Лия Совушкина
Повитуха из другого мира. Я (не) твоя пара, дракон!

Глава 1

– И не смей высовываться, дрянь! – гаркнула незнакомая женщина, гневно глядя на меня, прежде чем захлопнуть тяжёлую дверь.

Я шокированно стояла посреди каменной комнаты и не знала, что вообще происходит. Непослушное тело ощущалось как набитый камнями мешок, голова раскалывалась от боли. Давно у меня не было мигрени, и вот тебе – получите и распишитесь. Схватившись руками за голову, отступила на несколько шагов назад. Ватные ноги упёрлись во что-то твёрдое – наверное, кровать. Опустила одну руку и чуть присела, ощупывая нежданную преграду. Точно. Кровать, застеленная колючим покрывалом.

Осторожно сев, я обвела взглядом незнакомую комнату. Старинная обстановка, как в исторических фильмах, совершенно не напоминала мою комнату в общаге. В голове словно пронёсся тайфун, начисто стерев последние воспоминания. Застонав, прикусила губу.

Нет, я точно помнила, что шла на пары. Первой лекцией ещё должна была быть патанатомия, которую я с нетерпением ждала. Вспышками перед глазами проносилось моё утро, наполненное спешными сборами и мелким, противным дождём. Моросящий туман не желал превращаться в полноценный дождь и лишь портил настроение. Серость, в которую я тогда выскочила, вызывала неясные опасения. Чудилось, что произойдёт нечто невероятно ужасное. Однако, не прислушавшись к предчувствию, я всё равно покинула общежитие.

На этом моменте в моей голове словно взорвался фейерверк, в глазах запульсировали цветные пятна. Застонав, я сильно сжала руками голову. Чёрт, только этого мне не хватало. К глазам подступили слёзы – настолько больно мне было.

Всхлипнув, я внезапно, как наяву, увидела фары машины, что появилась из серого тумана. Визг шин по мокрой дороге и глухой удар. Грудь налилась тяжестью и заныла, ощущая невидимый удар. Меня сбила машина? Когда? Почему я оказалась тут, вместо больницы? Распахнув глаза, я принялась ощупывать своё тело.

Переломов нет, ссадин тоже, даже ногти целые. Только вот, кажется, головой я всё же тронулась.

Шокированно рассматривая тонкие и длинные пальцы, я отказывалась верить увиденному. У меня никогда таких не было, даже в детстве. Они напоминали изящные руки статуи, искусно вырезанные из мрамора. Да, с чёрной каймой под ногтями и огрубевшими ладонями, но не утративших первозданной красоты. Грудь тоже подозрительно выросла, превратившись в твёрдую тройку вместо привычной единицы. Это на меня так столкновение с машиной повлияло, или разум решил показать интересное кино перед смертью?

Чёрт! Да почему эта мигрень никак не пройдёт?!

«П-прошу, хватит в-выражаться!» – внезапно произнёс тихий девичий голос в моей голове.

– Что за…? Неужели реально сотрясение галлюцинации вызвало?! – выдохнула я, прикрывая ладонью рот.

«Г-галю… Что? Не понимаю вас», – заикаясь, пробормотала неизвестная девушка в моей голове.

– Звездец, приехали, – застонала я, не желая признавать у себя раздвоение личности.

«Я н-не з-звездец, – робко сказала незнакомка, вызвав мой скептический хмык. – Меня зовут Г-глория Эд-дельвейс, и я х-хозяйка этого тела».

– А я тогда кто? – задала глупый вопрос, глядя на каменную стену напротив кровати. Кстати, довольно старый камень, тёмненький такой.

«Д-душа, пр-рисланная Создающим миры ради в-великой цели», – простодушно ответила Глория.

– Я? Ещё и ради великой цели? Точно брежу, – помотала головой, стараясь не переусердствовать. Внутри всё ещё продолжали стучать молоточки, пытаясь разбить череп. – Если я – всего лишь душа, то почему ты просто голос в голове? Разве не наоборот должно быть?

«Н-не зн-наю, – растерянно произнесла девушка, замолкая на несколько минут. – Н-наверное, так б-будет больше п-пользы миру».

– Глупости это всё, – я заскрипела зубами, чего ради слушаю свой глюк? Явно ведь бред несёт, пользуясь моим сотрясением. – Ты бы так спокойно не говорила об этом, будь всё правдой.

«Я ис-стино в-верую в Создающего, – горячо запротестовала Глория, отчего в моей голове произошёл новый всплеск боли. – Р-раз он принял т-такое решение – мне следует п-подчиниться!»

– Ну и дура, – хмыкнула я, ложась набок и подгибая колени.

Моя незримая собеседница замолчала, явно обидевшись. Мигрень потихоньку начала отступать, позволяя дышать свободнее. Я даже решилась осмотреть комнату, в которой очутилась.

Первым бросилось в глаза отсутствие люстры, вместо неё на покосившейся тумбочке стояла свеча в рогатом подсвечнике. Крохотное окно стыдливо прикрывалось старой шторой, попавшей сюда после долгой службы где-то в другом месте.

Сама комнатушка была небольшой – метра три на три, может, чуть больше. Неужели это спальня Глории? Бедолага, мне даже жаль стало свою галлюцинацию.

Жёсткая кровать не располагала к приятному отдыху, скорее причиняла ещё больше дискомфорта. Головная боль совсем ушла, словно её и не бывало. Потерев глаза, уставилась в потолок. Грубый камень, даже не белённый.

Встала, ощущая, как ноет спина. Вот настоящее орудие пыток, ей-богу, а не кровать. Подойдя к окошку, кончиками пальцев подцепила штору, отодвигая. Ткань жалобно затрещала, собираясь остаться у меня в руках.

Резко отпустила, побоявшись испортить единственное светлое пятно в этой комнате.

– Эй, Глория, – тихо позвала, глядя в окно. Картина перед глазами поражала в самое сердечко, грозя инфарктом.

«Чт-то т-ты хочешь?» – обиженно спросила девушка в моей голове.

– Почему мы в замке? – я рассматривала высокие стены старинного замка, напоминающего те, что показывают в фильмах.

«Это м-мой дом», – расстроенно произнесла Глория, я услышала в её голосе печаль и тоску.

– Тогда почему ты живёшь в этой комнатушке, раз твой дом – замок? – осторожно спросила, ничего не понимая. – И что за дамочка на меня… то есть, тебя, кричала?

«Г-госпожа Бр-рунхильда, экономка, – имя женщины далось Глории тяжело, она даже запнулась, произнося его. – Он-на опекает м-меня и следит, ч-чтобы не прох-хлаждалась».

– Хороша опека… Дрянью называть, – протянула я, прикусывая губу.

В голову полезли непрошенные воспоминания, от которых по коже пробежал холодок. Встряхнула головой, отгоняя прочь мрачные картины, и потёрла подбородок.

– Ты не ответила на первый вопрос, – чуть погодя напомнила, ожидая ответ.

«Я – б-байстрючка, неж-желанное дитя лорда фон Эдельвейса», – нехотя призналась Глория, вновь пропадая внутри моей головы.

Оу. Теперь мне стало отчасти понятно положение этой несчастной девушки. Я тихо отступила обратно к кровати, осторожно садясь на жёсткий матрас. Врагу не пожелаешь быть нежеланным ребёнком. Да и, насколько я помнила, бастардов презирали во все времена. Пусть это и мой сон, галлюцинация, однако мне стало жаль Глорию.

Я неосознанно потёрла запястья, что внезапно заныли от призрачной боли. Там давно не было синяков, но даже спустя многие годы я продолжала видеть их сквозь чистую кожу.

Глава 2

Залезла с ногами на кровать, однако опереться на холодную стену не рискнула. Покусывая кончик ногтя, начала обдумывать всё произошедшее, ведь в собственное безумие верить я не собиралась.

Итак, что я имею? Если верить воспоминаниям – меня сбила машина, немудрено, учитывая спешку в универ и густой белёсый туман на улице. Чем больше я находилась здесь, тем сильнее гасла моя вера в обычную галлюцинацию. Скорее уж нечто другое просилось на ум – перерождение. Мои одногруппницы любили время от времени почесать языками о всяких популярных книгах, где девушка умирала и переносилась в другой мир.

В целом, ситуация очень даже подходит. Вот бы ещё вспомнить, что, помимо перерождения, было в их книжках. Любовь? Испытания? Героиня становилась супер-мега-сильной и крошила врагов направо и налево? Нечто подобное там точно было. Тяжело вздохнув, принялась крутить и вертеть в голове эту мысль. Не зря ведь говорят, что миров великое множество. Никто достоверно не знает, что ждёт душу после смерти телесной оболочки. Многие, пережившие клиническую смерть, упоминали туннель и белый свет, но у меня их не было. Это уже странно.

Первое, что я увидела в этом мире, была кричащая женщина и эта комнатушка. Они словно возникли из ниоткуда, подобно переключившемуся кадру. Возможно, – я вновь прикусила губу, – часть воспоминаний куда-то исчезла.

– Что же мне теперь делать? – тихо пробормотала я, совершенно разбитая после всех умозаключений.

«Жд-дать знак», – вновь вынырнула из подсознания Глория, знатно испугав меня.

– Никогда не любила ждать у моря погоды, – буркнула я, борясь с раздражением.

Какой ещё знак? Камень на голову с кратким пояснением моей дальнейшей судьбы?

«Созд-дающий никогда не б-бросает д-детей своих», – начала проповедь девушка, явно являясь истинной фанаткой местного божка. – Он т-точно под-даст нам знак, в-вот увид-дишь!»

Святая наивность, тьфу. Вот как таким фанатикам что-то доказывать? Я и в родном-то мире не особо верила во все эти религии, что уж говорить за совершенно незнакомый мир и его пантеон. Прикрыв глаза, сосчитала до пяти, медленно выдыхая. Не время, Вика, для ссор с новой соседкой по телу.

– Хорошо, знак так знак, – медленно протянула я, открывая глаза. – Чем ты обычно занимаешься? Почему тебе запретили выходить?

