Дмитрий Лазарев
Малахитовая душа. Сборник

Малахитовая душа (повесть)

Окрестности Нижнего Тагила. Июнь 1997 года.

– Поднажми! – Гога на заднем сидении аж подпрыгивал от нетерпения. – Сейчас нагоним!

– Отвянь! – сидевший за рулем Прохоров был явно не в настроении. – На такой дороге только и нажимать! Подвеску убьем нафиг! Ты машину чинить будешь? Тогда не лезь!

Джип «гранд чероки» как раз после этих слов будто нарочно подскочил на очередной колдобине. Зубы водителя и двух пассажиров лязгнули почти в унисон.

– Сбавь немного, – распорядился Герасим.

Для двоих «быков» в джипе он был бригадиром, и на своего знаменитого тезку у Тургенева походил не только именем, но и статью. Разве что немотой не страдал. Среди боевиков‑ликвидаторов тагильских центровых он был далеко не последним, и трупов на нем висело предостаточно, а потому авторитет его среди экипажа джипа сомнению не подвергался.

– Да ты чо, Герасим?! – выпучил глаза сидевший сзади Гога. – Уйдет ведь!

– Не ссы – не уйдет!

– Да куда он денется?! – поддержал бригадира Прохоров. – Это ж не дорога, а яма на яме! Его драндулет скоро развалится, а не развалится – так застрянет наглухо. Тут мы его и возьмем…

– Точно, за жабры! – радостно подхватил Гога. – Мочканем и в болото. Никто и не найдет.

– Я те мочкану! – рыкнул на него Герасим. – Совсем берега попутал, беспредельщик?! Забыл, что Кабан сказал?

– Помню, – насупился Гога.

– Что?

– Поучить примерно уважению.

– Он говорил «мочить»?

– Нет.

– А что еще говорил?

– К нему привезти, – совсем тихо ответил Гога.

– Не слышу!

– К нему привезти сказал!

– Про труп в болоте речь шла?

– Не шла.

– Смотри – если руки сильно чешутся, можно ведь сделать так, что все чесаться перестанет. Навсегда. Усек?

– Усек.

Пока шла эта перепалка, погоня по скверной грунтовке, ответвившейся от прямой дороги на Черноисточинск, углублялась все дальше в лес, забирая в сторону горы Привалиха. «И куда он ломится? – мысленно недоумевал Герасим, раздраженный как упертостью «клиента», так и тупостью помощника. – Убежище у него там, что ли?»

Простое, на первый взгляд, задание – прессануть строптивого коммерсанта, от души навалявшего парочке переговорщиков, направленных к нему главарем тагильской группировки Павлом Кабановым предлагать крышу, обернулось на поверку нешуточным геморроем. Сгоревшая лавка коммерсанта нимало не вразумила, и он, погрузив свое барахлишко в «газель‑фермер», сдернул из города на юго‑запад, по направлению к Черноисточинску. Каратели Кабанова пустились следом. И вот почти догнали, успев по дороге порядком рассвирепеть. Так что урок мужика ждал суровый. Как сказал один известный киногерой, «бить будем аккуратно, но сильно!» Ибо нефиг!

– Слушай, может, ему по колесам пальнуть? – осторожно предложил осаженный предыдущей отповедью Гога. – Сколько можно по этим ямам скакать?!

– Давай, – подумав, разрешил Герасим. – Но только по колесам! А то я тебя знаю.

– Не боись, все будет в лучшем виде! – осклабился обрадованный Гога.

Открыв окно, он высунулся из машины со своим излюбленным «стечкиным» чуть ли не по пояс, что при такой дороге было крайне рискованно, и начал палить. Попал он раза с четвертого. «Газель‑фермер» вильнула, подпрыгнула и, врезавшись в маленький пригорок, на котором росла хиловатая сосенка, заглохла. Гога издал ликующий вопль индейцев племени ирокезов и занырнул обратно в салон джипа. Через несколько метров внедорожник тоже остановился, и двое карателей с пистолетами наготове выскочили наружу, сразу взяв «газель» на прицел. Прохоров остался в машине: его дело было баранку крутить, а не строптивых бизнесменов воспитывать.

– Вылезай, приехали! – гаркнул Герасим в сторону неподвижной «газели». – Иди сюда и резче! Лучше не зли нас!

Дверь с водительской стороны медленно открылось, и коммерсант вылез, предусмотрительно держа руки на виду.

– Что вам от меня надо? Почему вы не оставите меня в покое?

Герасим аж руками развел.

– Ну ты, мужик, и вопросы задаешь! Ведь знаешь понятия: живешь на территории Кабана, бизнес делаешь – плати!

– Твой Кабан разве весь Тагил купил?

– Весь, не весь, а магазин твой под его опекой.

– Что ему за дело до моей лавочки? Доход‑то плевый!

Герасим покачал головой:

– Тут не деньги главное, а принцип, уважение. Если такие, как ты, борзеть начнут, Кабан авторитет потеряет, а это нехорошо. А ты борзеешь, мужик. Ребят наших зачем побил? Теперь платить надо. И за ущерб моральный, и за хлопоты наши. Иди по‑хорошему, так тебе воспитательная беседа дешевле обойдется. – Бригадир ухмыльнулся. – Может, меньше костей сломаем. Совсем без этого нельзя, сам понимаешь.

Теперь уже головой покачал коммерсант.

– Не пойду. Кабан твой – не указ мне. Не ему меня уму‑разуму учить. Уважение, его заслужить надо. Хочешь, застрели меня прямо здесь, если духу хватит. А нет – отпусти.

Герасим молчал. Что‑то шло не так, неправильно. Ему, как бригадиру карателей, попадались упорные «клиенты», но впервые попался тот, в ком не было ни страха, ни ответной агрессии. С такими реакциями Герасим знал, что делать, а тут слегка растерялся. Кроме того, происходило нечто странное. Там, за врезавшейся в дерево «газелью», где дорога ныряла в суровые хвойные объятия леса, клубилась какая‑то густая зеленоватая дымка. Здесь, на Урале, Герасим привык к туманам и видел их много раз, но такой странный цвет наблюдал впервые. Впрочем, сейчас не до того. Коммерсант обнаглел вконец. Боли и пыток не боялся. Стрелять, говоришь? Что же, это мы можем!

Бригадир поднял оружие. Он, в отличие от подчиненных, предпочитал австрийский «глок», из которого стрелял превосходно даже на предельных дальностях. Хочешь умереть? А вот хрен тебе! Есть другие варианты. Между ними было пятнадцать метров, но дистанция Герасима совершенно не смущала. Он чуть опустил прицел и выстрелил. Пуля попала в бедро коммерсанту. Тот упал, сжав зубы, чтобы не крикнуть.

Герасим повернулся к Гоге, торжествующе улыбаясь, но тут на него упала огромная тень. Бригадир поднял глаза и остолбенел. Нависавшая над дорогой скала, которую джип миновал перед остановкой, вдруг как‑то увеличилась в размерах и верхушка ее стала черной. Более того – она на глазах меняла очертания. Ошеломленные каратели во все глаза смотрели на происходящее диво, не замечая, что зеленый туман уже заволок и лежащего камнереза, и его заглохшую «газель». А верхушка скалы уже превращалась в нечто чудовищное – этакая громадная гранитная горгулья с ониксовыми крыльями.

– Какого…?! – непечатно выразил свое удивление Гога.

Но ответа на свой вопрос он не получил, поскольку бригадир пребывал в не меньшем недоумении. Между тем каменное чудовище на скале окончательно оформилось, повернуло свою жуткую пустоглазую морду к людям и взмахнуло крыльями. И тут же на машину карателей обрушился настоящий град острейших осколков оникса, а два самых крупных из них (настоящие мечи) пробили крышу джипа и пригвоздили водителя к сиденью. Перепуганный Гога даже выматериться не успел, как его буквально изрешетили осколки поменьше.

Но Герасим уцелел. Во‑первых, он вовремя успел броситься ничком на землю. Во‑вторых, между ним и каменным чудовищем находился джип – естественный щит, прикрывший его от града осколков. Бригадир понятия не имел, умеет ли горгулья летать и сумеет ли переместиться так, чтобы взять его в сектор обстрела, но проверять не хотел. Опытный браток, прошедший через многочисленные кровавые разборки при бандитском переделе сфер влияния, Герасим прекрасно понимал, что лежа за машиной, находится в ловушке, причем в абсолютно пассивной и невыгодной позиции. И не высунешься даже, чтобы огонь открыть. Да и глупо палить из пистолета по каменной твари. Поэтому бригадир сделал единственно возможное в данной ситуации – стартовал из положения лежа и, выписывая зигзаги, словно ополоумевший заяц, метнулся к ближайшим придорожным зарослям, не без оснований надеясь, что там горгулья его не достанет. Пожалуй, его отчаянная попытка бегства и увенчалась бы успехом, но из густого уже явственно зеленого тумана вынырнула фантасмагорическая, вся состоящая из острых углов отдаленно напоминавшая человеческую фигура, высеченная, казалось, из цельного куска черного оникса. Однако это цельнокаменное создание обладало каким‑то подобием жизни и весьма активно двигалось. В последний момент Герасим попытался вильнуть в сторону, но не успел: рука‑лезвие ониксового создания одним стремительным движением отделила его голову от туловища, и та подкатилась под самые колеса замершего черным катафалком джипа.

А потом земля вдруг с треском раздалась в стороны, и возникший провал, стремительно разрастаясь, стал похож на громадную сюрреалистическую пасть, которая примерно через полминуты уже смогла вобрать в себя машину карателей. Здоровенный джип с трупом водителя и лежавшее рядом утыканное осколками тело Гоги ухнули в эту алчную утробу. Провал‑пасть больше не рос, но оставался открытым, словно в ожидании очередной порции. Ониксовый воин легко, будто пушинку, подхватил на руки оставшееся на поверхности достаточно грузное обезглавленное тело бригадира карателей и швырнул его в зиявшую пропасть. И тут же земля удовлетворенно и мягко сомкнулась, не оставив ни малейшего следа пребывания тут тагильских братков.

* * *

Екатеринбург. Три дня спустя.

Кирилл Тихонов проснулся в паршивом настроении и с полным нежеланием делать что‑либо. В такое состояние его всегда приводили жара и духота. А именно они и царили над Екатеринбургом две последние недели. Вставать не хотелось, но лежать в пропотевшей за ночь кровати было еще хуже. Кроме того, частного детектива, как и волка, ноги кормят. Кирилл же как раз и занимался этой рискованной и неблагодарной профессией. Она в свое время свела его с Мариной, она же несколько лет спустя и развела. Вернее, глубинными причинами развода стали невеликие доходы, получаемые Тихоновым со своего ремесла, и категорическое его нежелание менять эту работу на более спокойную и прибыльную. А повод появился благодаря его профессиональной проницательности, позволившей детективу догадаться о супружеской измене и даже вычислить третий угол треугольника, с тем чтобы основательно начистить последнему физиономию.

