась за перилу.

Послышался звук, будто кто-то разлил ведро воды.

– В рот мне зелье… Джером! Твою мать, твою мать, твою мать!

Джером соскочил из-за стола, стул, на котором он сидел, влетел в стену, а сковородка подлетела в воздух и приземлилась обратно на стол, разбросав яичницу по кухне. Он подбежал к ней, увидел лужу:

– Ох ты ж сука! Ты главное не… не волнуйся…

В глазах потемнело, он пошатнулся и… упал. Прямо на ковёр, который смягчил падение. Последнее, что слышал Джером, будучи в сознании, – крик Мари и открывшуюся дверь.

– Джером? Джеро-о-ом??? Очнись, зятёк! – Над ним стоял Лютер и лупил его по щекам.

– А? Чего я? Я… где? – еле-еле сказал Джером. – А Мари?

– Ты отрубился. Мари наверху, – Он взял его за руку и приподнял туловище, чтобы тот сел. – Ну что, папаня. Дочка! Совсем крохотная! Вот такая… Джером?

Джером снова упал. Плашмя. На этот раз его не трогали. Накрыли пледом и оставили лежать. И пока непутёвый отец был в отключке, наверху спало крохотное – похожее в основном на мать, но носом точно в отца – создание.

Годы шли, девочка – Амелия – росла. Она действительно походила на мать: рыжие волосы, карие глазки-бусинки и веснушки на пухлых щеках. Но неугомонным характером и большим курносым носом, повторюсь, вышла всё-таки в отца. Этот ребёнок был гремучей смесью незаурядного ума, хитрости и непоседливости.

– Доченька, топай сюда! Давай-давай, козочка-мимозочка моя, батяня ту-у-ут… А-ай, вот же-ж жоп… э-э… жомпельштинц!

Опять упала.

Первые шаги Амелии. Только шагала она по столу. Джером сидел напротив, а она возьми и пойди задом наперёд. Упала на тот самый ковёр, который привык принимать всех не справившихся с гравитацией. Крик стоял… Жуть! А чего они ожидали? Вряд ли она в год смогла бы спрыгнуть со стола, скрутив сальто, и встать при этом на ноги. Мари, конечно, не узнала. А обошлось всё только ором.

•

– Папа, а сто это за мальцик?

Амелии было четыре года. Они с Джеромом пришли в лавку единственного в деревне портного и сапожника – Питера Веббера. Этот мужчина с достаточно крупным, прямоугольным лицом и чёрными волнистыми волосами – локоны которых он всегда собирал в тугой пучок – выглядел в глазах Амелии добродушным. Одевался он с иголочки, лицо идеально выбрито. Он был высок, особенно в сравнении с семейством Мэггот.

Когда Амелия спросила про мальчика, Питер как раз стоял, склонившись и положив руку – всю в ссадинах и порезах – на плечо парнишки. Тот, в свою очередь, сидел за столом и пытался вдеть нитку в швейную машинку.

– Сынок, смотри, как надо, – сказал басистым, но приятным голосом Питер и помог сыну вправить нить в игольное ушко.

– Это сын дяди Питера, малышка. Иди поздоровайся с ним, спроси, как его зовут, – сказал Джером.

– Да сяс! Он зе мальцик, пускай сам и подходит!

Питер – невольно! – услышал их разговор, улыбнулся и лёгким движением руки толкнул сына в плечо:

– Позже закончишь, сынок. Иди поздоровайся с гостями. – Он обернулся и посмотрел с улыбкой на Джерома.

– Джером! Здравствуй-здравствуй, костюм для Амелии как раз готов. Как сам поживаешь? Как Мари?

– Здорова, кожевенный пройдоха! У нас всё хорошо, Мари сейчас…

И пока взрослые болтали, мальчишка подошёл к Амелии. Он был очень похож на отца: крючковатый нос, худощавый, такие же тёмные и волнистые волосы, только стрижка чуть короче.

– Пр-р-ривет! Меня зовут Леонар-р-рд! Пр-р-риятно познакомиться!

– А зацем ты так много лаз сказал «Л-л-л-л»?

– Пр-р-росто я только недавно начал выговар-р-ривать «Р-р-р», учусь!

– Понятно. Ты стл-л-ланный, – передразнивала его Амелия. – А меня зовут Амелия. Будем длузыть!

Она протянула ему руку, а он протянул ей руку в ответ. С той секунды они стали лучшими друзьями. Лео научил Амелию выговаривать «Р», а она научила его быстро вдевать нитку в иголку, хоть ничего в этом и не смыслила. Вместе ребята играли и росли. Бывало, Леонарда задирали трое местных мальчишек, но ему на выручку приходила Амелия и закидывала тех камнями.

Когда Амелии было шесть, они с отцом и стариной Мартином отправились в Галамут. Рано утром они запрягли лошадь, телегу почти доверху набили рыбой и отправились торговать. Дорога заняла порядка пяти часов. Они ехали не спеша, особо не подгоняя кобылу, а по пути любовались бескрайней степью, чистым небом и приятным летним ветерком. В пути они ели бутерброды и свежие овощи, запивая прохладным чаем.

– Папуль, а почему мы не смогли взять с собой Лео? – спросила Амелия.

– Малышка, во-первых… кхе-кхе… в повозке только три места, ему было бы тесно. Ну а во-вторых, при таком раскладе у тебя будет целое приключение, о котором ты сможешь ему рассказать.

– Да, смочь-то смогу, но… Я же могла это приключение и с ним пережить. Тогда рассказывать бы не пришлось.

– И то верно…

– Ну и ладно! Нам бутеров больше достанется и деньгами за рыбу делиться не будем!

От этих слов у Джерома вылезли глаза, а Амелия, потирая маленькие ладони, расплылась в улыбке.

– Какая у тебя дочурка, Джером, ха-ха-ха, – рассмеялся старина Мартин.

– Да-а, это она в меня! Ну и в Мари чуток…

Они прибыли в королевство ближе к обеду. Солнце стояло высоко, на улицах Галамута как всегда толпились люди. Кругом стоял шум и гам, а в центре, где располагалась площадь и королевский дворец, было так громко, что Амелии на секунду стало страшно.

Кто-то покупал овощи и мясо, другие хлопали и подпевали уличным музыкантам, а третьи учиняли беспорядки, которые тут же прекращались четвёртыми: стражей. У некоторых торговцев лавки казались скудными. Зато у торгашей, подле которых стояла колба с зельем оратора, отбоя не было. Оно и немудрено: это чудо рекламной инженерии светилось, кричало и взрывалось салютами из каждого угла.

– Подходи, честной народ! Налетай! У нас только свежие травы! Только сегодня: при покупке десяти глаз вечно смотрящей птицы – цветок теневой лилии в подарок! – орала одна из колб.

– Папуля! Я… Я… Это суперкрутотень!!! – сказала Амелия.

Она знала, что её мама проводит опыты с зельями в кузне, но до этого момента она и подумать не могла, что это так завораживающе.

– Да, доча, это и есть сила зелий… Стой, доча! Доча!

На подъезде к площади Амелия спрыгнула с повозки и умчалась в глубь толпы, забыв о шуме, криках и – уж тем более – о стражниках.

– Вот же ж жопа… – сказал Джером.

Он было хотел спуститься с повозки и отправиться за ней, но старина Мартин его остановил:

– Ну, дружище. Полно. Далеко не убежит, пусть веселится.

Джером послушал Мартина. Ему доверяли все, он никогда не ошибался. Пока Амелия изучала рынок, мужчины нашли место, куда втиснули свою повозку. Там они установили лавку и принялись торговать.

– Подходите, люди! Свежайшая рыба из Зелёной, хватит на всех! – зазывал всех старина Мартин, пока Джером занимался распаковкой.

Если чему и научила его Мари, так это тому, как правильно продавать. Он установил и зажёг горелку. Следом вытащил из сумки колбу с синеватой жидкостью, которая искрилась и булькала при интенсивном перемешивании. После тщательной встряски он установил колбу в подставку, а под неё поставил горелку. Теперь следовало подождать ещё минуту, пока жидкость не начнёт закипать. Спустя пять минут, как только пузырьки начали подниматься, Джером резким движением вытащил затычку и… БАБАХ!

Из колбы вылетел высоченный столб искрящихся паров, который сопровождался взрывами поменьше. Настоящий фейерверк! Мало кто об этом знал, ведь большинство торговцев просто не вникают в детали. Поставил на держалку, поджёг огонёк – нате, пожалуйста, светящаяся табличка со звуками. Но если её хорошенько встряхнуть, большой взрыв обеспечен.

От шума все люди, в том числе и Амелия, обернулись. Все испугались и пошли посмотреть, что произошло. Амелия встала и заворожённо смотрела на зрелище. Тысячи синих огоньков взрывались в воздухе, создавали светящиеся узоры и, в конце концов, исчезали, уступая своё место новым огонькам. Зрелище длилось всего несколько секунд, но эти несколько секунд дали понять девочке, для чего она пришла в этот мир.

Огоньки так и манили девочку. Она пошла на них. Осмотрелась. Увидела отца и Мартина, а рядом с ними гурьбу. Все хотели полакомиться свежей рыбкой из Зелёной. «Так это они учинили фурор», – подумала она.

– Папуля! Что это такое??? – подбежала она к ним.

– А, малышка, вот и ты! Не убегай больше без разрешения, вдруг тебя украдут министры, – сказал Джером.

– Пофиг! Что это за взрыв, ответь! Это было круто!

– А то! Пожалуйста, окуньки, хорошего денёчка! – Он отдал очередному клиенту рыбу и повернулся к дочери: – Это ведь твоя мама постаралась. Вот что случается, если смешать каких-то два ингредиента: глаз вечно смотрящей птицы и цветочек гладиатуриса!

– А мама меня научит так делать? – не унималась Амелия.

– Только если ты сама этого захочешь, малышка!

Домой они вернулись с пустой повозкой и полными кошельками.

Амелии тоже перепало. На вкусняшки. Но она не стала их бездумно тратить. Она вообще была экономным ребёнком и все деньги, что ей давали, старалась откладывать. Но это происходило скорее оттого, что она не знала, куда их тратить. Как только все трое прибыли в Зелёную, она тут же спрыгнула с повозки и умчалась домой. Мужики планировали остановиться ненадолго у Мартина, чтоб отмыть телегу от слизи и чешуи. Вонь стояла невыносимая.

По пути Амелия встретила Лео. Быстро кинула ему пару слов, мол, забежит позже. Прибежав домой, она хлопнула дверью и закричала:

– МА-А-А-А-А-АМА-А-А!

– О, зелья! Амелия, солнышко, ты чего кричишь? А папа где? – Мари выглянула из-за двери кузни, щурясь в больших бинокулярных очках. Она отмеряла в них нужное количество пятнистого пороха. Да и – плюсом – хорошая защита для глаз, если что-то рванёт.

– МАМУЛЯ! – начала она, – Я… Хочу… Чтоб ты… Меня… Ху-у-ух! Научила варить зелья!

Мари сняла очки, свесила их на шее и нахмурилась.

– Я думала, этот день не наступит, солнышко… – Она вышла из кузницы и направилась в сторону дочери. Мари наклонилась, посмотрела ей прямо в глаза: – Что произвело на тебя такое впечатление, что ты решила научиться такому сложному ремеслу?

– Там! В королевстве… Я спрыгнула с повозки, пошла смотреть на огоньки, а потом как шарахнуло! Я поворачиваюсь, а там всё в огоньках!

Мари всё поняла:

– Хорошо, солнышко. Но придётся немного подождать! Скоро начнётся твой первый учебный год. Тогда мы и начнём изучать с тобой зелья, договорились? Ведь хороший зельевар должен уметь читать, писать и считать. И это как минимум!

– Но ма-а-ам! – сказала Амелия. – Я хочу сейчас!

– Нет, – улыбнулась Мари. – Это время мы потратим на подготовку. Ведь тебе нужны учебники, пергаменты, колбы и пара хороших котелков.

– Хм-м… – задумалась Амелия. – Ладно.

– Ну вот и славно, завтра же и отправимся за покупками.

– Хорошо. Я к Лео! Пока!

Амелия тут же ушуршала.

Через секунду вернулась:

– Забыла кое-что…

Она промчалась мимо матери, поднялась в комнату и начала что-то искать. Посмотрела за столом, украшенным баночками со светлячками и гирляндами, и на полке с самыми ценными игрушками. Глянула под кроватью. Ничего не нашла.

– Куда я её дела? Точно!

Она открыла шкаф с игрушками и одеждой, порылась внутри и нашла сумку, в которой и лежало то, что она искала – попрыгунчик. Она схватила игрушку и помчалась к Лео.

– Солнышко, долго не задерживайся, скоро стемнеет.

– Хорошо, мамуль!

Дом Лео и лавка были одним целым, а стоял он чуть западней имения Бориса.

Вывеска над дверью гласила «Одежда и аксессуары от Веббера».

На входе всех гостей встречал звон колокольчика, а после него

– Питер.

– Здравствуй, Амелия, рад тебя видеть, – приветствовал её хозяин лавки. – Леонард только вернулся, практикуется у себя.

Изрезал кучу ткани, но сейчас, кажется, что-то и получится.

– Привет, дядя Питер! Мне нужно с ним срочно увидеться!

– О чём разговор, проходи. – Он указал рукой на дверь справа от кассы, в которую вели небольшие ступеньки.

– Спасибо!

