Тина Тандава
Его волчий рык

Тропинка не туда

Внимание!!!

Некоторые сцены могут вызвать физическое отвращение, состояние тревоги, ужаса или моральное неприятие. Мои герои – чудовища и не образец морали! В реальности подобное поведение без взаимного согласия не является нормой и уголовно наказуемо!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ

Откровенные сцены содержат:

• принуждение,

• натуралистичные переживания боли,

• физиологические подробности,

• описание биологических жидкостей,

• некрасивый животный секс,

Также книга содержит нецензурную брань.

Не рекомендуется страдающим от боязни темноты фобий, связанных с оборотнями.

# Изнасилование

# Сильный волосатый мужик

# Хэппи-энд

Публикация глав ЧЕРЕЗ день! В апреле возможен перерыв публикаций на две недели! (Прошу понять и простить)

Обращение от автора:

Дорогие читатели! Приобретая в магазине ЛитРес книгу в режиме черновика, вы сильно поддерживаете автора! Спасибо тем, кто приобрёл подписку на черновик!

После завершения книги, она станет дороже!

О боги, какая мерзость, ещё давай!

1. Тропинка не туда

Когда я решила съездить в Китай, затея показалась отличной. Пухлая финансовая подушка, разрыв бессмысленных отношений с моральным уродом и заявление на увольнение в опостылевшей за пару лет компании – идеальное время для приключений и открытий! Особенно после всего, что я терпела предыдущие годы. Что от начальства, что от бывшего. Всего-то надо: подготовить документы, оплатить тур, собрать вещички и дождаться мая, когда на дворе потеплеет, чтобы смело ехать. Почти мечта!

А вот на деле, когда приключение уже не маячит где-то впереди, а происходит прямо сейчас, всё оказывается как-то не очень…

– Вот и почему я здесь зачем?! Как так вообще вышло? Я же взрослая умная девушка, ну как я так? Дура набитая! Денег за тур отдала кучу, а мозги взять забыла! И Хон ещё тоже – работничек! Отпустил не глядя. Твою ж! – Я вытащила ботинок из жидкой глины, с досадой заметив коричневые брызги на штанах снизу. Постаралась обойти размоченную колею по травянистой обочине, затем остановилась, встряхнула бумажную карту, сверяя путь, и двинулась дальше. – Ну и где уже тут трасса? Одни буераки какие-то!

Вообще, природа вокруг была красивой. Проснувшийся от зимы край активно одевался в цветы и зелень. Кое-где в закатном солнце тянулась бойкая трава, в остальном почти всё пространство между деревьями покрывали папоротники. За исключением узкой тропы, которая всё больше казалась заброшенной.

Шла я уже второй час. И примерно полтора из них жалела, что не осталась с другими ребятами ждать бесплатный автобус от отеля. Ну да, мне-то важнее всех своё шило жопное утолить! Теперь и расплачиваюсь. Думала – деньгами, а оказалось, что собственными нервами и здоровьем. Смелая, самостоятельная, ага… Это вам не Россия-матушка.

Когда мы прибыли на станцию, время близилось к вечеру, но солнце сияло ещё ярко. Вполне можно было и подождать, но мне слишком сильно хотелось поскорей добраться до отеля, чтобы завтра успеть проснуться и заснять восход с балкона. Ну и, конечно, раньше всех прийти на оплаченный завтрак, пока остальные не подъели на шведском столе всё съедобное, как было в предыдущие два дня. Мне личинки шелкопрядов и тушёные куриные лапки как-то авансом не зашли почему-то, и хотелось привычного меню. Так что я подождала буквально минут пятнадцать, а затем попросила нашего старшего по имени Хон, который, как урождённый гражданин Поднебесной, неплохо владел языком, подыскать мне бюджетное такси. О чём и с кем он договаривался, я не очень поняла, но в итоге меня вызвались подвезти милые старички в соломенных шляпах и на скрипучей подержанной машинке. Выглядели оба безобидными, особенно с учётом национальной доброжелательности, поэтому я, недолго думая, прыгнула в кабину.

Я-то думала, что меня доставят до места, но оказалось, что пожилая пара, похоже, ехала куда-то дальше, а меня взялись довезти «до поворота». Старичок остановился у какой-то остановки, с непередаваемо радостной, как у всех китайцев, улыбкой вручил мне бумажную карту и ткнул пальцем сначала в одну точку, потом в другую, а следом указал на тропу за окном. И вежливо, но неотвратимо высадил меня. Они мне радостно помахали и поехали дальше, а по дороге следом пролетел одинокий картонный стаканчик в гулкой тишине.

– Ну… ладно. Дойду, – решила я.

Признаться, в тот момент я ещё не поняла, что это плохая идея. Ну правда, как это может быть чем-то плохим, если впереди чудесный лес, почти сказочная тропа, как в мультфильме про Тоттро, а ещё – почти месяц приключений в стране, которую я мечтала повидать! Вот она – уже под ногами! Бери и иди по ней, никто не держит!

«А лучше бы подержали…» – подумала я спустя полтора часа, осознав, что за очередным изгибом тропы так и не видно ни трассы, ни даже вообще хоть какой-то цивилизации – одни азиатские красоты.

– Блин, надеюсь, тут хоть тигров никаких не водится… – уже откровенно струхнув, проговорила я, оборачиваясь на низкий солнечный диск меж стволов, который из оранжевого грозился стать багровым. Ещё чуть-чуть и скроется за пригорком, и останусь я в лесу одна-одинёшенька. – Блин, какая же хреновая идея была идти пешком!

Достала телефон и опять выругалась – ни антенны, ни интернета, ни заряда. Да и симка наша – отечественная, не успела поменять. А ведь три дня было! Три! Но фоткать пейзажи и бегать по достопримечательностям казалось важнее. Надеялась на Хона и на то, что всё будет идти по плану.

– А может, тут хоть интернет ловит, а? – Я подняла руку повыше, чтобы посмотреть, не появится ли заветное деление, но тщетно – эфир был пуст. – Вот же ж! – Чуть помолчала, оглядываясь, но всё же не выдержала и злобно прошипела: – Блять.

Теперь приключение превращалось из весёлого во что-то по-настоящему серьёзное. По карте мне нужно было пройти всего километр насквозь через рощу, и я бы оказалась в посёлке, где ждал оплаченный отель. И ужин в нём же. Но то ли я не на ту тропку свернула, то ли китаец, который меня подвозил, перепутал остановку, но теперь я шла по лесу одна уже очень долго. Слишком.

– Интересно, нашего старшего штрафанут за меня или сразу в тюрьму посадят? Что потерял меня вот так. И отпустил же ж! Тоже мне – гид. Без мозгов, что он, что я. Как у бывшего прям! – И, вспомнив Олега, стала ещё злее. – Мудозвона кусок, чтоб тебе там икалось, уёбок! Надо было тебе в тапки тараканов подсыпать перед отъездом. Вот поедем назад, куплю специально жареных и в кастрюлю тебе всю банку! Не зря дубликаты ключей делала, ох не зря! Блин, выбраться бы уже, а то как-то совсем жопа какая-то. Хоть опять назад иди!

Да, я размышляла над тем, чтобы вернуться. Более того, я даже сделала это в первые полчаса, пока ещё было светло, но различив издалека дорогу, увидела на ней местную гопоту, которая на удивительно международном наречии харкалась и курила, быдловато вякая что-то в сторону проезжающих машин. Я откровенно струсила и в надежде, что меня не заметили, пошла назад. Ну правда, лес чистый, тропинка есть, карта тоже, местность людная, кругом дороги, в небе самолёты туда-сюда фьють-фьють, что может случиться?

– Помутнение в мозгах, вот что может случиться! – зло чвякнула я ботинком по тропе и огляделась.

Назад идти далеко, до темноты не успею. Вперёд идти куда – неясно. Связи нет.

Полный и безоговорочный…

– Так, стоп. Не паникуем. – Я набрала в грудь воздуха и медленно выдохнула. – Правила везде одни и те же. Всё, встала на месте и жду. В конце концов, тропа есть, значит, по ней ходят. Утром посветлу либо дойду сама, либо меня найдут. Я в группе приехала, не одна! Меня будут искать! Всё.

Скинула рюкзак, вытащила из него толстовку, надела и поёжилась. Так-то ещё тепло было, всё же май, но с каждой минутой становилось всё холоднее. Не зря штанишки тёплые надела – флисовые.

Но, посидев минуты три, я резко осознала, что так ещё страшнее. Прям, капец как страшно! Одна, в лесу, в чужой стране! Да это ж жуть самая настоящая! А если тут реально тигры?! Ну и что, что цивилизация? Видела я в сети клипы с полосатыми сюрпризами в деревенских сараях! Они и в город зайти могут, а тут – воля вольная, гуляй не хочу!

Сумерки усиливали волнение, и в сереющем окружении всё чаще мерещились тигриные бока. Дошло до того, что даже показалось, будто издалека раздался воинственный котий рык, и я заскулила.

– Блин, лучше бы я с этим придурком жить осталась! Захотела приключений, дура дурацкая!

Бывшего я старалась вспоминать пореже. Даже несмотря на то, что решилась на приключение, в общем-то, в основном из-за него. С тех пор, как улыбчивый обаятельный сосед по коммуналке, где я снимала комнату, прогрел моё сердечко до удобоваримой температуры и уселся там своей настойчивой жопой, прошло больше года. Весь этот год он уламывал меня на то, чтобы наконец перевести отношения в горизонтальную плоскость, но я, честно говоря, трусила. Пыталась ему объяснить, что не готова, что подруга в больницу попала после первого раза и чуть не умерла от кровотечения, что другая, которая работает в органах, постоянно рассказывает о насилии и жертвах, и для меня это реально нечто не повседневное, а, ёпта, пугающее и важное! Но ему было это не интересно. Куда интересней ему были мои трусики, которые я иногда забывала в общей ванной после стирки. С дюжину спёр, не меньше!

– Ничтожество. – Я скрипнула зубами и поёжилась.

А пару месяцев назад он заявил, что больше не хочет терпеть такое отношение с моей стороны и привёл к себе раскрашенную девицу, с которой всю ночь за стенкой мстительно и отчаянно трахался. А я лежала, смотрела в потолок, слушая стоны, и пыталась понять, это он меня наказывает за неуступчивость? Или Вселенная за непроходимую тупость, из-за которой я доверилась этому мудозвону? К рассвету пришла к выводу, что это однозначно второе. И психанула. Хватит. И переработок за гроши хватит, и мужиков этих незамутнённых хватит, и вообще жизни этой тусклой и серой хватит! Пора что-то кардинально менять, а то так всё и пройдёт – уныло и не про меня. А я и для себя жизни хочу. Настоящей! Яркой! Чтобы было ради чего дальше продираться в скучной повседневности к очередным выходным.

Повезло, что я копила на первый взнос на ипотеку. Через два дня я съехала, подала заявление на увольнение, забросила вещи к подруге и стала выбирать себе тур. Ну а что? Один раз живём. А если я за свои двадцать два так и не встретила обладателя выпуклых гениталий, который бы меня устроил, то смысл мучиться и ждать? Жить надо. А гениталии как-нибудь потом приложатся. В конце концов, не в них счастье. Тем более что у некоторых мужчин, кроме гениталий, и предложить-то особо нечего. Разве что катышки из пупка. Но мне их что-то не хочется…

Хотя сейчас, в китайском лесу с возможными тиграми и прочими зубастыми, я была готова даже на катышки! Вот даже трусы с чиркашами стирать, лишь бы отсюда свалить! Жить-то как охота, божечки!

– Нет, твою мать, это какая-то херь! Я на такое не подписывалась!

Достала карту и стала заново изучать то, что на ней было. Свет уходил, в сумерках видеть получалось всё хуже, и я почти провалилась в истерику… А следом чуть не грохнулась в обморок, потому что рядом раздался хруст веток.

Подняла взгляд на тропу, готовясь к худшему, и увидела на ней… щуплого и сгорбленного старого китайца в зелёном адидасовском костюме и круглой соломенной шляпе. Длинные белые усы, длинная белая борода, щербатая улыбка, витой посох с пустым фонариком, а на ногах вместо сандалий – розовые кроссы с люрексом.

– Здравствуйте, – выдохнула я, ощущая, как от шквала облегчения начинает плыть сознание. Ущипнула себя и поспешила встать.

Подошла и с умоляющим лицом показала свою карту. Пытаться объясниться на английском даже не пробовала – уже уяснила, что его тут мало кто знает. А вот интернациональный бурчащий живот и дрожащие руки понял даже старик. Покачал головой, потом ухватил сухонькой ладонью меня за запястье, выглянувшее из рукава толстовки, и потянул за собой куда-то по тропе дальше. Я только и успела подхватить рюкзак свободной рукой, чтобы наскоро закинуть лямку на одно плечо.

Захват деда был бережный, но на удивление крепкий. Мозолистая рука в пигментных пятнах наощупь оказалась приятной, тёплой и не вызывала отторжения. Да и сам дедушка выглядел скорее каким-то сказочным добрым духом. Либо, что скорее, мне так казалось, потому что очень хотелось верить в спасение.

Спустя минуты три я поняла, что тропу под ногами почти не видно, и китаец остановился, выпустил меня и полез в карман. Зачиркал зажигалкой, поднёс огонь к фитилю в фонаре и зажёг. Это почти не дало света, зато идти за таким фонариком стало проще. Теперь дедок уже не тянул меня, а просто иногда поворачивался, чтобы удостовериться, что я поспеваю следом. В лесу потемнело окончательно, зашуршало, застрекотало чем-то ночным. А ещё зачвякало под ногами.

Минут через пятнадцать я, вглядываясь в темноту, осознала, что деревья вокруг голые, а меж стволов стелется низкий туман. И тревожно как-то. Ненормально тревожно – мистически.

– Дед, ты меня в болото завёл, что ли?! – охнула от осознания я и резко остановилась. – Ноу! Стап! Ай донт… твою ж налево!

Сделала шаг назад, с ужасом озираясь, а в голове всё больше всплывали мифы про фантастических существ из разных культур, принимающих человеческий облик, чтобы затащить заблудшего путника в трясину. У нас такие точно были: водяные всякие, мавки те же. Что у китайцев, не знаю, но этот дедок с фонариком казался…

Он медленно обернулся, ощерил рот в улыбке, за которой даже в свете фитиля не особо удавалось различить оставшиеся штук шесть зубов, потянулся ко мне скрюченной рукой, а затем… удивительно ласково погладил меня по животу, который опять забурчал.

Я почувствовала себя дурой. Ну реально: нормальный дед, обычный человек, а вот у меня от нервов уже кукуха уехала. Я огляделась снова и будто проснулась. Да, болото пованивает, но при этом ещё запах дыма чувствуется, откуда-то даже человеческие голоса на китайском ругаются издали и пахнет – шашычком! Да всекитайские боги, я сейчас даже жареных пауков бы съела!

Дед поманил меня за собой снова, и я безропотно пошла, а через пару минут впереди замаячили огни, и я наконец-то с облегчением выдохнула – цивилизация! Я спасена!

–

От автора:

Дисклеймер 1:

Я с уважением отношусь к народу Китая и ни в коей мере не хочу принизить или оскорбить его жителей. Все негативные характеристики второстепенных героев в книге не относятся к народу в целом, а показывают лишь конкретные типажи и группы людей, которые могут встретиться в любой культуре и народности мира.

Дисклеймер 2:

Я никогда в жизни не была в Китае. Всё, что я описываю, может не соответствовать действительности, потому что я опираюсь на материалы из сети. Заранее простите за неточности.

Предупреждение:

В этой книге будет наименьшее количество постельных сцен, а больше разговоров, романтики и приключений. Зато сама книга планируется самой большой из написанных на данный момент.

Вот так, приятного чтения!