Прошедшие с тех пор пять лет Кирилл провел в полном одиночестве, даже не предпринимая попыток заполнить кем‑либо образовавшуюся в сердце пустоту. То ли не чувствовал необходимости, то ли понял, что просто не способен изменить себя ради совместной жизни с кем‑то. А с таким подходом в браке делать нечего. Тихонову, чтобы идти на компромиссы, требовалось влюбиться. Сильно и самозабвенно. Но в силу некоторой циничности своей профессии голову он терять разучился. Вот и оставался волком‑одиночкой, матерым индивидуалистом, как в жизни, так и в работе. Он не примкнул ни к какому агентству или адвокатской конторе, предпочитая оставаться на вольных хлебах и самому выбирать, за какие дела браться.

В общем, стабильность финансовых поступлений на его счет оставляла желать лучшего, а потому сегодня роскоши не пойти в офис (в котором, из экономии, даже секретарши не было) Тихонов себе позволить не мог.

Мысленно дав себе пинка, Кирилл принял ледяной душ, чтобы хоть как‑то вывести себя из состояния вареного окуня, быстро оделся и выскочил из квартиры…

Все равно опоздал, конечно. Обычно он открывал контору в девять. На сей раз было уже без четверти десять. И тем не менее его ждали. Увидев, кто, Тихонов разочаровался и удивился одновременно, поскольку это был не клиент, а та, кого он уж никак не рассчитывал увидеть на своем пороге.

– А ты не торопишься на работу!

– И тебе доброе утро, Марина, – хмуро отозвался он. – Чему обязан?

* * *

Вообще‑то, для удивления причин хватало: расставшихся супругов не связывала ни одна ниточка – ни общие дети с сопутствующими в таком случае алиментами, ни имущественные споры. Развод прошел без склок и удивительно быстро: оба хотели как можно скорее разделаться с формальностями, чтобы больше друг друга не видеть. С тех пор – полная тишина: ни звонков, ни электронных писем. За пять лет одна случайная встреча на улице, обмен сухими односложными приветствиями и «разошлись, как в море корабли».

И вот она здесь. Впрочем, в офисе же, а не дома. Значит, стряслось что‑то. Тогда все понятно.

– Я по делу.

– Само собой, – Кирилл открыл дверь конторы и жестом пригласил Марину внутрь. – Может быть, воды? У меня есть холодная.

– Спасибо, было бы замечательно.

Покончив с расшаркиваниями, Кирилл занял свое место за столом и выжидательно посмотрел на бывшую жену. Она отпила воды, но пока молчала, видимо, собираясь с мыслями.

– Итак? – поторопил ее Кирилл.

– Я вышла замуж! – выпалила она внезапно и тут же бросила на Тихонова вызывающий взгляд.

– Поздравляю, – улыбнулся он. – Я и не ждал, что ты после развода уйдешь в монастырь.

– Спасибо, – в Марине чувствовалось внутреннее беспокойство, которое ей с трудом удавалось сдерживать. – … А ты?

– Было как‑то не до того… Это имеет отношение к делу?

– Нет…

– Кто твой муж?

– Его зовут Даниил Погожев. Он мастер‑камнерез.

– О как! Оригинально! Данила‑мастер, значит?

– Среди своих его так и зовут. Он очень хороший мастер! – опять с вызовом выпалила Марина. – Он учился у самого Анатолия Кузнецова, если тебе это что‑нибудь говорит.

– Ничего, – улыбнулся Тихонов. – Однако продолжай.

– Кузнецов – единственный оставшийся мастер старой школы – Оберюхтина, Бакулина, наследник их традиций. Даниил закончил его курс. Работает по малахиту и другим уральским самоцветам. Живем мы в Нижнем Тагиле. Там он открыл небольшую лавочку, где торговал камнерезными изделиями как собственными, так и своих друзей…

– Малый бизнес? Довольно рискованно.

– Кто бы говорил! – огрызнулась Марина. – Можно подумать, у тебя иначе!

– Иначе. Потому что частных детективов не крышует братва.

Она вздрогнула.

– Откуда ты знаешь?

– На него наезжали?

– Были разговоры. Весьма неприятные. Он хотел пойти в милицию.

Кирилл вздохнул.

– Пошел?

– Должен был.

– Должен?

– Я точно не знаю. Уехала в командировку на неделю. Звонила ему, конечно. Он сказал, что ходил, но на мой вопрос «И как?» ответил уклончиво: «Дома расскажу».

– Понятно…

– Что тебе понятно?! – вдруг вскинулась Марина.

– Когда преступная группировка «держит» город, милиция обычно скорее имитирует борьбу с ней, чем всерьез ее ведет. Насколько мне известна ситуация с тагильской братвой, там именно так. Я прав?

– Не знаю.

– Ты что, не поговорила с ним по возвращении?

– В том‑то и дело: он исчез, а магазинчик сгорел! И машина его тоже пропала! – на глазах Марины выступили давно сдерживаемые слезы. – Кир, я не знаю, что делать! Помоги – мне не на кого больше надеяться!

– В милицию заявила?

– Конечно. И заявление они приняли, только ты ведь сам сказал, что на них надежды мало.

– Это верно… – Кирилл помолчал. – Марина, я должен тебе кое что объяснить, и ты выслушай меня, не перебивая.

– Хорошо.

– Я в Екатеринбурге прошел все этапы криминальных войн. Когда «центровые» всех гнули под себя, когда «Уралмаш» разбирался с «Центром», а потом с пришлыми. Видел, как победившая уралмашевская братва наводила в городе свои порядки. У меня в этом деле большой и, во многом, печальный опыт. Так вот, в подобных делах в девяти случаях из десяти пропавшего больше не видели среди живых.

– Но ведь тела не нашли!

– А их находят далеко не всегда. Когда группировка убирает кого‑нибудь, если только это не показательная казнь, она старается замести следы и, в первую очередь, спрятать труп. Да так, чтобы не нашли. Как говорится, нет тела, нет дела.

Марина резким и даже каким‑то злым движением стерла слезы с лица.

– А ведь я успела забыть, каким бессердечным ты бываешь!

– Прости, – Тихонов действительно выглядел виноватым. – Профессиональный цинизм. Я просто не хочу, чтобы ты питала иллюзии. Да, есть шанс, что твой муж еще жив, но он не так уж велик.

– Я понимаю. Но не успокоюсь, пока мы не найдем его живого… или мертвого. Ты поможешь мне? Я заплачум – деньги есть!

– Помогу, куда я денусь? Только о деньгах давай потом. Сначала расскажи о муже и его контактах все, что тебе известно.

* * *

– Не связывайся! – буркнул Василий Демин и снова присосался к здоровенной кружке ледяного пива.

– И это все, что ты можешь мне посоветовать? – Кирилл разочарованно откинулся на спинку стула. – Признаться, Васек, я от тебя ожидал большего.

– Чего же больше? – искренне удивился Демин. – Хороший совет. Жизненный. Если послушаешь, по крайней мере, свою жизнь сохранишь.

Кирилл с удивлением посмотрел на собеседника. Демин был из крутых. Реально крутых – из команды ликвидаторов самого Курдюмова. И пороха криминальных войн не просто понюхал – он им пропах. Так что слышать подобное от него было странно и тревожно.

– Неужели все так плохо? – спросил Тихонов. – С тагильской группировкой? Вы же с ними справились.

– Не справились, – уточнил Демин, – а договорились. Чувствуешь разницу? Вот с «Центром» мы справились. И с кавказцами тоже. А с этими пришлось договариваться.

– Почему?

Демин с досадой стукнул кулаком по столу.

– Ну чего вот ты вечно в самую мясорубку лезешь?! Сказано «не связывайся»! Что непонятно?!

– Если ты даже от меня это скрываешь, значит, дело совсем швах… – сделал вывод Кирилл.

– Верно мыслишь, – подтвердил Демин, отхлебнув из кружки. – Слушай, Кир, серьезно тебя прошу, отступись! Ты не знаешь, с кем связываешься. А у меня дурацкое желание сохранить тебе жизнь, после того как ты в девяносто третьем спас мою.

– Значит, не расскажешь?

Стрелок покачал головой.

– Хоть режь!

– Ладно, – Кирилл поднялся. – Сам узнаю.

– Баран упрямый! – с какой‑то даже тоской в голосе произнес Демин. – И на похороны твои я не пойду, потому что хоронить нечего будет!

* * *

Нижний Тагил.

Магазинчик с немудреным названием «Малахитовая шкатулка» сгорел качественно. Кирилл за свою детективную карьеру немало видел поджогов, а потому мог с уверенностью сказать: этот учинил мастер своего дела. Источников огня было сразу несколько по периметру. Гарантированный результат при любом раскладе.

И все же, что‑то не стыковалось. Если Погожев сопротивлялся наезду криминала, его не жечь должны были, а, скажем, ноги поломать для острастки, чтобы руками работать мог и деньги за крышу было с чего отдавать. А сожги его – и все, прощай денежки! Неправильно как‑то, не прагматично, словно не группировка работала, собаку съевшая на рэкете, а отморозки озлившиеся. Тогда где хозяин лавки? Отморозки бросили бы тело на месте, а группировка постаралась бы инсценировать несчастный случай, чтобы не дать повода для расследования. Тем более что местные органы в излишней пытливости не замечены: тоже, небось, «договариваться пришлось». Что же за секрет такой у тагильской братвы, если с ними все связываться боятся?

И потом, где машина Погожева? Убили и вывезли труп на его же тачке? Чтобы создать впечатление, будто камнерез из‑за пожара, потеряв все, в состоянии аффекта прыгнул за руль и рванул куда глаза глядят? Или он таки в бега подался, потому что братки совсем за горло взяли? Одни вопросы и никаких ответов.

Если труп вывезли и утопили, скажем, в болоте или местном водохранилище, искать можно долго и не найти. А вот если исходить из маловероятного оптимистичного варианта, что камнерез жив и сбежал от рэкетиров, тогда шанс есть. Надо только узнать, куда он мог сбежать.