Она вбежала в дом. В прихожей, между лестницей на второй этаж и стеной, всегда стоял полумрак. Свет здесь не зажигали, так как коридор небольшой. Амелия ненавидела эту прихожую. Она быстро преодолела злополучный коридор, свернула на лестницу и, прыгая через ступень, поднялась на второй этаж.

– Лео! – кричала она. – Лео, это я!

Он выглянул из-за двери с ошарашенным взглядом:

– Ты чего так раскричалась? Я из-за тебя опять штанину порезал…

– Да пофиг на штаны! Сегодня было тако-о-ое!

– Что?

– Пустишь, может?

– Уй да, точно.

Он распахнул дверь в комнату, Амелия вошла и села на кровать.

Достала из кармана попрыгунчик, протянула его другу:

– Держи, возвращаю.

– Спасибо. – Он забрал попрыгунчик и сунул себе в карман. —

Что было-то?

Амелия так быстро рассказывала, что мальчик пару раз даже переспрашивал, так как не успевал за её мыслями. Она рассказала ему всё, что нужно было знать: как они ели бутерброды, как стража спросила у них цель прибытия грубыми голосами, даже про то, как один мальчик хотел стащить у них рыбину, но папа его остановил, сказал, что воровать нехорошо, и дал ему эту и ещё две рыбины просто так.

– Твой папа – добряк. Не то что мой…

– Слушай дальше. Когда мы продали всю рыбу, мы приехали домой, и мама сказала, что будет меня учить зельеварению! Круто?!

– Да-а, звучит куда круче, чем шить штаны и вымачивать кожу…

Скука смертная. – Он с расстроенным видом уселся рядом на кровать.

– Зато ты сможешь зарабатывать много денег.

Леонард почесал затылок:

– Тоже верно… Но и ради этого надо постараться.

– А ты постарайся! Я тоже постараюсь и стану лучшей зельеварительницей нашего времени! И заработаю много денег… Или правильно было бы зельеваркой?.. А ладно, попрыгуна ты получил, я рассказала про приключение, крои свои штанины дальше, чудила.

– Сама чудила! – рассмеялся тот.

Леонард проводил её до самого выхода. Амелия попрощалась с Питером, хлопнула по плечу Леонарда и упрыгала домой. По пути она встретила Бориса, он угостил её конфетой. Он всегда носил в карманах конфеты для ребятишек. Некоторые из них – те, что с пастилой, – не вкусные. Но попадались и с шоколадной глазурью. Ей перепала мармеладная с кусочками фруктов.

– Здравствуй, Амелия! – сказал Борис. – Ты почему одна гуляешь, скоро ночь.

– Здравствуй! Так у нас же стражники есть, кого мне бояться?

– Мало ли… волки. Пойдём, я провожу тебя до дома.

И они пошли. Борис закинул Амелию на плечи – она для него была не тяжелей пушинки, – а она от такого даже дар речи потеряла. К их приходу отец уже вернулся домой и спал перед работой. Мари дождалась дочь, поблагодарила Бориса, и они вдвоём отправились в постель. До глубокой ночи Мари и Амелия пролежали вместе в комнате Амелии. Мари рассказывала ей сказки, которые Лютер поведал ей в детстве, но девочку они мало интересовали. Ей хотелось послушать про зельеварение. Мари удовлетворила и этот интерес: она рассказала ей про то, как они с дедушкой Лютером бывали в походах и на корабле пересекали моря и океаны, чтобы добраться до земель Древних. Приключений было много, обо всех и не упомнишь! Малышка заснула. Спала она крепко. Ничто не могло потревожить её сон. Даже весёлая компания мужиков в таверне через дорогу.

Третья глава
Мам, не ругайся, я уронила свою сумку…

– Ну мам! – причитала Амелия. – Почему я не могу пойти вместе с остальными? – Амелия, послушай, я понимаю, что ты хочешь проводить больше времени с Лео, играть с ним, но учить тебя буду я.

– Но я не хочу учиться дома! Я хочу, как другие ребята, ходить в школу! Или пусть Лео тоже учится у тебя… – Амелия всё больше краснела и надувалась.

Мари вздохнула:

– Нет, малышка, Лео я учить не смогу. Да и захочет ли он этого?

Ты у него спросила?

Амелия задумалась.

– Хорошо, давай так, – продолжила Мари. – Ты проходишь там ровно неделю. Параллельно я начну тебя учить зельеварению. Но если ты хотя бы раз не захочешь вставать рано утром или будешь говорить, что все твои одноклассники глупые, я сразу же заберу тебя и буду учить сама.

– А мне должна будешь десять золотых! – кричал с кухни Джером. – И не отнекивайся! Я знаю, они у тебя есть!

– Папа, мне всего шесть!

– Он шутит, не слушай его. Так что, договор?

– Да! Спасибо, мамочка, я тебя люблю!

Наконец настал тот день. Амелия переживала, что ей обычно не свойственно. Переживание было приятным. Переживание от чего-то неизведанного, чего-то, что предстоит изведать. Мари и Джером вместе проводили её в школу. Мари осталась ждать её после уроков. Первые занятия прошли за полтора часа. В классе было немного детей: Лео, Амелия, трое парней – Габби, Крок и Курт, – которые постоянно докапывались до Лео ещё до школы, пара незнакомых Амелии, похожих друг на друга мальчиков и две совершенно разные девочки.

Время прошло незаметно для всех ребят, но…

– Мама! – крикнула Амелия на выходе из школы. Она шла вместе с Лео. – Это было просто… НЕ-ВЫ-НО-СИ-МО!

– Что именно? – спросила Мари.

– Ну не знаю, а мне понравилось… Учительница хорошо всё объясняла, – ответил Лео.

– Ну и ходи к своей учительнице как-её-там, – сказала девочка. – Мамочка, я думала, что не выдержу этого… Там дети… Сидят за столами и ковыряются в носу! А потом едят сопли… Почти все! – Амелия чуть ли не рыдала.

– Но тебя никто не обижал?

– Да её обидишь! – ответил за неё Леонард. – Себе дороже!

Вместе с нами учатся Габби, Курт и Крок, так Амелия их всегда побеждает.

Мари рассмеялась, но продолжила слушать ребят. Они рассказали, чем их кормили, как они играли на перемене, и, по словам Амелии, это были единственные счастливые минуты в школе.

– Я туда больше не вернусь! Я даже готова дать папе десятку!

Лео стоял в недоумении. Мари не стала протестовать.

Предупредила учительницу, что Амелия будет учиться дома, и на следующий же день мать и дочь вооружились учебниками, пергаментом и перьями. Обучение с мамой Амелии нравилось не многим больше. Но лучше уж так, чем наблюдать, как Курт и Крок на брудершафт едят козявки. И дело не столько в маме, сколько в том, что девочке приходилось изучать. Первое время Амелия пыталась разобраться в том, что есть что. Она многого не понимала, а когда она чего-то не понимала, злилась. В конце концов девочка выучила алфавит и научилась складывать и отнимать числа. Из алфавита у неё получалось писать слова, хоть без ошибок и не обходилось. С арифметикой дела обстояли ещё лучше: как только она поняла механизм сложения и вычитания – дела пошли в гору. Правда, пока не появились деление и умножение.

К десяти годам девочка выросла не только физически, в знаниях и умениях также недурственно прибавилось. Пока ребята в школе изучали положенный материал, Амелия и Мари опережали их на год. Со временем Амелии всё больше и больше нравилось учиться.

Что осталось неизменным в ребёнке, так это её любознательность.

Однажды Амелия с родителями пришла в гости к дедушке. Стоит подметить, когда Лютеру исполнилось шестьдесят, он перестал принимать больных – решил больше времени посвящать родным – и передал все свои знания единственному ученику. Нынешний доктор прибыл к нему из Галамута. Говорил, мол, раньше они с отцом и матерью жили здесь и отец тоже прослыл доктором.

Тогда стояла холодная зима, близился новый год. Девочке недавно исполнилось десять. В тот день они сидели за столом, дедушка угощал гостей разными яствами: кролик, виноградный морс, холодец из баранины. Нашлось место и для десерта в виде тыквенного пирога, и для свежих овощей, которые Лютер выращивал круглый год в переоборудованной комнате для больных. Теперь там расположился настоящий сад: Лютер сделал всё по уму. Прежде чем сделать своего рода теплицу, он добавил несколько капель зелья чёрной дыры внутри комнаты.

Лютер досконально изучил это зелье и понял, что в небольшом количестве оно может расширить пространство. И правда: всего пары капель хватило, чтобы сделать старую небольшую комнатку для больных на несколько квадратных метров больше. При этом снаружи ничего не менялось.

Когда Амелия была совсем маленькой и Лео ещё не научил её выговаривать букву Р, её заветной мечтой было попасть в кабинет дедушки. Но сам дедушка запрещал входить внутрь кабинета: там стояла огромная колба с чёрной дырой. Хотя сама исполинская склянка и сделана из прочного стекла, а снаружи была облита зельем крепости, Лютер переживал, что любознательность внучки возьмёт над ним верх. Потому они договорились: когда та станет постарше – он покажет ей все внутряки.

Помимо здоровенной колбы с чёрной дырой, там скопился целый музей диковинок: Лютер накопил библиотеку книг по врачебному делу и зельеварению. Нашлось там и место для художественной литературы местных и мировых авторов. Также на полочках, между книг, стояли разных форм и размеров склянки и колбы с зельями. Амелия знала это, потому ждала экскурсии, как праздника. Про чёрную дыру в банке ей, конечно, никто не говорил. Её тщательно прятали, накрыв тёмной вуалью.

В тот день – в день застолья – когда все наелись, напились и настало время идти домой, Амелия решила, что хочет остаться ночевать у дедушки. Мари и Джером были не против. Взрослым нужно иногда бывать наедине друг с другом. Отоспаться там. Как следует! Особенно в выходные.

– Ну что, золотко, чем же мне тебя развлечь? – спросил Лютер у внучки после ухода родителей.

– Покажи кабинет!

– О-ох, как же я забыл, старый дурак. Да-а, нужно держать своё слово. Пойдём.

Он отворил дверь кабинета и раскрыл её нараспашку. Амелия не верила своим глазам. Его кабинет оказался ещё больше, чем сад. Там нашлось место не только для колоссальных размеров библиотеки и коллекции банок со склянками, но и большому глобусу в центре кабинета, который был увешан синими, зелёными и красными флажками. Ну и куда без медицинской кушетки с ширмами и инструментами: зажимами, скальпелями и шприцами в придачу. Рядом с медицинской зоной стоял здоровенный стеллаж с лекарствами. Чтобы доставать их с верхних полок, роста – даже дедушкиного! – было бы недостаточно. Потому к стеллажу Лютер приставил лестницу с обеих сторон.

В конце комнаты стоял большой стол, доверху уложенный пергаментом с записями, и деревянное кресло, обшитое мягкими подушками и накрытое пледом. Лютер укрывается им в холодные вечера, когда допоздна сидит за работой. Стол и кресло стояли на невысоком полукруглом пьедестале, а по бокам – ступени. Правее от стола, возле одного из книжных шкафов, красовался большой, загадочный шар, накрытый тёмной тканью.

Обогревалось помещение огнём в бутылке, который повесили по углам кабинета. Этого вполне хватало. Над глобусом висела огромная медная люстра, которая освещала поистине изумительный кабинет.

– Дедушка… Это… просто… Офигенно! – сказала она и понеслась изучать новую территорию.

– Да-а, несколько лет назад я разлил здесь одно необычное зелье, и комната стала почти в четыре раза больше!

– Ну ты даёшь! А в саду ты тоже случайно это зелье разлил?

– Нет, там специально, – засмеялся дедушка и покачивающейся походкой пошёл за Амелией, которая уже во всю листала страницы одной из книг.

Через минуту она поставила её на место, подошла вплотную к шкафу и посмотрела наверх. Ей казалось, будто все эти книги могут достать до небес. Мгновение – и она уже у глобуса.

– Деда, а зачем ты его весь флажками истыкал? – спросила Амелия.

– Это места, в которых я успел побывать, побываю и в которые лучше не возвращаться.

– А зачем ты их отмечаешь? Можно же записать.

– Но ведь так круче, – сказал он и улыбнулся.

Амелия не стала возражать, так и правда круче. И тут её взгляд упал на тёмную вуаль. Она запрыгнула сразу наверх пьедестала, перепрыгнув махом все ступеньки. Она было хотела стащить вуаль, но…

– Нет! – остановил её дедушка.

Амелия удивилась и уставилась на него.

– То, что там находится, нельзя трогать. Если шар разобьётся, нам конец. А особенно мне: твоя мама меня убьёт. Хотя, возможно, сердечный приступ её и опередит…

– Но я хочу посмотреть, что там, – сказала Амелия. – Я посмотрю одним глазком и всё. Ну пожа-а-алуйста, деда!

– Нет, и точка. Пойдём, уже поздно.

– Ну ты и зануда, дедушка! На самом интересном… – сказала она, но нехотя повиновалась.

Лютер запер дверь обратно на ключ, а тот повесил на грудь. А у Амелии уже созревал план по проникновению в кабинет. Окон в комнате нет, оставался только один вход: главная дверь, запертая на ключ. Амелия решила проникнуть туда под покровом ночи, когда дедушка уже уснёт.

Она ночевала в старой комнате Мари. Там всё оставалось на своих местах. Да, к тому же, было стерильно чисто. Старые привычки не давали Лютеру покоя, и он стабильно, пару раз в неделю, там прибирался. Амелия притворилась, что легла спать, а сама выжидала. Выжидала долго. Так долго, что несколько раз чуть не заснула, но старалась сразу же взбодриться. В её плане нашлось местечко и для сообщника. То есть – для Лео.