«Я-я обычно п-помогаю слугам, – начала перечислять Глория, – м-молюсь и ин-ногда с-собираю т-травы. А в-выходить н-нельзя, п-потому что г-гости в-важные едут».

– Значит, тебя стесняются? – уловила я главное, и самое неприятное.

«А к-как же, – чересчур легко призналась девушка, отчего я даже впала в ступор. – Бел-льмо на род-ду н-никто не л-любит».

– Всё с тобой понятно, – тяжело вздохнула я.

Она была той, кем пытались сделать меня. Сломленной безвольной служанкой, недостойной ничего в жизни. Видимо, в Глории был слишком слабый стержень, что не выдержал всеобщего презрения из-за статуса. Мне было невероятно жаль девушку, которая смирилась со своим положением.

Детские воспоминания полезли в голову, сжимая её в тиски. Я несколько раз встряхнула ею, прогоняя их. Ненавижу прошлое, что стремится вырваться из запертого шкафа в глубине моего сознания. Я очень долго выстраивала вокруг него барьеры и вешала цепи с замками, лишь бы ничего не вспоминать. Прошлое осталось в прошлом, я поборола все преграды на своём пути к цели. Стала отличницей и лидировала в списках преподавателей как лучшая ученица. Мои стремления к знаниям окупались, несмотря на многочасовые зубрёжки научных книг. Моя мечта была практически в кармане, если бы не тот злополучный свет фар.

Теперь придётся искать новый смысл жизни, ещё и в компании Глории. Всё-таки удивительно, что телом управляю я – пришелец из другого мира, а не исконная хозяйка. Однако это развязывает мне руки, с моим-то характером жить жизнью тени не вышло. Не по мне это смирение и терпение к ближним, что каждый раз пытаются вытереть ноги о несчастных.

– Глория, ты очень хочешь остаться в этом доме? – немного помолчав, спросила у девушки.

«А р-разве есть в-выбор?» – удивлённо спросила владелица тела.

– Выбор есть всегда, – мрачно произнесла я, уже выстраивая план действий. – Вот скажи, в вашем мире акушерки ценятся?

«Ак-кушерки?» – к сожалению, Глория меня не поняла.

Как же нас называли в прошлом? Дай бог памяти.

– Повитухи, – наконец-то вспомнила я, обрадовавшись.

«Само с-собой! – вскрикнула девушка. – Ж-женщины часто г-гибнут, рожая дет-тей. Хорошие п-повитухи на в-вес золота».

– Вот и славно, – я довольно потёрла руки, уже представив золотые горы. – Значит, я попала в нужное место!

«Нет!» – внезапно чётко и громко прокричала Глория, отчего у меня в голове зазвенело.

Потерев уши, я заскрипела зубами. Вот же горластая гадина, так и оглохнуть можно.

– Почему нет? – проскрежетала я, всё ещё слыша звон.

«Я к-крови боюсь», – призналась несчастная, и я застонала.

Чудесно! Просто прекрасно! Я делю тело с тем, кто является моей полной противоположностью!

– У тебя нет выбора, Глория, – уняв первую волну злости, спокойно сказала я. Стараясь глубоко дышать, продолжила: – Я не собираюсь жить так, как ты привыкла. Не позволю вытирать о нас ноги и запирать в тесных комнатушках. Ты не нужна им? Замечательно, мы уйдём и найдём спокойное место. Будем работать, не зря же я училась столько лет и почти диплом получила. С голоду точно не умрём, это я гарантирую.

«Н-но…» – попыталась вставить слово девушка, но я не дала.

– Научишь меня всему, что знаешь об этом мире, и мы свалим куда подальше отсюда, – я решительно закончила свою речь.

«Т-ты… с-сумасшедшая!» – выдохнула Глория, стараясь подобрать слова.

– Разве что немного, – покривила я душой, решив не обращать внимания на нелестный эпитет.

Глория умолкла, словно ушла обдумывать мои слова. Я же встала с кровати и подошла к двери. Тяжёлая древесина была довольно прочной, надёжной. Толкнув пару раз дверь, убедилась, что та заперта.

Злая экономка побоялась оставить Глорию без контроля? Возможно, хотя эта запуганная овечка совершенно не способна на побег. Я знаю её совсем недолго, но уже успела кое-что понять о её характере. Глория скорее помрёт от голода, чем нарушит приказ этой старой гадины, что строила из себя заботливую опекуншу.

Немного поскребла ногтем замочную скважину, впервые жалея, что не изучала взлом замков. Нет, я помнила общие детали, но никогда не пыталась воплотить их в жизнь. Когда меня запирали в доме, я просто спрыгивала с окна, не заморачиваясь с замками. Благо первый этаж сельского домика это позволял делать без вреда для здоровья.

Не успела я затосковать от одиночества, как вернулась Глория.

«Ладно, я с-согласна», – нотки сомнения проскальзывали в её дрожащем голосе, однако я была довольна.

– Молодец, правильный выбор, – я улыбнулась, касаясь груди.

Там, где билось сердце, появилось тягучее ощущение надвигающихся перемен.

Глава 3

Раскрыв шторы, я вновь уставилась в окно. Взгляд блуждал по саду, что виднелся перед замком, и мельтешащих людях. Солнце постепенно клонилось к закату, подсвечивая уже желтеющие листья. Значит, времена года совпадают – уже хорошо. Облокотившись руками на каменный подоконник, я почти уткнулась лбом в стекло. Там, в бескрайней вышине небес, мелькнул удивительный силуэт. Сначала, признаюсь, подумала, что это такая большая птица. Но, присмотревшись, поняла, что в небе парит самый настоящий дракон.

– Эй, Глория, – зачарованно протянула я, взывая к своей соседке по телу. – У вас что, драконы водятся? Самые настоящие драконы?

«А у в-вас нет? – удивлённо уточнила девушка, выныривая на поверхность сознания. – Др-раконы – ув-важаемые п-правители многих з-земель».

– Ничего себе, получается, людьми правят ящерицы? – искренне удивилась я, пытаясь понять, как же они контактируют.

Помнится, в наших фильмах и книгах драконы – очень древние и мудрые создания, падкие на драгоценности и девственниц. Ну и огнём дышат, да. Но не припоминаю, чтобы они имели достаточно разума для правления людьми.

«Д-драконы – сильн-ные маги, – пояснила Глория, словно маленькому ребёнку. – Они н-не п-просто ящеры, а об-боротни».

– Поразительно, – выдохнула я, не в силах поверить, что ящеры могут превращаться в людей.

«Д-да, они удивительные, – мечтательно произнесла Глория. – Жаль, т-только люд-дей не с-слишком жалуют».

– Они правят, но не любят? – задумчиво произнесла я и тут же поняла, насколько глупо это прозвучало.

Чтобы руководить, не обязательно любить подчинённых. Впрочем, не думаю, что столкнусь с кем-то из правящих мира сего. Я собираюсь тихо и мирно работать повитухой, помогать роженицам и младенцам. Всегда мечтала об этом, даже пошла наперекор бабушке при поступлении. Она жутко злилась, однако характером я пошла в неё. Если уж решила что-то – костьми лягу, но сделаю. При воспоминаниях заныла спина, отчего я повела плечами, унимая иллюзорную боль. Нет там больше ничего, даже тело и то другое.

– Значит, у вас тут и магия есть, – продолжила я выпытывать интересные подробности нового мира. – Ею все владеют или только избранные? Что могут маги?

«М-многие умеют колд-довать, это пер-редаётся по наследству, – нехотя сказала Глория, явно замечтавшаяся о драконах. – По-настоящему с-сильные редкость, маг-гия любит только д-драконов. А так д-даже я владею к-крохами маны».

– О-о-о, правда? А что можешь? – заинтересовалась я, уже представляя себя ведьмой у котелка с зельями.

«Себя л-лечить и д-других, н-но м-моя магия слабо пом-могает», – уныло пробормотала девушка.

– Понятно, пригодится, – я осталась довольна: целительство точно необходимо при родах.

«Скоро у-ужин принесут, – тихо сказала Глория, когда я уже отходила от окна. – Г-госпожа Брунхильда с-сразу п-поймёт, что что-то не так».

– Не боись, всё будет хорошо, – успокоила я разнервничавшуюся соседку и закрыла штору.

Сколько прошло времени, не знаю, но солнце успело скрыться за высокими деревьями. Сумерки окутали сад, в котором замерцали крохотные светлячки. Ночь ещё не завладела правами на мир, однако серп полумесяца игриво выглядывал из-за кучерявых облаков. Красиво, даже звёзды видно, хоть и слабо. В моём родном городе давным-давно ночное небо скрыл свет неоновых огней. Чтобы полюбоваться звёздами, нужно было выезжать загород, и желательно как можно дальше.

Заскрипел замок, под дверью замерцал свет. Я подобралась, состроив самый несчастный вид из всех возможных. Прищурившись, смотрела, как открывается преграда к свободе. В проёме показалась тучная фигура экономки с подносом в руках и перевязью ключей на поясе. Смерив меня презрительным взглядом, женщина вошла и громко поставила поднос рядом со мной. Глядя на неё снизу вверх, я поражалась её трём подбородкам. Разве можно себя так запускать? Хотя, может, здесь это признак достатка, а я просто не знаю об этом.

Скосив взгляд на принесённый ужин, едва не скривилась. Варёная картошка, даже без зелени и масла, и кусок чёрствого хлеба. Щедро, очень щедро.

– Ешь, завтра отправишься на конюшню, – грозно произнесла госпожа Брунхильда, сводя кустистые брови к переносице. – Там конюх давно просил помочь с лошадьми, да только не радуйся раньше времени. После конюшни пойдёшь на кухню – мадам Брулло не справляется с объёмом готовки.

– К-как скажите, – я попыталась скопировать заикание Глории, но не слишком преуспела.

– В главное крыло не смей соваться. Узнаю – шкуру спущу! – напоследок пригрозила экономка и громко захлопнула дверь.

