Пропавшие без вести
Хроники подлинных уголовных расследований
Алексей Ракитин

© Алексей Ракитин, 2025

ISBN 978-5-0065-6353-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1997 год. Таинственная история Джуди Смит…

История странного исчезновения в 1997 г. Джуди Смит (Judy Smith) и ещё более странного её обнаружения известна на Западе во всех деталях. В России она известна куда хуже, хотя в драматической коллизии этого происшествия есть над чем поломать голову и с чем поспорить. Несмотря на минувшие с той поры десятилетия, многое из случившегося так и не нашло необходимых объяснений. В самых общих чертах история исчезновения Джуди Смит выглядит следующим образом.

Жили-были старик со старухой в северном пригороде славного города Бостона, что в США, некие Джуди Бредфорд и Джеффри Смит. Она – дважды разведённая медсестра с сыном и дочерью от разных мужей, он – корпоративный юрист, работавший на крупную медицинскую компанию, один из тех «законников», в чью обязанность входит «отбивать» в судах иски разгневанных пациентов и их законных представителей. Джефф тоже был разведён и воспитывал дочь.

И не было у них шанса познакомиться и установить доверительные отношения, если б только Джуди не попала в дом к Джеффу в качестве патронажной медсестры, оказывавшей помощь отцу Джеффри после тяжелой операции. День за днём женщина приходила к больному, встречалась с сыном, вольно или невольно общалась с ним и… в конце концов, отношения завязались. Как известно, человек вожделеет то, что видит, так что история Джеффа и Джуди в каком-то смысле даже тривиальна. Из платонической симпатии возникли вполне себе физические интимные отношения.

Упомянутая завязка сюжета относится к осени 1987 г. Более 9-ти лет немолодые уже люди «выстраивали» отношения, и сия продолжительная «стройка» в декабре 1996 г. закончилась бракосочетанием. На тот момент Джеффу уже исполнилось 52 года, а Джуди – 50, оба вошли в ту пору жизни, которую принято называть «стабильной»: материальные проблемы у обоих в целом были решены, дети выросли, можно было пожить для себя… На самом деле не такой уж и плохой жизненный план!

Джуди и Джефф Смит.

В апреле следующего – 1997 г. – Джеффу надлежало отправиться на конференцию фармацевтических и медицинских компаний в Филадельфии, и он предложил Джуди отправиться с ним вместе. Поездка сулила новые впечатления и живое общение с интересными людьми, а потому супруга согласилась. 8 апреля Джефф и Джуди встречались с детьми и рассказали им о предстоящей поездке – всё было замечательно и не сулило сюрпризов. Вылет из Бостона должен был состояться на следующий день в 13:30, по утверждениям детей родители пребывали в отличном настроении.

Итак, можно считать достоверным, что вечером 8 апреля все были живы, здоровы и полны оптимизма. Все странности в этой истории начинаются со следующего дня – то бишь 9 апреля.

В тот день супруги приехали в аэропорт, и тут-то выяснилось, что Джуди забыла дома документы. Экая незадача, верно?

Надо сказать, что женщина много путешествовала, в том числе выезжала и за пределы США, поэтому подобная небрежность не может не настораживать. Но из песни слов не выкинешь, случилось так, как случилось, и супруги решили разделиться: Джефф должен был продолжить поездку и отправиться в Филадельфию, прихватив с собою багаж жены. А Джуди надлежало быстро метнуться домой, взять забытые документы и следующим же рейсом (в 19:30 того же 9 апреля) отправиться следом. Номер в отеле был забронирован для двоих, так что ещё до полуночи Джефф и Джуди должны были воссоединиться.

Так и поступили. Джефф благополучно добрался до Филадельфии, поселился в гостинице, а поздним вечером там появилась и Джуди с роскошным букетом цветов. Упомянутый букет, кстати, представляется ещё одной странностью в этом несколько шизофреничном сюжете. Прежде всего, букет этот совершенно неуместен, и непонятно, откуда он взялся. Но дело даже не в этом… Персонал в лобби отеля запомнил маленькую полную женщину, шатенку с короткой стрижкой и роскошным букетом цветов в руках, но… никто из видевших её не смог впоследствии опознать Джуди по фотографии. Такая вот, понимаешь ли, загогулина, как любил говорить наш всенародно избранный Президент. То есть все видели, как какая-то женщина с букетом проходила в номер 714, но была ли это именно Джуди, сотрудники отеля ответить однозначно затруднились.

Джуди была миниатюрной, склонной к полноте дамой. Она периодически начинала бороться с избыточным весом, но делала это не очень успешно, и он оставался стабильно выше нормы. При росте 160 см Джуди весила около 90 кг (в полицейской ориентировке – 200 фунтов).

Странности, связанные с пребыванием Джуди Смит в гостинице, на этом не закончились. На следующее утро женщина к завтраку не вышла. Джефф завтракал один, в начале 10-го часа утра он покинул отель и отправился на конференцию, где и пробыл до 17 часов. Обратно он возвратился в 17:15.

Когда и куда ушла Джуди, никто из персонала отеля не заметил. Строго говоря, её в гостинице вообще никто не видел – это ещё одна бросающаяся в глаза странность её пребывания в Филадельфии. Можно сказать так: всё, что известно о пребывании Джуди в городе, мы знаем лишь со слов Джеффа…

Итак, примерно в 18:00—18:30 Джефф Смит забил тревогу и принялся разыскивать отсутствующую жену. Согласно его объяснениям, данным позже полиции, он примерно представлял планы Джуди на 10 апреля, а потому отправился по предполагаемому маршруту её движения. Он побывал в районе «Индепенденс холла» («Зала Независимости»), крупнейшей достопримечательности Филадельфии, покрутился там, позадавал вопросы работникам, затем стал общаться с водителями автобусов-челноков, подвозящих туристов, прокатился с ними по некоторым направлениям, предъявляя встречным-поперечным фотографию пропавшей жены… В общем, вечером 10 апреля масса свидетелей видела, как встревоженный Джефф Смит ищет любимую супругу и суёт всем под нос её фотографию.

«Колокол Свободы» является одним из ценнейших экспонатов «Зала Независимости». Если верить рассказам Джеффа Смита, его жена днём 10 апреля планировала отправиться на экскурсию именно в этот музей.

Вечером того же дня Джефф зарулил в местную полицию и потребовал принять заявление об исчезновении человека. Его, разумеется, послали куда подальше, обратно в гостиницу, поскольку, согласно его собственным рассказам, ещё утром жена была жива и здорова, а значит с момента исчезновения не прошло и суток. Зачем искать человека, если он, возможно, через несколько часов сам явится, чтобы выспаться?

Как несложно догадаться, Джуди ночевать не вернулась. Она вообще больше не вернулась…

На следующий день Джефф не пошёл на конференцию, а посвятил всего себя розыскам Джуди. Весь день 11 апреля встревоженный супруг метался по Филадельфии в поисках пропавшей жены и даже получил несколько сообщений о том, что похожую женщину видели в разных частях города. Джефф вызвал на подмогу Крейга, сына пропавшей Джуди, и они вдвоём принялись за розыски. Женщину, о которой рассказывали свидетели, они отыскали – она и в самом деле оказалась чрезвычайно похожа на Джуди, и сын, увидев её на другой стороне улицы, даже обознался, приняв её за маму, но… это была не Джуди.

Вечером 11 апреля полиция Филадельфии приняла в работу заявление об исчезновении человека и начала проверку с отеля. И сразу же обнаружились удивительные открытия. Прежде всего выяснилось, что вещи Джуди остались не распакованы. То есть Джефф привёз их из аэропорта днём 9 апреля, положил в сторонке и более к ним никто не притронулся. Странно, да? А как же средства личной гигиены, косметика, парфюмерия? Да никак… Джефф заявил, что его жена почти не пользовалась косметикой, была, так сказать, естественно красивой.

Отговорка получилась так себе, «на дурныцу», как говорят в таких случаях потомки древних укров, но странности этим не исчерпались. Про то, что Джуди Смит не опознал персонал гостиницы, уже упоминалось. И про то, что она не спустилась к завтраку, – тоже. Последняя деталь показалась детективам совсем уж странной, и они поинтересовались у любящего мужа: при каких обстоятельствах он видел жену в последний раз? И Джефф ответил очень хитро-вывернуто, чисто по-адвокатски: дескать, утром 10 апреля он жену не видел, а разговаривал с ней через дверь ванной комнаты. Она плескалась в ванной или занималась чем-то там ещё очень интимным, и деликатный муж, дабы не смущать жену, дверь не открывал… Причём вечером накануне Джефф тоже не видел Джуди, поскольку крепко выпил и лёг спать, и лишь слышал сквозь сон, как она приехала из аэропорта. Вот такая, понимаете ли, сказка про белого бычка.

Детективы вполне разумно решили направить стопы в аэропорт и выяснить, прилетала ли Джуди Смит рейсом 19:30 из Бостона. А заодно уточнить происхождение букета: имела ли женщина цветы уже в самолете, или букет появился в её руках на пути из аэропорта в отель. Интерес, кстати, не праздный, происхождение букета в контексте всего случившегося весьма интересно ввиду очевидной абсурдности этого атрибута. Что же оказалось? Билет на имя Джуди Смит был куплен, её ID предъявлен при проходе на посадку, место в салоне было занято, некая женщина там действительно сидела… Вот только в этой женщине, как выяснилось при попытке опознания, никто из соседей по перелёту не смог узнать Джуди Смит. То есть сидевшие рядом в креслах люди припоминали какую-то маленькую полную даму с короткой стрижкой, бейсболкой на голове и в очках, но, глядя на фотографию Джуди, не могли её узнать. И букета цветов у неё, кстати, в руках не было!

В общем, история с перелётом из Бостона в Филадельфию в точности напоминала то, что полицейские уже видели в отеле: все видели некую женщину, схожую по приметам с пропавшей, но никто не мог уверенно опознать в ней Джуди Смит. Тут снова нам приходится вспоминать первого всенародно избранного Президента с его загогулиной…

Понятно, что после такого рода уточнений детективы стали испытывать очень сильные подозрения в отношении безутешного супруга. Было проведено тщательное криминалистическое исследование номера 714 в отеле «Double tree» и оно позволило полицейским сделать два взаимосвязанных вывода: во-первых, в номере не было следов совершения преступления, а во-вторых, в нём вообще не оказалось следов пребывания Джуди Смит.

И детективы задались вполне логичным вопросом: а приезжала ли Джуди Смит в Филадельфию вообще?

Джеффри Смиту было предложено пройти допрос с использованием полиграфа, и он ожидаемо от этого отказался. Ещё бы, нашли дурака за четыре сольдо, наивного адвоката!

В гостиничном номере, который якобы занимала чета Смит, не было найдено следов пребывания Джуди – ни отпечатков пальцев, ни волос, ни отпечатков губ на стаканах… А багаж пропавшей женщины, привезённый её мужем из аэропорта ещё днём 9 апреля, оставался не разобран вплоть до вечера 11 числа. Среди вещей Джуди в чемодане, кстати, оказались припрятаны 500$ наличными. Неужели женщина, отправляясь в город, не взяла бы их с собою? Вкупе со всеми прочими странностями это заставило полицию Филадельфии предположить, что Джуди вообще не приезжала в город, а шумные её поиски, устроенные Джеффом, есть лишь имитация бурной деятельности с целью отвести от себя подозрения…

В общем, Джефф уехал из Филадельфии, оставшись под подозрением местной полиции. Он деятельно вёл поиски жены, рассылая информацию о её исчезновении по всему Восточному побережью США, связывался с разного рода волонтёрскими организациями, обращался с проникновенными заявлениями в средства массовой информации и тому подобное. В общем, производил много шума, гремел как то пустое ведро из буддийской пословицы, но никакого практического результата его активность не приносила. Несколько раз появлялись сообщения о том, что женщину, похожую на Джуди Смит, видели в том или ином месте, но каждый раз после проверки выяснялось, что речь шла о похожих людях.

Тут необходимо отметить, что исчезновение Джуди не принесло её мужу или детям видимых материальных выгод. Как выяснилось, женщина не была застрахована на подозрительно большую сумму, и её завещание не содержало каких-то странных распоряжений относительно принадлежавшего ей имущества. То есть материальная подоплёка не просматривалась ни в каком виде. Данная деталь до известной степени сбивала с толку, поскольку лишала Джеффа Смита – если только он и в самом деле был причастен к убийству Джуди – наиболее очевидного корыстного мотива.

Также следует отметить, что никаких подозрительных движений денег на банковских счетах Джуди не было зафиксировано. Никто не предъявлял её банковскую карту к оплате, и ни единого цента из принадлежавших Джуди денег не пропало.

Шли месяцы… К концу лета 1997 г. мало кто из родных и близких Джуди сомневался в том, что в живых её нет. Однако тайна её исчезновения оставалась столь же головоломной, что и в первый день поисков.

7 сентября 1997 г. двое охотников – отец и сын – обнаружили сильно повреждённые человеческие останки в Национальном лесу Писгах (Pisgah National Forest) примерно в 16 км от города Эшвилл (Asheville), штат Северная Каролина.

Нашедшие человеческие останки охотники были уверены, что отыскали жертву несчастного случая.

Кости с фрагментами сильно разложившейся плоти была рассеяны на площади около 100 кв. м, как стало ясно из результатов судебно-медицинского исследования, труп подвергся разрушению каким-то довольно крупным животным вроде лисицы или енота. Человек при жизни был одет в синие джинсы, клетчатую рубашку, носил женское нижнее бельё. В карманах одежды были найдены 167$ наличными.

Также на полянке, где охотники обнаружили останки, были найдены аккумуляторный фонарь и книга в мягкой обложке. Тут же находился черно-синий рюкзак, а в нём – мужское теплое бельё и довольно дорогие очки. Расцветка рюкзака, а также его содержимое наводили на мысль о принадлежности мужчине, что до некоторой степени сбивало с толку, ведь на скелетированных останках оказалось женское бельё!

Кадры из видеозаписи, сделанной во время осмотра леса в той части, где были найдены останки. Качество очень плохое, поскольку видеозапись осуществлялась в тёмное время суток. На фотографии в вверху справа: криминалисты открывают найденный черно-синий рюкзак. Внизу: очки, обнаруженные в рюкзаке.

Также озадачивала труднодоступность места, в котором был найден сильно повреждённый труп. Останки находились на удалении 15—20 шагов от довольно крутой пешеходной тропы, и на автомашине к этому месту было никак не подъехать. Казалось маловероятным, чтобы женщина отправилась в одиночку в путешествие к такому месту. Но если погибшая была не одна, то где её спутник? Почему не обратился за помощью? Неужели тоже погиб? Лес тщательно осмотрели в поисках второго трупа, но такового не оказалось.

Поначалу все были уверены, что труп принадлежит жертве несчастного случая, например, заблудившемуся и замёрзшему туристу. Однако всё изменилось после того, как криминалистическое исследование обнаружило на бюстгальтере два следа ударов ножом. Следы располагались возле застёжки со стороны спины, таким образом получалось, что жертву убили ударами в спину. Судебно-медицинское исследование однозначно доказало, что останки принадлежали женщине. Тот факт, что погибшая женщина стала жертвой преступления, объяснял, почему не удалось найти останки второго человека – тот, второй, был её убийцей.

Труп был найден на некотором удалении от довольно крутой пешеходной тропы.

Проблема, однако, заключалась в том, что ни в округе Бонкомб (Buncombe), ни в прилегающих округах штата Северная Каролина сообщений об исчезновении женщины, одетой так, как была одета убитая возле Эшвилла, в последние годы не фиксировалось.

Трудно сказать до чего в конце концов додумались бы правоохранители из службы шерифа Бонкомба, но кто-то из них припомнил сообщение об исчезновении в апреле 1997 г. женщины в Филадельфии. Коронер получил стоматологическую карту Джуди Смит, сравнил её с зубами неопознанного трупа и… бинго! понял, что они полностью совпадают.

Но установление личности убитой женщины не только ничего не объясняло, но напротив, лишь запутывало картину преступления. Эшвилл удалён от Филадельфии более чем на 800 км по прямой, если добираться по автомобильным дорогам, то это почти 1000 км! До Бостона, где проживала чета Смит, расстояние ещё больше – почти 1500 км! Как Джуди могла добраться в район Эшвилла, ни разу не воспользовавшись банковской картой и не сняв в банкомате наличные? А главное, зачем ей тащиться в такую даль? В Северной Каролине у неё не было знакомых или родственников, она не бывала в этих местах ранее…

Предположение, что под Эшвиллом найдена Джуди Смит, было высказано совершенно наобум, ведь от Эшвилла до Филадельфии более 800 км по прямой! Каково же было изумление сотрудников службы шерифа округа Бонкомб, когда судебно-одонтологическая экспертиза подтвердила, что найденный в сентябре труп действительно принадлежит пропавшей в апреле Джуди!

Служба шерифа деятельно вела расследование убийства Джуди и отыскала по меньшей мере двух свидетелей, заявивших независимо друг от друга, будто они видели женщину, очень похожую на Джуди в районе леса Писгах в апреле 1997 г. Женщина эта разъезжала на серой автомашине, в салоне которой были свалены многочисленные коробки. Большие силы были приложены для того, чтобы выяснить, была ли этой женщиной именно Джуди Смит, откуда появилась серая автомашина и что за коробки могли в ней лежать, однако никаких конкретных результатов получить так и не удалось.

Хотя правоохранители были уверены в точности показаний свидетелей, всё же безоговорочно принимать их на веру и переоценивать их важность не следует – напомним, они были получены спустя полгода после имевших место событий, а люди, как известно, задним числом способны весьма произвольно истолковывать произошедшее. Кроме того, показания в обоих случаях были довольно общими и не содержали информации, позволяющей проверить эти сообщения объективно (например, номер автомашины, особые приметы как машины, так и её владелицы, дату встречи и тому подобные нюансы).

Эта карта позволяет составить представление о расположении основных объектов, имеющих отношение к истории исчезновения Джуди Смит. Цифрами обозначены: 1 – г. Бостон, место проживания Джуди и Джеффри Смит. Там супругов видели вместе в последний раз вечером 8 апреля; 2 – г. Филадельфия, куда Джефф Смит отправился днём 9 апреля на конференцию. Джуди не вылетела с ним тем же рейсом и неясно, попала ли она туда вообще; 3 – г. Эшвилл, в 16 км от которого в лесу, в стороне от дороги, на возвышенности 7 сентября 1997 г. были найдены сильно разрушенные животными скелетированные останки Джуди Смит. Расстояния: 1—3 – по прямой 1250 км. (по дороге около 1500 км), 2—3 – по прямой чуть более 800 км (по дорогам примерно 1000 км).

В какой-то момент детективы обратили внимание на то, что найденная на месте обнаружения останков книга Майкла Палмера «Флешбэк» (Michel Palmer «Flashback») является детективным романом, посвящённым медицинским преступлениям. Палмер вообще специализируется на произведениях с медицинской тематикой, «Флешбэк» в этом смысле не первый и не последний его роман. Первое издание книга выдержала в 1988 г. Занимавшиеся расследованием детективы заподозрили, что выбор книги оказался неслучаен, ведь муж Джуди Смит являлся юристом крупной медицинской компании и защищал своего работодателя в суде от крупных исков разгневанных пациентов. Быть может, роман Палмера нёс некий скрытый подтекст? Книга была тщательнейшим образом изучена и проверена буквально по страницам на наличие скрытых знаков – подчёркиваний, проколов, записей симпатическими чернилами – способных нести тайное сообщение. Ничего «тайно-заговорщического» это исследование не обнаружило… в общем, думай, что хочешь: то ли выбор книги – это обычное совпадение, то ли книга вообще никак не связана с убийством Джуди. В конце концов, почему бы не предположить, что Джуди, будучи по роду своей профессиональной деятельности медсестрой, просто интересовалась детективами с медицинской подоплёкой?

Надо сказать, что открытия на этом не закончились. В следующем году служба шерифа решила вернуться на место обнаружения останков Джуди и ещё раз тщательно всё осмотреть. Логика у этого решения была очевидной: если убийца забыл рюкзак со своими вещами, стало быть, его что-то спугнуло или помешало, поэтому, вполне возможно, что он забыл ещё что-то важное… Было решено использовать при осмотре местности детектор металлов и осуществить просеивание всего верхнего слоя грунта. Один из детективов, инициировавших это мероприятие, только-только перенёс операцию на позвоночнике, но сбежал из больницы, не окончив лечение. Он лично на четвереньках ползал по лесу и в конечном итоге опять угодил на операционный стол – такой вот неприятный казус, понимаешь ли, приключился с честным полицейским!

Тщательное изучение места обнаружения останков Джуди Смит позволило обнаружить два кольца, ненайденных ранее – одно золотое с бриллиантом, другое – из белого золота. Оба принадлежали убитой женщине.

Находки были интересны, но они лишь подтверждали правильность идентификации останков и по большому счёту никуда следствие не вели.

Это кольцо, принадлежавшее Джуди Смит, было найдено при повторном обследовании места обнаружения её останков в лесу Писгах возле Эшвилла.

Случившееся с Джуди Смит до сих пор остаётся без должных ответов. Джеффри Смит скончался в 2004 г., до конца жизни так и не сделав никаких признаний или пояснений, способных пролить свет на случившееся с его женой.

Основных версий таинственного исчезновения и последующей трагической смерти Джуди несколько, и все они ведут в разные стороны: 1) Джефф Смит причастен к убийству жены, он организовал похищение жены и её последующее убийство, но действовал он при поддержке одного или двух сообщников; 2) Джефф Смит никак не причастен к случившемуся с его женой, Джуди добровольно уехала из Филадельфии, чтобы побыть в одиночестве и была убита в Писгахе просто в силу трагичного стечения обстоятельств; 3) Джуди добровольно приехала в лес Писгах, чтобы посмотреть этот живописнейший уголок американской природы, но была убита Гэри Хилтоном (Gary Hilton), известным американским серийным убийцей, совершавшим преступления в том числе и в Писгахе.

Вкратце остановимся на каждой из них.

Джеффри Смит организовал похищение жены и её последующее убийство. Очень солидная версия, поскольку отлично объясняет как странности поведения Джеффа в Филадельфии, так и логику убийцы-юриста. Понимая, как правоохранительные органы будут вести расследование и на чём законники станут строить обвинение, Смит позаботился о создании себе железного alibi. Он первый поднял тревогу, метался по Филадельфии, безуспешно обращался за помощью к полиции, а потом это же поставил в вину правоохранительным органам, дескать, я бил тревогу, а от меня отмахивались! Всё логично, можно даже сказать, железобетонно, Джеффа к ответу так и не подтянули.

Согласно этой версии, Джуди в Филадельфии вообще не появлялась, подельник её мужа перехватил женщину в Бостоне и именно оттуда вывез её в Писгах. Женщина ехала туда не по доброй воле и отнюдь не самостоятельно – именно поэтому её банковская карта нигде не была предъявлена на протяжении всего пути длиною почти в 1,5 тыс. км. Но всё это время она оставалась жива, убили её именно в лесу и именно там, где через 5 месяцев были обнаружены скелетированные останки. Труднодоступность места исключает перенос туда трупа, Джуди пришла на поляну явно самостоятельно… В момент убийства что-то спугнуло преступника, и тот бежал, бросив возле трупа собственный рюкзак. Испуг, видимо, был так велик, что вернуться за оставленными вещами преступник не рискнул.

Примерно в то же самое время другой соучастник преступления – точнее, соучастница – изображала Джуди Смит в отеле «Double tree». Маленькая полная женщина покрасила волосы, натянула по самые брови бейсболку, взяла в руки букет цветов и заявилась в отель в половине одиннадцатого вечера. Подельница, видимо, очень волновалась и явно перестаралась с маскировкой, ведь по замыслу Джеффа персонал всё же должен был её хорошенько запомнить. Женщину, однако, никто вообще не сумел толком рассмотреть, поэтому её визит не только не рассеял подозрения, а, напротив, способствовал их появлению.

Самое слабое место этой версии – отсутствие какого-то явного и понятного мотива. Однако неочевидность мотива отнюдь не отменяет его наличия. Вполне возможно, что, убивая жену, Джеффри Смит упреждал некую угрозу, которая на тот момент ещё не стала объективной. Другими словами, он ничего не получал в явном виде, но исключал возможность потерь в будущем. Скажем, он таким образом предупреждал вероятный развод (условия брачного контракта неизвестны, и нельзя исключать того, что Джефф при разводе мог очень серьёзно пострадать в материальном отношении). Нет толком информации о его служебных делах, нельзя исключать того, что, убивая жену, Джефф подстраховывался от возможного шантажа… На самом деле вариантов может быть много, Джеффри Смит был не совсем обычным человеком, и о его делах и проделках мы можем только гадать.

В семье было не всё гладко. Известно интервью подруги Джуди Смит, некоей Кэролин Дики (Carolyn Dickey), в котором прозвучал отсыл к не совсем понятным подводным камням в отношениях между супругами. Кэролин высказалась примерно так: «К тому времени [когда исчезла Джуди – прим. А.Р.] брак Джеффа и Джуди стал очень шатким. Я полагаю, что некие события вызвали [у Джуди] потребность какое-то время побыть без Джеффа» (дословно: «At the time this happened, Jeff and Judy’s marriage was very tenuous. I believe that something did happen that triggered her to want to have some time away from Jeff.»)

В этой связи очень настораживает то обстоятельство, что в последние недели перед исчезновением отношения супругов стали очень хорошими и тёплыми. Дети, видевшие Джеффри и Джуди во второй половине дня 8 апреля, отметили на допросах в полиции, что родители пребывали в отличном настроении и выглядели счастливыми. В доме, казалось, царила полная идиллия. Но любой опытный следователь знает, что если отношения в семье были проблемными, а потом внезапно улучшились, и после этого с кем-то из супругов произошёл несчастный случай – значит, дело нечистое. Улучшение отношений в контексте последующих трагических событий оказывается всего лишь манёвром для усыпления бдительности будущей жертвы. Это, в общем-то, азы сыска, этому учат в любой мало-мальски уважающей себя академии полиции или университете МВД.

