Внутри себя маяк
Наталья Гори

© Наталья Гори, 2025

ISBN 978-5-0065-6601-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Знакомство

Утро. Весна. Солнечно. Наступил май. Всё вокруг зелено и дышит наступающим летом. Ветер – холодный, развивает несобранные волосы и играет с ветками деревьев.

Вышла из подъезда: «Да, какого чёрта это солнце светит в лицо. Где очки? В этой сумке никогда нет того, что нужно именно сейчас. К чёрту. Боже, ветер. Оо… я только сделала укладку. Это не погода, а каторга».

Благополучно пришла в рабочий офис. Отсидела на совещании, снова обсуждали коммуникацию с клиентами. Работа в службе доставки экспресс рассылки разнокалиберного товара со склада по распоряжению заказчика: дело обыденное в век интернет – сайтов, потребительства и всё большей интроверсии людей.

Поругалась с очередной невменяемой клиенткой: она требует поменять размер. А склад то причём, говори с заказчиком. Он даёт распоряжения. Мы высылаем другой размер. Нет – это мы должны решить этот вопрос (по мнению клиентки): звонить заказчику и прочее, и прочее. Ещё мы должны ползать на коленях и «лизать пятки», умоляя о прощении. Простите, что? Эта дамочка ошиблась с размером, неверно ОНА заказала на сайте, поэтому неверно выслали ей мы. На складе должны были догадаться, что Валентина немного преуменьшила свои габариты, и совершенно внезапно обнаружила, что у неё не 38 размер, а 46. Как можно быть такими безответственными?

Терпеть не могу, когда люди обвиняют всех вокруг в своих косяках. Это львиная доля невменяемых критинов составляет восемьдесят процентов покупателей, с которыми нам приходиться сталкиваться. На прошлой неделе один утончённый эстет худощавого телосложения с наличием высохшего мозга, или его отсутствием, не поленился, приехал на склад, так как трёхчасовые переговоры с нашим оператором, Максимом, не доказали его правоты. Пришлось явиться лично. И ещё три часа полоскать мозг нашей Тамаре, которая, бедная, имеет счастье общаться со сливками нашей клиентской базы: «Комьюнити недовольных покупателей». И снова недовольного клиента не услышали, будущее творческое нечто уехало на своём красненьком мини купере, оставив после себя пыльную дымку. Увы и ах. А в чем была вся соль? Ему прислали стразы с желтоватым отливом, когда он хотел кристаллической чистоты. И, о Боже, почему об этом не пишут в описании? А что он хотел, чтобы было написано в описании? Что когда эти стразы разместишь на ткань с пайетками, то эти самые кристаллы будут отливать цветом пайеток? Это же закономерно. Для меня. Но не для нашего кутюрье. Снова та самая безответственность и его косяк. А виноваты…

Рабочий день окончен, двенадцать часов жизни спущены в унитаз. Почему? Потому что, копеечные средства, что я заработала за этот день, я потрачу на продукты, и если мне хватит на несколько дней – это будет замечательно. Но могут уйти и за сутки. Хоть бери и не ешь.

Я практиковала месяц голодания. Сидела только на воде. К чему я пришла в итоге? Волосы выпали, ногки похерила. Поджелудочная сказала: ну раз так… то. Не будем вдаваться в подробности: мгновенного очищения организма, после выпитой не совсем свежей воды. Да, в этом виновата только я. Осознаю и признаю. Хотя была в этом и польза. Например, понимание того, что это – совершенно бесполезная затея. Результат же? Не все же опыты имеют положительный исход!?

Света, Светочка моя: спасение и погружение в спокойствие. И пусть я буду добираться пять часов и приеду за полночь. Плевать. Моя любимая и драгоценная минимама. Моя бабуля – божий одуванчик. Моя мудрость, моё детство и душа. Моя, моя, моя. Пережила блокаду Ленинграда. Голодала. Потом работала, как проклятая, 25 лет на обувной фабрике. Оставила там молодость, зрение, женское здоровье. Заработала сильнейшую аллергию. Результат: слабое здоровье у единственной дочери (моей мамы), букет болезней и сильнейшая аллергия в подарок.

Дочка т. е. моя Ма, последнее здоровье отдала своему драгоценному корнеплоду, который выпил все соки из её иссякшей земли. Всю беременность Ма Бог носил на руках: так рассказывает мне бабушка. Она замечательно себя чувствовала. Порхала как бабочка. Счастливая и окрылённая. Папа её любил, всю чахоточную, но счастливую. Но жизнь бабочки коротка. И Ма умерла. Умерла, толи при родах, толи родив. История умалчивает, врачи же тоже снимают с себя всю ответственность: всегда и постоянно и в большинстве своём.

Папа, долго не думая, из-за малодушия, большой любви, безысходности (хотя в чём эта самая безысходность заключалась, не понимала и не понимаю) залез в петлю. Оставил после себя клочок бумажки, написав всю эту чушь. Бумажку моя Света хранит, по сей день. Говорит: был Па добрым и душевным. Судить его будут на том свете. Мы не судьи (О, ещё какие судьи: самые безжалостные и коррупционные). Папа был ей как сын. Его родители погибли на войне. Ничего в жизни он хорошего не видел. Был, по своей доброте, обманут не единожды (Ну прям «Идиот» Достоевского, ей Богу). В общем, моя минимама – Светочка – это тонкая ниточка между мной – неадекватной и строгой, и моими несостоявшимися родителями. Она мой изумрудный камень, философский свиток и неиссякаемый грааль надежды и веры в светлое и чистое.

Приехала к бабуле, выпила чаю и упала в постель. Уснула так крепко, даже под утро, замёрзнув, не проснулась. Живёт Светик мой ясный в небольшом, почти вымершем, посёлке, недалеко от нашего маленького городка М. Открытие склада, где я работаю, было грандиознейшим событием. Дало рабочие места и познакомило наших молодых и перспективных юношей и девушек с реальными городскими джунглями, полными взбешённых дикобразов и глупых обезьян. Много ещё кого и чего… не самого лучшего представительства рода человекообразных. Неплохо завернула оборот, да!? Ещё бы добавила зелёный смайлик, которого тошнит. Возможно, он позеленел от недовольства. Не исключено.

Утром блины с домашним мёдом и вареньем. Мёд от дедушки Захара – самый лучший мёд. И нет, это не реклама. Ха-ха. Таких мужчин, как дедушка Захар уже нет, и не будет. С какой мягкостью и нежностью он рассказывает о своей покойной жене и детях. Да. Он пережил всех своих детей. Их было трое. Но рассказами об их гибели не хочу очернять страницы. Хватает поводов для негодования и злости и без этого. В общем, он один, моя бабушка одна. Но они ни как не съедутся. У молодых это всё быстро: сошлись-разошлись. А здесь понимают весь груз ответственности, да и привыкли уже в гости ходить друг к другу. Так и ходят. Уже лет десять точно. Возможно и больше. Захар внимательный, чуткий, заботливый. При всей своей простоте он соединяет в себе холодную мужскую рассудительность, безмерную чуткость и прозорливость. Он настолько естественный и настоящий: Да, может сделать отрыжку или выпустить лишний газ из кишечника. Но при этом, так искренне удивится. Или, извинившись, улыбнётся своей вставной челюстью, и мир течёт дальше в его мерном спокойствии.

Блины с искусным мёдом и бабушкиным облепиховым вареньем – это моя таблетка счастья. Кто-то чилит в клубе, а я у Светика. Это лучшее утро субботы, о котором я думаю на протяжении всей недели.

Бабушкин спокойный тихий голос будто убаюкивает. Чувствую себя ребёнком в колыбели. И часто теряю нить разговора, ухожу в нирвану младенческого спокойствия и детской неги. Чего-то тёплого и воздушного. Оно успокаивает и бережёт. Ласкает и окутывает дымкой нежности.

Выходные кончаются всегда слишком быстро.