В момент, когда девочка решила, что уже можно выходить, она тихонько оделась, закинула на плечи сумку, приоткрыла дверь, а та предательски заскрипела… Амелия испугалась, что дедушка проснётся, но через несколько секунд, выглянув из комнаты и ни души не увидев, поняла, что всё обошлось. Дверь в его комнату была приоткрыта, и Амелия мельком разглядела спящий силуэт.

Следом донёсся и храп.

Она, словно мышка, проскользнула на первый этаж и выскочила к входной двери. Заперто. И зачем деда запирает дверь на ночь?.. Будто в Зелёной есть воры. Кроме меня… Делать нечего, пришлось лезть через окно на кухне. Она надела верхнюю одежду, ботинки, шапку и варежки, осторожно раскрыла окошко и выскочила в заснеженный куст, который, к слову, летом очень красиво расцветает. После она прикрыла окно так, чтобы потом можно было снова открыть, и бросилась к Лео. Она знала, что он ещё не спит, а читает свои странные ужастики. Сперва читает их, а потом полночи не может уснуть. Лео странный.

Всю улицу занесло снегом. Ночь застилала глаза. Только свет фонарей помогал девочке ориентироваться в пространстве. К дому друга она подошла с задней стороны. Или это, наоборот, передняя сторона? Скажем так: со стороны входа в дом, а не в лавку. Именно над входной дверью находились окна Лео, и, как ожидалось, в них всё ещё теплился огонёк лампадки. Амелия достала из сумки припасённые камушки – очень маленькие, чтобы разбить стекло, но достаточно большие, чтобы услышать стук, – и принялась кидать в окно. Она их специально собирала всё лето, на берегу озера. Как раз на такой случай. Одно из окон Лео чуть приоткрыл – он не мог спать в духоте, – и Амелия услышала, как он ахнул, когда камушек ударился в окно. Он точно читал ужастики.

– Ле-е-е-о-о-о! – сказала Амелия. – Я пришла забрать твою… Ду-у-уш-у-у!

Леонард украдкой выглянул из окна, увидел там знакомую фигуру.

– Ты совсем? – прошептал он. – Я чуть в штаны со страху не наложил! Ты чего здесь забыла?

– Спускайся, всё расскажу, у тебя две минуты!

– Но папа…

– Что папа? Действуй скрытно. Как ниндзя!

Он вздохнул, покрутил головой, но противиться не стал. Спустя две минуты – очень пунктуально – спустился:

– Чего тебе?

– Этой ночью ты будешь моим сообщником, – сказала Амелия.

– Нам нужно пробраться в кабинет дедушки, предварительно стырив ключ. Ключ он носит на шее, что плохо, но у меня есть план!

– О-о-о, нет-нет-нет… – Лео запаниковал.

– Да, чудила! По коням!

Она тут же схватила его за руку, чтобы он не успел передумать, и рванула обратно домой. По пути Лео то и дело повторял: «Нет-нет-нет-нет-нет». Через мгновение они уже стояли возле того же окна, откуда несколько минут назад выскочила Амелия. Только оно распахнулось от ветра. У Амелии засосало под ложечкой, но пути назад уже нет. Если дедушка проснулся, придётся выкручиваться.

Она ловко взобралась в окно и помогла Леонарду. Внутрь намело снега.

– С каждой секундой я больше и больше не понимаю, зачем я вообще с тобой связался, – сказал Леонард. Они на цыпочках продвигались в глубь дома, ближе к лестнице на второй этаж.

Амелия закрыла окно и ответила:

– Потому что мы – команда!

– Это не помогает!

Ребята скинули с себя верхнюю одежду, и Амелия пошла вперёд, заранее предупредив Лео о том, что четвёртая ступенька скрипит и её лучше обойти. Лео так и поступил. Дедушка всё ещё находился в постели и посапывал. Пока везёт…

– План такой: шейчаш я шоберу нам палку-хваталку. Твоя шадача – шхватить палкой-хваталкой этот ключ, пока я буду шпушкать ш деда одеяло. Понял?

– Понял. А почему ты так странно говоришь?

– Тише ты! Шипящие швуки не так громко шлышно. Дошло?

– Уй, и правда…

– Ладно, погнали!

Амелия полностью раскрыла дверь в дедушкину комнату и – также на цыпочках – вошла. Лео шёл следом. Они старались быть настолько тихими, насколько это вообще возможно. Моментами даже не дышали. Путь до постели деда казался длиною в жизнь.

Время тянулось, словно застывший мёд в кружке с молоком. Амелия затаила дыхание и принялась стягивать одеяло с дедушки.

Миллиметр за миллиметром она тянула с его шеи и плеч одеяло и, когда закончила, обнаружила, что ключа нет! Она глянула на Лео. Вид у неё был растерянный. У того лицо сделалось ни чем не лучше. В надежде найти ключ, они осмотрели комнату. Лео направился к комоду, который стоял в конце комнаты, а Амелия залезла в тумбу рядом с кроватью. И, о чудо, на одной из полок, что висели над комодом, Леонард нашёл ключ с верёвкой.

Они быстрыми, но в то же время тихими шагами вернулись на первый этаж. Сердца их колотились так, будто готовы выпрыгнуть из груди. Как только дедушка не проснулся от шума их сердец, загадка.

– Мы достали ключ. А дальше? Зачем ты вообще хочешь залезть в его кабинет? Он же вроде запрещает тебе туда ходить? – спросил Лео.

– Запрещал. Сегодня он впервые разрешил и оборвал всё на самом интересном месте!

– Тише ты, разбудишь! – успокоил подругу мальчик. – Что там было?

– Возле стола стоит шар, который он запретил мне трогать.

– Так, может, и не надо его трогать?

– Надо! Мы уже полдела сделали!

– Но я не хочу…

Амелия открыла дверь. Распахнула её. Лео – невольно, как и Амелия впервые, – открыл рот. Не каждый день видишь подобные вещи.

– Ну и что? Где этот твой шар? Глобус что ли?

– Дубина, в глобусе нет ничего необычного. Вон там, смотри, – она указала пальцем в сторону стола, – нам туда. Кто последний, тот козявка Курта.

Она толкнула Лео и пустилась вперёд. Мальчишка не отставал, но всё же прибежал вторым. И явно расстроился. Не столько тому, что проиграл девчонке, сколько, что стал козявкой Курта.

– Так, ну, я снимаю?

– А чего ты меня-то спрашиваешь? Сама затеяла – сама и думай.

Мгновение Амелия замялась, но, собравшись с мыслями, сняла ширму и потеряла дар речи. В колбе кружились мириады белых точек. Казалось, что пространство внутри стекла искажается. Она не понимала, что это, но это что-то манило девочку.

– Вот же ж жёваный глаз! Это что вообще?

– Похоже на то, что не стоит трогать… Теперь я понимаю, почему тебя не хотели пускать. Ты ж её разобьёшь!

– Нужна лестница… – сказала Амелия, будто и не слышала его.

– Зачем тебе лестница? – напрягся Лео.

– Как зачем? Я хочу набрать немного себе этой… штуки.

– Не-е-ет, – сказал Леонард. Слёзы на глазах так и наворачивались.

Девочка побежала по комнате. Обнаружив небольшие ступеньки возле полок, она перенесла их к колбе. Вроде достану. Забралась на самую последнюю ступеньку, свесила сумку на плечо и достала крохотную колбу и пипетку. Она поставила их на ту же ступеньку, на которой стояла.

– Может не надо, а?

– Не ной, сообщник. Я почти всё!

Амелия принялась вытаскивать пробку из колбы. Она была большой и туго сидела внутри шара. Сумка свалилась с плеча на предплечье. Девочка приложила все усилия, и – вуаля! – пробка вылетела. Она бросила её на пол, поправила сумку и полезла внутрь с пипеткой наготове. Как только она наклонилась, руку тут же начало затягивать внутрь. За ней с плеча сорвалась и сумка.

Амелия повисла на горлышке шара, крепко вцепившись в сумку:

– Что за хрень?! Лео, оно затягивает!

– Нам конец! Нам конец! Нам конец! – кричал Лео и хватался за голову. Он подбежал к Амелии, начал тянуть её за ногу.

Бесполезно.

– Я не понимаю! Я не могу её вытащить! Ещё и руки скользят!

Лео!

– Отпусти её!

– Я не могу!

– Если ты её не отпустишь, тебя засосёт!

Вдруг хлопнула дверь. Амелия и Лео обернулись, там стоял дедушка. Увидев детей, он бегом побежал к ним.

– Дедушка! Только не злись, я просто…

– Молчать! – кричал он на бегу. – Сначала закроем колбу! Лео, отпускай и прыгай!

Лео повиновался, и Амелию вдруг начало затягивать с большей силой. Ещё бы секунда и конец! Лютер схватил её обеими руками, вытащил вместе с сумкой и быстро закупорил колбу.

– Что я тебе говорил?! Ты понимаешь, что могла погибнуть! А ты, – он посмотрел на Леонарда, – мог бы и отказать ей, в конце концов! Хоть это и невозможно…

– Но ведь обошлось же…

– Молчать! Да, всё обошлось! Не успей я вовремя, уже плавали бы в чёрной дыре!

– Чёрная дыра? – Сказали они хором.

– Да! В банке… Наше с твоей матерью наказание. Оно слишком опасное…

– Крутяк, деда! А что это?..

– Уж точно не игрушка. Пойдёмте. Лео, я отведу тебя домой. А ты – живо спать! Утро вечера мудренее.

Друзья попрощались, и Лео с дедушкой покинули дом. Лютер пообещал ничего не говорить Питеру, но при одном условии:

тот больше не будет вестись на провокации Амелии. Хотя бы постарается. Лютер был слишком добрым дедушкой.

Амелия поднялась в комнату, кинула сумку на стул, переоделась в пижаму и улеглась. Её любопытство удовлетворилось, но появилось новое. Как же им удалось сделать такое зелье? О таком даже в учебниках не пишут – оно и понятно почему – да и сама она ни разу не слышала о чёрных дырах. А они взяли и сделали!

С этой мыслью она заснула и спала крепко-крепко до самого утра. Скоро вернулся и дедушка. Он проверил, спит ли внучка, перепрятал ключ – от греха подальше – и тоже заснул.

После такой сумасшедшей ночи все трое спали как убитые. Всем им снились странные сны: Лео снилось, как кошмары из книг вытаскивали Амелию из колбы с чёрной дырой; Лютеру, будто дети всё-таки свалились и он не успел; Амелии снилось, что это она придумала зелье и стала богатой и знаменитой. А потом колба всё-таки разбилась…

Наутро ей было немного стыдно за прошлую ночь, и она пока не хотела показываться на глаза дедушке. Она вышла из комнаты, собиралась свернуть за дверь, к умывальне, но дедушка заметил её с кухни.

– А-а, проснулась! Умывайся и завтракать. Стол почти накрыт, – сказал Лютер.

Ей не нашлось, что ответить, поэтому она пошла дальше, сделала все свои дела и спустилась вниз. Дедушка приготовил овощной салат, разогрел остатки вчерашнего кролика и приготовил чудесный горячий напиток из молока, джема и чая. То, что нужно в холодную зиму. На кухне ярким пламенем сверкала печь.

– Ты сердишься на меня, дедушка? – спросила Амелия. Вид у неё был виноватый.

– Сержусь? Если только немного! Я ведь знал, что ты всё равно меня ослушаешься. Что любопытство возьмёт верх. Это неплохо.

Без любопытства не бывает открытий. Понимаешь? – Он сделал большой глоток молока. Протёр рукавом молочные усы. – Но ты могла пострадать. Когда любопытство работает вместе с рациональностью и здравым смыслом, это правильно. Помни об этом.

Она обрадовалась, что дедушка не обижается:

– А мама… Расскажешь ей?

– О, что ты, пусть это останется нашим… Приключением. – Он улыбнулся. – Но при одном условии: ты больше не будешь вытаскивать Леонарда из дома ради сомнительных авантюр.

Только если он сам не согласится.

– Договорились!

– О! Время уже одиннадцатый час, скоро родители придут.

Тут же дверь отворилась. Вошли Мари и Джером.

– Легки на помине, – произнёс со смехом Лютер. – Здравствуйте, дети мои. Не уж то за внучкой?

– Привет, пап, за ней самой.

– Пахнет едой. Здорова, бать! – Джером снял пальто и проследовал к столу.

– Ну что, как ночь? – спросила Мари.

– Всё хорошо, волноваться не о чем! Посидели вчера, поговорили про зелья. Ты молодец, дочь, уже так многому научила Амелию.

– Да брось ты, это она как губка! Впитывает и впитывает!

Амелия и Джером тем временем дрались за последний кусок крольчатины. Амелия схватила отца за ухо одной рукой и вывернула его так, что тот взвыл, а второй уцепилась в кролика и целиком пустила в рот. Только тогда и выпустила отца из своей мёртвой хватки.

– За столом не драться! – прикрикнула Мари. – О, зелье, как дети… Амелия, солнышко, домой пойдём?

– Да, мам, только сумку надо забрать! Я сейчас схожу…

– Доешь сначала, – перебила мать, – я сама схожу. Где она?

– В комнате. – Она взяла кружку с дедушкиным фирменным чаем и залпом её осушила.