Хм, «только»! Хорошенькое дело! Марина по этому поводу ничего сказать не могла. Если у ее мужа и были какие‑то убежища «на случай войны», ей о них не было известно. Оставались друзья по камнерезному цеху. Если кто и мог что‑то знать, то лишь они. Список у Тихонова был, но в Тагиле жил лишь один из них – Егор Канунников. Остальные в Екатеринбурге. Что ж, с него надо и начинать. Где‑то там, среди записей Марины был его телефон…

* * *

– А вы знаете, что мы вымираем? – встречный вопрос был задан в лоб и быстрее, чем Кирилл успел рот раскрыть, чтобы рассказать о цели своего визита.

– Кто это «мы»?

– Мастера‑малахитчики.

– Вы хотите сказать «камнерезы»?

– Нет, камнерезов много, а вот малахитчиков… Тут нюансов много. Малахит – камень особый – хрупкий, часто пористый с раковинами. Тут специальный навык нужен и подход тоже. Мы эти раковинки специальной мастикой заделываем, в которую входят воск, канифоль, толченый малахит и еще кое‑что… Так вот, только Оберюхтин (вот же великий мастер был!) знал секрет такой мастики, которая с годами не тускнеет. Но он умер и секрет, к несчастью, никому не передал. Да и на чем сейчас новичков учить? Сырья‑то уральского почти и не осталось. Что Гумешевское месторождение, что Меднорудянское – оба истощились. Почти весь малахит, который сейчас на поделки идет, из Египта поставляется. А он дорогой, его мало, да и цвет совсем не тот – с нашим не сравнить. А ведь есть он еще на Урале, есть! – глаза Канунникова даже загорелись. – Вот профессор Вертушков считает, что такой руды на Урале еще много. Искать только надо, а сейчас никто этим не занимается. Вот и Дан Погожев так же считал…

– Считал? – Тихонов сразу уцепился за шанс повернуть превратившийся в лекцию разговор на интересующую его тему. – А почему в прошедшем времени?

– Так убили его бандиты Кабана.

– Это главарь тагильской группировки?

– Он самый. И чего, спрашивается, он к Дану прицепился? Прибыль у него была невеликая: мы с ребятами на свою работу цены не задираем. Так нет же, все надо к рукам своим загребущим прибрать! С‑с‑сволочь! – с ненавистью процедил Канунников.

– А с чего вы взяли, что Погожев убит? Тела же не нашли.

– Ну, вы как вчера родились! – Егор даже руками развел от удивления. – Эта мразь если захочет, труп так спрячет, что вовек не найдете! В болоте где‑нибудь лежит или в озере, светлая память бедняге!

Если честно, Кирилл был с камнерезом согласен, вот только данное Марине обещание заставляло его быть оптимистом.

– А если, все же, представить, что Даниил жив и просто сбежал? Куда он, по‑вашему, мог податься?

– Даже не знаю. Хотя… – Канунников задумался. – Знаете что? У Дана пунктик есть (или был) на месторождениях малахита. Мы, конечно, все в разной степени верим в теорию профессора Вертушкова… Но Дан так прямо одержим был. Хотелось ему во что бы то ни стало найти доказательства существования неразведанных еще малахитовых месторождений. Чтобы было с чем в министерство природных ресурсов обращаться. Так вот, у профессора была гипотеза, что одно из месторождений совсем рядом находится, под Черноисточинском. Он туда часто в экспедиции ездил. Меня как‑то с собой звал, да я отказался. Не верил, честно говоря, что у него что‑нибудь получится, а за химерами гоняться – это, знаете ли, не мое.

– То есть вы думаете, что у него где‑то там мог быть домик?

– Ну, домик, не домик, а что‑то вроде землянки он себе там изладить мог. Только вот где конкретно, не спрашивайте – не знаю.

* * *

Они настигли его через некоторое время после выезда из города. «Нива» Тихонова не смогла конкурировать в скорости с черным джипом братков. «Гранд чероки» обогнал его и перегородил дорогу. Пришлось остановиться. Из джипа вышли двое, оба здоровенные амбалы в спортивных костюмах и с руками многозначительно заложенными в карманы. Выражения лиц этих «образцовых» членов общества, наводили на мысль, что в карманах у них отнюдь не служебные удостоверения.

– Босс хочет тебя видеть, – сразу заявил один из мордоворотов безапелляционным тоном. – Поедешь с нами, твою машину потом подгонят.

– Какой босс? – спросил Тихонов, просто чтобы потянуть время, потому что прекрасно понимал, чьи люди его догнали.

– Кабан, – был лаконичный ответ.

Кириллу приходилось слышать о главаре тагильской группировки, и, несмотря на скудость информации, желания познакомиться с ним поближе она абсолютно не вызывала.

– Простите, ребята, у меня другие планы, – твердо ответил Тихонов, понимая, что ступает на очень тонкий лед.

– Ты чо, мужик, оборзел что ли?! – сразу выпучился на него второй, явно, чистый «бык».

Первый же, судя по отблескам интеллекта в глазах, был страшим в этой паре.

– Да у него просто мозг закис, – тут же отозвался он. – Его проветрить надо. Ты не знал, что лишние дырки в локтях и плечах очень хорошо мозг вентилируют? А то у нас это быстро! Так что кончай придуриваться и лезь резче к нам в тачку! Кабану не отказывают, понял?

Кирилл кивнул. Понял, не дурак. Отвертеться от настойчивого «приглашения», похоже, не получится. Эти двое специально догнали его уже за городской чертой – так вероятность появления свидетелей меньше. Тут они смогут сделать с ним все, что захотят – от тяжких телесных до пули в голову.

* * *

Внешность Павла Кабанова вполне соответствовала его фамилии. Это был типичный высокопоставленный бандит: налысо выбритая голова, жировая складка на шее, широченные плечи и руки‑грабли. Только в глазах, в отличие от подчиненных, светились живой ум, интерес и еще что‑то непонятное. Перед этим «чем‑то» спасовали даже недюжинные физиогномические способности Кирилла. Хотя основное он понял. Это не просто самый сильный паук, пожравший других, но и достаточно умный и хитрый мерзавец, который выбился в главари не только благодаря своим кулакам и пистолету.

– Значит, ты – сыщик! – Кабанов не спрашивал, а утверждал.

– Я не из милиции.

– Знаю, что частник. Думаешь, Тихонов, мы о тебе справки не навели, как только ты появился в городе и начал все вынюхивать вокруг сгоревшего магазина? Что бы вы там, в Ёбурге себе ни думали о тагильцах, мы тоже не пальцем деланные! Меня интересует, какого ты тут забыл?

– Я не сдаю клиентов.

– Сдашь, куда ты денешься? Все сдают всех, когда я начинаю применять к ним свои особые методы дознания. Думаешь, ты исключение? Черта с два! Но я, все же, прежде чем прибегать к таким методам, хотел бы договориться.

– Условия? – деловито поинтересовался Кирилл. В жизни ему приходилось попадать во всякие ситуации, и торговаться при самом плохом раскладе ему было не привыкать.

– Вот это уже разговор! – одобрил Кабанов. – Не люблю, когда передо мной в позу становятся. Значит, так. В этом деле наши с тобой цели могут оказаться вовсе не такими разными, как тебе кажется. Можешь не называть имя клиента, мне на него, в общем‑то, положить, просто скажи, какая твоя задача. Если я увижу возможности для сотрудничества, то мешать твоему расследованию не буду. Наоборот – помогу. Информации подкину.

– А если не увидите? – На «ты» с этим «доном Корлеоне» тагильского разлива Кирилл переходить категорически не собирался.

– А вот это зависит уже от того, будешь ли ты путаться у меня под ногами или нет. Во втором случае хрен с тобой, а в первом возможны варианты. – Кабанов хищно прищурился. – Ну если ты вообще не захочешь сотрудничать, будешь тут в молчанку играть или быковать… Тут леса опасные – всякое с людьми случается. Иногда и тел‑то не находят. Можно сделать так, что ты пополнишь статистику пропавших без вести.

– Это как Погожев? – не удержался от шпильки Кирилл.

– Вот мы и подошли к сути дела, – осклабился Кабанов. – Значит, ты ищешь этого Данилу‑мастера?

– Допустим.

– Так вот, «допустим» в деле Погожева все не совсем так, как это обычно бывает. Этот мужик реально исчез, без дураков, и я был бы не прочь узнать, куда.

– Зачем он вам? Лавка‑то у него маленькая… была, пока не сгорела. Кстати, ваша работа?

– Не борзей, частник! Не твоего ума дело. Какие у меня терки с Данилой‑мастером, тебя не касается. Достаточно тебе будет знать, что мочить его не входит в мои планы. Я ж не отморозок какой‑нибудь и не все проблемы решаю мокрым путем. Есть случаи, когда тоньше надо работать. Этот именно такой. Кроме того, Погожев не единственный, кто тут пропал. Трое моих людей отправились к нему поговорить по душам и не вернулись. А я, знаешь ли, не люблю, когда мои ребята исчезают. Тут, помимо всего прочего, дело принципа. Предположил сперва, понятное дело, что Данила‑мастер как‑то сумел их грохнуть и спрятал тела. Маловероятно – парни они были суровые, и не лоху‑камнерезу с ними справиться. Но других мыслей все равно не было, и мы навели конкретный шмон, прочесали все окрестные леса – бесполезно. Никаких следов – ни их, ни машины. А джип – это тебе не труп. Он малость побольше и спрятать его несколько сложнее. Да и к чему морочиться? Отогнал подальше и бросил. Гадай потом, где их кокнули? Так нет же – пропали так, будто их инопланетяне украли. Я уже говорил, что не люблю, когда моих людей мочат, но еще больше не люблю такие вот дерьмовые ребусы! Если поможешь мне его разгадать, найти Погожева и моих людей или, на худой конец, их трупы – честь тебе и хвала! Могу даже бабла на бедность подкинуть.

– Не надо – у меня есть клиент.

Кабанов зло прищурился.

– Не уважаешь, значит? Западло у нас бабки брать?

– Вовсе нет. У меня принцип: одна работа – один гонорар и от одного человека. А в качестве благодарности лучше ответную услугу.

– Ну?

– Если Погожев жив, я вам его не отдам, и вы от него отстанете раз и навсегда!

– О как?! А в ментовку с повинной не сходить ли в придачу?!

– Было бы неплохо, конечно, ну да ладно.

Лицо Кабанова потемнело.

– Не много ли на себя берешь, частник?

– В самый раз.

– Думаешь, такой незаменимый? Мы и без тебя можем обойтись. Только уж не взыщи – в этом случае тебя зажмурить проще и выгоднее, чем отпустить. Намек ясен?

– Вполне. Только если б вы действительно могли обойтись, разговора этого не было бы. Так как насчет моего условия?

Кабанов колебался. У Кирилла даже возникло ощущение, словно главарь чего‑то ждет – то ли звонка, то ли знака свыше. Но, похоже, не дождался ни того, ни другого.