Деревня в огоньках

Даже несмотря на то, что цивилизация на деле оказалась захудалой обшарпанной деревней, я была счастлива. Здесь есть люди! Есть еда, есть телефон! Даже электричество! Вроде бы… Во всяком случае, по деревьям много где горели похожие фонари, но не будут же они жечь огонь? Или это что-то праздничное? Впрочем, вдалеке светилась вывеска магазинчика, а неон точно питается не от огня.

Когда мы с дедом подошли ближе и остановились перед горбатым мостиком, я поняла, что фонарики и впрямь такие же, как и у моего проводника. И много – почти на каждой толстой ветке, докуда можно было дотянуться без стремянки. Реально праздник у них, что ли?

Дедок протянул руку в сторону моста, приглашая меня пройти первой, и я, кивнув на его добродушную улыбку, сделала несколько шагов. Доски скрипнули, я опасливо глянула под ноги, но вроде всё казалось добротным. Обернулась к фонарику на посохе и увидела, что он висит на ветке. А деда нет.

– Твою ж мать, хтонь какая! – Я передёрнулась и поспешила через мост. – Реально ужастик какой-то! Надеюсь, это не город мертвецов! Вот я буду ржать, если реально!

Но ржать не хотелось. Ровно до тех пор, пока я не оказалась возле той самой витрины куцего ларька, где, опираясь с внешней стороны на прилавок, какой-то пьяный абориген в джинсах и футболке с надписью «Pama» и фигурой прыгающей, но чуть хромой пантеры, облизывал горлышко бутылки пива, пытаясь губами задержать её во рту. Но смещённый из-за неудобной позы центр тяжести был слишком жесток, и горлышко выскальзывало, брызгая слюнями вокруг.

От картины слегка отлегло – обычное захолустье. И уж чего-чего, а хтони и мистики тут бояться нужно в последнюю очередь. Скорее важно не нарваться на какое-нибудь бандитское быдло, так что делаем уверенный вид и идём в центр.

Деревня и впрямь оказалась совсем неказистой. Не такой, как я представляла – с местным колоритом, а скорее что-то такое же, что и у нас в отдалённых районах стоит. Приземистые, слепленные из говна и палок домишки, сетка-рабица, окна кое-где цветастыми клеёнками залеплены, на крыльце плитка, очень похожая на ворованные из магазина образцы. Хлам, пластиковые баллоны, мешки, провода, торчащие из земли трубы, кривые огрызки асфальта – самодельные, без сомнений. В общем, обычная бедная глубинка, которую туристам не принято показывать ни в одной стране мира. Впрочем, мне какая разница? Мне бы телефон зарядить и переночевать, а завтра разберёмся.

Шла я по улочкам недолго – едва заметила компанию более-менее приличных местных, кучковавшихся у стены, подошла и показала купюру, а следом потыкала себе в живот и положила ладошки под щёку. Поняли меня на удивление быстро, и через пять минут я уже была наконец-то в тепле. Может, дело было в том, что встретила я сердобольных старушек, но пока всё складывалось отлично. Они привели меня в единственное кафе на небольшой площади рядом с парковкой, где стояло несколько машин средней паршивости. Впрочем, была пара и неплохих тачек, так что, похоже, дела тут обстоят не совсем ужасно. Как минимум, большой чёрный внедорожник в дальнем углу возле самого выезда выглядел внушительно, даже несмотря на беспородную кошку, которая забралась на капот и в позе «Хоба!» вылизывала себе задницу.

Посетители, которых оказалось на удивление много, разом повернули головы к выходу и как по команде замерли. Впрочем, я чего-то похожего и ожидала – лицо у меня европейское, время позднее, а глушь глухая, так что не удивительно. Теперь главное – показать, что я добрая, но не беззащитная, а значит, вести себя нужно уверенно и приветливо.

Следуя плану, я широко улыбнулась, коротко поклонилась и попыталась выдать приветствие по-китайски, как умела. Получалось у меня плохо, но местные оценили старание, и начался сущий бардак! Все разом загомонили, повскакивали, стали звать за свой столик и уступать места. Будто я суперзвезда! Хотя, что с них взять? Деревенский люд простой. Но от доброго отношения всё равно было тепло на душе.

Через полчаса я была уже сыта от пуза каким-то очень вкусным пловом. Из чего и как он сделан, старалась не думать – нечего русскому человеку такой фигнёй заниматься, а то не дай боги ещё окажется, что у них там традиционные дедушкины носки в качестве приправы к варёным куриным жопкам в меду? Нет-нет-нет, я голодная, благодарная, гостеприимность и заботу ценю, нечего мне знать.

Чуть позже, когда я вспоминала этот вечер, я думала, что захоти – меня удалось бы отравить на раз. Что угодно скормить, а я бы, дура, и съела. Но в этом мне повезло, и травить меня не стали. Даже снотворного не было – они уже тогда знали, что я попалась и всё равно никуда не денусь. Хотя… со снотворным было бы куда удобнее.

Что что-то не так я заподозрила только через пару часов, когда вышла на улицу. К тому времени я уже успела заселиться в комнату через дом от кафе, которую мне за скромную денежку уступила какая-то китаянка, принять душ и даже переоделась в ночную рубашку, похожую на традиционное платье. Её мне тоже одолжили, потому что с собой у меня был лишь рюкзак с документами, в который я после душа упихала несвежее бельё. Вся остальная запасная одежда находилась в общем багаже, который должны были доставить в отель отдельно. Впрочем, рубашка на голое тело оказалась вполне приятной. Красивенькая, беленькая, с воротником на китайский манер, который застёгивался на скользкие узелки.

В дверь раздался деликатный стук, и я, сунув ноги в ботинки, пошаркала открывать. В коридоре стояла милейшая леди преклонных лет. Та самая, что позволила поселиться тут, а позже принесла платье. Она поклонилась и, взяв меня за руку, куда-то позвала. При этом улыбалась очень уважительно и радостно, но тянула и манила за собой настойчиво, и я поддалась. Даже не успела спросить про розетку, чтобы телефон поставить заряжаться. Та и хрен с ним, успею! Ну а что делать? Я в чужом доме, тут, как бы, не до капризов. Спасибо, что вообще пригрели. А если за это придётся спеть с табуретки на русском, то что уж? Спою. И станцую. Поди, не убудет с меня.

Наверное, они решили так же. Хотя, откуда мне знать, что они решили на самом деле? Я могла лишь гадать. К примеру, могла предположить, что эта леди, должно быть, пришла по поручению какого-нибудь старосты деревни. А староста, скорее всего, хотел оказать почести гостье из другой страны и заодно дать детям поглядеть на экзотику. Остальные жители в похожих ночнушках других цветов, наверное, праздновали какой-то религиозный праздник, поэтому такие вот нарядные продолжали танцевать под фейерверки, а вокруг на ветках горели фонарики. И, вероятно, меня решили взять в этот странный китайский хоровод через полгорода, чтобы призвать удачу, поэтому придётся танцевать. А этот сарай посреди пустынного пригорка напротив выезда с парковки, вокруг которого мы всей толпой прошли, наверное, просто был концом пути праздничного шествия из-за того, что стоял на отшибе.

Примерно так я размышляла, пока меня увлекали смеющиеся и танцующие деревенские жители, поэтому старалась погасить тревогу. Да и, в общем-то, не до неё было – дыхание совсем сбилось от плясок.

К тому моменту, когда мы остановились рядом с несуразным строением на пригорке, я почти задыхалась от танцев и бега. Местные жители оказались вполне крепкими и бойкими, но некоторые тоже упирались в колени и радостные перекрикивались и галдели, производя такое количество шума, что я сама себя не слышала. И петарды с салютами у них будто бесконечные! Бабахают, будто реально верят, что это отпугивает злых духов. Это ж сколько их здесь, если им такой арсенал не жалко? Впрочем, однозначно не мне судить, я в чужой монастырь со своим уставом даже стучаться не буду.

Бах-бах-бубух!!! Тщ-щ-щ-бух!!!

Меня подхватили под руки и подвели к сараю, где у двери стояла узкая лавочка, и я рухнула на неё. Кто-то поднёс мне воды в пластиковой бутылке, я опорожнила в себя половину и с благодарностью отдала.

– Вот это погружение в культуру! – выдохнула я со смехом, понимая, что меня всё равно никто не услышит в этой какофонии. Сердце колотилось так, что казалось, будто стена сарая под спиной дрожит! Но скорее это было отголосками фейерверков. – Ладно, а спать-то меня сегодня отпустят? Я, поди, с утра на ногах, как-то уже…

Я неосознанно раззявила рот и, успев прикрыться ладошкой, зевнула. Это заметили, и меня подхватили под руки. «Видимо, ведут спать», – решила довольная я и без сомнений поддалась. Оттого и не успела осознать, как внезапно хватка стала стальной. За спиной, задев гвоздём мою ночнушку, быстро подняли засов, а после распахнули на миг дверь и резко толкнули меня спиной внутрь – так, что я повалилась задом на солому и рассмеялась от шока. А следом грохнули створку назад, будто боялись, что я прыгну на них.

Внезапная темнота оглушила. Снаружи стали вопить громче, победнее, а я резко убрала налипший локон со лба и попыталась оглядеться – ничего, хоть глаз выколи! Хотя в щелях видны огоньки фонариков то там, то здесь, но общей картины всё равно не складывается.

– Это вообще чё за пиздец такой? – проговорила я, неосознанно комкая пальцами солому, а затем попыталась встать. Шатаясь и всё ещё тяжело дыша, поднялась, отряхнулась и растерянно обернулась вокруг своей оси. – Чё вообще происходит? Эй?

Толпа за стенами бесновалась, поэтому голос я свой не слышала. Звать на помощь? Кого? И как, если по-китайски я только «нихао» знаю и то криво?

– Надо было дорамки смотреть, как все нормальные, а не работу перерабатывать ради этих копеек… – процедила я под нос, начиная злиться.

Подошла к двери, ощупала старые доски с заусенцами, нашла ручку и потрясла. Увы, результата это не дало. Разве что ручка, разложившись на трухлявые осколки, осталась в руке – вот и все мои успехи.

– Так, ладно. Значит, выдыхаем и успокаиваемся. Надо понять, зачем меня здесь заперли, и тогда будет ясно, что делать дальше.

Встала спокойно, закрыла глаза, вдохнула поглубже, сложив ладони у груди… А следом в голову вдруг, будто по наитию пришёл ещё один вопрос. Не «зачем», а «с чем» меня здесь заперли. Или даже не так.

– С кем меня здесь заперли?

Не одна в темноте

Глупая идея, показавшаяся поначалу незначительной, вдруг обрела краски и вес. Воображение подзадоривала кромешная тьма и непрекращающийся гвалт снаружи, который мешал услышать шаги или что-нибудь ещё внутри сарая. Бух-бух-Бабах!!!

Я живо представила себя, такую вот – оглохшую, в белой ночнушке и с непокрытой головой, а вокруг метры паутины, в которой ползают какие-нибудь ядовитые твари, уже тянущие лапки с потолка…

Выругалась и резко присела, закрывая голову руками. Паника обуяла так, что я аж заскулила, но из-за того, что не смогла услышать собственный голос, это даже не дало какого-нибудь облегчения.

– Так, нет-нет-нет-нет-нет, нельзя паниковать, нельзя!

Сбивал с толку грохот. Стены чуть смягчали взрывы и крики, но земля под ногами дрожала, и я не могла понять, что вокруг. Стала ощупывать пол: земля, солома, мелкие камешки. В пригороде гараж такой у одного друга был, я ещё удивлялась, как в нём находиться можно часами? Только у того гаража стены были из металла, а здесь деревянные…

– Ох, нет! – с ужасом выдохнула я от пришедшей в голову версии и резко встала. – Нет-нет-нет! Они же меня не сожгут! Это же уголовка! Я же живой человек!!!

Закусила костяшку, а про себя продолжила: «Чужой человек, иностранец, потеряшка, которую не жалко принести в жертву…»

Мысли отрезвили, я встала и огляделась внимательней. Глаза привыкли к темноте, также сориентироваться помогли тонкие вертикальные щели кое-где в стенах. Я вгляделась в две, за которыми сверкало и светилось, стараясь понять: это электрический свет или огонь? «Хорошо хоть бензином не пахнет. Может, и не сожгут», – подумала я, а в следующий миг вздрогнула. Даже не сразу поняла, почему. А потом дошло: свет в щелях на секунду кто-то загородил. С этой стороны стены.

«Так, я здесь не одна», – поняла я и замерла на месте, в надежде, что незнакомец или незнакомка не бросится. То, что это человек, было ясно по росту. Животных выше человека среди домашней скотины обычно в таких небольших помещениях не встретишь. Корова или лошадь меня бы уже задели – места не так уж и много в сарае-то. Да и скотина бы металась от страха – грохочет-то как! А тут нет – спокойно прошёл. Или я уже домысливаю?

«А если это какой-то алкарик с белочкой? И у них тут тюрьма? Или каннибал?»

Над крышей разорвалось два фейерверка, я рефлекторно посмотрела наверх и увидела через щели, как по сторонам полетели огоньки, а вслед за ними снова темнота. Я закусила губу, но не успела опустить лицо. Его огрело долгим плавным выдохом, будто кто-то смотрел мне прямо в глаза, приблизившись вплотную и нависая.

Первым желанием было бежать, но я перетрухала настолько, что замерла на месте. Подумала: «Может, показалось?» Но следом поняла – нет. Щёку снова накрыло тёплым чуть влажным облаком из чужой груди. Чуть ближе, чуть порывистее, а затем кончика носа что-то коснулось. Я охнула и отпрянула. Пошатнулась и рефлекторно выставила перед собой ладони, но меня поймали. За спиной оковами крест-накрест схлопнулись две длинные крепкие руки, впившись пальцами в бока, а мою грудь, сжатую локтями, прижало к чужому телу, и я поняла две вещи: это существо мужского пола, и это не человек.

«Так, меня поймала горилла», – как-то холодно и отстранённо пронеслось у меня в голове. Других вариантов быть не могло: под пальцами точно была широкая мускулистая грудь сильного мужчины, и её покрывала длинная густая шерсть.

У бывшего росло на груди что-то, я помнила это ощущение. Иногда гладила его, стараясь привыкнуть, и надеясь, что когда-нибудь решусь перейти к большему, но так и не получалось. Волоски были редкие, а ещё он жалобно вопил, если я случайно тянула один, защемив пальцами. Сейчас же я даже не глядя сказала бы, что это не волосы, это – шерсть! Длинная, густая! Но грудь под ней не звериная. Обезьяна? Или мутант? Какой-то с кожной болезнью, в глубинке бывают такие. И меня ему… что?

Все эти мысли пронеслись в голове за секунду, пока я судорожно пыталась решить, что делать. А в следующую, было уже поздно что-то предпринимать, потому что незнакомец склонил волосатое лицо и прислонил влажный холодный нос к моей щеке. С силой вдохнул.

Если бы не грохот вокруг, могла бы поклясться, что от одного звука воздуха, свистящего в его ноздрях, я бы поседела, но шум сбивал с толку. Я упёрлась руками в его грудь сильнее, стараясь оттолкнуть, и мокрый нос двинулся вниз к челюсти, продолжая жадно вдыхать, царапая мою кожу жёсткими волосками бороды. Или что у него там? У горилл же не бывает бород. И грудь у них не волосатая! А тут волосатое всё!

– Мамочки! – всхлипнула я, а чужие руки сжались, будто он услышал. Хотя, по идее, должен был почувствовать по вибрации моей груди? Она, сжатая локтями, прижималась через ткань к нему, и мужчина точно мог ощутить её мягкость. Мужики любят такое.