Наверху Мари предалась воспоминаниям. Она ходила мимо полок, трогала старые книги и игрушки, которые отец привозил ей из странствий. Вдруг её взгляд упал на старого-доброго плюшевого медведя. Это была её любимая игрушка. Мари постоянно с ним спала. Она привезла его со своей родины. Вдруг она решила, что заберёт его с собой. Открыла сумку Амелии, чтобы положить мишку внутрь. Щёки её побагровели. Брови нахмурились.

– Я убью вас обоих! – кричала Мари. – Какого, чёрт побери, сумка Амелии внутри размером с дом?!

Лютер и Амелия переглянулись. Им явно было что сказать, но как – они не имели понятия. Мари спустилась вниз.

– Мам, не ругайся… – начала Амелия. – В общем, я уронила свою сумку в чёрную дыру…

Четвертая глава
Время больших изменений

В тот день стояло знойное летнее утро. На улице светило солнце, на огромных, покрытых зеленью деревьях сидели и перекликались пташки, а меж веток прыгали белки, выискивая запасы на зиму. Мари давно проснулась и готовила обед. Джером час назад вернулся с ночной смены и спал. А Амелия…

– Ма-а-му-у… ик!.. сик! Я дома! – Она появилась на пороге пьяная вдрызг. Разулась, раскидав обувку по прихожей, и проследовала на второй этаж.

– И тебе привет, блудная дочь! – ответила Мари. – Где тебя носило? Ты что, пила?

Ответа не последовало. А что говорить? Ребёнок отбился от рук?

Или она забросила свой талант и стала очередной деревенской пьянчугой? Отчасти да, отчасти нет. Дела обстояли так…

В подростковые годы Амелия совсем не хотела учить науки, которые учат в школе, она хотела учиться только зельеварению.

Мари такой расклад не устраивал, из-за чего у них случались ссоры. Амелия мирилась с тем, что нужно учить математику, язык и биологию, но не могла мириться с изучением, к примеру, истории. Иногда мама шла на уступки, и они переставали изучать предмет, освободив больше времени для того, к чему стремилась девочка.

В тринадцать она во всю начала придумывать собственные зелья.

Девочка перестала копить, а все деньги, что давали родители, уходили на ингредиенты, котелки да палки-мешалки. Изобретать получалось скверно, из-за чего она постоянно злилась и хотела всё бросить. Год Амелия впустую переводила ингредиенты в надежде, что получится хоть что-то интересное и новое. Она тщательно записывала все свои выкладки, что с чем смешивает, каким образом и сколько времени варит то или иное зелье. Правда, избегать ошибок не выходило. Выходило только создавать новые.

В тот же период она много читала. Читала везде: у озера, когда отец брал её на рыбалку; по пути в магазин, когда Мари отправляла её за продуктами; иной раз даже во время тусовок с Лео. Конечно, когда они что-то затевали, ей было не до чтения.

Их проделки для неё – святая отдушина, когда она могла просто забыть обо всём и веселиться. Хотя бывали и моменты, когда их идеи не заканчивались так, как они того запланировали.

В школе с Леонардом – на два года младше – училась девочка, которая однажды решила играть с ними и вписалась в компанию как влитая. Её звали Джия.

Она нравилась ребятам. Её мама, местный парикмахер, всегда одевала её в красивые платья с бантиками и цветочками. Девочка равнялась на Амелию, хотела стать зельеваром, как она.

Однажды летом, когда Мари не заставляла Амелию учиться и та могла спокойно заниматься своими делами, много гулять с ребятами и практиковаться в зельях, они с Лео встретились втайне от Джии, чтобы обсудить подарок на её день рождения. Ей исполнилось одиннадцать лет. Амелия потратила все карманные деньги на новый котелок, у старого отвалилось дно. У Лео были кое-какие деньги, и они решили, что купят ей целый букет цветов.

Конечно, они могли и нарвать по клумбам у соседей, но Леонард забраковал эту идею Амелии, и они потратили почти все деньги на букет.

Подарить его день в день не вышло: дома никого не оказалось. Друзья решили: раз дома никого, то, стало быть, мама Джии на работе, а сама девочка пошла к кому-то из них. Проверили у Лео. Ни Питер, ни кто-либо из посетителей не видел девочку.

Оставался только один вариант: у Амелии.

– Мама! – горланила Амелия. – Джия! Ты тут?

– Что? – кричала из спальни Мари. – Подойди ближе, я не слышу.

Амелия и Лео поднялись на второй этаж.

– Мам, Джия приходила?

– Да, она заглядывала, солнышко, – ответила Мари.

Женщина что-то вышивала.

– Выходит так себе, – заметил Леонард. – Сказала, что хотела позвать вас с собой в Галамут. Они с мамой поехали за подарком.

Я передала ей, что вы с Лео заняты и придёте к ней по приезде.

– Вот оно что. Ну ладно, спасибо, ма! Пойдём, сообщник, поставим цветы в вазу.

Пока ждали Джию, ребята успели полазить по деревьям – Амелии даже удалось залезть на самую верхушку, правда, спускаться оказалось сложнее, – побегать наперегонки по Зелёной, и в итоге друзья засели у Лео. Он читал Амелии свою любимую историю из кошмаров Лазаруса Меланхолли. Она его почти не слушала, думала о Джие.

Время близилось к ночи, но девочку так и не дождались. Амелия ушла домой.

– Не переживай, малышка, – сказал ей Джером и громко зевнул.

– Уверен, они просто поздно вернутся. Уставшие с дороги, сразу спать улягутся. Утром придёте да обрадуете, делов-то.

– Наверное, па… Спасибо, – ответила Амелия. – Ладненько, пойду и я спать.

Но на утро они снова не обнаружили ни девочку, ни маму. Они как будто испарились. Шли дни, недели, но те так и не вернулись.

Цветы завяли, не дождавшись хозяйку.

После исчезновения подруги Амелия надолго погрузилась в учебники. Всё вернулось на круги своя в пятнадцать лет. Она наконец одержала первую победу.

– Да! Мать твою… Да! Это просто… просто!..

ВЗРЫВЛИПУЧНО! О! Как сказанула!

В тот день она сварила первое своё зелье. Так его и назвала: взрывлипучное зелье. Оно взрывалось и обволакивало всё в округе липкой жижей зеленовато-красного цвета. Походило это на огромную кучу соплей, вперемешку с красным перцем. Тогда же её казна опустела. Карманных денег категорически не хватало, а средства для исследований брать где-то нужно. Тем более, что через год учёба пройдёт. Пора выстраивать мосты.

– А почему бы тебе не продавать это сопливое зелье? – спросил Лео.

Они сидели у него, она как раз хвасталась первым изобретением.

– Оно не сопливое, чудила, – ответила Амелия. – Взрывлипучное!

– Уй, да пофиг. Продай его.

– Кому я его продам? Такую хрень никто брать не будет, оно же идиотское. Хотя и эффектное!

Леонард пораскинул мозгами:

– Слушай, я тут у отца в лавке разговор один подслушал. Хотя нет… Это ещё больший идиотизм.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее.

– Да не, не надо. Точно говорю.

– Не скажешь – налью взрывлипучного зелья в трусы. Ты знаешь, я налью.

– Ладно-ладно, – занервничал Лео. – Психованная. Я тогда помогал отцу в лавке. К нему зашли какие-то странные парни.

Двое. В плащах. Пока они ждали очереди и рассматривали новую коллекцию, один упомянул про чёрный рынок. Ещё что-то про зелье невидимости было…

– Стоп, оно же запрещено, да? – перебила Амелия.

– Да, в этом и соль. Короче, не знаю, что они задумали, но, может, тебе попробовать выйти на них? Если не станешь сильно лезть в их дела и будешь просто продавать свои эти сопли в склянке, то заработаешь себе деньжат.

– Слушай, иногда твой мозг умеет работать.

– Я бы не назвал эту идею хорошей. Главное, не суйся туда, куда тебя не зовут.

– Да-да, конечно.

Неделю после разговора Амелия проверяла почву под ногами. Поспрашивала там, подслушала тут, последила за третьими.

Она узнала, что в старом, заброшенном жилище за Зелёной обосновалась парочка парней, которые занимаются некими поставками. Им можно сбагрить всё, что угодно, лишь бы был спрос. Деньги они платили сразу. Не задавали лишних вопросов, хотя большого доверия не вызывали. Тем не менее Амелия с ними сработалась. На встречи с ними она надевала тёмный плащ, скрывала волосы под капюшоном и даже придумала себе кодовое имя. Всё ради того, чтобы родители не узнали.

Зелье взрывлипучки возымело небывалый спрос. Хоть горы золота Амелия и не загребала, но деньги на то, чтобы покупать себе необходимое для новых зелий, у неё имелись.

Время шло. Подошёл к концу последний год учёбы. Она радовалась как никогда, что треклятая школа заканчивается и она сможет просто творить. А как радовалась Мари… Для неё эти десять лет были не менее тяжёлыми, но она знала, что передала дочери все знания, что когда-то получила сама.

Наступило лето. Первое лето, когда она и Лео могли отрываться по полной. Амелия продала последнюю партию взрывлипучки и на время распрощалась со своими любимыми барыгами. Дела в Зелёной шли настолько хорошо, что на них вышел главный сыщик Галамута. Пришлось залечь на дно.

На деньги с последней продажи они с Лео впервые пошли в «Гнилое корыто»! Под предлогом, будто пойдёт гулять с Лео и другими ребятами, Амелия ушла из дому, побродила какое-то время на заднем дворике трактира, чтобы убедиться, что никто её не видит и не расскажет маме, и прошмыгнула в заднюю дверь.

Леонарду в этом плане было проще. Отец разрешил ему пойти и отметить выпускной, но Амелия заставила его шифроваться и хотя бы не палить контору перед домом.

– Сообщник! – сказала Амелия и так приложилась по плечу Лео, что у того аж рука отсохла. – Ты посмотри! Внутри всё такое… Другое!

Над главной дверью висела башка кабана с огромными бивнями.

Одна она стоила кучи внимания. Всего в таверне было два этажа. С чердаком так вообще – все три, там проживали приезжие.

В центре зала, над столами, весела бочка, а из бочки свисали бутылки, источающие свет. Непонятно, почему они так ярко светили, но смотреть на люстру было невыносимо. К тому же, от них исходил странный писк, который спустя пару минут слился со звуками таверны. Этой бочки хватало, чтобы осветить оба этажа.

Отдельное слово стоит сказать и о баре. Барную стойку собрали из прочнейшего ясеня, тщательно отполировали и покрыли смолой.

Слева от бара пролегала лестница на второй этаж и задняя дверь, через которую и вошли ребята, а по правую сторону – дверь в подсобку. Над баром, у стены, торчали бочонки с выпивкой, от эля до медовухи. Трактирщик стоял за баром, натирал стаканы, время от времени дыша на них, чтобы лучше тёрлось. Амелия знала его, Мари рассказывала, как его отец когда-то пустил пожить их с дедом.

Время близилось к ночи, народ размеренно подтягивался. Когда она увидела всех людей за столами, она поняла: её конспирация – преглупейшая затея из всех её затей. За одним столом сидели старые друзья отца – Рикки, Тикки, Старина Мартин и Тави; за другим расположилась продавщица из хлебной лавки. Она кого-то дожидалась; а за третьим – друзья-козявкоеды: Габби, Крок и Курт. Они шумели и, как и Амелия, были рады покончить с уроками. Правда, это не относилось к бедолаге Курту. Он сидел поникший и, как обычно, слушал Габби и Крока, время от времени повторяя за Габби. Курт – самый глупый из троицы.

В этом году он не закончил школу, его оставили на второй год. Непонятно, как он вообще дотянул до последнего класса.

Слишком безнадёжный случай.

«Ну, раз здесь сегодня отдыхает половина Зелёной, ничего не попишешь, – решила Амелия и просто расслабилась. – Будь что будет. Если родители узнают, значит так суждено».

Ребята прошли в зал, до сих пор взирали по сторонам. Габби – эта троица сидела за столом напротив заднего входа – чуть отойдя от безудержного смеха, посмотрел перед собой.

– Смарите-ка, парни, это ж нюнька Лео и его тёлка, – сказал он.

– Ха-ха, да-а! Нюнька! И… и тёлка! – повторил Курт.

– О, Лео, погляди, Отсосыч тоже здесь, – сказала Амелия. – Кажись, драки не избежать!

– Как ты меня назва…

– У нас новые посетители! Добрейший вечерок! – сказал трактирщик. – Что налить?

– А что вкуснее? – спросил Лео.

– Соседний Эль – безоговорочный чемпион.

– Тогда нам его. Две пинты.

– Сделаем. Выбирайте, где упасть!

– Слышь ты, я тебя спросил! – сказал Габби.

– Драки в таверне не затевать! – повысил голос трактирщик и кинул взгляд на Габби.

Это трио, мягко говоря, казалось странным и несуразным. И хотя они все различались внешне, объединяло их одно – беспросветная тупость. Габби – предводитель, вожак стаи, как он себя называл. Спортивное телосложение, крючковатый, сломанный нос и волнистые русые волосы, которые он постоянно приглаживал раскладной расчёской. Из всей компании он – само нахальство.

Сама наглость. Крок – правая рука Габби. Он делает всю грязную работу. Даже по дому. Тучный, круглолицый, постоянно с красными щёчками. Стригся коротко, он считал, что так выглядит круче. Но так он выглядел только круглее. Напоследок Курт. Говорят, в семье не без урода, так вот, Курт – тот самый урод.