Так что в данном случае хорошие отношения с исчезнувшей женой работают отнюдь не в пользу невиновности Джеффри Смита, а как раз против.

Джуди добровольно уехала из Филадельфии, чтобы побыть в одиночестве, но её экзотическое путешествие закончилось трагедией, никак не связанной со злонамеренными действиями мужа. Как это ни покажется удивительным, но этой версии придерживалось следствие, проводившееся службой шерифа округа Бонкомб. Согласно этой версии, Джуди действительно прилетела в Филадельфию вечерним рейсом 9 апреля, переночевала в отеле, не стала утром завтракать (ибо и так избыточный вес душит!) и отправилась натощак гулять по городу. В «Индепенденс холл» она не поехала – поэтому-то водители автобусов-шаттлов и работники мемориального комплекса её не видели! – зато надумала устроить себе романтическое путешествие в такое интересное место, где ранее она никогда не бывала.

Она приехала в Северную Каролину, арендовала там серый автомобиль, каталась по лесу Писгах и окрестностям… В какой-то момент она встретила убийцу – это была совершенно случайная встреча, в принципе, она могла вполне не состояться, но карты легли так, как легли… Преступник, убив Джуди, забрал ключи от автомашины и уехал от места совершения преступления. Поэтому-то ни серой автомашины с коробками, ни ключей от неё найти так и не удалось.

Версия эта, по мнению автора, очень сыра и содержит большое число неустранимых противоречий. Как фактических, так и психологических. Прежде всего странным представляется стремление уехать от мужа, ничего ему об этом не сказав… даже по телефону. Такое поведение лежит вне логики нормальных человеческих отношений. Можно понять, когда мужчина убегает таким образом, но столь молчаливую и сдержанную женщину представить в такой ситуации очень сложно. Не забываем, что речь идёт о зрелой 50-летней женщине, которая прекрасно понимает, что почём в этой жизни. Такая бредовая выходка никак не вяжется с жизненным опытом Джуди Смит. Далее: непонятно отношение матери к детям – уж детям-то она должна была сообщить о намерении предпринять небольшую поездку в одиночку. Но – нет! – детям она тоже не звонит.

Далее возникает масса вопросов по финансовой стороне переезда из Филадельфии в район Эшвилла. У Джуди не могло быть при себе более 200$ наличными – это факт, установленный следствием – но этих денег очень мало, их не хватит для питания, проживания в мотелях, аренды автомашин и переезда. Конечно, Америка – это страна возможностей, кто ж спорит! мы уже четверть века не устаём смеяться над такими утверждениями – но даже в Америке 200$ для поездки на 1,5 тыс. км как-то маловато. Совсем маловато… А к банкоматам с банковской картой Джуди, как мы точно знаем, никто не подходил. Отсюда философский вопрос: где деньги, Зин? (копирайт Владимира Высоцкого)

Эта схема иллюстрирует варианты практической реализации версии о добровольной поездке Джуди Смит в Национальный лес Писгах. Рассмотрены два варианта переезда автомашиной и один – перелёт самолетом. Хорошо видно, что путь в 800 км по прямой от Филадельфии до Эшвилла значительно удлиняется в случае его практической реализации существующими маршрутами. Совершенно очевидно, что такая поездка всего с 200$ наличными нереальна. Ну, то есть можно, наверное, из принципа 1,5 тыс. км и пешком пройти (бешеной собаке сто вёрст – не крюк!), но адекватная 50-летняя женщина с деньгами на банковской карте подобной чепухой заниматься не станет.

Эта версия, по мнению автора, появилась сугубо по одной причине: служба шерифа Бонкомба, понимая, что Джеффри Смита не удастся «подтянуть» в качестве обвиняемого, постарались обойтись без него. То есть детективы сделали вид, будто верят заявлениям Джеффри (хотя в действительности не верили!), и ничего плохого про него не сказали. Следствие ставило перед собой задачу отыскать непосредственного убийцу Джуди Смит, а ведь понятно, что Джеффри таковым быть не мог. Поэтому Джеффри официально из-под подозрений был выведен. Руководящая идея была примерно такой: ловим убийцу Джуди, а он нам «сдаёт» Джеффри, вот тогда мы с ним и поговорим. Но – увы! – замысел себя не оправдал, следствие никого отыскать так и не смогло…

Джуди Смит добровольно отправилась в Писгах из Филадельфии, но там стала жертвой серийного убийцы Гэри Хилтона. Версия эта перекликается с предыдущей и любопытна, прежде всего потому, что её герой – Гэри Хилтон – сам по себе является неординарным персонажем. Родившийся в 1946 году он уже в возрасте 13-и лет предпринял попытку расстрелять отчима. Тот, правда, выжил, но потенциал юного отщепенца заслуживает быть отмеченным. Полечившись в психбольнице, юный изувер вышел на свободу, исполненный больших планов. В скором времени Гэри пошёл служить в армию, оказался в американских частях в ФРГ и попал во взвод, обслуживавший комплекс безоткатной артиллерийской установки «Дэви Крокетт», предназначенной для стрельбы ядерными боеприпасами. Как таких людей в США допускали к атомной артиллерии – непонятно, но удивляться не надо, сказано же, Америка – страна возможностей! И для придурков из дурдома тоже…

Преступник это интересный, с любопытными зигзагами в судьбе и голове, возможно, о нём надо будет написать отдельный очерк.

Судили Хилтона в разных штатах, по состоянию на сегодняшний день считается, что он убил 4-х человек (в их числе семейную пару). По меньшей мере две женщины были убиты им в лесу Писгах неподалёку от Эшвилла. Гэри был весьма мобилен, катался по всему Восточному побережью США вплоть до Флориды в своём вэне «Dodge Astro». Занимался разного рода общестроительными работами, предпочитая кровельные. Известно, что он появлялся в районе Эшвилла в 1995 г., а потому нельзя полностью исключить того, что и в апреле 1997 г. он тоже заехал в знакомые места.

Гэри Майкл Хилтон в суде.

Арестован Гэри был только в январе 2008 г.

Есть в его биографии интересная деталь – в 1995 г. он поучаствовал в качестве консультанта в создании кинофильма «Deadly Run». Это был художественный фильм о серийном убийце, похищающем женщин и ведущем на них охоту, как на живую дичь (напрашивается аналогия с реальным делом Хансена, устраивавшем такую охоту на Аляске. Правда, в «Deadly Run» события разворачиваются в более традиционном для Америки антураже – в окрестностях Атланты). Хилтон совершенно случайно познакомился с одним из создателей фильма и высказал ему несколько соображений по поводу того, как должен вести себя серийный убийца. Эти замечания до такой степени впечатлили сценариста и режиссера, что Гэри официально пригласили в качестве консультанта и выплатили гонорар. Отсюда можно сделать вывод, что уже в 1995 г. Гэри имел практический опыт похищений и убийств людей… или, по меньшей мере, много и вдумчиво фантазировал на эти темы.

О Хилтоне много информации в интернете, каждый желающий может углубиться в её изучение самостоятельно.

Комментировать версию причастности Хилтона к убийству Джуди Смит довольно сложно, поскольку такая версия совершенно не объясняет странные события в Филадельфии. Сам Хилтон никаких признаний на сей счёт не делал – да ему это и незачем!

Никаких доводов (даже косвенных), подтверждающих причастность Хилтона к убийству Джуди Смит, нет. По крайней мере автору они неизвестны. Вся эта версия строится сугубо на допущениях того, что убийца и жертва могли встретиться. Но даже если такая встреча и состоялась, слишком многие странности выносятся за скобки и не находят объяснения. Речь идёт о мотивации Джуди, уехавшей в Писгах без предупреждения мужа и детей, об отсутствии у неё денег на поездку и так далее, повторяться смысла нет.

Сама по себе версия, конечно, кажется интересной, возможные пересечения жертвы с убийцей по месту и времени требуют проверки, но полной ясности в судьбу Джуди Смит эта версия всё равно не привносит.

Вот такая вот невыдуманная история из жизни! Каждый может самостоятельно задуматься над тем, что же именно случилось с Джуди Смит, а чего с ней не случалось…

1936 год. Так куда же исчез Пол Крохмальный?

В точности неизвестно, с чего именно история эта началась – весь интересующий нас сюжет задокументирован отрывочно и, очевидно, неполно, завязка же его и подавно покрыта мраком. Поскольку интересующие нас события происходили в огайских грязях, и тамошние обитатели, вернее, основная их масса, долгое время ничего дурного или подозрительного не замечали. Доподлинно лишь известно, что 30 марта 1936 года Пол Крохмальный (Paul Krochmalny) продал свой дом в городе Толедо, штат Огайо, и отправился по долам и весям объезжать свою ближнюю и дальнюю родню.

Как, несомненно, догадается проницательный читатель, Пол Крохмальный являлся по своему естеству Павлом Крахмальным, русским крестьянином, заброшенным волею Судьбы и своей собственной волей на Североамериканский континент. В некоторых известных нам источниках его называют «поляком», но сие представляется сомнительным, поскольку сам Павел и его многочисленные родственники, а также другие соплеменники, присутствующие в настоящем сюжете, являлись «пятидесятниками», а в Польше это сектантское вероучение распространения не получило [в отличие от собственно российских земель].

«Пятидесятники» являлись людьми довольно своеобразными, впрочем, как и абсолютное большинство адептов иных тоталитарных сект. Крупный отечественный исследователь сектантских движений Александр Дворкин не без оснований указывал на то, что «пятидесятнический» культ вредит психическому здоровью, причём это не метафора и не преувеличение, слова Дворкина следует понимать буквально. Тот, кто видел видеозаписи молитвенных собраний адептов этой секты, согласится с этим утверждением безоговорочно – религиозные отправления сектантов не имеют ничего общего с тем, что можно видеть в православных или католических храмах. Впавшие в экстатическое состояние сектанты раскачиваются, падают на пол, бормочут несуразное – это бессмысленное бормотание сами «пятидесятники» обозначают умным словосочетанием «говорение на языках» («глоссолалия»), хотя их «слова» – это не речь и вообще не человеческий язык, это просто бессмысленный набор слогов. В каком-то смысле эти «глоссалии» похожи на «мову» наших чубатых небратьев, с той только разницей, что если наши монопейсовые соседи из лепрозория издеваются именно над русской речью, то «пятидесятники» просто теребонькают языком так, чтобы сказанное вообще не походило на произнесённые человеком слова. Сами «говорящие» друг друга не понимают и повторить однажды «сказанное» не могут.

Пол Крохмальный после продажи дома заехал в гости к одной из младших сестёр, пробыл у неё сутки и поехал далее. Свои стопы он направил в поселение под названием Сейнт-Хелена (St. Helena), в округе Пендер (Pender County), штат Северная Каролина, где проживал младший брат Пётр – или Пит, если произносить имя на американский манер – а также имелась довольно многочисленная община «пятидесятников». Пол, которому городская жизнь в Уилмингтоне совершенно не нравилась, был одержим идеей вернуться к сельским корням. Ну, в самом деле, что может быть лучше бодрящего запаха свежего навоза, воробьёв, ковыряющихся в кизяках, шелудивых псов, тявкающих из-за заборов, бессмысленных петухов, невпопад встречающих утреннюю зорьку… Такого рода незатейливая пастораль, по-видимому, грела душу 67-летнего труженика, овдовевшего менее чем за год до описываемых событий. Пол Крохмальный предполагал купить дом с участком земли где-нибудь в районе Сейнт-Хелены, дабы дожить остаток своих лет неподалёку от брата, племянников и единоверцев.

В общем, уехал Пол к брату Питу, да и пропал. Ну, то есть вообще, с концами. А вместе с ним пропали деньги от продажи дома.

Хорошо известно, что скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Прошло довольно много времени – может быть, полгода, а может, и поболее – прежде чем родственники Пола стали задавать друг другу вопросы, кто и когда видел его в последний раз. Кто-то задавал такие вопросы в письмах, кто-то во время телефонных разговоров… И никто толком не мог припомнить, когда же именно видел или слышал Пола.

Все сходились в том, что появлялся он в начале апреля – как раз после продажи. И вот тогда-то он отправился к брату Питу. К концу 1936 года родственникам стало ясно, что ситуация выглядит совершенно ненормальной – Пол исчез, вместе с ним исчезла довольно большая сумма наличности, и никто не может сказать, где сейчас он находится и жив ли вообще.

В общем, в январе 1937 года одна из младших сестёр пропавшего без вести мужчины – звали её Энн Эдвардс – явилась в офис службы шерифа округа Пендер, расположенный в городке Бурго (Burgaw), и подала заявление о безвестном отсутствии человека. Нельзя сказать, что полицейские сбились с ног, разыскивая Пола, но кое-какие телодвижения совершили. Они навели справки о продаже дома и выяснили, что сделка действительно имела место, и Пол Крохмальный получил на руки 1 тыс.$ наличными и на протяжении последующих 6 месяцев получал ещё по 100$ банковскими чеками. Покупатель полностью выполнил принятые на себя обязательства и в сентябре 1936 года выплатил Полу последний транш. Все чеки были Полом получены и обналичены – полицейские эту деталь также проверили. Таким образом Пол получил 1,6 тыс.$, правда, непонятно было, куда он их подевал и куда подевался сам. Никаких сделок по покупке недвижимости ни в Сейнт-Хелене, ни в штате Северная Каролина он не совершал.

На этом дело застопорилось. Судя по всему, с пожилым мужчиной и впрямь приключилась какая-то неприятность, но где, когда и что именно с ним произошло, оставалось неизвестно. И совершенно непонятно было, как историю его исчезновения надлежит расследовать.

Около полутора месяцев расследование практически не велось ввиду отсутствия у детективов службы шерифа, каковых насчитывалось всего-то 4 человека (!), каких-либо идей относительно того, как это надлежит делать. В конечном итоге о таинственном исчезновении Пола Крохмального стало известно сотрудникам Бюро расследований штата Северная Каролина (National Bureau of Investigation – сокр. NBI). Эту организацию мы можем назвать аналогом уголовного розыска, работавшего в масштабе всего штата, её ни в коем случае не следует путать с хорошо известным Федеральным бюро расследований Министерства юстиции, которое являлось федеральным правоохранительным агентством и могло работать по всей территории США. Юрисдикция NBI ограничивалась пределами Северной Каролины. Дальнейших ход этой истории оказался напрямую связан с детективом NBI Альбертом Стори Бэтсоном (A. Story Batson). Последний предпочитал, чтобы его называли вторым именем – Стори – и именно под ним он и получил известность.

Руководство Бюро расследований, изучив известные к началу 1937 года данные об исчезновении Крохмального, пришло к выводу, согласно которому пропавший русский «пятидесятник» стал жертвой преступления и существует только один способ его раскрытия – оперативное внедрение. Этим словосочетанием называется такой метод оперативно-розыскной работы, при котором сотрудник правоохранительных органов на долгое время вводится в среду (криминальное сообщество), представляющую оперативный интерес, и производит сбор значимой для инициатора задания информации без раскрытия своей принадлежности к правоохранительным органам. Классические примеры оперативного внедрения, хорошо знакомые всем жителям России, можно видеть в кинофильмах «Место встречи изменить нельзя» и «Джентльмены удачи». В первом из них старший лейтенант МУРа Шарапов вступает в контакт с опасной бандой «Чёрная кошка» и после похищения вынужденно оказывается в ситуации оперативного внедрения в банду, а во втором кинофильме директор детского садика Евгений Иванович Трошкин вводится в уголовную среду для получения важной информации. Ситуация это совершенно недостоверная и комичная, но на то она и кинокомедия, не так ли?

На протяжении многих десятилетий операции по оперативному внедрению являлись одним из самых эффективных инструментов из числа имевшихся в распоряжении правоохранительных органов. Они как никакие другие были способны привести к раскрытию «глухих» преступлений. Некоторые из реальных операций такого рода представляли собой очень сложные и опасные комбинации, способные поразить своей изощрённостью даже самого завирального сценариста. Чтобы не быть голословным, напомню реальную операцию по оперативному внедрению, описанную в книге «Уральский Монстр». Речь идёт о раскрытии массового убийства в поселке Качикатцы Орджоникидзевского района Якутии. Тогда с целью ограбления были убиты 12 человек, в том числе 3 малолетних ребёнка, а для маскировки преступления устроен поджог юрты, в котором проживали убитые. История эта интересна тем, что для раскрытия массового убийства Министерство госбезопасности Якутской автономной ССР внедрило в район проживания подозреваемых оперработника Филиппа Лукина, который, легендируясь под глухонемого скорняка, на протяжении пяти с половиной месяцев осуществлял негласный сбор информации. Поскольку он выдавал себя за глухонемого, окружающие не стеснялись вести в его присутствии откровенные разговоры, позволившие в конечном итоге восстановить картину случившегося и установить личности убийц. В профильных ВУЗах современной России этот случай приводят в качестве одного из классических примеров проникновения специального агента в криминальную среду («оперативного внедрения»). В отличие от выдуманной от начала до конца истории внедрения старшего лейтенанта Шарапова в банду «Черная кошка», положенной в основу сюжета телесериала «Место встречи изменить нельзя», растянувшаяся на многие месяцы легендированная работа Филиппа Лукина полностью исторична.

Здание штаб-квартиры Бюро расследований штата Северная Каролина (фотография сделана в начале 1970-х гг.).

Стори Бэтсон предложил руководству NBI самого себя в качестве агента для работы под прикрытием. Разработанная для этого «легенда» выглядела просто и убедительно – Бэтсон, выдавая себя за точильщика ножей, должен был слоняться по округу Пендер, не очень отдаляясь от Сейнт-Хелены, наводить нужные справки о пропавшем мужчине и всё время держать уши открытыми. В те времена в сельской местности точильщик ножей являлся эдаким «домом быта» на ногах, он не только точил ножи, ножницы, топоры и прочей инструмент, но и обычно выполнял важные для любого хозяйства задачи по мелкому ремонту чего угодно – от швейных машинок до поломанных очков. В общем, что хочИм – то точим, а что имеем, то клеем… Бэтсон знал премудрости этого ремесла, поскольку ранее ему уже приходилось использовать в работе подобную «легенду».

В конце марта 1937 года Бэтсон загрузил в старенький «пикап» необходимый реквизит и отправился на выполнение задания. Он не поехал прямиком в округ Пендер, поскольку не мог прибыть в интересующий его район из неоткуда. Детективу сначала требовалось «показать себя» в другом районе, дабы впоследствии он всегда мог спокойно ответить на вопрос, откуда приехал.

Накрутив на дорогах штата необходимый километраж и «засветившись» в разных местах, Стори в первой декаде апреля появился в окрестностях Сейнт-Хелены. Встречаясь с разными людьми из числа местных жителей, он аккуратно наводил справки и, дабы его присутствие не возбуждало ненужных подозрений, периодически покидал район. Затем возвращался, точил инструмент и на правах знакомого уже человека более обстоятельно беседовал с теми, кто казался хорошо осведомлённым о местных делах.

Для подстраховки Бэтсона, который был очень уязвим и потенциально сильно рисковал, в районе Сейнт-Хелены появились 2 геодезиста, которые якобы занимались сверкой карт. Это были детективы NBI, к которым Бэтсон всегда мог обратиться за помощью, если только в том возникла бы необходимость.

Американские фермеры 1930-х годов – «соль земли» кентуккийской, огайской и каролинской.

Стори действовал очень аккуратно и ненавязчиво. Прошло более 5-ти недель, прежде чем местные жители стали признавать его за «своего» и понемногу рассказывать об обстановке и местных делах. Картина оказалась очень интересной. Выяснилось, что «пятидесятников» здесь довольно много и они горой стоят друг за друга, а потому абсолютное большинство не связанных с ними людей старалось эту публику не затрагивать. Во избежание неприятных эксцессов, каковые, по словам жителей, тут случались.

Пола Крохмального жители Сейнт-Хелены не знали, что понятно – тот не жил в этом районе – однако от дома к дому кочевала какая-то сплетня об убийстве, совершённом «пятидесятниками» годом ранее, то есть в апреле 1936 года. После долгих расспросов детектив выяснил, что молва называла убийцей Пита Крохмального, младшего брата Пола. Это была хорошая новость в том смысле, что рабочая версия об убийстве последнего вроде бы находила подтверждение. Однако долгое время Бэтсон не мог установить источник, из которого происходила эта сплетня.

Постепенно Стори Бэтсон нашёл людей, которые вроде бы знали то, что представляло для детектива немалый интерес. Семья чернокожих – Джулия Смит (Julia Smith) и её муж Адам (Adam) – проживавшая по соседству с Питом Крохмальным, младшим братом исчезнувшего без вести Пола, рассказала «точильщику» о весьма подозрительных событиях, произошедших 4 апреля 1936 года. В тот день Адам Смит видел, как сын Пита – звали молодого человека Пол Крохмальный-младший – «боролся» или «боксировал» на пригорке со своим старшим родственником. Адам не знал, как звали последнего, но он слышал, что этот человек приехал в гости к Питу Крохмальному и вроде бы имел намерение поселиться где-нибудь неподалёку. Стори Бэтсон из рассказа Адама заключил, что тот видел, как Пол Крохмальный [тот, что впоследствии пропал без вести] боролся или дрался со своим племянником Полом Крохмальным-младшим. Племянник не мог справиться с дядей – тому хоть и исполнилось 67 лет, но мужчиной он оставался, по-видимому, довольно крепким – и по этой причине на помощь Полу-младшему пришёл Пит [его отец]. Вдвоём они повалили мужчину и исчезли из поля зрения свидетеля.

Вообще же Адам Смит не был уверен в том, что видит. У него не имелось оснований считать, что он наблюдает именно драку, а не, скажем, дружескую возню подвыпивших мужчин. Кто разберётся в этих русских традициях, может, у них принято в начале апреля окунать любимого дядюшку в грязь и навоз, верно?…

В общем, поначалу Адам Смит не придал особенного значения увиденному, однако через несколько часов произошло нечто такое, что вызвало его настоящую тревогу. Он увидел въезжавшую на пригорок телегу, которой управляли Пит Крохмальный и его сын Пол, а в телеге… лежало бесчувственное человеческое тело. По словам свидетеля, телега, обычно использовавшаяся русскими для перевозки скошенной травы, не имела задней стенки, поэтому человеческое тело было хорошо заметно. По словам Адама, его супруга Джулия в эту минуту находилась рядом с ним и видела то же самое. Что и подтвердила при разговоре с Бэтсоном.

Стори Бэтсон. Участие детектива Бюро расследований Северной Каролины в раскрытии исчезновения Пола Крохмального принесло ему широкую известность.

Куда же брат и племянник пропавшего без вести Пола Крохмального увезли бесчувственное тело?

На выяснение этого немаловажного вопроса детективу пришлось затратить ещё пару недель. Стори Бэтсон исходил из того, что убийцы вряд ли решились бы прятать труп на чужой территории – они либо избавились от него на своём участке, либо сделали это где-то не ничейной земле. Каждый из этих вариантов имел свои плюсы и минусы, но житейский опыт подсказывал Бэтсону, что преступники не стали бы увозить труп в лес, расстояние до которого составляло почти 4 км. Тело в телеге не было замаскировано, значит, его транспортировка на большое расстояние не планировалась.

Разъезжая по округе и разговаривая с соседями Пита Крохмального, детектив познакомился с некоей Анной Данадыгой (Anna Danadyga), русской крестьянкой, чья ферма находилась у дальней от жилого дома Крохмальных стороны участка. Бэтсон на несколько дней поселился на ферме Данадыги, объясняя это необходимостью ремонта своей автомашины. Он заплатил гостеприимной вдове небольшую сумму и выполнил в счёт оплаты проживания несколько её поручений. Детектив быстро завоевал расположение Анны, которая, возможно, даже стала вынашивать на его счёт определённые далеко идущие планы.

В общем, в середине июня во время вечернего распития спиртных напитков женщина неожиданно разоткровенничалась и рассказала Бэтсону о необычном инциденте, произошедшем то ли 4 апреля 1936 года, то ли на следующий день. Началось всё с того, что её соседи Крохмальные – отец и сын – проехали через боковые ворота в ограждении в телеге, внутри которой лежало человеческое тело. Через некоторое время отец и сын развели на своём участке большой костёр, что само по себе выглядело крайне странно. Поскольку дома в сельской местности отапливались дровами, просто так костры [да тем более большие костры!] никто не жёг. Однако Крохмальные не только разожгли костёр, давший большое пламя, но и принялись сжигать в нём что-то очень вонючее. Ветер сносил дым на участок Анны, что вызвало её крайнее неудовольствие.

Крохмальные развели огонь на значительном удалении от своего жилого дома – более 250 метров – кроме того, между костром и домом находился небольшой лесной клин. То есть семью Крохмальных огонь и вонь не беспокоили, а вот Анна очень разволновалась из-за того, что пламя может перекинуться на её участок. И потом этот неприятный запах…

В общем, Анна решила сделать замечание Питу, мол-де, не по-соседски себя ведёшь, если хочешь какую-то падаль сжечь, так сжигай рядом со своим домом, а не возле моего… Женщина решительно направилась на территорию соседа, но тут ей преградил дорогу Эрвин Уилльямс (Ervin Williams), муж старшей из дочерей Пита Крохмального. Мужчина держал в руках винтовку, он заявил Анне, что не позволит ей пройти мимо него к дому Пита, если женщине нужно поговорить с владельцем фермы, то пусть идёт по дороге в обход. По словам Анны, она в первую минуту даже не поверила своим ушам – Эрвин говорил какую-то совершеннейшую дичь. Идти в обход, если вот она – тропинка – ты, мальчик, вообще, в своём уме?! Данадыга решила пренебречь словами Эрвина и продолжила движение, но тогда мужчина пригрозил, что убьёт её.

Может быть, это было преувеличение… может быть, вообще шутка… но именно в ту минуту и в том месте женщина не рискнула проверять серьёзность сказанного. Анна уверяла, что не знает, что же именно Крохмальные сжигали в том костре, но они явно не хотели, чтобы это увидели посторонние. Именно по этой причине Эрвин Уилльямс до самой ночи дежурил с винтовкой у костра.

