Дж. Андерсен
Неуязвимые

Часть I. Норт-Хилл. Шейн

Шейн проснулся в своем номере посреди дня. Голова ужасно болела после перелета, и шампанское, которое подавали в бизнес-классе, по ощущениям, было лишним. Шейн потер затекшую шею, накинул на плечи халат с вензелем отеля, и привычным жестом потянулся к айфону – проверить сообщения.

– Привет, Шейн, это Уилл, – заговорил телефон высоким женским голосом. Девушка замялась и после короткой паузы продолжила: – Родители Итана спрашивали, почему ты не приехал на годовщину. Я понимаю, тебе, наверное, нужно побыть одному, но все хотели бы тебя там видеть, так что… Ты, может, позвони хотя бы им сам, ладно?

Шейн вздохнул, пару секунд посмотрел на экран и уже почти отправил «Ок», но передумал. Ему совсем не хотелось разговаривать с Уилл. «Ок» в итоге полетело в ответ на сообщение от продюсера о переносе съемок, потому что актриса второй главной роли задерживается в Сен-Тропе еще на несколько дней.

Уилл была девушкой Итана до того, как он погиб в аварии год назад. Молодая начинающая актриса и ее покровитель из Голливуда. «Чудесная» была пара, в лучших традициях Калифорнии. За то недолгое время, что они успели повстречаться, Уилл перезнакомилась со всем окружением Итана, понравилась его родителям и засветилась на всех тусовках, где бывал он. Шейн, в отличие от Итана, считал себя уже слишком старым для тусовок.

С Итаном они дружили лет тридцать. В тот злополучный вечер, когда они выпили у Шейна по бокалу вина, Итан настоял, что поедет домой на мотоцикле, несмотря на предложение вызвать такси. Обычно Шейн не сомневался, что все будет в порядке – Итан знал все о мотоциклах и водил с шестнадцати лет – но в тот раз кусающее чувство тревоги за друга не отпускало его. Шейн должен был его убедить.

В дверь номера постучали: работница отеля принесла завтрак. Очень молодая, хрупкая девушка опустив глаза расставляла тарелки, так медленно и аккуратно, будто боялась не справиться с этой простой задачей.

– Большое спасибо, – Шейн положил рядом на стол две сотни долларов. Девушка взяла их, но уходить не спешила.

– Простите, а вы Шейн Томас?

– Ну, с утра им был, – улыбнулся Шейн.

– А можно сделать с вами селфи? – тихо спросила она.

– Конечно, подождите одну минуту.

Шейн зашел в ванную, чтобы быстро переодеться в свитер и джинсы. Фото с девушкой в одном банном халате? Нет уж. Не хватало еще поводов для скандала.

Девушка получила свое фото. Чуть не выронив телефон она сделала несколько однотипных селфи, чтобы, как это обычно бывает, выбрать самый лучший для Инстаграма.

– Вы отлично получились, – подбодрил ее Шейн, и смущение девушки стало еще заметнее.

– Спасибо. Вы тоже отлично, ну, то есть, как и всегда, – она залилась краской и убежала из номера.

Шейн легко усмехнулся ей в след. Люди в маленьких городках, вроде Норт-Хилла, редко встречают знаменитостей.

Норт-Хилл – туристический город рядом с горнолыжным курортом. С Итаном они в прошлом году тоже были в горах, а в этом как раз собирались в Норт-Хилл. Шейн и думать забыл про эту поездку, но наткнувшись вчера на отмеченную в календаре дату, решил, что было бы хорошей идеей развеяться после этого ужасного года. По крайней мере, это должно было быть хорошей идеей.

Как только дверь за девушкой закрылась, улыбка сразу исчезла с лица Шейна. Отдохнувшим он себя не чувствовал. Из зеркала на него смотрел усталый человек с темными пятнами под глазами и отросшими волосами. Кое-где виднелась седина.

Он замотал пол лица черным шерстяным шарфом и надвинул шапку пониже на лоб. Спустился в холл отеля, стараясь не привлекать к себе внимания. Девушка, которая только что просила селфи, увлеченно разговаривала с другими горничными на ресепшене.

– Ну, и много ты увидела под халатом? Говорят, он в отличной форме.

– Да еще бы. Я б тоже хотела в пятьдесят выглядеть на тридцать.

– Ой, не говори, моя сестра по нему еще со времен «Рэйда» фанатеет. Совсем не изменился мужик, все еще чертовски горяч. Прикиньте, эта курица только вчера из нашего «занюханного городишки» умотала, навстречу перспективам, видите ли. Да у нее все волосы от зависти выпадут, когда я ей расскажу!

– Ты смотри, малая, я бы на твоем месте в его номере на подольше осталась.

– Вы что, он же не такой!

– Ага, все они «не такие», ты себе-то в уши не заливай.

– А я слышала, они в Голливуде пьют кровь младенцев, чтобы не стареть.

– Господи Боже, ну ты и дура.

Шейн поспешил убраться оттуда. В лицо ударил морозный воздух Норт-Хилла, снег густыми хлопьями падал на черную куртку. Кажется, начиналась метель.

На станции проката, несмотря на сильный ветер, было тепло. Жужжали двигатели и пахло машинным маслом. Седой мужчина в поношенной парке и тяжелых ботинках показался из-за машины, вытирая руки какой-то тряпкой.

– День добрый, день добрый. Снегоходы интересуют? Вот, пожалуйста, выбирайте, на любой вкус, – мужчина окинул рукой свои владения.

Шейн последовал за ним взглядом, пряча в рукава уже изрядно замерзшие ладони.

– Нет, мне что-нибудь по-проще, на колёсах.

– Понял, понял, пойдемте посмотрим наши внедорожники. Но, я бы вам, если честно, не рекомендовал сейчас в горы без снегохода. Машина застрянет, а связь там очень плохая. Вы один путешествуйте?

Шейн кивнул.

– Не беспокойтесь, в горы я не поеду.

– А-а, город будете смотреть?

Он снова кивнул. Не то, чтобы он и вправду собирался в город: устал в последнее время от людных мест. Но вот парочку дорог на возвышенности, окруженных лесом, можно было бы исследовать. На карте они казались достаточно длинными, чтобы занять остаток дня.

Хозяин проката открыл дверь гаража, и Шейн сосредоточился на нескольких громоздких, устрашающего вида внедорожниках. Но тут взгляд его упал на стоящий в самом углу черно-серебристый мотоцикл. Под висящей, чуть покачивающейся лампочкой поблескивали маленькие фары. Шейн подошел ближе.

«Не может быть». Силуэт был слишком знаком.

Сердце болезненно кольнуло. Не мог это и в правду быть тот самый мотоцикл.

– А-а, это мой, – заметил мужчина взгляд Шейна. – Красавец-японец, только вчера закончил его латать. Клапаны все пришлось заменить, а то двигателю совсем хана. Зато теперь мурчит, как тигр, только руку приложи!

– Ямаха?

– Он самый, – мужчина одарил свой мотоцикл гордой улыбкой.

– Хочу его, – Шейн посмотрел на мужчину с такой твердостью во взгляде, что тот даже отступил в сторону от растерянности.

– Но… я не сдаю его в прокат.

– Я куплю. За наличные, прямо сейчас. Сколько?

Хозяин проката смотрел в недоумении, приоткрыв рот. Не понятно было, что его удивило больше: то, что кто-то носит с собой столько налички, чтобы купить мотоцикл, или то, что этот кто-то настолько сумасшедший, что хочет ехать на нем в такую погоду.

– На улице метель, мистер… – начал было он, но увидев, как Шейн достал из внутреннего кармана пальто пачку долларов, передумал спорить.

Шейн дотронулся до ручки мотоцикла со странным трепетом и чувством горечи. Последний раз он видел такой мотоцикл на фотографиях с места происшествия рядом с телом Итана.

Мотоцикл легко отозвался на прикосновение, как будто всегда принадлежал Шейну, просто ждал своего часа. Шейн вдыхал запах бензина, пока хозяин проката возился рядом.

– Ну вот, и готово, – он чесал затылок со все еще растерянным видом. – Давайте я вам хоть шлем дам?

– Да, конечно, спасибо, – Шейн протянул руку за шлемом, не особо вникая.

– Чокнутый, – сказал хозяин проката вслед уезжающему мотоциклу.

Ветер пробирал до костей даже сквозь плотную ткань куртки. Сердце Шейна колотилось, пока он разгонялся на практически пустой дороге. Снега, по ощущениям Шейна, было не так уж и много, по крайней мере, он не загораживал обзор. Он выехал за пределы города, и вместо домов и маленьких магазинчиков дорогу облепил лесной массив. Волнение поднималось с каждой милей, и вместе с тем разгорался азарт. Ну, давай, ведро с гайками, удержишь меня? Шейн никогда не был фанатом мотоциклов и не любил лихачить. Но здесь, сейчас, задыхаясь от скорости посреди леса, он был слишком зол, чтобы думать об этом. Он хотел разогнаться еще сильнее, выжать максимум из этой железяки, ощутить обжигающий ветер всей кожей.