– Скажем так, я подумаю.

– Тогда и я подумаю. Идти можно?

– Погоди, шустрый! Позвони‑ка мне со своей мобилы вот на этот номер.

Кабанов подтолкнул к Тихонову по столу бумажку с цифрами.

– Это еще зачем?

– Затем, что связь держать будем! – озлился главарь. – Должен же я как‑то сообщить тебе о своем решении, а ты – нашел ли моих людей.

Теперь уже была очередь Кирилла колебаться. С одной стороны, он предпочел бы этого не делать: Кабанов в любой момент сможет отследить его через оператора. С другой, было ясно, что без такой уступки его отсюда не выпустят. Свой лимит дерзости он уже сегодня с лихвой исчерпал, и наглеть дальше означало – нарываться на большие проблемы.

Он улыбнулся:

– Связь? Это хорошо. Это всегда пожалуйста!

* * *

Надо отдать должное браткам Кабанова – «ниву» Кириллу не только пригнали, но и заправили под завязку. Вновь направляясь к черноисточинской дороге, Тихонов периодически поглядывал в зеркало заднего вида. «Хвоста» не было, что не могло не радовать: все‑таки, пока договоренностей бандиты придерживались. Отсутствие слежки было еще одной уступкой, которую выторговал себе Кирилл, упирая на то, что, если Погожев живой, один Тихонов в своей затрапезной «ниве» у него опасений не вызовет, а вот сопровождение из внедорожников с бойцами группировки уж точно вынудит бизнесмена затаиться. Впрочем, у Кабанова наверняка был план «Б» – отслеживать его через сотового оператора. Можно, конечно, отключить телефон или поменять симку, но это будет уже откровенно недружественный жест, и кто его знает, как на него отреагирует главарь тагильских?

Чем дальше Тихонов отъезжал от города, тем мрачнее делался лес, и тем гаже становилось настроение детектива. Он печенкой чуял надвигающиеся неприятности, но откуда ждать угрозы, абсолютно не представлял.

Нечто странное начало происходить примерно на половине пути до Черноисточинска. Дорога довольно резко свернула, хотя, если судить по карте, никаких поворотов до самого поселка тут быть не должно. Небо вдруг стало темнеть, словно перед грозой, хотя тучи на вид особых опасений не вызывали. Странно: будто не в грозе дело, а кто‑то начал медленно солнце выключать, хотя не было еще и полудня. Дорогу все больше теснили скалы, порой серьезно над ней нависая, из‑за чего Кирилл чувствовал себя неуютно. Вроде бы и повода особого пока нет, но вот не по себе как‑то и все. Будто он в какой‑то Молебкинский треугольник едет, где гуманоиды со звезд не только тусуются, но еще и людей похищают, причем вместе с машинами.

И хотелось бы похихикать над этой дурацкой версией, а не хихикалось почему‑то. Против фактов исчезновений не попрешь, а, как метко выразился Кабанов, «пополнять собой статистику пропавших без вести» Тихонову не хотелось. Но и отступить он тоже не мог, хотя и плана действий особого не имел. Как в этих дебрях искать Погожева? Доехать до Черноисточинска и там народ расспрашивать? Придется так.

«Это если доедешь», – пессимистично посулил Тихонову внутренний голос.

И надо признать, оснований для страхов и пессимизма с каждой минутой становилось все больше: дорога, по ощущениям, забирала куда‑то круто на запад, в лесную глушь, что полностью противоречило карте: нет тут таких дорог и не было никогда. От Тагила до Черноисточинска всего один путь, прямой, как стрела: ни поворотов, ни развилок. Захочешь – не заблудишься. А вот у Тихонова, кажется, получилось заплутать без всякого его на то желания. Помимо всего прочего, если судить по времени, он уже давно должен был оказаться в Черноисточинске: расстояние‑то плевое. Но пока вокруг не было ни намека на приближение поселка. Напротив, местность делалась все глуше и мрачнее, а вдобавок у корней окружавших дорогу елей начал собираться зеленоватый туман довольно неприятного вида. И чем дальше ехал Кирилл, тем гуще делалась эта странная дымка и тем больше ее становилось.

Когда зеленый туман практически перекрыл дорогу, Тихонов остановил машину и вышел. Ехать в эту мглу столь странного цвета ему категорически не хотелось. К тому же сквозь нее практически ничего не было видно.

«Так, все, хватит! – решил Кирилл. – Еду обратно!»

Он огляделся по сторонам, чтобы определить, как тут лучше всего развернуться, и обомлел: дороги позади его машины больше не было! Она исчезла как класс, просто обрываясь метрах в пяти от задних колес «нивы». И место, где она только что была, даже не выглядело, как заросшая молодой порослью давно не используемая дорога. Нет, позади глухой зеленой стеной расположился густой еловый лес, создававший впечатление, что он тут растет уже давным‑давно!

Тихонов с зубовным лязгом захлопнул отпавшую челюсть и крепко ущипнул себя за руку, чтобы прогнать наваждение. Напрасно! Было больно, но и только: «иллюзия» исчезать не хотела.

«Мистика!» – пробормотал себе под нос Тихонов, закрыл глаза и потряс головой. Открыл снова – нулевой эффект! И вот тут ему стало по‑настоящему страшно. Затравленно озираясь, он рванул из кармана пистолет. И хотя Кирилл плохо представлял, чем тот может ему помочь, но все равно холодная тяжесть оружия в руках придавала ему уверенности.

Туман впереди, до сих пор статичный, вдруг начал надвигаться на Тихонова. В зеленой мгле началось какое‑то бурление. На торчавшем справа от дороги здоровенном гранитном валуне откуда ни возьмись появилась ящерица. Большущая, каких на Урале отродясь не водилось, размерами она напоминала пустынного варана, а вот внешним видом… Окружающая реальность и без того была невероятной и пугающей, но тут Кирилл уже всерьез усомнился в здравости собственного рассудка. Дело в том, что ящерица выглядела неживой. Он неоднократно видел подобные фигурки, только, разумеется, гораздо меньшего размера во всяких сувенирных лавках, где продавались изделия уральских камнерезов. Так вот, эта ящерица тоже, казалось, была сделана из камня, причем, судя по оттенку ее лишенного чешуи тела ни много ни мало из малахита, а глаза сверкали какими‑то уже драгоценными камнями, вроде топазов. Однако это произведение искусства двигалось! Ее голова повернулась, и взгляд (хотя по кристаллическим глазам сложно было определить, куда они смотрят), похоже, уставился на пистолет в руке Кирилла. И детектив готов был поклясться, что во взгляде этом было неодобрение.

Между тем, пока Тихонов и странная ящерица играли в гляделки, совсем уже приблизившийся зеленый туман вдруг выбросил длинный язык. Эта странная мгла окутала правое запястье Кирилла, и он почувствовал холод и онемение в руке. Его пальцы разжались, и пистолет упал на землю… Пистолет? Нет, надежного и проверенного «стечкина» не было и в помине – под ногами Кирилла лежал обломок черного оникса, лишь размерами и формой отдаленно напоминающий оружие.

– Вот дьявол! – Кирилл отпрыгнул назад и высвободил руку из холодной хватки «малахитового» тумана.

Мгла не преследовала его. Напротив, язык убрался обратно в окружавшую машину почти непроглядную хмарь.

«Кажется, приехали!» – возникла и тут же растворилась обреченная мысль в голове Тихонова. Детектив был тертым калачом и побывал во многих переделках, но никогда еще не ощущал такой удручающей беспомощности.

Его мечущийся по сторонам взгляд снова упал на тот же камень. Ящерица, по‑прежнему не сводившая с человека глаз, вдруг резким движением нырнула с валуна в затопивший все вокруг зеленый туман, будто в воду, и исчезла в нем. А несколько секунд спустя мгла слегка расступилась, и шагах в десяти от Тихонова возникла из ничего высокая темноволосая женщина во всем зеленом – платье старинного покроя и головном уборе, представляющем собой нечто среднее между диадемой и кокошником. Глаза ее, насколько это можно было рассмотреть с такого расстояния, тоже были зелеными, и даже сама кожа отливала легкой зеленью.

«Капец! – мелькнула в голове Кирилла истеричная мысль. – Здравствуй, желтый дом! Всей этой безумной свистопляске только одного не хватало – Хозяйки Медной горы! Так вот и она – получите, распишитесь! Что дальше? Бабка‑Синюшка? Огневушка‑поскакушка? Великий Полоз? Сам Павел Петрович Бажов с отеческой улыбкой, скрывающейся в густой бороде?»

Между тем, женщина в зеленом, неотрывно глядя на Кирилла, поманила его к себе пальцем. У него вырвался короткий нервный смешок. Ну да, пошел он, как же! За ней в этот чертов туман, сквозь который ни зги не видно? Ищи другого дурака! Хотя… Что, в сущности, этот туман? Ядовитые испарения? Вряд ли. Он бы сейчас уже на земле корчился в агонии. Галлюциноген? А вот это почти наверняка! С чего иначе ему стали персонажи Бажовских сказов мерещиться? Это все игрушки его сознания, он сам себе воображает и пропавшую дорогу, и малахитовую ящерицу, и зеленую женщину, и то, что пистолет его в кусок оникса превратился… Только как же быть с тем, что эта самая дорога, вместо того, чтобы тихо, мирно, как ей положено, по прямой довести его до Черноисточинска, свернула неведомо куда и завела в глухие дебри? Ведь тогда еще ни о каком зеленом тумане и речи не было! Вот в чем загадка, она же, вероятнее всего – и причина исчезновений как Погожева, так и преследовавших его тагильских братков!

Взгляд Тихонова снова нашел женщину в зеленом, и та в очередной раз сделала приглашающий жест рукой. Терпеливая… А может, пойти все‑таки? В конце концов, что он теряет? Если все окружающее – действительно глюки, то, пока его не отпустит, ехать он никуда не сможет, а торчать у машины в окружении тумана, который его, того и гляди, накроет, смысла нет. А вот если пойти за этой дамочкой, вдруг да он (чем черт не шутит?!) найдет там ответы на все свои вопросы по этому странному делу? А‑а, где наша не пропадала! Мысленно ответив самому себе, что «наша» пропадала уже почти везде, Тихонов тем не менее двинулся к странной женщине. Туман, как по заказу, тут же стал расступаться перед ним, превращаясь в легкую почти прозрачную кисею, а вот по бокам – наоборот, сгущался до консистенции облаков и на высоту уже почти в полтора человеческих роста.