Худощавый, вечно с сальными, грязными волосами до плеч и текущими в разинутый рот соплями. Выражение его лица всегда такое, будто в голове крутится всего один-единственный вопрос: что я?

Амелия и Лео заняли столик рядом с друзьями Джерома.

– Ни хрена себе, да это ж Амелия! Мужики, гляньте, – сказал Рикки. – Каким ветром вас, ребята, сюда занесло? Батёк небось не знает, а?

– Привет, Рикки, – ответила Амелия. – Само собой. И, надеюсь, не узнает!

– Да о чём разговор, мы с мужиками – молчок! Ш-ш-ш!.. – ответил за него Тикки. – Э, Тревор! Ещё по пинте! И пенки побольше!

Эти ребята отдыхали здесь каждые выходные. Иногда даже по будням. Все в Зелёной знали, что столик, за которым они сидят – их негласная собственность. Они отдыхают только за ним, а когда их нет – он пустует. Тревор накрывает его стульями, чтоб за него кто ненароком не сел. Никто не знал, почему так, просто так было принято. Как традиция, которую нужно соблюдать.

Даже если ты от этого теряешь деньги.

– Пять минут, Тикки!

Он подозвал официантку, указал ей на столик, где расположились новоприбывшие. Женщина взяла две пинты эля, отнесла к их столику и с грохотом поставила.

– Пжалста, ребятки, наяривайте! – сказала она и улыбнулась.

Амелия и Леонард посмотрели на эль, потом друг на друга. Снова на эль и опять друг на друга.

– Ну что, врываемся во взрослую жизнь? – спросила Амелия.

– Да, только ты первая.

Она кивнула и взяла кружку. Поднесла ко рту, сделала глоток.

И… поначалу непонятные, горькие и, в то же время, сладкие ноты заполонили рот Амелии. Она никогда прежде не пробовала алкоголь. Хотелось сплюнуть. Распробовала. Этот терпкий вкус хмеля она запомнила на всю жизнь. Она залпом осушила всю пинту.

– О-о-ох… – Она выдохнула и протёрла рукавом блузы рот. – Пей быстрее! Это нечто! Тревор, ещё эля!

– Уже? Понравилось?

– Да!

Лео последовал примеру и тоже осушил целую кружку за раз.

Поставил на стол и сморщил лицо:

– Уй, как горько! Кхе-кхе… – Морщился он. – Но, походу, надо распробовать! Тревор, ещё, пожалуйста!

– Молодняк разошёлся, ха-ха, смари-ка, – сказал Рикки.

– Та ладно тебье, Рыкки, вспомни себья в их возрастье, – ответил Тави.

– А ты-то почём знаешь, каким я был в их возрасте, дурья башка? – рассмеялся тот.

– Я увьерен! Ик!..

Тави был самым молодым в компании. Он приехал из далёкой страны, с Земель Древних, чтобы раздобыть трав, которых не найти в его стране. Но обратно не доехал. Решил заночевать в «Гнилом корыте». В тот день Рикки, Тикки и старина Мартин как раз выпивали. Каким образом Тави оказался в их компании, помнит, пожалуй, только Тревор. Их троица напилась в тот день до беспамятства, а на утро Мартин проснулся и чуть не наступил на спящего Тави, который с тех самых пор и остался жить в Зелёной. Старина Мартин разрешил ему жить у себя: семьи он не имел, детей тоже, а так хотя бы появился Тави, который стал ему словно младший брат.

Что же до молодых, после пары пинт Амелия и Лео разошлись по полной. Мало того, что они всё-таки чуть не подрались с Габби – его и двух шестёрок чуть позже выгнал взашей Тревор, – так они ещё и пытались снять голову кабана, чтобы по очереди её носить. Тревор и их грозился выгнать, тогда они и передумали.

В полночь началось всё веселье. Ребята во всё горло пели песни, Старина Мартин откуда-то достал лютню, кто-то из толпы подхватил мелодию и вытащил скрипку, а Тревор уселся за пианино, которое стояло где-то в углу, накрытое скатертью от пыли. Народ веселился, горланил песни, и, казалось, это всё так обычно для этого места. Всё шло так, как и должно. Из хаоса рождался свой, особенный порядок. По крайней мере, так казалось пьяным головам друзей. Песнопения утихли только под утро. Половина гостей уснула, где пришлось, а единицы выживших сидели, попивая пиво, заедая мясом, рыбой да козьим сыром с чесноком.

Амелия и Лео в это время находились недалеко от нужника. Лео решил по-настоящему распробовать эль, перебрал и последние полчаса не расставался с дыркой в полу. Когда же ему полегчало, Амелия проводила его до дома и отправилась спать сама.

Этот день стал отправной точкой в мир веселья. Концерты, вечеринки в Соседней, гулянки в «Гнилом корыте»… Короче, жизнь била ключом! А сколько случаев произошло в ту пору и сосчитать сложно. Однажды, к примеру, после концерта любимых бардов Амелия решила помыть свои ботинки. Толпа оттоптала ей все ноги так, что пальцы болели потом ещё неделю, а состояние обуви оставляло желать лучшего. К подошве налипла куча грязи, камней, а её кумир ошибочно принял левый сапог за место для росписи, когда она, стоя в очереди, причитала Леонарду на их состояние. Она стояла с поднятой ногой, что-то бормотала, а тут как тут наступил её черёд получать автограф. Музыкант быстро расписался на поднятом ботинке, а Амелия на радостях, с ошеломлённым видом, вышла из толпы, крича от счастья.

Она замочила их на целый день, чтобы запах душистого бальзама лучше впитался, а перед сном хорошенько простирала и повесила сушиться. На утро она обулась и почувствовала, как в ногах будто искры бегают. Она совершила колоссальную ошибку. Её ботинки летели вперёд неё! Надо же, перепутала флакончик бальзама с зельем ускорения, которое неделей ранее изобрела. Да и как тут не перепутаешь, когда у тебя в сумке целый ворох полок с флаконами и склянками. Благо не вытянула зелье увеличения.

Со временем она научилась их контролировать, но такой расклад девушку не устраивал, потому пришлось придумать и зелье замедления. Правда, замачивание в нём не дало обратного результата, эффект кончился в течение дня. А после они снова становились сапогами-скороходами. И ведь не поменяешь на другие: на этих расписался сам Потти. Для неё эти сапоги – священная реликвия!

Что касается других изобретённых Амелией зелий, одно вышло поистине уникальным: зелье штамповки. Однажды Питер пожаловался Джерому, мол, клиентов становится всё больше, а шить столько одежды и обуви – рук не хватает. Он был в растерянности, не знал, что и делать. Зато знала Амелия. Она смешала бутон доппельгангера с дубовой водой, добавила сахар, бросила в варево старую блузу, которую уже не жалко, и написала записку, число десять. Она оставила зелье на огне – по правде говоря, она про него забыла, – а спустя несколько часов на полу рядом с котелком валялось ровно десять точно таких же блузок!

Она тут же схватила их все, закинула в сумку и побежала к Питеру.

– Питер! Питер! – Амелия влетела в лавку. – У меня новость!

Я знаю, как исправить ситуацию с нехваткой работяг.

– Здравствуй, Амелия. Извини, но шить я тебя не возьму…

– Да смотри ты! – перебила она, порылась в сумке и вытащила все десять блузок. – Что ты видишь?

– Гору безвкусных тряпок, которые устарели лет так на сто.

– А что ты скажешь на то, что эта гора тряпок появилась с помощью одного зелья за пару часов, а?

Он опешил, округлил глаза. Его усы раздвинулись вместе с широченной улыбкой.

– Но как?

– Годы практики, миллионы ошибок и куча опыта за спиной.

Амелия принялась учить Питера готовить зелье штамповки.

Зелье было не из лёгких. Первые дни у него не получалось как следует варить: то он что-то путал, то время готовки не такое, как нужно, то добавлял больше ингредиентов, чем положено. А итог – стопки испорченной одежды и обуви. Со временем стало получаться чуть лучше, дела пошли в гору. Ещё позднее он смог спокойно создавать новые коллекции одежд, пока зелье в подвале – медленно, но верно – создавало ему копии.

Жизнь Амелии налаживалась, не считая одного аспекта. Казна опустела в ноль, появились долги. К тому же, её барыги так и не вернулись. Да и, кажется, не собирались возвращаться. Первое время Амелию факт отсутствия монет особо не волновал. Нет сейчас – появятся завтра. Но ни завтра, ни послезавтра, ни даже через неделю деньги не появлялись.

– Сообщник, мне нужно срочно найти нового барыгу. – Они сидели в «Гнилом корыте». Народу было немного в тот день. – В прошлый раз именно ты подарил мне надежду на безбедную старость, изволь уж и теперь помочь.

– Смеёшься? Тогда нам просто повезло, я услышал их случайно!

– И что? Может, у тебя снова есть идея, как помочь старой-доброй подруге!

– Идей нет…

– Вот же ж жомпельштинц… Если бы не этот сраный сыщик, всё было бы отлично!

– Кому-то, видимо, не выгодно, что какие-то два хмыря отбивают клиентов. Вот и направили. С проверочкой.

Амелия задумалась:

– Галамут-Галамут… Хм-м… Есть! Ноги в руки и за мной!

Они вышли из таверны и направились к дому девушки. Осень только-только расцветала. Листва уже начала осыпаться, а солнышко ещё грело, хоть воздух и похолодал. С самого утра площадь Зелёной гудела. Сегодня прибыли торговцы из Галамута, Соседней, Деревни Плавающих курей, Ванации, даже из далёкого Йоркбёрда! День обещал быть чудесным.

– Что ты задумала? Я ни черта не пойму! – сказал Лео.

– Вот я дура, что не додумалась раньше! Это же просто взрывлипучнейшая идея!

– Про что ты?!

– Молчи и жди!

Они подошли к дому. Джером был во дворе, колол дрова.

– Здорова, пап!

– Здоровей видали! Куда летите?

– В Галамут!

– К вечеру вернёшься?

– Не знаю.

– Лео, смотри за ней там.

Лео выпучил глаза, явно не понимая, зачем им в Галамут. Они вошли внутрь.

– Мам! Я в Галамут, вернусь поздно! – Амелия стояла в гостиной и что-то искала.

– Хорошо, Лео с тобой?

– Да! – ответила она. – О, вот же.

Амелия схватила сумку и они двинулись к южным воротам.

– Так, ладно, мы в Галамут… А как мы туда доберёмся?

– Не знаю, – сказала Амелия.

– Мне это не нравится…

Сегодня на южных воротах дежурили новенькие: Томас и Борис.

Леонард учился с ними в одном классе. Амелия тоже, но только один день. После школы они сразу же записались в стражу Зелёной. Пошли по стопам покойного отца.

– О, Амелия, Лео! – сказали они хором.

– Здорова, парни! – ответил Лео.

– Да, привет, – сказала Амелия, выглядывая по сторонам.

– Куда направляетесь? – спросил Борис.

– Да мы так, в Галамут. – Тут же ему прилетел кулак в плечо. – Уй, совсем рехнулась?

– Поехали! До встречи, ребята. – Она схватила его за руку и побежала.

За ворота только что выехала повозка, в которой сидел старичок.

Амелия успела его окликнуть и тот остановился.

– Здравствуй, дедуль, в Галамут едешь?

– Туда, внучка, туда.

– Нас подбросишь? За дорогу заплатим, едой накормим да ещё и развеселим!

– Залезайте! Денег мне не надо, а от компании не откажусь.

Страшно ночью на дороге. Особенно у вас в лесу…

Ребята поблагодарили его и запрыгнули в повозку. Дедушка вёз в Зелёную овощи, сейчас телега пустовала. Как только повозка проехала Великанов лес, они помчались быстрее. Леонард развалился на остатках сена и уснул. Амелия что-то читала, иногда разговаривала с дедушкой, рассказывала ему о жизни, а он делился историями из своей.

Рассказывал, как он, будучи юнцом, плавал с отцом на дальние берега великого архипелага, видел огромных китов и бушующий океан. Как они отбивались от пиратов огнём в бутылке и перевозили приправы в Галамут. Жизнь у старика была насыщенной. Амелия слушала, внимала каждому его слову – ей всегда было интересно слушать про приключения – и грезила, что когда-то точно также отправится на край света.

Добравшись до Галамута, друзья растерялись. Ясно было только одно: им нужны новые барыги. Она вытащила из сумки две тёмных накидки, для себя парик и накладные усы для Лео, которые ему на удивление очень даже шли. Маскировка была частью плана, их не должны узнать.

– Галамут – огромный город, здесь сто пудов должен быть чёрный рынок, – сказала Амелия. – План такой: выйти на барыг и втюхать взрывлипучку.

– Откуда начнём?

– Понятия не имею.

– Может, ты знаешь, кого искать?

– Нет.

– Значит, мы в заднице.

– Я так не думаю!

Чуть поразмыслив, они решили начать поиски с трактиров, где ошивался всякий сброд. Они свернули в один из проулков, что потемнее, надели маскировку и принялись шнырять по городу, стараясь не привлекать особого внимания. Но привлекать внимания не удавалось. Амелия бывала здесь несколько раз с отцом и вела себя обычно, а Лео так ни разу и не выбрался сюда за всю свою жизнь. Для него это впервые. Он удивлялся всему, чему только можно удивиться. Видел людей, которые стоят прям на улице и играют песни – ахал; заметил, как на площади кидали гнилыми помидорами в закованного человека – охал; даже от увиденных продуктов он открывал рот шире, потому что никогда не видел таких больших рыбин!