Мотоцикл опасно заскользил на крутом склоне, но Шейн гнал все выше и выше, стремясь поймать каждую секунду этого чувства. Так это было, Итан? На волоске от смерти?

Воздух выше по холму был более разряженным, и Шейн ощутил легкое головокружение, а затем секундную эйфорию, когда мотоцикл на очередном повороте занесло в сторону. Визг тормозов – и Шейна выбросило с дороги в холодный овраг.

Джен

В Норт-Хилле небольшую пекарню «У Мэг» любили все местные. Чем ее владелица Мэг – полноватая женщина средних лет с прокуренным голосом и круглыми очками – чрезвычайно гордилась.

Затянув плотнее розовый фартук в цветочек, Мэг под вечер пересчитывала булочки с кремом, когда стеклянная дверь распахнулась и раздался звон колокольчика. Бодрым шагом, по-свойски, с высоко поднятой головой зашел рыжий корги и уверенно направился к витрине с булочками.

– А, это ты, разбойник? – улыбнулась Мэг и приветственно кивнула девушке, вошедшей следом: – Здравствуй, Джен.

Джен, стряхивая на пороге снег с капюшона, поздоровалась в ответ.

– Сейчас, сейчас, у меня найдется для тебя вкусняшка, – Мэг засуетилась и полезла в коробку за собачьим печеньем.

– Локи, наглая ты морда, все клянчишь и клянчишь, – проворчала Джен и тоже начала засматриваться на булочки.

– А я вас уже завтра ждала, все самое свежее с утра разобрали, – Мэг протянула печенье Локи, и тот, прижав уши, довольно захрустел.

– Да машина что-то барахлила с утра, пришлось полдня провозиться. А до завтра мы без ваших булок никак, – пожала плечами Джен.

Локи, будто подтверждая слова хозяйки, сел прямо напротив витрины и выдал короткое, но увесистое: «Гав».

Мэг собрала им булочки с сахарной помадкой, изюмом, немного сухариков и сделала горячий кофе с собой.

– Пойду я с вами выйду, посмолю, – сказала Мэг, накидывая шарф и пуховик. – Пока людей нет. Есть у тебя эти твои экзотические?

Они вышли на улицу, и Джен протянула ей самокрутку. Почему-то в Америке черная смородина считалась чем-то экзотическим и даже странным. Но табак с ее ароматом сносил голову всем, кто его пробовал.

– Ты осторожнее на дороге, сейчас самый снегопад.

Джен кивнула, прижимая к себе пакет с ароматной выпечкой. Распрощавшись с Мэг, они с Локи забрались в черный «Порше Каррера». В салоне было тепло и лишь слегка пахло смородиновыми сигаретами: курить в машине Джен не привыкла.

Она жила в доме на холме недалеко от города. Ехать недолго, но Джен все равно несколько занервничала. Выезжать за покупками перед самым снегопадом все-таки было плохой идеей. Ветер усиливался, обещая плотную метель. В Норт-Хилле все привыкли к внезапным наплывам снега, и разумно предпочитали в такую погоду прятаться по домам.

– Мы с тобой, Локи, как обычно, везунчики, – Джен потрепала по ушам собаку, включила Twisted Sister и аккуратно выехала с парковки.

Джен переехала в Норт-Хилл сразу после окончания университета и жила одна вот уже два года. Отец делал бизнес в Нью-Йорке, а мама с младшей сестрой пока что обустраивали свою жизнь на родине, в Питере. Мама часто ворчала, мол, раз хотела переехать в «какой-то мухосранск», могла бы и в России остаться, но Джен ее маленький холодный городок полностью устраивал. Здесь и правда все, как в России: обычные люди работают, воспитывают детей, сплетничают о соседях, ходят в магазин, по вечерам пиво пьют. Только все по-английски говорят и улыбаются даже когда не рады тебя видеть. Джен быстро привыкла. Тишина и покой. Свежо. Снег, засыпающий твой дом, как медвежью берлогу. И никаких прохожих в поле зрения.

Снег с невероятной скоростью покрывал стекла «Порше» и дорогу. Локи, до этого расслабленно сидевший на кресле, вдруг заскулил, привстал, и начал елозить лапой по боковому стеклу.

– Что случилось, малыш?

Раздавшееся позади резкое жужжание двигателя заставило Джен нахмурить брови. Эта дорога ведет только в одном направлении: в направлении ее дома на отшибе. Что еще за…? Машину на полной скорости обогнал мотоцикл.

«Вот придурок, он же сейчас голову себе расфигачит», – пролетело в мыслях у Джен, и в этот момент мотоцикл занесло на повороте.

– Твою ж мать! – Джен что есть силы выжала педаль тормоза.

Хидден Плейс, 10

Первое, что почувствовал Шейн после удара о землю, был шок. Затем ветер в лицо, а следом теплый шершавый язык на этом самом лице.

Его облизывал рыжий пес с крайней озабоченностью во взгляде.

– Сэр? Вы в порядке? – раздалось откуда-то сверху, и теперь Шейн заметил пару армейских ботинок возле своего носа.

– Я…да, кажется, – Шейн попытался опереться на правую руку и встать, но скривился от неожиданно сильной боли. – Впрочем, бывало и лучше.

– Господи, осторожнее, вы же могли что-нибудь сломать!

Обладательницей ботинок оказалась невысокая молодая девушка. Одной рукой она прикрывала лицо от ветра и снега, валившего отовсюду, другую протянула к нему.

– Идти можете? – в ее голосе слышалось волнение. Шейн осторожно встал. Усилившаяся метель мешала видеть и ровно стоять на ногах. Голова ужасно гудела.

– Вам нужна помощь. Пойдемте со мной. Но у меня в машине только два места, вам придется держать мою собаку. Не боитесь собак?

– Нет, – Шейн все пребывал в легком шоке. Он сел в машину девушки, и рыжий пес запрыгнул к нему на колени, тыкаясь мордой в грудь. От собаки исходило успокаивающее тепло.

– Вам не стоило так беспокоиться, – сказал он, когда она села рядом и завела мотор. Она казалась сосредоточенной, но пальцами нервно стучала по рулю, чем выдавала свою тревогу. Шейн подумал, что она испугалась даже больше, чем он сам.

– О, ладно, – она повернула к нему голову, поджимая губы. – Оставить вас здесь, подождете снежного человека?

Шейн не смог сдержать смешок.

– Нет. Вы очень добры, мисс. Спасибо.

– Пожалуйста, – она выдохнула и указала куда-то через лобовое стекло. – Вон там мой дом, видите? Я вызову скорую оттуда, в город мы сейчас не доедем.

Она смотрела на него, нахмурившись, и все еще стучала пальцами по рулю.

– Не нужно скорую.

Девушка, кажется, собиралась на это что-то возразить, но Шейн не дал ей:

– Только рука немного болит, наверное, растянул. А так я в порядке. Правда. Буду вам благодарен, если позволите просто переждать снегопад.

Она недоверчиво сощурилась, но, подумав, кивнула.

– Что ж. Хорошо.

Машина плавно двинулась с места, и Шейн откинулся на спинку кресла, убирая прилипшие волосы с лица. Он погладил пса, и тот доверчиво лизнул его руку.

– Как его зовут?

– Локи.

– Локи, – Шейн улыбнулся и почесал его за ухом, – ты наверное, любишь вредничать, Локи?

– Да, это он может, – девушка тоже улыбнулась. Теперь, кажется, она слегка расслабилась.

– А как вас зовут?

Она несколько замялась.

– Дженив. Но…можно просто Джен.

– Тогда меня можно просто Шейн. Рад знакомству.

– Да. Круто. Шейн, – ответила она немного смущенно.

– Ты француженка?

Она вскинула бровь.

– Имя необычное, и у тебя акцент. Очень легкий, но чувствуется.

Джен хмыкнула.

– Нет. Я русская.

– Ого, – удивился Шейн, – далеко забралась.

– Ну, и от Калифорнии мы так-то далековато.

– О, у меня тоже акцент?

– У тебя лицо, которое показывают во всех кинотеатрах.

Шейн легко улыбнулся и опустил глаза.

– Узнала, значит.

– Я из России, а не с луны.

– Поэтому не побоялась пустить к себе в машину? Кажусь знакомым?

– Ты понравился моей собаке, – невозмутимо сказала Джен.

– Какая честь для меня, – Шейн рассмеялся. – Это взаимно.

Джен улыбнулась.

– Приехали.

За железной оградой, куда заехала машина, снега было меньше. На прутьях с кривыми наконечниками в духе готических замков из фильмов ужасов висела чуть покосившаяся от порывов ветра табличка: «Хидден Плейс, 10». Дом был небольшой. Двухэтажный коттедж, заросший по бокам кустами и колючками. Кое-где облупились стены. Несколько маленьких уличных ламп расположились на деревянном крыльце и возле лестнице. При их свете в вечерних сумерках дом напоминал хэллоуинскую декорацию.