Внезапная догадка заставила Кирилла остановиться и оглянуться. Так и есть – за его спиной сомкнулась все та же мгла малахитового цвета, отрезая его от верной «нивы». Все, назад дороги нет – воспоминание о недавнем прикосновении этого тумана, холоде и онемении, почти параличе мышц кисти полностью отбивало охоту соваться в него. Тихонов вздохнул и снова двинулся за женщиной, называть которую Хозяйкой Медной горы остерегался даже мысленно – это казалось окончательным падением в пропасть безумия.

Она шла вперед, не оглядываясь и не проверяя, следует ли за ней Кирилл. Видимо, считала это само собой разумеющимся. И он следовал, а куда тут денешься, когда туман фактически гнал его в нужном направлении? Женщина, казалось, шла не торопясь, но Тихонов, со своим весьма немаленьким ростом и, соответственно, длинными ногами, едва поспевал за ней. Впрочем, он уже ничему не удивлялся – к этому времени его нервная система получила лошадиную дозу стресса и на каждую новую странность теперь реагировала без прежней остроты.

Они шли примерно четверть часа, и Кирилл начал уже беспокоиться, найдет ли он дорогу обратно к своей машине, хотя думать об этом было еще слишком рано: здесь он полностью зависел от чужой воли. И пока не ясно, доброй или злой. Движение закончилось внезапно, когда из тумана, завеса которого достигала уже почти четырех метров в высоту, вдруг выступила скальная гряда довольно мрачного вида. Впрочем, в подобном антураже даже шатер цирка шапито с клоунами и тот показался бы угрюмым и зловещим.

Пока Тихонов рассматривал зубчатую стену гранитных выходов с плоскими вершинами, туман выбросил из своего чрева еще один язык, только шире и объемнее предыдущего, который «слизнул» женщину в зеленом. Она исчезла, словно и не было ее. Кирилл тревожно заозирался по сторонам. Конечно, эту молчаливую и, скорее всего, иллюзорную незнакомку лишь с большой натяжкой можно было считать компанией, но без нее стало уж совсем не по себе. Внезапно взгляд Кирилла наткнулся на большое темное пятно в основании скал. Приглядевшись внимательно, он понял, что «пятно» – не что иное как разинутая пасть грота или пещеры. Поскольку идти было больше некуда – вокруг простирался густо затуманенный лес, а впереди стеной стояли скалы – Тихонов двинулся к этому гроту. Зачем‑то ведь эта женщина привела его сюда…

Детектив невольно усмехнулся, поймав себя на мысли, что он ищет логику и смысл в иллюзиях, порожденных сознанием, отравленным галлюциногенным туманом. Умно, нечего сказать! Ну ладно, допустим даже, что эта женщина живая и действительно имеет какую‑то цель, но вовсе не факт, что она благая. Вариантов того, что ждет его в этой пещере, множество. Он, к примеру, может стать рабом на добыче ювелирного или поделочного сырья, а то и обедом для неизвестного существа, всякой прочей пище предпочитающего человечину. Хихикнув от очередной своей дурацкой мысли, Кирилл ускорил шаг. Страх ушел. Остались некоторая нервозность и любопытство.

Перед входом в пещеру он остановился и прислушался. В лесу стояла мертвая тишина, или так только казалось из‑за тумана, который скрадывал звуки, но вот из пещеры донеслись легкий скрежет и постукивание. Кирилл понятия не имел, что это может быть, но так уже устал от сомнений и колебаний, что вдруг резко, не оставляя себе времени на то, чтобы передумать, шагнул вперед в холодный и влажный мрак пещеры.

Да, это была именно пещера, а не грот: в дальней стене «приемного» зала виднелся достаточно широкий проход дальше вглубь скалы, черный, как душа торговца наркотиками. Кирилл похлопал себя по карманам и едва слышно чертыхнулся: фонарика он не взял, как‑то не предполагая, что придется лезть под землю. Конечно, в машине, в бардачке, он лежал, как и у всякого уважающего себя частного детектива, но с таким же успехом он мог лежать и в его офисе в Екатеринбурге: один черт, до него сейчас не добраться. Впрочем, слабенький фонарик имелся в его мобильнике. Не фонтан, конечно, но лучше, чем ничего.

Тихонов извлек из кармана телефон, глянул на экран и убедился в полном отсутствии какой бы то ни было связи. Вызвать кавалерию не получится. Ну да ладно, он все равно не собирался пока этого делать. Сперва надо самому понять, что к чему. Включив фонарик, он смело двинулся к дальнему проходу. Стук и скрежет прекратились – очевидно, обитатель пещеры услышал шум его шагов и затих, ожидая приближения чужака. Кирилла пронзило острое сожаление, что его пистолет куском камня остался лежать у машины: ведь напади на него кто‑нибудь, ему даже защититься нечем. Однако последнее соображение остановило его всего на несколько секунд – Тихонов пребывал сейчас в каком‑то странном отчаянно‑бесшабашном состоянии, в котором ему все пофиг и сам черт не брат. Именно в подобном расположении духа он и предпринимал свои самые рисковые авантюры, пока что заканчивавшиеся для него благополучно. Оно конечно, всякому везению когда‑то приходит конец, но Кирилл надеялся, что это произойдет не сейчас.

Проход, поначалу широкий, по мере продвижения по нему сужался и делался ниже. Кроме того, он оказался довольно извилистым. Само по себе это было неплохой новостью: значит, кем бы ни был пещерный обитатель, размеры его не так уж велики, если, разумеется, это не какая‑нибудь здоровенная змея.

Батарейка телефона пока держалась, но света его фонарик давал немного – лишь чуть‑чуть рассеивал мрак в очень небольшом радиусе. И не было ничего удивительного в том, что на очередном резком повороте прохода Тихонов чувствительно ударился плечом о каменный выступ и зашипел от боли. Кирилл бросил взгляд вперед, надеясь разглядеть, далеко ли до очередного поворота, и замер, потому что увидел это место. Оно находилось примерно в восьми шагах, а так далеко свет телефонного фонарика не распространялся. Но там, похоже, имелся свой источник света, зеленоватого, как и все в этом странном месте.

Рассудив, что батарейка в мобильнике ему еще может понадобиться, Тихонов отключил фонарик и двинулся навстречу свечению. Едва он повернул, как стало еще светлее. Похоже, его путь по извилистому проходу, наконец, заканчивался, и впереди виднелся пресловутый свет в конце тоннеля. Это слегка вдохновило Кирилла. Кем бы ни был стучавший и скрежетавший подземный обитатель, свет ему был нужен. В глубине пещеры он мог быть только искусственным, ибо откуда там взяться естественному? Интересно, что местный житель, даже услышав приближение Кирилла, свет погасить не удосужился, хотя издавать звуки и перестал. Человек? Очень может быть. Конечно, никто не даст гарантии, что он не встретит Тихонова пулей в лицо, но это все же лучше, чем смерть от поджидающей в кромешном мраке неведомой твари.

Зеленый свет делался все ярче, и Кирилл с большой долей вероятности предположил, что впереди проход заканчивается новым гротом. Причем, если в этой извивающейся каменной «кишке» было холодно и промозгло, оттуда тянуло теплом. Перед самым выходом Тихонов чуть помедлил, а потом шагнул вперед, подняв руки ладонями вперед, чтобы продемонстрировать неизвестному отсутствие оружия и свои мирные намерения.

Грот был небольшой, овальной формы, примерно пятнадцать на десять шагов в длину и ширину и около трех метров в высоту. Кириллу потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к свету, который в этом месте исходил буквально от всего. Никакого конкретного источника у этого сияния не было. Светились, казалось, сами камни, составлявшие пол, стены и свод грота. Когда же Кирилл пригляделся и понял, что это за камни, он буквально обомлел: сплошной малахит! В таком количестве этот роскошный камень Тихонов не видел даже в питерском Эрмитаже. Настоящие залежи, сокровищница! Так вот оно где, это таинственное месторождение, о котором говорил Канунников и которым бредил Погожев! Оно действительно существует и действительно в районе Черноисточинска!

Хоть Тихонову и казалось, что его способность удивляться на сегодня уже отключилась из‑за перегрузки, это открытие так ошеломило его, что он не сразу заметил обитателя грота. На Кирилла с любопытством смотрел коренастый темноволосый мужик примерно сорока лет. Он был в джинсах, плотной рубашке и кроссовках, а в руках держал не оружие, а молоток и зубило. Видимо, они и являлись источниками тех звуков, которые Кирилл слышал от входа. Мужик, похоже, обрабатывал своим инструментом шикарную с красивыми узорами и переливами всех оттенков зеленого малахитовую глыбу почти в его рост, выступающую из стены грота.

«Интересно, как он ее отсюда вытаскивать собирается, когда обработает?» – пришла Кириллу неожиданная и несколько неуместная мысль. Ни дать ни взять Данила‑мастер, ваяющий каменный цветок. Стоп, Данила‑мастер?! Приглядевшись внимательнее к лицу неизвестного, Кирилл понял, что знает его, правда, не лично, а по фотографии. Перед ним был объект его поисков – Даниил Владимирович Погожев.

* * *

– Здравствуйте, – произнес камнерез, продолжая с интересом разглядывать ошеломленного визитера. – Кто вы и зачем здесь?

– Собственно, я искал как раз вас. Правда, не предполагал, что найду в столь… экзотическом месте.

– Меня? – чуть удивился мужик. – И вы тоже?

– Ну да. Вы ведь Погожев Даниил Владимирович?

– С утра был.

– А я – Кирилл Тихонов, частный детектив из Екатеринбурга.

– Однако! И для чего же я понадобился частному детективу?

– Меня наняли, чтобы найти вас.

– И кто же? – он чуть нахмурился.

– Не бойтесь, не ваши враги. С бандитами Кабанова я не сотрудничаю.

– Я и не боюсь. Бандита они бы не пропустили, да и любого другого с враждебными намерениями тоже. С такими у них разговор короткий, так что здесь я в безопасности.

– У них? Кто это «они»?

– А вы их наверняка видели. По крайней мере, одного. Без них вам это место ни за что бы не найти.

– Женщина в зеленом? Ящерица?

– У них много обличий. Они изменчивы, как и всякая иножить.

– Что такое иножить?

– Существа иного плана реальности. Они живут в нашем мире параллельно с нами, только мы их не замечаем. Эти конкретно – духи камня. Они – элита иножити, одни из тех, кому удалось создать собственную цивилизацию. Здесь, на Урале – один из их главных центров.

– Что им нужно? – Кирилл, словно заразившись от собеседника, и сам невольно стал делать акцент на этом «они», «им», «их».

Погожев усмехнулся.