Замок вновь заскрипел, но уже закрываясь. Я тяжело вздохнула, с тоской глядя на скудный ужин. Кстати, а почему я вижу в таком сумраке? До меня только сейчас дошло, что всё это время я сидела в темноте. Однако это мне ничуть не мешало видеть очертания предметов, пусть и не так чётко, как при дневном свете.

– Глория, тут все в темноте видят? – полюбопытствовала я, беря в руки картошку.

«Н-нет, – запнувшись, призналась девушка. – Это м-моя ос-собенность. Н-наследие м-матери…»

– Она… погибла? – робко спросила я.

«Да, при р-родах», – печально ответила Глория, и я ощутила, как осталась в одиночестве.

Вот как. Ещё одно сходство между нами, – печально отметила я. Моя мама умерла вскоре после родов от осложнений, а большего я и не знаю. Отец не выдержал её смерти и спустя три года отправился следом, оставив меня на свою мать. Только вот, – я болезненно поморщилась, – лучше бы я отправилась в приют. Нельзя, нельзя так говорить, однако… Не любила меня эта женщина, не считала за внучку. Для неё я навсегда осталась монстром, который погубил своих родителей.

Кулаки сжались сами собой, а перед глазами встала самая яркая и запоминающаяся картина: мой шестой день рождения.

Комната в советском стиле, роскошно обставленная на те времена. Тихо играющее радио и шипение вновь сломавшегося телевизора. За окном пели птицы, ласково светило холодное осеннее солнце. Я в нетерпении ждала бабушку с работы, уже приведя квартирку в порядок. Бабушка не любила беспорядок, особенно сотворённый моими маленькими руками. После работы она часто ругалась, но я продолжала любить её. Потирая небольшие синяки на руках, посматривала на настенные часы с кукушкой.

Совсем скоро они пробьют пять часов, и дверь в квартиру откроется. Мне хотелось верить, что хоть сегодня у нас будет праздник. Мне ведь целых шесть лет, в следующем году в школу пойду. Я мечтательно зажмурилась, подставляя лицо солнечным лучам.

– Чего улыбаешься, а? Весело тебе, да? – донёсся до меня злой голос бабушки.

Она стояла на пороге комнаты, держа в руках сумку. Родные глаза с ненавистью смотрели прямо на меня, отчего я испуганно сжалась. Почему опять она злится? Сегодня ведь такой день…

Вздрогнув, я ощутила, как из глаз льются слёзы. Смахнув их рукой, до боли прикусила губу. В тот день мне доступно объяснили, почему в день рождения нельзя радоваться. Следы бабушкиных «объяснений» ещё долго сходили с моей спины и попы, отпечатавшись в памяти. Я долго просыпалась по ночам, тихо плача в подушку. Долгие годы мне пришлось прожить с мыслью, что я погубила собственную семью, и лишь поступив в медицинский, я осознала, насколько была не права. Моей вины там не было. Только вот для бабушки это не значило ровным счётом ничего.

Глава 4

Ночь не задалась. Почти до восхода солнца я проворочалась на жёсткой кровати, в попытке найти позу поудобнее. Уснула, лишь выбившись из сил, а проснулась от громкого крика снаружи. Не успела я открыть глаза, как двери моей комнатушки распахнулись, впуская красную от гнева экономку. Сонно моргая, я с удивлением увидела в её руках тонкий прут. За долю секунды эта тучная женщина преодолела расстояние до кровати и хлёстко ударила по моим ногам.

Я вскрикнула от боли, моментально сбрасывая остатки сна. Боль опалила мои бёдра, и даже тонкое покрывало не спасло их от удара.

– Ах ты, лентяйка! – гневно прокричала госпожа Брунхильда, вновь замахиваясь. – Неужто позабыла, когда нужно являться на работу?! Все трудятся в поте лица, пока она тут бока отлёживает, девка безродная!

– Ч-что такое?! – вскрикнула я, не выдержав её второго удара.

На меня уставились полные гнева глаза, напоминающие бычьи. Знаете, такой взгляд, словно растерзать готовы.

– Она ещё спрашивает! Заря давно прошла, работы полно, а ей – лишь бы поспать! – причитала экономка, но уже не била.

Женщина рывком схватила мои волосы, стаскивая с постели. Я закричала, казалось, ещё немного – и волосы останутся в этих пальцах-сосисках. Голова разрывалась от боли, что пронзала сотней игл до самых пят. Я ногтями вцепилась в чужие руки, пытаясь отцепить их от волос, однако стальная хватка не отпускала.

Вытолкнув меня в распахнутые двери, Брунхильда таки разжала кулак. Я застонала от унижения и облегчения, кожа головы противно ныла от боли, и я уверена, там заметно поубавилось волос. С ненавистью посмотрев на женщину, даже не обратила внимание на окружающий мир. За спиной послышались шепотки и смешки, которые привели меня в чувства. Внутри поскуливала от страха Глория, её тихие звуки в моей голове жутко раздражали. Как и страх, исходящий от моей соседки и парализующий тело.

– Видели? Гло опять получила… Так ей и надо… Лентяйка…

Колкие слова вонзались в спину, как и обидное прозвище моей соседки. Я резко обернулась к говорившим, замечая стайку наглых служанок. Девушки в накрахмаленных передниках и чёрных платьях, с убранными в высокие пучки волосами, были почти одинаковыми. Наверное, таких специально подбирают, чтобы меньше мозолили глаза хозяевам. Я скрипнула зубами, стараясь унять злость. Гадины, наверняка они тоже травили несчастную Глорию. В моей школьной жизни хватало таких гадюк, но меня они обходили стороной. Слишком уж у меня взгляд недобрый, и, видимо, сейчас он заработал на полную катушку.

Служанки вздрогнули, зашептались между собой и быстренько испарились. Осталась лишь экономка, готовая продолжить избиение прутом.

– П-прошу, я-я б-больше так не б-буду! – выдаивала из себя, стараясь подражать заиканию Глории.

– Смотри мне! В следующий раз так легко не отделаешься! – рявкнула госпожа Брунхильда и с мрачным удовольствием добавила: – Остаёшься без завтрака, две минуты на сборы и марш в конюшню!

Она проследила, чтобы я быстро собрала волосы в пучок и спрятала их под косынку. Пропуская сквозь пальцы роскошные тёмно-русые пряди, я не могла не восхититься. Всегда мечтала о вьющихся волосах, особенно такого приятного оттенка, похожего на шоколад. Мои жидкие русые волосы, срезанные под каре, не шли ни в какое сравнение с копной Глории. А ведь это при отсутствии хорошего ухода и благ цивилизации – просто поразительно. Мне было ужасно жаль скрывать их под грязной тканью, пряча от мира.

«М-моё н-наследие от пот-таскухи-матери нужно прятать», – внезапно появилась Глория, слепо повторяя чьи-то слова.

Что?! Какая бесчеловечная гадость это ей сказала? Меня до дрожи взбесило столь негативное отношение к той, что подарила жизнь. Моя бабушка тоже пыталась одно время вдалбливать похожие слова мне в голову, однако у неё ничего не вышло. А тут… Глория приняла их и поселила глубоко в сердце, я чувствовала это, словно шип, колющий изнутри.

«Не смей говорить так о своей матери! – мысленно рявкнула, боясь сказать вслух. – Она подарила тебе жизнь, а какой она была на самом деле – тебе никогда не узнать! Она не заслужила подобного отношения, от тебя так точно!»

«Т-тебе-то от-ткуда знать? – заикаясь от волнения, вспылила Глория. – Он-на соблазнила лорд-да Эд-дельвейса и п-почти р-разрушила его брак. Он-на падшая женщина!»

«Это тебе госпожа Брунхильда сказала или мачеха? – едко спросила, уже зная ответ. – Эти мелочные и подлые женщины не могли другого сказать, ведь тогда их репутация превратилась бы в пшик!»

Я кипела от негодования. Насколько же нужно было быть глупой, чтобы верить обманутым и ревнивым бабам? Ржание лошадей вывело меня из состояния тихого бешенства, в которое меня погрузил короткий разговор с соседкой. Уф, хорошо, что память тела не подвела. Передо мной возвышалось большое здание конюшни с распахнутыми широкими и высокими воротами. Приятный прохладный ветерок сменился ароматами жизнедеятельности коней, отчего я зажала рукой нос.

Лошадиное ржание доносилось отовсюду, в проёме виднелись два ряда стойл. В них бесновались прекрасные лошади разных мастей. Я заворожённо смотрела на них, не решаясь ступить внутрь. Когда-то в далёком детстве я мечтала научиться ездить верхом. По мере роста пришлось принять то, что этому никогда не бывать. Курсы верховой езды были не по карману маленькому ребёнку, а бабушка не желала вкладываться в мои увлечения, считая блажью. Став взрослой, мечта вообще испарилась, раздавленная грузом учёбы и ответственности.

Все деньги, с трудом заработанные на написании курсовых и дипломов, уходили на лекарства. Та, кто больше всех меня ненавидела, оказалась полностью на моём попечении. Будучи на первом курсе, мы узнали о неизлечимой болезни, что поразила бабушкино тело. Она слабела на глазах, превращаясь из пышущей жизнью женщины в немощную старуху. Возможно, мне стоило поверить в силу бумеранга и позлорадствовать. Как же, она столько лет меня изводила и причиняла боль, однако мне было её жаль. Искренне, по-глупому, жаль. Поэтому я терпела до последнего, игнорируя внутреннее желание мести, пока та не скончалась. Уже полгода, как я осталась в полном одиночестве с грузом тяжёлых воспоминаний.

Отбросив тягостные мысли, вошла в конюшню. Рассматривая благородных животных, прошла вглубь помещения, всё ещё зажимая нос. Мне потребовалось время, прежде чем я смогла привыкнуть к запахам экскрементов и мокрой соломы. Из одного стойла выглянул хмурый мужчина в грязной, но добротной одежде. На его голове виднелась соломенная шляпа, уже кем-то пожёванная. Держа в руках лопату, полную лошадиных какашек, конюх слегка улыбнулся. Он первый, кто не стал с ходу бросать в Глорию ненужные колкости и гадости.