Ноги я держала близко друг от друга, а вот судя по теплу с внешней стороны бёдер, могла понять, что незнакомец стоит, расставив свои шпалы по бокам от моих. Значит, он ещё выше, чем показалось сначала. Почти на голову, выходит. И живот плавно вздымается и опускается. Мягкий, пушистый…

– У тебя же там не член упирается мне в живот, нет? Пожалуйста, только не член! – Я затряслась, понимая, что всё равно ничего не смогу объяснить китайцу на русском, а внизу, и правда, упиралось наливающееся теплом и твёрдостью мужское хозяйство. Хотя, какому китайцу? Что это за тварь вообще?!

Его тело завибрировало, будто от низкого рыка, а мокрый нос, шарящий по моей щеке, поднялся выше и прижался к уху. Теперь я услышала шумный выдох, а следом вскрикнула, потому что тварь раскрыла пасть и… лизнула меня. Шершаво, нагло, похотливо. И бёдрами вперёд – так, чтобы член мне в живот вжался сильней.

Я попыталась вырваться, но не смогла даже заставить его пошатнуться. Крепкие руки держали так, что я могла лишь выгибать шею, стараясь отклонить лицо. Волосатая грудь под руками была тёплой, и внезапно, к неудовольствию, я поняла, что ночь прохладная, а от него приятно – можно погреться.

Горячее дыхание обдало шею, и мужик склонился к ней, чтобы мокро повозить ртом по моему горлу и ключице, царапая усами и бородой. Кожу стянули мурашки, и я сжала ноги от ощущений. Отвращение, испуг, щекотка и что-то недвусмысленно эротическое. Так, похоже, я попала. Похоже, я реально попала!

«Хоть перегаром не тянет», – порадовалась я, чувствуя жар его участившегося дыхания, пока он елозил мокрыми, тонковатыми, но всё же мягкими губами по моей шее. Спустился к ключице, затем поднялся и забрался под челюсть. Я сжалась, стараясь закрыться плечом, и он воспользовался моментом и засунул кончик языка мне в ухо. И стал всё сильнее ритмично надавливать членом на мой живот, как какая-то мразь в метро однажды ко мне прицепилась. Только там был дядька с масленой рожей, а тут кто – вообще непонятно! Оборотень, что ли?! Как на обложках любовных романов рисуют? Что, реально такие есть?!

Но, судя по плоской морде, это был всё же человек или кто-то из приматов. И этот примат, судя по настойчивости, собирается использовать меня как самку!

– Мамочки! Надо было с Олегом соглашаться и не искать себе приключений! – от ужаса пискнула я и со всех сил упёрлась локтями мужику в грудь.

Он будто и не заметил. Лишь склонился сильней из-за того, как я выгнулась, дотянулся до моего лица и стал мусолить ртом кожу где-то рядом с уголком моих губ. И, судя по ощущениям, у него реально была звериная морда с плоским мокрым носом и выступающими зубами, по которым стекали слюни, и он постоянно сёрбал, из-за клыков. Нет, губы у него были и вроде даже мягкие, но с лицом точно было что-то не так.

В полной темноте выяснить это было сложно. Зато труда не составило сделать вывод, что он замышляет, и я, зажмурившись и собрав всю храбрость, сделала то единственное, что могла: резко и с силой подняла ногу, стараясь защемить ему яички, и оглушительно заверещала ему, предположительно, в ухо.

И это оказалось моей последней ошибкой.

Безразличные звёзды

Нет, сначала я очень даже была уверена, что мне удалось. Как минимум, незнакомец меня выпустил и отпрянул. Уж не знаю, смогла ли я ударить его достаточно сильно, но теперь, когда удалось выгадать пару секунд, мне предстояло добраться до двери и долбануть по ней со всех сил. Какие есть – все приложить! Засов крепкий, но вот сарай зато старый, может, петли и не выдержат? Или сама дверь? Ручка-то развалилась! Какие ещё у меня шансы? Хоть какой-то, но его нужно использовать! Или хотя бы нащупать в темноте что-нибудь, что сойдёт за оружие. На стенах в таких сараях всегда висят всякие железки.

Но я не смогла сделать и шагу. Меня прямо в полёте цапнули за платье на спине, и я грудью ощутила вибрацию от того, как оно с треском разошлось, будто меня схватили не пальцы, а когти, располосовавшие ткань. Следом меня рвануло назад, прижав голыми ягодицами к волосатому телу, и я не устояла на ногах. Зацепилась за собственную лодыжку, колени подогнулись, и я рухнула на карачки. Тут же дёрнулась в сторону, старясь уползти, и мужик бросился на меня сверху, обхватив за ягодицы. Силища у него была будь здоров – не выскользнуть! Но я начала остервенело брыкаться, и удалось переместиться чуть дальше. Я даже нащупала пальцами стену, но это всё. Мой таз тяжёлым телом прижимало к земле, и лишь обрывки платья прикрывали мою кожу от грязи на полу.

Снаружи продолжали плясать и вопить, будто китайцы специально старались заглушить всё, что происходит в сарае. Кое-где в щелях сверкали фейерверки и огоньки фонарей, но я всё ещё не видела обстановку. Я могла лишь чувствовать: холодную землю под пальцами, как натянуто под грудью платье, как щекочет спину вырвавшимися нитями в том месте, где разорванная ткань ещё сходилась. А дальше был Он. Мужик, который навалился на мои ягодицы и ноги своей волосатой тушей. Тяжёлый, разгорячённый, порывисто дышащий. Руки обнимали мои ягодицы, крест-накрест сходясь ладонями на косточках бёдер, будто я плюшевый мишка, которого пытаются отобрать у ребёнка, а поясницу грело судорожными выдохами.

Едва я замерла, осознав, что сил вырваться не хватает, мужик склонил голову и начал лизать мой бок над правой ягодицей. Щекотно и мерзко! Бородатая похотливая тварь! Он размазывал собственные слюни усами и двигался ниже. Чуть сместился и уткнулся носом мне в ямочку под копчиком. В этот момент я поняла, что хватка чуть ослабла, из-за того, что ему пришлось сместиться, и я рванулась опять, зацепившись за какую-то деревяшку в стене. Постаралась подтянуться, но меня не выпустили, а чужой мокрый холодный нос сунулся прямо между половинок, с силой вжимаясь. В следующую секунду мужик выдохнул ртом, раскрыл пасть, и я ощутила сквозь мокрую прохладную бороду горячий твёрдый любопытный язык, который ткнулся к анусу.

Я сжалась со всех сил, не давая ему дотянуться, и грудь на моих бёдрах завибрировала. Он что? Рычит?! Это он рычит?! Божечки, да кто это такой вообще?!

Мужик нетерпеливо выпустил меня и постарался перехватить раньше, чем я попытаюсь сопротивляться, но я воспользовалась моментом и подтянулась к стене. Между ягодиц тут же мерзко заскользили чужие остывающие слюни, но я старалась об этом не думать. Хлопнула рукой по стене, а следом наткнулась на клеёнку, случайно отогнула её и увидела широкое отверстие, куда могла пролезть.

Не знаю, может, это была дыра для труб или вход для собаки. Может, вообще такое вот низкое слуховое окошко, но сейчас для меня этот прямоугольник на уровне колен, за которым носились китайцы, выглядел спасительными вратами.

По икрам полоснули чужие пальцы, дав ощутить, что на них реально есть когти и мне очень-очень повезло, что мужик не пытается меня ими поцарапать. Я взвизгнула и рывками полезла в дыру. Просунула голову, лягнулась, попав ботинком незнакомцу куда-то, надеюсь, по морде, сжалась, протискивая плечи, проехалась напрягшимися сосками по низу проёма и высунулась по пояс. А следом поняла, что всё – бёдра не проходят. Просто не проходят. Никак! Даже если ободрать кожу до мяса, не пройдут – кость шире. Мне конец!

– Помогите!!! – истошно заорала я, снизу вверх глядя на танцующих китайцев, которые аккуратно обходили сарай стороной. Опёрлась руками о землю, выгнувшись, ощутила, как бедро схватили чужие руки, и завопила снова: – Помогите!!! Пожалуйста!!! Хэлп!!! Хэлп!!!

Попыталась лягнуться, чувствуя, как мои ноги за щиколотки насильно разводят в стороны, но не получилось, а рама дыры больно впилась в рёбра. Нет выхода. Просто нет. Завыла и разрыдалась. Остаётся только терпеть и надеяться, что будет не слишком больно.

Как бы я ни напрягала ноги, ноющие мышцы не дали мне защититься, и бёдра разошлись под давлением. Вся моя женская красота сейчас, без белья, предстала перед чужим здоровым и пугающим мужиком. Я почувствовала, как он прижался предплечьями к моим бёдрам, обхватив руками ноги, а в следующую секунду бородатая морда ляпнулась мне прямо в промежность. Он всунул лицо с силой и подвигал им в стороны, будто хотел умыться моей смазкой. Жарко выдохнул, а следом горячо замелькал язык, который нащупывал у меня вход во влагалище. Шлёп-шлёп по складочке слева от вульвы, потом вернее – по половым губкам, а следом уже точно скользнул между ними, достав кончиком до самого чувствительного места, что аж пи́сать захотелось. Мужик вжался, потом провёл лицом снизу вверх, а следом стал повторять это движение, втискивая свою рожу раз за разом так, чтобы пройтись горячим мокрым языком по моей вульве.

Я плакала. Слёзы застилали глаза, под локтями влажно блестела трава, вокруг в прохладе ночи грохотало и плясало, а в небе сверкали безразличные звёзды. И ничего рядом, чтобы хоть как-то себе помочь, даже камня! А сзади беззащитную задницу лижет какой-то псих, царапая мокрой бородой и похотливо выдыхая мне прямо в сжавшийся сфинктер!

Его он тоже задел. Нащупал кончиком языка, приостановился, играя желваками на моих ягодицах, а затем надавил и полез внутрь прямо в анус. Я впервые в жизни пожалела, что сейчас кишечник не подвёл, так бы здорово было ему испортить аппетит! Но нет, мой сфинктер беспомощно расходился под его нажимом, позволяя чужим слюням затекать внутрь. А у меня там никогда никого не было! И честно, я всю жизнь считала, что лизать жопу – значит унизиться. Но сейчас униженной чувствовала себя я, а мудак с той стороны стены делал, что хотел.

Он, двигая головой из стороны в сторону, вжался сильней, всовывая язык на максимум, чуть подёргал им, а потом медленно высунул, похоже, сглотнул, и снова спустился к влагалищу, начав подлизывать его, как пёс перед случкой.

Мои гениталии, вопреки страху, набухли, и его движения приносили низменное удовольствие. Примитивное, физиологическое. Я помнила рассказы подруги и знала, что утром я буду ненавидеть себя за это и чувствовать себя грязной. Но сейчас радовалась: если набухли, значит, будет смазка, и акт насилия пройдёт не так болезненно, как мог бы.

Из китайцев никто даже не смотрел в мою сторону. Они продолжали демонстративно веселиться, будто меня нет! А я, рыдая в голос, напрягала ноги, в тщетной надежде, что он выпустит.

Но он не выпускал. А, вжавшись сильней, отстранился и перехватил меня за бёдра, вставая.

«Кажется, сейчас», – поняла я.

З – забота

По внутренней стороне бедра потекла слюна мужика, а следом я ощутила, как кожи коснулся качнувшийся елдак. Когда незнакомец прижимался ко мне, я чувствовала животом, какой там богатырский размер. Для азиата так вообще! И размер, и рост самого мужчины. Радовало одно – у горилл писюки их маленькие, значит, это всё-таки человек. Правда, что это меняет? Всё равно какой-то дикий злой насильник, который прямо сейчас поимеет меня своим хером, а я даже лица его не видела!

Головка проехалась собравшейся на конце крайней плотью по моим скользким половым губам, и я ощутила, что на конце его члена собралась остывшая капля смазки, которую он растёр по моей вульве. А следом крайняя плоть отъехала, давая обнажившейся головке упереться мне между половых губ.

«И зачем я вообще куда-то поехала?!» – в отчаянии подумала я, а следом ахнула, потому что член нащупал слабину и полез внутрь. Мужские колени жёстко стояли между моих ног, не давая их свести, пальцы обхватили бёдра, но скорее для удовольствия – я бы и так никуда не делась. А елдак скользко раздвигал и раздвигал стенки моего влагалища, медленно входя всё глубже, будто этот мудак внезапно решил подумать обо мне и не причинять боли. Либо просто растягивал момент.

Но больно было. Когда головка почти полностью нырнула в меня, саднящая боль первого раза усилилась, обрела остроту, заставляя всхлипнуть, а после, вспыхнула, когда мужик надавил, чтобы пролезть чуть дальше, и стала сходить на нет, оставаясь ноющей. Всё, он сделал это со мной!

«Вот тебе и первый раз! Мечтала о сказке? Отличная сказка! И Чудовище как раз есть! Расколдовать забыла только! Поцелуй не теми губками свершился».

Член распирал. Сильно, намного сильнее, чем я представляла. И лез, лез! Бесконечно! Я всё ждала, когда же это кончится, но он продолжал погружаться в меня, а основание казалось, расширяется. Когда кончика клитерального капюшона коснулись покачнувшиеся волосатые яички, я уже не сопротивлялась, а просто, дрожа, плакала, не обращая внимания, как с носа капают слёзы и сопли. Мужик вжался в меня, заставляя почувствовать себя насаженной на вертел курицей, а затем стал покачиваться, пока не разрывая контакта своих бёдер и моих ягодиц. Словно насмехался, давая сильней ощутить толстую палку внутри меня.

Но не успела я привыкнуть, как почувствовала, что с той стороны стены этот мудак чуть высунул свой писюн, а затем стал буднично наяривать, нахально всовывая в меня его раз за разом. Пока с мелкой амплитудой, но распалялся всё быстрей, будто терял контроль. Вжимался, подъёрзывал так, чтобы сподручней всунуть хер, и шлёпал всё чаще и всё сильней. О, я была уверена, что сейчас его не интересуют ни фейерверки, ни китайцы, ни даже планы на завтрак. Судя по тому, как он подсовывал свой писюн и щупал мои ягодицы лапами, он мог думать только о том, чтобы как можно скорей в меня кончить.

Вспомнился совет подруги, что при изнасиловании нужно собирать волю в кулак и идти в полицию сразу, чтобы можно было взять образцы биологических жидкостей и по ним определить насильника. Но здесь-то что? Он накончает в меня с горочкой, а идти некуда! А если я тут не на раз, а насовсем? А вдруг меня ему отдали навсегда? Чтобы скучно не жилось местному «питомцу»?

Я взвыла, а с той стороны стены зачастили. Волосатые бёдра щекотали мои ноги, по мохнатым яйцам мерзко и холодно стекала смазка, которую он при каждом движении размазывал по моим гениталиям, и только голый и скользкий член – туда-сюда, сдвигая эластичную кожицу.

– Ненавижу-у-у-у!!! – завыла я, а затем подняла лицо к людям и истошно завопила: – Хэлп!!! Плиз!!! Хэлп!!! – и, широко раззявив рот, разрыдалась.

Несколько китайцев всё же обернулись на мой вой, и один осуждающе покачал головой. С сочувствием посмотрел на меня, а после показал, мол, «сейчас».

«О боги, он решил мне помочь?!» – подумала я. Куда он отошёл, не видела, но в душе взыграла надежда. Особенно её усилили ожидающие взгляды других китайцев, которые хмурились и качали головами, пока меня трахал с той стороны этот зверь.

– Хэлп! Ай нид хэлп!!! – из последних сил взмолилась я, а сзади зашлёпало сильнее – видимо, я напрягала живот, когда вопила, и это приятно сжимало мерзавцу его гениталии.

А в следующий момент показался сердобольный мужик, который тащил… ржавую крышку капота грузового автомобиля. Подошёл, примерился и пристроил её так, чтобы меня было не видно со стороны танцующих. Видимо, чтоб не мешала.