И я отправляюсь обратно в свою съемную комнату. Очень хочется снять отдельную квартиру и расхаживать нагишом. Но сумма съема увеличивается почти втрое. Это будет стоить мне дополнительной подработки: в кофейне (на доставке), няней (не всегда у приятных людей), или официанткой в ночном клубе в соседнем городке. Всё это мы проходили. И любой из вариантов погибель моего здоровья: нервных клеток, более-менее установленного режима сна, питания, спорта (редкие пробежки – тоже спорт). Полгода прошло, как я вернулась в свою комнатушку, одного из общежитий. Или нет, почти год уже. Я даже не заметила. Это было в преддверии моего дня рождения. Расскажу всё по порядку.

Мы снимали с парнем квартиру. Ну как мы… я снимала и платила и за съем, и за коммунальные. Какого чёрта, – спросите вы. Сама не знаю. Тогда, ради сожительства я подрабатывала, терпела больше, чем могла вытерпеть, нервничала, скандалила и ругалась с каждым встречным, как психопатка. Отношения для разрушения – так можно было назвать этот годовой марафон. Точнее двухгодовой. Кого я пытаюсь обмануть?

Звали его Артём, хотя нет. Слишком хорошее имя для такой персоны. Так, опарыш – звучит противно и мерзко – хотя очень подходит. Живет в гнилье и сам такой же. И всё вокруг превращает в продукт разложения. Ладно, Артём – мой плохой, очень плохой бывший. И уже не мой. Но на момент отношений, был моей содержанкой. Которая паразитировала на мне как мерзкая зараза, врастающая в ствол дерева, за счет него питается и одновременно губит в нём всё живое. Слабое молодое дерево умирает со временем. Дерево посильнее растёт дальше, но при условии, что оно постарше и набралось достаточно жизненных сил, чтобы существовать для своего роста, а не отдавать всё паразиту.

Я была молодой и, слава богу, не деревом. Иначе меня ждала неминуемая гибель. А как я с бабулечкой своей ругалась. Ох… стыдно вспоминать. Но кто слепо не влюблялся без оглядки, тот и не любил.

Пройдя дорогу скорби, и пережив реабилитационный период под названием: «Я ЛЮБЛЮ, НО ТАК БУДЕТ ДЛЯ МЕНЯ ЛУЧШЕ», – получила урок любовной слепоты. Узнала, насколько я могу упахиваться ради цели.

Где-то читала, что люди, которые очень много вкладывают в отношения – тяжелее всего с ними расстаются. Ты вкладываешь, разбиваешься в лепёшку ради него, а потом оказывается, что квартира, которую мы снимали, принадлежала Артёмкиной матери. Молодая и глупая – я за неё платила, как за съемную. А это его личная была, по сути. Записана на мать, чтобы он её не про… Вы поняли. И деньги он матери не передавал.

Эта новость меня размазала по асфальту, как грузовик улитку. Но я не была сильно удивлена. Почему? Шторы с глаз убрала и прозрела. Гадко, мерзко, да и только. В тот момент я не была такой спокойной, и первые три месяца мне было сложно. Сопли, слёзы, люблю, не люблю.

Но волю в кулак, пожила месяц у бабули на той самой реабилитации, и хандру как рукой сняло. Бабушка, моя драгоценная.

Нашла недавно какие-то старые записи в своём дневнике:

«Шум дрожащих листьев.

Пение крылатых ранним летним утром.

Чашка горячего чая, укутавшись в плед и созерцание. Всё заводит механизм мыслей, моментов, воспоминаний.

Ты утопаешь в мыслях, как теплые звезды в своей Вселенной. Вместо обеденного солнца тебя греет плед и терпкий чай, без сахара.

Каждый глоток его разливается в тебе, проникает во все клеточки дышащего тела. И даёт новую жизнь зародившейся мысли. Словно ты заходишь в море. И с каждым шагом вперёд, оно обволакивает, затягивает и окутывает тебя все сильней, все эгоистичней. Так неудержимо маня идти дальше, вперёд. Всё глубже погружаясь в сознание. Идя на встречу к освещаемому впереди солнцу, лучи которого связывают, захватывают твои хрупкие руки и дрожащую от страха душу.

Всё неизвестное прельщает, зовет, манит и пугает.

Ты уже полностью захвачен этой необузданной стихией.

И воздух в легких как прошлые воспоминания выталкивается водой, сменяется событиями настоящего: словами, взглядами, новыми людьми.

Да! И ты тонешь. Последние остатки воздуха, самые сильные воспоминания о прошлом, оставшиеся там, в лёгких, тянут утопающего тебя на берег и не хотят отпускать…

Наивно думая, что они сильнее той целительной морской влаги. Воды, меняющей тебя всё сильней…

Ты тонешь…

Солнечные лучи проникают сквозь соленную морскую гладь, провожают уверенным взглядом, согревают озябшие запястья и охваченное судорогой тело.

Чёрт, я тону. Как больно… как больно, как нестерпимо больно, крича и цепляясь за лёгкие – давались последние выдохи. К чёрту их… эти воспоминания, а с ними людей.

Их место на берегу, у морской глади – солёной, пугающе безжалостной силы: если вам не по пути. Вам не по зубам. Только созерцание, только страх, дрожь и истома.

Им не тонуть со мной, они не утонут со мной. Они могут только лишь из последних сил царапать, раздирать и разрывать твои человеческие лёгкие…

К чёрту эти муки! Эм… Спасибо за всё. Вы меня научили, дали уроки, перевернули все внутри с ног на голову и не один раз, и… и хватит.

«Я свалился в мечту, как в море… И меня унесло волной»… захватило, резко, бесцеремонно, нахально и нахрапом.

Сил на борьбу больше нет. И… ты свободен, ты тонешь, отбросив все, всех и всё.

Ты перерождён. Ты новая жизнь. Ты наивысший вид творения Творца.

Ты новая надежда.

Мечты, цели, свежие шаги по песку жизни…

Идёшь, …тебя ждут.

Иди. И ничего не бойся.

Я всегда с тобой.

Твоя Вселенная. (04.07.15)»

И ещё кое-что отрыла в своём потоке записанных мыслей. Слишком приторно. (Фу…) Хотя что-то в этом есть:

«Память, а точнее воспоминания наносят иногда нежданный визит. А потом думаешь, настолько это было неожиданно? Настолько нежданно?

И приходишь к мысли, что этого ты и ждал, пряча и укрывая все в глубинах своего океана.

И вдруг отразившиеся в глади воды мерцающие звёздные призраки, всколыхнут потаённые желания, сердце затрепещет в груди, как будто ласточки, порхающие и разрывающие твою грудную клетку. И ты думаешь: «Боже, не нужны мне эти воспоминания. К черту их… К черту эти пару месяцев. К черту, куда подальше, катись оно все пропадом!»

Но нет, … эти дни, мгновения, часы, минуты, да какие минуты – секунды. Самые страшные, терпкие и любимые. Никуда они не уйдут, не разлетятся, не забудутся.

Они будут разрывать тебе грудную клетку, они будут затапливать твою хрупкую лодку, они будут с тобой.

И я счастлива. «…Ведь даже миг с тобой моя святыня», – ты помнишь!?

Пережила бы я это снова?

Нет.

И пусть Моя мерцающая Вселенная говорит обратное. Она – это всего лишь глубины моего потаённого океана, которые шумят у меня внутри, выливаясь за борта глаз.

Что твориться у нас… там, на периферии души и Вселенной? Нашего рая и ада? Кто там нас ждёт, кто скрываем нами в самых сокровенных уголках… Моя звёздная Вселенная молчит, как немая.

Боже, если такое творится в моей душе… то каковы же краеугольные камни другой Вселенной?!

Ты знаешь лишь то, что хочешь знать. Что хочет другой, чтобы ты знал. Ты знаешь, что знаешь.

Да… я люблю. Люблю тебя моя Вселенная. Люблю твои тайны. Люблю твою щетину. Да… я тебя люблю».

Да, любила, да страстно, да с полным сердцем и свободной душой. Даже иногда думаю, ведь этот паразит показал, насколько я могу быть сильной. Как я могу всё перевернуть с ног на голову ради любви внутри себя. Насколько сильные обиды и ложь может перенести сердце.