– Привет, Гло! Ты сегодня задержалась, – добродушно произнёс конюх, скидывая в тачку содержимое лопаты. Вытерев пот со лба, он улыбнулся уже открыто: – Готова поработать?

Глава 5

Моя соседка встрепенулась, вынырнув на голос знакомого. Внутри зашевелилось нечто неописуемое, словно кто-то хотел забрать у меня что-то. С трудом я запхала это чувство подальше в себя, удерживая контроль. Глория застонала от недовольства, но затихла. То-то же, когда меня за волосы таскали, она не сильно рвалась командовать. Закатав рукава простой рубахи, которая заменяла здесь ещё и бельё, с готовностью кивнула. Знала бы я, чем всё закончится – обходила бы конюшню за километр.

Всё было в навозе: платье, руки, волосы. Грудь болела от удара, что едва не сломал мне рёбра. Одна горячая кобыла не оценила моей заботы и отправила меня в полёт на кучу собственного дерьма. И мне теперь приходилось отмывать себя, сдерживая слёзы. Запах удушал, сжимая горло, а боль не давала полноценно дышать. Целительская сила, о которой упоминала Глория, вовсю залечивала внушительный синяк на грудине. Однако она не унимала боль, позволяя прочувствовать её в полной мере.

– Ну что же ты, Гло, – причитал надо мной конюх Сименс, – знаешь ведь дурной нрав Бетси. Зачем только подошла к ней сзади?

Ах вот как, Глория знала об этой строптивой кобыле. Знала и молчала, когда я заходила в стойло! Ну и мстительная соседка мне попалась, слов нет!

– В-видимо я ещё н-не п-проснулась, – сбивчиво пробормотала, вытирая умытое лицо чистой тряпкой.

– Ладно, ступай, переоденься и иди на кухню, – тяжело вздохнул мужчина, с грустью глядя на моё грязное платье. – Как-нибудь сам справлюсь.

– А к-как же г-госпожа Брунхильда? – делано испугалась я, прикрывая ладонью рот.

– Не боись, прикрою в этот раз, – подмигнул конюх и помог встать с прессованного сена.

Я дёрнулась было отряхнуть подол, но вовремя вспомнила за налипший навоз. Неприятный аромат окутывал меня с ног до головы, но стал едва ощутимым. Видимо, я успела привыкнуть. Помахав напоследок, я быстрым шагом устремилась в сторону своего убежища. Комната манила, словно огонёк мотылька. Я мечтала о тёплой ванне с душистым мылом и шампунем. Грезя об этом, я даже не заметила, как впереди очутился человек.

С тихим вскриком я вновь очутилась на земле. Лоб вспыхнул болью, ударившись об нечто каменное. Подняв глаза, я увидела полный презрения и омерзения взгляд. Так смотрят на насекомое, что попало в тарелку супа. Вздрогнув, отвела взгляд. Презрительный цокот языка мне, наверное, будет сниться в кошмарах. Судя по звукам, незнакомый мужчина попытался отряхнуть камзол от грязи, учуял аромат и выругался. Таких слов я ещё не слышала, довольно забористые и ёмкие, поносящие и меня, и моих родственников до пятого колена. Мгновенье, и камзол оказался у меня на голове, полностью накрыв. В нос ударил запах корицы и мёда, что полностью перебили благоухание навозной кучи.

– Делай что хочешь, но к утру он должен сверкать и приятно пахнуть, – раздражённо бросил незнакомец, проходя мимо меня.

Я подавилась словами извинений. Глория внутри меня пищала от стыда. Казалось, ей стало тесно в моей голове, и она наматывала там круги. Резко сняв с себя камзол, крепко сжала пальцы на дорогой ткани. Обернувшись назад, я увидела лишь удаляющуюся широкую спину. В груди ёкнуло, но я довольно быстро задавила в себе восхищение его подтянутой фигурой. Нечего заглядываться на богатых снобов, тем более после такого эпичного знакомства.

– Эй, Глория, – тихо обратилась я к соседке. – Как будем исполнять приказ этого… мужчины? Твоя вина, что мы превратились в кучу навоза.

«П-прачечная н-находится на з-заднем дворе, – заикаясь сказала девушка, и мне показалось, что даже губу прикусила. – Я н-не хотела такого, д-думала, она п-просто хвостом уд-дарит».

– Будешь сама стирать, – буркнула я, поднимаясь на ноги.

Теперь платье стало напоминать половую тряпку, прошедшую войну. Печально вздохнув, прижала камзол к груди, вдыхая приятный аромат. Может, в этом мире есть духи, или это просто часть хитроумного колдовства? Узнаем позже, сейчас нужно как можно быстрее смыть грязь.

Ванна разочаровала. Её попросту не было, лишь бадья с холодной водой и тазик. Кусок жёсткого и вонючего мыла шёл в довесок к люфе. Сцепив зубы, я быстро обмылась, стараясь не вдыхать противный запах мыла. Платье, как бы я ни хотела его выкинуть, пришлось замочить в этой же воде.

Постираю после работы на кухне, подумала я, надевая второй комплект униформы горничной. Тело, как мне и показалось в первые минуты здешней жизни, было молодым и подтянутым. Глория получила в наследство прекрасную фигуру, лишённую лишних волос и складок жира. Только округлости в нужных местах, да плавные линии изгибов. Мечта, одним словом, и женщин, и мужчин.

Работа на кухне оказалась довольно простой, хоть и под командованием Брунхильды номер два. Главная кухарка оказалась властной и громкой дамой лет пятидесяти, с упитанными боками и в переднике с кучей кармашков. Ей лишний вес был к лицу, в отличие от тучной экономки. Несмотря на презрительный взгляд из-под нависающих бровей и поджатых тонких губ, её не хотелось бояться. Так, опасаться, и то если плохо работаешь.

Чистка вёдер овощей, нарезка мяса под зорким взглядом мадам Брулло и мытьё гор посуды. Ничего сложного, но к вечеру всё тело ныло и болело. Вернувшись в комнату, я едва переставляла ноги от усталости. Рухнув на кровать, блаженно застонала, вытягиваясь. Сейчас даже жёсткая постель казалась раем, мягчайшим местом на планете.

Я почти уснула, когда взгляд случайно упал на грязный камзол. Он валялся у окна кучей грязи и источал тонкий неприятный запах, убивший нотки корицы и мёда. Застонав, я прикрыла глаза.

– Глория, твой выход, – глухо произнесла, не открывая глаз. – Иди и стирай наше платье и камзол, раз уж я сделала всю остальную работу сегодня.

«М-м-м, л-ладно», – нехотя буркнула соседка по телу.

Вздрогнув, я ощутила, как меня втягивает куда-то в неизвестность. Потеря контроля над телом напоминала вхождение в наркоз, когда мир теряется в непроглядной тьме. Я ничего не видела, не могла шевелиться, словно превратилась в безвольный сгусток воздуха. Это испугало, вогнав в ступор. Удушающий ужас подкрадывался незаметно, ведя за собой воспоминания. Не хочу их видеть, только не сейчас. Заметавшись облачком в пустоте, постаралась успокоить расшалившееся воображение.

В этом месте время не имело границ, и я даже не знала, сколько была в зависимом положении. Просто в какой-то момент словно щёлкнул выключатель, и я смогла открыть глаза. Вокруг была уже привычная комната, за окном мерцала покусанная луна, а в теле прибавилось тяжести.

Поднесла руки к глазам, увидела растёртые в кровь костяшки. Покрасневшие кончики пальцев намекали, что горячей воды здесь нет от слова совсем. Глория затихла, спрятавшись в глубине нашего тела.

Я не рискнула её дёргать, не зная, что сказать. Побывав в её шкуре, именно без права управлять телом, мне стало неловко. Я пришла неизвестно откуда и зачем, вытеснив истинную хозяйку на задворки сознания. Строю планы, не особо заморачиваясь её мнением, а ей приходилось мириться с этим.

Покраснев от стыда, я уткнулась носом в перьевую подушку. Сердце дико колотилось в груди, успокоившись лишь тогда, когда меня окончательно сморил сон.

Глава 6

Проснулась на рассвете, услышав требовательный стук в дверь. Сонно моргая, поднялась с постели. Всё тело ныло – кости ломило, мышцы болели и были натянуты, словно канаты. Постанывая от боли, подошла к дверному проёму. Открывать не спешила, опасаясь новой подставы со стороны жителей этого «чудесного» места. Бросив быстрый взгляд на спинку кровати, увидела там чистенький камзол. Ну что же, надеюсь, он успел высохнуть. Хотя я не представляла, как передать его тому заносчивому мужлану, ведь он даже имени не назвал.

Стук не прекращался. Не выдержав, я распахнула единственную преграду между убежищем и внешним миром. На пороге стояла худенькая служанка, напоминающая мышку. Невзрачная внешность, тусклые волосы русого цвета и большие карие глаза – вот и всё, что бросалось в глаза. Она смущённо сцепила пальцы, поглядывая через моё плечо в комнату.

Мне это жуть как не понравилось, поэтому я резко шагнула вперёд и закрыла двери. Нечего пялиться на мою скромную обитель, зло подумала, отчаянно зевая.

– Меня отправили найти камзол уважаемого гостя поместья, – робко произнесла девушка. – Вы последняя, кого мне предстояло обойти.

– Камзол? – сонно протянула я, прикрывая рукой очередной зевок.

Отлично, одной проблемой меньше. Я быстро вернулась к себе и схватила в охапку влажный камзол. Ничего, сам досушит, главное, что от вони получилось избавиться. На всё про всё ушла минута, и вот я уже отдаю чужую вещь служанке.

Та шокированно смотрела на меня, словно увидела призрака. В карих глазах плескалось недоверие, отчего мне пришлось проследить за её взглядом.

«Твою же, это ещё что такое?!» – я мысленно закричала, увидев татуировку на запястье.

Цветочная лоза, насыщенного чёрного цвета, обвивала моё запястье. Она напоминала качественную татуировку, нанесённую профессионалом. Не веря своим глазам, даже потёрла рисунок пальцем. Чернила не смазались, краска не отпечаталась.