Наверное, никогда ещё у Анны Данадыги не было столь внимательного слушателя. Стори Бэтсон остался под сильным впечатлением от эпического сказания про вонючий костёр, а потому в ближайшую ночь, вооружившись револьвером и электрическим фонариком, он отправился на прогулку по территории фермы Пита Крохмального. Разумеется, детектива интересовала не ферма вообще, а тот её участок, что находился рядом с фермой Данадыги и был отделён от жилого дома кустами и деревьями.

Внимательно осмотрев грунт, Бэтсон обнаружил обширный участок выжженной земли, имевший диаметр около 2,5—3 метров. Не вызывало сомнений, что когда-то давно на этом месте разводили большой костёр, от которого осталось много углей и не полностью прогоревших дров. Детектив поворошил костровище ботинком и сразу же заметил необычные кусочки, которые никак не могли быть горючим материалом – больше всего они напоминали раздробленные кости.

Чрезвычайно довольный сделанным открытием, Стори Бэтсон покинул Сейнт-Хелену и доложил руководству о проделанной работе. На основании его доклада окружной прокурор Джон Барни (John Burney) оформил ордера на аресты Пита Крохмального, Пола Крохмального-младшего и Эрвина Уилльямса, а также на обыск фермы, принадлежавшей Питу. 18 июня 1937 года вся трое были заключены под стражу. Отца и сына Крохмальных отправили в тюрьму округа Нью-Гановер (New Hanover), а Уилльямс был помещён в тюрьму округа Пендер.

18 июня 1937 года были арестованы лица, обвинённые в убийстве и сожжении трупа Пола Крохмального-страшего – его племянник Пол Крохмальный-младший (фотография слева), родной брат Пит Крохмальный (фотография в центре) и Эрвин Уилльямс, зять Пита (снимок справа).

Обыск жилого дома и надворных построек на ферме Пита Крохмального ничего ценного для следствия не дал. «Законники» не нашли ничего такого, что можно было бы связать с преступлением – ни следов крови, ни сколько-нибудь крупных денежных сумм, ни вещей исчезнувшего без вести Крохмального-старшего. А вот осмотр старого костровища, обнаруженного Стори Бэтсоном во время ночной вылазки, позволил собрать большое количество костных фрагментов различного размера – самые большие из них достигали 15 см. Общее количество костных фрагментов превысило 80 штук, они не помещались ни в одну стандартную коробку, поэтому для их перевозки был использован снарядный ящик из-под патронов для артиллерийского салюта.

Правда, в дальнейшем с местом обнаружения этих костных фрагментов приключилась странная метаморфоза. Костёр был следствием забыт, и вместо него стала фигурировать большая топка под баком стерилизации молока. По-видимому, криминалисты проконсультировали прокурора, и тот понял, что сжечь человеческое тело в костре чрезвычайно сложно – топка под стерилизатором подходила для этого намного лучше. И потому официальная версия обвинения претерпела некоторую корректировку.

Только после этого в средства массовой информации были переданы первые сообщения об исчезновении Пола Крохмального-старшего и расследовании, проведённом правоохранительными органами штата Северная Каролина. Сенсацией эта история не стала, всё-таки иммигрант из России – это не тот человек, чья судьба привлечёт к себе ажиотажный интерес американцев, но своё место в газетных публикациях того времени она нашла.

Одна из первых более или менее подробных статей о расследовании исчезновения Пола Крохмального-старшего в номере от 1 июля 1937 года в газете «The daily independent». Заголовок гласит: «Тайна найденных в округе Пендер костей может быть решена».

Нельзя не сказать о том, что помещение Пита Крохмального и Пола-младшего в тюрьму соседнего округа явилось совсем не случайной мерой безопасности. В округе Пендер в то время происходили довольно странные и прямо-таки тревожные происшествия, которые наводили на мысль о существовании некоей мощной силы, явно противопоставлявшей себя властям округа и штата. Летом 1935 года – то есть за 2 года до описываемых событий – в округе Пендер подверглись жестокому избиению 4 фермера. На них напали некие вооружённые всадники в белых капюшонах, скрывавших лица, которые под угрозой оружия сначала связали потерпевших, а затем уже нанесли побои руками и ногами. Избитые не были ограблены. Нападение можно было бы признать выходкой «Ку-клукс-клана», однако потерпевшие являлись белыми мужчинами и ни в чём незаконном никогда не обвинялись. Между тем «Ку-клукс-клан» обычно проявлял себя в тех случаях, когда в неких резонансных преступлениях власти обвиняли чернокожих. Самое интересное заключалось в том, что потерпевшие фактически отказались от сотрудничества с правоохранительными органами, заявлений о причинении ущерба здоровью не подали и отделались отговорками, из которых следовало, что они ничего о причине нападения не знают. Хотя в этом вопросе они явно лукавили и что-то знали, но говорить на эту тему не пожелали.

А в июне 1936 года таинственные всадники в белых капюшонах вывезли в лес и подвергли порке кнутами некоего 40-летнего фермера Монро Фаулера (Monroe Fowler), его жену Каролину и их 18-летнюю дочь Инес. По словам потерпевших, люди в капюшонах потребовали от них прекратить общение с «другими женщинами», причём все трое заявили, что не понимают, что имеется в виду. По их словам, аналогичный запрет на «общение с женщинами» они должны были передать 2-м семьям, жившим по соседству. «Законники» тянули с расследованием целый месяц и всё никак не могли выйти на след таинственных обладателей белых капюшонов. В конце концов, мать и дочь получили от неких неизвестных им людей «добрый совет» покинуть штат ради спасения собственных жизней. Семья немедленно собрала вещи и уехала из Северной Каролины, после чего служба шерифа округа Пендер 16 июля с немалым облегчением расследование инцидента закрыла. Начальник полиции штата Генри Джинс (H. G. Jeans) заявил, что не видит оснований для возобновления расследования, поскольку заявители уехали.

В ночь на День Благодарения [26 ноября 1936 года] фермеры Уилльям Инмэн (William Inman) и Джесси Кокс (Jesse Cox) также были похищены группой неизвестных им вооружённых лиц в белых капюшонах, вывезены в лес и подвергнуты порке кнутом. Похитители называли себя «христианами» и «мстителями» («The Vigilantes»). Мужчины подали заявление в службу шерифа, и шериф Расс (Russ) заверил газетчиков, что идёт по следу… правда, след этот его никуда не привёл, и к лету 1937 года расследование выдохлось.

Имели место и иные инциденты такого рода. Иногда в местной прессе появлялись довольно любопытные объявления, в которых некий местный житель оповещал неопределённо широкий круг лиц о том, что он усвоил урок и изменит собственное поведение. «Законники» предполагали, что за каждым таким объявлением стоит некая «воспитательная работа», проведённая «мстителями» посредством похищения и порки, но «перевоспитанные» жалоб не подавали, и никаких юридических последствий такого рода случаи не влекли.

Журналисты, проводившие самостоятельные расследования необычной практики воспитания общественного сознания посредством порки нарушителей [или мнимых нарушителей] порядка, связали деятельность таинственных «мстителей» с «преподобным» Джорджем Хантом (George H. Hunt), так называемом «пастором» секты «примитивных баптистов». Хант в то время был очень популярным в Северной Каролине проповедником сектантского вероучения и занимал «пастырские» места сразу в 5-ти приходах. Подражая, по-видимому, древнегреческому аскету Диогену, а может быть, просто из желания демонстрировать окружающим собственную «святость», Хант ходил босиком в рванине и демонстративно пренебрегал удобствами цивилизации. Впрочем, возможно, в его подкастрюльном пространстве бульонилось вовсе не тщеславие, а настоящая душевная болезнь – судить нам сейчас об этом сложно. Как бы там ни было, «преподобный» Джордж Хант не без удовольствия порассуждал перед журналистами на тему «воспитания народа». Он одобрил практику самосуда и заявил, что «мстители» делают благое дело. Но добавил, что не одобряет использование капюшонов, поскольку добрым людям не следует скрывать лица.

Американская глубинка середины 1930-х годов.

В общем, в те дни и месяцы в Северной Каролине особо ретивые граждане с упоением занимались «воспитанием народа», и в этой обстановке угроза линчевания отца и сына Крохмальных представлялась отнюдь не иллюзорной. По этой-то причине их и спрятали от греха подальше в тюрьме соседнего округа Нью-Гановер.

30 июня 1937 года в городе Бурго, административном центре округа Пендер, началось предварительное слушание дела по обвинению отца и сына Крохмальных, а также Эрвина Уилльямса в убийстве Пола Крохмального и последующем уничтожении его тела. Процесс вёл судья Блэйк (A. C. Blake). Подсудимые не отказались от дачи показаний, что следует признать довольно необычным для суда по столь тяжкому обвинению, чреватому для подсудимых смертной казнью.

После довольно продолжительной и конфликтной процедуры отбора жюри присяжных процесс начался 19 июля 1937 года.

Обвинение выглядело очень весомо и даже солидно, насколько такое определение уместно в отношении юридического документа. Мотив преступления был сформулирован с безукоризненной убедительностью, а представленные свидетели весьма достоверно показали этапы реализации преступного замысла.

Весьма ценным приобретением для окружного прокурора оказался Сэм Ингрэм (Sam Ingram), работник почты в Бурго, чьи показания стали настоящим восклицательным знаком под всем обвинительным заключением. Ингрэм был тем человеком, кто в начале апреля 1936 года оформил абонентский ящик для Пола Крохмального-старшего. В этот ящик на протяжении полугода приходили письма с чеками по 100$. Эти письма получал Пол Крохмальный-младший. Ингрэм, впервые увидевший в отделении почты незнакомого молодого человека с ключами от абонентской ячейки, встревожился. Почтмейстеру казалось, что эту ячейку абонировал пожилой человек [старшему Крохмальному, напомним, исполнилось 67 лет, так что зрительная память Ингрэма не подвела!]. Ингрэм остановил Крохмального-младшего и спросил, откуда у него ключи от ячейки… А молодой человек спокойно ответил, что эта ячейка арендована на его имя и… предъявил изумлённому Ингрэму удостоверение личности. Почтмейстер сверился со своими записями, убедился в том, что ячейка и в самом деле абонирована Полом Крохмальным, и решил, что его бес попутал!

И на протяжении последующих месяцев молодой Крохмальный вынимал конверты из абонентской ячейки уже без недоверчивых вопросов со стороны Сэма Ингрэма.

Сильное впечатление на присутствовавших в зале произвели допросы 2-х свидетелей, неизвестных до того широкой публике. Ими оказались пожилые русские супруги Ник Жураво (Nick Zuravio) и его жена Анастасия (Annastasia). По-видимому, их настоящая фамилия звучала как «Журавлёв» или как-то похоже, но для слуха американцев подобное слово было совершенно чужеродным и потому супругам пришлось обрезать фамилию до нелепого «Жураво». Они совсем не говорили по-английски, и по этой причине их допросы в суде проводились через переводчика.

Ник заявил, что видел сожжение человеческого тела в топке под большим стерилизатором молока. По его словам, тело туда поместили отец и сын Крохмальные. На вопрос судьи Эла Блэйка, лично беседовавшего с Ником Жураво, чьё тело подсудимые засунули в печь, свидетель ответил, что это был «старик Крохмальный». Интересно, считал ли Ник стариком самого себя – а он являлся одногодкой убитому Полу Крохмальному – хотя вопрос такого рода следует, конечно же, признать риторическим. На вопрос о роли в происходившем Эрвина Уилльямса свидетель ответил, что тот на протяжении многих часов выполнял обязанности часового, не позволяя никому входить в сарай, в котором находился стерилизатор. Поясняя свою мысль, Жураво сообщил суду, что Уилльямс был вооружён винтовкой, и всем окрестным жителям он был известен как человек грубый, жестокий и злонравный. В общем, из него получился хороший часовой!

Анастасия, дававшая показания после своего мужа, сообщила суду, что не видела сожжения трупа «старика Крохмального», но слышала рассказ мужа об этом. По её словам, «Ник пришел домой поздно ночью 4 апреля 1936 года бледный, задыхающийся и дрожащий, и рассказал ей, что видел кремацию» (дословно по стенограмме: «Nick came home late on the night of April 4, 1936, pale, gasping and shaking and told her of seeing the cremation»). Продолжая своё повествование, женщина добавила, что в ту ночь чувствовала «ужасающую вонь» («horrible odor»). Отвечая на вопрос о причине недонесения властям об известном ей преступлении, Анастасия заявила просто и бесхитростно – семья Крохмальных очень многочисленна и опасна, их все знают, и с ними лучше не связываться. Она обсуждала с мужем Николаем – то есть Ником Жураво – вопрос о возможном обращении к шерифу с заявлением о преступлении, но, подумав хорошенько, от этой мысли они отказались. Дескать, нас убьют – и никто не найдёт, вернее, никто даже искать не станет.

Что ж, логика железная – не поспоришь!

Показания иных важных свидетелей обвинения – Анны Данадыги, Джулии и Адама Смит – изложены выше. Эти люди также выступили в суде и присутствовавшие в зале репортёры сошлись в том, что общий ход процесса ничего хорошего обвиняемым не сулит.

29 июля в суд был доставлен ящик с костями, собранными на месте костровища на участке Пита Крохмального. С этого момента начались неприятные для обвинения открытия. Защита оспорила идентификацию костей, как принадлежавших человеку, и представленные ею эксперты – антрополог и ветеринар – убедительно доказали их происхождение от… коровы.

Газетные публикации последней декады июля 1937 года, посвящённые обзору судебного процесса над убийцами Пола Крохмального-старшего.

В тот же день Эрвин Уилльямс и Пол Крохмальный-младший заявили о невозможности собственного участия в убийстве Пола Крохмального-старшего 4 или 5 апреля 1936 года по причине наличия alibi. В начале апреля того года они работали на стройке в Бурго. Это был довольно лукавый довод, поскольку стройка эта находилась всего в 6 км от места убийства, но в данном случае значение имела непоколебимая категоричность заявлений, сделанных обвиняемыми. Пол Крохмальный-младший утверждал, что никогда не бывал в почтовом отделении в Бурго, свою идентификационную карточку почтмейстеру Ингрэму не предъявлял и, вообще, никогда с ним не встречался. Убедительности этого утверждения очень поспособствовало то, что ранее Ингрэм не опознал Пола в зале суда. Получалось, что обвинение не доказало получение денег именно племянником убитого, а то, что приходил некий молодой человек и показывал карточку – так это был кто-то неизвестный с поддельным документом!

На следующий день – 30 июля, в пятницу – дал показания Пит Крохмальный. Брат пропавшего без вести довольно бодро и без пауз – хотя и с сильным акцентом – рассказал суду, что не понимает причины полицейского расследования, мол-де, по его мнению, Пол-старший жив, здоров и спокойно тратит денежки, вырученные от продажи дома, в каком-нибудь солнечном штате вроде Техаса или Калифорнии. Любимого старшего брата он – Пит Крохмальный – не убивал, и тот вообще ему был как отец, поскольку росли они без отца. Что же касается фрагментов костей [якобы человеческих], то в апреле минувшего 1936 года на его участке за лесом действительно была сожжена туша коровы, павшей от чумы. Это обычная практика для любого фермера – Пит Крохмальный сжигал туши умерших животных как до апреля 1936 года, так и после. В общем, выступил Пит хорошо, очень бодро и без пауз. На хитрые вопросы прокурора Барни, призванные загнать Пита в тупик, тот отвечал, не задумываясь и не выбирая особенно выражений. Он заявил, что в последний раз видел старшего брата Пола в середине дня 4 апреля 1936 года, когда тот, бодро перепрыгнув через дренажную канаву по периметру его – Пита Крохмального – участка, отправился в лес на интимную встречу с некоей женщиной, жившей неподалёку.

Фамилию этой женщины он не знал, но она точно существовала, а любимый старший брат всегда интересовался женщинами, причём любого возраста – от девочек-малолеток до опытных, искушённых во всех смыслах бабушек… Ну, вот такой он был человек – грешный, любил женщин!

После заключительных выступлений представителей обвинения и защиты и последующего наставления судьи присяжные заседатели вечером 30 июля удалились в совещательную комнату. Они заявили, что будут готовы вынести вердикт до полуночи, но затем переменили решение и передали судье, что их можно не ждать и расходиться. Минуло 31 июля – и вердикта не последовало. Это был хороший знак для подсудимых – чем дольше совещаются присяжные, тем выше вероятность оправдательного решения! Длительные прения – это всегда признак несовпадения мнений, а для подсудимых это хорошо!

Наконец во второй половине дня в воскресенье 1 августа присяжные сообщили судье, что готовы огласить вердикт. Судья прибыл в здание суда, туда же были доставлены подсудимые. В 17:45 был оглашён вердикт жюри присяжных, из которого следовало, что все обвиняемые признаются полностью невиновными в инкриминируемых им обвинениях. Все обвиняемые немедленно были освобождены из-под стражи и отправились домой.

Впрочем, нельзя исключать того, что они сначала отправилась в бар, а потом домой… Но это неточно!

Газетное сообщение о сенсационном завершении судебного процесса по обвинению Эрвина Уильямса, Пита и Пола-младшего Крохмальных в убийстве и сожжении тела Пола Крохмального-старшего.

Это был очень интересный во всех отношениях вердикт, и можно было бы многое сказать о логике людей, за него голосовавших. Но все эти рассуждения следует признать вторичными на фоне главного вопроса: так где же Пол Крохмальный-старший? что же с ним стало?

Конечно же, он был убит. И произошло это 4 апреля 1936 года и примерно так, как это описал детектив Стори Бэтсон в своём докладе начальнику полиции штата Джинсу. Однако доказать это в суде не удалось, и произошло это во многом в силу тех же самых причин, что мы видим в «деле Адольфа Лютгерта». Это очень необычное преступление, связанные с ним расследование и суд во всех деталях рассмотрены мною в очерке «1897 год. Таинственное исчезновение жены чикагского „колбасного короля“», опубликованном в сборнике «Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX – XX столетий. Книга IX». Я не стану сейчас углублять в его пересказ – это невозможно просто в силу ограничений, накладываемых на формат данного повествования – но сразу сообщу один из важнейших и интереснейших, с моей точки зрения, выводов: правоохранительные органы при расследовании исчезновения жены Лютгерта увлеклись фабрикацией улик, что, по их мнению, должно было гарантировать успех обвинения в суде. Однако эта фабрикация была раскрыта, что позволило защите Лютгерта спасти ему жизнь.

В сборнике «Американские трагедии. Книга IX» размещён очерк, посвящённый «делу Адольфа Лютгерта», крупного чикагского предпринимателя, убившего в 1897 году жену и полностью уничтожившего её труп. Ввиду крайней сложности доказывания вины обвиняемого правоохранительные органы решились на масштабную фальсификацию улик. Это мало помогло прояснению картины случившегося, но запутало расследование и в конечном итоге позволило спасти жизнь убийце.

«Дело Лютгерта» в каком-то смысле оказалось знаковым и спровоцировало появление подражателей. Это интересный криминальный феномен, о котором я хочу написать в отдельном очерке. Он так и будет называться: «Подражатели Лютгерта» [видите, уже заголовок придумал!], я планирую разместить его в ближайшем сборнике «Американские трагедии. Книга XI». Попытки убийц совершить «идеальное» преступление, то есть такое, за которое невозможно уголовное преследование просто напросто в силу формальных правовых ограничений, представляются автору очень интересной темой исторического исследования. Причём темой, совершенно неизвестной современникам…

Впрочем, вернёмся к расследованию исчезновения Пола Крохмального.

Забавным представляется и то совпадение, что коровьи кости, выдаваемые за человеческие, присутствовали в качестве «несомненных улик» как в «деле Лютгерта», так и в интересующем нас «деле об исчезновения Пола Крохмального». Потрясающе, не правда ли? С 1897 года по 1937 минуло ровно 40 лет, а американские «законники» так ничему и не научились…

Ни окружная прокуратура, ни служба шерифа, ни полиция штата, ни ведомство коронера – никто не сомневался в виновности отца и сына Крохмальных и их свойственника Эрвина Уилльямса. И чтобы гарантированно отправить всю эту энергичную компанию на «горячий стул», «законники» принялись конструировать доказательную базу, которая – увы! – была ложью…

Не видел Ник Жураво, он же Николай Журавлёв, сожжения трупа Пола Крохмального – весь этот рассказ выдуман в офисе окружного прокурора от первого слова до последнего. Убийцы избавились от тела жертвы без свидетелей и без оставления изобличающих их следов. И, разумеется, никаких костных фрагментов они после себя не оставили! Тупые русские крестьяне догадались полностью вывезти все остатки человеческих костей и подбросили вместо них кости коровы. Эта предусмотрительность отлично подходит для иллюстрации извечного спора о релевантности IQ – все подсудимые имели, наверняка, весьма невысокий IQ, однако их житейской мудрости и здравого смысла хватило на то, чтобы обмануть систему.

Заканчивая эту очень необычную историю – необычную как по своей завязке, так и по развязке – хочется сказать несколько слов о дальнейшей судьбе талантливого сыщика Стори Бэтсона. В конечном итоге всё в его жизни сложилось не очень хорошо, что, кстати, следует признать нормой для хороших сыщиков. После провала обвинения в суде Бэтсон был уволен из Бюро расследований штата и подался в частные сыщики.

В 1941 году его работа на этом поприще сделалась объектом серьёзного судебного разбирательства. Он был обвинён по 4-м эпизодам барратрии («barratry»). Так в американском гражданском праве обозначают практику возбуждения судебного разбирательства с нечестными и эгоистичными намерениями истца. Барратрия Бэтсона выразилась в том, что по поручению различных адвокатских контор он собирал информацию в интересах их клиентов – в одном случае дело касалось обвинения в страховом мошенничестве, в другом – подозрения в адюльтере… В общем, Стори вёл себя как «грязная ищейка», не брезговавшая ничем в целях заработка, и в какой-то момент он наткнулся на ловкого адвоката, решившего его остановить.

Истинная подоплёка дела неясна, судя по всему, частный детектив Стори Бэтсон крепко насолил кому-то из сильных мира сего. Закончилось это противостояние не очень хорошо для Бэтсона – 3 из 4-х пунктов обвинения удалось «отбить», но вот по 1-у пункту он был признан виновным и осуждён на 2 года лишения свободы. После рассмотрения апелляции 27 ноября 1941 года Верховый суд штата Северная Каролина уменьшил срок пребывания Стори Бэтсона в тюрьме до 8-и месяцев.

Но проблема для Стори крылась даже не в этих месяцах – хотя и они являются немалым испытанием для человека далёкого от уголовного мира. Частный сыщик, осуждённый по уголовной статье, не мог возобновить свою лицензию. А это означало изгнание из профессии. На пороге своего 50-летия Стори Бэтсон стал тотально безработным – он мог пойти копать траншеи, монтировать водопроводы, красить стены и заниматься иными полезными делами, но вот сыщиком он больше уже быть не мог.

Его дальнейший жизненный след теряется. Автор не знает, что стало со Стори Бэтсоном после освобождения из тюрьмы весной 1942 года. И освободился ли он вообще… Стори Бэтсон исчез, как исчез несколькими годами ранее Пол Крохмальный, судьбу которого он тщетно пытался установить.

1924 год. История Нормана Торна, беспощадная и безобразная

История трагических отношений Нормана Торна и Элси Кэмерон является классическим примером того, как попытки психопатов манипулировать окружающими приводят к непредсказуемым последствиям. Непредсказуемым прежде всего для самих психопатов. Ну и, само собой, для окружающих!

Один такой случай вся Россия не так давно имела возможность наблюдать буквально в режиме on-line. Речь идёт о событиях, произошедших в ночь с 21 на 22 января 2018 г. в Басманном районе г. Москвы, в ходе которых Артём Исхаков убил Татьяну Страхову, после чего покончил жизнь самоубийством, повесившись. При всей своей кажущейся сенсационности история любви, закончившаяся убийством, стара, как мир.

Хороший тому пример – отношения Джона Нормана Холмса Торна (John Norman Holmes Thorne) и Элси Эмили Кэмерон (Elsie Emily Cameron), которые мало того, что поучительны для потомков, так ещё и явились для своих современников классическим примером криминальной загадки.

Впрочем, обо всём по порядку.

Норман Торн удачно родился в 1900 г. и потому не попал в мясорубку Первой мировой войны. Проживал в Лондоне, после окончания школы пошёл работать учеником электрика, а в 18 лет сдал профессиональный экзамен и стал считаться уже квалифицированным электриком. В 1920 г. познакомился с Элси Кэмерон, которая была старше него на 19 месяцев. Девушка окончила курсы машинописи и работала секретаршей. Отношения молодых людей быстро стали тёплыми.

Элси Кэмерон и Норман Торн по нормам того времени являлись славной парой: милые, работящие, во всём положительные.

Всё было хорошо, пока Великобританию не накрыла послевоенная стагнация. Огромные вооружённые силы сокращались, миллионы демобилизованных выбрасывались на рынок труда, а промышленное производство между тем съёживалось ввиду резкого падения военных заказов. Это для США Первая мировая война оказалась благом, а европейские страны перенесли её крайне болезненно. Экономическая стагнация привела к тому, что в мае 1921 г. Норман Торн остался без работы.

Ситуация была неприятной, но не фатальной. Элси его поддерживала, уверяла, что любит его даже когда он без работы. Норман решил, что не хочет быть заводским рабочим и вообще не желает быть наёмным рабочим, он задумал завести собственное дело, желательно такое, которое даст быстрый оборот капитала и позволит жить за городом. Так, чтобы подальше от родителей и без лишнего пригляда.

Нет, речь не шла о выращивании и продаже марихуаны, как, быть может, подумал кто-то. Замысел был проще и менее изящен: Норман надумал обзавестись фермой по выращиванию цыплят.

Норман и его куриное царство. Забегая чуть вперёд, уточним, что под ногами Торна на глубине 70 см находится отпиленная голова Элси Кэмерон. Торн попросил журналиста сфотографировать себя «с курочками» и стал точно на месте сокрытия фрагмента трупа.