Чего-то меня развезло. Тьфу, эти воспоминания, как черви, пожирают весь мозг и могут всё настоящее загадить своими сентиментальными экскрементами. И очистить от этой гадости тебя может лишь другой человек.

Сижу хихикаю.

А ведь так всегда: чтобы вылечиться от одной сильной любви, нужно нырнуть в другую. Кто-то умудряется нырнуть в бутылку, кто-то в миллионы объятий (как бывший, но это не удивительно), кто-то в бабушкины объятия, камин, печь и запах старины. Как я.

Глава 2. Что-то пошло не так.

Комната. Моя комната в общежитии… я по тебе не скучала. Совсем. Вы разговариваете с вещами? Я частенько. Чаще это мысли внутри меня. Чтобы лишний раз не пугать студентиков – соседей. Иногда так ругаю кровать или стул, о который спотыкнулась из-за невнимательности я. В чём виновата я. Но пар спускаю именно так же, как и наши клиенты. Стул промолчит и стерпит, а вот другой человек будет сидеть обгаженный весь день. И раненый энергетически на всю неделю. Выгорание на горизонте так и мелькает. Но именно поэтому набирают молодых, которые по своей сущности поверхностны и менее восприимчивы к другим, чаще им глубоко всё равно на клиента, у них перед глазами айфон, который они купят на ЗП (зарплату, ага). И всё. Нервы целы, клиенты выпустили пар. Но это в тех случаях, если они не попали на меня.

Почему меня не уволили? Ведь зачастую клиенты, поговорив со мной, оставляют жалобу нашему складу, который не причём. А потому что есть клиенты, которых молодёжь никакими приговорами и уговорами не может успокоить. У «всегда правых» клиентов телефонная трубка, за время разговора со мной, вся в слюнях и почти съедена от злости. Потому что кричат они, будто поместили трубку в самую глотку. Горлодёры, не как иначе. Горлодёры мои любимые клиенты, которых я бы расстреливала через одного. Почему? Потому что когда они чувствуют власть, в данном случае власть клиента над продавцом (который, по их мнению, должен им услуживать), они свирепеют, кидаются в ярость и начинают вести себя как истинные макиавеллисты – манипуляторы, проще говоря. Когда так ведут себя трёхлетки, это норма, мир в их сознании крутится вокруг их детского я. Но тут… Тебе за 40 лет, ты уже бабушка, потому что родила в 16 дочурку, которая от тебя держится подальше. Дабы она заняла позицию взрослого с самого детства, а ты как была инфантильной дурой, так и осталась. Вот таких нужно стрелять. Если они дожили до своих лет и таки не поняли, что дуры.

Но когда горлодёры мужики – это фееричная беседа оканчивается нецензурным водопадом часто мало понятных и замысловатых вставок из сплошного крепкого русского мата. Там говорить бесполезно, нужно стрелять. Если женщины «дурёхи» заламывают пальцы и на самом деле загребают и втирают в себя внимание, по средствам ругани. То мужчина – это макиавеллист государь. Огромная фура, которая вот-вот раздавит тебя. Не потому что ты провинился, а так: ради своего желания доказать личную правоту. И проедется же не один раз и с одним намерением: размазать тебя полностью. Как маслице на хлеб, а потом прожевать и выплюнуть, сказав: ты не достоин, фу какой гадкий вкус.

Сегодня на работе что-то пошло не так: день не задался ещё с самого утра. Плита в общаге была загажена. Из-за чего поругалась со всеми на этаже. Затем мы не сошлись во мнении с дядей Вовой – диспетчером. Он яростно доказывал, что меня выгонят за такое резкое воспитательное мероприятие со студентами: да, орала на всех и читала мораль о чистоте и свинстве, которое они постоянно устраивают. Да, запугала особо дерзких тем, что выкину их шмотки через окно, раз они не хотят следить за порядком ни в комнате, ни в жизни.

Считаю, что порядок: это показатель, маяк: человек знает цену вещам, знает, зачем они ему нужны и где они должны располагаться. Это важный показатель в жизни: ценность. Она показывает всю суть, всю глубину ответственности сначала за вещь, потом за поступки, за окружение вокруг. Как ты организуешь своё пространство, насколько оно будет удобным и лаконичным. Тебе же легче работать, когда всё под рукой. Некий творческий уголок. Всё в жизни человека организуется по средствам творческого уголка: твоего умения разложить всё по местам, вовремя избавляться от лишнего, видеть нужность и важность вещей вокруг и понимание их ценности для тебя. Это и самодисциплина: потому что всё и всегда нужно анализировать и брать на себя ответственность за приобретение этой вещи, за свой поступок. За выбор окружения в последующем. Умение организовать своё пространство, нести за него ответственность, каждая мелочь, что ты впустил в себя: теперь часть тебя. И она говорит о тебе, о твоём вкусе, о твоей любви к чему-либо или кому-либо. Ты отвечаешь за мелочь / вещь /поступок, потому что это был ТВОЙ выбор. Эта формула работает и с людьми, которыми ты себя окружаешь.

Почему я говорю и пытаюсь вразумить некоторых горе – студентов?

Как тебя можно назвать человеком, когда ты в комнате не убираешься и не знаешь слов: ответственность и порядок в вещах? Когда по углам можно найти корки недоеденной с неделю, а и то больше, пиццы (в результате чего резко возникает нашествие тараканов по всей общаге, тоже малоприятное событие как бы). К этому чудо-чаду приходит уборщица и убирается, и убирается, и снова убирается. Травит бесконечно этих паразитов ползучих. Сама, кстати, нюхает эти пары и отравляет свой организм. Хотя нужно бы потравить зачинщиков этого хаоса. Эти мелочи бытия в будущем вырастают в свинство человеческого характера.

Порядок в вещах, порядок в жизни. Это правда и мантра – единственно верная и точная. Под ней могу подписаться своей кровушкой первой группы, резус фактор положительный.

В общем, уйдя из своего гнезда обруганной и поругавшейся, направилась в тяжёлый рабочий день. Из-за этих перипетий я совершенно не успела ничем перекусить и успокоить голодного зверя внутри. Печально. Но дальше день не сулил ничего хорошего.

Рабочий офис. Заняла своё неудобное кресло. Поёрзала. Надела наушники с микрофоном. Отработала до обеда. Выпила литр кофе. Перекус? Завтрак и обед в одном флаконе. Но по содержанию как будто ланч.

– Мы сегодня что-то тихо плывём.

– Мне самой не по себе.

– Наверно к вечеру на нас нарвётся неадекватный горлодёр. Так спокойно у нас никогда не было.

– Почему ты всегда такая оптимистичная? Я себе сижу и тихо радуюсь. А тебе нужен экшен: пока обиженный клиент не наорётся до хрипоты.

– Маш, а кто виноват, что они не признают своей вины во всём происходящем? Где их делают такими безответственными? Что за псевдо родители их так поломали?

– Верунь, ну ты это. Совсем далеко берёшь. Зачем оно тебе? Если так думать, то нужно было змее сожрать Адама и Еву, а не втюхивать им яблоко порока. А может, это змей виноват?

– Вот всегда, всегда у людей виноват третий. Кто-то другой. Немцы хоронили евреев заживо, это виноват капитан, который дал им приказ. Травить женщин и детей в газовых камерах: так это сказал сам фюрер, он дал разрешение. Разве можно дать разрешение на убийство? Почему кто-то вправе решать: жить мне, или нет, отправлять меня в концлагерь или пристрелить на месте. Или пример из детства: когда ребята обзывают кого-то или повторяют чьи-то ругательства. А потом когда получают за это подзатыльник, сразу выдают: «Это Вася так сказал, я просто повторил». Что отвечает на это родитель: «А ты что глупый, чтобы за кем-то повторять. Нужно думать своей головой!» Вот она истина из детства и повторяется всегда и везде: НУЖНО ДУМАТЬ СВОЕЙ ГОЛОВОЙ. И уметь отвечать за свои слова, за свой выбор. Будь ты малышом, или уже недовзрослым постаревшим мужиком или бабой.