– Жутковатый у тебя замок, – Шейн вошел внутрь вслед за Локи, который сразу проложил свой путь на черный кожаный диван.

– Это ты еще меня не знаешь, – хмыкнула Джен.

В комнате пахло деревом и вишней. От настольной лампы исходил мягкий приглушенный свет.

– Ботинки сними. И сядь куда-нибудь, я сейчас принесу аптечку.

Шейн опустился в кресло напротив дивана, стараясь не двигать больной рукой. Темная обстановка в комнате и мирное посапывание собаки расслабляло, хотелось забыться и уснуть. Наверняка и дом этот мрачный, и иностранка просто вычурный сон или бред, а сам он сейчас лежит в коме после аварии. Ну и поделом ему, сам виноват. Мотоцикл только жалко, хороший. Интересно, кого теперь Мэтт на главную роль в сиквеле «Смертельного оружия» возьмет, Чарли Хана? Сара с ним ни за что сниматься не будет. Надо было завещание написать. Дом можно было бы оставить Шерил, пусть продаст его, все равно не станет переезжать в Л.А. Или отдать все на благотворительность, да, так будет лучше…

– Шейн.

Шейн вынырнул из дрифтующих мыслей от холодного прикосновения к своей руке. Джен стояла рядом и смотрела прямо на него. Теперь он мог разглядеть ее по-лучше: бледная кожа, зеленые глаза, темные, почти черные, как у него самого, волосы. Русская ведьма в одиноком доме посреди леса. Только свитер и джинсы вместо мрачных лохмотьев. Ну точно, сон.

– Покажешь руку?

Рука болела от плеча до локтя, двигать было неприятно, но Шейн кивнул и, скривившись, стянул свитер. Посмотреть было на что: плечо сильно покраснело и опухло. Джен окинула его тревожным взглядом.

– У тебя может быть ушиб. Или даже разрыв связок, не знаю, – она неуверенно поджала губы и постучала пальцами по подлокотнику кресла. – Мазь должна снять боль, но если не поможет, надо будет утром ехать в больницу. То есть, тебе в любом случае надо будет поехать в больницу и сделать рентген.

– Это ушиб. У меня в детстве такое было, когда я с велосипеда падал.

Джен подняла на него глаза, все еще полные тревоги.

– Ты уверен?

– Да. Пожалуйста, не волнуйся за меня, ты и так уже очень много сделала.

Джен задумчиво помолчала, а потом сказала:

– Между детским велосипедом и мотоциклом на полной скорости большая разница.

– С мотоцикла я тоже падал. К тому же, там был сугроб.

– Мужчины, – Джен только вздохнула и взяла тюбик. Она выдавила пахучую мазь на ладонь и осторожно приложила к ушибу. Шейн наблюдал за ее медленно движущейся рукой.

– Ой, ты, наверное, и сам мог размазать, да? – вдруг спохватилась она.

– Ничего, мне приятно, что за мной ухаживает красивая девушка.

Джен вскинула брови, но ничего не ответила.

– «Хидден Плейс», значит? От кого-то прячешься?

Шейн сидел расслабленно, расставив ноги и оперевшись о спинку кресла. Джен сидела в кресле напротив, поджав ноги под себя. Разожгла камин, и теперь в комнате еле слышно потрескивал огонь.

– Да от всех. Люблю уединение, – она крутила свой бокал в руках, подставляя под свет лампы.

– Понимаю тебя. Я его тоже люблю.

– Серьезно? Ты стал известным на весь мир актером потому, что любишь уединение? – Джен усмехнулась.

– Хмм…, – протянул Шейн, – Актером я стал, потому что люблю кино. И люблю играть в нем. А известным потому, что мне повезло.

– Просто повезло? И все? – удивилась она. – А как же ваша пресловутая американская мечта, типа работай, как табун лошадей, и станешь самым успешным и богатым?

Шейн отставил свой бокал на стол и тихо рассмеялся, прикрыв рот рукой.

– Да, этого не отнять. Но на самом деле многие работают гораздо больше меня. В том же кино, кроме актеров и режиссера, есть сценаристы, операторы, монтажеры, осветители, специалисты по звуку и еще другие люди, которые вносят огромный вклад. Но платят им далеко не так много. И вся слава по итогу нам. Конечно, тем, кому повезло. А те, кому не повезло, продолжают работать, как ты выразилась, как табун лошадей, но так и не получают признания. Я знаю многих талантливых актеров, гораздо талантливее меня, но у них нет ни одного Оскара. Думаю, ты и сама можешь таких знать, если интересуешься.

Джен кивнула.

– Ну, а ты сама чем занимаешься?

– Я переводчик. Книги перевожу. На русский.

– Круто, – признался Шейн. – Читаешь много?

– Приходится. Иногда это увлекает.

– Есть любимый писатель?

Джен задумалась.

– Уилки Коллинз. Его тексты очень легко переводить, – Шейн хмыкнул, а Джен продолжила: – Но, если честно, я просто не помню, когда читала что-то для удовольствия. Слишком много работаю с текстом, это утомляет. А у тебя?

– Мне нравится Шекспир.

Джен закатила глаза и как-то разочарованно протянула:

– Серьезно? И тебе? Да что такого в этом вашем Шекспире?

– А что есть любовь? – ответил вопросом на вопрос Шейн, и Джен непонимающе уставилась на него. Шейн сдвинулся к краю кресла, оперся о подлокотники и слегка нагнулся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Джен тоже наклонилась вперед, но потом резко отстранилась, будто бы хотела сдержать себя. Камин горел за ее спиной, и огонь подсвечивал слабый румянец на щеках.

– Игра с огнем приведет к пожару, Джен, – он говорил серьезно, понизив голос, и Джен вцепилась руками в подлокотники. – И к морю слез. Ты подумай…

На мгновение он опустил глаза вниз, на свой бокал, и поднес его, чтобы чокнуться с Джен, уже снова глядя на нее.

– Любовь, она ведь как яд, – он наклонился еще ближе, и Джен застыла, приоткрыв рот. – И противоядие одновременно.

Он допил вино и положил свою ладонь на ее, несколько секунд наблюдая, как озадаченность на ее лице сменяется смущением. Он отстранился так же резко, как и начал все это.

– Это «Ромео и Джульетта», – сказал он, расслабляясь в кресле. Томная загадочность в его голосе исчезла, будто бы ее никогда и не было, и Джен, видимо поняв, что с ней просто сыграли сцену, ответила ему возмущенным взглядом.

– Знаешь, что… – она потянула носом воздух, покусывая щеки. – Это все равно…попса!

Шейн не смог удержаться от смеха.

– Ну ладно, как скажешь.

– Вот поэтому всем искусствам я предпочитаю музыку, – проворчала Джен.

– Да? И какую?

– Зависит от того, кем я хочу быть в данный момент, – Джен вытянула ноги и посмотрела на Шейна с вызовом.

– А сама играешь?

– А вот и да, – все еще глядя с вызовом она встала и направилась в угол комнаты, где отодвинула в сторону деревянную ширму. Шейн поначалу даже не заметил, что там что-то есть, пока Джен не провела уверенной рукой по белым клавишам пианино.

– Сыграешь что-нибудь? – тихо попросил он.

Она задумчиво села за инструмент и начала играть «Лунную сонату». Музыка заполнила комнату, и Шейн слушал, наблюдая за полутемным силуэтом Джен, пока не провалился в сон.

Снег

Несмотря на длинный день, полный впечатлений, Джен не могла уснуть. Все это напоминало какой-то сюрреализм. Она что, попала в чей-то фанфик? Такое не происходит в реальной жизни с обычными людьми.

А даже если и произошло, то это просто…ужасно! Что вообще обычно делают в таких ситуациях? Да как ей вообще в голову пришло везти незнакомого мужика к себе домой? Хотя, что еще было делать? Могла ли она просто проехать мимо и не помочь? «Нет», – призналась себе Джен, – «не могла». Съездила, называется, за булочками.

Шейн Томас всегда был просто картинкой на экране. Нет, Джен, конечно, подозревала, что он настоящий человек и существует где-то там в Голливуде, но просто никогда не интересовалась. Да и не в ее же собственном доме! Не спит у нее гостиной и не обнимает ее собаку. И еще вежливый весь из себя такой, видите ли. «Не стоило беспокоиться обо мне!», «Вы так добры, мисс». Тьфу. У Шейна Томаса была репутация приятного и доброго человека, и Джен чувствовала, что и она неумолимо попадает под его обаяние. В сознании сам собой возник образ его, тянущегося к ней с россказнями о любви. Темные волосы, спадающие до подбородка, темные глаза. Темный силуэт. Мягкий низкий голос совсем рядом. Даже оперся на подлокотники, чтобы быть ближе к ней, не смотря на больную руку. Вот, что значит актер.