В конце концов они вышли к стойке с картой города. Внимательно изучив её, взвесив все за и против, они пошли в самый неблагополучный район, куда редко кто заглядывал. Там проживали бедняки, а преобладало воровство, убийства и разруха.

Амелии не терпелось туда попасть.

Но когда добрались до места, ей вдруг расхотелось. Повсюду грязь, кучи мусора, объедки на тротуарах. Невыносимая вонь.

Слышался запах дерьма, стухших яиц, прокисшего молока, и всё вперемешку. Дышать тяжело, но привыкнуть удалось, хоть отголоски ароматов всё же и долетали до их носов. Люди здесь жили в настоящих развалинах, на которые даже зелье каменной крепости выделять не хотели. У большинства домов повыбивали стёкла, не находилось даже намёка на двери, все проходы завешивали тряпками. Амелия негодовала, как король такое допустил? Почему люди вынуждены выживать? Эти мысли подбадривали её поскорее выйти на чёрный рынок, иначе, чувствовала она, закончит так же, как все эти бедняги.

Друзья бродили по местным просторам около пятнадцати минут, пока не наткнулись на нечто похожее на забегаловку. По крайней мере, вывеска «У Люсиль» выглядела так, будто там можно выпить.

Зайдя внутрь, ребят встретил необычный для этого района интерьер: внутри чисто и светло, как во многих нормальных тавернах. Но народ сюда захаживал только здешний. Никто не совался в Серые трущобы. За столами сидели побитые жизнью люди. Большинство в лохмотьях, в рваных обувках. Некоторые и вовсе без обуви. На их телах проглядывались шрамы и ожоги, а лица выражали только пустоту и отчаяние. Амелия и Лео прошли за бар. Женщина средних лет, достаточно полная, но приятная на вид, стояла за стойкой, встречая гостей. Она была прилично одета. Без изысков, но изящно и элегантно.

– Добрый денёк, – сказала Амелия.

– Кхе-кхе… И вам не хворать. Чего изволите? – спросила женщина.

– Мы тут кое-что ищем…

– Чего? – спросила она и посмотрела на Амелию с удивлением, нахмурив одну из бровей.

– Как бы заработать деньжат, – шепнула девушка.

– Кто спрашивает?

– Я… Я Мерлин.

Леонард удивился.

– Хм-м… Что-то слышала такое. За мной.

Она вышла из-за стойки и проследовала в подсобку рядом. Ребята вошли следом. Дверь захлопнулась. Прошло меньше секунды, как они вошли в каморку, и случилось непредвиденное. Женщина прижала Амелию к стене, выхватила из-за пояса охотничий нож и приставила его к горлу девушки. Лезвие холодом щекотало её шею, мурашки побежали по спине к макушке, ноги становились ватными. Лео стоял как вкопанный, не зная, что и делать.

– Кто вас послал, сучьи дети? Ублюдок Де Лакруз? Отвечай ты, сопляк! – Она кивнула в сторону Леонарда. – Даю десять секунд. Раз. Два!..

– Вот дерьмо… Хорошо-хорошо! Стойте, только не делайте ничего плохого! – заговорил Леонард. – Мы не знаем никакого Де Лакруза, клянусь жизнью!

– Тогда какого хрена ко мне среди бела дня заявляются два молокососа с накладными усами и что-то вынюхивают, а?!

– Мы… Нам нужно продать кое-какой товар. Но не знали, где искать барыгу. Решили проверить здесь…

– Думаешь, я поверю в эту пургу? Аргументы. Мне нужны аргументы прямо сейчас! – Она прижала лезвие сильнее.

– Аргументы… Аргументы… Ага! Да! В общем, год назад в Зелёной жили два парня, которым Аме… кхе-кхе… Мерлин, да, Мерлин! Так вот, которым Мерлин продавала сопливое зелье, которое взрывается.

– Такое было. А потом моих ребят накрыл сраный Де Лакруз… Чтоб у него хер отсох…

– Честно, мы не знаем, что с ними стало, мы к этому не причастны! Клянёмся, вы можете верить…

– К… – Амелия силилась что-то сказать. – К-к… Картошка… В… мундире…

– Что? Что ты бубнишь? – Женщина ослабила хватку.

– Кхе-кхе!.. Картошка в мундире, мать твою за ногу! Последняя фраза, которую парни сказали мне напоследок. Я тогда не поняла, что к чему, но сейчас понимаю…

– Вам повезло. – Она убрала нож.

– Больная, блин, – сказала Амелия.

– Кто ищет, тот всегда найдёт… Самооборона – либо они нас, либо мы их. Вовремя же ты вспомнила про картошку. А то кишки бы выпустила на раз-два, ха-ха! Так чего у вас там?

Амелия сняла сумку и влезла внутрь. Полностью.

– Лео! Лови! – крикнула она, и тут же начали вылетать склянки одна за одной.

Всего три: взрывлипучее зелье, зелье ускорения и зелье замедления.

После из сумки появилась лестница, и Амелия вылезла наружу.

– Какая… вместительная сумка, – сказала трактирщица.

– Ага… От дедушки досталась. Так сказать, реликвия, – ответила Амелия. – Короче, смотри: у меня есть коробка с взрывлипучкой – думаю, с ним ты уже знакома, – и по полторы коробки ускоряющего и замедляющего зелий. Как действуют второй и третий, надеюсь, представляешь. Что берём?

– Хм-м… Взрывлипучку всю. По нему уже соскучились. Другие два – по полкоробки. Возьму на пробу. Сколько просишь?

– Сотня асдов за штуку взрывлипучки, по сорок за замедление и ускорение. За каждое по сорок.

– По рукам.

Амелия спустилась обратно и вытащила остатки. Трактирщица подготовила золото. Мешочек был даже больше, чем нужно.

– Сдачи не надо. Компенсация за неудобства. Люсиль.

– Мерлин. Хоть и представлялась. А это… Да, собственно, это мой братец. Он дурной, не важно, как его зовут.

– Да-а, я буйный. – Он начал прыгать в разные стороны.

Амелия ударила его.

– Забавные вы ребята. Рада знакомству. Думаю, дальше мы поладим.

– Рада знакомству, Люсиль.

Амелия протянула ей руку, та протянула в ответ. Дамы скрепили союз крепким рукопожатием и разошлись. По возвращении в Зелёную Амелия тут же принялась раздавать долги: отдала в «Гнилое корыто», Лео, дедушке, Питеру и куче других людей.

Так и осталась она с последней горсткой золотых асдов.

Пятая глава
А где мама?

Время шло, в жизни повзрослевшей Амелии менялось немногое. Три года после окончания школы всё шло своим чередом: у неё также не было денег, а всё заработанное она тут же спускала на кутежи и зелья. Лео также помогал отцу в лавке.

Только с годами он стал шить гораздо искусней. Не изменилось всё до такой степени, что даже Курт до сих пор не закончил школу.

Время словно застыло в Зелёной. Это замечала Амелия. Это же замечал и Леонард. Даже Мари видела, как эти двое просто плывут по течению. Зато у Джерома кое-что да изменилось. Спина стала ещё больше болеть от работы. Благо есть Лютер. Он прописал зятю стоящую мазь, боль на время прекращалась.

С другой стороны, тихая и размеренная жизнь ещё никому не вредила. А что, живёшь спокойно, занимаешься любимым делом, торгуешь на чёрном рынке незарегистрированными зельями…

Красота. Друг под боком, родители живы, здоровы. Не считая отцовской спины. Ну что ещё для счастья надо?

А время неумолимо шло. Нет. Лучше сказать, уходило. До поры до времени. Такой лютой зимы не видели уже двадцать лет. Все окна на домах покрыли снежные узоры, крыши замело слоями снега, а воздух был настолько ледяной, что обжигал открытые участки кожи за секунду. В такую погоду не то что сам выйти из дома боишься – даже скотину хочется впустить погреться. Но в таком морозе есть и плюсы: волки и носа не совали в Зелёную, потому даже стража спокойно грелась в своих бараках.

Тогда Амелии только исполнилось двадцать. Волшебный возраст, когда ты в полной мере чувствуешь ответственность за собственную жизнь, но для родителей остаёшься ребёнком и мечтателем. После посиделок с родными она с друзьями отправилась в единственное место в деревне, которое работало при любой погоде, – «Гнилое корыто». Работало оно потому, что согревало всех своим уютом. Да и там, элементарно, стоял большой камин и с дюжину бутылок с огнём.

В двадцать Амелия решила: пора взяться за ум и пить хотя бы не до беспамятства. Вернувшись домой из трактира чуть раньше обычного и будучи в трезвом рассудке, она застала за камином Мари. Дедушка давно ушёл, Джером отсыпался перед выходными, а Мари сидела, укутавшись любимым пледом, и листала небольшую книжку в светло-розовом переплёте.

– Мам? – сказала Амелия. – Ты чего не спишь?

– Отец такой храп поднял, что не уснёшь, – ответила Мари.

– Что читаешь? – Она сняла одежду и подошла к матери.

– Да так. Ничего…

– Ну покажи, интересно ведь. – Амелия ловко выхватила книгу.

Она раскрыла форзац. Дневник. – Мам, это что, твой дневник?

– Не совсем. Это твой дневник. Я веду его с твоего рождения.

– Это так… Э-э… Странно, мам, – рассмеялась Амелия.

– Ну вот, я так и думала!

– Ладно-ладно, я шучу. Я почитаю?

– Обалдела? Конечно нет!

Она забрала дневник и убрала его подальше.

– Так ты тут, типа, что? Ностальгируешь?

– Ну вроде того… В детстве ты была такая хорошенькая. Иногда я сажусь здесь, у камина. Беру дневник и вспоминаю.

Иногда плачу, но в основном смеюсь. Читаю, как ты росла, безобразничала, не хотела учиться, а я всё с тобой боролась… – Мари на мгновение замолчала. – Время идёт, солнышко… Ох ты ж, вот мать! Подарок! Сейчас приду, посиди.

Мари поднялась наверх и вернулась с небольшой коробчонкой в бантике.

Протянула её Амелии:

– Ну открывай.

Амелия, недолго думая, сняла крышку. Внутри она увидела изумительный кулон. Он переливался нежными цветами от розового до золотого.

– Что это, мам?

– Это амелия, солнышко. Когда я была беременна тобой, мы с отцом частенько гуляли в лесу, неподалёку от озера, где пирс. Там тогда росли прекрасные кусты амелии. Каждый раз радовалась, как ребёнок, когда видела их. Они прекрасны. Они, так же как кулон, бликами переливались на солнце. Тогда я решила: если родится дочь, назову её Амелия.

– А если бы сын?

– Даже не думала. Тем более что родилась дочь, так что не имеет значения.

– Тоже верно…

– Этот кулон сделал Джером. Покойный дедушка Квентин успел кое-чему его научить, хоть и не был от этого в восторге. Это он придумал сделать тебе кулон. А я придала ему цвет. Угадаешь, с помощью чего?

– Ясен пень, с помощью зелья. Из амелии?

– Да, – улыбнулась Мари.

– Спасибо, мам. – Амелия крепко обняла Мари. Капелька слезы прокатилась по её щеке. – Люблю тебя.

– И я тебя люблю, солнышко. С днём рождения.

Они просидели в обнимку минуту.

– Ну что, спать идём? Попробую утихомирить папаню, а то – ну нет! – он издевается!

– Пора бы. Надо выспаться. День был тяжёлым.

•

Утром Амелия проснулась раньше всех от холода. Камин давно прогорел. Амелия накинула на плечи одеяло, спустилась вниз и разожгла огонь. Дома стояла странная тишина. Только завывание ветра и бьющийся в окна снег на улице нарушали её. В камине затрещали дровишки, а следом и поленья. Амелия потянулась, уселась на диван и протянула ноги к огню. Когда ноги согрелись, она пошла на кухню. На столе лежала записка:

«Ухожу я от вас… М.»

М? Что за М? Что происходит? Амелия поднялась в комнату родителей. Отец спал один, развалившись на всю кровать. Она подошла к нему и начала тормошить:

– Пап! Проснись, пап!

Джером нехотя открыл глаза, явно расстроенный тем, что ему не дали доспать.

– Что такое, мимозочка? – спросил он, силясь проснуться.

– Где мама?

– Так вот же… – Он посмотрел налево, где должна была лежать Мари. – О! А где?

– А я про что? Мамы нет! Вряд ли она в такой мороз пошла по магазинам! Да и на кухне записка лежала. – Она показала её Джерому.

– Ну и ж… жопа, вот что! План есть?

– Если бы…

– Может, у деда? В гости пошла проведать.

– А записка зачем, гений?

– Понятия не имею… Так. Предлагаю выждать. Всё равно на улицу сейчас хрен высунешься… – Джером крепко зевнул и завалился на другой бок.

Первые пару часов Амелия не знала, куда себя деть. Немного свыкнувшись, она поудобней уселась у камина, ей удалось отвлечься книгой. Джером окончательно проснулся и занялся уборкой. Он решил, что Мари на него в обиде, и хотел загладить свою вину. Амелия – начитавшись и теперь стойко подозревая, что мать похитили – стала придумывать план поиска.

Первый вывод: начать лучше с Зелёной. Расспросить местных жителей. Не говорить с дедушкой, а то сердечко уже слабое.

Если след найдётся – пойти по следу. Если нет – отправиться в Галамут и начать поиски оттуда. Подключить сыщиков. В голове Амелии план выглядел превосходным.