– Верунь, с тобой поговоришь, так весь мир плохой и безответственный гадюшник, где одни гадины порождают других. Я с тобой не согласна. Мне кажется, люди просто ищут правоты, где не правы. Вот и всё. Это дело и честности в том числе. Они ведь обычно чего хотят по итогу: не наших извинений, а вернуть деньги или компенсацию и плюс получить нужный товар. Даже не правоты, а выгоды. Мол, не исполните мою волю, не ублажите, я о вас такое расскажу, такой пост в сети выложу. А мы им постоянно отвечаем: чёрный пиар, тоже пиар. И они уходят ни с чем. Тут больше про выгоду, а не про безответственность. Хотя пересечения всё-таки есть. Так… всё. Я хотела получить релакс, а получила башмаком по лбу. Вечно вводишь меня в какую-то другую реальность. Всё это не стоит того. Я вот думаю, что мне надеть вечером на встречалочку с моим слонёнком. Это важно. А всё остальное: зачем нам с тобой об этом думать? Мы этих людей не изменим. Так что, Верунь, остынь.

– Маша, Маша, Маша… Я тебе курс по душевному росту провожу, а ты всё к материальному склоняешь. Курс, между прочим, забесплатно. «Просветление души» называется. (Смеёмся, а точнее ржом). Ты говоришь, что мы их не можем изменить. Можем и меняем. Но не кардинально. Был козёл, стал белый агнец. Нет. Это невозможно. Он родился ребёнком. Рос не одну пятилетку и строил себя, и в итоге оскотинился. Мы не волшебники. Нет. Но, когда божью тварь ставят на путь истинный. Напоминают о благах души человеческой, указывая на грязь, которой он измарал сам себя сознательно. Зёрнышко понимания и осознания в нём колосится в минуты одиночества и грусти. Их этот росточек изнутри щекочет и не даёт спокойно жить. Он как напоминание человеческого лица, которого у нашего клиента не осталось. И…

– И, Верунь. Тут попахивает откровенной сектой. – Маша, перебивает, смеясь. – Ты давай это, не уходи в ветхий завет или новый… или какие вообще есть там предания. Я вот определилась с платьем на вечер. Смотри, как тебе? А по поводу зёрнышка, я бы поспорила. Есть такие персоны, которые эти твои зёрнышки ловят и сразу выбрасывают. Ну, или колосок их твой побеспокоит, они его вырвут и пойдут дальше. И что? А ты выворачиваешься со своими наставлениями по прочистке душевных труб.

– Платье шикарное. Ты всегда выглядишь красоткой. С твоей фигурой можно голой ходить. (Смеёмся). А теперь ты меня башмаком по голове треснула. И кто из нас пессимистка? Я хотя бы зёрна высаживаю. А ты их с корнем херачишь. Ай-яй-яй.

– Обед закончился. Нам пора за сеялки. Будем сеять в клиентах прекрасное и мудрое. А кто это прекрасное вырвет – это же его ответственность, верно?

Смеёмся с Машей и расходимся по местам.

А вот и апокалипсис. Прилетел какой-то ужаленный в наш офис. С виду обычный ничем не примечательный парень. Худой, как щепка, длинный как репка. Сегодня на посту по разборкам был Макс. Он с ним по-мужски и не без протокольных разъяснений описывал всю систему работы склада, наши обязанности, наши возможности. И довольно убедительно дал последующие инструкции по исправлению ошибочной отгрузки «бракованной» детали для системника. Но парень, репка-тростинка, не слышал ни слова. Твердил своё.

Отправили его ко мне. Я же крайняя инстанция на кругах клиентского ада. Даже горжусь этим. (Немного). Сегодня впервые разговаривала с клиентом без криков, слюней и мысленного мордобоя. Как оказалось, из-за того, что ему отправили бракованную деталь, у него за считанные секунды накрылся весь системник (системный блок компьютера) и теперь ему легче купить новый. А у него диссертация, у него работа, у него ещё много чего было. Он объясняет, что намерен судиться с работниками склада, так как компания производитель ручается за своё качество, и сетует на неправильные условия хранения и возможно некомпетентную отгрузку и доставку, то есть на нас. И впервые, понимаете, впервые я согласилась с хотелкой клиента.

Отправила его с возникшей проблемой к администрации. Этого не было никогда. Слышите? Никогда вопросы до администрации не доходили. Клиент тем более. Им писали гневные письма. Которые они не читали. Читали мы. И отвечали мы. А тут живой клиент с проблемой. Повторюсь: апокалипсис не иначе.

Разговор в кабинете с администратором продолжался около часа. Мы все сидели в ожидании и следили с замиранием сердца, за тенями и образами, которые пробивались из кабинета сквозь оконные жалюзи. Наконец клиент отправился к двери, в открытой двери администратор и клиент пожали руки. Репка-тростинка напоследок бросил мне фразу, что-то вроде: «Спасибо вам за участливое отношение. Я слышал, что у вас вопросы в пользу клиента никогда не решались». Затем растянул рот в истощённой улыбке и ушёл. Я стояла и не могла понять: толи меня одурачили, толи я себя одурачила. Засада.

Меня вызвали к нашему администратору. Машка округлила глаза и поджала губы, тихо села в рабочее кресло и пальцами прикрыла рот с задумчивым и немного удручённым выражением лица. От этого у меня пробежали по спине мурашки. Я развернулась и пошла на казнь. Она длилась не долго.

У меня перед глазами был лист и ручка. Меня попросили сесть и написать на листке: «Увольняюсь по собственному желанию, в связи с…». В нашем офисе это двусторонний бланк, где ты должен описать: как тебе работалось, были ли сложности, что нравилось, вопросы о корпоративной культуре и другое. Эти бланки мы обрабатывали, результатом анализа была смена правил корпоративной культуры для более комфортной работы молодых кадров.

Мы их обрабатывали, я в том числе. И тут я сама его заполняю. Такого поворота я не ожидала. А ведь месяц подходит к концу, у меня комната в общаге, кредит за кровать и вообще мне жить как-то нужно.

Я вышла из офиса, побитой собакой. Ни с кем, не прощаясь, так как администратор проводил меня лично к выходу. Этим жестом он как бы дал мне невидимый пенок под зад. Что означало полное изгнание.

Я поплелась на остановку. Как приехала в общагу я не помнила. Вахтёр, дядя Вова, что-то бурчал, но все слова прошли мимо меня. Этот мужичок был озадачен моим равнодушным и поникшим видом. Напоследок даже спросил, всё ли в порядке. Я лишь махнула рукой. В комнату вошла, не разуваясь, и упала лицом в невыплаченную в кредит кровать. Уснула моментально. Выключилась. И закончилась полностью.

Помню урывками, как мне среди ночи звонила Машка и успокаивала. Как звонил Макс и спрашивал подробности моего катастрофического увольнения. Ещё некоторые коллеги по цеху. В общем, все оплакивали мою кончину.

Глава 3. Это розыгрыш?

Эти многочисленные звонки не дали мне впасть в яму отчаяния и гнева на саму себя. Но я чувствовала себя разбито. Нет, я не поехала к своей бабулечке лечиться от болезни «кто неудачник, я неудачник». Я съехала из общаги. Съехала к Машке, пока не окажусь в ощущении: мне не стыдно, что я свободная безработная женщина без кола, без двора, с раненной, но уже не кровоточащей гордостью. Вот тогда не стыдно и на мёд с блинами приехать в свой «центр реабилитации». Месяц я жила у Машки на содержании. Она меня отпаивала, подкармливала и давала заряд бодрости. Мне практически полегчало и всё улеглось. Осадочек осел и его никто не баламутил.

И одним июньским днём, когда я попивала кофе в парке и кормила стаю голубей кусочками отщепленного хлеба, раздаётся звонок. На экране высвечивается: АДМИНИСТРАЦИЯ. Я смотрю на экран с недоверием. На второй линии у меня начинает звонить Маша, на третьей линии Максим. И… я отвечаю на звонок администрации. И… меня просят вернуться обратно на работу, на ту же должность с оплатой аванса и премией в конце месяца. Понимаете, да. Подкуп чистой воды. Просят не торопиться с ответом. До конца месяца есть время подумать. И того они мне дали неделю на размышления.