Сказано – сделано! Норман попросил у отца взаймы 100 фунтов стерлингов, купил кусок земли в местечке с говорящим названием Блэкнесс (blackness – по-русски «чернота», «тьма») в графстве Сассекс (Sussex) примерно в 30 км к югу от тогдашних границ Лондона, и быстро возвёл там сараи для кур. По рабочим дням Норман проживал в Блэкнессе, а на выходные приезжал в Лондон – повидаться с родными, да и Элси проведать.

Элси наносила ответные визиты, периодически приезжая на ферму к своему сердечному другу. Но ночевать на ферме она не оставалась, а отправлялась в местную гостиницу. Интимные отношения между ними завязались на Рождество 1922 г., то есть спустя более 2-х лет со времени знакомства. Специфика того времени, однако.

Итак, к началу 1923 г. между молодыми людьми сложился, как принято говорить сейчас, «гостевой брак». То Норман приезжал проведать Элси, то Элси – Нормана. Можно сказать, гармония! Правда, в оценках её молодые люди, видимо, расходились: Элси думала, что это пролог будущего счастья, а Норман был уверен, что счастье уже наступило и никакого «будущего счастья» уже и не надо.

Продолжалась такая гармония довольно долго. Вплоть до 1924 г.

Элси Кэмерон и Норман Торн в период глубоко гармоничных отношений.

В начале 1924 г. Элси осталась без работы. Нельзя сказать, что в Лондоне вообще не было работы для секретаря-машинистки, нет… работы не было персонально для Элси Кэмерон. Дело заключалось в том, что характер молодой леди был, мягко выражаясь, нестабильным, а прямо говоря, откровенно дурным. У дамочки имелись свои закидоны, из разряда тех, которые психиатры обтекаемо маскируют словосочетанием «истероидные проявления». Элси умудрялась до такой степени восстанавливать против себя людей, что ей при увольнении попросту перестали давать рекомендательные письма. А без них ей некуда было податься.

Помыкавшись без работы, Элси решила направить усилия по созданию собственного счастья в другое русло. Она рассудила, что Норман слишком долго «использует» её без каких-либо гарантий со своей стороны и пора бы поставить вопрос об оформлении законного брака. Норман оказался не готов к такой постановке вопроса.

Норман Торн увлекался радиоделом, самостоятельно собрал радиоприёмник, и он совершенно не понял, почему ему надлежит отказаться от собственных увлечений и перейти к строгой экономии в интересах будущей семьи.

Во-первых, финансовые показатели «куриного» бизнеса оказались совсем не такими радужными, как это представлялось вначале. По итогам 1923 г. Норман оказался в убытке и был вынужден ещё раз попросить у отца денег на покрытие кассового разрыва. В такой обстановке сажать себе на шею иждивенца было бы полным безумием. Во-вторых, жизнь его шла своим чередом, и планов на заключение брака он не строил. Торн понемногу обустраивал ферму, самостоятельно собрал радиоприёмник, с которым развлекался вечерами, периодически заходил в местный паб, чтобы пропустить кружечку эля – в общем, распоряжался временем и финансами так, как считал нужным. Когда Элси заявила, что он должен помогать ей, как она помогала ему, когда тот был безработным, молодой человек не понял такой постановки вопроса.

Торн просто не считал, что чем-то обязан Элси. А Элси вместо того, чтобы принять к сведению подобное отношение, посчитала нужным доказать Норману, как сильно тот ошибается и сколь многим он ей обязан.

Но, как это часто бывает в интимных отношениях, чем сильнее давит один партнёр, тем сильнее сопротивляется другой. Если кто не в курсе, законы Ньютона написаны в том числе и для влюблённых. Отправившись на местные танцы летом 1924 г., Норман без труда познакомился там с Бесси Колдикотт (Bessie Coldicott) и быстро выяснил, что незаменимая Элси Кэмерон на самом деле очень даже легко заменима.

Элси, впрочем, ничего этого не знала. В октябре 1924 г. она приехала в Блэкнесс на неделю, взяв Нормана практически под круглосуточную опеку. Только на ночь она уходила к его соседям по фамилии Гошэм (Cosham), поскольку надлежало соблюдать традиции, согласно которым ночёвка приличной девушки в доме холостяка считалась предосудительной. Тем не менее даже октябрьская атака, растянувшаяся на неделю, не сподвигла Нормана уступить домогательствам Элси.

Норман Торн в январе 1925 г. на собственной ферме.

Видя, что процесс окольцовывания дичи в целях бракосочетания пробуксовывает, Элси допустила ту самую фатальную ошибку, которой так грешат многие, порой даже неглупые, женщины. Она решила шантажировать Нормана беременностью, о которой и сообщила ему письмом в ноябре. По смыслу письма Норман должен был понять, что забеременела Элси во время октябрьских встреч. Однако молодой человек был уверен, что этого не могло произойти ввиду специфики того секса, который они практиковали. Поэтому он в немедленно написанном ответном письме сообщил Элси, что сомневается в её беременности и уведомил о том, что у него есть другая женщина. Попутно Норман написал письмо отцу, в котором просил совет: батянька, что делать? как правильно надлежит себя повести в этой ситуации?

Элси Кэмерон поняла, что карась срывается с крючка, а её хитроумный план оказался совсем не хитроумным. Тогда она решила действовать ва-банк и 30 ноября 1924 г. без предупреждения отправилась к Блэкнесс. Там она появилась около 23-х часов. Всю ночь и весь следующий день Элси выносила мозг, объяснялась с Норманом и, в конце концов, тот, сломленный многочасовой истерикой, был вынужден пообещать бывшей любимой жениться. В 20 часов 1 декабря он усадил её в лондонский поезд.

3 декабря Торн-старший, получивший взволнованное письмо сына, приехал из Лондона и поговорил с ним по душам. Отец дал Норману разумный совет: предложи Элси подождать четыре-пять месяцев, если живот появится – женись, если нет – то попрощайся… Обрадованный Норман в тот же вечер накропал письмецо «любимой», если можно так выразиться, в котором предложил такой вот вариант решения проблемы. И на том успокоился. Внутри своей логической парадигмы он посчитал проблему решённой. Но Элси Кэмерон руководствовалась собственной логикой, ей вовсе незачем было решать проблему, которую она же сама и создала, ей надо было выйти замуж!

Так что, как показали дальнейшие события, успокоился Норман раньше времени. Главные проблемы были впереди.

5 декабря Элси Кэмерон выехала из Лондона в Блэкнесс и… пропала без вести.

10 декабря её отец связался с Норманом, чтобы узнать, где находится дочь. Норман заверил, что ему это неизвестно, он её не видел с 1 декабря.

11 декабря полиция Лондона получила официальное заявление об исчезновении Элси Кэмерон. Довольно быстро удалось выяснить, что женщина благополучно купила билет и села в пригородный поезд. Удалось отыскать свидетелей, видевших, как Элси выходила из вагона на вокзале в Кроуборо (Crowborough) … Затем суссекская полиция обнаружила двух женщин, видевших Элси в 17:15 5 декабря в Блэкнессе. Внимание полиции неумолимо сжималось вокруг фермы Торна, но молодой мужчина продолжал повторять первоначально данные показания, согласно которым Элси не появлялась на его участке после 1 декабря.

Практически месяц минул в бесплодных поисках. Наконец, одна из соседок Торна заявила, будто видела, как Элси Кэмерон заходила на участок Торна. Свидетельница не помнила точной даты, но была уверена, что это произошло именно в декабре, что противоречило утверждениям Нормана. После некоторых колебаний полицейские решили арестовать последнего и провести обыск его птицефермы. 12 января 1925 г. Норман Торн был арестован и в тот же день под конвоем полиции уехал из Блэкнесса в совершенно лучезарном настроении. Норман заверил окружавших его журналистов, что скоро всё выяснится и он возвратится на ферму, очищенный от всех подозрений.

12 января 1925 г.: арестованный Норман Торн позирует журналистам на вокзале в Кроуборо, он весел, улыбчив и оптимистичен.

Однако в ходе обыска в одном из сараев была обнаружена запаянная банка из-под мясных консервов, внутри которой находились золотые часы Элси Кэмерон, а также другие её украшения, изготовленные из золота – браслет, брошь и два перстня. Стало ясно, что женщина убита, тело её спрятано и Норман приложил к этому руку.

Было решено провести раскопки на территории участка, и утром 14 января, спустя буквально пару часов с начала работ, в одной из траншей на небольшой глубине была найдена разрезанная сумочка Элси. Видимо, первоначально сумочку хотели разрезать на мелкие кусочки, но затем намерение изменилось, и её просто закопали в неглубокой яме.

В тот же день Торн, узнавший о результатах обыска, решил сделать чистосердечное признание. В 20 часов он заявил, будто Элси действительно приехала 5 декабря к нему на ферму, они некоторое время спорили, но разговор закончился его категорическим отказом обсуждать вопрос о бракосочетании. После этого Норман, по его словам, отправился на встречу с Бесси Колдикотт и её матерью, которых ему следовало проводить на поезд. В 21:30 часов 5 декабря он действительно появлялся на вокзале, что подтверждалось показаниями свидетелей, после чего отправился в паб. На ферме он появился уже после 23-х часов и увидел, что Элси повесилась. Запаниковав, Торн закопал тело и попытался скрыть факт её присутствия в тот день в его доме. Подумав немного, Торн дополнил показания, сообщив, что в ночь на 6 декабря при свете свечей, дабы не было видно с улицы, отпилил ножовкой ноги и голову Элси, которые захоронил отдельно от торса.

Январь 1925 г.: раскопки на территории фермы Нормана Торна.

Останки, чьё местонахождение указал арестант, были извлечены 15 января. Их судебно-медицинская экспертиза была проведена 17 января известным английским судмедэкспертом Бернардом Спилсбери. По его мнению, смерть Элси последовала вследствие побоев и обусловленных ими травм головы, но никак не повешения. Отсутствовала симптоматика механической асфиксии, зато на голове, локтях, коленях были отмечены многочисленные ссадины и кровоподтёки. На предплечьях имелись защитные травмы. Вскрытие Элси Кэмерон не выявило признаков беременности.

Осмотр потолочной балки, на которой якобы висело тело, показал, что никаких следов трения верёвки, которые должны были остаться на дереве, там нет. Был даже проведён следственный эксперимент, во время которого со стула сбрасывали мешок с камнями, привязанный к балке (что должно было имитировать падение тела при самоповешении). Помимо сбрасывания мешка, проверялся и вариант с поднятием груза, то есть подтягиванием его к потолку (такая нагрузка соответствовала имитации повешения). Эксперимент показал, что даже незначительное проскальзывание верёвки оставляет на балке хорошо различимый след трения. То, что таких следов не было обнаружено до 15 января, свидетельствовало о том, что никто никогда не предпринимал попыток повеситься на ней.

Птицеферма Нормана Торна чуть ли не на неделю сделалась центром всего графства Суссекс; туда приезжали политики, журналисты, юристы и зеваки всех мастей.

Дело казалось довольно ясным. Суд открылся 4 марта 1925 г., обвинение заявило, что будет требовать для Торна смертного приговора. Торн был очень активен, участвовал в допросах свидетелей, лез с комментариями и шутил с судьёй. Адвокат рекомендовал ему отказаться от дачи показаний и свести активность к минимуму, но Норман считал, что знает лучше, как надо действовать в сложившейся обстановке. 13 марта он занял свидетельское место, чтобы дать показания в защиту самого себя. Тут только руки остаётся развести: перед нами образчик типичного поведения психопата и нарцисса, неспособного к объективной самооценке и адекватному анализу той ситуации, в которую он сам же себя и поставил.

Во время суда имел место любопытный момент, связанный с обсуждением выводов Спилсбери. Приглашённый защитой врач поставил под сомнение обоснованность заключения Спилсбери на основании того, что странгуляционный след исчез в силу обескровливания трупа при декапитации (отделении головы от тела). Дескать, Спилсбери не изучал кожные покровы шеи под микроскопом, а потому не имеет оснований утверждать, будто странгуляционная борозда действительно отсутствовала. Эксперт защиты настаивал на том, что он при микроскопическом исследовании обнаружил повреждения, соответствовавшие странгуляционному следу. Спилсбери достойно вышел из непростого на первый взгляд положения и доказал, что то, что эксперт защиты называл «странгуляционным следом» на самом деле таковым не является. В интернете достаточно материалов по поводу этой экспертизы, так что все заинтересовавшиеся вполне могут углубиться в изучение этих деталей самостоятельно.

Слева: перед зданием суда в дни процесса над Торном. Справа: 13 марта 1925 г. Норман Торн занял свидетельское место, чтобы дать показания в собственную защиту. Адвокат советовал ему этого не делать, но Норман решил пойти своей дорогой.

Присяжные удалились на совещание в 17:12 16 марта 1925 г., а уже в 17:40, то есть через полчала, вернулись с вердиктом. Норман Торн признавался виновным по всем пунктам обвинения и не заслуживал снисхождения. Судья приговорил его к повешению 22 апреля 1925 г. По иронии судьбы это был 27 день рождения Элси Кэмерон.

Приговор в назначенное время был приведён в исполнение. Вины своей Торн не признал и умер, не раскаявшись.

История отношений Элси Кэмерон и Нормана Торна интересна именно своей обыденностью. Каждый из них считал, что может без особых последствий манипулировать другим в своих узко-эгоистических интересах. Удивляет готовность женщины использовать ложные заверения о собственной беременности для достижения сиюминутных целей. Неужели здравый смысл не подсказывал Элси, что маленькая ложь всегда порождает большое недоверие? Неужели она всерьёз считала, что вынуждая мужчину жениться на себе против воли, она куёт будущее счастье? О чём думал Норманн, человеку, находящемуся в здравом уме, вообще вообразить сложно. Норман, по-видимому, отправился на встречу с Бесси Колдикотт и её матерью уже после совершения убийства с целью обеспечить себе alibi. Потом вернулся и принялся в ночной тиши расчленять тело, пилить ножовкой шею и бёдра. И после этого целый месяц ходил, лучезарно улыбаясь журналистам и соседям, недоумённо пожимал плечами и сокрушался: «Не понимаю, что могло приключиться с Элси!»

Даже если признать, что Элси глупо себя вела, была сумасбродной неврастеничкой и эгоисткой до мозга костей, оправдать поведение Торна невозможно. История их отношений – это история двух несгибаемых психопатов, в которой никто не поступался своими интересами и ни в грош не ставил чужие.

Вместо «Ромео и Джульетты» в школах надо рассказывать вот именно такие истории, дабы подрастающие детишки с бушующими в крови гормонами ясно понимали, как жить нельзя.

1937 год. Подарок на Рождество

Хорошо ли быть внуком и правнуком богатых и широко известных предпринимателей? Наверное, хорошо, по крайней мере в этом убеждено абсолютное большинство небогатых и никому не известных обывателей! Ну, в самом деле, у такого внука и правнука должно быть много денег, красивая, интересная жизнь. Такой человек может легко и непринуждённо общаться с такими же точно богатыми и известными людьми… он может иметь возможность легко и непринуждённо кататься по миру… пить и есть вкусное… «закидываться» необычным… наконец, менять любовниц, как перчатки. И делать это тоже легко и непринужденно.

Ничего не забыл?

Ах да, такого человека могут похитить с целью получения выкупа. Такая опция тоже предусмотрена в лёгкой и непринуждённой жизни внуков и правнуков богатых людей.

В субботу 15 декабря 1935 года 20-летний Фредерик Милн, проживавший в доме №157 по Восточной 37-й стрит в Нью-Йорке (East 37th street) в районе Мюррей-хилл (Murray hill) на Манхэттене, получил письмо. Судя по штемпелю, оно было отправлено из городка Пукипси (Poughkeepsie), расположенного в 90 км севернее Нью-Йорка. В конверте находилась рождественская открытка за 10 центов, изображавшая Санта-Клауса в повозке с оленями, а вокруг открытки оказался намотан сильно помятый кусок жёлтой обёрточной бумаги. Расправив его, молодой человек прочитал текст, составленный из газетных букв и слов.

Послание гласило: «Ваш брат не находится в Филадельфии. Мы взяли его в деревне, но мы вернём его живым, если вы будете следовать [указаниям] письма, которое мы пришлём. Наличные деньги должны поступить из Нью-Йорка. Поддерживайте связь с дедом по телефону. Письма будут подписаны Цвитлер». (Дословно на языке оригинала: «Your brother he isn’t in Philadelphia. we got him out in the country, but he will be returned living if you will follow the letter we will send you. Available cash must come fron New York. Keep in touch with your grandfather and phone. The letters will be signed Zwitler.»)

Фредерик моментально понял, с чем имеет дело, и помчался звонить в полицию. Когда там узнали, что речь идёт о похищении Калеба Милна Четвёртого (Caleb J. Milne 4th), принадлежавшего к роду известных филадельфийских магнатов Милнов, управляющих почти столетие текстильным бизнесом по всему Восточному побережью Соединённых Штатов, то начался переполох.

Фред Милн.

Для полноты картины следует отметить, что с начала 1932 года в США отмечался необыкновенный рост криминального промысла, связанного с похищением людей и получением выкупа за их последующее освобождение. Возникновение моды на такого рода деяния связывалось с похищением «ребёнка Линдберга», в ходе которого злоумышленник сумел получить значительный выкуп и избежать наказания [по крайней мере так казалось на протяжении довольно долгого времени]. В 1932—35 годах в среднем в стране каждые 10 дней фиксировалось 11 похищений людей. Разумеется, не все они привлекали внимание общественности, поскольку по закону больших чисел их подавляющее большинство было довольно банально и малоинтересно, но посягательства такого рода на людей богатых или известных привлекали огромный интерес публики.

Калеб Милн Четвёртый, насколько можно было судить по первоначальной информации, являлся мужчиной ярким и, как говорят некоторые женщины, интересным. Он изучал бухгалтерское дело и успешно его освоил, после чего некоторое время поработал клерком в банке «J. P. Morgan & Co.», но оставил это поприще как скучное и недостойное. Он решил попробовать себя в роли бродвейского актёра и устроился в труппу театра «Civic Repertory Theatre». Ему вроде бы прочили большое театральное будущее, и режиссёр Ева Ле Галлен (Eva Le Galllenne), когда к ней обратились полицейские и репортёры, нашла для Калеба массу в высшей степени хвалебных эпитетов.

Калеб Милн Четвёртый.

И вот такой необыкновенный человек стал жертвой жестоких похитителей… Случившееся с Калебом Милном Четвёртым определённо должно было понравиться американцам!

Уже в первые часы расследования – речь идёт о второй половине дня 15 декабря – была получена любопытная информация, которую можно было трактовать по-разному, и сложно было понять, что именно за нею скрывается.

Прежде всего миссис Тэбел (Tabbell), владелица дома №157 по Восточной 37-й стрит, у которой братья Милны арендовали апартаменты, сообщила полицейским, что во второй половине дня 14 декабря – то есть за несколько часов до предполагаемого времени исчезновения – Калеб Милн обратился к ней за необычной справкой. Он спросил, где находится Грейси-сквер (Gracie square), объяснив свой интерес тем, что там ему необходимо встретиться с неким доктором Грином, дабы вместе отправиться к больному дедушке. Миссис Тэбел объяснила Калебу, где находится интересующий его сквер и как лучше туда проехать. Сразу поясним, что Грейси-сквер представлял собой небольшую парковую зону на восточной стороне острова Манхэттен в районе 80-х улиц. От дома, в котором проживал молодой человек, упомянутое место находилось на удалении около 4,5 км.

Здание с двумя лестницами на высокий первый этаж – это дом №157 по Восточной 37-й стрит на Манхэттене, в котором зимой 1935 года проживали родные братья Калеб и Фред Милны, отпрыски богатого семейства торговцев тканями из Филадельфии. Братья занимали комнаты на двух верхних этажах по ближайшей лестнице, а миссис Тэбел – две небольшие комнаты на первом этаже. Именно из этого дома братья вместе вышли вечером 14 декабря, после чего обратно возвратился только один.

Любопытные показания дал полиции и владелец аптеки напротив дома №157 по фамилии Шварц. В этой аптеке ранее находился пункт регистрации избирателей на выборы губернатора штата 1935 года. Выборы благополучно прошли, и все забыли думать о них. Однако, по словам аптекаря, вечером 14 декабря к нему вошли братья Милн – Шварц хорошо знал обоих – и поинтересовались, работает ли пункт регистрации избирателей. По их словам, к ним на улице только что пристал некий мужчина, потребовавший, чтобы братья сообщили ему адрес ближайшего пункта регистрации избирателей. Братья указали на аптеку Шварца и заявили, что другого не знают, но их ответ вызвал прилив гнева неизвестного. Тот стал ругаться, и Милны поспешили уйти от него в помещение аптеки.

Шварц, услыхав этот рассказ – довольно странный, следует признать! – ответил братьям, что пункт регистрации давно уже прекратил работу. Те ответили, что и сами это знают, после чего посмеялись, откланялись и отправились восвояси. Подозрительный агрессивный мужчина в помещение аптеки так и не вошёл, а потому Шварц его не видел.

Разумеется, Фреду были заданы вопросы о странном незнакомце, разыскивавшем пункт регистрации избирателей, и молодой человек повторил рассказ Шварца. Действительно некий неопрятный мужчина лет 40-а или чуть более приставал к ним на улице – он был недружелюбен и агрессивен, и чего именно он хотел в действительности, Фред сказать не мог.

Полицейские отнеслись к рассказу о подозрительном мужчине серьёзно и предприняли попытку его отыскать. Одновременно начались поиски в районе 30-х улиц – полицейские искали нечто, что могло бы свидетельствовать о похищении Калеба Милна Четвёртого либо насильственных действиях в отношении него – следов крови, оторванных пуговиц, потерянных перчаток или иных мелких предметов, которые можно было бы связать с молодым человеком. Все американцы в середине 1930-х годов знали первое правило, которому необходимо следовать при попытке похищения – оставить свидетельство своего присутствия на месте похищения, самое лучшее – выбросить мелкий предмет, который может быть однозначно связан полицией с похищенным (запонку, визитную карточку, портсигар, перчатку и тому подобное).

Однако уже через несколько часов поиски в районе 30-х улиц пришлось остановить. Причина для этого оказалась весьма уважительна – детективы получили свидетельские показания, из которых следовало, что Калеба Милна Четвёртого видели в районе Грейси-сквера. Водитель автобуса, двигавшегося в направлении Грейси-сквера, опознал в пропавшем одного из пассажиров. Кроме того, пропавший молодой человек обратился к консьержу дома на 84-й стрит с вопросом, в какую сторону необходимо идти, чтобы попасть в Грейси-сквер. Консьерж указал ему направление и заявил, что в твёрдости собственного опознания не сомневается.

Дальше – больше. Калеба Милна Четвёртого опознали работники парикмахерской на Лексингтон-авеню – тот заходил постричься и помыть голову.

К полуночи 15 декабря полицейские уже не сомневались в том, что пропавший молодой человек благополучно достиг Грейси-сквера. Теперь главная интрига сводилась к тому, встретился ли он с доктором Грином. И вообще, существовал ли такой человек, или же это был фантом, придуманный похитителями с целью заманить Калеба Милна Четвёртого в засаду?

Между тем на подходе был серьёзный скандал, которые во все времена так любила американская публика!

О похищении отпрыска богатого семейства, как всегда внезапно и как всегда с большим опозданием, узнали сотрудники нью-йоркского территориального управления ФБР. Когда Рэа Уитли (Rhea Whitley), глава территориального управления, направил своих агентов по месту проживания Калеба Милна Четвёртого, то выяснилось, что улица запружена толпой репортёров, зевак и сумасшедших, прибежавших к этому месту для того, чтобы лично наблюдать за развитием сенсации. Один из репортёров прочитал специальному агенту текст письма с требованием выкупа, дескать, коли вы не знаете деталей происходящего, то спросите у нас, мы живо вам всё расскажем! Вишенкой на торте стал отказ детективов полиции допустить специальных агентов в апартамент Милнов для допроса Фреда. Отказ был объяснён формальной причиной – у нас нет соответствующего разрешения от начальника полиции, а потому вы с Фредом Милном поговорить не сможете…

Рэа расценил происходящее как выпад местных «законников» против него лично. По-видимому, он был недалёк от истины. Уитли получил должность начальника нью-йоркского управления ФБР лишь в апреле 1935 года, то есть за 8 месяцев до описываемых событий. До этого он всё время работал на юге страны – в Техасе, Луизиане, Алабаме, Флориде… В Нью-Йорке на него смотрели как на деревенщину без особых связей и политической поддержки. То, что полиция начала расследование, даже не поставив ФБР в известность о происходящем, Уитли счёл совершенно недопустимым и непартнёрским поведением. Встретившись в ночь на 16 декабря с журналистами, начальник территориального подразделения Бюро обрушился с резкой критикой на руководителей полиции Нью-Йорка и окружную прокуратуру. Он справедливо заметил, что когда расследование провалится, все эти люди моментально вспомнят о ФБР и начнут требовать помощи, а сейчас они рассчитывают обойтись своими силами и демонстративно пренебрегают возможностями Бюро. «Нас позвали к уже холодному делу, когда горячие следы остыли и непонятно, куда двигаться!» – с крайним раздражением заявил Уитли. Его конфликтный тон и резкие выражения являлись, конечно же, нехарактерными для языка политического протокола, и потому не следует удивляться тому, что заявление шефа местного управления ФБР привлекло немалый интерес местных газетчиков.

Директор Бюро Гувер, узнав о происходящем в Нью-Йорке, немедленно направил туда своего заместителя Гарольда Натана (Harold O. Nathan), опытного сыщика и человека, хорошо знакомого с городскими реалиями. Натан должен был помочь Уитли в организации расследования и защитить молодого руководителя от нападок местных политических деятелей, если таковые будут иметь место.

Слева: Рэа Уитли, глава нью-йоркского управления ФБР, 16 декабря разразился гневной филиппикой в адрес местных властей, обвинив их в развале едва начавшегося расследования. Поведение Уитли следовало признать на грани фола, чиновники его уровня таких страстных выпадов в адрес оппонентов допускать не должны. Справа: Гарольд Натан, помощник директора ФБР Гувера, во всём поддержал Рэа Уитли и был направлен в Нью-Йорк для руководства оперативной работой по поиску похищенного Калеба Милна Четвёртого.