Джен улыбнулась себе. Перебрала в памяти все фильмы с ним, что видела. Возраст ему шел. Если раньше он был одним из многих милых симпатичный парней из подростковых драм, то сейчас… Взгляд у него стал такой выразительный, серьезный, даже грустный немного. Черты лица как будто бы еще тоньше стали, походка увереннее.

А может, ей это только кажется, в самом деле. Само наличие в ее доме чужого человека вызывало тревожное чувство. Жуткое такое, скребущееся внизу живота, заставляющее перекатываться с подушки на подушку в надежде хоть как-то уснуть. Не удалось. Пару часов спутанного забвения, и ее разбудил настойчивый скулеж за дверью. Гулять пора.

Локи бодро выскочил на крыльцо, виляя хвостом, а Джен вывалилась из дома, будто зомби, только что поднятый из могилы. Попутно бросила взгляд на Шейна: тот спал на диване, прижимая к себе одну из подушек. «Чувствуй себя как дома», называется, ага.

Утренний холод привел Джен в чувство самым бесцеремонным образом. Она закурила, не обращая внимания на мороз, обжигающий костяшки. Дорогу занесло от души. Но к обеду снег расчистят, и этот возмутитель спокойствия свалит обратно в свой Голливуд. Ну, или в свой отель. И все. Больше никаких бессонных ночей.

Окурок полетел в уличную пепельницу, запорошенную снегом. Внимание на себя отвлек жужжащий в кармане телефон. Это отец.

– Привет. Нет, не сплю. Да, – Джен вздохнула. – Да, я в курсе, что оранжевый уровень. Просто метель, как обычно. Я в порядке. Правда, все нормально. Пока, пап. И я тебя.

– Беспокоится?

Голос Шейна за спиной заставил Джен резко повернуть голову. Он стоял в дверях в куртке нараспашку.

– Да так, знаешь. Как все отцы.

– Не знаю, если честно, – Шейн подошел ближе к ней, доставая из кармана свои сигареты. Почему-то Джен удивило, что он курит, но она быстро отмела эту мысль. Пусть делает, что хочет. Не ее дело, в конце концов. – Моему на меня плевать.

– Оу, – Джен решила затянуться еще одной сигаретой, раз уж они тут стоят. Просто так. За компанию. – Мне жаль.

– Да неважно, – Шейн пожал плечами. – Он сам ушел из нашей семьи.

– Неудачник.

Шейн усмехнулся.

– Ушел к другой женщине, мама в тот же день собрала вещи, и мы переехали в Калифорнию.

– А где вы раньше жили?

– В Миннесоте. Недалеко отсюда, кстати, и также холодно.

– Решили начать новую жизнь?

– Вроде того. Она рассказывала, что сначала хотела начать ее на Аляске, но я рад, что она передумала.

Джен слегка улыбнулась.

– Мои тоже живут раздельно. Папа в Нью-Йорке, мама с сестрой в России.

– А ты почему здесь?

– Я выбрала свой путь, – Шейн посмотрел на нее, чуть склонив голову. Не рассказывать же ему, от какой жизни она сбежала. – А ты?

– Что я?

– Ты почему здесь?

– В отпуск приехал. На пару дней.

– К нам обычно приезжают кататься на лыжах, а не на мотоциклах.

Шейн хмыкнул и опустил взгляд вниз.

– Пойдем в дом? – предложила Джен. Он кивнул и затушил окурок.

– Булочки будешь? Вчерашние, правда, – Джен бросила на стол пакет с давно остывшими булочками Мэг.

– Буду. Давай, я тебе помогу. Может, кофе сделать?

Он взял чайник, а Джен вдруг вспомнила его последний фильм. Брутальный гангстер из «Смертельного оружия», режущий головы направо и налево, стоял на ее кухне в ее домашних тапках в виде морды собаки. С чайником. Еще и волосы завязал, только фартука не хватает для полной картины. Того фартука с петухом, который бабушка ее носила. Джен не смогла сдержать смешок.

– Что?

– Ллойд, – она назвала его именем персонажа, – уже бы пришиб меня этим чайником.

– Хм. Я думаю, он бы вылил на тебя кипяток, чтобы дезориентировать, – невозмутимо отвечает Шейн. – А потом взял бы вилку.

– Почему не нож? У меня их вон сколько.

– Вилка как-то изощреннее, – пожал плечами Шейн. – Больше в духе кино.

– Ладно, я просто представила Ллойда в фартуке своей бабушки.

– Уверен, твоя бабушка была красоткой. А по дому все суровые убийцы так ходят.

– Я знаю, как выглядят суровые убийцы.

– Ах, ну да, ты же из России.

Прежде чем Джен успела решить, стоит считать этот комментарий расистским или нет, Шейн протянул ей кофе. Но насчет убийц он прав, подумала она. Все они выглядели пугающе нормально.

Завтракали на маленькой, залитой солнечным светом кухне. За окном блестел снег.

– Тихо здесь, – сказал Шейн, поворачиваясь к окну.

– Да, после города поначалу сложно привыкнуть.

– Я привык, – он пожал плечами и добавил: – Как будто всю жизнь тут жил. Мы в похожем на ваш городке «Холодный февраль» снимали.

– Не смотрела, – призналась Джен.

– Это любовная драма. Герой прилетает оформить наследство отца, а там она. Красивая, добрая, немного загадочная девушка, – он повернул голову и посмотрел на Джен в полуулыбке. – Отказывает ему, а он ее добивается. Я тогда был гораздо моложе и симпатичнее.

– Да ты и сейчас…, – «безумно горячий, обаятельный и самый привлекательный мужчина, которого я встречала», подумала Джен, но сказала: – …хорошо выглядишь. – И тут же решила сменить тему, – Как рука?

– Не болит почти, – он подтянул рукав, демонстрируя синяк. – Я же говорил, просто ушиб.

– Значит, в больницу не едем? Ну ладно, – Джен посмотрела на него с прищуром.

– Кто еще так обо мне позаботится, – усмехнулся Шейн.

– А что ж ты с собой заботливую красотку не привез?

– Я планировал с лучшим другом приехать, – вздохнул он.

– Почему не приехал?

– Он погиб.

Вот это поворот, подумала Джен и осторожно, почти незаметно коснулась его предплечья, сразу же убрав руку.

– Мне очень жаль.

– Все нормально, – он посмотрел на нее. – Это было год назад.

– Что произошло?

Шейн не ответил.

– Ты не обязан рассказывать, – тихо начала Джен. – Но если вдруг захочешь, я бы тебя выслушала.

Шейн посмотрел на нее, как ей показалось, с благодарностью, опустил глаза в свою кружку, помолчал еще немного, затем сказал:

– Он разбился на мотоцикле. Несчастный случай, не справился с управлением.

– Оу, – Джен тоже посмотрела в свою кружку, пытаясь найти нужные слова. Какая злая ирония, сначала его друг, теперь он чуть не…

Она чуть не спросила, не решил ли он отправиться вслед за ним, но вовремя прикусила язык. Шейн молчал, и ей вдруг показалось, что в комнате стало чересчур тихо. Джен снова дотронулась до его руки, так же осторожно, но теперь не спешила убирать ее. Она сомневалась, что это правильно, чувствовала, что как-то бесцеремонно вторглась в его жизнь. Но в глазах Шейна не было злости, только печаль. Он вздохнул, провел едва заметно провел пальцами по ладони Джен, и она, сама того не ожидая от себя, взяла его ладонь в свою.

Снег действительно расчистили уже к обеду. Джен еще раз спросила про больницу, и убедившись, что Шейн в порядке, отвезла его в отель. На парковке курили какие-то парни, и Джен снова занервничала. Не хотела привлекать к себе внимание. Шейн обернул лицо шарфом. Вот и все, он сейчас уйдет. «Это очень хорошо»,– убеждала себя Джен, – «это очень хорошо».

– Можно мне твой номер? – вдруг спросил Шейн, – В любом мессенджере.

– Зачем?

– Вдруг я все-таки захочу покататься на лыжах, – улыбнулся он. – Покажешь мне, что где.

Вопреки своим ожиданиям, когда Шейн вышел из машины, Джен не почувствовала облегчения.

***

Несмотря на теплое пальто и вездесущий шарф, Шейну было холодно. Холодно возвращаться в пустой номер, обратно к мыслям о работе. Даже сам отель показался ему каким-то чрезмерно безлюдным: на ресепшене никого не было, и весь персонал куда-то подевался. Оно и к лучшему, – подумал Шейн. Меньше любопытных глаз.

Но когда он открыл дверь, что-то заставило его насторожиться. В отличие от холла отеля, его номер не был пустым.

В нос ударил удушающий запах розовых духов, и Шейн зашелся в кашле. В комнате что-то упало.