– От большинства из нас – ничего. Только чтобы их оставили в покое. Но некоторые им интересны.

Он замолчал, поэтому Тихонову пришлось его подтолкнуть еще одним вопросом:

– «Некоторые» – это такие, как вы?

– Или как вы, – парировал Погожев. – Только ума не приложу, что им за интерес в частном детективе.

– Уверены, что я им интересен?

– Уверен, – он улыбнулся. – Ведь вы ехали из Тагила в Черноисточинск?

– Да.

– Были бы им безразличны, без проблем доехали бы. Но они сочли нужным искривить пространство, чтобы дорога привела вас сюда, в самое сердце их владений.

– Искривить пространство? – С каждой фразой Погожева беседа начинала казаться Тихонову все более бредовой, даже на фоне всего того, что с ним уже произошло.

Уловив недоверие в вопросе Кирилла, Погожев как будто слегка обиделся.

– Вы удивитесь, узнав на что они способны! Здесь, в своем царстве, духи камня практически всемогущи, но с удалением от своих владений теряют силу. Для этого им нужны свои представители там, в мире людей. Мастера и воины. Полагаю, вас они отнесли ко вторым.

– Но зачем? Если они, как вы говорите, просто хотят жить уединенно и чтобы их не трогали, к чему им лезть в человеческий мир?

– Не все так просто… – Погожев вновь замолчал.

– Это следует понимать так, что вам не все известно?

– И это тоже, – согласился камнерез. – Я здесь всего четыре дня, и бомльшую часть времени работаю, а не общаюсь с нашими гостеприимными хозяевами.

– Вы живете в этой пещере? – изумился Кирилл. – А еда, вода? А спите где? Прямо тут, на холодных камнях?

– Нет, конечно! Воду и пропитание они мне доставляют, и условия для сна обеспечивают. В их интересах, чтобы я был здоров, полон сил и делал свое дело. Я им нужен.

– Для чего?

– Не уверен, что могу вам сказать правду. Не моя тайна, да и я вас совсем не знаю. Вы даже не сообщили мне, на кого работаете.

– На вашу жену.

– Марину?

Вид у Погожева был такой, будто детектив напомнил ему о дальней родственнице, живущей где‑нибудь в Забайкалье.

– Ее самую. Или у вас есть еще одна супруга? – не удержался от едкой иронии Тихонов.

– Нет, я… – камнерез виновато потупился.

– Такое впечатление, что вы только сейчас вспомнили о ее существовании. А она, между прочим, места себе не находит с момента вашего исчезновения!

С самого развода Кирилл даже представить себе не мог, что когда‑нибудь будет столь рьяно отстаивать интересы бывшей жены, испытывая при этом вполне искренние обиду и возмущение за эту, уже вроде бы ставшую ему чужой женщину.

– Я хотел ей позвонить. Правда! Но вы же знаете, сотовый здесь не берет.

– Не берет, – подтвердил Кирилл. – Вот только вас это, похоже, совсем не волнует. Она, чтоб вы знали, в шаге от того, чтобы счесть вас погибшим. А вы преспокойно живете в этой пещере, занимаетесь любимым делом и в ус не дуете!

– Вы не понимаете…

– Верно, не понимаю. Может, попробуете мне объяснить?

Тихонов усилием воли вернул себе хладнокровие. Надо же, видимо, не совсем еще погас тот огонек, который десять лет назад бросил их с Мариной Деменьшиной в объятия друг друга! Вот только сейчас все это зря. Тут не эмоции нужны, а четкая работа мозга. Да, он попал в невероятную ситуацию, и пока абсолютно не представляет, как будет из нее выбираться, но на данный момент ему, по крайней мере, не грозит непосредственная опасность, а значит, есть время спокойно подумать. Пора возвращаться к образу циника с хладнокровием сфинкса, с которым он уже почти сроднился и который не раз и не два спасал ему жизнь в самых пиковых ситуациях. Итак, уже ясно, что если тут и имело место галлюциногенное действие «малахитового» тумана, то далеко не все произошедшие странности можно этим объяснить. Выходит, он столкнулся с тем, что принято называть паранормальными явлениями, и, каким бы скептиком ни был Тихонов, против фактов уже не попрешь. Значит, требуется узнать как можно больше об этих «духах камня», если, конечно, он хочет выполнить свое задание и вызволить отсюда Данилу‑мастера, с чем, похоже, намечаются серьезные проблемы…

Между тем молчание Погожева затягивалось, и Кириллу пришлось напомнить о себе:

– Я все‑таки жду объяснений.

– Даже не знаю с чего начать.

– Тогда я вам помогу. Пара вопросов для затравки. Как вы сюда попали, и что случилось с бандитами, которых по вашу душу отправил местный авторитет Кабанов?

– Оказался я здесь примерно так же, как и вы. Искривление пространства. Они, мной заинтересовались, и когда я попал в зону действия этой их Силы, все и произошло. Только в моем случае ситуацию осложняла погоня. Меня преследовал джип с тремя бандитами. Они подняли стрельбу. Сначала по колесам моей машины, а потом меня ранили.

– Куда?

– В ногу.

– Передвигаетесь вы вполне нормально.

– Духи исцелили меня.

– Каким образом?

– Не знаю. Думаю, если я произнесу слово «магия», яснее не станет. Духи не злые. Скорее напротив. Но тут обстоятельства вынудили их. Бандиты зашли слишком далеко. Конечно, убивать меня они не собирались. Их главный, похоже, хороший стрелок и он специально целился в ногу, чтобы я не убежал. Они хотели доставить меня к своему боссу. Предупреждая ваш вопрос, сразу скажу, что не знаю зачем. А задачей этих бандитов было «преподать мне урок уважения». В общем, им я тоже был нужен живым, но духи этого не знали и убили бандитов.

– Как?

– Не сами. Они создали големов.

– Кого?! – переспросил ошарашенный Кирилл.

– Искусственных созданий из камня. Духи могут придавать им почти любую форму, используя зеленый туман в качестве инструмента для преобразования материи, а свою Силу – для ее оживления. Там было что‑то вроде гигантской горгульи и ониксового воина.

То, о чем сейчас говорил Погожев, показалось бы Кириллу уже совершеннейшим бредом, если бы не воспоминание о своем пистолете, превращенным туманом в кусок оникса. Преобразование материи в чистом виде. Ладно, големов можно будет переварить позже, а пока еще один уточняющий вопрос.

– А что случилось с их машиной?

– Земля разверзлась, поглотила ее и снова сомкнулась.

Кирилл еле сдержал нервный смешок. Все безумнее и безумнее! В Библии по мановению руки Моисея море расступилось, а тут земля. Жесть какая‑то! Или Погожев за время пребывания в пещере таки успел сдвинуться по фазе, или эти духи в своих владениях действительно могут все – чего стоит хотя бы поменявшая направление дорога! Конечно, там мог просто карстовый провал открыться. Такое бывает. Только подобные провалы потом не смыкаются. Тихонов невольно поежился. Похоже, их гостеприимные хозяева – ребята серьезные. Таким палец в рот не клади. Однако по‑прежнему неясно, на кой черт им сдался Погожев, и зачем они пропустили к мастеру Кирилла. У детектива возникло четкое ощущение, что разобраться в мотивации этих духов – сейчас самое важное.

Тихонов немного помолчал, подбирая слова, а затем произнес:

– Итак, духи спасли вас от бандитов и вылечили. Хорошо. Но почему вы потом отсюда не ушли? Боялись? Не могли? Не хотели?

На лице Погожева отразилось некоторое замешательство, словно вопрос поставил его в тупик.

– Думаю, всего понемногу, – ответил он, наконец, когда Кирилл уже стал думать, что камнерез так и не выйдет из своего ступора. – Во‑первых, Кабанов бы не оставил меня в покое…

– Ну так приняли бы его покровительство! «Крыша» есть «крыша». Не так много в наше время найдется в бизнесе тех, у кого ее нет. В конце концов, жизнь и семья важнее принципов и денег.

– Наверное, вы в чем‑то правы, но это еще не все. В последнее время я понял, что Кабанов – зло. Зло в чистом виде. С таким просто нельзя заключать никаких сделок.

– Откуда же такие выводы? От духов?

– Да. Они сказали мне, кто такой Кабанов и чего он хочет.

– Может, и со мной поделитесь?

– Только если они разрешат.

– Вы подчиняетесь духам?

– «Подчиняюсь» – неверное слово. Мы сотрудничаем.

– В чем?

– Мне нужно переговорить с ними.

– Думаю, не ошибусь, если предположу, что вы с духами заключили сделку: ваша безопасность в обмен на некоторые ответные услуги. Вот только вы не подумали о своей жене, которая осталась там, в опасности, потому что с тагильской группировки станется отыграться на ней, если они не смогут добраться до вас… Дайте мне договорить! – поднятой рукой остановил Тихонов готового яростно возражать камнереза. – Но вы об этом забыли. А точнее, вас заставили забыть. Эти ваши духи камня, быть может, в целом и хорошие ребята, но кое в чем они прибегают к шулерским приемчикам. Вы им зачем‑то нужны, но в человеческом мире осталась ваша жена, к которой вы наверняка захотели бы вернуться. А вот притащить сюда и ее они или не смогли, или не захотели. Поэтому духи просто воздействовали на ваш разум, убрав из него лишние мысли и желания, сделав Марину если не посторонним для вас человеком, то уж, во всяком случае, не настолько близким, чтобы стремиться к ней. Так вы стали более удобным помощником – ничто не отвлекало вас от той работы, которую они решили вам поручить. Хотелось бы мне знать, что это! Но сейчас‑то подумайте! Марина любит вас и хочет быть с вами рядом. Идемте со мной! Ваше место там, среди людей и рядом с нею. Обещаю, проблемы с бандитами я улажу!

– Боюсь, это невозможно, – произнес за спиной Кирилла низкий женский голос.

* * *

Тихонов резко обернулся, сожалея об отсутствии оружия и по запальчивости забыв, что в прошлый раз оно ему не помогло. На пороге грота, в котором находились Кирилл и Погожев, стояла она – та женщина в зеленом с лесной дороги. У ног ее клубился «малахитовый туман».

– Вы можете говорить по‑русски? – изумился Тихонов.