Потом я говорю с радостной Машей. Которая меня поздравляет и говорит: вот видишь, таких работников как ты хрен найдёшь. Смеётся. Потом Макс, который тоже очень рад, передаёт от остальных коллег привет, и ждёт меня на работе, подплясывая и вытанцовывая словами.

А что я? Я разливаю на себя остатки кофе. Забываю про хлеб и благополучно оставляю его на лавке. Стремительно иду, нет скорее бегу сначала на автобус, потом такси и я у Кости. Простите, вы же не знакомы.

Приехала я к всезнающему Костику. Как он выглядел? Худощавый, волосы сбиты в дреды. Он с ними уже лет 5 ходит. Тонкие черты лица. Из одежды его можно увидеть в рваных джинсах и в хлопковой рубахе нараспашку. Он и сам всегда нараспашку: открытый, скромный, весёлый. А забыла, с небольшой бородкой. Костик любит медитировать. До этого занимался капоэйрой. Практикует гадания на таро. Разные благовония, свечи кругом. Из пищевых предпочтений: почти полный переход на вегетарианство. Не пьёт алкоголь совсем. Любит мир и людей. Вселенная ему отвечает тем же. Как он докатился до такой жизни? Этот вопрос очень распространён при первых шагах на сближение с Костиком. Ведь он мог стать выпускником Оксфорда. И преподавать у нас на родине в престижном вузе.

Сколько сил было потрачено, чтобы туда поступить… Костика с рождения учили английскому и русскому. Он, как сейчас модно говорить, билингва от рождения. Ему даже сны снились на английском. Уровень знания: ушло в подсознание! Он проводил каникулы в старших классах в семьях Англии по обмену. Он показывал блестящие результаты в языке. Учился в гимназии с уклоном на иностранные языки, где дополнительным языком был китайский. Кто не знает: документы об окончании пусть и выдающейся гимназии нашей родины в Оксфорде считают пылью и не действительными. По этому, Костик два года проучился на курсе A-levels, который является обязательным для поступления выпускников английских школ в университеты и колледжи. Что-то вроде наших 10 и 11 классов. Существовали и существуют данные курсы в Москве. Туда отправили жить и учиться нашего Костика после 9 класса. Дальше он подал документы в Оксфордский колледж в направлении социологии, философии… точно название факультета не вспомню. Костик о тех временах вспоминать не любит: он очень переживал, что не поступит и не оправдает ожиданий своих родителей. Переживал, что все старания окажутся напрасными. Тогда у него началась сильнейшая язва желудка, желчные приступы. Вся еда из него выходила. Он провалялся месяц в больнице. И к концу лечения пришло письмо, что его взяли. Слава Кришне!

Как и всегда, мечта сбывается, но оказывается: она имеет совсем иное лицо и характер, чем мы себе представляли. Прожил Костик в Оксфордском городке год и сбежал. Учёба, на уровне. Разнокалиберность молодёжи – максимальная. Множество национальностей в одном месте – это было интересно первые полгода. А потом, как говорит Костик, наступил мрак. В чём он был, его мрак? Никто понять не может. Но он оттуда уехал и в 19 лет впервые набрался храбрости и высказал родителям свое мнение. Категоричное. Бескомпромиссное. Мнение. И всё. На нём как бы поставили крест и стали налегать на младшего брата. Тот кстати закончил Бирмингемский университет медицинский факультет, направление стоматологии и является у нас востребованным специалистом люкс класса. Простые смертные у него не лечатся.

Так Костик был снят с олимпа из ранга богов, в ранг простых смертных, как Геракл, или Иисус. Чёрт его разберёт. Но скорее Иисус, который выбрал сам этот путь… познания простых людей. Так и Костик, ходит по миру в поисках истины и себя самого. Он кстати закончил у нас магистратуру в направлении философии. Защитил диссертацию. Получил диплом. И дальше пошёл в свободное плаванье. Родители ему помогают материально: оплачивают квартиру. Всё остальное в его власти.

К слову, парень интуитивный и душевный. Поэтому я и решила, что он мне поможет разобраться в личных терзаниях. Костика напутствия и виденье мира всегда в самую точку!

Костик был сегодня не в настроении, как и любой человек нашего земного шара, он стремился к своей истине и не всегда мог найти нужную дорогу. Так он примерно отвечал, если кто-то задавал вопрос: что не так, что случилось и прочее. То есть о себе он никогда не распространялся. То, что было внутри него, там и оставалось. Это он объяснял тем, что: делиться с кем-то тем, что внутри, означает выливать на другого чашу твоих чаяний и мук. Это неверно и бессмысленно. Другой уйдет в недоумение и возможно не поймёт тебя. А непонимание твоего пространства, это как предательство. Зачем мне подвергать себя постоянному предательству? А другого пытке и борьбе с моим пониманием и осознанием? Борьба должна происходить внутри нас. Снаружи ей места нет.

– Привет, Костик.

– Заходи и ничего не говори, сразу садись за столик в зале. Села?

– Ага.

– Сейчас иду. Видишь зажигалку? …зажги свечу на столе и одну палочку, у которой красный стержень. (Это он про благовония)

– Вижу. Сейчас сделаю…

– И так.

Костик сел передо мной на пол, на мягкую подушечку. Я сидела зеркально, напротив него. Он раскладывал карты. Внимательно смотрел в них. Убирал и снова делал свой таинственный расклад. Потом по его лицу пробежала сильная эмоция, но он её спрятал снова в себя. Это можно было только почувствовать. Мне стало не по себе. И я уже была напугана его молчанием и таинственной эмоцией. Ещё минута и я заговорю. Но мне не пришлось. Заговорил Костик. Ура.

– Вера. Я не знаю с чего начать. Но могу сказать одно. Что ничего тебе не скажу.

– Что? Костя… ты меня сейчас очень пугаешь. Я тут сижу вся на иголках, готова волосы на голове рвать, а ты собрался говорить о том, что говорить не будешь? Это как?

– Вера, сегодня не мой день. Карты передают моё настроение. Ты тут совсем не причём.

– А что мне делать? – Почти плача спросила я, – я запуталась, понимаешь, Кость. И чувствую, что стою на рубеже. Передо мной камень: направо пойдёшь… налево… прямо и назад… понимаешь? А я не хочу никуда идти.

– Не иди. – Ответил Костик, смотря мне в глаза и следя за каждым моим словом и жестом.

Его взгляд меня пугал, он будто смотрел внутрь и, чтобы ты не говорила, он видел истинную причину и видел подлинного тебя, со всеми страхами. Я как будто стояла перед ним в полной наготе, …но не телесной, а душевной.

– А так можно? Не идти?

– Можно. В этом положении я нахожусь уже пять лет.

– И…? Если я не могу так стоять? Мне хочется, но я не могу…

– Тогда иди.

– Но куда? Ты понимаешь дорог так много. Я боюсь сделать выбор.

– Ты? Боишься?

– Костик, ты знаешь, я беру всю ответственность за свой выбор, я отвечаю за всё, что со мной происходит. И если что-то идёт не так, значит, в этом есть моя вина, и я это признаю. Но…

– Понимание своей ответственности, что оно тебе даёт? – Костя поднёс руку к лицу и подставил кулак под подбородок. Как будто он старичок, которому тяжело нести груз своих знаний в переполненной тяжёлой голове.

– Чувство понимания, и…

– Нет. Что тебе даёт понимание ответственности?

– Власть. Ощущение, что я управляю своей жизнью.

– Ты считаешь, что можешь подчинять себе время? Ты можешь подчинить других людей? Обстоятельства?

– Нет, наверное. Не так глобально. Но я могу на них влиять и изменять. Я же могу сейчас быстро тебе всё выложить, и ты можешь сделать свой секундный анализ. И я пойду, получив ответ и сэкономив неделю терзаний. Ни это ли управление временем? Тобой, в какой-то степени. И в итоге обстоятельствами?

– С учётом того, что мы сами создаём всё вокруг себя. Это более чем возможно. Ладно… выкладывай, что у тебя.