Надо сказать, что события 15 декабря описанным выше отнюдь не исчерпывались. Странная петрушка творилась в 130 км от Нью-Йорка в Филадельфии, где жили многочисленные члены клана Милнов. Когда местные журналисты появились в Джермантауне (Germantown), элитарном районе города, перед особняком главы рода – 74-летнего Калеба Милна Второго – то к ним вышел хозяин дома. Он был настроен вполне благожелательно и был готов побеседовать с пишущей братией.

Услыхав, что именно интересует журналистов – а те хотели услышать о готовности деда заплатить выкуп за внука – Калеб Милн Второй странно заулыбался и небрежно махнул рукой. Кто-то из журналистов как будто бы даже расслышал насмешливую реплику деда, что-то вроде «этот парень не пропадёт!», но насчёт сказанного мнения присутствовавших разделились, и потому на сей счёт в газетных публикациях никаких однозначных утверждений не оказалось. Но вот про недоверчивую усмешку и явное пренебрежение деда написали многие.

Странная реакция главы семейства вызвала понятный интерес газетчиков. Они бросились наводить справки как о самом дедушке, так и его родственниках, и буквально в течение суток стали известны довольно любопытные и неожиданные детали скрытой от посторонних истории рода Милнов. Дед, родившийся в 1861 году, наследовал компанию от отца и посвятил семейному бизнесу практически всю жизнь. Он работал с 13 до 63 лет, но затем решил уйти на покой, передал кресло сыну, сам же довольствовался почётным, но необременительным постом в Наблюдательном совете.

Калеб Милн Второй, дедушка похищенного Калеба Милна Четвёртого. Этот человек оставался во главе большой компании вплоть до 1924 года.

Калеб Милн Третий – сын Второго и отец Четвёртого – был некоторое время женат на Фредерике Люси Смит (Smith) из штата Нью-Йорк. Эта женщина стала матерью Калеба Милна Четвёртого и Фредерика. Проживала она в городе Вудсток в 140 км севернее Нью-Йорка. За 4 года до описываемых событий Фредерика Люси и Калеб Милн Третий развелись, и притом развелись очень нехорошо. Между бывшими супругами вышла дрязга из-за размера алиментов. Бывший муж представил доказательства неподобающего поведения бывшей жены, и судья до такой степени впечатлился услышанным, что назначил Фредерике Люси всего лишь 150$ месячного содержания. Принимая во внимание, что речь идёт о миллионере, управляющем огромной компанией, такую выплату нельзя не назвать издевательской.

Возмущённая Фредерика Люси подала иск в апелляционную инстанцию, настаивая на увеличении алиментов «хотя бы» на 250$, то есть до 400$ суммарно, но проиграла его. Понятно, что у Милна были хорошие адвокаты, но дело явно крылось не только в этом.

Убедившись в том, что денег у бывшего мужа «отжать» не удастся, Фредерика Люси направила сыновей на переговоры с дедом, мол-де, помоги, дедушка, подкинь деньжат на пропитание и статусную жизнь, мы же Милны или где? Дедушка, судя по всему, что-то знал и про этих внучат, и про их мамочку, поскольку в материальной помощи не отказал и назначил каждому из внуков «стипендию» в размере аж 10$ в месяц! Это было ничем не прикрытое издевательство, никаким скопидомством объяснить подобную величину выплат невозможно. В начале 1930-х годов чернорабочие на общественных работах получали заработную плату в 1$ в день, то есть кратно больше того, что дедушка-миллионер выделил любимым внукам.

Фредерика Люси Милн, мать Калеба Милна Четвёртого и Фредерика Милна.

Ситуация таким образом получалась довольно любопытная. Семья Милнов была, безусловно, очень богата, но именно те её члены, что жили в Нью-Йорке, от богатств предков ничего не имели. Они были вынуждены жить своим трудом, и слова эти следует понимать буквально. Фред Милн работал в банке мелким клерком и из своих денег оплачивал жильё, а старший брат околачивался при нём в роли эдакого приживалы. Самое смешное заключалось в том, что Калеб ранее тоже работал в том же банке, но затем уволился и посвятил себя театральной карьере. Но карьера эта на протяжении последнего года не принесла ему ни денег, ни славы!

16 декабря Департамент полиции Нью-Йорка распространил официальное сообщение о безвестном отсутствии Калеба Милна Четвёртого. В нём сообщалось, что возраст его 24 года, при росте 5 футов 11 дюймов (~180 см) он весит 165 фунтов (~75 кг), брови и волосы – тёмные, кожа бледная, пользуется очками. В качестве особой приметы указывалось аномальное искривление мизинцев обеих рук [не совсем понятно, идёт ли речь о ненормальном развитии или же последствиях травмирования]. Во время исчезновения молодой человек был одет в коричневое пальто, серый костюм, головной убор – шляпа коричневого цвета, на ногах – полуботинки.

Следующий день принёс очередную сенсацию. Калеб Милн Второй получил письмо с требованием выкупа. Текст гласил: «Ещё одно неверное движение и вам конец. Делайте, как сказано в письме. Если у вас не получится, то вы получите его мёртвым. Получите 50 тыс. долларов в банкнотах по 10, 20 и 50 долларов. Отвезите их в Нью-Йорк. Внук ждёт распоряжений». («One more false move and your name will be finish. Do as the letter says. If you fail, you will find him dead. Send $50,000, in denominations of $lO, $2O and $50. Take them to New York. Grandson awaiting orders.»)

Как и предыдущее письмо, это послание было составлено из слов и букв, вырезанных из газет. Само послание представляло собой кусок жёлтой обёрточной бумаги. Она была мятой и имела бледно-розовые разводы, похожие на кровавые. Впоследствии судебно-химическое исследование подтвердило, что подозрительные следы действительно оставлены кровью человека. Помимо листа с текстом, в конверт была вложена вырезка из газеты, издававшейся в городе Олбани, штат Нью-Йорк. Журналисты в Филадельфии, находившиеся в непрерывном контакте с Калебом Милном Вторым, сообщили, что настроение деда изменилось, и теперь он не сомневается в том, что жизни внука угрожает опасность.

Второе послание, подобно первому, немедленно «утекло» в прессу.

На протяжении 17 декабря приходили всевозможные новости о поведении родственников похищенного молодого человека и действиях полиции.

В частности, выяснилось, что мать Калеба приехала из Вудстока в Нью-Йорк и остановилась в квартире младшего сына Фреда. Члены семьи, как впрочем, и квартира в доме №157 по Восточной 37-й стрит, находились под круглосуточной охраной сотрудников ФБР. В ночь на 17 декабря Фред вышел из дома, и когда журналисты попытались к нему приблизиться, их немедленно остановили люди в штатском.

При этом очень странная активность имела место неподалёку от Вудстока, возле дома Аниты, родной сестры Фредерики Люси. Там одновременно находилось до 6 автомобилей без спецсигналов, в машинах сидели люди в штатском, вооружённые армейскими ручными пулемётами. Машины периодически приезжали и уезжали, по-видимому, они использовались для патрулирования некоего района, расположенного неподалёку. Журналисты, наблюдавшие эту труднообъяснимую активность, пришли к тому выводу, что ФБР готовится к передаче денег похитителям, причём деньги уже доставлены в дом Аниты, и все причастные к операции ждут соответствующего сигнала.

Американские газеты уделяли большое внимание продвижению расследования похищения Калеба Милна Четвёртого. Слева: одна из многочисленных статей, опубликованная 16 декабря в газете «The Bismarck tribune». Справа: развёрнутая публикация о подготовке выплаты выкупа в размере 50 тыс. $ в номере газеты «The Washington times» от 17 декабря 1935 года.

А вечером 18 декабря разнеслась сенсационная информация – Калеб Милн Четвёртый возвращён живым! Приблизительно в 21:30 или чуть ранее он был найден неподалёку от шоссе на въезде в город Дойлстаун (Doylestown), штат Пенсильвания, на удалении около 115 км от места похищения. Его совершенно случайно заметили 4 молодых человека, возвращавшиеся из бара. Это были братья Кизер – Роберт (Robert Keaser) и Джон (John Keaser) – и их друзья Джон Смит (John L. Smith) и Макс Риткин (Max Ritkin). Именно последний обратил внимание на почти незаметное на фоне земли человеческое тело. Температура в том районе была выше нуля, и снежный покров отсутствовал, но если бы не внимание Риткина, то Калеб, лежавший на голом грунте без пальто и шляпы, вполне мог умереть от переохлаждения.

Похищенный оказался связан по рукам и ногам, во рту его оставался кляп. Когда нашедшие Калеба молодые люди вытащили из его рта кляп и попытались поговорить, оказалось, что Милн Четвёртый практически неконтактен. Он не понимал обращённых к нему вопросов и, хотя реагировал на свет фонаря, явно не ориентировался в пространстве. Молодым людям пришлось нести Калеба к машине на руках – самостоятельно он передвигаться не мог.

Весёлая компания привезла Милна в больницу. Дежурный врач, осмотревший больного, обнаружил на его правом предплечье 25 следов внутримышечных инъекций и поставил диагноз – отравление морфием. Поведение Калеба соответствовало передозировке снотворным.

Быстро были поставлены в известность как правоохранительные органы, так и близкие потерпевшего. Мать, прибывшая в больницу утром, привезла с собой доктора Чарлза Пэрсона (Charles Parson), который, осмотрев молодого человека, обнаружил также около дюжины следов инъекций на левой руке. По мнению Пэрсона, уколы эти делались опытной рукой, другими словами, в числе похитителей должен был находиться либо врач, либо медсестра.

Неожиданный поворот сюжета вызвал хорошо понятный ажиотаж в прессе. Все ждали разъяснений, но интригу подогрел медицинский запрет на допрос Калеба Милна Четвёртого на протяжении по крайней мере ближайших 24-х часов.

Мало кто сомневался в том, что за похищенного был выплачен назначенный выкуп, однако представитель ФБР в официальном заявлении, сделанном незадолго до полуночи 18 декабря, опроверг домыслы на сей счёт. Бюро настаивало на том, что деньги за Калеба преступникам не передавались.

Утром следующего дня сотрудники службы шерифа, осматривавшие местность в районе обнаружения Калеба Милна Четвёртого, отыскали принадлежавшие ему пальто и шляпу. Они лежали неподалёку от просёлочной дороги и, казалось, их выбросили из автомобиля на ходу. Найденные предметы были удалены от места обнаружения Калеба приблизительно на 2 мили (чуть более 3 км).

Минули сутки, состояние Калеба постепенно улучшалось. Первый допрос, позволивший получить самое общее представление о случившемся с похищенным, был проведён вечером 19 декабря 1935 года. Калеб заявил, что помнит о событиях последних дней очень мало и путано, по его мнению, за минувшие дни его кормили всего 1 раз, зато очень часто делали уколы, может быть, раз 10, а может и более. Также похищенный помнил, что его часто били по лицу, он не мог понять, зачем, а кроме того, заклеивали глаза и губы медицинским пластырем. Также у Калеба остались кое-какие воспоминания о последней поездке, после которой он долгое время лежал на земле. Сотрудники ФБР, беседовавшие с Калебом, со всей возможной точностью расспросили о маршруте этой поездки, количестве поворотов и расстоянии между ними.

После долгих уточнений они сочли, что тайное убежище, в котором удерживался Калеб Милн Четвёртый, находилось где-то в районе Райтстауна (Wrightstown), малонаселённой фермерской общины, удалённой от Дойлстауна примерно на 12 км.

На следующий день состояние Калеба улучшилось до такой степени, что врачи разрешили перевезти его в Вудсток, в дом матери. Там он оставался в полной изоляции на протяжении следующей недели.

Казалось, работа правоохранительных органов застыла. Федеральное Бюро расследований работало в полной изоляции от прессы, и все важные новости удавалось от пишущей братии скрывать.

Статья в газете «The Washington times» в номере от 23 декабря 1935 года с рассказом о том, что Калеб Милн Четвёртый продолжает оставаться в доме матери в Вудстоке в полной изоляции от мира.

В действительности же новости продолжали поступать. 23 декабря в одно из подразделений ФБР в Пенсильвании позвонил некий Филлип МакМэхон (Phillip McMahon), администратор небольшого отеля в городе Честере. Он рассказал, что вечером 17 декабря приблизительно в 23:45 поселил в отеле Калеба Милна Четвёртого. Тот назвался Гарри МакЛафлиным (Harry McLaughlin). При себе он не имел багажа и покинул гостиницу во второй половине дня 18 декабря, приблизительно за 10 часов до того момента, как его отыскали у дороги на окраине Дойлстауна. Расстояние от Честера до Дойлстауна составляет 50 км, и понятно, что преодолеть его за 10 часов особых проблем не составит.

В принципе, в этом месте любой проницательный читатель безо всяких затруднений восстановит истинную картину преступления.

Следует заметить, что показания МакМэхона упали на хорошо подготовленную почву – к этому времени сотрудники ФБР уже всерьёз подозревали Калеба Милна Четвёртого в злонамеренной инсценировке. В пользу подобного предположения играл ряд веских доводов:

– совершенно фантастичным и бессмысленным выглядело освобождение «похищенного» без получения выкупа, профессиональные преступники никогда бы так не поступили;

– не находило разумного объяснения необычайно большое количество следов инъекций на руках Калеба (около 40), в случае реального использования морфия похитителями их число не превысило бы одного десятка;

– сюжет, связанный с инсценировкой похищения, сотрудники ФБР обнаружили в одном из детективных рассказов Калеба, которые тот пытался продавать развлекательным журналам, и совпадение многих деталей написанного с реальными событиями показалось крайне подозрительным;

– рассказ о «докторе Грине», на встречу с которым в Грейси-сквере якобы отправился похищенный, не нашёл подтверждения, а поскольку эту выдумку распускал сам Калеб, стало быть, он имел намерение запутать тех, кто станет заниматься его розыском.

24 декабря в 3,6 км от места обнаружения Милна найден брошенный автомобиль, находившийся в угоне. Внимательно изучив обстоятельства угона и проверив машину на присутствие отпечатков пальцев, сотрудники ФБР пришли к выводу, что транспортное средство не имеет никакого отношения к истории исчезновения Калеба Милна Четвёртого. Присутствие угнанной автомашины неподалёку от места его обнаружения явилось всего лишь совпадением – таковые в ходе расследований преступлений встречаются нередко.

В тот же день заместитель директора ФБР Гарольд Натан на встрече с журналистами заявил, что работа по раскрытию преступления близка к завершению, и он уезжает обратно в Вашингтон, поскольку нет никакого смысла задерживаться в Нью-Йорке далее. Разумеется, это сообщение вызвало шквал вопросов, но Натан не стал на них отвечать, а лишь рекомендовал набраться терпения и подождать несколько дней, когда всё разъяснится.

Вечером 27 декабря в Нью-Йорк прибыл директор ФБР Эдгар Гувер. Он курировал расследование «похищения» с первого дня и теперь пожелал лично присутствовать при развязке. Вместе с шефом спецслужбы приехал и Гарольд Натан (строго говоря, тремя днями ранее он уезжал в Вашингтон для того, чтобы лично доложить Гуверу о всех деталях расследования).

Эдгар Гувер в середине 1930-х годов. Считается, что директор ФБР тяготел к работе административной и политической, однако в действительности он лично курировал, направлял ход многих резонансных расследований на протяжении 1920-1950-х годов.

В 2 часа ночи 28 декабря агенты ФРБ подняли Калеба Милна Четвёртого с кровати в Вудстоке и, ничего не объясняя, доставили в Нью-Йорк. Там в здании территориального управления ФБР немедленно начался допрос, который вели Гарольд Натан, Рэа Уитли и инспектор полиции Нью-Йорка Майкл МакДермотт (Michael F. McDermott).

Калеб запирался около получаса, явно полагаясь на свои актёрские таланты. Однако умение очаровывать людей ему не помогло, и уже в половине 5-го утра он попросил ручку и бумагу для того, чтобы собственноручно написать признательные показания.

В 5 часов утра перед журналистами, заблаговременно приглашёнными в здание ФБР на Манхэттене, появился Эдгар Гувер. Он лаконично сообщил о признании Калебом Милном Четвёртым вины в инсценировке собственного похищения. В качестве мотива он назвал похищение с целью рекламы («kidnaping for the sake of publicity»), корыстный мотив, по словам Гувера, Калеб категорически отверг. Также Калеб категорически отверг предположение о наличии соучастников. Гувер сообщил, что молодой человек будет привлечён к ответственности в федеральном суде, и заверил, что признательные показания Калеба будут переданы газетам для последующей публикации без каких-либо изъятий текста.

Публикации в американской прессе, посвящённые разоблачению мистификации Калеба Милна Четвёртого. Слева: сотрудник ФБР выводит обвиняемого из зала судебных заседаний. Справа: заметка в газете «The Waterbury Democrat» от 28 декабря с рассказом о признании Калебом своей вины.

Калеб задумался над инсценировкой собственного похищения 4 или 5 декабря. Он посчитал, что его таинственное исчезновение и последующее появление со следами «пыток» придаст ему ореол романтического мученика и гарантирует славу, необходимую для театральной карьеры. Кроме того, он понимал, что после «возвращения из плена» родственники непременно бросятся оказывать ему всевозможные знаки внимания, в том числе и вполне материального свойства. Хотя молодой человек утверждал, будто не имел никакой материальной корысти и не рассчитывал действительно получить выкуп, тем не менее он планировал значительно улучшить своё материальное положение за счёт вспоможений родни как по линии матери, так и отца.

Не имея возможности сделать подарок самому себе на предстоящее через 3 недели Рождество, Калеб решил, что подарок, вернее, подарки, ему сделают другие. Идея показалась очень продуктивной и завладела его воображением, несколько дней он обдумывал детали и готовил необходимый реквизит (в частности, заблаговременно написал письма, подготовил наличные деньги и прочее). Когда пришло время действовать, Калеб не сомневался ни минуты.

Письма он посылал из других городов, не выезжая туда. Для этого он использовал довольно неожиданный приём – оставлял запечатанное письмо с наклеенными марками в пригородном поезде. По прибытии на конечную станцию найденный в поезде конверт в почтовый ящик опускал уборщик вагонов. Так на конвертах появлялись штемпели других городов. Кровь на втором письме действительно принадлежала молодому человеку – у Калеба кровоточили дёсны, и он просто поплевал на письмо любимому дедушке. Получилось очень натурально!

То время, пока он якобы находился в «плену», он провёл в Пенсильвании, останавливаясь в маленьких провинциальных гостиницах. Днём ходил в библиотеку, читал газеты и энциклопедии. Никто из гостиничных служащих его не опознал, за исключением Филлипа МакМэхона. Но этого оказалось достаточно для провала плана, который сам Калеб считал не только отлично продуманным, но и блестяще реализованным.

Калеб Милн Четвёртый был предан суду по целому букету обвинений (использование почты для пересылки писем с требованием выкупа образовывало один из пунктов федеральных преступлений). Дед, не поверивший признанию внука, приехал для встречи с ним. Калеб Второй оказался по-настоящему потрясён видом исколотых иглой предплечий внука, о чём честно рассказал журналистам. Дедушка ожидать услышать рассказ о злобном принуждении к самооговору, однако внук заверил его, что никаких угроз или насилия сотрудники ФБР не допускали и он сознался в инсценировке покушения лишь потому, что это была чистая правда.

Разъярённый дедушка отказался вносить залог за опозорившего его род внука, однако любящая мама не дала пропасть Калебу Милну Четвёртому в тюрьме и 9 января 1936 года внесла необходимые 7,5 тыс.$, благодаря чему обвиняемый вышел на свободу.

В феврале было собрано Федеральное Большое жюри, которое не смогло прийти к единому вердикту, и поэтому 26 февраля с Калеба были сняты все обвинения.

Потрясающе! Остаётся только руками развести… как такой абсурд возможен?!

В 1941 году Калеб Милн Второй скончался и не оставил ненавистному внуку ни цента. Калебу Четвёртому – давайте признаем это открытым текстом – обижаться на подобное к себе отношение вряд ли следовало.

После того, как Соединённые Штаты вступили во Вторую мировую войну, антигерой этого небольшого повествования пошёл добровольцем на фронт. В 1942—1943 годах он воевал в Северной Африке, служил санитаром. 11 мая 1943 года Калеб Милн Четвёртый попал под миномётный обстрел и погиб при исполнении воинского долга.

Смерть его оказалась намного достойнее жизни.

Вот, пожалуй, и всё! Перед нами странная история амбиций, самомнения, ни на чём не основанных ожиданий и жестокого столкновения с гнусной действительностью, которой во все времена и на всех континентах нет никакого дела до талантов, гениев и разного рода светочей ума. Нет и не может быть у таланта никакого «особого пути» в жизни, никаких «особых привилегий» и, вообще, ничего, что должно проталкивать этот самый талант наверх в ущерб обычным людям. Просто потому, что по-настоящему талантливый человек себя таковым не признаёт, а напротив, почитает себя самым что ни на есть заурядным, и потому никаких особых привилегий для себя не ищет. Посредством связей и разного рода закулисной возни пробивается наверх как раз таки самый отвратительный и бесталанный мусор.

Калеб Милн Четвёртый этого явно не понимал. Он принимал свои социопатические наклонности за проявления неординарной личности, но столкновение с объективной реальностью моментально разрушило тот хрустальный замок, который он возвёл вокруг себя. Надо ли жалеть такого человека? Заслуживает ли такой человек жалости в принципе? Нуждается ли он в снисхождении?

Универсальных ответов, наверное, нет, но каждый может потратить несколько минут на то, чтобы обдумать прочитанное и на своих собственных внутренних весах здравомыслия и справедливости взвесить содеянное Калебом и отмеренной ему за это расплаты.

2013 год. Кто убил Элизу Лэм?

История таинственного исчезновения и трагической гибели Элизы Лэм наделала немало шума в интернете и хорошо известна большинству из тех, кто интересуется криминальными загадками.

Однако нельзя не признать, что за минувшие полтора года вокруг обстоятельств случившегося сложилась определённая зона умолчания; внимание большинства оказывается сосредоточено на некоторых любопытных деталях, при этом значимые для понимания случившегося обстоятельства или факторы в силу разных причин оказываются вне пределов рассмотрения. Трудно сказать, отчего возник такой перекос, но можно догадаться, что если к анализу случившегося с Элизой Лэм подключились даже любители паранормальных тайн, то на ясность и адекватность суждений рассчитывать не приходится.

Между тем история гибели Элизы Лэм действительно нетривиальна и заслуживает самого внимательного и объективного анализа. И поиска аналогий, если, конечно, это возможно. Иногда аналогии помогают понять те обстоятельства событий или их неявные связи, которые при рассмотрении единичного случая ускользают от внимания.

Семья Элизы в составе отца, матери и двух дочерей – Элизы и Сары – переселилась в 2003 г. из Китая в Канаду. Элизе, родившейся 30 апреля 1991 г., в тот момент едва исполнилось 12 лет, а потому девочка быстро адаптировалась к обстановке новой для неё страны. Отчасти этому способствовало то, что в Ванкувере, где поселилась семья, существовала большая китайская диаспора (вообще, в этом городе давно уже обосновались многочисленные диаспоры выходцев из Юго-Восточной Азии – вьетнамцев, тайцев и так далее, также очень много индийцев и пакистанцев). Семья арендовала небольшую кафешку в Барнаби, восточном пригороде Ванкувера, и повела собственное дело. Дочери помогали родителям, бизнес хотя и был «копеечным», но всё же некоторый минимум достатка семье обеспечил. Родители со временем выкупили кафе, оплачивали обучение дочерей. Элиза пошла работать в магазин верхней одежды, а после поступления в Университет провинции Британская Колумбия устроилась работать в одном из отделений банка HSBC.

Элиза Лэм.

Среди увлечений Элизы Лэм заслуживают быть отмеченными любовь к джазу и литературе. За девять лет проживания в западном обществе она во многом приняла правила окружавшей её жизни, хотя, разумеется, с некоторой долей национальной специфики. Она не курила, не употребляла наркотики, но могла позволить себе выпить вина или пива в компании. Подобно многим своим современницам довольно активно предавалась интернет-жизни, имела аккаунт в «Тамблере» (сервисе быстрых сообщений), куда регулярно отправляла небольшие заметки или комментарии относительно происходившего с нею или вокруг неё.

Девушка любила путешествовать, и если в школьном возрасте в поездках её обычно сопровождала мать, то по мере взросления Элиза стала путешествовать в одиночку. Она несколько раз выезжала в Соединённые Штаты, в штат Вашингтон, граничащий с канадским штатом Британская Колумбия, а летом 2012 г. предприняла поездку в восточную Канаду, посетила Оттаву и Торонто, посмотрела Ниагарский водопад. На протяжении довольно долгого промежутка времени Элиза вынашивала план посетить Калифорнию, побывать в Лос-Анджелесе, посмотреть Голливуд, так сказать, почувствовать энергетику места с наибольшей плотностью миллионеров в мире. В начале 2013 г. вроде бы все обстоятельства благоприятствовали такой поездке – Элиза получила рождественскую премию, семестр в университете закончился, родители против поездки не возражали.

Родители Элизы по приезду в Канаду перебивались поначалу случайными заработками, но в 2006 г. взяли в аренду небольшой ресторанчик национальной кухни в районе Барнаби (в восточной части Ванкувера). Дела пошли неплохо, и через три года они эту забегаловку выкупили. Заведение это трудно назвать стильным или гламурным, да и понятие «ресторан» применимо к нему с большой натяжкой, по нашим российским стандартам это скорее обычная столовая. Но оно вполне соответствует окружающему его неказистому району и его неказистым жителям. Даже при ценах 4—6 канадских долларов за блюдо ресторанчик приносит дивиденд, достаточный для того, чтобы семья сводила концы с концами и оплачивала высшее образование двух дочек.