Вверху бахнуло очередным салютом, праздник продолжился.

Грудь, обтянутая тканью платья, собралась мурашками от вечерней прохлады. Снаружи было свежо, а ниже пояса жарко. И я, застрявшая так глупо, попавшаяся так нелепо, просто оказалась куском мяса, куда сдрачивал какой-то незнакомый мохнатый урод. Бесцеремонно насиловал, пользуясь моим положением и беззащитностью! Раздвигал мне ноги коленями и имел самозабвенно!

Как бы я ни старалась, но ощущения игнорировать не получалось. Во мне гулял, дрыгался и разбухал чужой половой орган. Сейчас я радовалась, что насильник сперва полизал меня. Боли уже почти не было, а налившиеся кровью гениталии принимали его в себя, повинуясь природе. Я чувствовала, как края головки упруго и часто проходятся туда-сюда, раздвигая стенки влагалища, как поршень. Твёрдый ствол растягивал основанием половые губки, а внутри я ощущала, как конец упирается мне прямо в шейку матки. И вот-вот, вот-вот!

Момент, когда он кончил, я почувствовала отчётливо. Мужик стал дёргаться, как чешущаяся псина – остервенело, мерзко, по-животному, будто сам вырывался, а не трахал меня. Потом вжался со всей силы, и по члену пошла мощная пульсация, после первого же толчка отозвавшись у меня в животе тянущим чувством на грани боли, как перед месячными. Но он продолжал наполнять меня, не давая отодвинуться и ослабить напор. Вжимал писюн, подражая такту пульсации, а я чувствовала, как сперма раздувает головку, прежде чем та выплюнет её в меня.

«Ну, хотя бы не больно», – со слезами подумала я, а задницей чувствовала тёплые ладони, которые щупали меня и успокаивающе гладили. Вроде даже приятно, ласково. Только вот во мне остывал чужой член, который насовал мне кучу своих «сливок» без согласия!

Пульсации уже не было, но мужик не спешил выпускать меня. Очень медленно потянул мягкую письку наружу, мокро задел выскользнувшей головкой моё бедро с внутренней стороны, а после отодвинулся и настойчиво потянул меня внутрь сарая.

Кажется, выхода у меня уже нет. Да и смысл? Уже всё. Я уже – просто использованное мясо…

Еле пролезла назад, чуть не дорвав платье, а когда вынула голову и, стоя на коленях, выпрямилась в темноте, ощутила, как горячо и вязко потекло по ноге. Мужик сзади обхватил меня волосатыми руками, тут же нашёл грудь и стал через ткань беззастенчиво мять, прижимаясь своей грудью и животом к моей спине. Стало чуть тише – похоже, у этих китайцев наконец-то закончились их хлопалки, а петь и орать без них было не интересно. На ухо раздалось нетерпеливое жадное и какое-то животное дыхание, в котором слышался явный интерес.

«Нет. Он не выпустит меня, – поняла я. – Похоже, мы только начали…»

Пальцы в локонах

Мужик, нащупавший мою грудь, мял её, положив подбородок мне на плечо. И делал это так, как мог бы делать в своих фантазиях девственник. Забирал пятернями всё, сладострастно сжимал, проводил пальцами по ореолам, касался сосков, потирал их, затем поигрывал всем, что было в ладонях, массировал, выпускал и снова хватал. И дышал, дышал на ухо.

В задницу мне ткнулся мокрый конец встающего фаллоса, и я поняла, что сейчас он сделает это со мной снова.

Я сама внизу пока не чувствовала какой-то боли. Чуть саднило, но в остальном ещё оставалось приятное томление недавно наполненной семенем матки, контрастирующее с настроем в голове.

Мужик мял мою грудь и поскуливал от нетерпения, а я думала, что с этим делать. Сбежать не получится. Даже если я выберусь, похоже, местные ублюдки просто запрут меня с ним опять. Поговорить? С этой похотливой тварью? А на каком? На китайском, которого я не знаю? Или на английском, которого, скорее всего, не знает он? А если он вообще человеческую речь не понимает? Ясно одно – он, похоже, реально пытается быть ласковым и насилует без жестокости, значит, скорее всего, не убьёт. А потом, может, и сбежать получится? Надо выяснить, зачем я здесь? Чем полезна жителям деревни, когда я с ним? Ему-то – понятно. Но если выяснить, что надо этим дремучим деревенщинам, тогда, может быть…

«Блин, да плевать вообще! Конкретно сейчас что делать?!» Я всхлипнула, осознавая, что меня начала бить дрожь от стресса и отходняка первого раза. Скулящий и щупающий меня мужик отозвался мгновенно, вжав мокрый волосатый пах мне в зад.

«Божечки, какой же мерзкий!» – подумала я, понимая, что эта тварь опять хочет меня поиметь. И поимеет. Прямо сейчас.

Из влагалища по ноге снова потекла его сперма. А я-то думала, уже всё вытекло! Накончал, тварь! Я передёрнулась, и мужик, сжав мою грудь, потёрся мордой в мою шею, заставив взвизгнуть от щекотки. Но не успела я попытаться выкрутиться, как он собрал ткань моего платья пальцами и настойчиво потянул, не то заставляя меня раздеться, не то пытаясь дорвать окончательно.

Не желая портить единственную оставшуюся одежду, я вскинула руки, пытаясь снять через голову. Воротник-стойка крепился несколькими завязками, и я успела быстро распустить лишь верхнюю – остальные треснули, когда он стягивал платье с меня. Я, не обращая внимания на то, что снова содрогаюсь от неконтролируемых рыданий, вытянула руки из рукавов, а следом обняла себя, зябко прикрывая грудь. Незнакомец отодвинулся и исчез.

Я удивлённо обернулась и услышала, как в углу помещения что-то шуршит. Встала с колен, радуясь, что хотя бы на ногах ботинки остались, но не успела сделать ещё что-то, потому бесслышно подошедший монстр подхватил меня на руки и потащил в тот угол. Бережно уложил спиной на что-то мягкое, и я поняла, что это, похоже, солома, которую он накрыл моим платьем. Постель? Это он нам брачное ложе такое соорудил царское?

Сардонически не то усмехнулась, не то всхлипнула – сама не поняла, от нервов и так крыло. И пусть казалось, что я почти спокойно и трезво мыслю, но то, как меня трясло, а зубы стучали, давало понять, что я на пределе.

Уложили меня на спину, и я, рефлекторно приподнявшись на локтях, подтянула колени, сжав ноги. Тут же по голеням снизу вверх прошлись тёплые ладони мужика, задержались немного и потянули в стороны, заставляя меня раздвинуть ноги.

Я заскулила, но поддалась, понимая, что, если буду сопротивляться, будет хуже. Раскорячилась, чувствуя, как прохладно прошёлся воздух по мокрой слизистой, а следом её тут же накрыло чужое горячее дыхание.

«Нет, это точно какой-то зверь», – подумала я, когда поняла, что мужик жадно принюхивается и ищет носом мою вульву. В груди прошлась щекотка волнения, вызвав тревожный дискомфорт, соски поднялись мурашками, но я уже поняла, что он сейчас…

Жаркая пасть накрыла мои половые губки и сочно стала причмокивать, будто он жрал переспелый персик. Борода мерзко царапалась и щекотала, но губы под ней мягко и жадно проходились по моим половым губам, а язык высовывался, залезая кончиком мне под клитеральный капюшон до самого клитора, покачивая его. Снова захотелось пи́сать, и я поняла, что позывы вызваны именно этими его действиями. Что-то он там стимулирует, и от этого становится отвратительно хорошо. И лижет, и причмокивает, и сёрбает, а я только и чувствую жаркий мокрый рот прямо там, который лезет в самое сокровенное.

Откинулась на спину и закрыла лицо руками. Чужая голова между ног не исчезла, остатки спермы в матке, казалось, нагрелись, чтобы я про них не забыла, и осознание реальности накрыло с головой. Ещё вчера я была нормальной туристкой, которая просто налаживала жизнь и старалась заглушить пустоту в груди новыми впечатлениями. А сегодня у меня между половых губ копошится язык незнакомого мужика, который, судя по шерсти, страшный больной урод. И этот же мужик несколько минут назад кончил в меня. И ещё кончит уже совсем скоро…

При мыслях о том, как он снова станет совать в меня свой мокрый толстый писюн, я сжалась и внезапно почувствовала, что мне хорошо. Приятно тянет внизу, набухает, и хочется вырваться, но так, чтобы он не выпустил. Зажала его голову бёдрами и опустила руки ему на макушку. Жадная пасть влезла сильней, и язык почти корнем стал тереть мой клитор, кончиком растягивая вход во влагалище.

Под пальцами оказались длинные и на удивление шелковистые волосы. Насчёт того, насколько чистые, я сейчас сказать не могла, но вроде не колтуны даже. Впрочем, от последующих раздумий меня отвлёк первый позыв.

Не стала противиться и выгнулась. Тяжело и натужно. Внизу наливалось жаром, а чужой язык совался в меня всё чаще, поливая слюнями промежность. Я чувствовала, как они стекают к анусу и размазываются по половинкам. Как нос мужика упирается мне в верх половых губ и шумно сопит. Но больше всего я фокусировалась на том, что происходило под усами мерзавца. А он, словно собака, пьющая из-под крана, буквально хлебал мои соки, стараясь достать языком поглубже, будто там было самое вкусное.

Второй позыв был сильнее, и я застонала. Сжала ноги, вызвав злобный воодушевлённый рык снизу, но разжать уже не могла, а стала неосознанно подмахивать ему. Ещё чуть-чуть, ещё немного…

Он остановился перед самым финалом. С силой развёл мне ноги, заставив взвыть от разочарования, быстро отодвинулся, но не успела я сообразить, что дальше, а он уже навалился сверху, положив локти по бокам от моих плеч, метко прислонил член и без паузы аккуратно скользнул внутрь. Зарычал, присовывая на всю длину и вжимаясь яичками в мою мокрую промежность, а затем стал меня буквально трахать. Злобно, сильно, по-животному. Рыча и часто и тяжело дыша на ухо. Так, что аж шлёпало внизу от того, как его мокрые волосатые бёдра ударялись о мои ягодицы.

Я застонала и выгнулась, а он зарычал и стал работать задницей активней. Мои руки сами потянулись вниз, легли на мохнатые ягодицы, и я почувствовала, как резко они напрягаются, когда он вжимался в меня.

Но, похоже, ему было мало. Локти мужика сжали меня, ладони зафиксировали мою макушку, а мокрый рот прижался к сгибу шеи, царапая бородой. Он приподнял бёдра так, что по моему вспотевшему животу прошёлся холодок, вынул член чуть сильнее, а после навалился снова, и начал иметь меня остервенело, похоже, потеряв последний разум.

Впрочем, он был не одинок, потому что язык твари раззадорил меня, и когда он вошёл, я была уже на грани. И теперь этот чужой склизкий член, этот мерзкий хлюпающий волосатый мужик, дёргающий на мне задницей, чтобы всунуться посильней и побыстрей, был желанным, и я хотела, чтобы он кончил в меня прямо сейчас!

Засучила ногами, чувствуя, как и его ноги дрожат от напряжения, сжалась от ощущения, как толстый ствол раздвигает мне половые губки, дёрнулась от очередного склизкого всасывающего движения на шее, и застонала, остервенело подмахивая и понимая, что это мой первый оргазм с мужчиной.

А он зарычал, став трахать меня исступленно, затем напрягся, и пенис взорвался спермой, выплёскивая в меня чужое семя так, чтобы наполнить всю.

Серый цвет утра

Он долго кряхтел на мне. Будто старался до капли выжать всё, что осталось в яйцах. Поигрывал бёдрами, вжимался, елозил лицом по моей шее, тяжело вдыхая. Дорвался мужик, очевидно! А я ощущала себя вкусным куском мяса, которым насытились и сейчас лениво доедают остатки.

Истома отпускала, чувство наполненности сменялось страхом и гадливостью, но пока я никак не могла скинуть с себя мужика. Лежала и терпела, когда он наиграется.

Борода проехалась по щеке и виску, губы коснулись уха, после сдвинулись и прошлись по скуле, оставив почти поцелуй. А следом мужик наконец-то потянул член наружу и с удовлетворённым стоном перевалился на бок, к стене. Но не успела я отползти, как он сгрёб меня в охапку, закинув на меня ногу, и прижал к себе. Затих.

Признаться, так было однозначно теплее, пусть перемазанный смазкой и спермой волосатый пах насильника мокро и неприятно холодил кожу, где прикасался. Но, учитывая то, как крепко мужик держал меня, было очевидно, что стоит принять неизбежное, прижаться плотнее и постараться отдохнуть. Он-то, судя по тому, как мило уткнулся мне в волосы, начав посапывать, вознамерился спать. Так-то да, если уснёт, я обязательно попытаюсь выбраться. Но сейчас – без шансов. Сграбастал меня и обнимает всем, чем может. А физическую силу я уже оценила – не стоит даже тягаться.

«Ладно, хоть погреюсь», – решила я и повернулась к нему спиной, чтобы было теплее. Он жалобно заскулил, усилил хватку, тяжело вдохнув в моих волосах, и снова замер, расслабляясь. От мохнатого тела шло приятное тепло, и я впервые задумалась и поняла, что нет вони. Получалось что, если это какой-то юродивый… Ну или оборотень, если уж допускать такой вариант! Тогда он должен вонять. Или псиной, или немытым телом. А тут нет. Ну, правда, мужским по́том пахло, да. Но не сильно, а именно как после физической нагрузки. В нашем случае – после животного секса. Уверена, от меня несёт так же.

«Ох, лишь бы не слишком мерзкий!» – подумала я, зажмуриваясь и представляя, как при свете дня увижу, что меня трахало. Но от усталости образы растворялись и ускользали, и я провалилась в зябкую дрёму. А проснулась, когда уже посветлело, от горячего выдоха в загривок.

Напротив серела обшарпанная стена. На ней висел плакат с каким-то важным китайцем, а рядом календарь с цветами за тысяча девятьсот восемьдесят пятый год. Цифры как раз подсвечивало из щели, а в остальном в сарае было сумрачно и предметы скорее угадывались. Паутина, какая-то тряпка, рядом вилы или что-то ещё похожее. Может, метла? И то, и другое мне бы вчера пригодилось, если бы нашла. Внизу пластиковые баклажки, ведро из-под краски или какой-то строительной жижи, обломок велосипеда и кукла без руки. Я глянула на неё и поняла, что ощущаю себя примерно так же. Как минимум, потому, что отлежала бок, и половину тела не чувствую.

Сзади спину жарко грела чужая грудь. Она размеренно вздымалась и опускалась, а предплечье держало тяжёлыми объятьями моё.

Не сразу поняла, что не так. К коже что-то липло в месте соприкосновения. Двинулась и поняла, что к коже липнет… кожа. Гладкая, человеческая. Мой мужик наутро превратился не в тыкву, а в человека?! Вот это волшебство! Или что? Я была под наркотой, а теперь меня отпустило? Подмешали мне что-то в плов? Или воду дали с грибной вытяжкой, перед тем, как в сарай пихнуть?

– Твою мать, – прошептала я и стала выкарабкиваться из объятий.

С учётом затёкшей руки, это и так было сложно, а незнакомец ещё и резко сжал меня, всхрапнув, мол, «куда?»

– Пусти, у меня рука затекла! – жалобно проскулила я скорее от досады, чем для результата, но внезапно хватка ослабла.

«Так, это уже больше похоже на что-то адекватное». Я передёрнулась, села и стала остервенело растирать безвольную конечность. Сзади завозилось, низко застонало и, похоже, занялось тем же самым. Мочевой пузырь требовательно дал о себе знать, и я, не мучаясь совестью, слезла с соломы и мстительно села прямо посреди сарая. А что? Сами виноваты! А пол всё равно земляной – впитает. И будет вонища навсегда! Хоть так отплачу этим бездушным мразям!