– Кто здесь? – Шейн в темноте попытался нащупать что-нибудь, что сгодится в качестве оружия. Подвернулась настольная лампа.

Шейн включил свет, и увидел невероятно худую бледную девушку. Растрепанная, с глазами на выкате, она смотрела прямо на него. От этого взгляда Шейну непроизвольно захотелось попятиться, но он не стал.

– Кто вы, и что вы делаете в моем номере?

Девушка молчала. Выглядела она странно: короткое розовое платье не по сезону, куртка и высокие сапоги на каблуках.

– Я прошу вас уйти, – сказал Шейн, стараясь звучать как можно сдержаннее. Взгляд девушки чувствовался неадекватным, а с сумасшедшими лучше не конфликтовать.

– Пожалуйста.

– Я Хезер, – взволнованно сказала она, продолжая пристально смотреть на Шейна.

– Я прошу вас уйти, Хезер. Или мне придется позвать охрану.

– Я ваша самая большая фанатка.

Шейн вздохнул и повторил, сохраняя ровный тон:

– Давайте не будем усугублять ситуацию, просто выйдете и…

– Охрана не придет, – вдруг сказала она, и сделала резкий шаг вперед, слегка шатаясь. – Моя сестра работает здесь. Они с ней. Они знают.

Что за бред. Шейн понимал, что она наверняка не в себе, но легче от этого не становилось.

– Что вам нужно?

– Вы, – и она бросилась на него, чуть не сбив с ног. Одной рукой Шейн все еще держал лампу, другой схватил Хезер за локоть. Она тянула его свитер на себя.

– Успокойтесь. Я вызову полицию.

Кажется, упоминание полиции немного остудило ее пыл, потому что она ослабила хватку.

– Можно вас обнять?

– Нет. Не надо меня трогать, пожалуйста, просто уходите.

Он вытолкнул растерянную, но все еще безумно смотрящую на него Хезер за дверь. Вернул на полку эту треклятую лампу. В комнате был беспорядок. Его вещи были вывернуты из чемодана и разбросаны по всему полу. Эта Хезер скорее всего взяла себе что-нибудь на память. Так и есть: оглядев комнату, Шейн заметил, что пропал один из его любимых шарфов. Темно-серый, кашемировый. Неприятно, но и черт бы с ним. Если про сестру и охрану правда, то Хезер вряд ли далеко ушла. Надо убираться отсюда поскорее.

– Джен? Мне неловко снова беспокоить тебя, но ты недалеко уехала?

Шейн сел у стены и тяжело вздохнул. Как же он устал.

Сестра

Джен снова смотрела в потолок. Локи сидел на широком подоконнике и с тоской глядел в большое, до самого потолка, окно. Скучает, подумала Джен. Предатель.

Джен сама очень любила это окно и в другое время с удовольствием бы посидела на подоконнике. Но сегодня что-то не хотелось вставать. А вот курить очень даже хотелось.

Джен дотянулась до пачки и закурила прямо в постели. Было гадко.

Шейн улетел вчера. Домой, в Лос-Анджелес. Джен тогда не хотела себе признаваться, но она была рада, что он вернулся. Позвонил, сказал что-то про «ужасный отель» и попросил приехать за ним. Она тогда всю дорогу пыталась сдерживать глупую улыбку. А когда Шейн рассказал про напавшую на него фанатку, Джен и вовсе почувствовала себя героем. «И почему он постоянно играет каких-то отмороженных гангстеров», – пронеслось в голове у Джен. – «Ему так идет роль дамы в беде». Какой же он красивый, черт возьми.

Нет, нет и нет. Джен одернула себя, выпустив очередную струю дыма в потолок. Сколько у них разницы в возрасте? Лет тридцать? Да и жизнь у них совсем разная. Где Шейн Томас, голливудский секс-символ, а где какая-то Джен из какого-то мухосранска? Шейн Томас может выбрать себе кого угодно.

Джен вздохнула, стряхнула пепел с одеяла и поплелась в ванную. В большое зеркало над раковиной захотелось чем-нибудь запустить. Ни кожи, ни рожи. Обычная девушка, невзрачная, каких миллион. Слишком круглое, на взгляд Джен, лицо, которое в особо плохие дни она презрительно называла «блином». Волосы жесткие, цвета какого-то грязного болота. Глаза, и те неправильной формы. Ни жопы накачанной, ни скул этих, которые сейчас модные. Ни-че-го. Татуировка одна на ребрах. В виде кинжала. Юношеский протест.

Джен включила воду. Струя неприятно врезалась в потрескавшуюся кожу на костяшках. Надо как-то собираться, приводить себя в порядок.

Шейн вчера проторчал в ее душе почти час. Потом они снова сидели в ее гостиной, допивали открытое вино. Он тогда долго смотрел на нее, и Джен до сих пор ощущала эту щекочущую неловкость.

Опустила лицо в холодную воду. Вынырнула, и вновь встретилась со своим отражением, оперевшись рукой о зеркало. Ну все, хватит сопли распускать. «Будь мужиком», как любил говорить отец, «будь мужиком в любой ситуации».

– Локи, жопа с ушами, где ты? – она позвала собаку, попутно натягивая штаны. – Поехали, закупимся барахлом.

Не то, чтобы им особо нужно в магазин. Но поехать куда-нибудь развеяться не помешает. Можно, опять же, у Мэг зависнуть. Заказать латте или даже побаловать себя чем-нибудь из сезонного меню. В мастерскую можно заехать, давно хотела взять новый комплект шин, но все никак руки не доходили. Вот, есть повод.

Мэг встретила их подозрительным взглядом и шепнула что-то пожилой клиентке в меховой шапке. Та тоже покосилась на Джен. Ну что еще?

– Мэдисоны заходили, – сообщила ей Мэг, не успевая даже выслушать заказ. Джен понятия не имела, кто такие Мэдисоны. – Их мелкая, Хезер, такое про тебя ляпнула, ну я прям упала. Говорит, русская с холма шашни водит с актером этим из «Смертельного оружия». Я поначалу даже не поверила, но сестра ее в том отеле работает, сама все видела, ты, говорят, его на машине забирала.

Джен открыла рот, чтобы ответить, но Мэг говорила и говорила:

– Никогда бы не подумала, что ты такая. Ну, в смысле, что мужика такого отхватишь. Ты вообще не похожа на этих разукрашенных, кто за деньгами гоняется. Но все равно молодец, не в силиконовых губах, значит, счастье.

Джен даже забыла про латте. Ну спасибо. Не в силиконовых губах? Это ее сейчас с эскортницей сравнили? Не понятно, в чью пользу, но все равно. Зачем вот так грубо лезть в чужую личную жизнь? И хоть у нее и нет никакой личной жизни, Мэг последний человек, которого это касается!

Пожилая клиентка за столиком что-то увлеченно пересказывала своей подружке в такой же нелепой меховой шапке. Наверняка только что эта сплетня обросла какими-нибудь грязными подробностями.

– Нет, – Джен резко оборвала болтовню Мэг. – У Мэдисонов глаза в жопе, а мозги еще дальше.

Она сказала это так громко, что даже те старушки за столиком повернулись.

– Своей личной жизни нет?

Одна из них что-то пробормотала и они оскорбленно отвернулись.

– Мне с собой большой черный кофе, – Джен вытащила из кармана пару смятых долларов. Локи даже не стал сегодня выпрашивать печенье, просто тихо пристроился у хозяйских ног.

В мастерскую заезжать не стали. Остановились прогуляться на площади, где каток. Зимой тут очень красиво. Рождественский декор еще не сняли, несмотря на то, что февраль. В Норт-Хилле все делалось медленно.

«Кроме сплетен», – промелькнула гадкая мысль, – «сплетни здесь разносятся со скоростью звука».

Зря она так резко, думала Джен с сожалением. Ей ведь в эту пекарню еще ходить. Да и сплетня эта так, пустяковая. Поговорят два дня и перестанут. Судя по тому, как Шейну понравился Норт-Хилл, он сюда больше не приедет. Конец истории. Кому вообще есть дело до того, что несет какая-то Хезер? Кстати, не та ли это неадекватная Хезер, которая вломилась в его номер? Джен вспомнила девушку около отеля, которая неприкрыто пялилась на них с Шейном. Невольно вырвался мрачный смешок. Вот это она обрела себе врага, конечно. Поклонники – страшные люди. А эта Хезер еще и знает, кто она.

Джен бросила взгляд на каток. Счастливые парочки врезались в бортики и в друг друга с глупыми улыбками. Кто-то падал, разбивая нос о толстый лед, кто-то виртуозно крутился на одной ноге. Интересно, умел ли Шейн кататься? Тьфу, опять этот Шейн. Топов всяких «Кинопоисков» ему мало, надо еще и ее мысли занять.

Остывший кофе перестал привлекать, и Джен выбросила разноцветный стакан по дороге к машине. Дома она достала залежавшуюся пачку чипсов и легла на диван в обнимку с собакой. Смотреть «Холодный февраль».

