Aleksey Nik
Кровь чести

Часть I. Потеря
Глава 1. Семейный вечер

Солнце склонялось к закату, разливая по небу мягкие оттенки розового и золотого, когда карета медленно покатила по аллее, ведущей к поместью де Брессак. Шато величественно возвышался над окрестными полями, воплощая в себе изысканность французской барочной архитектуры – симметричные фасады, высокие окна, украшенные ажурными наличниками, и изящные балюстрады, словно вырезанные умелым резчиком. Вечером 18 декабря 1770 года поместье сияло особенным светом, готовясь к торжественному событию – празднованию дня рождения Луи, младшего сына графа Шарля де Брессака.

Замок жил в предвкушении праздника. Слуги, словно тени, мелькали среди величественных стен, заботливо проверяя каждую деталь подготовки. Большой зал, увешанный старинными гобеленами, рассказывающими истории давно минувших дней, и сверкающими люстрами из муранского стекла, переливающегося всеми оттенками драгоценных камней, был готов принять гостей. Над столом, уставленным изысканными блюдами, витал аромат жареного мяса, свежевыпеченного хлеба и пряных трав, пробуждающий голод и обещающий незабываемый вечер.

Граф Шарль де Брессак, патриарх семьи, возвышался у камина, внимательно следя за суетой вокруг. Высокий, величественный мужчина с острым, пронзительным взором и утонченными чертами лица, он воплощал собой истинное благородство. На нем был изысканный камзол глубокого синего бархата, искусно расшитый золотыми узорами, переливающимися в свете свечей. Граф де Брессак происходил из древнего аристократического рода, который на протяжении веков служил французской короне верой и правдой. Гордость за свою семью и положение в обществе переполняла его сердце, однако он ясно осознавал бремя ответственности, которое легло на его плечи.

Рядом с графом возвышалась его благородная супруга, графиня Изабелла де Брессак. Её фигура, утончённая и грациозная, словно воплощение самой женственности, притягивала взгляды. Лицо её, озарённое мягким светом, сияло добротой и теплом. Глаза, глубокие и ясные, отражали нежность души. На ней было изысканное платье из тончайшего шёлка, переливающегося оттенком слоновой кости, украшенное воздушными кружевами и мерцающим жемчугом. Графиня Изабелла, преданная мать и верная жена, всю себя посвятила своему семейному очагу, окружая близких заботой и любовью.

В семействе де Брессак росли два сына – Антуан и Луи. Старший из братьев, Антуан, выделялся своим могучим телосложением и величественной осанкой. Высокий, крепкий, с квадратной челюстью, словно высеченной из гранита, и глазами, горящими неукротимой волей, он уже тогда казался воплощением мужества и силы. Его сердце пылало мечтой о службе короне, и дни напролет он посвящал подготовке к вступлению в Королевскую военную академию. Антуан был человеком чести, чья душа горела огнем благородных стремлений. Готовность положить свою жизнь ради монарха и родины была для него делом святым и неизбежным.

Луи, младший сын, был воплощением тени своего старшего брата – тихий, задумчивый, словно сотканный из другой материи. В нём не было той огневой страсти, что пылала в сердце брата-воина; напротив, душа Луи была мягкой, романтичной, склонной к мечтательности. Литература и искусство стали его верными спутниками, вдохновляя на поиски красоты там, где другие видели лишь обыденность. Мечты Луи устремлялись вдаль, к вершинам великих свершений, но не на полях сражений, а в бескрайних просторах науки и творчества. Его сердце трепетало от мысли стать писателем, поэтом или художником, чьи произведения будут сиять ярче звёзд, прославляя род и отчизну, оставляя след в веках.

В тот вечер Луи ощущал необычное волнение. Сегодня ему исполнилось тринадцать, и он с трепетом ожидал подарков и поздравлений. На нём был надет новый костюм из нежно-голубого шёлка, который сидела несколько неуклюже. В этой нарядной одежде он чувствовал себя менее уверенно, нежели в своей привычной, изношенной одежде, в которой можно было свободно носиться по полям и лесам, окружающим поместье.

Гости стали съезжаться, и старинный замок постепенно наполнялся мелодичными звуками музыки, веселым смехом и оживленными разговорами. В числе приглашенных были давние друзья семейства, ближайшие соседи и именитые местные дворяне. Каждый из них был облачен в изысканные одежды, отражающие моду той эпохи. Дамы сияли в элегантных платьях с расклешенными юбками и глубокими вырезами, богато украшенные кружевом, атласными лентами и сверкающими драгоценностями. Кавалеры выглядели не менее впечатляюще: их костюмы состояли из расшитых камзолов, узких бриджей и шелковых чулок, а головы венчали искусно напудренные парики.

Граф Рошфор сразу привлекал внимание среди собравшихся гостей. Высокий, худощавый мужчина с проницательным взором и тонкой, едва заметной усмешкой, он олицетворял собой сочетание аристократической утонченности и скрытого коварства. Его черный бархатный камзол, словно ночной мрак, еще больше подчеркивал мраморную бледность лица, придавая ему загадочный и одновременно зловещий облик. Известный своей остротой ума, обширными познаниями и далеко идущими политическими планами, граф Рошфор всегда был желанным гостем в доме де Брессак, где его встречали с искренним радушием и уважением.