«Надеюсь, не себе» – возникла мысль в чуть проснувшихся мозгах, когда я закончила. Ведь мы всё ещё были здесь заперты, и что будет дальше, неизвестно. Вдруг, нас будут до зимы под замком держать?

Напротив с соломы поднялась высокая фигура. Освещение было тусклым, поэтому я смогла лишь разглядеть мужские очертания. Кожа светлая, и темнеет только на голове и в паху, где должны быть лобковые волосы.

«Эк меня вштырило вчера! Ну, если шерсть мне просто мерещилась, будем надеяться, что и остальное…» Но нет, внизу живота отозвалось слабой болью. Даже если шкура его волшебная мне привиделась, то поимел он меня на самом деле. Тварь похотливая!

Я чуть попятилась, когда фигура двинулась в сторону, и поёжилась. Холодно. А на мне из одежды одни ботинки! Интересная композиция, должно быть. Мужик остановился у противоположной стены, запрокинул голову, удовлетворённо выдохнув, и раздалось журчание мощной струи. Похоже, он тоже не сильно переживал за имущество местных. Либо так, либо у него просто мозгов нет, и он, как младенец, ссыт там, где захотел, а как в этом потом жить, не думает. Примерно, как я только что сделала, н-да…

Голова склонилась, расстелив по спине чёрные локоны, плечи дёрнулись, когда он стряхивал капли, а после незнакомец повернулся и безошибочно пошёл ко мне. Я сделала ещё один неосознанный шаг назад, но остановилась, как затравленный зверёк. Решила подождать, что он будет делать. Пока что я была слишком сонная и уставшая, чтобы пытаться сражаться, как было вчера. Скорее – было уже всё равно, я и так уже чья-то грязная шлюха, с которой сделали всё, что могли. Или ещё не всё?

Фантазия не успела разыграться – тёплые пальцы легли на мои запястья, после мужик повёл ладонями выше, оглаживая мои предплечья, приблизился вплотную, а затем вдохнул и бережно прижал меня к себе, так, что мой нос уткнулся ему в ямочку над ключицами. Висок огрело выдохом, а по затылку прошлась ладонь. Он что, извиняется? Или что это вообще?

Я положила руки ему на рёбра, не то, чтобы оттолкнуть, не то, чтобы просто контролировать, что происходит, и поняла, что мускулатура у него вполне себе. Это пусть не культурист, но парень явно знает, что такое спортзал. Да, силой против такого у меня шансов точно нет. Но сейчас они и не требовались, потому что он продолжал обнимать меня и баюкать, будто хотел показать, что не сделает зла. Ну да, после вчерашнего-то! Уже всё сделал. А хотя, кто его знает? Писька встанет, и всё может повториться.

«Похоже, она уже стоит», – поняла я, ощутив бедром приподнимающийся конец. Но парень меня удивил и не стал облапывать, как вчера, перед тем, как насильно мне присунул. Отодвинулся, положил руки мне на щёки и чуть согнул колени, чтобы заглянуть мне в глаза.

«Ух ты, у него борода!» – поняла я, увидев нечёткие очертания мужского лица. Тёмные волосы длинными прядями падали со лба почти до ключиц, лохмато накрывая правый глаз, а внизу на подбородке угадывалась узкая азиатская бородка. Или это эспаньолка? Что-то такое, сейчас непонятно. У китайцев же по-особому на лице вот это растёт всё, так что, либо небрит, либо модник.

«Если он меня сейчас этой волосатой харей поцелует, я ему под колено ударю», – решила я.

Но он этой волосатой харей сделал нечто намного более удивительное – почти без акцента и низким голосом:

– Ты русская? – тихо спросил незнакомец.

Угрюмая толпа

– Что??? – вытаращилась я.

Он повторил:

– Ты русская? Понимаешь меня?

– Офигеть! – Выдохнула, но затем переступила устойчивее и схватилась за его запястья, которыми он держал моё лицо. – Понимаю, да. Тебя здесь тоже заперли? Что происходит вообще? Я туристка, я случайно здесь оказалась, я заблу…

Он настороженно шикнул и отпустил меня, повернув лицо в сторону, где, по идее, должна была быть дверь. Только тут я заметила, что с улицы раздаётся не только натужное отдалённое кукареканье, судя по отчаянию в голосе, последнего в деревне петуха, но и вполне близкие шаги и голоса. К сараю кто-то шёл, и их было много.

Мягкие бережные руки, за которые я продолжала держаться, внезапно задеревенели, и парень резко повернулся ко мне:

– Слушай меня внимательно, – сказал он. – Не отходи. Делай всё, что я скажу. На остальных не смотри, ничего не бойся, но следи, чтобы не подошли со спины. Я тебя им не отдам, поняла? Идём.

Он решительно высвободил руки, отошёл и двинулся к запертой двери, а я воскликнула:

– Я голая!

Мужчина резко развернулся, в четыре шага пересёк сарай и поднял с соломы остатки моего платья.

– Одевайся, быстро, – велел он, подавая, и сам помог мне натянуть его на голову. – От меня ни на шаг.

Сзади сквозило, и я чувствовала себя пациентом клиники, у которых рубашки с завязками на спине, но хотя бы как-то прикрыла наготу.

– Они нас выпустят? – спросила я, придерживая разорванный подол за спиной, но мужчина не ответил.

Подошёл к двери, затем вытянул ко мне руку, нащупав моё плечо, и заставил чуть посторониться. А после резко вышиб дверь ногой так, что аж потолок пошатнулся. Я зажмурилась от яркого света, но успела увидеть, как засов, который представлял из себя хорошую такую шпалу, вместе с петлями отлетел вперёд на пару метров. Дверь оглушительно шваркнулась о стену и поехала назад, но мой спутник не дал ей закрыться, а шагнул наружу, левой рукой оттолкнув её и прижав, чтобы не двигалась. Совершенно голый, светлокожий, мускулистый и рослый мужик в дверном проёме. Напряг ягодицы и чуть повернул голову, глянув через плечо на меня.

Я спохватилась и подбежала к нему. Встала за спиной сбоку, выглядывая из-за плеча, а перед нами выстроилась, пожалуй, половина населения деревни. В основном, старики и взрослые. И, не в пример вчерашнему, серьёзные. Увидев меня за спиной мужчины, на лицах некоторых выступило удивление, а затем что-то похожее на негодование. Зароптали.

Я поборола желание взять своего насильника под локоть, потому что сейчас он единственный, кто казался мне более-менее безопасным. Но даже если бы решилась, не успела бы – он сделал два чётких шага вперёд, быстро нагнулся, подобрал толстую деревяшку засова, а после на глазах у всех с оглушительным треском разломал её пополам. Руками! Без колена даже!

Щепки прыснули в стороны, обломки он не глядя с яростью швырнул на землю, а жители резко напряглись, и первые ряды попятились. Мужчина сделал ещё один угрожающий шаг, похоже, давая понять, чтобы не приближались, и повёл ухом. Я подбежала к нему и коснулась пальцами запястья, показывая, что рядом. Становилось всё страшнее. Китайцы однозначно меня пугали, а взгляды даже тех сердобольных леди, которые вчера со мной так мило общались, не предвещали ничего хорошего.

Старый усатый дед с круглым лицом и покатым пузиком сделал осторожный шаг вперёд, затем сложил руки полукругом и низко поклонился. Остальные тут же повторили жест, и я прижалась к боку спутника. Он продолжал молча и ровно стоять, глядя на местных сверху вниз, и выглядело это угрожающе. Почему-то складывалось стойкое ощущение, что он не принимает почести, а готовится к атаке в любой момент.

На всякий случай огляделась, чтобы, как он и сказал, удостовериться, что никого нет за спиной, и заметила, как с боков подобрались вчерашние знакомцы из мужиков покрепче. Впрочем, сейчас они тоже были в преклонённой позе, но ничто не мешает им выпрямиться и побежать на нас, если какая-нибудь бойкая моча в голову стукнет.

На всякий случай поскребла локоть мужчины и тихо сказала:

– Там мужики за сараем. С обеих сторон.

– Знаю, – так же тихо ответил он. – Слежу за ними. – И повторил: – Не отходи.

Я, глядя на окружающих, и без приказа бы осталась рядом. Настолько было не по себе, что я даже плюнула на разошедшееся сзади платье – пусть развевается, задница всё равно у всех людей одинаковая, пусть любуются. Заодно оценят как жест «симпатии», мрази.

Старик, который поклонился первым, выпрямился и начал что-то говорить, но мой спутник резко прервал его, отрывочно и жёстко что-то приказав по-китайски. Поднялся ропот, деревенские запереглядывались и как-то собрались. Бабки осуждающе качали головами, а мужики сурово хмурились.

Я глянула на профиль насильника и впервые увидела его при свете утра – молодой азиат. Вроде даже симпатичный. Длинноволосый, с аккуратной бородкой и лихими густыми бровями. Как минимум, одной, которую я видела слева.

Он оскалился и зарычал, и я, похолодев, увидела, как у него во рту прямо у меня на глазах, выступают длинные острые клыки, а челюсть выдаётся вперёд.

«Твою мать, пиздец! – пронеслось у меня в голове. – Так, ладно, значит, оборотни существуют. Пофиг вообще. Принимаем как данность и исходим из этого дальше. Меня трахнул оборотень, и сейчас на нас точит зуб вся деревня. В какую же передрягу я попала, мать моя женщина?!» Обернулась на мужиков за сараем, уже почти готовая увидеть у них такие же зубастые хари, но нет – обычные, человечьи. Пусть и злые. Нападать они не спешили, а слыша утробный рык моего насильника, настороженно пятились. Похоже, его нехило тут боятся. Но какого хрена тогда заперли?!

Вопросов было много, но сейчас момент точно не подходил для того, чтобы их задавать. Ноги бы унести!

Мой зубастик примолк, а затем повторил приказ более жёстким тоном. Роптание возобновилось, но толпа зашевелилась. Несколько женщин развернулись и пошли прочь. Старик что-то вякнул, похоже, начиная речь, но его снова прервал голос моего спутника. Монстр сжал кулаки и стал что-то говорить. Громко, чётко, обвиняюще. И так это было внушительно, что даже я прониклась. Уж не знаю, что там это китайское всё означало, но если представить, что он вычитывает им за меня, то я, пожалуй, почти отомщена. Во всяком случае, было страшно настолько, что я просто радовалась, что стою у него за спиной, а не среди прочих, выслушивая это.

За мужичками у сарая я следила. И за левыми, и за правыми, бросая настороженные взгляды, и у меня всё больше складывалось впечатление, что они ждут команды. Но, видимо, пока командир медлил. Надеюсь, трусил.

Женщины вернулись. Толпа расступилась, пропуская их, они приблизились и, поклонившись, преподнесли на вытянутых руках… Я даже не сразу сообразила, что у одной лежит стопка моей одежды, под которой виднелась лямка рюкзака, а сверху – телефон и чехол с документами! Ахнула, а мой защитник негромко приказал:

– Забери. Проверь паспорт и остальное, чтобы всё было на месте.

Я несмело вышла вперёд, взяла со стопки чехол и глянула внутрь. Вроде всё на месте. Затем перевела взгляд на соседнюю стопку и потянулась к документам там. Открыла паспорт и на красных страницах увидела чистой кириллицей имя Йонг Лан Чжун. Борода, вроде, его, остальное разглядывать времени не было.

Вздрогнула под коротким приказом сзади, но, судя по тому, что Йонг обращался по-китайски, говорил он не мне. Подошла третья женщина и подала мне ключи с брелоком. Я спохватилась, взяла их, после сгребла свои вещи, а сверху приняла стопку мужской одежды. Документы, и его, и свои, положила сверху и прижала к груди шмотками так, что теперь отобрать можно было бы только у мёртвой, и то не факт.

– Иди ко мне, – раздалось сзади, и я попятилась. Ощутила спиной его прикосновение и остановилась. – Всё в порядке? – Я кивнула, а он скомандовал: – Теперь медленно иди вперёд. – И уточнил: – Туда. К парковке. Давай, я за тобой.

То, как угрожающе насупились местные, заставило сжать руки сильнее, но я шла, стараясь смотреть под ноги и концентрируясь только на звуке дыхания и шагов позади. Когда на усилившееся роптание раздался низкий, вызывающий жуть рык, я лишь сглотнула и чуть ускорилась, но не обернулась.

– Ключи, – сказал Йонг, когда мы почти дошли до стоящих рядом машин, миновав корявый щебёнчатый выезд. Я разжала кулак, в котором они были, и медленно повернулась отдать. Тёплые пальцы коснулись моих, забирая. Чёрный внедорожник, на котором вчера вылизывалась кошка, пиликнул, и парень приказал: – Садись в машину. На переднее.

За мной он не последовал. Остановился возле капота, повернувшись лицом к толпе, которая шла за нами, будто закрывал меня спиной. Дождался, когда со стороны пассажирского сиденья послышится хлопок двери, означающий, что я уселась, и только потом сдвинулся с места. Я же, умостив голую задницу на кожаное сиденье и закрыв дверь, вжалась и затихла. Широкая мускулистая спина мужчины, на которую я заворожённо смотрела, исчезла из вида, и я увидела, что нас окружили, а во взглядах людей светились только злоба и возмущение.

Йонг распахнул водительскую дверь, с размаху шлёпнулся на сиденье и почти не глядя сунул ключ в зажигание, заставив двигатель рыкнуть. Хлопнул своей дверью, нажал блокиратор, и, положив руки на руль и неотрывно глядя вперёд, тихо приказал:

– Пристегнись.

Дорожная

Тон, которым была сказана простая привычная команда, заставил кожу покрыться мурашками. Я бросила прижатое добро на колени, не обращая внимания, что рюкзак, который был снизу, повалился куда-то под ноги и вывалил из чрева бюстгальтер, и судорожно схватилась за ремень. Вытянула, пристегнулась, слыша, как прогревшийся движок низко рычит, и вцепилась в ручку над дверью.

– Я готова, – сиплым голосом сказала я, затравленно глядя по сторонам, и сердце ухнуло от короткого звука переключения передачи.

Вскрикнула и резко зажала рот рукой, но пока машина только предупредительно дёрнулась и остановилась, утробно рыча. Люди, обступившие нас, шарахнулись, но недалеко. Кто-то, кто стоял прямо перед капотом, упал от удара, и сейчас несчастливцев поднимали остальные, вытягивая из-под колёс. Пока никого не покалечили. Но, судя по растущим оборотам двигателя, это могло вскоре измениться.

Лица щерились оскалами, всё больше толпа походила на стаю волков или я не знаю кого! Сюрреализм настоящий! И я в нём! Фигуры бычились, супились, готовились броситься. И тётки, и старики – все! Будто звери дикие!

Йонг чуть отпустил сцепление, внедорожник двинулся, затем резко дёрнулся и снова встал. Толпа прыснула, но тут же полезла опять наседать, и движок взревел. Мы медленно поехали, тесня народ бампером, всё ускоряясь. Сдвинулись на пару метров до момента, пока один из деревенских не упал. Послышался отчаянный вопль слева, и Йонг чуть сдал. Из-под колёс достали мужика с переломанной окровавленной ногой, который вопил и с ненавистью смотрел на нас. Его оттащили двое других, а машина уже возобновила движение. И, судя по тяжёлому дыханию на соседнем сиденье, мой спутник был предельно напряжён.

Я оглядела толпу снова и поняла, что они не уйдут. Будут стоять до последнего и, скорее всего сейчас мой зубастый насильник начнёт их…

– О боже! – непроизвольно воскликнула я, когда он резко газанул, и тела людей локтями и коленями отбили глухой стук по капоту. Несколько деревенских отлетело, расчищая путь впереди, кто-то упал под колёса, завопили тётки, а я зажала рот руками, изо всех сил стараясь не кричать.