– А что тут удивительного? – отозвалась незнакомка каким‑то стерильным голосом, в котором полностью отсутствовала эмоциональная составляющая. – Мы – разумная раса, появившаяся на земле в те незапамятные времена, когда о человечестве еще и слыхом никто не слыхивал. Почему бы нам не овладеть языками молодой расы? Они не так уж сложны, особенно по сравнению с нашим. Раньше Земля принадлежала нам и другим существам, схожим с нами. Нынешняя наша Сила – пустяк, по сравнению с той, которой мы обладали тогда. Но среди нас не было единства. Война, война, война… Она погубила нас, а вы, похоже, идете по нашим стопам. Мы воевали друг с другом и до вашего появления, и после. Признаться, мы вовсе не придали значения первым людям: ничтожные полуразумные существа, способные только к физическому воздействию на окружающий мир. Никакого энергооперирования. И говорить‑то не о чем! Мы полагали, что вы вымрете сами и уж во всяком случае никогда не сможете составить конкуренцию в борьбе за власть над этим миром ни нам, ни нашим врагам. Но время шло, а мы не замечали вашего развития, поглощенные своими междоусобными войнами. Вы же именовали нас по‑разному: боги, духи, демоны, иножить, нежить, нечисть. На самом деле, только «иножить» близко к истине. Иная жизнь. Мы – не духи, а вполне живые и смертные существа, разве что живем очень долго. Как ты думаешь, человек, что это такое?

Незнакомка обвела рукой стены малахитового грота, от вида которых Кирилла охватывало благоговейное восхищение, ибо никогда в жизни он не встречал ничего подобного.

– Малахитовое месторождение?

– Да, вы это так называете. Но малахит – это останки умерших элемов камня. Наши останки. А малахитовые жилы – наши захоронения.

– А есть и другие… элемы?

– Есть, – подтвердила женщина. – Элемы металла, воды, воздуха, огня… Всех перечислять слишком долго. То, что вы называете полезными ископаемыми – могилы павших в бесконечных войнах элемов. Живых осталось совсем немного, жалкая горстка по сравнению с тем, что было еще пять тысяч лет назад. Мы потеряли землю из‑за войн. Вас стало слишком много. Вы стали агрессивны. Но даже пытаясь остановить вас, мы не могли остановить войны между собой. Похоже, это заложено в нас нашей природой, и мы ничего не в состоянии сделать с этим. Даже сейчас уцелевшие элемы воюют. Вы, кстати, делаете то же самое, хотя в вас, насколько мне известно, антагонизм друг к другу изначально не присутствовал. Почему?

Кирилл мрачно улыбнулся.

– Ну и вопросы вы задаете, право слово! Если бы я знал ответ, мне бы уже Нобелевскую премию вручили! На самом деле, никто не знает истоков человеческой агрессии, злобы, ненависти, алчности, равно как и любви к ближнему, сострадания и милосердия. Узнать это – значит сделать величайшее открытие в истории и избавить мир от конфликтов, войн, преступлений. Сделать человечество одной большой семьей, совместно трудящейся на общее благо… – Тихонов горько усмехнулся. – Утопия, несбыточная мечта…

– Понимаю… – в изумрудных глазах нашей хозяйки Кирилл с удивлением увидел какое‑то подобие эмоций. – Я бы тоже очень хотела узнать исток нашего антагонизма… Вы забирали наш мир, убивали нас, разрушали нашу среду обитания, использовали наши могильники в своих целях: для топлива, для производства оружия, для создания красивых вещей, а мы, хоть и были по отдельности намного могущественнее вас, не могли организовать единое сопротивление. Да, мы наносили вам ответные удары. Стихийные бедствия вроде наводнений, землетрясений, извержений вулканов, ураганов, штормов, а также страшные болезни, забиравшие многие тысячи жизней – все это наших рук дело. Но вас было слишком много, а наша Сила все убывала. Даже при том, что вы тоже вели друг с другом постоянные войны, власть над миром все равно постепенно переходила к вам. Элемы даже ненавидеть вас так толком и не научились: наша ненависть к себе подобным затмевала все остальное. И столь же часто, как вели войну с человечеством, мы искали способы заключить с ним союз против других элемов. И такой способ был найден. Но только элемами камня и металла.

– И что же это за способ?

– Среди людей есть мастера по камню и металлу, которые не просто механически делают из исходного материала нечто полезное или красивое, но, как вы говорите, «вкладывают душу» в свои изделия. Это не просто красивые слова. Такие мастера обладают особой Силой, которую большинство людей назвали бы сверхъестественной. Они возвращают жизнь тем элемам, из останков которых делают различные предметы: шкатулки, украшения, оружие. То, что сделано ими – уже не просто что‑то красивое и даже не произведения искусства. Это живые, одушевленные… язык не поворачивается сказать «вещи». Не полноценные элемы, но их сущности, пробужденные к жизни руками и Силой больших мастеров, дающих им как бы вторую жизнь – поистине бесценный дар! Но враги наши, элемы металла, делают то же самое, а вот нам стараются всеми силами и способами помешать. Их посланцы перехватывают наших мастеров, и те исчезают бесследно. Их дальнейшая судьба сокрыта от нас. Нам с трудом удалось спасти от врагов мастера Даниила…

– Постойте! – нахмурился Кирилл. – Каких врагов? Его же преследовали обычные бандиты! Не хотите же вы сказать, что группировка Кабанова работает на элемов металла?

– К сожалению, хочу. Коварству нашего врага нет предела. А кроме того, у него есть важное преимущество. Я – элема четвертого поколения, наш Правящий принадлежит к третьему, а вот у элемов металла предводителем является Перворожденный. Он невероятно могуч и хитер! Ему доступно то, что не можем сделать мы при всем желании.

– Кто он?

– У него множество имен и обличий. Но одно из любимых – огромный змей. Он иногда появлялся и в ваших легендах и даже в книгах. Вам он, наверное, известен под именем Великого Полоза.

– Покровителя золота? – блеснул эрудицией Тихонов.

– Это одно из его почетных званий. Ему подчиняются все элемы металла и не только. Его могущество и темная мудрость так велики, что к нему на службу перешел даже кое‑кто из огненных…

Кирилла разобрало любопытство:

– Скажите, а… Хозяйка Медной горы тоже существует?

В до сих пор почти неживых глазах элемы появилось что‑то, похожее на печаль.

– Существовала… Она была Перворожденной и нашей первой Правящей, но погибла от рук наших заклятых врагов – элемов огня. Правда, подозреваю, то нападение было тоже спровоцировано Полозом. С тех пор мы медленно, но верно проигрываем войну. Здесь – один из немногих оставшихся центров нашей Силы, то, что вы называете столицей. Столица элемов металла тоже поблизости. Именно поэтому на Уральском хребте ведутся едва ли не самые ожесточенные боевые действия…

Она немного помолчала.

– Однако проигрываем мы не только из‑за потери Перворожденной. Полоз нашел способ привлекать людей на свою сторону. Ты правильно заметил, что его называют покровителем золота. А золото во все века мутило человеческий разум. Полоз обладает громадной силой внушения и серьезными богатствами в виде драгоценных металлов. Золото, платина, серебро – все это древние захоронения павших в бесчисленных войнах высших элемов металла. Их элиты. И теперь он торгует своими покойниками, используя их как приманку для самых алчных, жестоких и беспринципных из людей. Именно такие, с затуманенным разумом, молящиеся золотому божку, становятся на его сторону. Тех одушевленных, что получаются у нас благодаря мастерам, слишком мало. Его армия куда многочисленнее. И пусть люди – не элемы, но когда он наберет их в достаточном количестве и бросит на нас, нам конец. А следом за нами – и всем остальным элемам, ибо «золотой» армии Полоза никто не сможет противостоять. Когда же элемы металла разделаются со своими древними недругами, они возьмутся за человечество. О, нет, Полоз не станет изводить вашу расу под корень! Зачем, если можно манипулировать вами, благодаря его Силе и ресурсам? Как думаешь, многие из ваших правителей устоят перед искушением? Кое‑кто уже поддался, и таких немало. Полоз станет теневым правителем мира, а если стремление к богатству и власти станет для большинства единственной целью в жизни, это будет началом конца человечества, его духовного опустошения и обнищания. Разве такое будущее – не трагедия для вашей цивилизации? Полоза надо остановить, и поверьте, это в ваших, люди, интересах!

– Как это сделать?

– Такого, как он, может остановить только смерть! Но добраться до Полоза очень и очень непросто, если вообще возможно. В вашем языке для него есть подходящий термин – кукловод, повелитель тысяч марионеток. Он все делает чужими руками, почти никогда не появляясь на передовой. С нами сражаются его элемы, а иногда – и люди из его так называемого «золотого легиона». Все, что мы пока можем сделать – это собирать под свою руку всех истинных мастеров‑камнерезов, чтобы благодаря их искусству получить больше одушевленных. Теперь ты понимаешь, почему мы не можем позволить тебе забрать у нас мастера Даниила?

– Я‑то понимаю, а вот понимаете ли вы, что мастера – это слезы по сравнению с водопадом?! Таким способом вы лишь продлите свою агонию, но никогда не сможете победить!

Голос элемы, до сих пор бывший просто нейтральным, сделался холодным:

– У тебя есть что предложить, человек? Или ты просто критикуешь?

– Есть. – Мысль действительно пришла к Тихонову буквально только что. – Правда, мой план зависит от нескольких вещей. Во‑первых, умеют ли марионетки Полоза что‑нибудь этакое или они – просто обычные люди?

– В основном – обычные. Но отдельных своих приближенных из числа людей он наделяет Силой. Не слишком большой, но позволяющей им достигать успеха в жизни, пробиваться наверх, делаться лидерами, а значит – становиться для Полоза более полезными слугами.

– А вы можете делать что‑либо подобное?

– Можем. Благодаря мастерам. Я недаром говорила о ценности одушевленных. Хоть в них живет сущность элема, в принципе, одушевленные – это предметы, неспособные к самостоятельному передвижению. Но если такой предмет возьмет себе какой‑нибудь человек и станет носить с собой, этот человек изменится. Одушевленный проникнет в его разум и тело. Вы называете это симбиозом. В зависимости от Силы одушевленного, человек обретает самые различные способности, становится могучим, трудноуязвимым и даже способным использовать то, что вы, люди, называете магией. Вот только разорвать потом эту связь практически невозможно. Чем дольше человек носит одушевленного с собой, тем прочнее она становится. И прежним ему уже никогда не стать.

Кирилл немного подумал и кивнул.

– Риск понятный и приемлемый. А мне вы можете дать такого одушевленного? Желательно посильнее.

– Что ты задумал, человек?

– Сначала еще один вопрос. Предположим, я встретился с Полозом. Как мне его убить? Ведь если даже одушевленный делает человека трудноуязвимым, то древний перворожденный элем должен быть гораздо круче, я прав?

– Абсолютно. Я уже говорила, что Перворожденные не бессмертны, однако убить их очень трудно. Для этого требуется оружие из первоэлемента.