В середине декабря 2012 г. Элиза рассталась со своим другом, и расставание это послужило источником определённых негативных переживаний, так что родители отнеслись к желанию дочери «немного развеяться» с пониманием. В самом деле, пусть девонька отдохнёт и переменит обстановку. Для китайских семей характерна сильная связь поколений, и Элиза в этом отношении оставалась настоящей китаянкой – она искренне любила родителей, и те платили ей тем же. Они созванивались по несколько раз в день, а в случае отъезда из Ванкувера Элиза звонила им ежедневно – это был закон.

Элиза рассчитывала проехать по Калифорнии с юга на север, начав путешествие в Сан-Диего и закончив его в Сан-Франциско. Девушка прибыла в Калифорнию 22 февраля, вполне благополучно осмотрела Сан-Диего, посвятила один из вечеров походу в клуб с живой джазовой музыкой. Во время пребывания в этом городе она потеряла смартфон, взятый на время поездки у товарища по университету. Получилось не очень хорошо, пришлось купить другой.

26 января 2013 года Элиза приехала в Лос-Анджелес и остановилась в гостинице «Сесил» («Cecil»), довольно большом 15-этажном заведении, формально считающимся 2-звёздным отелем.

Элиза с сестрой и матерью в день окончания школы.

В отличие от современных отелей, ориентированных на приём больших групп туристов и непрерывную смену клиентуры, «Сесил» относился к распространённой в США категории «отелей длительного проживания». Как правило, это довольно старые гостиницы, которые в какой-то степени аналогичны общежитиям советской поры, с тем только отличием в лучшую сторону, что в них присутствует гостиничный сервис (уборка номеров, смена постельного белья и прочее). Постояльцы в таких отелях – как правило, пожилые люди – поселяются в них на многие годы, получают скидку по оплате номера, они не доставляют особых хлопот персоналу и живут тихо. В общем, обстановка в таких «отелях длительного проживания» почти домашняя, ротация клиентов не очень высокая, обслуживающий персонал знает жильцов, и все проживающие, способные доставить проблемы, известны наперечёт. Кстати, самый старый клиент отеля «Сесил» поселился в нём в 1964 г. и на момент описываемых событий жил в нём уже почти полвека. Подобно советским общежитиям, на многих этажах отеля существует «коридорная система», то есть санузел и душевая кабина вынесены в коридор и находятся в общем пользовании проживающих. Однако в 2007 г. в «Сесиле» была проведена реновация, и большая часть номерного фонда была отремонтирована. Тогда же номера на трёх этажах получили индивидуальные душевые кабины и санузлы.

Итак, Элиза Лэм поселилась в отеле 26 января, заявив, что планирует выехать 1 февраля. Из Лос-Анджелеса она намеревалась вроде бы направиться в Санта-Монику, во всяком случае, узнавала у работников отеля, как туда удобнее добраться. 29 января Элиза оставила последнюю запись в «Тамблере», буквально в несколько строчек, дескать, приехала в Лос-Анджелес, остановилась в безвкусном отеле. Запись ни о чём…

Отель «Сесил». Вполне себе американский отель длительного проживания.

31 января, около полудня, она в последний раз позвонила родителям, рассказала кратенько о своём житье-бытье, и всё в её рассказе вроде бы было как обычно.

А вот 1 февраля Элиза домой уже не позвонила. И это было странно, поскольку существовал строгий договор между родителями, что она будет звонить каждый день, а если телефонного звонка от дочери не последует до вечера следующего дня, её начнут искать. Безрезультатно прождав весь день 1 февраля, отец Элизы несколько раз набрал её телефонный номер. Ответа не последовало. Тогда отец позвонил на ресепшен отеля (дежурному администратору гостиницы, говоря по-русски). Разговор этот, состоявшийся около 20 часов, произвёл на родителей Элизы странное впечатление: дежурный администратор заявил, что оплаченный Элизой Лэм срок проживания в отеле истёк в полдень 1 февраля, и поскольку продления бронирования не последовало, персонал освободил номер, перенеся личные вещи в камеру хранения. Где находится сама Элиза, администратор ответить не смог, но заверил, что в отеле её нет, однако все её вещи в сохранности и будут возвращены владелице без всякой оплаты при её появлении.

Такой вот немного дураковатый разговор… Как следовало родителям отнестись к услышанному?

Отель «Сесил» внутри: фойе (так называемое лобби) и стандартные номера. В 2007 г. отель прошёл частичную реновацию, и его номерной фонд стал сильно различаться по удобствам. В нижней части здания расположены более современные и дорогостоящие номера с индивидуальными ванными и санузлами, а на верхних этажах номера «удобств» не имеют. Эта концепция напоминает чем-то общежития советской поры, с той, конечно, разницей, что администрация отеля предоставляет услуги отельного сервиса, о которых в советских «общагах» никто и понятия не имел.

Правильно, родители стремглав помчались в ближайшее управление Королевской Канадской конной полиции (RCMP – Royal Canadian Mounted Police, сами канадцы в просторечии называют сотрудников этой организации «всадниками», хотя, разумеется, на конях они уже давно не скачут). Надо сказать, что RCMP – это не совсем обычная полиция, к ответственности этого ведомства отнесены и некоторые функции спецслужбы, поэтому рассмотрение заявления об исчезновении гражданки Канады на территории другого государства являлось как раз прерогативой «всадников». Дежурный офицер помог правильно составить заявление, которое и зарегистрировал первым числом. Но понятно, что работа по его проверке могла начаться только на следующее утро.

Полицейские жернова во всех странах мира вращаются неспешно, потому что законы бюрократии примерно одинаковы что для России, что США, что для Буркина-Фасо. Ну, может, в Буркина-Фасо бюрократии чуть больше. 4 февраля, наконец, Отдел розыска пропавших без вести полиции Лос-Анджелеса получил в работу «сигнал» о канадской студентке китайского происхождения, отсутствующей с 1 февраля 2013 г. Оттуда данная информация перекочевала в Отдел расследования убийств и тяжких преступлений против личности. Не совсем понятно, почему это случилось, ведь никаких данных о совершении в отношении Элизы Лэм преступления не имелось. Возможно, в данном случае полицейская бюрократия сработала что называется «на опережение», из опыта предполагая наихудшее развитие событий. Как бы там ни было, исчезновением канадской студентки занялись детективы именно Отдела расследования убийств – самого, пожалуй, престижного и компетентного в делах уголовного сыска подразделения.

Отработка информации о странном исчезновении девушки была поручена детективам Уоллесу Теннеллу (Wallace Tennell) и Грегори Стернзу (Gregory Stearns), полицейским с довольно примечательным прошлым и к тому же небезызвестным в Лос-Анджелесе. Имеет смысл о них немного рассказать, тем более что такой рассказ поможет понять ту специфическую криминогенную обстановку, в которой живёт уже несколько десятилетий «Город Ангелов».

Теннелл много лет активно участвовал в борьбе правоохранительных органов Лос-Анджелеса с уличными бандами, терроризирующими город с 1970-х гг. Столица американской киноиндустрии уже давным-давно поделена на районы, которые контролируются огромными (в тысячу и более человек) молодёжными группировками, вооружёнными до зубов. Эти малолетние бандюганы не только воюют друг с другом, занимаются рэкетом и «крышуют» наркоторговлю, но и заняты перманентной вербовкой новых членов. У каждой из банд существует свой обряд «инициации» или «посвящения» в члены банды – это может быть, например, групповое избиение новичка, если речь идёт о юноше, или групповое изнасилование, если в банду принимают девушку. Но ряд группировок, стремясь продемонстрировать свою жестокость и бескомпромиссность, в качестве «инициации» предлагают новичку совершить убийство члена враждебной банды. Очень часто жертвой такой символической расправы становится совершенно посторонний человек либо случайно оказавшийся на пути молодых придурков, либо по незнанию одевший футболку или бейсболку цвета вражеской банды. (Малолетние болваны с автоматическими пистолетами не придумали ничего умнее, как различать друг друга по цветам – одни, например, одеваются в красное и избегают чёрного цвета в одежде, другие напротив, никогда не оденут красное и тому подобное. Как тут не вспомнить знаменитый фильм «Кин-дза-дза» и бессмертный перл одного из его героев – инопланетянина Уэфа, заявившего: «Общество, лишённое цветовой дифференциации штанов, обречено на деградацию»! Похоже, что американские уличные бандиты уже достигли той пещерной степени развития, что была характерна для жителей планеты Кин-дза-дза.)

В 2002 г. в Лос-Анджелесе прокатилась волна немотивированных убийств, жертвами которых становились люди, случайно оказавшиеся на улице – один из погибших выходил из магазина, другой сидел с газетой на стульчике перед домом, третий шёл к автомашине на парковке. Все жертвы погибли от огнестрельных ранений, причинённых мощным нарезным оружием, что заставляло подозревать нападение хорошо экипированных преступников. Все жертвы были мужского пола, их возраст колебался от 12 до 72 лет. Поскольку ничего из имущества погибших не пропадало, полицейские сразу же заподозрили, что имеют дело с «инициациями» молодёжных банд. Убийцы просто заезжали на машине в район, контролируемый враждебной бандгруппой, ездили по улицам, высматривая жертву, облачённую в одежду цвета неприятельской банды, и расстреливали её.

После гибели четвёртой жертвы была создана оперативная группа, сосредоточившаяся на расследовании этих преступлений. В её составе активно работал Уоллес Теннелл. Именно он обратился в средства массовой информации с заявлением о том, что полицейский департамент выплатит 50 тыс.$ любому, кто сообщит информацию, значимую для расследования этих убийств. Поскольку число жертв росло, Теннелл в скором времени предложил увеличить сумму вознаграждения, и она была поднята до 100 тыс.$.

Убийства, однако, не прекращались, и детектив поднял вопрос о необходимости ещё раз увеличить обещанную информатору выплату. Департамент полиции не мог этого сделать просто в силу ограниченности своих средств. Тогда Уоллес Теннелл связался с некоторыми членами Городского Совета, во власти которых было принять решение об оплате услуг осведомителя (или осведомителей) целевым бюджетным назначением. Удивительно, но Теннелл сумел найти подход к нужным людям, и из бюджета города была выделена сумма в 250 тыс.$. Информация об этом просочилась в газеты и на телевидение, так что фамилия детектива прозвучала тогда на весь город.

Кстати, история с убийствами так толком и не была расследована. После того, как из городского бюджета были выделены 250 тыс.$, преступления прекратились. Всего в рамках этого расследования была зафиксирована гибель 9 мужчин, стариков и подростков. Считается, что преступники прекратили свои нападения из опасения, что их «сдадут» дружки, прельщённые большой суммой вознаграждения.

В мае 2007 г. Уоллес Теннелл вновь попал в зону повышенного внимания средств массовой информации. И вновь в связи с сенсационным расследованием. На этот раз жертвой убийства стал сын детектива – Брайнт Александер Теннелл (Bryant Alexander Tennell). Тот с группой товарищей 11 мая направился в небольшой магазинчик, расположенный неподалёку от его дома в Южном Лос-Анджелесе. Из проезжавшей мимо автомашины без всякой причины был произведён пистолетный выстрел, пуля попала в голову Брайанта, в результате чего молодой человек скончался на месте. Детектив Теннелл оказался первым полицейским, прибывшим на место преступления.

Преступники были разысканы, ими оказались члены одной из уличных банд, а совершённое убийство явилось тем самым обрядом «посвящения в бандиты», с которым Теннелл безуспешно боролся в 2002 г. За рулём машины сидел 23-летний Деррик Виктор Старк (Derrick Victor Stark), уже считавшийся бывалым «бригадиром» и наставником подрастающего поколения отщепенцев, а из пистолета стрелял Девин Стефен Дэвис (Devin Stephen Davic), ублюдок, желавший получить должность киллера банды. Ему на тот момент только исполнилось 17 лет. Через три года – в апреле 2010 г. – его осудили на пожизненное заключение в тюрьме плюс 25 лет без права условно-досрочного освобождения. Хотя на момент совершения убийства Девин Дэвис был несовершеннолетним, детектив Уоллес Теннелл попросил судью отнестись к убийце как к взрослому. Детектив высказался о преступнике примерно так: «Он считал себя достаточно взрослым для того, чтобы держать пистолет, так пусть и несёт ответственность как взрослый!» Как видно из приговора, судья согласился с Уоллесом Теннелом, что лишь добавило этой истории сенсационности.

Не лишён любопытных эпизодов и послужной список Грегори Стернза. Этот детектив получил известность из-за своего участия в расследовании убийства Шерри Расмуссен (Sherri Rasmussen), произошедшего 24 февраля 1986 г. Шерри была зверски избита, а затем застрелена из пистолета 38-го калибра. Под подозрение попала женщина-полицейский Стефани Илин Лазарус (Stephanie Ilene Lazarus), которая конфликтовала с погибшей из-за своего бывшего любовника Джона Рюттена (John Ruetten). Незадолго до смерти Шерри рассказала отцу об угрозах в свой адрес со стороны Лазарус, и отец, разумеется, сообщил об этом следствию. Однако в 1986 г. розыск пошёл по другому пути: в качестве основной версии стало рассматриваться предположение о попытке ограбления Шерри Расмуссен. Погибшая ездила на дорогом «bmw» и носила украшения, которые можно было принять за бриллиантовые. В районе, где произошло преступление, видели подозрительных лиц, которые без видимой цели отирались возле магазинов. На их поиске следствие и сосредоточилось. Этот путь никуда не привёл, и, в конце концов, расследование заглохло.

В 2009 г. старые материалы были направлены для повторного изучения в Отдел расследования убийств и тяжких преступлений против личности, где они и попали в руки Грега Стернса и его напарника Дэна Джарамилло.

Грегори Стернз (справа) и Дэннис Джарамилло (слева), детективы Отдела расследования убийств и тяжких преступлений против личности Департамента полиции Лос-Анджелеса, «раскрутили» в 2009 г. «холодное» убийство Шерри Расмуссен, совершённое почти что четвертью веком ранее. Это расследование принесло им известность в национальном масштабе. А в феврале 2013 г. Грег Стернз принял участие в другом сенсационном расследовании – исчезновения Элизы Лэм.

Детективы самым тщательным образом изучили все материалы 23-летней давности, проверили все мыслимые «ниточки» и «зацепки». Их внимание привлекло малозначительное на первый взгляд обстоятельство – погибшая была укушена нападавшим за грудь. А судмедэксперт снял тампоном мазок с места укуса в надежде установить группу крови укусившего, если только его дёсны кровоточили. Эта экспертиза в 1986 г. результата не дала, однако детективы хорошо знали, что эксперт должен брать для исследования половину тампона, а вторую должен сохранить в качестве контрольного образца. Обратившись на склад вещественных доказательств, они установили, что биологические образцы, изъятые при вскрытии Шерри Расмуссен, до сих пор хранятся в холодильнике. Оказалась среди них и половинка тампона, на котором (по крайней мере теоретически) могла оставаться слюна укусившего Шерри.

Дальнейшее явилось делом криминалистической техники. На тампоне действительно был найден биологический материал, из которого вычленили ДНК, совпавший с ДНК… Стефани Лазарус! 5 июня 2009 г. ветеран полиции Лос-Анджелеса была арестована по обвинению в убийстве. При этом кто-то в руководстве полиции явно стремился замять дело – Лазарус не увольняли, а отправили в многомесячный отпуск, причём некоторое время отпуск был с сохранением оклада! Ситуация, согласитесь, выглядела странно – мадам-полицейский сидит за решёткой, а Департамент полиции ей платит за это деньги… Профсоюз полиции принялся собирать деньги для того, чтобы внести залог и добиться освобождения Лазарус до суда. Сидевшей за решёткой дамочке, обвинённой в убийстве первой степени, шёл полицейский стаж и её, в конце концов, с честью проводили на пенсию (когда узнаёшь такое, невольно вспоминаешь сетования на «коррупцию в рядах российской полиции»)! Чувствуя, к чему клонится дело, судья назначил неимоверно большую сумму залога – 10 млн.$ – так что Лазарус не удалось освободиться под залог, и она осталась «куковать на нарах».

Скандал получился на всю страну, о «деле Лазарус» написали, пожалуй, все крупнейшие новостные издания, а телекомпании не раз и не два посвящали ему свои репортажи. В мае 2012 г. Стефани Лазарус была осуждена на пожизненное заключение в тюрьме без права подачи прошения об условно-досрочном освобождении первые 27 лет (то есть до 2039 г.). Грегори Стернз вполне заслуженно снискал общенациональную известность, и упрекнуть его решительно не в чем.

И вот в начале февраля 2013 г. Уоллес Теннелл и Грег Стернз получили в работу заявление об исчезновении в Лос-Анджелесе канадской студентки китайского происхождения Элизы Лэм. С чего они начали? Правильно, 5 февраля они направились в отель «Сесил», где проживала исчезнувшая и где должны были находиться её вещи.

Осмотр вещей позволил сделать детективам кое-какие предварительные выводы. Во-первых, тот факт, что все они хранились в крепко закрытом и запечатанном клейкой ленте полиэтиленовом мешке, делал весьма вероятным использование для розыска Элизы полицейской собаки, обученной распознавать запахи. Вещи явно сохранили запах владелицы, и обученная собака могла отыскать оставленную ею следовую дорожку. Во-вторых, от внимания детективов не ускользнуло наличие среди вещей пропавшей девушки косметички с медикаментами, которых оказалось немало. Это рождало вполне оправданный вопрос о состоянии её здоровья и возможном злоупотреблении лекарственными препаратами. Наконец, в-третьих, по наличию чемодана и большой дамской сумки можно было уверенно сказать, что Элиза не выезжала из отеля, другими словами, она не перебралась в другое место, бросив в «Сесиле» ненужное барахло. В отеле остались джинсы, футболки, носки, предметы личной гигиены и другие вещи, необходимые в повседневной жизни. То, что владелица до сих пор не попробовала получить эти вещи обратно, рождало весьма мрачные предположения о её судьбе.

В тот же день в отель были вызваны два кинолога с собаками, которые приступили к осмотру здания. С помощью собак был осмотрен номер на четвёртом этаже, в котором исчезнувшая девушка проживала до 1 февраля. Номер уже был занят другим жильцом, но это не представило особых трудностей для собак, которые могли почуять запах даже небольших потёков высохшей крови. Однако этот осмотр не дал никаких оснований подозревать, что в номере Элизы Лэм мог ещё недавно лежать труп или имело место кровопролитие.

Далее поиск распространился на «места общего пользования», выражаясь в терминах российского жилищно-коммунального хозяйства. В числе таковых был осмотрен технический этаж, расположенный выше самого верхнего жилого этажа. (Этот этаж был по счёту тринадцатым, но нумеровался как четырнадцатый. Тринадцатого этажа в отеле не существовало. Технический этаж, расположенный над ним, считался пятнадцатым, хотя на самом деле он являлся четырнадцатым.) На этот этаж можно было подняться на лифте, но выйти из лифта без специального ключа было никак нельзя. Тем не менее этот этаж был осмотрен. Разумеется, была осмотрена с помощью собак и крыша отеля, выход на которую также запирался электронным замком, открытие которого фиксировалось на пульте сигнализации службы безопасности отеля. Хотя данных о несанкционированном открывании или поломке замков на дверях, ведущих на крышу и техэтаж, в период с 31 января по 5 февраля не имелось, полицейские, как видно, решили перестраховаться. Тем не менее поисковые мероприятия, проведённые с привлечением собак 5 февраля, результата не дали – судьба Элизы Лэм по-прежнему оставалась неясна.

В то самое время, пока полицейские наряды деятельно рыскали по зданию, детективы Уоллес Теннелл и Грег Стернз произвели изъятие видеозаписей камер наблюдения, установленных в отеле. Далее последовала аналогичная операция с видеозаписями банкоматов, расположенных в холле и близлежащих зданиях. Наконец, к архиву видеозаписей добавились съёмки уличных камер наблюдения, расположенных в кварталах, прилегающих к отелю «Сесил». Нельзя было исключать того, что Элиза стала жертвой какого-то инцидента вне гостиницы, скажем, ДТП или ограбления на улице. Детективам предстояло проанализировать не менее 800 часов видеозаписей, относящихся к 31 января и 1 февраля.

Активность лос-анджелесской полиции в отеле «Сесил» не могла остаться незамеченной. Уже на следующий день в новостях местных радиостанций и телевизионных каналов появились первые сообщения о розысках пропавшей некоторое время тому назад канадской студентки. Эта информация немедленно привлекла внимание интернет-аудитории как необычностью самой исчезнувшей девушки (гражданка Канады родом из Китая, исчезнувшая в Лос-Анджелесе, столице мировой киноиндустрии!), так и таинственностью случившегося. Уже 6 февраля в интернете начались первые дискуссии по поводу этой фантасмагорической истории, а в самом скором времени появились многочисленные сообщества, «заточенные» под такое обсуждение. По мере того, как проходило время, в это заинтересованное общение вовлекались всё новые участники, и вскоре история таинственного исчезновения Элизы Лэм выбилась в топы китайского и американского сегментов мировой Сети. С некоторым опозданием данная тема нашла своё место и в Рунете, хотя следует сразу признать, что обсуждения в русскоязычном сегменте по вполне понятным причинам являлись вторичными по отношению к американскому.

Следует отдать должное интернет-активистам, сумевшим вытащить на свет Божий массу всевозможной любопытной (хотя и бесполезной по большому счёту) информации как об отеле «Сесил», так и обстановке вокруг него.

Чуть позже мы остановимся на этом подробнее, когда станем разбирать разного рода мифы, связанные с исчезновением Элизы Лэм. Кроме того, участники многочисленных обсуждений в интернете предприняли попытки самостоятельно проанализировать результаты полицейского расследования. И хотя зачастую эти попытки заводили данный вопрос в дебри глубокой мистики и даже бреда, кое-какие здравые мысли и суждения высказывались. Об этом нам тоже придётся говорить по мере развития криминального сюжета, связанного с исчезновением Элизы Лэм.

В течение некоторого времени полицейское расследование, казалось, никак не продвигалось. Журналисты самостоятельно приезжали в отель, пытались разговаривать с его работниками и постояльцами. Интервью эти никак ситуацию не проясняли, и что именно произошло с Элизой, никто даже предположить не мог.

Между тем изучение видеозаписей из отеля позволило сделать первое важное открытие. Видеокамера, установленная в лифте (всего лифтов в отеле имелось два), снимала Элизу в интервале между 14 и 15 часами 31 января на протяжении примерно 4 минут. На этой видеозаписи видно, что девушка вела себя несколько странно – она неестественно жестикулировала, входила и выходила из кабины лифта, нажимала подряд по несколько кнопок и Тому подобное. Она словно бы вела с кем-то разговор или играла – такое вот остаётся ощущение от просмотра этой видеосъёмки. Казус заключался лишь в том, что девушка была одна. Никто, кроме неё, в кадре так и не появился. В своём месте мы подробнее остановимся на анализе упомянутой видеозаписи, поскольку она – последнее прижизненное свидетельство того, что происходило с Элизой Лэм. Но важно отметить деталь, значимую для всего последующего повествования: видеозапись сделана во время остановки лифта на 14 этаже отеля – а это самый верхний из жилых этажей (расположенный над ним 15-й этаж является техническим). Видеозапись начинается с того, что девушка входит в лифт, и заканчивается тем, что выходит. Поскольку видеокамеры службы безопасности и банкоматов на 1-м этаже отеля не зафиксировали выхода Элизы из здания, получалось, что девушка так и осталась внутри «Сесила». Причём если и переходила с этажа на этаж, то пользовалась не лифтами, а пожарными лестницами. Таким образом получалось, что тайна исчезновения Элизы Лэм каким-то образом связана либо с самим отелем, либо с человеком, находившимся в отеле одновременно с пропавшей девушкой.

Понятно, что этот вывод автоматически рождал массу принципиально важных вопросов, нуждавшихся в скорейших ответах: если Элиза убита и труп её спрятан, то где именно? если Элиза убита и труп её скрытно вывезен из отеля, то как это проделано? мог ли убить Элизу и избавиться от её трупа обычный клиент отеля, или столь сложное преступление мог осуществить только преступник из числа работников отеля? и прочие.

Впрочем, остановимся пока на этом и вернёмся к хронологии расследования.

На третий день поисков у полиции появился свидетель, заявивший, что видел исчезнувшую девушку около полудня 31 января. Кэти Офран, продавщица книжного магазина «Last», расположенного напротив гостиницы, утверждала, будто Элиза заходила тогда в магазин и купила три книги в мягком переплёте. В магазине находился стенд с книгами по цене 1$ каждая. Это была своего рода «книжная уценка», нераспроданные остатки старых тиражей, которые невозможно было реализовать по отпускной цене. Элиза, увидев этот стенд с книгами, почему-то странно воодушевилась, она несколько раз воскликнула: «Книги за доллар надо брать!» – или что-то подобное.

Собственно, из-за этого несколько необычного поведения Кэти Офран и запомнила девушку азиатской внешности. По утверждению свидетельницы, Элиза была одна, если с нею и был спутник, он к ней не приближался, и она к нему не обращалась. Куда могла направиться Элиза, работница книжного магазина также сказать не могла. В общем, показания Кэти Офран хотя и представлялись любопытными, поиску пропавшей девушки помочь реально не могли.

По поступившим из Канады данным стало известно, что у Элизы было диагностировано биполярное расстройство (это завуалированное название маниакально-депрессивного психоза, характеризующегося чередованием двух состояний психики – вялого, упаднического, депрессивного и возбуждённо-активного). Заболевание это протекало в мягкой, сглаженной форме и не представляло, по мнению лечащего врача, опасности ни для окружающих, ни для самой Элизы. Девушка никогда не госпитализировалась с упомянутым заболеванием, всё время наблюдалась у одного врача, строго исполняла все медицинские назначения, а кроме того, не имела вредных привычек – не курила, не употребляла наркотики и была весьма сдержанна в употреблении алкоголя. Именно потому врач разрешил ей длительную поездку в одиночку. То есть наличие биполярного расстройства само по себе не проливало свет на случившееся с Элизой.