Видя странную реакцию служанки, быстро спрятала руку за спину и скрылась в комнате, захлопнув двери.

Уже сидя на кровати, я натирала пальцем татуировку. Лоза не стиралась, как бы я не пыталась её убрать. Всматриваясь в вязь рисунка, я замечала невероятное – тонкие полосы с листьями шевелились, едва заметно колыхаясь от невидимого ветра.

Бред какой-то, рассеянно подумала, уже намереваясь ущипнуть себя, и убедиться, что это не сон. Ну где вы видели живые татуировки? Хотя отдёрнула себя, в этом мире и драконы с магией существуют.

– Эй, соня, – тихо обратилась я к Глории, что молчаливо сидела внутри. – Что это за татуировка у нас вылезла за ночь?

«Чт-то т-такое т-татуировка?» – не поняла меня девушка.

– Рисунок на коже, не стираемый, – доходчиво объяснила, пробуя запястье языком. Ничего необычного, просто кожа.

«П-покажи!» – потребовала Глория, и меня рывком выкинуло из тела.

Я в шоке зависла посреди непроглядной тьмы, слыша лишь удивлённые и восторженные вздохи соседки.

Полетав в бескрайнем пространстве, я коротала время в неизвестности, ожидая ответ от Глории.

– Эт-то м-метка ис-стинной пары! – наконец-то созрела для разговора девушка.

«Это что ещё за чудо-юдо?» – раздражённо подумала я, обращаясь к Глории.

– В-высший дар Создателя д-драконам, – благоговейно произнесла Глория, мечтательно вздыхая. – Он-на связывает две д-души воедино, п-показывая две п-половинки одного ц-целого. Чуд-до ок-казаться ис-стинной парой д-дракона.

«Дорогуша, – я оборвала восторженную речь девушки, раздражённо буркнув: — Нам этого счастья не надо».

– К-как это? – не поняла меня Глория. Она явно уже успела настроиться на светлое безоблачное будущее с неизвестным драконом.

«Вот так! – рявкнула я, заставив тело вздрогнуть. – Где нам этого дракона искать, да и на кой чёрт? Сначала нужно на ноги встать, уйти из этого гиблого места, а уже после думать над всякими глупостями!».

– Н-но…

«Никаких «но», Глория, – чётко произнесла я, остужая буйную голову соседки. — Вот скажи, где был этот твой истинный партнёр все эти годы? Почему не спас тебя раньше, забрав под своё крылышко? А?»

– Н-нужно оказаться рядом, чтобы м-метка проявилась, – почти плача пробормотала Глория, и меня выдернуло обратно в реальность.

– Эй, ну не плачь, – чуть пристыженно сказала я, обращаясь к затихшей соседке. Я ощущала, как ей больно, слёзы так и подступали к глазам. – Я, наверное, была слишком резкой в словах…

«Хнык… Я-я… Хнык… М-мечтать о м-метке не м-могла… – всхлипывая, говорила Глория, – а т-тут она так резко п-появилась…»

– Может, это тот вчерашний хам? – задумчиво спросила пустоту перед собой, прикусывая губу. – Ты ведь только с ним не сталкивалась в прошлом?

«Н-наверное… Хнык…» – продолжая хныкать, ответила девушка.

– Значит, он… – я скрипнула зубами, – не самый лучший выбор судьбы. Впрочем, не думаю, что ему есть какое-то дело до нас и метки…

Как же я ошибалась. Спустя полчаса заявилась экономка, в компании той мышко-подобной девушки. Хмуря брови, госпожа Брунхильда скомандовала следовать за ней.

Ничего не понимая, я последовала за своим личным конвоиром. Меня провели сквозь всё боковое крыло, роскошный сад и вывели к главному крылу замка.

Я, не скрывая интереса, крутила головой из стороны в сторону, рассматривая виды. Осень в этих краях была просто волшебна: многочисленные деревья сверкали золотыми листьями, словно драгоценные, а статуи животных напоминали настоящих. Ухоженные тропинки петляли по саду, наверняка заводя в совсем уж отдалённые места.

Стараясь не останавливать взгляд на широкой спине экономки, я высматривала пути побега. Не только же красотой любоваться, нам ещё побег планировать. Служаночка искоса смотрела на меня, и от этого так и тянуло показать язык.

Тьфу, сейчас совсем не время для глупостей. Сам факт того, что меня вели в главное крыло, настораживал. Что им от меня надобно?

Войдя в шикарный холл каменного замка, я уставилась на широкую лестницу, ведущую на второй этаж. По обе стороны расходились коридоры с арками, на мраморном полу цвета сливок расстелили ковры. Стены покрывали гобелены, изображающие природу. Стрельчатые окна с витражами пускали разноцветные блики на стены, придавая им живости.

Удивительно, как мастерам удалось красочно украсить стыки у потолка, сделав там подобие галтелей из камня. Однако долго любоваться мастерством архитекторов мне не дали.

Экономка больно дёрнула за руку, буквально утаскивая в левый коридор. Там вновь были арки и двери, а также поворот в неизвестность. Откуда-то доносились приятные ароматы свежей выпечки и сладостей, услышав которые мой живот заурчал от голода. Обхватив его свободной рукой, я сжала ткань платья. Ничего, скоро смогу поесть. Не станут же меня морить голодом, верно?

У меня с трудом получалось поспевать за широкими шагами госпожи Брунхильды, несмотря на её внушительный вес.

Наконец-то мы остановились у широких дверей, украшенных резьбой и витыми бронзовыми ручками. После кивка экономки двое слуг услужливо начали их раскрывать. Заскрипело дерево, с трудом двигаясь по мраморному полу.

Поморщившись, я всмотрелась в то, что скрывалось за ними.

– Ну здравствуй, дочка, – медовым голосом пропела худощавая женщина, вставая из-за длинного стола. – Не стой же на пороге, заходи скорее!

Глава 7

«Глория, я правильно понимаю, что мы столкнулись с твоей мачехой?» – мысленно обратилась я к соседке, глядя на сушёную воблу в шикарной столовой.

«Д-да, это г-голос леди Р-руделии фон Эдельвейс, – затравленно пробормотала Глория и шёпотом добавила: – Б-будь осторожна».

Экономка втащила меня полностью в столовую, и за нашими спинами захлопнулась тяжёлая дверь. Я растерянно смотрела на небольшое семейство, сидевшее за длинным столом с десятком тарелок и блюд. Во главе был тучный лысеющий мужчина, скорее всего, отец, подумала я. Напротив него, ближе к выходу, расположилась Руделия в бирюзовом платье, подчёркивающем её худобу и бледность кожи. Чёрные волосы служанки подняли повыше, открывая гусиную шею, украшенную золотым колье. На скуластом и вытянутом лице женщины сверкала белозубая улыбка, напоминающая хищный оскал. Б-р-р, акула какая-то.

– Лед-ди Р-руделия, – смущённо пробормотала я, отводя взгляд в сторону.

Не повезло. Я столкнулась взглядом с невероятными серыми глазами, которые презрительно прищурились. Хищное мужское лицо скривилось при виде меня, тонкие губы поджались в сплошную линию. Ему было около тридцати, не больше.

Внезапно зрачки незнакомца вытянулись в вертикальную линию, и я отшатнулась. Мать моя женщина, монстр! Татуировка на запястья начала гореть изнутри, пульсируя и распространяя жар выше по руке.

Вскрикнув, я вырвала локоть из чуть ослабшей хватки Брунхильды и обхватила метку пальцами. Холодная кожа совершенно не вязалась с ощущением жара, который не хотел исчезать.

– Я так понимаю, – по столовой разнёсся довольно знакомый голос, пропитанный саркастическими нотками, – это и есть ваша драгоценная и любимая дочь – Глория?

– Да-да, именно так! – пропела Руделия, изящно махнув в мою сторону рукой. – Не обращайте внимания на её вид… Девочка несколько ударилась в веру и считает, что нужно помогать ближним… Вот и трудится… Очень добрый ребёнок…

В пропитанных мёдом словах сквозила фальшь, и мой, тьфу ты, истинный это почувствовал. Он повернул голову к мачехе и насмешливо ухмыльнулся, показывая острые кончики клыков.

Я с интересом наблюдала, как та побледнела и плюхнулась обратно на свой стул. Внезапно раздался полный восхищения вздох, заставивший всех, обратить внимание на ещё одного члена семьи фон Эдельвейс.

Пышногрудая девушка мечтательно сверкала глазами, поправляя завитки угольных волос, обрамляющих кукольное лицо. Неплохая фигура была красиво подчёркнута персиковым платьем с корсажем. Внушительный бюст колыхался при дыхании, привлекая взоры. Мой неназванный истинный тут же прилип взглядом к двум холмам, спрятанным за плотной кружевной тканью. Вот гад, не скрывая, пялился и даже замолчал.

Я гневно хмыкнула, с трудом подавив издевательскую реплику в адрес плотоядных ящериц. Может, отдать его этой красотке, а что? Вон как она глазами его пожирает, сразу видно, яблоко от яблоньки недалеко падает.

«Глория, а что за девушка у вас тут, одарённая природой?» – мысленно протянула я, чтобы быть готовой к неожиданностям. Догадки у меня уже были, осталось подтвердить их.

«Н-наверное, б-благородная д-дочь лорда Эдельвейса, – глухо произнесла соседка и добавила: – В-виолетта».

«Стерва?» – уточнила, глядя, как сестричка стреляет голубыми глазёнками в моего истинного.

«Да», – чётко и коротко ответила Глория и спряталась.

Что же, приступим к знакомству. Я не глупышка Глория, спрятавшаяся в ракушку из-за их издевательств. Расправив плечи, я натянула на лицо обворожительную улыбку сумасшедшей. Выглянув из-за широкой спины экономки, решительно поспешила к столу. Эхо гулко сопровождало каждый мой шаг, заставляя семейство бледнеть.

Подойдя к замершей бледной мачехе, резко поддалась вперёд, заключая змею в объятия. Та сдавленно зашипела, пытаясь меня незаметно оттолкнуть. Я же держалась крепко, настраиваясь на пронзительную речь.