После дум она пошла к Лео. Отправляться в приключение без сообщника было запрещено. Она рассказала ему про записку и план поиска.

– Смеёшься? – сказал Лео. – Я уверен на… девяносто три процента, что это не похищение и ты раздуваешь из мухи слона.

А Мари к вечеру уже дома будет.

– Да это ты смеёшься! Записку видел? Читай внимательно, олух, тут написано: «Ухожу я от вас!» Так пишут только похитители.

Типа от её лица, понял?

– Уй, записку в расчёт не брал… Ну ладно, тогда на восемьдесят шесть процентов.

– Ладно, если до вечера мама не вернётся, завтра же в путь, чтобы найти по горячим следам.

Лео согласился.

Амелия вернулась домой. Подготовила котелок, травы и минералы, взяла еды с запасом на пару дней, зелий на все случаи жизни, от взрывлипучки до хорового пения, и пару спальников.

И, само собой, зубную щётку.

Собрав всё в сумку, она поставила её у порога и принялась ждать. Пока ждала, проголодалась, съела несколько кусочков тыквенного пирога, который отец только вынул из печи, запила это дело стаканом горячего молока. После уселась на диван у камина. Мысли всё ещё роились у неё в голове. Она уснула.

Проснувшись ближе к вечеру, она почувствовала, как чья-то рука гладит её волосы. Это была Мари.

– Мам? Куда ты пропала, чёрт тебя дери? – спросила Амелия.

Мари засмеялась:

– Я была у дедушки. Помогала в саду.

– А записка?

– Ну, мамы же всегда так говорят, в шутку.

– Я тебя убью!

Амелия обняла мать. Они ещё долго сидели у камина, разговаривая о своём. Чуть погодя рядом уселся Джером, захватив с собой тыквенный пирог и молоко. И всё бы ничего, но на этом история не заканчивается. Как правило, некоторым событиям суждено повториться.

•

На земли Галамута упала весна. Снег давно растаял, весна выдалась прямо противоположной зиме – изумительно тёплой.

Деревья распускали первые листочки, всюду была грязь и слякоть, только местами высохли холмы и солнечные стороны деревни.

Жизнь вернулась в Зелёную. Дети бегали по лужам, кидались друг в друга грязными остатками снега. Борис ходил по деревне и строжился на детей, чтобы они играли аккуратно. Те, конечно, его не слушались.

Амелия сладко спала после очередной пьянки. Она с Лео прошлым вечером гуляла в Соседней деревне. Находится она недалеко от Зелёной, примерно в пяти километрах, потому они с помощью зелья ускорения домчали до туда за пару минут.

Ребята часто бывали в Соседней, так как там проходили лучшие кутежи в округе. Сама деревня была одним сплошным кутежом.

Проживала здесь в основном молодёжь, а те, что старше, сами в своё время зажигали не по-детски! Соседней было всего тридцать лет, жизнь деревни только началась. Заработок, естественно, сплошь и рядом связан с алкоголем, вкуснейшими яствами и качественным табаком. Существовали там и другие способы заработка. Куда менее легальные… Ночью Соседняя жила, а днём спала тише воды, ниже травы. Весь честной народ отсыпался перед следующим кутежом.

Да! Прошлая ночь прошла незабываемо! Пиво лилось через край, все веселились, пели, некоторые – им уже явно хватило спиртного – дрались, но даже этим драчунам было весело, и улыбки не сходили с их, искалеченных кулаками ближнего лиц.

Шум стоял такой, что, казалось, слышно было даже в Зелёной. Да что там в Зелёной! По всем землям Галамута!

Пока Лео флиртовал с девушками, что у него не особо получалось, Амелия допивала очередную пинту эля и играла с местными шулерами в карты. Выигрывать у неё получалось не лучше, чем у Леонарда склеивать девчонок. Проиграв последние деньги, она не выдержала, взяла кружку, из которой пила эль, приложилась по соседу слева и с криком «Драка!» ухватила со стола всё золотишко, что смогла, и ринулась бежать. По пути успела подобрать Лео, который секундой ранее получил оплеуху от очередной красавицы.

А в Соседней начался сущий хаос: Амелия затеяла знатную потасовку! Все били друг друга по морде, лупили пустыми бутылками по головам, метали стулья, переворачивали столы! И во всём этом сыр-боре два верных товарища и сообщника бежали сломя голову вперёд, к своей деревне.

На ходу Амелия рылась в сумке, пытаясь отыскать зелье ускорения.

– Прыгай сюда! – крикнула она Лео, и они оба оторвались от земли.

В момент прыжка Амелия бросила на брусчатку колбу с зельем, и уже через секунду они приземлились прямо в лужу с зельем ускорения. Мгновение, и они исчезли вдали, оставляя только столб пыли за своей спиной.

– Что, мать твою, произошло?! – кричал на бегу Леонард. – Я почти заарканил ту цыпочку, ты всё испортила!

– О, мой милый Дон Жуан, теперь ты её не увидишь ещё очень долго, смотри сюда! – Она раскрыла мешочек с золотом, который ей удалось урвать. Там было не меньше пятисот золотых асдов!

– Ты спёрла у тех придурков всё золото?! Ты совсем больная!

Тебе пора лечиться, пойми!

– Будут знать, как обдирать честной народ! И нет! Я спёрла не всё золото! Только то, что успела схватить, пока один из них падал с табуретки!

– Так это ты народ всполошила?! Хотя чему я вообще удивляюсь!..

– О, смотри! Зелёная! Тормози-и-им! – Она подпрыгнула вверх и чуть подалась назад в полёте, проскользила по земле и затормозила.

То же попытался сделать и Лео, но у него что-то пошло не так, и он кубарем вкатился в ворота Зелёной, распластавшись возле стражи.

– Здрасьте! – сказал он и улыбнулся.

– Вы уж простите его, ребята, совсем не чувствует тела, вот и не затормозил! Вставай, дружище, пойдём домой.

Амелия подняла друга с земли, отряхнула, похлопала его по спине, и они направились по домам. По пути она вылила флакон с зельем замедления себе на обувь.

– Ну и ночка… Главное, чтоб завтра за нами не пришли…

– Не придут, они ж не знают, откуда мы!

– Будто в наших краях ахренеть какой выбор! По близости только мы, Галамут да пара стариковских поселений, из которых молодняк давно свалил!

– Тоже верно… Но нет, не падаем духом! Утро вечера мудренее, слыхал такое?

– Уй, слыхал-слыхал… Доброй ночи.

– И тебе, сообщник!

Амелия проспала как младенец до самого обеда. Пробуждение было не сладким. Ей казалось, будто её голова скоро взорвётся. К счастью, этого не случилось. В таких случаях её спасал крепкий чай с острым перцем. Смесь жуткая, но на вкус и цвет, как говорится… Взбодрившись кружечкой чая, Амелия весь день провела дома.

Где-то мельтешил Джером, занимался своими отцовскими делами. Амелия сидела у камина, пялила в стену и читала истории о море.

Время от времени она вставала в туалет, на кухню, либо выходила во двор, постоять да посмотреть на людей. Она знала, что сегодня весь день пройдёт именно так. Лео проведёт его точно так же.

Это был, своего рода, отдых от безрассудной жизни. Иногда нужно просто сделать паузу. Постоять на крыльце, посмотреть на деревья и птичек. Отвлечься. Но что-то её беспокоило. Стойкое ощущение, что чего-то не хватает.

Наступил вечер. Находиться в четырёх стенах осточертело, нужно было срочно развеяться. Она решила навестить Лютера. Она шла не спеша, здоровалась со знакомыми, слушала, как меж деревьев завывает ветерок. Тот же ветерок гладил ей шею, запястья, трепал её рыжие волосы. Вместе с ним приходила приятная прохлада и свежесть разума. Амелия успела продрогнуть, благо путь не далёкий. Подойдя к дому деда, она постучалась. Простучала она особый шифр. Предупреждение, что идёт именно она. Дедушка знал его, это была его выдумка.

– Дедуль, это я!

– Ого! Солнышко, проходи! А я думаю, знакомый отстук! Слух уже не тот…

– Брось, скажешь тоже. Как живёшь?

Она сняла башмаки и прошла в дом. Села за стол на кухне. Лютер сел рядом.

– По-стариковски, Мелли, по-стариковски, – рассмеялся он. – Ухаживаю за своим садом как могу, читаю, временами выхожу к озеру. Думаю о том, о сём. На днях планировал сам к вам зайти, не успел! Небось уже соскучились по старику?

– Зуб даю, деда! Хотя отец сегодня весь в хлопотах. Как в ж…

в одно место ужаленный носится весь день туда-сюда. Стоп, а сегодня же суббота, да?

– Да.

– А-а, ну тогда ясно. С дружками на рыбалку собрался, вот и пытается все дела по-быстрому сделать.

– А как там моя дочь?

– А дочь твоя… – Амелия на секунду задумалась. Мари она видела последний раз перед уходом в Соседнюю. Ни утром, ни днём, ни вечером сегодня её не было видно. Даже рядом не проходила. И отец своей беготнёй сбивал с мыслей, как нарочно!

– Э-э… Не знаю, деда. Я её не видела весь день. Может, торчала в кузнице и готовила что-то новое?

– Нет-нет. Вчера она сказала мне, что будет весь день отдыхать.

В комнате её тоже не было? Вдруг спала?

– Дед, не могла же она спать весь день до вечера.

– Хм-м…

– У меня странное чувство, будто со мной это уже происходило…

Только в прошлый раз она была у тебя в саду! Так, дед, говори, где ты спрятал мою мать?

– Да щас, из-под стола достану, внуча! Нет у меня её! И куда она могла запропаститься?..

– Я домой, дед, нужно кое-что проверить! – Амелия тут же соскочила, надела ботинки и пулей вылетела из дверей.

По пути она чуть не сбила кого-то с ног, запнулась о кошку и практически отправила на небеса маленького мальчика. Повезло, его вовремя подхватил на руки отец. Под крики прохожих она долетела до дома за считанные секунды. Ввалилась в двери, на ходу выпрыгнула из ботинок и бросилась на второй этаж. Отца, как и ожидалось, уже не было дома. Смотал удочки и отправился с Мартином и Тави на рыбалку. Она влетела в комнату, осмотрелась.

На письменном столе лежал клочок бумаги. Она взяла его в руки и… Нет, это средство от запора. Лютер прописал его Джерому неделю назад. Она глянула на тумбочку у кровати. Записка лежала там. Она гласила:

«Дорогие Амелия, Джером. Мне жаль такое говорить, но мне нужно уйти. Я ненадолго. Люблю до глубины души. М.».

Зачем? Куда? Каким образом? Столько вопросов смешались в голове в тот момент. Как отец не заметил, что у него из-под носа исчезла жена? Может, её и правда похитили, но запретили говорить об этом в записке, чтобы потребовать выкуп, когда вода утихнет? Она не понимала, как действовать, с чего начать, куда идти… План! Тогда она составила план поисков! Она отыскала ту самую бумажку. Только на этот раз всё сразу пошло не так, как нужно. Лютер уже знает, что она исчезла.

И радости на его лице, как и ожидалось, не было и близко. Он облокотился на свои колени и качал склонённой головой. И так же, как и Амелия, не понимал, куда и зачем ей нужно уйти. У неё есть семья, она занята любимым делом, чего же не хватало?

– Дедуль, я найду её, ты не волнуйся. Что-нибудь придумаю – всегда ведь придумывала – и найду.

– Ещё чего вздумала! Не хватало ещё тебя пустить на поиски.

– Но ведь она моя мать. Кто, если не я? Сыщики галамутские?

А если она не в Галамуте, а решила, ну знаешь, в родные края податься, а? Тут-то и сдуются эти сыщики-недоумки!

– Это исключено. Край, откуда мы родом, так просто не найти.

Я пытался. Много раз пытался. В конце концов состарился здесь.

Тут же умру. И знаешь, я этому рад. Да, тут моя семья…

– Хватит телячьих нежностей, дед! Завтра зайду. За меня не волнуйся. Лео меня не бросит, он же мой сообщник!

– Упрямая… Прям как она…

– Яблоко на яблоне, деда! Или как там, блин, говорилось… Ай, в жо… Ну, пофиг, короче. – Она махнула рукой, надела сапоги и рванула домой.

Шестая глава
Начало приключения длиною в жизнь

– Так, смотри, – сказала Амелия. – Всё, что нам понадобится, в моей сумке. Спать мы тоже будем в ней. Чтоб дикие звери или воры нас не доставали, будем вешать её на дерево, повыше, всё понял?

– Да всё-всё. Хватит, – отвечал Леонард. – Отец меня точно не пустит.

– Ну, если не пустит, сбежишь! А вообще, тебе двадцать, а ты до сих пор сидишь у бати под… А под чем сидят у бати? Под штаниной, во!

– Знаешь, а ты в кой-то веки права! Подойду и скажу: «Батя, я ухожу!»

– Куда собрался? – мимо двери прошёл Питер.

– Питер, мы искать мою мать.

– Приключение, да? Отправляйте голубей! – И ушёл дальше, к себе.

– Вот видишь? А ты говорил: «Не отпустит – не отпустит»…

Когда Мари пропала, Амелия долго бранилась на отца за то, что он всё пропускает мимо глаз. Ему, конечно же, было стыдно, стыдно до слёз. Он не знал, что делать. Он был так занят своими заботами, что проворонил самое дорогое в его жизни после дочери. Перед глазами его вспыхнули воспоминания прошлого, смерть отца.