В реальность ее вернул неожиданный звонок по FaceTime. На экране показалось недовольное, раскрасневшееся от мороза лицо сестры.

– Женя, е-мое, я тут должна в снеговика превратиться? Я же кинула точное время прилета, тебя где носит?

Черт! Джен подскочила, чуть не свалившись с дивана. Маша! Неделю назад сестра написала, что они с мамой собираются в Америку. Мама сразу в Нью-Йорк, а Маша хотела к Джен. Точную дату и время она действительно отправляла, вот только Джен за всеми последними событиями совершенно забыла про этот визит. И теперь Маша стояла у входа в аэропорт с рюкзаком и очень грозным лицом.

– Быстрее давай, я здесь не молодею!

Как только Маша увидела Джен, тут же бросилась ее обнимать. Джен с радостью ответила на этот порыв. Машины волосы щекотали лицо и пахли ее любимым клубничным кондиционером. Так знакомо и успокаивающе, будто бы Джен сама вернулась домой. Когда приехали, Маша еще и Локи затискала в объятиях, и теперь ее белоснежная толстовка была вся в рыжих волосках.

– Только давай по-русски, а? – попросила Маша, усаживаясь за стол. Джен заварила чай.

– И как же ты собралась здесь в колледже учиться?

Маша закатила глаза.

– Ой, Жень, не капай на мозги, мне дома матери хватает.

– Как она там?

– Снова пластику сделала.

Джен вздохнула.

– Где на этот раз?

– Она считает, что ее скулы недостаточно выразительные.

Да уж. Помешались все, что-ли, на этих скулах?

– Она и про мои скулы так говорит, – сказала вдруг Маша, отчего Джен чуть не поперхнулась чаем. Маша похожа на нее саму: волосы от природы такие же темно-русые, только Маша в блондинку красится. Брови густые. Только вот глаза светлые – в маму. Лицо тоже чуть круглое, и правда без выраженных скул, но разве можно говорить такое ребенку?

– Все нормально с твоими скулами, пусть не придумывает. И не позволяй ей заставлять тебя делать то, что ты не хочешь.

– Тебе легко говорить, ты с ней не живешь, – Маша уныло размешала чай и обратила внимание на почти пустую бутылку вина.

– Бухаешь тут? – спросила она, и прежде, чем Джен успела придумать ответ, добавила: – нальешь мне?

– Тебе шестнадцать, а не двадцать один, – покачала головой Джен.

– И что у вас за страна такая? Водить машину уже можно, а пить нельзя. Закурить-то хоть дашь?

– Нет!

– Вот и приезжай в гости к любимой сестре, – проворчала Маша. – Вместо гостеприимства одно занудство. А я тебе, между прочим, зефирки твои любимые везла через весь океан. А ты!

Зефирки Маша достала, – мятные, с кусочками шоколада – подняла глаза на Джен и спросила:

– Ты же к папе поедешь?

Джен нахмурилась. Большую часть времени отец предпочитал держать семью на расстоянии от себя. Специфика «серьезного бизнеса».

– Сейчас?

– Ну…ты про завещание слышала? – Маша говорила тихо, с волнением в глазах.

О боже. Да, конечно, Джен слышала. Когда Джен в последний раз вделась с отцом, она чуть не погибла в перестрелке. Отец что-то не поделил с одним из картелей. Джен отделалась легким испугом, а вот отец просто просто помешался на этом завещании. Инцидент был из ряда вон, никому из партнеров не выгодно его убивать, но отец решил, что «смерь наступает ему на пятки». Написал завещание, постоянно твердил, что хочет «увидеться с семьей в последный раз, пока не поздно».

– Так вы…поэтому приехали?

– Мама хочет убедиться, что он не поехал кукухой. Так что надеюсь, что нет. Не поэтому.

Пару минут они молчали. Потом Маша, видимо решив сменить тему на более веселую, перебралась на диван к ноутбуку Джен.

– Кино смотришь?

Джен все-таки разлила остатки вина в два стакана и протянула один Маше. По справедливости.

– Оо, «Холодный февраль». Классный фильм, – Маша с благодарностью приняла стакан. – Одна из первых режиссерских работ Алана Стэта. И молодой Шейн Томас такой красавчик. Кстати…

Глаза Маши как-то подозрительно заблестели.

– …В Нью-Йорке сейчас будут съемки второго «Смертельного оружия» проходить. Это инфа сотка, я твиттер Мэтта Роуза читаю. Мы можем даже что-нибудь увидеть, если нам очень повезет. Круто, да?

Да уж, вздохнула Джен. Кому-то в этой жизни должно и повезти.

Часть II. Нью-Йорк. Солнце

Слишком жарко. Нет, Шейн, конечно был рад, что мороз больше не прожигал его кожу, и теплый климат ему привычнее. Но вместе с этим солнцем вернулся и огромный груз проблем. В аэропорту приходилось пробираться сквозь толпу в неприятно прилипающей к телу толстовке, периодически останавливаясь, чтобы улыбнуться кому-то на камеру. Потом пришлось присесть на несколько минут на скамейку, чтобы отдышаться. Из Лос-Анджелеса как будто выкачали весь воздух. Духота и знакомые декорации позволяли постепенно вернуться в привычное рабочее состояние. Шейн включил телефон. Он отозвался вибрацией и перегруженным от сообщений экраном.

Уилл (11): «Ты специально игнорируешь?»

Шерил: «Слышала, ты скоро будешь в Нью-Йорке. Хотела попросить кое о чем».

Мэтт (2): «Шейн, перезвони».

Сара: «Ты видел, как они доработали сценарий? Что за идиоты».

Мама: «Шейн, пришли денег».

Кузен Джимми: «Хей, тут у меня крутая идея для стартапа, долго объяснять, но может, подкинешь мне тысяч 50-70?»

И еще куча уведомлений. Шейн почувствовал легкую грусть, когда заметил, что Джен ничего не написала ему. Хотя, что она могла написать? Так мало времени прошло с их встречи.

Он обратил внимание на молодую пару, выходящую из аэропорта. Девушка, прикрываясь солнечными очками, что-то весело щебетала парню, а тот, рассеянно оглядываясь по сторонам, тащил чемоданы. Первый день в городе. В Лос-Анджелес обычно приезжают начинать новую жизнь, а не возвращаться в старую. А Шейну приходилось возвращаться. Приходилось идти, глотая дорожную пыль и задыхаться от слишком резкого запаха ароматизатора в такси. Шейн жил здесь с детства и по праву мог считать этот город родным. Он возвращался сюда каждый раз: со съемок в самых закоулках Америки, из редких поездок к матери в Мексику, запойных и сумасшедших путешествий в Европу. Лос-Анджелес был его домом. Но теперь того магнита, притягивающего Шейна обратно из любой точки мира, с ним было. Не было Итана.

На голливудских холмах воздуха едва ли больше. Конечно, может Шейну только так казалось, однажды он уже разучился дышать.

Шейн бросил сумку на пороге пустого дома, наглухо запирая дверь. Прошелся рукой по стальному стеллажу. Ни пылинки. Домработница недавно убиралась. Да, точно. Вся обувь стояла строго в ряд и настенные часы, имеющие привычку каким-то образом постоянно наклоняться набок, висели ровно. Эта женщина, если увлекалась, могла даже книги в алфавитном порядке расставить.

Шейн позвал ее, но его голос только эхом прошелся по всем комнатам. Даже жаль. Перекинуться с кем-нибудь парой слов сейчас было бы кстати. С Итаном они встречались каждый раз, когда кто-то из них возвращался из поездок. Традицию поклялись соблюдать до самого конца. Пока кто-то из них не отбросит коньки. «От передоза счастья на красивой девушке», – говорил Итан. Вот так он хотел умереть.

Красивая девушка, по меркам Итана, конечно, оставила Шейну тонну сообщений о том, что он должен был приехать на ее очередную тусовку, посвящённую годовщине смерти Итана. И о том, как все хотели бы его там видеть. Кто все? Кто ищет повод напиться и может отметить Уилл в соцсетях? Сама она была на редкость назойливым и утомляющим человеком, неизвестно как зацепившем внимание его лучшего друга. И если бы Итан так срочно не понадобился ей той ночью, он, может, и не поехал бы никуда… Так, стоп.

Шейн сел на свеже застеленную постель, стараясь выкинуть эти пустые мысли из головы. Глупо обвинять девушку. Глупо обвинять кого-либо вообще.

С тех пор, как Итан перестал бывать здесь, дом начал казался Шейну серым и необжитым.

Чтобы занять себя, Шейн спустился в винный погреб, достал бутылку Шато Бордо 1988 года и вернулся в спальню. На сообщения все же ответил. Перевел матери денег, сколько ей было нужно. В последнее время эти просьбы повторялись все чаще, и Шейн только надеялся, что у нее нет проблем со здоровьем и она не подсела на кокаин. Кузену тоже помог, хоть и понимал, что это бесполезно. Семья, все-таки.