Вобрав в грудь побольше воздуха, и, быстро стрельнув глазами на моего ненаглядного партнёра, всхлипнула. Вспомнив все самые несправедливые вещи из прошлого, особенно щенка Тузика, выкинутого бабушкой, я горько зарыдала. Повиснув на шокированной Руделии, начала причитать:

– М-матушка-а-а! За что в-вы т-так со м-мной?! Я-я н-не хочу-у-у б-больше драить п-полы и уб-бирать навоз!

– Что? – ошарашенно выдохнула Руделия, таки отдирая мои руки от своих плеч.

Женщина не рассчитала силу, отчего я упала на пол. Это дало повод зарыдать ещё сильнее, уже размазывая сопли и слезы по лицу. Сквозь ресницы я наблюдала, как лицо «маменьки» бледнеет, а после наливается алым цветом зари.

В столовой слышался лишь мой надрывный плач, что нарушал тишину. Руделия испуганно посмотрела на моего истинного и вновь побледнела. Однако нужно отдать ей должное, леди быстро взяла себя в руки. Нацепив на себя маску безграничной тревоги и любви, она вскочила и бросилась ко мне.

– Доченька, что же ты такое говоришь? – громко пела мачеха, и тут же тихо зашипела мне на ухо, прикрываясь объятиями: – Ты что творишь, дрянь безродная? Закрой рот и сядь за стол, пока я не отправила тебя месить помои свиньям!

– М-маменька! Не от-тсылайте к с-свинья-ям… – надрывно закричала, отстраняясь от женщины.

Ишь ты, угрожает она! Возможно, будь здесь настоящая Глория, у неё бы что-то и получилось. Однако тело скромницы и затюканной девушки заняла я – Виктория Шевцова, студентка мединститута и ярая противница угроз. Как слышу, так и хочется сделать всё наоборот, чтобы не повадно было.

– Ах ты неблагодарная! – не выдержала Руделия, вскакивая и замахиваясь на меня рукой. Я даже зажмурилась, ожидая хлёсткий удар по щеке.

– Прекратить! – резко произнёс мой суженный ледяным тоном, после чего послышался скрежет отодвигаемого стула.

Несколько громких шагов, и меня больно дёрнули за руку, поднимая на ноги. Я ошарашенно раскрыла глаза, в которых словно поселился песочный демон – настолько их жгло после плача.

Сквозь мутную пелену удалось рассмотреть грудь, затянутую в знакомый уже камзол. Мужчина был выше на полторы головы, и чтобы посмотреть ему в глаза, нужно было задирать подбородок кверху.

– Эта девушка – отныне моя истинная пара, – ледяным голосом отчеканил дракон, кладя тяжёлую руку мне на плечо. Казалось, туда упала целая гранитная плита. – Я увидел достаточно, чтобы понять, что у вас здесь происходит. Мне плевать на ваши распри, и, будь моя воля, я бы просто улетел куда подальше и забыл этот инцидент.

– В-ваша Милость, – дрогнувшим голосом запричитала мачеха, заламывая руки, – возможно, Вы всё же ошиблись и Ваша пара – Виолетта? А эта дурочка, Глория, всего лишь решила так пошутить…

– Вы ставите под сомнения мои слова? – резко оборвал Руделию дракон, сверкая серыми глазами.

– Н-нет! Мы бы никогда не посмели, правда, дорогой? – дала заднюю эта змеюка, умоляюще глядя на безразличного ко всему главу дома.

– Да-да, Ваша Милость! – быстро проговорил тот, подобострастно глядя на почтенного гостя. – Моя жена просто переволновалась, не стоит принимать близко к сердцу слова глупой женщины!

– Я проведу здесь несколько дней, а после отправлюсь дальше, – ледяным тоном отчеканил дракон и посмотрел прямо мне в глаза: – У вас есть время подготовить брачный договор, чтобы мы не затягивали с церемонией.

– Б-брачный д-договор?! – отшатнулась я, не веря своим ушам. Этот гад решил меня сразу в оборот взять, или я просто что-то неправильно поняла?

Глава 8

– Именно, госпожа Глория, – холодно отчеканил дракон, глядя на меня своими серыми омутами.

Вертикальные зрачки завораживали, особенно когда начинали пульсировать и менять форму. Словно откликаясь, моя новая татуировка вторила ему, начиная легонько жечь запястье.

Не знаю, так ли должно быть, но даже незримый ветер сильнее играл на коже, заставляя линии плавно двигаться.

Я подняла полный возмущения взгляд на мужчину, пытаясь подобрать слова поприличнее. Этот «истинный» меня раздражал, поднимал в душе спящие до сих пор чувства. Я не могла сказать, что предвзято отношусь к людям или встречаю по внешнему виду, совсем нет. Просто бывали моменты, когда с первого взгляда ясно – перед тобой ненадёжный тип.

– Мне нужно лишь узаконить нашу метку, раз уж Создатель поставил её, – голосом моего новоиспечённого жениха можно было заморозить, а взглядом убить. – И при этом не следует рассчитывать, что я воспылаю любовью или же проникнусь чувствами к такой, как вы. Это просто брак, договорной брак и ничего более.

– Ясно, – процедила я, мечтая выцарапать ему глаза.

Он говорил таким тоном, будто я пела дифирамбы и навязывала себя. Самодовольный ящер, уверовавший в свою неотразимость. Пусть и харизматичный, особенно его улыбочка, но это не повод задирать нос. Видала я и покрасивее, у нас по телевизору таких актёров показывали – залюбуешься, во сто крат лучше него.

– А е-если я откажусь? – протянула я, даже забывая заикаться.

– Вашего мнения никто не спрашивал, – отрезал этот… ящер. Он смерил меня взглядом, задерживаясь на неказистом платье служанки, и насмешливо добавил: – Неужели вам по вкусу драить стойла?

– Прекрати, Глория! – резко и противно взвизгнула молчавшая до этого времени сестричка. – Ты выставляешь нас в дурном свете!

– Виолетта права, – поддержал крикливую дочурку отец. Он хмуро посмотрел в мою сторону, насупив кустистые брови, и сказал: – Ступай к себе. Мы обсудим с Его Милостью, лордом Рейдолиром, брачный договор, а после я вызову тебя для согласования деталей. Госпожа Брунхильда, проводите мою дочь.

Меня быстро выпроводили из столовой, даже не дав поесть. Экономка на протяжении всего обратного пути не произнесла ни слова и не пыталась меня зацепить. Возможно, увиденное и услышанное поразило её настолько, что дамочка решила не испытывать судьбу. Это к лучшему, определённо к лучшему.

Сидя на своей жёсткой кровати, обняв колени руками, я размышляла. Глория подозрительно затихла, и это несколько пугало. Я ждала хоть каких-то эмоций, слов, а их не было. Казалось, я осталась в одиночестве и без вредной соседки. Рассматривая стену перед глазами, задумчиво кусала нижнюю губу.

Я хотела сбежать. Увидев высокие стены и довольно обширную территорию, у меня возникли сомнения в побеге. Здесь и стражников, наверное, хватало, раз замок принадлежал лорду. Плюс у меня совершенно не было финансов, я даже не знала, чем пользуются местные жители. Выживать без гроша в кармане, да ещё во времена махрового патриархата и повышенной преступности – дело, заранее обречённое на провал. Меня либо убьют, либо изнасилуют, либо всё вместе. Ничего из этого не прельщало.

В таком свете брак по договору казался довольно неплохим вариантом. А что? Деньгами обеспечит, пусть и небольшими, крышу над головой тоже даст. И раз его интересует лишь наличие законной метки – не станет лезть в мою жизнь. Идеально. Подобный брак всегда можно обернуть во взаимовыгодные партнёрские отношения, деловые, так сказать.

На этом моменте я слишком сильно укусила губу, и во рту появился привкус крови. Боль резко вспыхнула, а после схлынула без следа. Это пробудило мою соседку, которая взвизгнула и спросила:

«Чт-то с-случилось? П-почему во рту п-привкус к-крови?»

– Не кричи, пропажа, всего лишь прикусила губу, – успокоила я паникёршу, что наматывала круги внутри сознания. Раздался облегчённый вздох. – Лучше скажи, что ты думаешь по поводу всего разговора в столовой? – спросила я, пока соседушка вновь не спряталась.

«Х-хорошая идея, – быстро ответила Глория и добавила: – У н-нашего и-истинного голос п-приятный…».

– Меня голос и его внешность не волнуют, – резко оборвала я мечтательные нотки в голосе Глории. – Лучше скажи, брачные договоры слишком строги у вас?

«Н-не знаю, – слегка обиженно произнесла девушка, – м-многие а-ристократы их з-заключают».

– Понятно, – задумчиво пробормотала я. Значит, это не редкость и в целом пользуется спросом. Не думаю, что сделаю себе хуже, согласившись. Это позволит сбежать из этого прогнившего места без потерь, ещё и парочку бонусов докинет. Чисто деловые отношения, главное, чтобы этот ящер не начал права слишком сильно качать. Моя душенька не выдержит, если этот Рей… как его там… Будет настаивать на исполнении супружеского долга.

Предавалась размышлениям я долго, часа два. Позже за мной явилась незнакомая служанка и повела уже знакомой дорогой в главное крыло замка. День постепенно подходил к концу, становилось прохладнее, и ветер всё сильнее трепал крона золотых деревьев. Я вздрагивала, когда очередной порыв холодного воздуха забирался под тонкое платье.

Лишь зайдя в холл, я смогла чуточку согреть озябшие руки. В этот раз меня вели по правому коридору, через десятки поворотов и даже лестниц. Мы миновали небольшую картинную галерею – место, увешанное портретами предков, и добрались до роскошной двери из тёмного дерева.

Служанка коротко постучала, и, услышав одобрительный голос лорда, открыла двери. Те со скрипом поддались под женскими руками, медленно открывая проход в кабинет. Первым в глаза бросилось обилие книжных шкафов, заставленных толстыми рукописями. Разноцветные корешки так и манили, однако пришлось пройти мимо и встать перед витражным окном. Прямо возле него стоял рабочий стол, с кипами бумаг и статуэтками из серебра. А за столом, едва помещаясь в стул, сидел папаша Глории.