Ушла я от Костика с полной уверенностью в завтрашнем дне. Пониманием происходящего и себя самой. Он должен брать деньги за свой труд. Умиляюсь своему настроению. Как же все-таки важно, когда есть такие интуитивные и чуткие люди рядом, которые могут посмотреть на всё со стороны, с холодным умом и горячим сердцем, рассказать тебе что, зачем и почему. Ясен день, когда в тебе всё ясно, чёрен он, когда в тебе темно.

Ох, и самое интересное то, что всё, о чем он говорил, было во мне спрятано за потаенными углами секретными дверями с замороченными замками. Нагромождено предубеждениями и страхами, но всё это было во мне, со мной. Как сложно прийти к себе настоящему к той сущности, которая таится и прячется внутри нас.

Мне иногда страшно от самой себя. Чувствую, будто во мне таится вселенское зло. Бывает, я ненавижу весь мир. Ненавижу слепоту и пороки потребительства во всех его проявлениях: шопоголизм, обжорство, алкоголизм из основного. И самое увлекательное, что этим всем болела и я. Серьёзно. Ведь я не говорю о насилии, о расовой дискриминации, о политике… Я говорю, о проблемах, которые меня саму тревожат. И так у всех и всегда. Что на языке, то и в голове.

Если на языке сплетни о других, то в голове зависть и страхи, что-то сделать самой. Если на языке мировые проблемы, значит это уход от своих реальных проблем. Если на языке шмотки, значит это уход от душевной пустоты. Если на языке разговоры о смысле жизни, значит на душе поиски истины, перемены, либо уход от реальности в мечты. Если на языке разговоры о чужих проблемах, это нежелание взглянуть и увидеть свои и начать решать их. Если на языке кто-то другой, разложенный по полочкам, то в душе вы не можете собрать себя в целое. Если попросили вас, разложить себя, то человек пытается увидеть или достать то, чего он сам боится увидеть в себе, но о чём он непременно знает.

Так было сегодня, я попросила Костика сделать мою «распаковку», чтобы взглянуть правде в глаза, и он открыл и откопал то, что таилось во мне. Маленького хрупкого ребёнка, который, боится всего мира. Не видит ни в ком и ни в чём поддержки (из-за потери родителей). Хочет сделать мир более понятным и честным. Сеять это понятное и честное в других. Вселять в других ответственность. Этим меня сверх наградили мои покойные Ма и Па.

Маша ждала меня с шампанским и роллами. Встретила меня с треском, откупорив крышку бутылки и звеня бокалом, из которого рекой лилась пена. Стакан будто загнанный конь вставал на дыбы и то и дело подлетал, изрыгая из себя пену.

– Пью за твоё возвращение и за тебя, моя хорошая. – Маша залпом осушила бокал и наполнила его новой пеной.

– Машка…

– Молчи и не слова. Я тебе говорила, что всё наладится, и они одумаются. Такую акулу выперли, а теперь не могут отбиться от клиентских акул. – Вот и второй выпит, пена снова заискрилась в стакане.

– Маша, у тебя язык уже заплетается… Вы что там, на работе, тоже без гульбария не обошлись?

– Верунь, все пили за твоё возвращение. Даже наше административное звено пропустило бокальчик по такому случаю. Представляешь…

– Маша, я представляю, как обрадуется слоник твоему состоянию, когда заедет за тобой…

– Слонёнок мой. Точно. Мы же сегодня чилим в клубе.

– В душ и помалкивать. Потом часовой сон и кофе. Вперёд…

– Верунь, ты хуже матери. Но зато всегда права. Бесспорно, мне нужна ванна.

Слегка пошатываясь и один разок споткнувшись, Маша добралась до ванной. Из ванны доносились ругательства по поводу трусиков, которые запутались или зацепились за палец ноги, и не давали Машке покоя. Они не хотели отпускать свою хозяйку в ванну, и лежать на полу в компании платья, которое вечно их скрывало от посторонних глаз. Машка издала блаженный вздох и погрузилась в ванну. Потом к ней подоспел бодрящий кофе.

– Верунь, ты просто фея. Миллион поцелуев и слов благодарностей.

– Маш, это ещё кто кому обязан.

– Так, я тебя тут держу, ни чтобы за мной присматривали. Это я за тобой присматриваю, поняла? – с хохотом произнесла она.

– Поняла, поняла. А чего вода еле тёплая?

– Так быстрее приходишь в чувство. – Она отпила кофе и опрокинула голову назад, волосы свисали с края ванны и проходились небольшим дождиком по холодной напольной плитке.

– Так можно всё здоровье в ванне оставить. Не пойдёт! Вылезай. Или добавь воды потеплее.

– Ага, – Машка хлебнула ещё кофе и включила кран с горячей водой. – Мамочка, проваливай. Дальше я сама.

Мне почему-то стало душно и тревожно. Кажется, нужно пройтись. На улице жара немного спала. Вечерело. Ветер дразнил прохожих, давая надежду на прохладу и оповещая всех о уже наступающей ночи. Здесь лучше. Взглядом я провожала незнакомцев: люди проходят спеша по своим делам. Все такие разные: начиная от гардероба и стиля, заканчивая возрастом и внешней привлекательностью. Модная молодежь, равнодушные старички.

Солнца уже не видно, оно с головой укрылось. Только розовая дымка повисла над линией горизонта. Сумерки спускаются и как туман, поглощают поля, дома, деревья и всё что лежит где-то там, где облака встречаются с землёй.

Глава 4. Вера

Утро. Солнечные лучи пробиваются сквозь окно и настойчиво пытаются добудиться всех, кто спит в этой комнате. Я ещё посплю, мне не нужно на работу. Буди кого-нибудь из пчелиного роя. Оставь трутня в покое. Мёд явно ещё не готов: кофе не пахнет, значит, Маша ещё спит. Боже, моя голова, как камень. Это же Машка пила вчера шампанское, почему головная боль досталась мне? Пытаюсь открыть глаза. Тяжело. Вторая попытка, открыла. Но что-то больно всё как-то. Господи, да кто включил это Солнце, выключите. Начинаю фокусировать взгляд, смотрю и не могу собрать себя до кучи. Но тут что-то меня настораживает. Я не могу увидеть ничего кроме окна и света.

Делаю усилие. Голова раскалывается, и снова закрываю глаза. Ко мне подходит кто-то. Вижу только силуэт. Потом этот некто отходит, и солнечные лучи снова на меня бросаются. Знаете, когда дети тебя ждут весь день, ты приходишь с работы, и вся свора на тебя налетает и обнимает, что кости хрустят. Вот примерно так же. Невыносимо приятно. Как бы ты рад этому вниманию, но как бы устал до изнеможения. Я рада солнцу, но как будто вся без сил. Странновато.

Ещё немного и приходит ещё кто-то. Ничего не могу понять. Все смешалось в голове и не получается настроить свои мысли. И я знаю точно, что проснулась. Чертовщина.

Разные силуэты то приходят, то отходят. Не могу сообразить, что вообще тут происходит. Эй, люди. Но почему я не могу поговорить с ними? Это кошмар мне сниться, не иначе. Только во сне так бывает, когда тебе страшно, и ты хочешь кричать и не можешь… дурацкий кошмарный сон.

Проходит какое-то время. Открыв глаза, я замечаю, что солнце не бьёт мне нагло в глаза и жалюзи на окнах прикрыты. Глаза начинают фокусироваться на предметах вокруг, и я вижу себя. Но… что это со мной? Руки не поднять, ноги тоже, могу сжимать слегка пальцы и шевелить пальцами на ногах. Встать? Нет… поднять голову… не могу. Да, что же здесь происходит?

Пытаюсь осмотреться… вижу какие-то аппараты. Телевизор. Палата. Я в палате. Я в больнице. Заходит женщина. Мне удаётся увидеть её лицо. Это врач или медсестра. Она что-то говорит. Я нечерта не слышу. И сказать об этом не могу. Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, что со мной было. Как я здесь очутилась. Не выходит.