Одной из версий, которую в самом начале отработали детективы Теннелл и Стернз, сводилась к предположению, что Элиза Лэм приехала в Лос-Анджелес с целью поиска работы. В Ванкувере девушка некоторое время работала в крупном магазине верхней одежды, имела возможность видеть вблизи работу модельных агентств, и работа девушек на подиуме вполне могла её заинтересовать. Лос-Анджелес в этом отношении предоставлял массу возможностей, во всяком случае, много больше, чем Ванкувер. И хотя рост Элизы составлял 167 см, что было несколько ниже общепринятого для моделей стандарта 170 см, нельзя было исключать того, что Элиза умышленно проложила свой маршрут таким образом, дабы задержаться в Лос-Анджелесе и потратить некоторое время на поиск возможных вакансий в этой сфере.

Версия эта, однако, никуда детективов не привела. Если со стороны Элизы и были попытки подыскать работу в Лос-Анджелесе, никто из возможных рекрутёров этого не подтвердил. Кстати, никакой ясности в том, чем занималась и как проводила в Лос-Анджелесе своё время Элиза Лэм, не существует и до сих пор. Даже если полиция и сумела прояснить этот вопрос, полученная ею информация не была разглашена и остаётся поныне тайной следствия.

После 10 февраля появились сообщения о том, что Элизу (или другую девушку, похожую на неё) видели 7 февраля в двух кварталах от отеля «Сесил». Она якобы кричала, размахивала руками и вела себя совершенно неадекватно. Эта информация тоже была проверена полицией, в частности, были просмотрены видеозаписи камер наблюдения, направленных на упоминаемый свидетелями перекрёсток. Выяснилось, что к исчезнувшей девушке инцидент отношения не имеет ни малейшего.

Расследование явно теряло обороты и начинало буксовать. Проходил день за днём, а никакого продвижения не отмечалось. Чтобы как-то простимулировать следствие, взбудоражить население и отыскать новых свидетелей, столь необходимых для ускорения розыска, руководство полиции Лос-Анджелеса санкционировало трансляцию по телевидению и в интернете последней видеозаписи, на которой можно видеть живую Элизу Лэм. Речь идёт о записи, сделанной камерой наблюдения в лифте на 14 этаже отеля «Сесил» 31 января 2013 г. (впрочем, насчёт правильности общепринятой датировки этой записи есть определённые сомнения, о чём в своём месте ещё будет сказано).

Надо сразу сказать, что известная ныне запись не аутентична оригиналу. Криминалисты обработали её, нарочно исказив продолжительность отдельных элементов, другими словами, некоторые части этой видеозаписи показаны немного замедленно, другие – ускоренно, а указания на паузы между отдельными фрагментами – вообще убраны. (Видеокамера в лифте работает автоматически – она включается при открытии двери и выключается при закрытии, если на полу лифтовой кабины нет груза. Моменты включения и выключения камеры фиксируются таймером внизу кадра). Для того, чтобы исключить возможность восстановления длительности отдельных эпизодов исходной видеозаписи, криминалисты «замазали» показания таймера, сделав их нечитаемыми. Но полицейские явно не удовлетворились этим, и в том варианте, который первоначально был передан журналистам, оказался к тому же «обрезан» и левый край изображения (строчная развёртка была уменьшена примерно на 10% слева).

13 февраля такая «усечённая видеозапись» была передана журналистам, и её демонстрация по телевидению сразу же вызвала всплеск страстей как в интернете, так и в средствах массовой информации. Руководство полиции явно осталось довольно достигнутым результатом. Чтобы подогреть всеобщий интерес, на следующий день был представлен несколько другой вариант той же самой видеозаписи – теперь уже без обрезанного края, но по-прежнему с «замазанными» цифрами таймера.

Уже в ночь с 14 на 15 февраля и ранним утром 15 февраля в интернете началось горячие обсуждения видеозаписей. Примечательно, что участников дискуссий не смущали довольно очевидные (и даже тривиальные) вопросы: для чего криминалисты исказили представленную видео-нарезку? и что именно сделанные изменения были призваны замаскировать? Одновременно с жаркими обсуждениями того, что же именно демонстрировали обнародованные видеозаписи, разворачивались баталии о том, что же представляет из себя отель «Сесил». Всем уже было ясно, что случившееся с Элизой Лэм каким-то образом связано с отелем, поэтому немудрено, что это заведение привлекло к себе повышенное внимание.

Мнения интернет-аудитории оказались диаметрально противоположны. Для того, чтобы читатель мог составить представление о том, что и как обсуждалось в те дни на англо- и испано-язычных форумах (китайские форумы по понятной причине выпали из анализа автора), кратко суммируем наиболее примечательные тезисы тех, кто проживал в «Сесиле» лично. Сделаем это в форме противопоставлений «утверждение» и «возражение», ибо именно такая форма подачи информации позволяет наиболее ясно понять предмет противоречия.

– Утверждение: отель никуда не годится. Это убогая клоака, настоящий притон в самом сердце криминогенного района! – Возражение: отель вполне соответствует заявленной цене и уровню услуг. Интернет на всех этажах быстрый и устойчивый, служба безопасности поддерживает порядок, никаких напрягов при проживании не возникало.

– Утверждение: в обслуге отеля заняты азиаты, не понимающие английский язык. Они не понимают даже испанский! Персонал наглый и ленивый, при попытке отказаться от заселения предоплату не вернули! – Возражение: видно, что менеджер по услугам школит персонал, в номере идеальная чистота, ни пылинки. При заселении первым делом проверил кровать – чистое бельё со свежим запахом, сразу понял, что устроился нормально.

– Утверждение: короткие ванные в номерах – это убожество. А ведь есть ещё и номера без ванных и санузлов – их жильцам надо выходить для гигиенических нужд в санузел на этаже! Настоящая дикость! – Возражение: Жил в номере без ванны и санузла. Никаких проблем не испытывал. Примерно как при посещении бассейна.

– Утверждение: отель в самом центре гетто, место опасное, не рад был, что заехал туда, более в «Сесил» ни ногой. – Возражение: видим полное соответствие цены качеству. Парковка стоимостью 15$ в сутки и номер cо скоростным бесплатным wi-fi за 55$ – это очень щадящие расценки для Лос-Анджелеса. Тем гламурным кисам, которым не нравится район, следует переехать в более престижные места и платить там кратно больше!

В общем, обсуждение достоинств и недостатков отеля «Сесил» протекало довольно энергично, кому интересно погрузиться в эту тему, может самостоятельно провести поиск в интернете – там понаписано на эту тему немало. Как увидим из дальнейшего хода событий, все эти суждения имеют довольно опосредованное отношение к вопросу об исчезновении Элизы Лэм, но они достойны того, чтобы сейчас о них сейчас упомянуть.

Одновременно с полемикой вокруг качества гостиничных услуг на интернет-площадках живое обсуждение вызвала и тема о мистических тайнах, связанных с отелем. Об этом тоже надо сейчас сказать несколько слов, поскольку пресловутый «мистический аспект» исчезновения Элизы Лэм активно мусолился всеми, кому не лень. В архивах старых лос-анджелесских газет была найдена информация о самоубийствах, совершённых в разные годы постояльцами «Сесила». Разумеется, как и всякое старое здание, отель повидал на своём веку немало подобных криминальных драм.

Например, некая Хелен Гарни (Helen Gurnee), 50-летняя дама, прожившая в «Сесиле» неделю, выбросилась из окна седьмого этажа и разбилась о мостовую у самого входа в отель, разрушив при падении навес над парадной дверью. Произошёл этот трагический инцидент 22 октября 1954 г. При себе погибшая имела всего 59 центов, и газетчики поспешили объявить о самоубийстве нищенки, однако вскоре выяснилось, что Хелен имела более 1800 $ на счёте в одном из пенсильванских банков, и её никак нельзя было назвать «нищенкой». Что толкнуло Хелен Гарни на фатальный шаг из окна, так и осталось невыясненным. А уже 11 февраля 1962 г., менее чем через 8 лет, другая постоялица отеля – Джулия Мур (Julia Moore) – выбросилась из окна своего номера, расположенного на восьмом этаже. Прошло совсем немного времени, и через восемь месяцев – 12 октября 1962 г. – Полин Оттон (Pauline Otton) отправилась в полёт из окна девятого этажа. При падении она угодила в 65-летнего Джорджа Джианинни (George Gianinni), возвращавшегося в отель с парковки, где он оставил свой автомобиль. В результате погибла и Полин Оттон, и оказавшийся не в том месте не в то время Джордж Джианинни. Полиция первоначально рассматривала версию двойного самоубийства, но впоследствии от неё отказалась – в момент смерти Джордж держал руки в карманах, и казалось невероятным, чтобы в таком положении мужчина смог броситься из окна.

Помимо самоубийств, с отелем «Сесил» оказались связаны и некоторые таинственные убийства, так и не раскрытые по сию пору. Наиболее интригующим из них оказалось жестокое убийство довольно известной защитницы природы и городской экологии Голди Осгуд (Goldie Osgood). Голди снискала популярность публичными скандалами в защиту голубей; из-за них городских голубей прозвали «голубями Голди». Сейчас выходки Голди назвали бы «флешмобом» или «инсталляцией», а саму поборницу гадящих птиц причислили бы к сословию «креативных талантов», но по меркам своего времени Голди Осгуд была просто городской сумасшедшей, надоедавшей властям своими выходками. Голди была убита 4 июня 1964 г. в своём номере – женщину зверски избили, изнасиловали и обворовали. Проводя расследование по горячим следам, полицейские задержали в парке неподалёку мужчину в окровавленной рубашке и даже поспешили объявить о поимке преступника. Однако впоследствии выяснилось, что задержанный не может быть причастен к убийству, и расследование в конечном итоге зашло в тупик.

12 февраля 1950 г. в отеле «Сесил» был арестован бежавший из Северной Каролины убийца Рэймонд Хэйр. Он совершил убийство своего товарища по колледжу ещё в середине декабря 1949 г., но не успел вывезти труп для захоронения, в результате чего погибший был найден в автомашине Хэйра. Сообразив, что разоблачён, преступник пустился в бега. Он благополучно перебрался в Калифорнию и остановился в отеле «Сесил» под именем «Джеймс Ройстер», но неосторожно сделал несколько телефонных звонков знакомым, что в конечном счёте и позволило правоохранительным органам установить его местонахождение.

Помимо Хэйра, с «Сесилом» оказались связаны биографии и некоторых других преступников.

В отеле неоднократно останавливался Ричард Рамирес, известный калифорнийский серийный убийца, об истории разоблачения которого на сайте автора есть довольно обстоятельный очерк [он называется «Грабитель-из-аллеи в Городе Ангелов»]. Рамирес снимал самые дешёвые номера (по 14$ в сутки) на самом верхнем 14 этаже, где отсыпался после совершения некоторых из своих преступлений. Во время следствия преступник утверждал, что во время пребывания в отеле сортировал вещи, добытые в результате ограблений, и выбрасывал некоторые окровавленные предметы в мусорные баки, размещённые на пути от парковки к отелю. Достоверность этих заявлений вызывает некоторые сомнения; есть основания думать, что Рамирес не был столь опрометчив, но из песни, как известно, слов не выкинешь, поэтому считается, что кто-то из персонала отеля не информировал полицию о наличии в мусоре окровавленных вещей и, возможно, даже забирал себе важные для следствия улики.

Также в «Сесиле» летом 1991 г. останавливался Джек Унтервегер (по-немецки Johann Unterweger, но немецкое имя «Йоханн» превратилось в энглизированное «Джек»), известный австрийский писатель, журналист и серийный убийца одновременно¹. Унтервегер приезжал в Лос-Анджелес, будучи командированным в «Город Ангелов» одним из венских телеканалов. Целью поездки являлся сбор информации об уличной проституции в Лос-Анджелесе и связанными с нею криминальными проявлениями – употреблением наркотиков, ограблениями клиентов, нападениями на проституток, сексуальном рабстве и тому подобном. Серийный убийца катался по Лос-Анджелесу в полицейской машине вместе с детективами отдела нравов и наблюдал за их повседневной работой, что само по себе весьма забавно, не правда ли?

Писатель и серийный убийца для своего проживания нарочно выбрал отель «Сесил» – ему хотелось прикоснуться к «ауре Ричарда Рамиреса». На одном из допросов Унтервегер выспренно назвал отель «Сесил» «музеем великого убийцы», имея в виду именно факт проживания там Рамиреса. К моменту своей поездки в США Унтервегер уже совершал убийства женщин в Австрии, и Лос-Анджелес явился для него своего рода «охотничьим заказником», в котором преступник был намерен поохотиться на «живую дичь». Во время своего «калифорнийского турне» Унтервегер убил трёх проституток – Шэннон Эксли (Shannon Exley), Ирэн Родригес (Irene Rodriguez) и Пегги Джин Буз (Jean Booth). После своего ареста в феврале 1992 г. Унтервегер заявил, что знакомился с будущими жертвами на одной из пожарных лестниц отеля «Сесил», где жрицы любви имели обыкновение тусоваться. Впоследствии он изменил эти показания и стал утверждать, будто «снимал» проституток на городских улицах во время интервьюирования (у него ведь имелась отличная «легенда» – он журналист, собирающий материалы об эксплуатации женщин!).

Как бы там ни было, связь Рамиреса и Унтервегера с отелем «Сесил» не вызывала сомнений, и эта деталь постоянно подчёркивалась во время интернет-обсуждений. Хотя, положа руку на сердце, трудно понять, как данное обстоятельство могло повлиять на исчезновение Элизы Лэм спустя более двух десятилетий?

19 февраля 2013 г. история пропавшей без вести канадской студентки сделала совершенно немыслимый зигзаг и одномоментно превратилась в сенсацию общеамериканского масштаба. Началось всё с того, что накануне вечером и утром 19 февраля несколько постояльцев отеля заявили о неприятном запахе воды, поступающей в краны. Дежурный администратор направил на проверку заявки водопроводчика, который, не мудрствуя лукаво, решил проверить качество воды на входе в раздаточную сеть. Отель «Сесил» запитывался от городского водопровода не напрямую, а через своеобразные «водные аккумуляторы», накопители воды, способные поддерживать гидравлическое давление даже в случае уменьшения поступления из городской сети. Эта особенность водоснабжения связана с тем, что в Лос-Анджелесе в сухие летние месяцы нередки перебои с водоснабжением, и тогда городская сеть централизованно понижает давление. Чтобы в домах это понижение не ощущалось, устанавливаются те самые «водные аккумуляторы», которые представляют собой большие ёмкости, заблаговременно наполненные водой. Можно сказать, что это персональная водонапорная башня. В отеле «Сесил» роль такой водонапорной башни играли 4 бака объёмом по 2000 галлонов каждый, установленные на крыше. Водопроводчик весьма здраво рассудил, что если вода в баках окажется плохой, значит, во всём виновата городская сеть, а если хорошей, то значит, источник плохого запаха находится где-то внутри водопроводной «разводки» отеля и его надо искать делее методом исключения.

Водопроводчик стал открывать баки и в одном из них, наполовину заполненном водой, увидел… плавающее вверх животом человеческое тело. Произошло это, по его словам, примерно в 10 часов утра. Некоторое время ему потребовалось затратить на то, чтобы спуститься с крыши и добраться до телефона.

В 10:22 «служба спасения» приняла сообщение об обнаружении в баке с водой на крыше отеля «Сесил» человеческого тела без признаков жизни.

Может показаться удивительным, но на проверку поступившего сигнала ушло более двух часов. К отелю несколько раз подъезжали патрульные машины, но сидевшие в них полицейские, узнав, что речь не идёт о только что совершённом преступлении, отказывались пройти в здание и уезжали. Лишь около 12:30 в отеле появились полицейские, которые согласились подняться на крышу отеля, чтобы удостовериться в реальности трупа (ведь нельзя было исключать того, что кто-то решил мистифицировать городские службы и поместил в бак с водой манекен!). В 12:49 патрульный офицер Санчез сделал официальный доклад о том, что наблюдает плавающее в воде обнажённое женское тело, позеленевшее и раздувшееся от разложения. Хотя личность погибшей на тот момент ещё не была установлена, мало кто сомневался в том, что Элиза Лэм наконец-то найдена.

За ходом извлечения трупа из бака с водой на крыше отеля «Сесил» жители Лос-Анджелеса могли следить в прямом эфире. Телевизионная трансляция велась с вертолётов нескольких телеканалов. Помимо них, целая свора репортёров заняла места на соседних крышах и у входа в отель. Вечером о происшествии узнали уже все жители США.

В течение следующих двадцати минут целая колонна пожарных, полицейских и сотрудников службы коронера поднялась на крышу и приступила к извлечению трупа из бака с водой. На крыше был поставлен шатёр, в котором предполагалось осуществить предварительный осмотр тела и найденных улик. О находке быстро узнали в средствах массовой информации, и многие телеканалы направили к отелю мобильные съёмочные бригады. Журналисты отслеживали ход операции по извлечению тела буквально в прямом эфире, съёмки велись как с барражировавших над отелем вертолётов, так и с крыш соседних зданий.

Хотя многие интернет-активисты впоследствии постоянно упоминали о том, что тело извлекали из бака чуть ли не пять часов, на самом деле эта операция была проделана много быстрее. Менее чем через три часа с начала работ – а именно без четверти четыре – труп был извлечён из бака и перенесён в шатёр, затем примерно через пятнадцать минут каталка с чёрным пластиковым мешком была опущена на первый этаж и помещена в специальную машину службы коронера. К этому времени уже стало ясно, что в баке с водой найдено тело именно Элизы Лэм, о чём вскоре и было сообщено журналистам. В процессе извлечения тела пожарные заметили, что в воде находятся какие-то вещи. Чтобы их извлечь, бак был полностью опорожнён, благодаря чему удалось отыскать ряд вещей и предметов одежды, принадлежавших погибшей.

Осмотр трупа в морге службы коронера начался в 16:36 19 февраля 2013 г. Согласно принятой процедуре, сначала были осмотрены и описаны вещи, извлечённые из того же бака, что и труп, и лишь затем был проведён визуальный осмотр тела. Составление протокола и передача улик от службы коронера представителям полиции закончилась к 18:50. Вскрытие и судебно-медицинское исследование тела проводилось уже в последующие дни.

Фотографии, сделанные журналистом агентства «Reuters» Джонатаном Алькорном днём 19 февраля 2013 г. Слева: прекрасный панорамный кадр, позволяющий составить представление об окружающем отель «Сесил» ландшафте. Можно видеть верхнюю часть передвижного шатра, установленного службой коронера на крыше отеля для предварительного осмотра трупа. Справа: примерно в 15:45 труп был извлечён пожарными из бака с водой и передан персоналу службы коронера для дальнейших процессуальных действий. Именно этот момент и запечатлел Джонатан Алькорн.

Дабы не нарушать целостность повествования, мы повторим ту же последовательность поступления информации, что имела место в реальности, то есть сначала опишем найденные вещи и лишь потом перейдём к анализу результатов судебно-медицинского исследования трупа.

Итак, в том же самом баке с водой, в котором плавало раздувшееся от разложения женское тело, были найдены:

– чёрные мужские шорты «saxon brand» размера М;

– зелёная майка с лейблом JJM размера L/G и фирменной этикеткой на шее «Alexander Keith India Pale Ale». Слева спереди на груди майка имела стилизованное изображение оленя с рогами и словами «turn over the tartan» («опрокинь шотландку» – это слоган из рекламы канадского пива);

– комплект чёрного кружевного нижнего белья с лейблом «Calvin Klein» размером S/P (по смыслу речь идёт о трусиках и лифчике, хотя это нигде особо не уточняется);

– пара чёрных сандалий с лейблом «Birkis», маркированных следующими буквами и цифрами: 39 55 250 L8M6;

– красный жакет с начёсом, имеющий капюшон и молнию, спереди лейбл «American Apparel», размер XS.

Также в баке были найдены наручные часы и карточка-ключ отеля «Сесил». Оба предмета были переданы детективам Теннеллу и Стернзу. К сожалению, в обнародованных документах не содержится информации о типе и состоянии часов, а также о том, имелась ли возможность определить время их остановки. Кроме того, невозможно понять, находились ли часы и карточка-ключ в карманах найденных предметов одежды или же лежали отдельно на дне бака. Между тем этот вопрос представляется весьма важным для правильной реконструкции обстоятельств попадания трупа в бак с водой.

Сантехники сливают воду из бака, в котором находится тело Элизы Лэм.

Вся одежда была мокрой насквозь. При её последующем высушивании и вычёсывании удалось снять в большом количестве песчинки, а также светлые хрупкие фракции неясного происхождения. Также на одежде были обнаружены тёмные волоски и волокна длиной несколько дюймов (1 дюйм равен 2,54 см, так что речь идёт о довольно длинных волосках). К сожалению, в настоящее время неизвестны результаты криминалистического исследования упомянутых волокон, и мы не можем сказать, принадлежали ли они животному или происходили из синтетического ворсового покрытия. Хотя их происхождение, безусловно, представляет определённый интерес.

При изучении списка предметов, найденных в баке с водой, бросается в глаза отсутствие двух весьма важных вещей, без которых Элиза Лэм не могла обходиться в Лос-Анджелесе долгое время. Речь идёт о кошельке и очках. Судьба кошелька Элизы до конца не ясна (возможно, он находился среди вещей, оставленных ею в отеле, но это в точности неизвестно). Очки же девушки найдены так и не были, до сих пор неясно, когда именно и при каких обстоятельствах они были утрачены.

В ходе судебно-медицинского исследования трупа Элизы Лэм были сделаны 23 цветные фотографии, однако обнародованы они не были в силу этических ограничений. Для того чтобы понять, в каком состоянии находилось тело, извлечённое из бака с водой, нам придётся исходить из словесных описаний и рисунков, сделанных участниками осмотра и вскрытия тела. Старший криминалист Марк Шушардт (Mark S. Schuchardt) в следующих словах описал состояние тела: «В 17:21 часов, я приступил к осмотру умершей, взрослой женщины, уложенной на спину на анатомическом столе. Тело полностью обнажено, на голове волнистые волосы, тёмные или чёрные; сопровождающая одежда помещена тут же на столе. Тело находилось в выраженной стадии разложения, наблюдались повреждения лица и вздутие живота, мраморный окрас покровов живота, изменение цвета вплоть до зелёного в области живота и верхней части ног; выпадение части кишечника через ректальное отверстие. Руки и ноги подверглись мацерации, вся одежда насквозь мокрая.»²

Это описание даёт первое важное указание на состояние тела – оно подверглось уже весьма заметному разложению. Упоминание вздутого живота объясняет, почему тело плавало в толще воды – гнилостные газы распирают кишечник, живот сильно увеличивается в объёме, в результате чего тело приобретает положительную плавучесть и всплывает после первоначального нахождения на дне. Судебными медиками описаны случаи всплытия тел с прикреплёнными к ним грузами в 30 кг и более. Именно скоплением гнилостных газов в животе объясняется и отмеченное Марком Шушардтом выпадение части кишечника через ректум (если бы Элиза Лэм была беременна, могло бы иметь место и выталкивание плода – такие случаи тоже описаны). Другими словами, состояние трупа вполне отвечало предполагаемой давности наступления смерти. Если считать, что к 19 февраля девушка была мертва уже 2,5 недели и тело её сохранялось при положительной температуре, то примерно в таком состоянии оно и должно было оказаться.

Теперь вкратце рассмотрим узловые моменты, зафиксированные судебно-медицинским вскрытием тела Элизы Лэм, и остановимся на значимых для понимания картины смерти деталях.

Исследование трупа, проведённое судмедэкспертом Джейсоном Товаром (Jason P. Tovar), показало, что рост Элизы Лэм равнялся 167 см, а вес – 48,4 кг. К моменту проведения вскрытия трупное окоченение было полностью снято (а это свидетельствовало о давности наступления смерти более 4 суток). Облысения головы не наблюдалось, но при приложении небольшого усилия кожный покров отделялся вместе с волосами (данное наблюдение указывало на давность пребывания трупа в воде более 6 суток). На внутренней стороне век и в склерах обоих глаз имелись точечные кровоизлияния, возникающие при асфиксии, то есть механическом перекрытии доступа воздуха в лёгкие. Носовые ходы не заблокированы, а это означало, что после извлечения трупа из воды из лёгких не происходило обильного выделения мелкопузырчатой пенистой жидкости. (Выделение пены является значимым признаком смерти от утопления – это так называемый «признак Крушевского». Пена из лёгких утопленника начинает выделяться спустя несколько десятков минут с момента извлечения трупа из воды. В данном случае, как видим, признак Крушевского отсутствовал.) Все зубы погибшей оставались на месте, шея и грудь не имели деформаций.

Судмедэксперт Джейсон Товар во время проведения вскрытия тела Элизы Лэм сделал на анатомической схеме зарисовки от руки, позволяющие судить о состоянии трупа. На схемах можно видеть отслоения кожи, обусловленные длительным пребыванием тела в воде, сползание кожи вместе с ногтевыми пластинами на пальцах рук и ног (так называемая мацерация), а также отделение кожных покровов головы вместе с волосами. Это всё посмертные изменения, связанные со специфическим процессами разрушения трупа, находящегося в воде длительное время. Из прижизненных телесных повреждений можно выделить два дефекта кожи под коленями обеих ног – ссадины длиной 2,5 см на правой ноге и 1,2 см на левой – но никакой причинно-следственной связи между этими повреждениями и фактом наступления смерти обнаружить невозможно.

Половые органы сформированы правильно, без аномалий. В подкожных тканях, окружающих анус – кровоизлияния (эти кровоизлияния не могут быть связаны с выпадением части кишечника, так как имели прижизненный характер).

Конечности без отёков, деформаций суставов, ненормальной подвижности не отмечено (это наблюдение указывает на то, что руки и ноги погибшей не подвергались длительному связыванию, а также на то, что мелкие кости конечностей не имели переломов).

Вскрытие показало, что внутренние органы демонстрируют эмфизематозные и аутолизные посмертные изменения, то есть разложение тканей происходило без доступа кислорода и сопровождалось выделением гнилостных газов. Инородных предметов в полостях тела не обнаружено.