За внешней приветливостью графа Рошфора таились мрачные амбиции. Зависть к состоянию и статусу семейства де Брессак терзала его душу, разжигая пламя алчности. Граф мечтал низвергнуть своих соперников, захватить их богатства и навсегда стереть их имена из анналов истории. В тени своего умысла он вынашивал хитроумный план, который должен был привести к уничтожению врагов и присвоению их владений. Этот вечер стал первым актом в его дьявольской пьесе.

Праздничный ужин начался, и гости заняли свои места за длинным, украшенным столиком. Граф де Брессак поднялся, чтобы произнести тост в честь своего младшего сына, искренне пожелав ему крепкого здоровья, настоящего счастья и несомненных успехов во всех начинаниях. Собравшиеся дружно поддержали его речь, подняв наполненные до краев бокалы с искристым шампанским, которое играло в свете свечей, словно само небо решило присоединиться к этому торжеству.

За столом, в теплом свете свечей, Луи сидел рядом со своим старшим братом Антуаном. Их тихий разговор, словно шелест листьев на ветру, плыл над тарелками с дымящейся едой. Антуан, загоревшись идеей, рассказывал о своей мечте – стать офицером, служить родине и защищать её честь. Его глаза светились решимостью, а голос звучал уверенно, будто уже слышал звуки марша и видел себя в мундире.

Луи, погруженный в свои мысли, делился первыми литературными опытами. Его руки, словно крылья, порхали в воздухе, когда он описывал образы, рожденные в его воображении. Братья были связаны невидимой нитью взаимопонимания и поддержки. В этот вечер, как и многие другие, они делили не только ужин, но и мечты, надежды, страхи и радости, зная, что всегда найдут понимание и поддержку друг в друге.

После ужина гости плавно перетекли в бальный зал, где уже зазвучала мелодия вечера. Пары закружились в грациозном танце, наполнив пространство яркими вспышками нарядов и ритмичным шорохом шагов. Луи, который никогда не питал особой страсти к танцам, скромно отступил в тень и, прислонившись к колонне, начал внимательно следить за разворачивающимся перед ним спектаклем жизни.

Внезапно он ощутил легкое прикосновение к своему плечу. Обернувшись, Луи встретился взглядом с графом Рошфором, чье лицо было окутано легкой полуулыбкой.

– Луи, мой юный друг, – произнес граф, глядя на него с теплой искренностью, – позвольте поздравить вас с днем рождения. Вы становитесь настоящим мужчиной.

– Благодарю вас, граф, – смущенно ответил Луи, чувствуя, как под внимательным взором Рошфора слегка краснеют щеки.

– Уверен, что впереди вас ждут великие дела, – продолжил граф, его голос звучал мягко, но уверенно. – Гордитесь своей семьей и своим происхождением. Это драгоценное наследие, которое вы несете через века.

– Я горжусь, – тихо проговорил Луи, все еще недоумевая, куда ведет этот разговор.

Граф сделал шаг ближе, понизив голос до шепота, и в его глазах мелькнул серьезный блеск.

– Но помните, Луи, – его слова прозвучали как предостережение, – честь и слава – это не только дары судьбы, но и тяжелое бремя. Готовьтесь нести эту ношу достойно, защищая вашу семью и родину до последнего дыхания.

Луи взглянул на графа Рошфора с недоумением, чувствуя, как холодная дрожь пробегает по его спине. Его взгляд был полон вопросов, но губы оставались сомкнутыми – слова графа звучали загадочно, словно скрытый смысл таился между строк. В воздухе витал еле уловимый аромат опасности, и сердце Луи учащенно забилось, предчувствуя нечто недоброе.

Вечер тянулся медленно, будто время замедлилось, чтобы продлить мгновения тревоги. Луи пытался сосредоточиться на беседе, но мысли упорно возвращались к одному: над его семьей нависла тень угрозы. Она была невидима, но ощутима, как холодное дыхание зимы. Он не знал, откуда исходит эта опасность, но его интуиция кричала громче любых слов.

И вскоре стало ясно, что его опасения были не напрасны. Предчувствие обернулось жестокой реальностью, и события развернулись стремительно, как буря, сметающая всё на своём пути.

Глава 2. Ночь предательства

Глубокой ночью тьма окутала владения поместья де Брессак. Сад, освещенный серебристым сиянием луны, еще хранил эхо недавно завершившегося празднества. Несколько гостей, наслаждаясь прохладой ночи, медленно прогуливались по аккуратно подстриженным аллеям, обмениваясь тихими разговорами. Большинство же уже покинули замок или нашли приют в приготовленных для них покоях. В просторных залах остались лишь следы недавнего веселья: полупустые бокалы, крошки изысканных десертов и искусно составленные фруктовые натюрморты. Дом словно впал в тревожное, но внешне спокойное забытье.