Проходит ещё какое-то время. Солнце светит с новой силой. Я слышу какие-то шорохи и отдалённую речь. Как будто кто-то говорит за дверью. В палате никого. Приоткрывается дверь и входит мужчина с девочкой и врач. Уж очень серьёзный у него вид. Борода профессорская. Не человек, а скала. Широкие скулы и уверенность в каждом жесте. Другой мужчина на его фоне кажется коротышкой, но в сравнение с девочкой среднего роста. Зачем я об этом думаю? Чушь какая-то. Пытаюсь осмотреться… в палате никого не могу увидеть. Голову повернуть не получается, но судя по всему, я здесь одна.

– Доброе утро, Вера. – Обращается ко мне врач-скала.

– … – я в ответ могу только моргнуть ему.

– Вера, привет. – Говорит мне незнакомый мужчина и смущённо улыбается.

– Папа, а что у мамы с головой? Папочка, ей больно? – обращается девочка, судя по словам к своему отцу.

– Вера, вы в больнице. Вы начали приходить в себя. Мы сделаем всё возможное, чтобы поставить вас на ноги. А сейчас отдыхайте.

Проходит ещё какое-то время. Солнце успокаивается. И будто уходит в сторону, чтобы посмотреть на всё происходящее. Мне кажется, что только его я и знаю, и помню. Подходит опять кто-то. Незнакомец с нежностью берёт меня за руку, пальцы касаются так осторожно и мягко всей ладошки, легонько её сжимают и снова отпускают. Я смотрю на него с недоумением. Он робко улыбается. Потом провал.

Какой-то мужчина поправляет цветы в вазе. Большой букет ромашек. Такие они милые. Снова провал. Передо мной на столе завядшие цветы. Откуда они здесь взялись? В комнате сумрачно. Я не могу встать. Пытаюсь повернуть голову, у меня немного это выходит. Пытаюсь приподнять голову, на сантиметр буквально, тоже получается. Пробую ладошку приподнять.

– Уррра…

Кто это сказал? Осмотрелась? Сделала всё, то же самое. Повороты головы, подъем, ладошка.

– Уррра…

Это я сказала. Я говорю. А ну-ка ещё раз.

– Уррра…

Провал. Опять мужчина. Ходит из угла в угол. Мечется, как лисица в клетке зоопарка. Зрелище не из приятных. Что он здесь ходит. Впервые его вижу. И не похож на врача или это медбрат?

– Тыы кккттоо?

Услышав слова и выйдя из замкнутого круга своих мыслей, он резко останавливается и смотрит на меня с удивлением, уголки губ приподнимаются и лёгкая улыбка задерживается ненадолго на лице незнакомца, вытаскивая его из внутренних терзаний наружу.

– Тыы кккттооо? – повторяю я вопрос. Да, выходит не очень чётко, но выходит же. Он что глухой? Я так стараюсь, а он глаза выпучил и баста.

– Вера, врачи были правы. Ты заговорила. Это чудо, Вера. – Лис из клетки бросился ко мне и держал за руку.

Почему ему так радостно и даже доставляет счастье, что я говорю? Мы знакомы? Заходит врач. Точно врач – уверенная походка, решительный вид и великанский рост. Какой он высокий!? Может он мне скажет что происходит?!

– Прошу вас выйти. Посещение закончено. У вашей жены сейчас будет массаж. Мы с завтрашнего дня переводим её в отделение реабилитации. Наши опасения позади. Сейчас перед нами вопрос восстановительных процессов мозга и физиотерапия всего тела. Только от вашей поддержки будет зависеть, как быстро Вера поправиться. Прошу вас сейчас зайти к Ольге Михайловне. И каждый раз после посещения заходить к ней на консультации. Будет нелегко. Но от нашего совместного труда и правильных действий будет зависеть многое. В палату зашла женщина. Врач великан и мужчина вышли.

Про кого они сейчас говорили? В палате только я? И я не замужем… Видимо он всё-таки медбрат. У медбратов тоже могут быть больные жёны. Но странное совпадение: его жену тоже зовут Вера.

Провал. Я в другой палате. Женщина массажист уходит. Ко мне подходит врач-великан. Я его уже видела.

– Вера, здравствуйте. Вы в больнице. Вы это понимаете?

– Ддаа. – невнятно ответила я, врачу-великану.

– Вы сейчас начали курс реабилитации. Вам придётся потрудиться. Будет всё болеть, ничего сразу не получится. Считайте, что вы сейчас заново родились и вам нужно учиться всему: как держать ложку, как сидеть, как ходить. Понимаете?

– Ддаа. Но ччтто сссо ммнннойй? – я говорю, как на замедленном кадре. Но говорю! Хотя бы так.

– Вы попали в аварию, и чудом остались в живых. У вас была тяжёлая черепно-мозговая травма. Вы впали в кому. И сейчас постепенно возвращаетесь в сознательное состояние. Из-за того что вы пробыли в коме около трёх недель, ваш организм ослаб. Сейчас мы будем восстанавливать все мышечные процессы. Вам нужно будет потрудиться.

Потом врач вышел. После пришла Ольга… не помню отчества и начала со мной заниматься, обычно так обучают малышей: показывают разные карточки с буквами и цифрами и спрашивают: это что за буква? Это что за цифра? Потом животные, предметы, времена года. Загадки… от простого к сложному. Мне было не по себе, когда я не могла решить пример 3+9. Или когда я путала названия предметов, а порой вообще не могла вспомнить. Со стулом у меня прям парадокс какой-то был. Сегодня помню, завтра снова забываю. Иногда было очень досадно, злилась на себя. Опускала руки. Чёртов стул. Злилась. И продолжала вспоминать и запоминать всё заново.

Занятия на специальном тренажёре, где тебя буквально привинчивают, и ты пытаешься идти – ад адский. Но когда я видела людей, которые скручены в знак вопроса и не держат головы. Или у которых множество травм. Или как одна женщина, пожилая, вытирает постоянно слюну, которая неконтролируемо течёт из-за рта сына, а сыну за сорок. Я будто оживала и становилась благодарной, что меня уберегли от участи несчастного парализованного мужчины и ещё более несчастной матери.

У меня наметился прогресс, и я смогла медленно и осторожно топать без опоры, неплохо держалась на воде (упражнения в бассейне были у меня в топе). Я быстро освоилась с набором текста. Медбрат, Даня, мне принёс планшет, где мне Ольга Михайловна рекомендовала записывать события минувшего дня: что у меня сегодня лучше вышло, чего я хочу достичь в ближайшее время. Вишлист желаний на завтра. Это помогало мне осознавать: помню ли я вчерашние события. Плюс умение ставить цели на ближайшее будущее – в моём положении это важно.

А вот письмо, работа с написанием букв, было каторгой для меня. Ещё большей, чем в первом классе школы. Тогда у меня получалось лучше. Это очень задевало меня. И бесило. Иногда я впадала в истерику и скидывала стакан с карандашами и ручками на пол. Лист рвала на части и со скоростью черепахи мчалась к двери кабинета, со словами: «К чччёрттуу эттто писссьмооо!» Останавливалась у двери, со словами «Отткрроййттее этттуу прооклляттуую двееррь».

Дверь была тяжеленная и туго открывалась. Поэтому моя беспомощная истерика заканчивалась беспомощной просьбой: о помощи… Я вся была мало функциональной улиточкой. Но улиточкой, которая смогла из камня превратиться в движущийся объект. Это же, сколько ступеней эволюции я пережила. Миллионы лет. Не иначе!

Ко мне постоянно ходил санитар. Приносил новые цветы. Улыбался и был участливым к моей проблеме. Приводил свою дочку – Сонечку, и они желали мне выздоровления. Это было так мило. Я совершенно забыла про Машку и про работу. На время реабилитации мне запретили заниматься всем посторонним. Только занятия и процедуры связанные с реабилитацией. Но месяц первого этапа реабилитации подходил к концу. И мне разрешили поехать домой на неделю или дней десять.