В плевральных полостях обнаружена тёмно-коричневая жидкость: в правой около 300 г, в левой – около 200 г. Слизистые в плевральных полостях коричневые, подвергшиеся посмертному прокрашиванию, правое лёгкое имеет вес 350 г, левое – 250 г. Лёгкие и плевральные полости гладкие, неповреждённые.

Аорта без атеросклеротических изменений, сердце – нормального развития, вес – 175 г.

Слизистые рта и пищевода со следами посмертных изменений, травм рта и пищевода не обнаружено.

Органы брюшной полости – на своих местах, без признаков перитонита и скоплений жидкости. Толщина подкожного жира в брюшной стенке – полдюйма (1,2 см). С учётом возраста погибшей – это нормально, признаков дистрофии или недостатка питания нет. Толстый и тонкий кишечник без особенностей и аномалий, с явлениями посмертного изменения цвета. Аппендикс – присутствует.

Печень имеет вес 1025 г, среднего размера, мягкая, гладкая, демонстрирует посмертное изменение цвета ввиду аутолического процесса.

Почки – по 125 г каждая – расположены нормально, мочеполовая система без аномалий, без признаков травм или воспалительного процесса.

Матка не увеличена, фаллопиевы трубы – без аномалий. Шейка матки и вагина по своему развитию соответствуют возрасту. Следы сексуальной травмы визульно не обнаруживаются. Матка демонстрирует посмертное изменение цвета.

Гемолимфатическая и эндокринная системы нормального развития.

На коже головы нет подкожных или подапоневротических кровоизлияний. Нет переломов костей черепа, лица и скул, нет эпидуральных, субдуральных и субарахноидальных кровоизлияний. Мозг весит 1100 г, мягкий, коричневого цвета (то есть мозг тоже подвергся посмертным изменениям).

Для проверки целостности различных частей скелета, костей и суставов в ходе судебно-медицинского исследования были сделаны 6 рентгеновских снимков. Переломов костей не обнаружено.

Для гистологического исследования были взяты образцы биологических материалов из разных частей трупа. Главная задача такого исследования заключается в обнаружении повреждений тканей на клеточном уровне. Использование микроскопа позволяет увидеть мелкие кровоизлияния, незаметные невооружённому глазу. В случае Элизы Лэм гистологическое исследование оказалось в значительной степени обесценено тем, что труп подвергся сильным посмертным изменениям.

Для токсикологического исследования были взяты желчь, кровь из сердца, ткань печени, содержимое желудка, часть селезёнки и вещество мозга. Поскольку полиция изъяла медикаменты, которые Элиза взяла с собой в поездку (некоторые из них являлись психотропными), токсикологическая экспертиза решала задачу проверки предположения о возможной передозировке сильнодействующих лекарственных препаратов. Наряду с этим была проведена проверка на наличие в трупе алкоголя и наркотиков (кокаина и его производных, марихуаны, опиатов и амфетаминов). В крови, взятой на анализ из сердца, ничего из вышеперечисленного найдено не было – ни лекарств, ни алкоголя, ни наркотиков. В печени были обнаружены следы двух лекарств – ламотриджина (14 микрограмм на 1 грамм веса печени) и венлафаксина (5,2 микрограмма на 1 грамм веса печени).

То, что данные лекарственные препараты находились в печени, свидетельствовало о давности их приёма и о том, что пик их воздействия имел место задолго до смерти Элизы (более чем за 3 часа, а скорее всего, много больше). Суммарные дозы обоих веществ оказались в десятки раз меньше допустимых: для ламотриджина общее количество выявленного вещества оказалось более чем в 40 раз меньше суммарной допустимой суточной дозы, а для венлафаксина этот показатель ниже более чем в 60 раз. Как видно, о передозировке лекарственных препаратов говорить не приходится. Даже если такая передозировка и имела место, следовало признать, что Элиза благополучно её пережила.

Токсикологическое исследование крови и внутренних органов погибшей включало в себя выявление следов разнообразных наркотиков, алкоголя и лекарственных препаратов. Незначительные следы двух психотропных средств – ламотриджина и венлафаксина – были обнаружены в печени, но данное открытие означало, что пик воздействия этих лекарств миновал задолго до смерти, и к моменту прекращения жизнедеятельности они находились уже на стадии выведения из организма.

Из этого следовал довольно очевидный вывод: ни первое, ни второе лекарство не могло причинить здоровью Элизы Лэм прямого ущерба, то есть вызвать остановку сердца или дыхания.

Таким образом, результаты судебно-медицинской экспертизы оказались весьма неожиданными и в какой-то степени даже интригующими.

Для того, чтобы понять, насколько странным оказался подготовленный службой коронера документ, следует сделать небольшое отступление. Логично предположить, что если труп голого человека плавает в баке, заполненном водой на 1—1,5 м, и при этом не имеет видимых ран, то погибший является утопленником. Именно так с точки зрения нашего повседневного опыта и должно быть.

Взгляд этот на самом деле ошибочен. Прежде всего потому, что утопленники довольно часто получают посмертные телесные повреждения (речь идёт прежде всего о людях, утонувших в открытых водоёмах). Кроме того, сама смерть от утопления далеко не так тривиальна и узнаваема, как это может показаться несведущему человеку.

Судебная медицина выделяет несколько весьма несхожих между собой типов утоплений:

– аспирационный: дыхательные пути и лёгочные альвеолы заполнены водой в результате захлёбывания. Человек, погружаясь в воду, задерживает дыхание насколько возможно, а потом совершает рефлекторный вдох. В лёгкие попадает вода, которая сжимается там, сообразно циклу дыхания и заполняет все отделы лёгких. Понять то, что происходит с лёгкими, можно на таком примере: наберите в полиэтиленовый пакет воды, закрутите горловину и сдавите его руками – пакет раздуется и вода полностью заполнит весь предоставленный ей объём. То же самое происходит с лёгкими утопающего в момент их последнего вдоха. Лёгкие с такой силой вдавливаются в рёбра, что на них очень часто отпечатывается их рисунок. При аспирационном типе утопления у тонущего человека в последние минуты жизни наряду с асфиксией развивается резкое нарушение кислотно-основного состояния крови и её электролитного состава. В пресной воде это изменение приводит к явлениям гиперволемии, гемолизу и падению концентрации белков плазмы. В морской воде происходит обратный процесс – концентрация электролитов возрастает, и возникает гиповолемия. При вскрытии трупа отмечается мелкопузырчатая пена у отверстий рта и носа (тот самый «признак Крушевского», который упоминался выше), лёгкие большие, тяжёлые, на их поверхности хорошо просматриваются следы вдавления рёбер. Лёгкие распирает вода, и при разрезе лёгкого стекает большое количество жидкости. В отечественной судебной медицине для их описания даже используется специальный термин – «большие мокрые лёгкие». В пазухе клиновидной кости обнаруживается жидкость, попадающая туда в последнюю минуту жизни, уже в состоянии агонии утопающего. Кроме того, присутствуют неспецифические признаки быстрого умирания.

– асфиксический: смерть наступает в результате раздражения рецепторов гортани и обусловленного этим непреодолимого ларингоспазма. Вода в лёгкие не попадает, и захлёбывания не происходит. Голосовая щель утопающего оказывается закрытой, человек рефлекторно совершает дыхательные движения, но ни вода, ни воздух в лёгкие не попадают, и возникает явление так называемой гипераэрарии лёгочной ткани с узнаваемыми повреждениями её структуры. В частности, происходит массовый разрыв межальвеолярных перегородок, который часто дополняется разрывами мелких сосудов в альвеолах. Поэтому почти всегда развивается воздушная эмболия левого отдела сердца. Анатом при вскрытии увидит признаки смерти от асфиксии, а именно – полнокровные внутренние органы, переполненную кровью правую половину сердца, точечные кровоизлияния в оболочку глаз. Лёгкие сильно увеличены в объёме, и на вид они сухие. Если лёгкие, характерные для аспирационного типа утопления врачи называют «большими мокрыми», то лёгкие, наблюдаемые при асфиксическом утоплении, называют «большими сухими». В них нет того объёма жидкости, который должен быть при захлёбывании человека. При микроскопическом исследовании асфиксический тип утопления определяется легко, поскольку разрывы перегородок между альвеолами и точечные кровоизлияния не заметить невозможно.

– рефлекторный: рецепторы слизистой оболочки верхних дыхательных путей провоцируют первичную рефлекторную остановку сердца в первые же секунды с момента попадания человека в воду. Обычно этот тип утопления наблюдается у людей с выраженными патологиями сердца или лёгких (реже – иных внутренних органов). Судебная медицина не до конца определилась с тем, считать ли такой тип утопления «истинным», некоторые специалисты относят его к «смерти в воде от иных причин», то есть не связанных с утоплением. При этом все судебные медики сходятся в том, что для рефлекторного типа не существует специфических признаков и он труден для диагностирования. Вскрытие показывает лишь признаки быстро наступившей смерти, а своё заключение эксперт выносит на основании наличия признаков пребывания трупа в воде, следственных данных и исключении иных причин смерти.

А теперь посмотрим, как состояние трупа Элизы Лэм соотносится с изложенным выше. Очевидно, что аспирационный тип утопления никак не подходит к данному делу – ничего похожего на «большие мокрые лёгкие» судмедэксперт не описал. Также не отмечен «признак Крушевского», а между тем, без него аспирационное утопление никак не обойдётся.

Асфиксический тип утопления также мало соответствует той картине, что описал судмедэксперт при вскрытии. Если точечные кровоизлияния могут быть скрыты далеко зашедшим аутолизом, то разрывы межальвеолярных перегородок представляют собой намного более зримые повреждения. В принципе, лёгкие довольно быстро подвергаются разрушению при утоплении, считается, что если вода находилась в лёгком более 14 дней, то лёгкое утрачивает свою структуру и узнаваемый рисунок. (Иногда преподаватели судебной медицины, дабы студенты их лучше поняли, сравнивают такое лёгкое с большим куском мокрой ваты. Сравнение, конечно, грубое и с научной точки зрения некорректное, но оно очень точно передаёт суть посмертных изменений – потеря органом своей внутренней структуры). Очевидно, что в случае Элизы Лэм ничего похожего не наблюдалось – судмедэксперт зафиксировал некоторое вздутие тканей, подчеркнув их посмертный характер, и зафиксировал отсутствие тромбоэмболии лёгочных артерий. Кроме того, вскрытием не зафиксирована эмболия левого отдела сердца, то есть наличие в сердце воздуха. Этот признак асфиксического утопления если и не обязательный, то всё же довольно широко встречающийся.

Рефлекторный тип утопления тоже мало подходит к случаю Элизы Лэм. Прежде всего, погибшая не имела патологий внутренних органов. То есть вообще никаких! Если рассматривать физическое состояние Элизы, то её можно назвать абсолютно здоровой, а потому совершенно непонятно, что именно могло спровоцировать первичную остановку сердца. Температура воды в лишённом подогрева баке не могла сильно отличаться от среднесуточной температуры воздуха, а нам известно, что в конце января-начале февраля 2013 г. она в Лос-Анджелесе колебалась в районе 11—12° C. Но даже если допустить, что она вдруг упала до, скажем, +5° C, всё равно непонятно, почему погружение в такую воду должно было иметь фатальные последствия? Люди совершенно спокойно переносят кратковременное пребывание в такой воде и даже не заболевают тривиальной простудой.

Таким образом, утопление никак не подходит к случаю смерти Элизы Лэм. Как же была сформулирована причина смерти по результатам судебно-медицинской экспертизы?

Было объявлено о гибели Элизы Лэм в результате утопления. Особо было отмечено отсутствие на теле следов травматических воздействий, а также следов приёма наркотических препаратов и алкоголя. Буквально в третьем предложении своего заключения судмедэксперт «съехал» на тему биполярного расстройства, что, вообще-то говоря, никоим образом не входило в его компетенцию. Судмедэксперт делает заключение, исходя из наблюдаемого им состояния трупа и объективных данных об обстоятельствах и месте его обнаружения (температуры, влажности, среде обнаружения и тому подобных), но биполярное расстройство никак не изменяет состояние нервной системы, мозга и уж тем более не оказывает воздействия на окружающую труп среду. Интересно и то, что Джейсон Товар, работавший с телом Элизы Лэм и делавший заключение о причинах её смерти, указал в своём выводе о консультации с другими специалистами, которые подтвердили его заключение. То есть получалось, что судмедэксперт сомневался в своих выводах и для их проверки обратился к более компетентным товарищам.

Таким образом, сметь Элизы Лэм, которая не являлась утоплением, всё же была объявлена именно «утоплением». Заключение судмедэкспертизы было подписано 14 июня 2013 г., но уже гораздо ранее этого срока основной вывод этого прелюбопытнейшего документа стал известен общественности. И, разумеется, вызвал массу вопросов.

Прежде всего, было непонятно: означает ли такое заключение самоубийство Элизы Лэм или всё же допускается возможность её утопления посторонним лицом? Если следствие будет настаивать на самоубийстве, то имеются ли хоть какие-то объективные данные о суицидальных настроениях Элизы? Если же допускается возможность её утопления в силу неких преступных действий, то кто мог совершить столь изощрённое убийство? Вопросов возникало множество, но полиция Лос-Анджелеса поставила в своём расследовании жирную точку 21 июня, распространив заявление, согласно которому Элиза Лэм покончила с собой в силу обострения биполярного расстройства.

Правоохранительные органы выбрали путь наименьшего сопротивления, свалив вину за непонятный до конца инцидент на саму жертву и тем избежав расследования «глухаря» с весьма небольшими шансами на успех. В принципе, логика лос-анджелесских стражей порядка довольно очевидна – они имеют дело (по крайней мере в своей основной массе) с убийствами явными и жестокими. Организованные преступные сообщества делят город, а наркоманы пускают в ход оружие без долгих размышлений, потому в Лос-Анджелесе много стрельбы, крови, «расчленёнки». А тут – голая студентка в баке с водой… ну кто же так убивает?!

Признаем на минуту официальную точку зрения и согласимся с тем, что Элиза Лэм имела суицидальные наклонности, которые реализовала на крыше отеля «Сесил». Насколько же такое допущение соответствует современным представлениям суицидологии, науки, изучающей аутоагрессивную (направленную на самого себя) активность человека? Наука это очень интересная – она сложилась на границе социологии, математической статистики, психологии, психиатрии, криминологии, искусствоведения, танатологии и некоторых других прикладных дисциплин.

Суицидология уверенно доказала, что самоубийство (или серьёзное самотравмирование) человек не совершает безмотивно. Подобному акту предшествует некоторый период «вызревания» – размышлений и фантазий на тему собственной смерти. Подобный период психологической подготовки к предстоящей попытке самоубийства находит выражение в поведении человека даже в том случае, когда он пытается его скрыть. Одной из задач суицидологии как раз и является выработка алгоритмов распознавания такого рода тревожного поведения и эффективного влияния на него с целью предотвращения попытки самоубийства. Существует довольно большое число значимых для специалиста признаков суицидального поведения. Назовём основные из них и посмотрим, как же эта «тревожная симптоматика» проявлялась в случае Элизы Лэм.

1) Самоубийцы делятся своими мыслями об уходе из жизни с окружающими. Подавляющее большинство лиц с суицидальными наклонностями – а таковые в зависимости от пола и возраста составляют 70—90% общего числа предпринявших попытку самоубийства – сообщают своим родственникам, друзьям или врачам о том, что думают о самоубийстве. Независимо от поло-возрастных различий примерно 40% самоубийц заводят такие разговоры в последнюю неделю своей жизни. В случае Элизы Лэм никто не сообщал о разговорах подобного содержания – ни родители, ни товарищи по университету, ни наблюдавший Элизу опытный психиатр.

2) Подавляющее большинство самоубийц перед совершением попытки свести счёты с жизнью ищут понимание и сочувствие, они склонны жаловаться на несправедливость и жестокость мира, людскую злобу и тому подобное. Элиза могла искать понимание и сочувствие не только дома и у врача, но и среди заочной интернет-аудитории, благо, она была довольно активна в Сети и участвовала в разных сообществах. Тем не менее никто из её адресатов или «сетевых френдов» не сообщил о переживаниях Элизы и её жалобах на тоску, печаль, пониженное настроение и тому подобное в последние недели перед поездкой.

3) Современные прикладные психиатрия и психология выработали множество диагностических признаков надвигающегося самоубийства пациента (не станем их здесь перечислять, дабы не вводить определённую категорию читателей в соблазн симулировать оные в военкомате или после ДТП). Доподлинно известно, что Элиза наблюдалась у психиатра и тот не зафиксировал такого рода признаков.

4) Суицидальные попытки женщин и девушек редко приводят с первого раза к наступлению смерти (в зависимости от страны, возраста и наличия смертельного заболевания этот процент колеблется в диапазоне 12—20% от общего числа женских суицидов. Для сравнения: у мужчин этот процент составляет примерно половину или чуть менее общего числа попыток.). Подавляющее большинство женщин совершают самоубийство в ходе второй или третьей попытки, но многие упражняются в этом намного дольше. Например, смерти Мэрилин Монро предшествовали не менее четырёх «пробных» суицидальных акта, а Энн Николь Смит умерла с шестой или седьмой попытки. О «пробных» суицидальных попытках Элизы Лэм ничего не известно.

5) Абсолютное большинство самоубийц хотят не смерти (то есть физического прекращения бытия духа и плоти), а избавления от переполняющей их психической или физической боли. Однако даже если Элиза Лэм и испытывала по какой-то причине эмоциональные и физические страдания, то она знала, как справиться с ними. В её распоряжении имелся прекрасный набор необходимой фармакопеи, о чём мы ещё скажем далее. Элизе не надо было убивать себя, дабы уйти от страданий, она могла их избежать иначе и знала, как правильно это сделать.

6) Хотя достоверно известно, что суицидальные наклонности не наследуются, однако статистические исследования показывают, что самоубийства чаще совершают лица, родственники которых (либо предки) кончали жизнь самоубийством. О такого рода «отягощениях» генеалогического древа Элизы Лэм ничего не известно, хотя вопрос о «наследственных проблемах» поднимался в ходе расследования и был должным образом изучен.

7) Более 2/3 самоубийц в США и Канаде не обращались к врачам с сообщением о депрессии и никогда от неё не лечились. Другими словами, люди не сознавали степень тяжести тех переживаний, в плену которых они оказались. Между тем Элиза Лэм получала профессиональную психологическую помощь, причём не только консультационную, но и медикаментозную. Этот пункт отчасти перекликается с п.5) и чуть ниже мы подробнее остановимся на этом вопросе.

8) Значительный процент самоубийц (от 30% до 60% в зависимости от страны) являлись алкоголиками. Процент алкоголиков-самоубийц стабильно превышает процент психически больных, совершающих суицидальные попытки. Элиза Лэм, однако, не имела проблем с алкоголем и таким образом не попадала в эту самую многочисленную группу риска.

9) Заметный процент суицидальных попыток – как завершившихся смертью, так и без её наступления – связан с потребностью самоубийцы добиться изменения отношения окружающих к себе. Эта потребность зачастую находит выражение в особом поведении, которое психологи называют «демонстративно-шантажирующим». Для него характерна имитация готовности к самоубийству, а также словесные угрозы совершить акт суицида в наиболее травмирующей окружающих форме, скажем, путём самосожжения во время праздника, прыжка с большой высоты на глазах родителей и тому подобное. Нередко такие имитации, если только «шантажист» переходит от слов к делу, заканчиваются самым печальным образом. По разным оценкам доля таких «демонстративных шантажистов» составляет примерно 13—15% от общего числа самоубийц. Причём если среди лиц мужчин пожилого возраста она составляет считанные проценты, то среди девушек до 20 лет вырастает до 30% и более в зависимости от национальной и религиозной принадлежности. Другими словами, «демонстративно-шантажирующее поведение» обуславливает весьма значительную долю завершённых самоубийств среди молодых женщин. Однако нет никаких данных о том, что подобное поведение (как в кругу семьи, так и среди друзей, и в интернет-сообществах) было когда-либо присуще Элизе Лэм.

Известно, что Элиза наблюдалась у психиатра Сары Элизабет Скарф (Sarah Elizabeth Scarfe). Это довольно известный в профессиональном сообществе специалист, которая не только ведёт обширную практику, но и преподаёт в Университете провинции Британская Колумбия. В рамках проводимого расследования Скарф была допрошена относительно лечения, назначенного Элизе Лэм, а история болезни последней была полностью скопирована и приобщена к материалам следствия в качестве улики. Понятно, что в силу необходимости соблюдения врачебной этики и тайны следствия многие специфические детали болезни Элизы не могут быть преданы огласке, но для нас в данном случае важно, что никто ни в США, ни в Канаде никаких претензий Саре Скарф не предъявил. Это означает, что диагноз, который поставила психиатр, и выбранная ею методика лечения были сочтены совершенно правильными.

Что это означает в контексте рассматриваемой нами вероятности самоубийства Элизы Лэм? Это означает, что никаких суицидальных проявлений в поведении пациента Сара Скарф не усматривала – это во-первых. И не потому, что не смогла их распознать, а потому, что их объективно не существовало (напомним, историю болезни Элизы проверяли американские судебные медики, и они никаких претензий к врачебной компетентности Сары Скарф не высказали). Во-вторых, общее состояние Элизы психиатр оценивала как вполне благополучное. Сара Скарф была настолько уверена в адекватности и вменяемости Элизы, что не возражала против самостоятельной поездки девушки в другую страну.

Если бы Элиза Лэм не наблюдалась у Сары Скарф, то можно было бы строить предположения относительно того, что родные и близкие погибшей не распознали грозной симптоматики надвигающегося суицида. Но все предположения на этот счёт полностью отметаются тем фактом, что Элиза получала вполне компетентную и высококачественную специализированную помощь. Это была такая помощь, о которой миллионы больных по всему миру могут только мечтать.

Но, может быть, состояние Элизы резко ухудшилось в поездке? Может быть, некие объективные факторы вывели её из равновесия и свели на нет все успехи проведённой в Ванкувере терапии? Нет, этого быть не может. На людей с диагностированным биполярным расстройством негативно влияет смена времён года, иногда врачи даже говорят о сезонной депрессии, связанной в осенне-зимний период с понижением температуры и ухудшением освещённости. Чтобы преодолеть такую депрессию, больному даже назначают курс фототерапии – пребывание в солярии с уровнем освещённости от 2500 до 10 000 люкс. Лос-Анджелес находится много южнее Ванкувера, там намного теплее, да и условия инсоляции (освещённости солнечным светом) несравнимо лучше. Поэтому поездка на юг Калифорнии объективно не только не могла ухудшить психосоматическое состояние Элизы Лэм, но прямо напротив, должна была нормализовать его (если только оно было ненормальным). В этом отношении гораздо более опасным было возвращение в Ванкувер – там она могла бы почувствовать себя хуже.

Но если объективные факторы – климат и погода – не могли способствовать разбалансировке психики погибшей девушки, то может быть, подобная «разбалансировка» оказалась спровоцирована факторами субъективными? Известно, что симптоматика биполярных расстройств усугубляется приёмом алкоголя и наркотиков, быть может, Элиза позволила себе нечто из этих удовольствий?

Известно, что Элиза не имела пристрастий ни к алкоголю, ни к наркотикам, да и результаты токсикологического анализа вполне однозначно указывают на то, что по крайней мере в последние сутки своей жизни она не употребляла ни того, ни другого. Но могли ли повлиять на неадекватность её поведения лекарства? Ведь в вещах Элизы Лэм было найдено довольно много различных лекарственных препаратов.

Этот момент представляется неоднозначным, и на нём следует остановиться.

Из материалов расследования известно, что в спортивной сумке, оставленной погибшей в номере, находилась косметичка, а в ней следующие лекарства:

– 11 таблеток адвила (advil). Это анальгетик, жаропонижающее средство, отпускаемое без рецепта.

– 70 таблеток ламотриджина (lamotrigine). Это противоэпилептическое средство, применяемое также и при лечении биполярных расстройств. Рецепт на ламотриджин выписан психиатром Сарой Скарф 11 января 2013 г. По рецепту Элиза Лэм могла купить 60 таблеток, однако при ней найдено 70. Данное превышение объясняется довольно просто – Элиза могла принимать данное лекарство по субъективной оценке самочувствия, если она чувствовала себя хорошо, то к помощи ламотриджина не прибегала. Тот факт, что у неё остался «запас» таблеток, полученных по предыдущему рецепту, однозначно указывал на то, что Элиза не злоупотребляла лекарством и всю вторую половину января чувствовала себя вполне нормально. Этот вывод косвенно подтверждается и токсикологическим анализом – в крови Элизы не было ламотриджина, и лишь небольшое количество этого лекарства оказалось найдено в печени. А это указывает на то, что лекарство принималось задолго до смерти и к моменту смерти уже находилось на этапе выведения из организма.

– 20 таблеток кветиапина (quetiapine). Кветиапин – это психотропное средство из разряда так называемых нейролептиков (это довольно интересная группа психотропных лекарств, которые, по словам врача Делая Деникера, впервые применившего их в психиатрии, создают «психомоторное безразличие», то есть уничтожают чувство тревоги, агрессии и возбуждения). Рецепт на покупку этих таблеток выписан Сарой Скарф 11 января 2013 г., назначено 30 таблеток. То, что за 20 дней Элиза Лэм израсходовала 10 таблеток, свидетельствует о её хорошем самочувствии. Следов приёма кветиапина по результатам судебно-медицинской экспертизы не найдено, а это означает, что в последний раз Элиза Лэм принимала данное средство задолго до смерти, и его активные компоненты были полностью выведены из организма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Истории жизни и разоблачения этого серийного убийцы посвящён очерк Алексея Ракитина «Баллада об Унтервегере», размещенный на авторском сайте «Загадочные преступления прошлого».

Вернуться

2

Дословно на языке оригинала: «At 17:21 hours, I observed the decedent, an adult female, lying supine on a service table. She was nude, had dark or black, wavy head hair; clothing items accompanied her on the table. The decedent was in an advanced state of decomposition, having bloating to the face and abdomen, marbling at the abdomem, and pronounced green discoloration of the abdomen and upper legs; the rectal tissue was prolapsed. The hands and feet were waterlogged and all of the clothing was sopping wet.»

Вернуться