Видеозвонок от Сары. Вечер хоть чуть-чуть, но обещал быть веселым.

– Шейн, это посто жесть, они тупые, как жопа кабана, – Сара куда-то шла по улице, телефон немного дергался и звук пропадал из-за ветра. – Утром в студию звонила, уже поругалась и с Сэмом, и с его боссом, какой же он мерзкий сексист!

Шейн не стал спрашивать, в чем дело. Очевидно, новая версия сценария совершенно не понравилась его коллеге.

– Чуть только у женщины появилось хоть немного интеллекта и закрытая одежда, так этому старому козлу обязательно надо было влезть и все испортить. Яйца у него, что ли, отвалятся, если он продуманного женского персонажа напишет? Хорошо, что Мэтт сразу мне прислал с правками, я утром такая злая была.

Сара и сейчас выглядела очень злой и возмущенной, Шейн мог себе представить, как она кричала по телефону утром. Это было нормально для нее.

– Представляешь, у меня было пару часов до самолета, мне даже захотелось зайти в салон и волосы обрезать к чертям. Слава богу, я вовремя вспомнила, что мне не пятнадцать.

Шейн засмеялся. Сару он мог слушать часами.

– Ты точно хочешь сниматься в сиквеле?

– Сара, мы уже контракт подписали.

– Ну какого дьявола, а? Когда-нибудь я уволюсь с этой работы и к маме перееду. Вот серьезно. Никто больше не будет насиловать мой мозг.

– Составь мне компанию в последний раз?

– Только ради тебя, – Сара тяжело вздохнула, демонстрируя одолжение. – Как ты? – она прямо посмотрела в камеру. – Как твоя поездка?

– Хорошо. Лыжи, горный воздух. Чуть не сломал руку, но все обошлось.

– Ой, я в отеле чуть не навернулась на их лестнице конченой. Туристы очень некультурные, постоянно кто-то тыкал пальцем. Но если бы не этот тупорылый сценарий, было бы еще ничего. Мы когда сразу на пляж поехали, слушай, это было нечто…

Сара еще долго рассказывала истории, пока Шейн лежал на кровати, в темноте, под голубое слепящее мерцание телефона. Он чувствовал, как закрывались глаза и затекала рука. Несмотря на это ощущение разбитости и сонливости, Шейн понимал, что вряд ли сможет уснуть. Бессонница мучила его которую неделю, а выпитый на ночь алкоголь делал все только хуже. Голова уже начала болеть. Можно было бы сейчас взбодриться, закурить, даже заказать пиццу, раз уж здоровый сон ему сегодня не светит. Почитать правки, которые прислал Мэтт. Уйти от неприятных переживаний в работу, как обычно. Скорей бы снова начались съемки.

Затерянные в Нью-Йорке

Джен сидела в кресле у окна самолета, прислонившись лбом к стеклу, пока Маша рассказывала ей истории из жизни ее школьных подруг. Джен было не особо интересно, но она все равно слушала. Мужественно боролась с подступающей тошнотой и головокружением. Самолеты – отстой.

Джен вспомнила, как они с отцом в первый раз прилетели в Нью-Йорк. У нее были рваные голубые джинсы, розовая сережка в носу и восторженное выражение лица. Отец тогда показывал ей Нью-Йорк с такой гордостью, словно самолично его строил. Придерживал за плечо сильной рукой, проводя сквозь вонючую толпу. Сколько же в этом городе людей, еще больше, чем в Москве, после которой Джен обычно хотелось запереться в огромной квартире и полгода не выходить оттуда. Но тогда ей все понравилось. И вид в высоту, сбивающий с ног, и запах специй, перебивающий машинное масло. Бесконечные улицы, сплетенные в огромную канализацию. Джен сразу поняла, как быстро можно здесь потеряться. Даже папины охранники, обычно везде мозолящие глаза, умудрялись затеряться в толпе. Как мыши в переполненном лабиринте. Мышью – вот кем Джен себя ощущала. Хотелось бежать вперед по сточному мегаполису навстречу американской свободе, в поношенных кедах с запачканными шнурками. «Восхитительно», – было ее первой мыслью.

– Восхитительно, – шепотом сказала она, выпадая из воспоминания. Она казалась себе такой беспомощной и маленькой тогда. Даже английский, почти родной по школе и универу, здесь был будто чужим и совсем другим.

Джен посмотрела на свое бледное отражение в окне. Рваные джинсы сменились на простые черные, а сережку она давно потеряла. Этот Нью-Йорк встретил их проливным дождем, громом и унылыми лицами. Джен обернулась к сестре. Она стояла рядом, почти прижималась к руке. Белые спаленные волосы Маши прилипли к рукаву пальто Джен, и сама она выглядела немного растерянной и напряжённой. Джен вспомнила, как Маша отказалась в самолете от бесплатного горячего шоколада, потому что: «Меня высыпет, мама сразу увидит и опять орать будет».

– Здесь не так плохо, – Джен уверенно взяла сестру за плечо, как когда-то ее саму брал отец. – Знаешь, не обязательно сразу ехать к маме.

– Да? – Маша подняла на нее полные удивления глаза.

– Да, ты ведь не говорила, что мы приедем точно сегодня. Можем снять номер, например, в «Плазе».

– Ю-ху! – Маша радостно вскрикнула и обняла Джен. Та невольно поморщилась.

– Ну, хватит обнимашек, веди себя прилично. Пойдем купим огромное мороженое.

– И «банана сплит», – Маша потянула ее за руку.

– О, да, и «банана сплит».

Джен взглянула на себя еще раз, в витрину. Беспомощность ей больше не к лицу, а вот сережку можно было бы и новую посмотреть. Ей шло.

Локи спал у ног, отдыхал после перелета. Джен наблюдала, как Маша уплетала ванильное мороженое, вытирая капающий с подбородка шоколадный сироп. При этом еще размахивала руками и пыталась с набитым ртом что-то рассказать. Сама Джен только размазывала свой десерт по пластиковой розовой чашке и невольно дергала ногой под пошлю попсовую мелодию. В кафе пахло хлоркой и горьким кофе, дождь неутешительно барабанил по стеклу, заливал улицы, открывал парад разноцветных зонтов и совсем не располагал к веселым прогулкам. Настроение Джен тоже не располагало, но она старалась.

– Еще мороженое хочешь?

– Ага. Еще раз хочу со взбитыми сливками, маршмеллоу и карамелью. Можно?

– Конечно.

– Ура, – Маша с энтузиазмом отправила еще одну ложку в рот. Официант принес два горячих дымящихся стакана со стекающими поверх струйками соленой карамели. Маша тут же сфотографировала их, а потом сделала селфи на фоне дождливого Нью-Йорка.

– Отправлю Насте с Ариной, пусть завидуют.

Джен вздохнула. Ей было некому отправлять селфи и некуда постить фотографии кофе. Не то, чтобы ей хотелось, но иногда она задумывалась, как это – вести такую активную социальную жизнь. У Маши было, наверное, с сотню друзей, пестрый профиль в соцсетях и язык, подвешенный на любую тему. Маша снимала много видео и мечтала стать режиссером. Красивая и талантливая, Маша идеально вписалась бы в творческую тусовку.

– Давай я тебя поснимаю?

– Ну зачем?

– Давай-давай, сделаю типа документалку. Ну пожалуйста, – Маша сделала щенячьи глаза и Джен уступила. Она расслабленно оперлась на одну руку, всем своим видом показывая, что ей плевать, какой получится кадр.

– Итак, Евгения, зачем вы прилетели в Нью-Йорк?

– Чтобы потратить все деньги со своей сестрой, конечно же…

В первую очередь решили пойти в салон. Джен чуть-чуть подравняла свое каре, а Маша долго не могла определиться с выбором. Мастер взяла двумя пальцами ее выжженые концы и неудовлетворительно покачала головой.

– Сейчас в тренде естественные цвета и натуральность. Обрезаем?

Маша сначала испуганно смотрела на падающие на пол локоны, а после медленно провела рукой по коротким русым прядям.

– Мама меня убьет, – прошептала она, уставившись в зеркало, и вдруг сказала: – А можно мне базз-кат?

– Маш, ты уверена?

– Давно мечтала. Надоело быть куклой.

Джен восхищенно присвистнула, глядя на бритую голову сестры, и решила, что теперь сережки в нос точно нужны им обеим.

Машу несло все дальше и дальше по магазинам. Она тянула Джен за руку вперед, хотя даже не знала дороги. Останавливалась у каждой витрины и расписной стены. Снимала прохожих, снимала Джен, заговаривающую при каждом удобном случае на английском. Дождь перестал, и редкие, пробивающиеся через густые облака солнечные лучи освещали широкие лужи.