– А у вас есть такое?

– Да, оно хранится у Правящего. Но зачем оно тебе, человек? Ведь тебе никогда не добраться до самого Полоза!

– А у меня есть план. И когда он сработает, я хочу, чтобы вы отпустили этого человека к его жене.

– Если он сработает, в чем я сильно сомневаюсь, думаю, Правящий даст такое разрешение, но лишь в обмен на другого мастера, которого ты приведешь сюда, и при условии, что Даниил сам этого захочет. Итак, я готова выслушать твой план и передать Правящему, потому что вручить тебе одушевленного и оружие из первоэлемента можно только по его приказу.

– Что же, тогда слушайте…

* * *

Когда машина Тихонова покинула владения элемов камня, произошло сразу две вещи: на внезапно ожившем мобильном высветилась куча пропущенных вызовов от Кабанова, а внутри Кирилла что‑то екнуло, отдавшись затем по всему телу тоскливо‑тревожным набатом – это среагировал одушевленный, с которым детективу теперь надлежало быть неразлучным до самого завершения миссии. Вернее, одушевленная, поскольку, когда их настраивали друг на друга, в голове Кирилла звучал женский голос. Сущность элемы по имени Дейдра была заключена в большой малахитовый кулон в виде кошки. С момента настройки она так и не произнесла ни слова. Впрочем, у Кирилла пока тоже не было особого желания общаться. Напутствуя его перед отбытием, «хозяйка» сказала, что знание о том, какие способности он получил, благодаря одушевленной и как ими пользоваться, постепенно придет само. Оставалось надеяться, что это «постепенно» не затянется, так как долго зависать в бездействии у Тихонова возможности не будет.

А кое‑что придется делать уже прямо сейчас. Небольшой поворот открыл перед Кириллом пренеприятнейшее зрелище – два перегородивших дорогу черных джипа. Тихонов мрачно усмехнулся. Похоже, эта иномарка у «кабановцев» – что‑то вроде знака принадлежности к группировке. Они здесь явно по его душу и настроены, скорее всего, весьма недружелюбно.

Но тут истошно затрезвонил его мобильник. Кирилл остановил машину и, не сводя глаз с застывших впереди молчаливой угрозой джипов, ответил на звонок.

– Да?

– Ты что себе позволяешь, урод?! – глава тагильской группировки был явно не в настроении. – Я же сказал, быть на связи!!! Что неясно в этих трех словах?! Короче, сейчас резко объясняешь, какого … ты три часа был вне зоны доступа, и молишься, чтобы мне понравилось твое объяснение. А иначе… Те ребята, что стоят сейчас перед тобой, у меня на другой трубе. Мне им только словечко сказать, и они из твоей машины дуршлаг сделают, понял?!

– Как не понять – все очень доходчиво.

– Тогда я тебя слушаю. Минута на объяснение, время пошло!

– В поисках Погожева мне пришлось забраться довольно глубоко в лес по грунтовке. Там скалы такие… полностью сигнал экранируют. Когда я за них заехал, связь как ножом отрезало!

– Отмазка зачетная! А теперь правду! Двадцать секунд на ответ, или я даю команду пацанам!

– Погожев у них! – быстро заговорил Тихонов. – Они и меня тоже захватили. Телефон отобрали и вырубили – видно, поняли, что вы отслеживать будете.

– Так, уже лучше, добавляю двадцать секунд: кто «они» и почему сейчас ты на свободе и с трубой?

– «Они» – ваши конкуренты. Погожев им нужен. Очень. Но я сумел договориться насчет обмена…

Кирилл начал ощущать внутри нарастающие холод и боль. Похоже, одушевленной очень не нравился ход разговора, и требовалось ее срочно успокоить. Тихонов принялся мысленно говаривать ее: «Потерпи, Дейдра! Пожалуйста! Еще немного! Это не предательство, а военная хитрость!» Кажется, помогло – боль слегка приутихла, но холод остался.

– Погожев в обмен на…

– Кое‑кого еще. Нужные им люди есть в Екатеринбурге. Их двое. Когда я найду их и доставлю сюда, они отпустят Погожева.

– Что за люди?

– Пока не знаю.

– Что?!

– Да правда, не знаю! Они обещали прислать информацию мне в офис.

– Ладно, предположим, ты не врешь… А что с моими парнями? С первой группой, пропавшей вместе с камнерезом?

– Мертвы.

Кириллу показалось, что он слышит скрежет зубов Кабанова.

– Эти выродки их убили?!

Хм, кто бы говорил по выродков…

– Да.

– Ты видел тела?

– Нет. Об убийстве знаю с их слов. Они сказали, что так будет с каждым, кто к ним сунется.

Тихонов почти физически ощущал, как его собеседник отчаянно борется с душащим его приступом ненависти. Когда Кабанов наконец совладал со своими эмоциями, он процедил:

– Сейчас едешь в Екатеринбург. Парни будут тебя сопровождать. Помогут привезти этих хмырей, которые нужны конкурентам. А потом мы их накроем при передаче. План ясен?

– Нет.

– Что непонятно?

– Понятно все, но так не пойдет. Если ваши люди поедут со мной, конкуренты что‑нибудь заподозрят, и сделка сорвется. Я не могу рисковать.

– Какое совпадение! – ядовито выплюнул Кабанов. – Я тоже не могу рисковать, что ты меня кинешь! Поэтому ты просто покажешь мне этих людей, а уж доставку до места и обмен провернем мы. Потом, может быть, вернем тебе твоего Погожева. Это не обсуждается! Все!

Внезапно Кирилл, следом за краткосрочной вспышкой злости и отчаяния, ощутил то, о чем его предупреждала элема‑«хозяйка» – внутреннюю Силу, источаемую присосавшимся к его телу кулоном одушевленной. А за Силой пришло и знание, как с ней управляться. Вовремя! Похоже, Дейдра просто ускорила процесс в связи с критическими обстоятельствами.

– Вы все‑таки плохой тактик, – с абсолютным хладнокровием произнес в трубку Тихонов.

– Что?!

– Ничего у вас не получится. Вы ведь наверняка знаете, кто такие ваши конкуренты. А раз так, должны понимать, что сейчас они за мной следят, и мое долгое стояние тут напротив двух джипов с вашими бойцами, плюс затянувшийся разговор по мобильному наверняка их насторожили. И если мне не удастся развеять их подозрения, сделка не состоится. И с вами контактировать они однозначно не захотят. А значит, вы своим упрямством просто не оставили мне выбора. Теперь, чтобы не оставить у них впечатления, что я вступил с вами в сговор, мне придется перебить всех, кого вы сюда прислали. Уж простите, но иначе никак.

Голос в трубке поднялся почти до визга:

– Да ты что там рехнулся совсем?! Только рыпнись, и ты покойник!

– А вот тут вы ошибаетесь, – спокойно ответил Тихонов и плавно нажал отбой.

* * *

Те секунды, что потребовались Кабанову, чтобы отойти от потрясения, вызванного неслыханной дерзостью Тихонова, и дать команду бойцам, Кирилл использовал по‑максимуму, приведя себя в полную боевую готовность. Дальнейшее спрессовалось в краткие мгновения. Открылись двери джипов, и из их темного нутра вынырнуло шесть человек с автоматами. Кирилл выскочил из своей «нивы» и нашел взглядом здоровенную гранитную глыбу рядом с дорогой. Внутри Тихонова бушевала энергия, а мозг, уже напрямую связанный с одушевленной, работал молниеносно, совершенно точно зная, что и как нужно делать.

Разрывая тишину, оглушительно затрещали автоматы. Извергнутые ими потоки свинца должны были в клочья разнести человека, бывшего их целью… Но этого не произошло, так как в считанных сантиметрах от продолжавшего спокойно стоять Кирилла, пули, будто натолкнувшись на невидимый барьер, бессильно падали на землю. В тот же миг мощь одушевленной расколола гранитную глыбу на сотни острых осколков. И Кирилл одним движением руки направил «рой» этих каменных «ос» в ничего не понимающих бандитов, все так же остервенело и уже почти истерично давящих на спусковые крючки своих автоматов. Не ожидавшие ответной атаки братки в считанные секунды были просто изрешечены этими необычными, но убийственными снарядами. Трое умерли сразу, а остальные уронили автоматы и выли от боли, тщетно пытаясь зажимать руками кровоточащие раны. И тогда в воздух взмыл второй «рой». Еще один взмах руки Тихонова – и новая порция осколков завершила начатое. Вне себя от ужаса водители двух джипов, в момент скоротечной перестрелки остававшиеся за рулем, отчаянно попытались завести свои машины. Но под одной из них тут же вспучилась земля, опрокинув тяжелый внедорожник сначала на бок, а потом на крышу. Второго же достал пробивший лобовое стекло особо крупный осколок камня. Водитель перевернувшегося джипа, выбрался из него с пистолетом в руках, намереваясь, все же, попытаться завалить этого странного человека, но не успел, в последний момент словив переносицей снайперски выпущенную Тихоновым каменную «пулю».

Итак, данное Кабанову в последнем телефонном разговоре обещание, Кирилл сдержал, оставшись единственным живым на лесной дороге.

«Надо спешить, – послышался в его голове негромкий голос одушевленной. – Твоя игра в полуправду может сейчас сыграть с нами злую шутку. Враги знают, куда мы направляемся, и смогут нас перехватить».

«У нас все равно особо нет выбора, – мысленно ответил Кирилл. – На трассу нам не выбраться, пока не доедем почти до самого Тагила. Они будут ждать нас там».

«Учти, моя Сила не беспредельна, – предупредила Дейдра. – Выдавать такое подряд и часто ты не сможешь».

«Буду иметь в виду. Попробуем обойтись без драки – просто прорвемся. Пока едем, постарайся придумать способ».

Отброшенный на обочину джип освободил дорогу, и Тихонов, набирая скорость, повел свою верную «ниву» на север. Он очень рассчитывал, что стремительность их действий вкупе с элементом неожиданности не позволит Кабанову вовремя организовать перехват… Зря рассчитывал. Похоже, главарь тагильской братвы заранее побеспокоился о резервном плане на случай, если под Черноисточинском все пойдет не так. Их ждали недалеко от выезда на трассу. Три машины сразу. Едва «нива» Тихонова появилась вдалеке, бандиты сразу наглухо перегородили дорогу и заняли стрелковые позиции, укрываясь за своими авто. Вряд ли они знали, что именно произошло под Черноисточинском, просто страховались на всякий случай.

Но на сей раз каменно‑осколочные залпы и не входили в планы Кирилла. Он только поставил поле, отражающее пули, а затем сделал то, что подсказывала одушевленная

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.