Вблизи он напомнил жабу, только без бородавок и пятен. Его даже нельзя было назвать упитанным, нет, скорее просто жирным. Лысая макушка блестела в свете заходящего солнца, а капли пота так и скатывали по морщинистому лбу. Возраст понять было невозможно, но явно не четыре десятка лет прожил.

И что только нашла в нём мать Глории? Не думаю, что в молодости он был писаным красавцем. Может, – я ужаснулась пришедшей догадке, – он силой взял её? Не удивлюсь, если это правда. Махровое средневековье, чтоб меня.

– Здравствуй, дочка, – последнее слово жирдяй выплюнул, от пренебрежения так и хотелось скривиться.

– З-здравствуй, папенька, – произнесла я, криво улыбаясь.

Папаша побагровел, покрываясь некрасивыми пятнами. А чего ты ожидал? Скромно потупленных глаз, или же слёз с мольбами? Не бывать этому, по крайней мере, когда я руковожу телом.

Глория предпочла спрятаться в глубине сознания, отдавая ситуацию в мои ручки. Ну что, время обсудить брачный договор. Главное, прочитать мелкий шрифт.

Глава 9

Я подошла к столу и заняла пустующее место напротив папаши. Он скривился, как от зубной боли. Чего это? Неужто прихватило что-то, глядя на взрослую дочь в потасканной одежде горничной? Да быть такого не могло, слишком уж толстокожий мужик. Он молча бросил мне исписанные листы бумаги, белой и плотной, почти современной. Я тупо уставилась в ровные ряды завитков, стараясь рассмотреть в них буквы.

– Чего пялишься, как корова в стену? – едко бросил папаша, хмурясь. – Ты же обучалась вместе с Виолеттой, пару лет, так точно.

«Это было очень давно, – тихо прошелестел голос Глории, где-то внутри меня. – Многое уже и не вспомню».

«А раньше сказать не могла?» – зло мысленно прокричала, сжимая пальцами листы.

Меж моих бровей пролегла некрасивая складка. Сдвинув брови к переносице, постаралась выудить из тела позабытые знания. Спустя несколько мучительных минут линии и вензеля начали перестраиваться в знакомые буквы. Возможно, это было просто иллюзией, созданной для моего понимания незнакомой письменности. Однако дело сдвинулось с мёртвой точки, и я начала бегло понимать смысл договора.

– Что значит: нельзя превышать свои полномочия? – хмуро спросила я, подняв взгляд от очередного пункта.

В целом, пока там не было ничего сверхъестественного. Измены под запретом, перечисление обязанностей и прав, как супруги дракона. Причём перевес был в пользу обязанностей, которых оказалось невероятно много. Я успела прочесть примерно половину пунктов, прежде чем зависла над особо интересным.

– Ну-у, ты не имеешь права наказывать слуг или подчинённых лорда Рейдолира, – чуть запнувшись, произнёс папаша.

– Это ещё как? А если меня не будут они устраивать, или же совершат проступок? – изумлённо спросила, пытаясь переварить эту новость.

– Просто сообщай лорду, он сам разберётся, – отмахнулся мужчина передо мной, нетерпеливо ёрзая на скрипящем кресле.

– А вот это? Почему я не могу встречать гостей-драконов? – ткнула в следующий пункт в договоре.

– Ты человек, ещё и без сильной магии, – пренебрежительно бросил папаша и добавил: – Я бы тоже не хотел позориться с такой женой.

Прекрасно. Просто чудесно, ну и пусть сам развлекает своих ящериц крылатых. Я быстро дочитала до самого конца, больше не найдя ничего стоящего внимания. Уже собираясь поставить отпечаток кровью, успела выхватить очень мелкую надпись. Она едва различалась в десятке других, более крупных, и мне даже пришлось поднести лист ближе к глазам.

«В случае слабого потомства или отсутствии оного в течение пяти лет, леди Глория Эдельвейс высылается в монастырь на горе Крисстал».

Меня пробрала злость. То, с каким пренебрежением ко мне относился папаша Глории, не удивляло. Но я никак не ожидала встретить столь дикую приписку в официальном документе. Потомство? Не дети, не наследники, а потомство?! Да как этот ящер смеет так относиться ко мне?! Ещё немного, и я бы просто разорвала этот жалкий договор. Пальцы добела сжались на листах, комкая бумагу. Сердце бешено забилось в груди, а в ушах зазвенели осколки моего терпения. Попав в этот мир, я думала, смогу смириться с классовым неравенством и ксенофобией со стороны драконов. Однако даже представить не могла, что их презрение к людям доходило до такой степени.

«Тихо. Успокойся. Медленно выдохни, Вика, – здравый смысл продирался сквозь обуревавшую меня злость, пытаясь остудить голову. Я тихо выдохнула, сквозь стиснутые зубы. – Тихо. Так даже лучше, подумай. Ты не собираешься рожать от этого дракона, просто пережди пять лет и поднакопи деньги. Сбежать по дороге в неизвестный храм – это ведь легче, чем сейчас оборвать всё и остаться у разбитого корыта».

Поскрипывая зубами, резко проткнула палец специальным стилусом, которым мне протягивал папаша. На кончике пальца набухла капелька крови, которую я тут же перенесла на бумагу. Листы вспыхнули ярким светом, от которого защипало глаза, а после кровь превратилась в чернила. Вот и всё, договор подписан, и мне прямая дорога к алтарю. Надеюсь, он всё же не жертвенный. Папаша облегчённо вздохнул и расслабился, расплываясь кляксой в своём кресле.

Он поднял на меня полный превосходства взгляд и произнёс:

– Молодец, послужила хорошую службу. Не зря мы тебя столько лет растили, хотя толку от Виолетты было бы гораздо больше в роли жены дракона…

– Так вы, отец, – я практически выплюнула последнее слово, – меня только ради наживы столько лет терпели?

– А как иначе? Сгодилась бы в содержанки кому, – потёр свои подбородки этот жирдяй, – или в качестве залога отдал кому-нибудь. В последнее время мне жутко не везёт в игральном доме, так что откупные за тебя ой как пригодятся.

– Вы ужасны, – не сдержавшись, прошептала я.

Какая же ужасная судьба ждала бедняжку Глорию, не попались на её пути я. Этот сохатый собирался отдать дочь за долги, несмотря на родственную кровь. Будь я отдельно от Глории, обняла бы бедняжку изо всех сил. Я думала, сложно представить жизнь хуже той, что у неё была до этого. Как же я ошибалась.

– Я могу идти? – глухо спросила, борясь с желанием выцарапать папаше глаза.

– Ступай, к тебе отправят служанку, чтобы подготовить к свадьбе, – небрежно ответил жирдяй, полностью утратив ко мне интерес.

Я круто развернулась и вылетела из кабинета. Ненавижу эту семейку! Мерзкие создания, с большим самомнением и ворохом грехов!

Буквально летя по коридорам, старалась не разнести всё на своём пути. Получалось плохо, руки так и норовили зацепить какую-нибудь антикварную вазу или статуэтку. Выбравшись на улицу, вдохнула морозный воздух. Он пробрался в лёгкие, вцепился незримыми когтями в сердце. Ненадолго это помогло, отрезвило, словно прыжок в студёную воду. Сжимая кулаки, я огляделась. Вокруг не было ни единой живой души, лишь деревья в саду тихо перешёптывались. Прикрыв глаза, обматерила всю сложившуюся ситуацию.

«Я-я же п-просила не в-выражаться, – печально произнесла Глория, – м-мне д-дурно оттого, что это доносится до у-ушей Создателя».

– Тебе только от этого дурно? – я едва слышно прошептала в пустоту.

«Д-да, – спустя пару мгновений произнесла девушка. Немного выждав, она призналась: — Я-я предполагала н-нечто п-подобное».

– И ты бы согласилась на роль, отведённую отцом? – глухо уточняю, почти не желая услышать ответ.

«Н-нет. Я бы у-ушла к Создателю», – шепчет Глория и вновь уходит, оставляя меня в одиночестве.

Вот значит как. Они всё же не до конца сломили её стержень, однако этого мало. Нужно оплатить им за страдания Глории, за все эти годы издевательств и унижений. Жаль, что я никогда не была мастером подобных вещей. Однако это не помешает подгадить им напоследок.

Глава 10

Вернувшись в комнату, не выдержала и со злости ударила кулаком по стене. Боль вспыхнула резко и отрезвляюще, окончательно приводя в чувства. Потирая ушибленные костяшки, бережно прижала кулак к груди. В свете уличных огней, пробирающихся сквозь шторы, увидела немного стёртую кожу. Вот гадство, ещё и пострадала из-за них. Зло протопав к окну, уставилась в стремительно темнеющее небо. Там вновь парил дракон, выписывая невозможные пируэты в облаках.

Не успела я отойти от разговора с папашей, как в дверь требовательно постучали. Открывать не хотела, но непрерывная долбёжка жутко раздражала. Распахнув двери, готовилась к ругани, однако слова застряли в горле. Напротив возвышалась госпожа Брунхильда, всей своей необъятной горой складок. На её суровом лице застыло выражение недовольства, и я поняла, что впереди нечто странное. Так и случилось.

– Мне приказано перевести тебя в новые покои, – едко произнесла экономка, упирая руки в бока. – До свадьбы там жить будешь, как подобает аристократке. Радуйся – вырвала счастливый билет у своей благородной сестры.

Я промолчала, поскольку стоило открыть рот – оттуда бы полетели ругательства. Я проглотила все реплики ненавистной женщины, что всю дорогу до главного крыла, не переставая, беспокоилась о тонкой душевной организации Виолетты. Бедная, несчастная девочка, у которой злая сестра-проходимка отобрала личного дракона. Гореть мне в костре, что разжигают северные варвары. Ну, это я утрировала, однако смысл в целом схож.