Йонг оскалился, зарычал и газанул, рывками отпуская сцепление. Потерпевшие выкарабкивались, но теперь успеть было почти нереально – только если врассыпную, и наконец-то толпа дрогнула и стала отступать. Кто-то сбоку заорал дурниной – похоже, шины проехались по пальцам. Несколько мужиков, что стояли перед капотом, сдвинулись и попытались достать с другого бока. Бросились на дверь, но зацепиться уже не успели, а внедорожник, распугивая оставшихся, набрал скорость, развернулся на пыльном каменном крошеве и ринулся к выезду.

Я обернулась и увидела, что за нами бегут. С парковки показалось ещё несколько машин, и я уселась ниже и вжала голову в плечи, зажмурившись.

– Это не со мной, это не со мной, это какой-то долбанный бред! – тихо проскулила я, и стало немного легче. Не потому, что поверила, а потому что наконец-то перестала видеть животную ярость в глазах преследователей.

Внедорожник прыгал по буеракам, как заправская «Буханка». Мы миновали сарайный холм, свернули между покосившихся хижин на окраине и помчались по измочаленной колёсами гравийке, ведущей в лес. Булыжники стукались о днище, в стекло летело мелкое каменное крошево, но мой спутник не жалел машину и лихо закручивал руль, объезжая особо глубокие ямы. Я на подобной дороге была в деревне как-то раз, когда меня друзья с музыкального фестиваля подвозили домой. Вот так же зубы клацали. Но тогда у меня хотя бы задница была не голая, а сейчас я шлёпалась ею о сиденье, и только страх не давал истерически расхохотаться при мысли, что происходит с яичками водителя, который одеться не успел вообще.

Извилистая дорога была чем угодно – но не тем, что подошло бы для быстрой езды. И, тем не менее, мы мчались с внушительной скоростью! Впервые я видела мужчину, который так безжалостно относится к подвеске. А если мужчина безжалостен к подвеске, значит, опасность реально серьёзная.

Кузов подбрасывало, нас мотало по салону, про вещи я уже вообще не думала и надеялась лишь на то, что мы не перевернёмся. Красоты Китая, которые открывались поворот за поворотом, меня волновали в последнюю очередь, и всё же я заметила, что выезжали мы через сухой болезненный бор, а теперь вокруг всё больше зеленело и расцветало. Будто мы спешили вырваться из какого-то проклятого места, ей богу! Даже дышалось легче!

Впереди показалась огромная лужа и колея по боку. Йонг бросил резкий настороженный взгляд в сторону и шарахнул по газам так, что я аж вскрикнула. Мы ворвались прямо в бурую жижу, но, благодаря рывку, преодолели препятствие и не застряли. Только лобовое залило, но тут же включились дворники.

Обернулась и увидела, как со стороны колеи вылетел внедорожник, похожий на те, что используют лесники. Ещё бы секунда, и нам бы перекрыли проезд! Хотя в данном случае даже скорее – протаранили безжалостно! Причём, с моей стороны! Но мы проскочили. Успели.

– С ума сойти! – воскликнула я, откидываясь на сиденье, но тут же снова клацнула зубами и чуть не врезалась макушкой в потолок, благо, ремень защитил.

– Держись, почти выбрались, – сухо бросил водитель, не отвлекаясь от управления.

Через пару минут, когда внедорожник сзади уже почти нагнал нас, впереди наконец-то показался выезд на нормальную дорогу, а как только мы вспрыгнули на асфальт, Йонг с юзом развернулся, чтобы встать в полосу, дал по газам от души, и мы стали отрываться.

Сзади послышался яростный разочарованный гудок, а я смотрела вперёд на сливающуюся в линию разметку и пыталась осознать, что это вообще было только что?

Автомобиль целеустремлённо мчал вперёд. Едва появлялась какая-то развязка, Йонг, сурово изогнув брови, перестраивался и сворачивал. А затем ещё, и ещё, и ещё. «Путает след!» – поняла я. Солнце поднималось, разгоняя тучки, лес вокруг сменялся просёлками, иногда горными зигзагами, а затем снова выравнивался в зелёную стену по бокам. Я искоса поглядывала на спутника, и в душе поднималось смятение. Я не знаю, кто он, не знаю, куда он меня везёт, не знаю, что планирует со мной сделать. По сути, я сейчас – его заложница и рассчитывать могу только на его порядочность…

Сиденье влажно напомнило, что этот «порядочный» сделал со мной несколько часов назад. В голову бросился жар, едва я подумала об этом. Будто наяву ощутила его наглую морду у себя между бёдер и эти самые усы, царапающие половые губки, пока язык между ними тянется вглубь. Хотя в темноте он был волосат весь, и кто знает, как выглядело то, что сейчас притворяется человеческим лицом?

Реальность, в которой есть оборотни, меня не удивляла. Слишком много сейчас этой темы в кинематографе и книгах. Пусть с ним! Пусть на самом деле! Тоже мне, удивили! Куда важней было бы узнать, что именно он за оборотень? И не собирается ли меня сегодня на ужин аккуратненько сожрать?

«Или хотя бы попытаться сожрать…» – проворчала я мысленно, опять вспоминая, как он мусолил и втягивал в пасть мои гениталии, будто соки все высосать старался. «Ну, хоть симпатичный, – решила я, глядя на его профиль. – И не старый. Накончал в меня только, сука узкоглазая… Лишь бы в аптеку отпустил за экстренной контрацепцией! Я рожать от первого встречного точно не намерена! Не дай боги, ещё заразный…» Но пока это были все здравые мысли, что рождались в голове, а перед глазами стояли лица деревенских, и я всякий раз возвращалась к выводу, что этот мужик однозначно лучше. И даже если будет снова насиловать, то хоть не до кровавой пены – бережный, уже радость. Сомнительная радость – да, но какая есть.

Где мой телефон, я не знала. Скарб мотало по салону, и я надеялась только, что не раздавила его случайно ботинком, пока мы прыгали по буеракам. Однозначно стоило позвонить нашему старшему. Сказать где я, предупредить, что местные могут учудить, договориться о встрече и о визите в полицию… Ну, это в идеале, конечно. Но для начала хотя бы выяснить, кто это со мной – этот незнакомый, молодой и очень сильный физически мужчина. И чего он хочет?

«Лишь бы в итоге отпустил», – взмолилась мысленно я и зажмурилась.

Вой у обочины

Примерно через час, когда я уже почти пришла в себя и начала с осторожным любопытством вертеть головой, обороты двигателя стали падать. Мы ехали по пустынной двухполоске где-то в лесной глуши, и я видела лишь низкий кустарник по обочинам и стволы деревьев под зелёными кронами. Почти так же, как и у нас, даже не скажешь, что мы в другой стране. Разве что некоторые растения больше на тропические смахивают и чем-то напоминают те, что на южном берегу Крыма растут.

Йонг дышал ровнее, хотя губы всё ещё были крепко сжаты, а ноздри хищно напряжены. Мощные рельефные руки умело вращали руль, и у меня даже мурашки бежали при мысли, что он этими красивыми сильными пальцами может меня за шейку «цап» – и я всё, что только скажет, сделаю.

Впереди показался дорожный карман, и машина вильнула, снижая скорость. Мы притормозили у обочины, внедорожник нехотя дёрнулся и остановился. Я испуганно глянула на застывшего мужчину, а он, стиснув побелевшими пальцами руль, слепо смотрел вперёд сквозь всё ещё грязное по бокам, где не доставали дворники, стекло и сипло дышал. «Опасный профиль», – подумалось мне, и по коже снова пробежали мурашки. Но тут Йонг чуть сместил лицо ко мне и, не глядя, тихо попросил:

– Дай мне минуту. – После чего быстро глянул в зеркало, распахнул дверь и вышел.

Я из кабины видела, как он прошагал вперёд, шлёпая босыми чумазыми пятками по асфальту. Кожа реально бледная, не как у местных, кто в деревне привык под солнцем на улице работать. Фигура подтянутая, выправка почти военная. Уж осанка точно! Даже сейчас спина прямая, будто он местный император, а не голожоп с обочины.

Йонг прошёлся метров на десять вперёд, причём, не похоже было, чтобы для какой-то цели. Остановился, пожмакал руками, словно в них не хватало чего-то, затем чуть сгорбился, резко схватился ладонями за лицо. А следом закричал так, что я сжалась на сиденье. Запрокинул голову и буквально завыл! Но не как пёс какой-то, а как обычный человек. Человек, у которого отобрали всё. Столько бессильной ярости было в этом вое, что аж слёзы на глаза навернулись.

Он вдохнул и заскулил, теряя остатки царственности. Сгорбился, снова закрыв лицо, и дёрнулся, будто всхлипнул. После выпрямился, отбросив руки кулаками вниз, и чуть постоял, молча глядя вдаль. А вслед за этим развернулся и пошёл назад.

Я ойкнула и снова вжалась в спинку сиденья. Сейчас, при свете дня, можно было разглядеть всю красоту, включая внушительный «пестик» в опушке жёстких чёрных волос. И это что? Кровь у него на внутренней стороне бедра? Моя? Это так разбрызгало, когда он меня чпокал своим писюном страстно? Сейчас скукоженный агрегат безвольно подпрыгивал в такт шагам, но если оно лежачее такое, то в стоячем состоянии этим хуем вполне можно убить, так что вполне возможно… И как я жива до сих пор? Впрочем, сейчас меня его габариты занимали мало – важнее было понять, каких действий от незнакомца ждать? Судя по выражению лица, ничего хорошего. Хотя его понурый вид мог быть связан и не со мной. Поди, тоже в сарае не по своей воле сидел. Наверное. Кто их знает, азиатов этих?

Дойдя до капота, он не пошёл к водительской двери, а свернул на мою сторону. Приблизился так же не глядя на меня, а слепо смотря перед собой, и с усталым видом стукнул костяшкой в стекло.

«Не стал вламываться сам – уже неплохо», – отметила про себя я. Неловко потянулась к ручке и осторожно открыла. Наружу вывалились мои штаны и чужая футболка. Йонг сфокусировал взгляд на упавшем и со вздохом поднял. Отдал мне моё, а затем зашарил у меня под ногами, в поисках своей одежды.

– Переодевайся, – глухо скомандовал он. – Сейчас поедем куда-нибудь перекусить.

– Мк? – удивлённо икнула я. Но вслед за этим кивнула.

Мужчина нашёл свои вещи и отодвинулся, давая мне выйти. Свою одежду положил на капот и стал молча натягивать по очереди, не обращая внимания на грязные ноги и перемазанный моей кровью пах. Я последовала примеру, стараясь не смотреть на то, что между ног у меня. Судя по стягивающим ощущениям, я вся перепачкана следами нашей бурной ночи. И так, и эдак грязная. И снаружи, и внутри…

Йонг надел чёрные джинсы, натянул серую футболку, сверху тонкую кожаную куртку – достаточно дорогую и опрятную на вид, точно не в стиле деревенских, которые на нас бросались. Хлопнул по карману, коротко кивнул, нащупав бумажник, и заглянул внутрь. Пересчитал купюры, быстро убрал на место и пошёл вокруг машины. Я как раз зашнуровала ботинки и думала, куда деть рваное платье. Растеряно подошла к нему, а он открыл багажник и вытащил оттуда какие-то истоптанные кеды. Натянул пальцами прямо на голые ступни, затем согнулся, роясь в вещах, и вытащил литровую бутылку минералки. С пшиком открыл, дёрнулся было пригубить, но спохватился и сначала протянул мне.

Я вцепилась в неё и, запрокинув голову, стала пить. Аж пролила немного – так хотелось! Но я смогла сдержаться и остановиться на половине. Опустила, выдохнула и отдала остатки ему. Он почти так же жадно допил до капли, швырнул пустую бутылку в багажник, туда же бросил моё платье, забрав из безвольных рук, а следом наконец-то прямо посмотрел мне в лицо:

– Йонг, – низким усталым голосом сказал он.

– Я уже поняла, – кивнула я и пояснила: – Увидела в паспорте. Ты русский?

– Нет, местный. – Он мотнул головой. – Живу в России. – И, долго глянув на меня и горько усмехнувшись, сказал: – А ты молодец. Смелая. И внимательная. – Махнул за плечо: – Пойдём. Нам надо ехать. На месте стоять опасно.

Я поборола желание сразу же уточнить, почему, и лишь вспомнила, что неплохо бы самой представиться, и пошла к своей двери. Мы уселись, Йонг завёл двигатель, а я, пристегнулась и ожидающе на него воззрилась. Он поднял на меня взгляд и так же долго пытливо посмотрел. Затем закусил губу, но ничего не сказал. Переключился на руль, щёлкнул коробкой, и мы отъехали.

– Куда мы? – через пару минут спросила я, когда мы снова мчали по шоссе.

Парень вдохнул, словно проснулся и наконец заговорил нормально:

– Сейчас едем в Пекин. Примерно сутки добираться. Переночуем в отеле, доедем до города, а оттуда на поезде в Шанхай. В Шанхае у меня есть друзья, пересидим какое-то время. А дальше… пока не решил. По обстоятельствам. – Он горько сглотнул и, как-то странно набычившись, искоса посмотрел на меня. – Ты как? Тебе больно?

Я сглотнула и сжала колени.

– Пока не знаю. Я ничего не поняла ещё. Но вроде нет. Кровь точно не хлещет, а боль так – слабая.

Йонг закрыл глаза и шумно выдохнул. Впрочем, тут же снова уставился на дорогу, но в голосе прозвучало облегчение:

– Хорошо. Я боялся, что покалечил тебя. Я был у тебя первым?

– Да. – Сказать это оказалось на удивление просто. Может, стресс, может, неожиданность и фантастичность событий, но сейчас мне моя невинность казалась какой-то бессмысленной. Было и нету. Куда страшнее в данном случае оказалось, если бы он у меня в этой ихней Поднебесной украл не девственность, а паспорт. Но я уже знала, что хорохорюсь. Когда всё закончится, а оно должно когда-нибудь закончиться, я приду в себя и в полной мере испытаю последствия. Буду рыдать по ночам и ненавидеть себя за то, в чём не виновата. Или нет. Кто знает? Может, я на самом деле распутная извращенка, и мне всё понравилось, просто я не хочу признавать? Раз уж губки набухли, а потом ещё и оргазм случился – вот диво-дивное, в первый раз-то!

– Я не хотел… – еле слышно раздалось с водительского сиденья.

Я повернулась и вскинула бровь:

– Ну, не очень было похоже, что ты не хотел. Наоборот – будто прям очень хотел, что аж сил нет.

Йонг скрипнул зубами и кивнул:

– Да, ты права. Очень хотел. Физически. Тут не спорю. – Коротко вздохнул. – Мне просто жаль, что это с тобой случилось. И жаль, что уже ничего не переиграть.

– А что, были какие-то варианты?

Он скосил взгляд, на щеках взыграли желваки, а зубы скрипнули.

– Это был лучший. – Вздохнул глубже, потёр лоб и прибавил: – Ты очень везучая. Настолько, что даже мне поверить сложно.

– А что, могло быть хуже?! – опешив, повернулась к нему я.

Йонг, сжав губы, кивнул и подтвердил:

– Шансов выжить практически не было. То, что это оказалась именно ты – один на миллион. Даже больше. Один на восемь миллиардов. Ты – единственная, кто мог пережить эту ночь со мной.

Истинная пара

Йонг продолжал спокойно и сосредоточенно вести машину, а я, снова вжавшись в сиденье, вспоминала то, что пережила несколько часов назад, и картина приобретала новый оттенок.