Я боялась показаться бабулечке в таком виде и состоянии. Совершенно не знала, куда мне поехать. Думала, обратно к Маше? Но было как-то неудобно. И совсем не тянуло. Она меня ни разу не навестила в больнице. Вот тебе и подруга. Я со смешенными чувствами ждала этого дня, не зная, куда себя деть. Докатилась…

Ко дню выписки врач, Олег Сергеевич, сказал, что у меня состоится важный разговор, и от его исхода будет точно известно, покину я больницу на этот недельный отпуск и пройду социализацию в кругу родных (в каком кругу, я не поняла) или останусь здесь.

День икс настал. Я сидела в палате. Ко мне пришёл санитар с цветами. Забыла вам рассказать, его звали Даней. Пришёл вместе с Сонечкой. Мне было неловко, незнакомые люди и столько внимания, заботы, нежности, в общем, я даже была смущена. Хотя это качество мне не свойственно. Я не интересовалась, как его жена. Возможно, ему было больно об этом говорить. Он сам не начинал этот разговор. А у меня нет привычки, лезть к людям в душу. Иногда я думала, что он как бы ассоциирует меня со своей женой, и хочет, чтобы через доброе отношение ко мне… его любимой стало легче. Вроде кармической взятки.

Когда я его увидела или лучше, когда на раз двадцатый запомнила, что он это он – Даня-санитар. К сведению: у меня были проблемы первые дней десять после спячки, проблемы с кратковременной памятью. Я не могла запомнить ни людей, ни что мне говорили. Поэтому врач из-за дня в день в течение недели говорил мне одно и то же. Но, что удивительно, это то, что я не паниковала и с живым интересом наблюдала за ними и за происходящим. Сразу поняла, что я в больнице, и приняла это. Олег Сергеевич объяснил, что у людей обычно идёт отрицание, и они не могут поверить, что это случилось с ними. С такими пациентами сложнее. Они отрицают действительность. А чтобы начать идти на поправку нужно принять, смириться и идти дальше.

Вернёмся к первому впечатлению о Дане. Некрасивый, совершенно не в моём вкусе, робкий, аккуратный и слишком трогательный. Слизняк какой-то не по внешности, а по характеру. Не в смысле скользкий, а какой-то нежный и ускользающий. Иногда в разговоре с врачом, он становился настоящим мужиком, спорил. Однажды он выходил из кабинета психолога-терапевта таким злым и взбешённым. (Я думала, он таким не бывает). В тот момент, когда он меня увидел по коридору, я ползла на каторгу по письму и математике к той же Ольге Михайловне. Он вдруг как будто отпустил весь свой гнев и стал покорным. Улыбнулся и пожелал удачи. А, знаете, на кого он похож? На Питера Паркера из фильма 2002 года, где его играл Тоби Магуайр. Вот очень похожи характером. Внешне нет. Даня другой.

Вот он стоит. Подарил мне цветы.

– Даня, да зачем. Я жже вамм чужая. – У меня почти закончилось это своеобразное заикание. Но бывает, проскальзывает, когда я волнуюсь.

– Вера. Вы нам не чужая. Сонечка можешь говорить.

– Тётя Вера, вы моя мама. Моя любимая мамочка. – С этими словами девочка подошла и обняла меня. Она и раньше меня обнимала.

– Вера, мы женаты.

Я смотрела на девочку, потом на санитара. Потом снова на санитара и девочку.

– Этого не можжет быть.

– Мы женаты почти шесть лет. Через год после свадьбы у нас родилась Сонечка. Мы венчались и крестили Соню одновременно. Ты в декрете не могла усидеть и устроилась на работу в ветеринарную клинику на четыре часа. Я как раз это время проводил с Сонечкой. Потом уходил в ночное дежурство. Где работал охранником в торговом центре и параллельно мог заниматься в сфере IT, проектирование сайтов на заказ. Мы мечтали купить дом в другом регионе, где климат более мягкий и тёплый. Мы…

– Мы женаты. – Округлив глаза, повторила я.

– Да.

– У нас есть дочь.

– Да. Врач запретил мне об этом говорить. Мы ждали, пока ты вспомнишь. Вспомнишь нас. Но наступила часть временной социализации и нам разрешили сообщить тебе эту новость.

– Новость.

– Да.

Вокруг всё будто упало и померкло в один миг. Чёрная штора. Будто меня завернули или окружили чёрным полотном, и лишь в дырочку, проеденную молью, я вдруг увидела лучик света.

Я замужем. У меня есть дочь. Я этого не помню. Как можно не помнить, что у тебя есть дочь? Мрак. И я не помню шесть лет… Боже шесть лет жизни. Чёрт. Похоже, всё хуже, чем я думала…

– Папочка, мама нас не вспомнила.

Девочка не выдержала первой. Она горько заплакала и прижалась к отцу.

– Мама смотрит на меня как на чужую, папочка. Она больше нас не любит. – Соня продолжала плакать.

В этот момент мне захотелось выброситься в окно. Меня будто вскрыли на живую. Мужик, хер с ним, не маленький переживёт. Но так обидеть ребёнка… Я не могу. У меня внутри всё сжалось. Я своих родителей даже не видела. А вдруг я бы встретилась с мамой, которую любила и ждала. А она меня не признаёт и не помнит. Это разбило бы мне сердце. Получается, она меня отвергает. Отвергает мою любовь, Боже… так, и утопиться недолго и мир возненавидеть. Мама это же опора и доверие к миру. Это любовь и всепрощение. Господи – это весь мир. Нет. С ребёнком я не могу так поступить. Если бы не Соня, я послала бы санитара к чертям.

– Я еддду с вами.

Глава 5. Начало истории

Устроим comedy для Бога?

Дорога в неизвестность заняла около пяти часов. Мы с Соней ехали на заднем сидении. Соня всю дорогу рассказывала мне о своих игрушках. Обещала мне показать кукол LOL, Марту и Герду, единорога Звёздочку, бычка Фердинанда, волка Алёшу. Я уточнила, почему волка так назвали: «Потому что у него, то лапа оторвется, то глаз отклеится, то хвост дверью прижмут – Алёша, он и есть Алёша». Потом я попросила рассказать Соню, какой наш дом. В её представлении это сказочный дворец, где папа стоит на страже порядка, а мама (всё время забываю, что я мать) это принцесса. Замечтательно!

Даню я пыталась избегать, насколько это возможно в одной машине. Лишний раз на него не глазела. Он всю дорогу был неразговорчив (Соня и мне не давала слова сказать, поэтому неудивительно), только изредка поглядывал на нас через зеркальце заднего вида. Мы приехали к многоэтажному комплексу из многочисленных домов и обустроенных дворов. Новостройки. Во дворах большое количество гуляющих и отдыхающих. Мы благополучно вышли из машины. Я осмотрелась. Всё вокруг новое, красивое, яркое – цивилизация. Граффити на весь дом нарисованы – бомбические. Молодые мамочки сидели на площадке, которую мы проходили, идя к подъезду. Они явно заинтересовались нашими персонами. Я попросила Соню вести меня за руку. Она сегодня моя волшебница и показывает дорогу в королевство. Я ведь пропавшая принцесса. Я всё ещё шла очень медленными шагами. Но врачи обещали, что вторая реабилитация всё поправит. Надеюсь.

– Вера, привет. – Раздаётся женский голос где-то позади.

– Только не Рината. – Сказал тихо Даня, оборачиваясь на приветственный возглас.

К нам подбежала одна из мамочек с лавки. С виду симпатичная молодая женщина до 30 лет, в шортах и топе с завязками. Я, пока ехала, успела рассмотреть ни одну витрину, видела множество похожих луков на манекенах. Но чем-то Рината меня бесила.

– Привет, Рината. – Сказал Даня и отвёл взгляд в сторону детской площадки. – Что Толик у тебя опять перевязанный?

– Он же неуклюжий, падает на ровном месте. Ничего, через неделю едет к папочке. Пускай Тигран сам смотрит за своим сыном. Его мамочка опять раскормит его. У Толи уже ожирение. А ты как? Вижу, Вера уже вернулась. Она говорить может? Я слышала, у одной моей знакомой… Милану помнишь? Вот у неё парень тоже попал в аварию. Так он говорить начал через два года. Заторможенный был.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.