Знакомые коридоры в этот раз привели на третий этаж замка, явно отданный под спальни. Двери располагались на приличном отдалении друг от друга, что намекало на внушительные размеры комнат. Светлые гобелены радовали глаз неяркими оттенками, а на факелах мерцали насыщенные огненные шарики. От них исходил свет, рассеивающий мглу. Тени плавно покачивались на стенах и прятались по углам коридора, не слишком радуясь нарушителям покоя.

Экономка довела меня до самого тупика, в котором притаилась скромная пошарпанная дверь. Зазвенела связка ключей, когда толстые пальцы принялись искать нужный ключ. Вскоре дверь заскрипела, открываясь.

Вспыхнул свет, являя миру довольно роскошную комнату. На ней отпечатались следы запустения и одиночества, зато места хватало с головой. Тёплые зелёные оттенки в интерьере, качественное дерево и большая кровать. Даже с этого расстояния я могла понять, что она мягче и удобнее прежней. Видимо, здесь давно никто не жил, иначе бы пыль не лежала на каминной полке, не танцевала в свете факелов и не укрывала тонким слоем пол. Чихнув, я прикрыла рот рукой.

На меня зло посмотрели, буквально пригвождая к полу.

– Твоя комната, – отчеканила экономка, впихивая меня внутрь. – Приберёшь здесь, а то сама понимаешь, лишних рук у меня нет для тебя. Утром придёт модистка, подберёт несколько приличных платьев и свадебное облачение. Смотри мне, не вздумай позорить род фон Эдельвейсов!

Я молча кивнула, мечтая о её исчезновении. Небеса были на моей стороне, крикливая Брунхильда быстро покинула меня, оставив посреди комнаты.

Я осмотрелась, потирая руки. Работы много, зато сколько места! Я с разбегу бросилась к кровати, прыгая на мягкую перину. Та нежно прогнулась, принимая мой вес, а после застыла.

Блаженно упав на спину, заодно подняв в воздух новую порцию пыли, я раскинула руки в стороны. Красота. Вот теперь смогу выспаться, и спина не будет болеть.

Немного насладившись новой кроватью, встала и принялась наводить чистоту. В углу большого шкафа обнаружилась пара старых тряпок и ведро, которые пришлись как нельзя кстати. Ещё в самом начале я заметила неприметную дверцу, спрятанную в тени ширмы, скорее всего, там была ванная комната. Не мешкая, пошла проверять. Так и есть, небольшая и только на одного человека. Чугунная ванна на львиных лапах, умывальник с медными кранами, странного вида туалет и зеркало в металлической оправе.

Открыв вентили, радостно захлопала в ладоши. Горячая вода! Самая настоящая горячая, и не надо никаких печей и всего остального. Интересно, тут додумались до водопровода и котельных, или всё под властью магии?

Наскоро умывшись, набрала ведро воды. Спать в грязи совершенно не хотелось, а от пыли так и зудело в носу.

«Б-благодать», – произнесла Глория, заставив меня испуганно подпрыгнуть на месте.

Тьфу ты, кто так пугает? Я едва не расплескала всю воду и теперь смотрела на крупные пятна на полу.

Тяжело вздохнув, обошла их и сняла с кровати покрывало. Встряхнув его несколько раз, я расчихалась, целое облако пыли влетело мне в лицо. Да чтоб меня!

Бросив покрывало обратно, вытерла пыль с лица и в ужасе посмотрела на серые пальцы. Сколько же здесь не жил никто? Десятилетия?

«С-скорее всего, п-пару лет, – задумчиво сказала Глория и добавила: – Н-нам п-повезло».

– Думаешь? – отплёвываясь, спросила у соседки по телу.

«Д-да, – судя по её голосу, наш переезд пошёл Глории на пользу. – М-мы нед-долго шли, з-значит, э-этаж д-для г-гостей».

– Вот как, – протянула я, вновь оглядывая комнату.

Наведение простенького порядка заняло час, может, немного больше. За большим окном светил полумесяц, в окружении мерцающих звёзд. Закончив с делами, я расслабленно лежала в горячей воде, паря косточки. Тело расслабилось и стало невесомым, отчего я блаженно жмурилась, вдыхая горячий пар. Глория мурлыкала незамысловатую песенку, разбавляя тишину. Какое же наслаждение, вот так лежать и ничего не делать, – вяло подумала я, поднося к глазам руку.

Ноготки отпарились, став вновь чистыми и с белой окантовкой, сами пальцы сморщились, но вытолкнули въевшуюся грязь. Сюда бы мыла какого, или шампунь, однако даже так я была счастлива. Попав в этот мир, думала, что навсегда лишилась нормальной ванны.

– Глория, ты много трав знаешь? – внезапно спросила я, поймав за хвост интересную мысль.

«Д-допустим, – как-то неуверенно протянула девушка, прекращая петь. – А что?»

– Нет ли у вас травки одной интересной, – начала я издалека, чтобы не спугнуть. – Он беленький такой, с цветами-зонтиками, и очень неприятным запахом.

«К-каким з-запахом?» – заинтересованно уточнила Глория.

– Будто мыши рядом пробегали, – вдохнула и замерла, в ожидании ответа.

«Ой… – к девушке вновь вернулась неуверенность: — В-видела т-такой в лесу, м-мне от его эн-нергии плохо с-стало».

– Сможем сорвать немного? – деловито спросила, уже понимая, что родственничкам не повезло.

«Н-наверное…»

– Отлично, тогда завтра пойдём, – я довольно потёрла руки, уже представляя свою месть. Они ещё рады будут, что избавились от меня малой кровью. – Я ведь правильно понимаю, ты уже сбегала отсюда за травами?

«П-пару р-раз», – вздохнув, призналась Глория.

– Вот и славненько, – я улыбнулась, покидая остывшую воду. – Пусть твои родственнички насладятся последними нашими совместными деньками.

Глава 11

Это был самый лучший сон за всё моё пребывание в этом мире. Мягкая перина, чистое тело и ощущение безопасности. Самих снов я не помнила, однако уверена, что те были светлыми и приятными. Рассвет порадовал приглушённым светом, струящимся сквозь полупрозрачные занавески на большом окне. Я сладко потянулась, не вставая с постели, и зевнула. Уставшее от работы тело постанывало от ломоты, спина так вообще молила о массаже. Да только взять его негде, не к жениху же обращаться, в самом деле.

С трудом собрав себя в кучку, я поднялась и пошла в ванную. Нужно было пользоваться дарами цивилизации, пока была такая возможность. Мало ли этот ящер живёт в какой-то горной пещере, где знать не знали о горячей воде и мыльно-рыльном. Хотя, я припомнила надменный вид моего истинного – этот явно знаком со всем вышеперечисленным. Слишком уж холёный вид у него был, да и повадки совсем не из простых. Такие предпочитают есть из серебряной посуды, запивать все блюда дорогим вином и отдыхать на яхтах.

Тщательно умываясь и кое-как почистив зубы кусочком ткани, я довольно улыбнулась своему отражению. В который раз убедилась, что Глорию явно отлюбила природа и генетика. Миловидное, чуть вытянутое лицо с уставшими голубыми глазами, пухлые губы, покрытые трещинами, и огромные синяки на пол-лица. Ей бы отдохнуть хорошенько, отъесться хоть немного и поухаживать за кожей – и будет настоящая красотка.

Я потянула щёки в стороны, дурачась перед зеркалом. Ничего, ещё будет возможность поправить скромные недостатки. Это не моя угловатая фигура и невзрачное личико, принадлежащее серой мыши. В прошлом меня даже красивые карие глаза не спасали, поскольку скрывались за толстыми очками в роговой оправе. Бабушка не старалась исправить моё зрение, да и экономила на очках, отчего те вечно напоминали старческие и немодные. Всегда стыдилась этого, хоть и пыталась не подавать вида.

Занятая грустными размышлениями о несправедливости жизни, я едва не пропустила тихий стук в дверь. Открыв её, увидела скромного вида женщину с чемоданчиком в руках. Она по-деловому окинула меня взглядом и ободряюще улыбнулась. Интересно, что ей про меня рассказали? Сильно сомневаюсь, что правду. Скорее наврали что-то о грабителях и потерянном багаже дальней родственницы – это хоть не попортит репутацию семьи.

– Доброго утра, леди, – добродушно поздоровалась модистка и представилась: – Меня зовут Анна Сартанн, модистка.

– Очень приятно, – я слабо улыбнулась и пропустила женщину в комнату.

Следующие несколько часов превратились в изнурительную пытку, к которой я была не готова. Меня крутили, вертели, раздевали и кололи иголками. Модистка без конца хвалила мою фигуру и формы, которые так любят мужчины. Она печально закатывала глаза, вспоминая, как во времена её молодости ей приходилось изнурять себя диетами ради достижения таких параметров. Я вяло кивала, предпочитая отмалчиваться. Во мне теплилась надежда, что так она быстрее закончит.

В конечном счёте мы выбрали несколько фасонов и тканей для повседневных платьев, не слишком ярких и объёмных. Благо здесь уже прошла мода на кринолины и турнюры, сменившись обычными платьями с корсажами. Со свадебным платьем возились больше всего. Мне приходилось прямо-таки выгрызать право надеть простенькое и скромное, а не расшитое камнями и жемчугом. Анна предлагала просто невообразимые фасоны, модные у молоденьких невест этого мира. Я едва не плевалась, глядя на складочки, рюшечки и слои белой ткани. Ненавижу подобные штучки, тем более в таком количестве, как мне показывали.

Стоит отметить, что завтрак нам принесли на двоих. Прямо расщедрились, подав по паре жареных яиц, ветчины и помидоров, а также сладкие булочки с чаем. Я аж удивилась, увидев поднос у служанки, не веря собственным глазам. Свою порцию я тогда проглотила, не глядя, унимая зверский голод. Поразительно, но модистка восприняла это обыденно. Возможно, здесь такие порядки, ну или же просто не подала вида.

Выпроводив модистку, устало рухнула на кровать. Мне нужен отдых, немедленно. Никогда не думала, что простой выбор платьев может отнять столько сил. Казалось, меня выдавили словно лимон, а после ещё и пропустили через пресс. Тяжело вздохнув, прикрыла глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.