Я видела. Видела его пасть! Волчьи зубы, которые вырастали прямо на глазах. Его нечеловеческую силу, страх толпы перед ним. Помнила мохнатое тело и звериную похоть. И то, что он меня всего лишь поимел, ещё и почти ласково, теперь казалось реально хорошим исходом!

Длинные сильные пальцы с аккуратными ногтями уверенно держали руль. Покрытые тёмными волосками запястья выглядывали из рукавов куртки. На косточке слева светлело пятно, похожее на те, что бывают от часов. Это руки сильного уверенного в себе человека, но я помнила, что ночью там были когти. Бережные когти, которые запросто могли бы меня вспороть и выпотрошить…

– Ты отпустишь меня? – выдохнула я раньше, чем обдумала, не следует ли быть осторожнее в высказываниях. Всё же прямолинейность в переговорах с насильниками, даже вежливыми и адекватными на вид, не лучшая стратегия, но было поздно прикусывать язык.

Йонг нахмурился и бросил на меня быстрый взгляд, затем тряхнул головой, возвращаясь к дороге, но через пару секунд повернулся и посмотрел уже прямо с негодованием.

– Да-а-а десять тысяч цветов небожителям в сраку! – выругался он, сцепил зубы и резко вильнул к обочине.

Машина остановилась, и он, поставив на нейтралку, повернулся ко мне всем телом. Всмотрелся в моё лицо и, судя по интонации, коротко выругался по-китайски.

– Нет, – выдохнул он наконец, а я сглотнула. Но не успела что-то спросить, а он продолжил: – Ты не поняла меня. Ты всё совершенно не так поняла. Я не похищаю тебя, девочка. Я тебя спасаю. Я – единственный во всём Китае, кто может тебя сейчас защитить.

– Защитить? – Я вскинула брови. – От чего? – Сглотнула, чуть поморгала, а затем добавила, скорее для себя: – Я вообще уже ничего не понимаю…

Он откинулся на спинку, закрыл глаза и медленно выдохнул, как человек, который считает до десяти. После встряхнулся и, переключив на передачу, снова повёл машину, выезжая на полосу.

– Поедем перекусим, – деловым спокойным тоном сказал он. – Нам много чего нужно обсудить, это не за пять минут. А затем – в отель и в душ. Я с ума сойду ещё ночь эту вонь терпеть!

Я притихла, не решаясь ещё что-то спросить, но Йонг через минуту добавил:

– А насчёт меня, можешь не волноваться. Я не маньяк и не преступник. Я нормальный почти обычный человек. Во всяком случае, был и планировал оставаться. Но тебя я в любом случае буду защищать даже ценой жизни. У меня инстинкты сейчас с ума сходят. Единственное, чем я тебе опасен – это непомерным стремлением к спариванию. Но до темноты я себя контролирую, а после – разберёмся. Уж прости, будем называть вещи своими именами: сейчас я ради твоей киски перегрызу нефтяной танкер собственными зубами, если потребуется. Биохимия творит чудеса! В жизни бы не подумал. – Он зло поморщился, а я кивнула и осторожно заметила:

– Похоже на описание истинности. – И, решившись, спросила: – Ты – оборотень?

Он кивнул, зло ощерившись:

– Оборотень. А ты – моя идеальная самка. Да. Говорю же – один на восемь миллиардов. Вероятность из серии фантастики. И не поверишь, эта вероятность куда более фантастична, чем то, что через десять часов я превращусь в волосатую злобную тварь, которая будет хотеть убить всё живое, и единственное, что сможет её усмирить – это то, что у тебя между ног.

– Ясно-понятно, – ответила я и уставилась в лобовое стекло. – И снова безжалостные ожидание и реальность, которые превратили истинность в хрен знает что.

Йонг на соседнем сиденье согласно хмыкнул.

Через минут десять впереди наконец показалась заправка. Внедорожник свернул на дополнительную полосу и въехал на территорию. Встал у колонки и Йонг пошёл залить бак. Я сидела и думала: а надо ли сейчас хватать вещи и бежать со всех ног просить помощи, чтобы вызвали полицию, или нет? Вроде мой спутник выглядит более чем надёжно и адекватно. Но маньяки, даже те, кто утверждает, что не маньяки, всегда выглядят располагающе, а я помнила, что он сделал со мной ночью. Переживу ли я ещё одну такую вообще? Так-то, мне даже гарантий никто не давал, что насилие закончилось. Может, он адекватный-адекватный, а потом в номере запрёт и будет письку свою самозабвенно до утра припихивать, пока я буду вопить от боли.

Сейчас боль дефлорации отзывалась отчётливей. То ли я её растревожила, то ли пришла в себя и смогла прислушаться к ощущениям. Нет, ещё одну такую ночь я не выдержу! Но если бежать, то куда? И есть ли смысл? Я-то русская, а он сильный и по-китайски шпарит. Наврёт им, что я его психически больная жена, и утащит на плече, а я потеряю доверие, и он станет следить за мной, чтобы не сбежала.

– Так, ладно, в любом случае, надо сначала обговорить всё, – решила я. – А то с перепугу можно много чего наделать. Вон, уже наделала! А сидела бы на жопе ровно с остальными из тургруппы, ничего бы и не случилось! Дура…

Вспомнила и полезла вниз искать телефон, пока в машине одна. Документы я положила в рюкзак, после того, как ещё раз удостоверилась, что всё на месте – оказаться без какой-нибудь важной бумажки в чужой стране не улыбалось совсем.

Смартфон нашёлся на дне большого отделения, но вчера я так и не успела его зарядить, и он выключился. Только хотела поставить на зарядку, когда закончила мыться, но, когда вернулась из душа, за мной уже пришли. Сейчас экран загрузки светился так долго, что я готова была съесть свои собственные губы! И всё равно не успела что-то сделать до того, как в салон уселся Йонг.

Он бросил быстрый взгляд на мигающий одним процентом заряда телефон в моей руке и поинтересовался:

– Родным? – Я сглотнула, но ответить не успела. Он предупреждающе нахмурился и приказал: – Пока не звони. Надо всё обсудить сначала. Потом, из отеля с моего наберёшь, у меня местная симка. Здесь в двух километрах закусочная. Пока едем, расскажи, откуда ты и как оказалась в Китае. Я должен понять, что нам с тобой делать.

Пришлось коротко рассказать, что свалила от прошлой жизни за впечатлениями в составе туристической группы под началом милого, но не очень ответственного старшего по имени Хон.

– Идиот, – злобно процедил Йонг, когда я сказала, что старший меня отпустил. – Его за такое посадить мало. Уёбок безмозглый.

– Ну, вообще я сама настаивала, – насупившись, пояснила я, чувствуя неловкую обиду за парня, который очень старался исполнять роль курицы-наседки на протяжении всех тех дней, что мы путешествовали компанией. – И он молодой, не так давно работает. Откуда ему знать, что я…

Но мой спутник отмахнулся и свернул к парковке. Закусочная представляла собой обычный двухэтажный дом и, кроме вывески с китайскими иероглифами, ничем не выделялась. Разве что цветущая вокруг глициния придавала романтичный флёр. «Ага, свидание такое тоже у нас, да, – пронеслось у меня в голове. – Раз поимел, то теперь по ресторанам водить пора. – И вздохнула. – Какой секс, такие и рестораны».

– Идём, – кивнул Йонг и вышел. Обогнул машину и открыл мне дверь, протянув ладонь. Дождался, когда я вылезу, скептически глянул на зажатую в моей руке лямку рюкзака, с которым я не планировала расставаться теперь никогда, пока не окажусь снова в России, но возражать не стал. Пиликнул сигнализацией, и мы отправились к дверям.

Внутри пахло чем-то кислым и немного горелым, но народ на удивление был и аппетитно уплетал за щёки всякую лапшу. Или утиные кишки – я не успела точно рассмотреть. Мы сели за столик, и Йонг взял меню.

– Ты сильно голодная? – поинтересовался он, глянув поверх разворота, на котором были изображены всякие тарелки с непонятным содержимым.

– Не знаю, – искренне ответила я. – Я даже зубы сегодня не чистила. И не уверена, что после всего, кусок в горло полезет. – После этой фразы мой живот, который, похоже, в отличие от меня всё понимал чётко, громогласно заурчал, и уголок губ мужчины дёрнулся:

– Ясно. Позволь, я возьму на себя заказ. Тут всё равно по-китайски всё, а английский перевод, похоже, через Гугл делали. Ты всё равно не поймёшь.

Я послушно кивнула и огляделась.

– А туалет тут есть?

Йонг вытянул шею, оглядываясь, затем окликнул официанта и спросил. Тот указал на неприметную дверку, и мой спутник обратился ко мне:

– Вон там. Сходи, но не слишком долго. Нам не стоит тут задерживаться. Даю слово, через час будем в отеле, там вымоешься и отдохнёшь. Пока нельзя.

– За нами погоня?

Он стиснул челюсти и коротко кивнул.

В закусочной

Кому и на кой мы сдались, я спрашивать пока не стала. И так понятно, что деревенским, а вот зачем – об этом предстояло рассказать моему волосатому зубастику.

Я дошла до туалета, закрыла за собой дверь и посмотрела в зеркало.

– Ёптить! – Я аж руками закрылась. – Твою ж мать! Как нас вообще пустили сюда в таком виде?

Пригладила взлохмаченные волосы и стала остервенело смывать с лица грязь. Затем опомнилась и, вытершись бумажными полотенцами, отправилась к унитазу. Трусики снимать было боязно, но на удивление выделений оказалось мало. Чуть-чуть уже побуревшей крови, да и всё. О вчерашнем соитии говорил лишь сильный запах. Не только немытых гениталий, но и ещё чего-то незнакомого, терпкого. Похоже, это запах мужского семени. Во всяком случае, примерно так воняли мои трусики, после того, как побывали в руках у Олега, который тибрил их с верёвки, а потом невозмутимо возвращал, будто так и было.

– Твою мать, ещё это! – воскликнула я и скрипнула зубами. – Лишь бы не залететь, лишь бы не залететь! Я хочу здоровых и полноценных деток, а не щенят от изнасилования!

Сделала свои дела и отправилась назад. Судя по нетерпеливому взгляду, Йонг волновался. Но, увидев меня, расслабился. Я села и хмыкнула:

– Да не переживай ты. Не сбежала бы я. Там некуда деться всё равно, только сюда выходить опять.

Он, грустно улыбнувшись, покачал головой:

– Я не боюсь, что ты сбежишь. Я теперь найду тебя по запаху где угодно. Я больше переживаю, чтобы ты не попала в беду. За нами действительно погоня. Хотя да, им нужен только я, а ты – лишь помеха.

– Помеха?

Он кивнул:

– Да. Тебе предназначалась прозаическая роль жертвы. Ключа активации, если будет угодно. Но думаю, они уже поняли, что ты – моя пара, и теперь они попробуют использовать тебя как инструмент для шантажа. Так что, пока я жив и не у них, ты в опасности. Хотя вряд ли они бы тебя отпустили, даже если бы я согласился на всё… – Его голос стал тише и печальнее. – Ты слишком много видела. Тебе нельзя попадаться. Волчий клан безжалостен.

Я закрыла лицо ладонями и покачала головой:

– Слушай, это бред какой-то вообще. Я чувствую себя просто героиней бульварного романчика. Мне нужно прийти в себя. И нужно позвонить Хону. Сказать где я и что я цела. Он, наверное, места себе не находит. Может, уже полицию вызвал, или я не знаю!

– Позвонишь, – пообещал Йонг. – Но сначала надо поесть. Я сам не ел три дня. Аж мысли путаются! Честно, это чудо – что мне встретилась именно ты.

В этот момент подошёл улыбчивый китаец и стал расставлять перед нами тарелки и чашки. Я, позабыв обо всём, схватила стаканчик с кофе, о котором мечтала с самого утра, и чуть не обожглась. Отпила, сколько смогла, и выдохнула. Наконец-то хоть немного легчает! А следом, глядя на жадные движения спутника, сама взялась за еду, уже почти привычно орудуя палочками, но через полминутки решилась спросить о том, что исподволь грызло ещё с разговора в машине:

– А если бы я не была парой? Ты что – съел бы меня? – Задавать этот вопрос я робела, но ответ знать всё же было куда важней всяких переживаний.

Йонг прожевал лапшу, отложил палочки и кивнул:

– Я должен был. Для этого тебя и привели. Я должен был потерять с тобой девственность, а затем умыться твоей кровью и насытиться твоей плотью. Тогда был бы рождён новый Волк. Я же – сорвал ритуал, не довёл до конца. Поэтому они так разозлились. Я не должен был идти против клана. И тем более, не должен был уезжать. И оставлять тебя в живых. И если бы ты оказалась кем-то другим – кем угодно из восьми миллиардов – я бы так и сделал. Просто не смог бы остановиться. Я же без мозгов был, совсем одурел. Считай – пьяный. Поступил бы, как волк, и ритуал был бы завершён. А так…

Он пожал плечами, а я сглотнула и притихла. Мысли потекли сами, и, как это обычно бывает, подцепили из потока самую незначительную, но отчего-то привлекающую внимание деталь, и я недоумённо спросила:

– «Потерять девственность»? Ты был девственником?

Он спокойно кивнул:

– Да. Я привык. Никогда не был с женщиной. Это всё завязано на волчью суть, я старался избежать её пробуждения, поэтому соблюдал целибат.

– А сколько тебе лет?

– Тридцать пять.

Я присвистнула:

– По тебе не скажешь! Ты максимум на двадцать пять выглядишь! Я думала, ты мой ровесник.

Он усмехнулся и снова взялся за палочки.

– Мой народ стареет чуть иначе, так что заметные изменения начнутся уже после пятидесяти. И то не факт. Хотя… – Он грустно поджал губы. – Из моих предков мало кто доживал до этого возраста. – И приказал: – Ешь. Разговоры потом. Нам надо быстрее уехать отсюда.

Я кивнула, но, прежде чем снова взяться за лапшу, всё же решилась и попросила:

– Йонг. Мне нужно будет в аптеку, – и, волнуясь, на всякий случай прибавила: – Пожалуйста.

– Конечно, – озабоченно кивнул он. – Я всё оплачу. Скажешь, что тебе нужно. Если болит, не молчи – попробую найти врача, так, чтобы не выследили.

Я повела плечами и сказала:

– Ну-у-у, пока мне нужны только… что-то из экстренной контрацепции. Ты… наделал в меня делов.

Он охнул, закусил губу, после сглотнул и посмотрел на меня чуть потемневшим взглядом:

– Прости. – А затем уже спокойнее качнул головой, будто отмахнулся: – В этом плане будь спокойна, от меня не понесёшь. От Волка можно понести только в особом случае. Нужен ритуал и благословение богов. Без него я «стреляю холостыми». Скорее – это не семя, а просто семенная плазма без сперматозоидов. Там мои феромоны и прочие вещества, чтобы пометить тебя, как свою самку. Для людей незаметно, а волки чувствуют. Ты теперь помечена мной, по закону клана ты принадлежишь мне, никто не смеет больше на тебя претендовать. – Тут Йонг почесал за ухом и с досадой добавил: – А вот по государственному закону, я – обычный насильник. Так что… – И тряхнул волосами: – Всё потом. Не теряй времени. Если не лезет – заберём с собой, доешь своё в машине. – И он намотал на палочки жирную связку и стал давиться, будто не ел неделю.

Я, глядя на него, поняла, что, похоже, наконец чувствую голод, и присоединилась, жадно поедая своё. И плевать! Всё равно лохматые и грязные, так что и жрать как свиньи имеем право. Тем более, в Китае такие манеры как раз в чести.