– Вау, – Маша замерла на дороге, глядя вверх. Теперь свет падал на ее лицо, сощуренные голубые глаза и такой же голубой камешек ее новой сережки. Маша стояла прямо посередине двух одинаковых стеклянных высоток в расстегнутой белой куртке. Джен не удержалась и сделала фотографию, за что Маша наградила ее еще одним восторженным: «Вау».

– Блин, Жень, просто шикарно. Поставлю новую фотку профиля в Инст. У тебя есть вкус.

– Да что ты, – Джен цокнула языком.

– Нет, серьезно, стану режиссером, возьму тебя на работу в Голливуд.

– Хватит с меня Голливуда, спасибо. Но будешь произносить речь на Оскаре, не забудь, что твоя сестра всегда в тебя верила.

Джен потащила Машу смотреть очередной бутик с порванными толстовками. Та выбрала себе черную, с надписью «F*CK OFF» сзади. Джен фыркнула, но осуждать не стала. Раз уж они тут разводят настроение поменять стиль, можно и себе выбрать что-нибудь необычное.

– Ты платья совсем не носишь, – констатировала Маша, надевая лицо модного эксперта. – Возьми одно.

Джен взяла черное кожаное, полностью обтягивающее платье почти за тысячу долларов. И накинула сверху плотную клетчатую темно-зеленую рубашку, в которой пришла.

– Ты миллиардерша из трущоб, – засмеялась Маша, снова включая камеру.

– А ты панк из падика.

– Льстишь, красотка.

Джен снова фыркнула, а Маша настояла на еще куче фотографий в магазине и даже в грязном от городского снега парке за магазином. В Нью-Йорке было не так холодно, как в Норт-Хилле, но и Джен и Маша ощутимо продрогли.

– Ой, смотри, что там с красными дверями? Книжный?

В Норт-Хилле тоже был свой книжный. Один, правда, и далеко не такой большой, как этот. Тот был похож на крошечный затхлый склад, где книги были уложены большими стопками и под тусклой лампой было сложно разобрать, что где. И единственный угрюмый работник с сальными волосами и недружелюбным высокомерным взглядом. Что поделать, горожане Норт-Хилла предпочитали компанию телевизора.

Здесь же было светло, просторно, и Джен, оказавшись перед лабиринтами шкафов, почувствовала себя по меньшей мере студенткой Гарварда из какого-нибудь старого атмосферного фильма про колледж. Маша сразу нашла глазами отдел с биографиями, а Джен немного растерянно ходила между рядами. В детстве она запоем читала все, что ей попадалось. Отца почти никогда не было дома, уходил он рано, приходил очень поздно. Иногда на следующий день. Иногда в крови. Мама предпочитала делать вид, что ничего не происходит. Довольствуясь папиными деньгами, она ходила по магазинам, подругам и маникюрщицам. Джен была предоставлена няне, такой же ветреной, как и мама, и, по большей части, самой себе. И книгам. Небольшой библиотеке покойного деда на старой папиной квартире. Сидела там днями напролет. Мама была не против ее увлечений, а когда спохватилась, что у нее совсем нет контакта с дочерью, Джен была уже «слишком дикой и нелюдимой». С Машей мама такой «ошибки» не допустила. Потом подключился и отец. Одержимый мечтой стать «новым доном Корлеоне», он стремился вовлечь всех отбросов своей разношерстной семьи в общее дело. И если маму отец сам называл «слишком блондинкой», Маша была еще совсем маленькой, то Джен доставалось по полной. За пересчетом мафиозных денег, тренировками с оружием и частыми поездками было не до книжек. Да и мечта самой когда-нибудь что-нибудь написать забилась в угол где-то на задворках сознания.

– Подсказать вам что-то, мисс? – голос за спиной выдернул Джен из воспоминаний.

– Нет, нет, спасибо, – она на автомате вытащила первую попавшуюся книгу, оборачиваясь к говорившему. Это был высокий молодой парень в форме работника магазина. Он приветливо улыбался.

– Классику любите? Одобряю, – сказал он, и Джен посмотрела на то, что держала в руках. Шекспир. Ну, конечно, кто же еще.

– Да, фанатею от «Ромео и Джульетты». Вечная история, – Джен повела плечом и натянула ответную улыбку.

– Приятно встретить увлекающихся людей. Вы путешествуете? Я заметил ваш акцент.

– Вы наблюдательны.

– Большинство туристов обычно сразу ищут рестораны и достопримечательности. Но если хотите по-настоящему узнать другую культуру, правильно делаете, что идете в книжный. Вы откуда?

– С севера, – уклончиво ответила Джен.

– Север не перестает удивлять. Недавно как раз поступила новинка, автор – девушка из Канады. Красавица, как вы. Со сложной жизненной историей, – парень указал на большие стеллажи у самого окна. Светло-голубые книги в мягких обложках, с коротким названием «Сила». Джен хмыкнула.

– И как вы ее находите?

– Если честно, немного тяжеловато для американского читателя. Язык витиеватый. Не стану спойлерить концовку, но некоторым…фатализмом вы будете удивлены. Особенно, если цените нетривиальную литературу.

Такие крупные книжные могли позволить себе не только хороших продавцов, но и Старбакс прямо в зале. Если осмотреться, можно было понять, что большинство пришли скорее за атмосферой книжного, чем за книгой. Люди сидели с ноутбуками, телефонами, просто общались друг с другом под тихую мелодию, шелест и запах свеже напечатанных страниц. Маша и Джен заняли единственный свободный столик, нагрузив стопкой книг подоконник рядом. Кофе был ничего – не кислый – а вот булочки оказались средней паршивости. Джен поставила еще один ментальный «плюсик» в пользу провинциальной выпечки. Над Нью-Йорком снова угрожающе нависли тучи, и Джен немного перегибалась через столик, чтобы смотреть за Локи, навязанным около магазина. Задание напротив перекрашивали из-за чьих-то пошлых граффити в новый, светло розовый цвет, освежающий урбанистический пейзаж. Маша прикрылась черно-белой глянцевой биографией Вуди Аллена.

– Ну как, ничего такой? – спросила она.

Джен не поняла, о чем речь.

– Парень, консультант. Так смотрел на тебя.

– Маш, он мне просто книгу продал. Продавцы должны быть милыми, – на всякий случай она обернулась на продавца, тот поймал ее взгляд и улыбнулся. Как будто все это время наблюдал за ней. – А хотя да, смотрел…

– Не в твоем вкусе? Или у тебя есть кто-то в Норт-Хилле?

«Кто-то в Норт-Хилле», – Джен подумала о Шейне, и невольно улыбнулась. Это короткое воспоминание отозвалось неожиданным теплом в груди. Она понимала, что глупо думать о нем в таком ключе. В конце концов, он кинозвезда. Интересно, чем он сейчас занят? Работает? Или проводит выходной в компании какой-нибудь актрисы, такой же талантливой и неотразимой, как он сам? С одной стороны, Джен казалось, что она непременно должна что-то сделать. Узнать, где и когда съемки, остаться в городе подольше, если нужно. Постараться попасться ему на глаза. «Случайно» столкнуться в каком-нибудь баре, соблазнительно угостить его коктейлем. Подняться вместе в ее номер в «Плазе», скрываясь в темных закоулках от вездесущих папарацци… С другой стороны, Джен следовало прекратить создавать у себя в голове воображаемые отношения, пока она не превратилась в этого крипового продавца книг, уже третью минуту разглядывающего ее декольте.

– Не в моем вкусе, – Джен поежилась и застегнула рубашку. – И никого у меня нет.

– А у меня есть, – внезапно выдала Маша. Джен удивленно посмотрела на сестру. – Я тебе расскажу, ты только маме ни слова, ок? И папе тоже.

Джен кивнула.

– Его зовут Эрик, ему двадцать четыре, как тебе. Его отец – продюсер, обещал мне помочь с моим первым проектом, представляешь? Еще у него связи в Калифорнийском колледже искусств, так что мне можно будет проще поступить. Эрик сам музыкой занимается, и скоро выпустит первый студийный альбом…

– Двадцать четыре? – переспросила Джен.

– Ага. Но это ничего страшного, у нас с ним много общего. Он хвалит мой вкус и мои работы.

– Маш, ты что, восемь лет разницы это не ничего страшного. Ладно, если бы тебе было двадцать четыре, но ты же…

– Что? Еще ребенок? – Маша выглядела разочарованной такой не восторженной реакцией.

– Вообще, да, – Джен говорила осторожно, зная, что ее слова не понравятся Маше. Она не знала, что лучше всего говорить в таких ситуациях, и хотела быть тактичной, но точно понимала, что ситуация…небезопасная. – Слушай, я не пытаюсь запрещать тебе что-то, но тебе не кажется странным, что взрослый парень хочет встречаться со школьницей?

– И что? Раз я школьница, значит, глупая?

– Я не говорю, что ты глупая. Просто ты поступаешь не очень разумно. Мало ли, что на уме у этого человека.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.