Чувство, будто кусок плоти оторвали, не покидало Джерома. В конце концов Амелия заметила, как плохо отцу. Теперь стыдно стало ей. Она обняла своего старика, и он разрыдался. Слёзы потекли по его красным щекам и носу, стекая в бороду и пропадая в ней.

– Пап, прости меня. Пап! Ты не виноват, что она ушла. Прости, что накричала…

– Не и-извиняйся, с-с-солнышко, это т-точно моя в-в-в-вина, я знаю. Я никудышный муж!

– Так, ну всё, прекращай сопли! Мы её найдём. Я и Лео. Ты оставайся. Без тебя шахта загнётся, мистер начальник. Да и дедушке нужно помогать.

Джером успокоился:

– Как вы её найдёте? Вы же ещё дети.

– Пап, нам двадцать.

– А… Ну да. А кажется, будто ты только вчера со стола летала…

– В смысле?

– Да… Было-то всего пару раз. Ты даже не плакала, ковёр-то мягкий.

Амелия дала себе три дня на подготовку и сбор информации.

Сведений от местных оказалось мало. А точнее – их не было совсем. Амелия и Лео обошли всю округу, всё безуспешно.

Выглядело так, будто Мари просто взяла и исчезла. Растворилась в воздухе.

Как и планировалось, они решили начать с Галамута. Выбор был не велик, а так как город большой, возможность выйти на след увеличивалась.

Путь предстоял долгий. В день отправки ни одной повозки не нашлось, а с зельем ускорения бежать пришлось бы минимум час, потому они решили не спеша добраться до города за пару дней.

И это самым коротким путём.

Они вышли от дома Амелии и направились в сторону западных ворот. Приключения не заставили себя долго ждать. Не дойдя сотню метров до выхода, им навстречу вышли три знакомые фигуры, а за ними толпа незнакомых. Один из троицы тыкал пальцем в сторону Амелии и Леонарда. Это был Габби. Несложно догадаться, что двое рядом – Крок и Курт.

– О, мужики идут сюда! Трахните их! – крикнул Габби и расхохотался, а следом за ним его свита.

Остальная куча – человек шесть, – увидев Амелию и Леонарда, тут же бросилась за ними и явно не с благими намерениями.

Приглядевшись, Амелия поняла, что это те самые ребята, у которых она подрезала кошелёк.

– Ах ты ж сука… Отсосыч! Лео, к восточным воротам, живо! – Она потянула его за ворот куртки, и они бросились наутёк!

– Твою мать, вот и сказочке конец, нас тут же и порешают!

– Не ной, у меня есть план, просто беги!

Ребята побежали через главную площадь, где в эту самую минуту проходило ежемесячное заседание с Борисом. Пришли практически все жители Зелёной. Задавали вопросы, ели закуски со сладостями и фруктами, пили вино. А в это время на бегу в преследователей летело всё, что попадалось ребятам под руку:

банки, бочки, вёдра, тарелки, мешочек с золотом, стаканы, даже еда пошла в ход. Амелия перевернула пару столов с угощением, чтобы задержать соседских. Погоня навела такого шороху по всей Зелёной, что даже жители вместе с мэром погнались ловить нарушителей.

И вот – заветный миг! Ребята добрались до восточных ворот.

Помимо переворачивания мебели, Амелия рылась в сумке и что-то искала. Делать это было тяжело, сумку пришлось переместить на живот ещё перед погоней.

– Лео… К воротам… Я дальше сама! О! Достала! Вам жопа, черти драные!

Лео побежал что есть мочи, а Амелия развернулась и бросила несколько склянок – размером с палец – зеленовато-красного зелья под ноги бежавшим. Прогремел настоящий гром среди ясного неба! Едкая, красно-зелёная жижа расплескалась по всей дороге, оглушив преследователей и заставив их остановиться. Их ботинки прилипли к брусчатке!

– Бум! Выкусите! – Амелия показывала в сторону прилипших бедняг кучу непристойных жестов и поз, но, увидев, как они начинают вылезать из ботинок, она тут же рванула быстрее прежнего за Лео.

– Эй! Ле-е-ео! Жди меня! – кричала Амелия. – Я приклеила этих придурков к дороге, но они догадались снять ботинки!

– Выходит, не такие уж и придурки, – сказал Лео.

– Выходит так… Нам нужно где-то спрятаться, они не дадут нам просто так уйти.

– Хм-м… Помнишь лес на той стороне озера? Туда они точно не пойдут! Вбежим, постоим немного за ближайшими деревцами, они и отвалят!

– Лес испытаний?! Ай, была не была – я в деле!

Добежав до озера, они принялись огибать его с правой стороны.

Дружная компания сзади продолжала гнаться. Даже без ботинок они бежали достаточно быстро, хоть и взвизгивали иногда, наступая на острые камни или насекомых. Силы кончались, оставались считанные метры. Можно было воспользоваться зельем ускорения, но оно лежало так глубоко в сумке, что Амелии не удавалось его достать.

– Смотри! Лес! – простонал Леонард. – Там табличка «Не входить!». Вот дерьмо, дерьмо!

– Может… Ну его… Пусть уже… нас убьют…

– Я хочу жить!

Ребята поднажали и через мгновение скрылись в тёмном и густом еловом лесу, пропитанном тайной и тишиной. Им удалось сбросить хвост! Никто в здравом уме не стал бы соваться в лес испытаний, и те парни – не исключение. Все знали, что это за место. Неведомые силы странного происхождения не давали путникам просто так выйти отсюда, заставляя проходить ужасные, мучительные испытания, о которых ни один человек ничего не мог рассказать. Выбравшись из леса – к слову, таким же необъяснимым способом, – никто не помнил, что там происходило, хотя и отчётливо знали: там случилось нечто ужасное. Да и вид у них всегда был потрёпанный, глаза одичалые.

Фактом было и то, что ни один путник не остался в лесу и не умер. Все рано или поздно возвращались.

Ребята разбежались по разным сторонам и спрятались за деревьями. Они оба стояли лицом к лицу с непроглядной тьмой этого ужасного места. Не слышно было ни единого звука, казалось, будто жизнь здесь стояла на месте или вовсе умерла. Амелия глубоко хватала воздух в попытках отдышаться. Выходило с трудом. Она села на траву, облокотившись на ель, и принялась ждать, пока их незваные гости либо уйдут восвояси, либо найдут их. Ещё несколько минут она жадно глотала кислород, пока не почувствовала привкус металла и не принялась откашливаться.

Погоня прекратилась, и лес испытаний в самом деле их отпугнул.

– Эй, Лео! – кричала Амелия. – Живой?

Ответа не последовало.

– Лео! – Она позвала громче.

Слышался только её голос, эхом отскакивающий от деревьев.

– Мать твою…

Амелия поднялась и пошла на поиски друга. Но вот, что было удивительно: тропа хоть и лежала на том же месте, но вход в лес исчез. Порос кустарниками и деревьями. Да так сильно и густо, что не пройти. К тому же ветки кустов и иголки ёлок выглядели острее ножей. Тропа просто обрывалась. Это значило только одно: выход придётся искать в другом месте.

Амелия помнила, куда побежал Лео. Она пробралась вглубь, но его там не оказалось. Не мог же он с перепугу рвануть дальше.

Всё-таки это был его план остановиться в самом начале. Теперь она понимала, что план был, всё-таки, дурацкий. Радовалась она, что на этот раз его придумал он.

Напряжение в груди нарастало с каждой секундой, а гнетущая тишина усугубляла положение. Амелия поставила на землю переносной котелок. Открыла задвижку на дне, в которой торчал фитиль горелки, и подожгла его. Нужно было пополнить запасы взрывлипучного зелья. Она залила настой полыни почти по край котелка. Когда настой закипел, она бросила пригоршню пороха, который при соприкосновении с настойкой громко взрывался, нужно успеть вовремя закрыть уши. Когда зелье начало краснеть, Амелия добавила рог сопливого кабана. Это был сплошной, громадный кусок застывшей слизи. Когда рог полностью растворился, оставались ещё несколько важных манипуляций, секрет которых знает только Амелия, и готово, можно разливать.

Всё это время она думала, где же искать Лео. Опять же, вряд ли он побежал вглубь леса. Он, конечно, идиот, но далеко в лес, особенно такой, он бы наотрез не пошёл. Вариант был один: он направился дальше по тропинке. Раньше неё отдышался, увидел, что проход загадочным образом исчез, и решил идти дальше. Это похоже на правду. Только почему оставил её – загадка.

Убедив себя в том, что нужно идти вперёд, и как следует подготовившись, она пошла дальше. Но чем глубже она входила в лес, тем становилось темнее и страшнее. В конце концов лучи солнца совсем перестали проникать меж деревьев, Амелия вытащила из сумки огонь в бутылке. Счёт времени уже давно был потерян, она успела проголодаться, а несколько раз ей на голову падали шишки, что добавляло ложку дёгтя в этот и без того не вкусный мёд. Главное – не сходить с тропы. Удивительно, что через лес ходит так мало людей, а тропа протоптана такая, будто каждый день её топчут сотни ног. Подняв повыше огонь, который стал теперь единственным источником света, Амелия всё шла и шла по извилистой тропинке. Иногда она обрывалась ручьями или холмами, тогда она старательно проходила через препятствия, находила дорожку и двигалась дальше. Выход из леса, казалось, не приближался ни на шаг. Во тьме ей чудилось, будто что-то блуждает меж деревьев и наблюдает за ней. По спине побежал холодок. Амелия не была бесстрашной. Когда она оставалась совершенно одна, ей становилось жутко. Да и вообще, в таких условиях любому станет жутко. Вдруг ей почудилось, будто она увидела мерцания вдали. Оставалось пройти ещё какую-то сотню метров, и она придёт прямо к ним! Сердце с бешеной скоростью застучало. Было страшно, любопытно, страшно любопытно и любопытно, как страшно!

Дойдя до источника света, им оказалась небольшая хибара. Обветшалая, покрытая мхом, лишайником и грибами, она стояла чуть накренившись, а из трубы валил дым. Значит, здесь кто-то живёт? Амелия удивилась. Она обошла лачугу кругом, заглядывая в окна. В доме никого не оказалось. Внутри под потолок висели высохшие травы, разноцветные шкуры существ, клыки, рога, глаза и многое другое. На полках стояли склянки с жидкостями, пустые и полупустые банки, наполненные ни то орехами, ни то личинками. Стало ясно: здесь живёт зельевар. Скорее всего, именно он и отпугивает из леса всех прохожих, подумала Амелия.

Но зачем?

– Что это мы тут делаем? – прозвучал высокий и громкий голос за спиной.

С испугу Амелия подскочила, крикнула и ударила человека за спиной, что тот отлетел на метр вперёд! Человеком оказалась худощавая старушка. Её волосы изрядно растрепались, а подол её серого платья весь изодрался. Ходила она босиком, потому ноги у неё выглядели достаточно массивными. У неё был длинный, вздёрнутый нос, вытянутое лицо и, хоть и не самая приятная, особенность: большая и волосатая родинка над верхней губой.

– Ты больная?! Надо ж так напугать! Ты кто? – бранилась Амелия.

– А-а… Нос… Я хозяйка леса, чёрт тебя дери! – Женщина постепенно поднялась и села на землю. – Это мне надо спрашивать, кто ты такая и что надо у меня дома?! Воровка? Аль чумная какая и тебя помирать сюда отправили? Погоди-ка! Ты же девушка! – Женщина тут же обрадовалась, поднялась и начала её рассматривать. – Мать честная! И правда бабёнка! – Она осматривала Амелию вокруг да около, трогала её руки, щупала за бёдра и щёки.

– Ты маньячка, что ли?! – Амелия отступила на несколько шагов от неё. – Не трогай меня, психованная!

– Ох, да-да, прости, душенька! Просто, ты пойми, сюда захаживают одни безмозглые мужики! Уже сил никаких нет!

Приходят сюда, рубят моих детей, стреляют в моих питомцев, забирают мою еду! Бесят короче, жуть. Потому я придумала план, как от них избавляться. Убивать-то их мне больно надо, а вот отпугнуть – это за здрасте! А пойдём-ка в дом, я всё и расскажу. Чаю аль чегой другого?

Амелия засомневалась, но согласилась зайти. Мало ли, вдруг ей удастся узнать что-то о Лео. В доме было тепло. На контрасте Амелия почувствовала, как в Галамуте всё ещё не хватает летнего тепла. В этом лесу и подавно его не было из-за вечной темноты.

Хозяйка усадила Амелию за стол, подала сомнительного качества печенье, которое почти всё подгорело, и поставила чай.

– Душенька, как тебя звать-то? – спросила женщина.

– Я Мерлин.

– О-о, хорошее имя. Знавала я когда-то одного человека с таким именем, славный парень… Прислуживал одному корольку…

– Стоп! Ваша история, рассказывайте. Как кончите, у меня будут вопросы. Ну и извиняюсь за пощёчину. Самооборона. А, и… как вас?..

– Когда-то меня звали Рамильда, но это было задолго до твоего рождения. Последнюю сотню лет все зовут меня лесной ведьмой.

Подходящее имечко, не правда ли? – Женщина улыбнулась.

– Ну, а до жизни такой меня довели всякие козлы. Они меня доконали! В молодости я была красива… Сейчас в это трудно поверить, но мужики бегали за мной табунами! В конце концов постоянные ухаживания мне надоели, и я решила переехать.

Каталась я так по свету, с места на место, но где бы ни оказалась, парни всё также ухлёстывали, скотины такие. Проходу не давали!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.