Вышли мы спустя минут пять. Доели так быстро, что аж удивились, когда всё кончилось. В животе приятно укладывался обедо-завтрак из пряной лапши с мясом, яйцами и ещё даже знать не хочу с чем. Старалась не думать и доверилась спутнику, раз уж он знаком с моей культурой. Вряд ли он бы подсунул мне какие-нибудь лягушачьи потроха с тараканами. В небе светило полуденное солнце и было почти жарко. Из-за этого немытое тело чесалось ещё сильней, и я предвкушала, когда же мы доберёмся до отеля, чтобы наконец-то всё с себя смыть.

Но до машины мы дойти не успели, потому что прямо средь бела дня нам преградили путь трое парней. Левый капал по́том с отдутловатого лица в кепке, правый выковыривал что-то из глубины ноздри, а средний масляно лыбился, щуря опухшие глазки-щёлочки.

Йонг переместился так, чтобы оттеснить меня в сторону и прикрыть собой, и парни что-то заговорили в развязной хамской манере, какая бывает у стандартных гопников. Левый попытался обогнуть и не дать мне пройти по дуге, но мы двигались достаточно быстро, и он не успел. Я оказалась уже у машины, а мой спутник, коротко и холодно ответил что-то по-китайски и повернулся к ним спиной, чтобы идти ко мне. Я охнула, поняв его ошибку, а занесённый кулак мелькнул мозолистыми костяшками в солнечном свете, но в следующую секунду Йонг резко пригнулся и быстрым движением с разворота ударил нападавшего в живот. Тут же, едва тот согнулся, вмазал локтем в челюсть и встал, угрожающе глядя на присмиревших хулиганов.

Двое оставшихся, пока главарь корчился, попятились, настороженно глядя на моего защитника, но следом завопили и прыснули в ужасе. Причём, в мою сторону! Но не из-за Йонга, а потому что в дверях закусочной показался хозяин, который с метлой наперевес понёсся к нам, возмущённо вопя. Успел поймать корчившегося за ухо, вывернул до животного писка и стал охаживать древком по заднице. После бросил, подбежал к нам и начал остервенело кланяться с видом очень извиняющегося человека.

Йонг отмахнулся, затем коротко поклонился сам и пошёл к машине. Мы уселись и плавно отъехали. Впрочем, едва оказались на трассе, скорость увеличилась на максимум разрешённой.

– Кто это был? – спросила я, оглядываясь в сторону уже невидной сейчас закусочной.

– Обычная шпана, – отмахнулся Йонг. – Похоже, решили, что мы угнали машину. – И пожал плечами: – Сама посуди, вид у нас так себе, а тачка у меня не из дешёвых. Хотели поживиться. Куда больше меня волнует хозяин.

– Это который кланялся?

– Да. От него несёт волком. Не сам, но кто-то из семьи, возможно. А значит, может донести, если клан задействует сеть. – Он покачал головой, сжав губы и раздражённо выдыхая. – Надо сменить машину. И вообще, быть осторожнее.

– Йонг! – не выдержала я. Он удивлённо посмотрел на меня и кивнул:

– Что?

– Расскажи мне уже, что, мать твою, происходит!

Он устало вздохнул и сказал:

– Ладно. Слушай.

Традиции

– Как ты уже поняла, я – оборотень. Не совсем классический, как в кино показывают. Я всё ещё остаюсь человеком и по большей части сохраняю облик и пропорции. И разум. За исключением некоторых моментов, как ночью. Но, по сути, я – реально тварь, которая может заживо загрызть человека.

Я передёрнулась, а Йонг переключил передачу, перестроился левее и вышел на крейсерскую скорость.

– В моей деревне… – Он указал большим пальцем себе за спину: – Мы как раз оттуда. В ней, как и в некоторых других, до сих пор чтят старых богов. Когда я был маленьким, мне внушали, что так и должно быть. Мой отец был Волком, мой дед был Волком. Все в моём роду передавали этот дар из поколения в поколение, и считалось, что только когда в деревне есть Волк, она процветает.

Он примолк и отвлёкся на зеркало заднего вида, а я заметила:

– Ну, как я поняла, у вас там Волка сейчас не было, если тебя собирались… «активировать». Ну и, судя по запустению, это похоже на правду. Там же реально какое-то болотище жуткое…

– Я тоже так думал, – согласился Йонг. – Но ты там не жила, а я жил. Примерно до одиннадцати лет, потом сбежал. А так… – Грустно усмехнулся. – Мой отец в моём воспитании допустил страшную ошибку: он не запрещал мне читать. А я был любопытным и читал всё, что не приколочено. И в какой-то момент начал понимать, что мир намного больше, чем наше захолустье. Выяснил, что, по факту, из-за изменения системы орошения в соседнем регионе, у нас поменялся климат. И из-за этого же, с тех пор, как началось масштабное строительство высокоскоростных дорог, долина стала заболачиваться. Но наш председатель, вместо того, чтобы обратиться в Партию и согласовать необходимые работы, считал, что это – происки злых сил. А злые силы у нас усмиряются Волчьим кланом, и никак не логикой и адекватными действиями по устранению беды.

– Что-то каким-то бредом сектантским тянет, – поёжилась я. – Вы что, злое зло когтями прям ловите? Или что-то типа охранного талисмана у них?

– Вроде того. Мы – боги. В некотором роде, конечно. В Китае религия не такая, как у вас или в Европе. Издревле считалось, что в деревнях, меченных Волчьей кровью, всё зависит от нас. И чем хуже обстоят дела, тем чаще нам приносят жертвы. Когда совсем плохо – даже человеческие.

– Господи, какой кошмар! – воскликнула я. – Дикость какая!

– Вот и я это понял, – согласно хмыкнул Йонг. – Но, как ты понимаешь, меня никто и слушать не стал. Одиннадцатилетний пацан права голоса не имеет и точно не может быть прав. Особенно, если он читал книжки, а ты нет.

Он злобно ощерился, а я кивнула и затем спросила:

– И что? Ты уехал оттуда? В Россию?

– Да. Мне повезло, и мой отец решил ко мне прислушаться. Ему так-то тоже приходилось несладко… Волком быть, по-волчьи выть… В общем, он пошёл против клана и тайком вывез меня. Не хотел мне такой же судьбы. Помог добраться до поезда, дальше я уже сам.

– Сам? В одиннадцать лет?! – поражённо воскликнула я, и Йонг кивнул:

– Да. Тогда времена были другие, взрослели рано. У меня получилось проехать аж до Новосибирска. Там меня поймали, но больше шататься по поездам смысла и так не было. Прикинулся потерявшим память погорельцем, меня определили в детский дом. Я за год худо-бедно освоил язык, пошёл в школу. К одиннадцатому классу уже вышел на медаль. Поступил на бюджет в столицу, получил красный диплом, отслужил в десанте, потом по контракту ещё пять лет. Вернулся, устроился на работу. Потом своё дело открыл. Купил машину, квартиру, загородный дом в Ленинградской области… Я и думать забыл о том, что здесь было! Мне казалось, что это – просто дурацкий сон. Иногда думал, что я реально погорелец, а всё это мне приснилось…

Я сглотнула сожаление. От сухого рассказа на душе становилось горько, но я старалась не показывать. Мужчины не любят жалости. Во всяком случае, так они говорят.

– А папа? – спросила через минуту я. – Ты с ним не связывался?

– Нет, – Йонг с сожалением покачал головой. – Он мне строго настрого приказал не возвращаться и не показывать, что я жив. Не знаю уж, что он сказал старосте, но думаю, соврал, что я попал под поезд или ещё что. Сейчас уже не спросишь…

– Он умер? – с горечью спросила я, а он медленно вздохнул и ответил:

– Я из-за него здесь оказался. Нарушил слово, за это и поплатился. Мы – Волки. Он сказал мне, что будет всю жизнь чувствовать, жив ли я, а я буду чувствовать его. Нам этого было достаточно, и я почти забыл об этом. А потом начало, – Йонг с болезненной гримасой потёр грудь, – скрежетать что-то. Я не мог понять, в чём дело, а оно скребло, скребло. А потом сны стали сниться. Я понял, что отец умирает. Но, как ты понимаешь, ничего не мог сделать. Я даже не помнил название деревни! Всё это было в таком прошлом, что концов не найти. Но клан нашёл меня сам.

– В Москве? – удивлённо воскликнула я, а Йонг перестроился, обгоняя фуру, и вернулся в полосу.

– Мне написали письмо. Как, знаешь? Спам про наследство от дальнего родственника. Я уже почти удалил, но в последний момент увидел прикреплённое фото. На нём был отец, мама и я совсем маленький. И я сдал. Не смог проигнорировать, хотя надо было. Они слали письма наугад всем подходящим по возрасту иммигрантам, я потом узнал. Если бы просто промолчал, они бы не вышли на меня. Но я ответил!

– Ответил? Почему? Из-за папы?

Он вздохнул и кивнул:

– Из-за папы. Они писали, что он при смерти и мечтает снова меня увидеть. А я тогда уже много лет жил сам, в нормальной цивилизованной среде, кофе пил по утрам, в сети лайки на котиков ставил. Я и подумать не мог, что где-то в мире ещё осталось это дремучее Средневековье! Мне казалось, что это всё бред и такого просто не может быть! Уж в современном Китае точно. Ты сама видела, как он преобразился за последние годы.

– Но ты же оборотень? Часть клана? – Я недоумённо приподняла бровь. – Это же магия, она же осталась с тобой. Так ведь?

Он тряхнул волосами и возразил:

– Нет, не так. Не совсем так. – И пояснил: – Мы же, пока не прошли ритуал, почти как люди. Да, приходится блюсти целибат, чтобы случайно не обратиться, но в остальном – ничего такого. Выше сила, чётче зрение, обоняние, регенерация. Но ничего такого, чтобы из ряда вон. Это магия, когда не живёшь с этим. В книжках всегда волшебство, а по факту, когда ты – часть этого, всё воспринимается совсем по-другому. Я полагаю, что мы – просто отдельная ветвь эволюции. Не мутанты, а именно что-то сродни отдельной расе. Мы же не передаём дар, как проклятье, а только наследственно, от отца к сыну. И сын пробуждает Волка в день, когда впервые пробует женщину. Думаю, это как-то связано с гормонами или чем-то ещё. Просто у обычных мужчин меняется запах кожи с потерей девственности, а мы обретаем вторую ипостась. Ну, если заканчиваем ритуал верно. А пока я ни туда, ни сюда. Завис в полёте.

Я смущённо повела плечами, а затем неуверенно спросила:

– Но ты же, когда меня втолкнули… Я так поняла, ты уже был… ну, не совсем человек же, волосатый такой.

– Да, я был на грани. Меня опоили и накидали женских тряпок. Я два дня валялся в полубредовом состоянии, а потом начал трансформацию. Я так понимаю, они всё это время решали, кем пожертвуют ради благого дела, и тут, на удачу, появилась ты. Вот они и решили не медлить.

– Какой ужас, – выдохнула я, закрыв лицо ладонями, но затем повернулась к нему и спросила: – А что папа? Ты виделся с ним? Он их не остановил?

Йонг как-то потускнел и лишь глухо сказал:

– Папы не стало полгода назад. Мне солгали, что он жив, чтобы я приехал попрощаться. А потом… Даже могилу не показали.

– Ох… – выдохнула я. – Прости, мне очень жаль…

– Не стоит, – отмахнулся он. – Это моя ошибка. Я попрощался с ним ещё тогда, на вокзале, много лет назад. И пообещал, что не вернусь. Так и нужно было поступить, а я просто повёлся на сентиментальную слабость. Я бы всё равно его не спас…

Я чуть подумала, а затем решилась и медленно поднесла к нему руку. Он подозрительно на неё покосился, но отстраняться не стал, а я погладила его по плечу:

– Ты поступил как нормальный живой человек. Любой бы повёл себя так же. Трудно представить, как ты жил всю жизнь один… Конечно, ты захотел увидеться с папой! Не вини себя.

Он горько усмехнулся и качнул головой в мою сторону:

– Спасибо. Я виню себя только в том, что за все эти годы почти не думал о нём. Занимался своей жизнью, налаживал дела, радовался, гулял, ходил в кино, ел досыта. А он всё это время жил здесь, в этом аду, и даже не знал, насколько огромный мир вокруг. – Вздохнул и прибавил: – Но и об этом жалеть глупо. Уже ничего не исправить. Нужно смотреть в будущее и не делать ошибок впредь.

Я чуть помялась и спросила:

– А что мама? Она жива?

На это Йонг злобно фыркнул и качнул головой, будто указывал себе за спину:

– Именно она и дала тебе то платье, которое я порвал, когда насиловал тебя. Традиция. – И, скрипнув зубами, дал по газам.

Душный воздух

Впереди показался город. Не так чтобы большой, но не деревня. Мимо проносились унылые промзоны, заборы и заправки. Надо было бы спросить: что дальше? И даже не в общем, а конкретно с одним вопросом, который касался нас двоих. Если Йонг оборотень, а я его пара, которую он до безмозглого состояния хочет, то что он будет с этим делать? Со мной. Постарается оградить от собственных притязаний? Или для него этот вопрос скорее из серии «от бабы не убудет, отряхнулась и пошла», и он даже не собирается как-то себя сдерживать, планируя поразвлечься в отеле?

Сам Йонг больше не заговаривал. Судя по взгляду, похоже, обдумывал стратегию, а может, прикидывал, куда бы податься? В конце концов раздражённо хмыкнул и обратился ко мне:

– Ты не будешь против, если мы заедем на мойку? Грязь приметная, а нам нужно как можно меньше светиться. Потерпишь?

Я послушно покивала, и мы свернули.

На мойке, пока машину отмывали специальные моечные китайцы, а я боролась с желанием встать под струи рядом, мой спутник пристал к какому-то мужику с расспросами, а едва мы выехали, сказал:

– Я разузнал про отель. Здесь совсем рядом есть. Сейчас поедем туда, заселимся, приведём себя в порядок, а потом поедем искать ночлег.

Я недоумённо развела руками:

– В смысле? Отель же и предполагает ночлег. Или тебе нельзя?.. – Но он меня оборвал:

– Нам нельзя. Нельзя просто снимать номер и оставаться там – слишком опасно. Мы найдём другой, а этот будет отвлекающим манёвром. Думаю, нам с тобой лучше всего скрыться где-то в центре. Там много запахов, много шума, много людей. Волки влиятельны, но не настолько. Скорее – теневой кружок по интересам. С филиалами по всему Китаю.

– Ладно. – Я кивнула, а мы уже въезжали на территорию парковки отеля. – Как скажешь.

Свободный номер нашёлся за минутку – кажется, это был отель для быстрых свиданий – и, после того, как Йонг расплатился телефоном, мы отправились туда. В коридоре встретились с парочкой, похоже, откуда-то из Штатов, и девушка с завистью смерила взглядом моего спутника. Видимо, сочла очень симпатичным. Я же покраснела, подумав, что она решила, что мы с ним заселяемся, чтобы это самое там по-быстрому сделать. Зачем ещё-то в такие мотельчики селятся парочки? Йонг даже не посмотрел в её сторону, а галантно пропустил меня в дверь первой, и я отбросила мысли. Пусть придумывает, что хочет, и сама завидует. Уж я-то точно знаю, что завидовать пока совершенно нечему.

Комната оказалась небольшая, с двумя полуторными кроватями, притворяющимися, что они – одна двуспальная, и мой спутник тут же сбросил куртку на покрывало, пятками стягивая кеды.

– Ты не будешь против, если я ополоснусь первым? – попросил он, и я, рассудив, что это он тут заказывает музыку, кивнула. Ничего, потерплю. Он-то, в отличие от меня, три дня мариновался там! Жуть!

Йонг стянул футболку через голову, взялся за ремень брюк, но потом посмотрел на меня и не стал раздеваться до конца, а молча удалился в ванную. Через минуту оттуда послышался шум воды, а ещё через пол – протяжный стон наслаждения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.