Младший сын Луи долго не мог сомкнуть глаз. Его детское воображение всё ещё бурлило от впечатлений праздничного вечера, словно от захватывающей пьесы, где каждый гость играл роль яркого, почти театрального персонажа. Но особенно тревожила его беседа с графом Рошфором. Мягкий голос графа, пронизанный едва уловимой угрозой, продолжал звучать в его ушах, словно эхо далекого шторма. Кухонные часы мерно отсчитывали секунды на полке, неумолимо измеряя течение времени. Лёжа на своей узкой кроватке и устремив взгляд в тёмный потолок, Луи пытался разобраться: что же таилось в словах Рошфора? Какая таинственная ноша могла лечь на плечи тринадцатилетнего мальчика ради чести всей семьи?

Его мысли прервал странный шорох, донесшийся из-за двери. Луи приподнялся на локтях, напрягая слух. Возможно, это был Жан или кто-то из слуг, решивший убедиться, всё ли в порядке в доме. Но лишь спустя время он поймет, что этот едва уловимый звук стал предвестием ночного кошмара.

Примерно в полночь всё изменилось. Тяжёлые двери поместья, массивные и непоколебимые, словно великаны, охраняющие покой дома, вдруг содрогнулись и распахнулись от резкого удара. В мрачный главный зал, окутанный слабым светом луны, ворвались тени. Их силуэты, окутанные тьмой, двигались бесшумно, будто призрачные видения. Лишь лёгкий звон стали да холодный отблеск клинков выдавал в них нечто смертельное. Капюшоны плотно закрывали лица, оставляя лишь узкую щель для глаз, где затаился хищный взгляд.

Слуги, застигнутые врасплох, даже не успели вскрикнуть. Первый страж, стоявший на посту у входа, рухнул, захлёбываясь кровью, ещё до того, как пальцы коснулись рукояти кинжала. Его тело, извиваясь в предсмертных судорогах, лишь подчёркивало ужас происходящего. Усадьба погрузилась в тишину, нарушавшуюся лишь шорохом шагов незваных гостей, чьи глаза жадно искали добычу среди теней.

Так началась ночь, когда порядок уступил место хаосу, а дом превратился в арену беззвучной битвы.

Граф Шарль де Брессак крепко сжимал в ладони рукоять шпаги, его глаза метали молнии холодной решимости – той неукротимой уверенности, что зарождается в сердце воина, когда он готов сражаться за свою честь до самого конца. Внезапно его слух уловил тонкий, трепещущий женский голос, исполненный искреннего ужаса. Это была Изабелла, его возлюбленная жена, поспешившая из своих апартаментов. Её шёлковое платье, лёгкое и эфемерное, подобно утреннему туману, мерцало в неверном свете свеч, а в её хрупких пальцах покоилась древняя шкатулка – фамильная реликвия, переходящая от предков к потомкам сквозь века.

– Шарль! – вырвался из груди Изабеллы отчаянный крик, когда слёзы уже готовы были хлынуть потоком. – Их слишком много! Где же наши дети? Где Антуан и Луи?

Шарль обернулся к ней, пытаясь своей твёрдой рукой погасить эту бурю эмоций, звучавшую в её голосе.

– Не тревожься, моя дорогая Изабелла, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Дети находятся в полной безопасности. Антуан сейчас на верхних этажах, а Луи надёжно укрыт Жаном.

Он понимал, что это было неправдой. Но обмануть жену ещё на мгновение, подарить ей хотя бы иллюзию надежды, казалось ему единственным верным поступком в тот миг всеобщего смятения. Он чувствовал, как судьба их семьи повисла на тоненькой ниточке, готовой оборваться в любой момент.

За его спиной раздался зловещий лязг металла – это вторгшиеся захватчики уже устремлялись в соседний коридор. С сердцем, готовым вырваться из груди, словно обожжённое невидимым пламенем, граф резко обернулся. Эхо шагов нарастало, приближаясь со всех сторон, словно сама тьма оживала, угрожая поглотить его.

И тут внезапно послышался гортанный голос.

– Шарль де Брессак, – словно мелодичный звон колокола, пронизал он суматоху и смятение, оставляя за собой лишь эхо. Из мрака выступил мужчина, чьи черты лица озарились серебристым светом луны, проникающим сквозь осколки разбитого окна. Это был Рошфор.

Граф Рошфор скользил по залу, словно по сцене своего собственного театра. Его наряд, изысканный даже в этот час бедствия и хаоса, оставался безупречным – темно-синий камзол с массивными золотыми пуговицами сидел на нём столь естественно, будто стал частью его самой сути. В руке он сжимал рапиру, но выглядел так, будто готовился не к бою, а к блестящему выступлению на дуэли перед очарованной аудиторией.

– Шарль, наконец-то, – голос Рошфора был холоден, словно зимний ветер, пронизывающий до костей. Его слова, тяжёлые и неотвратимые, словно удары колокола, разнеслись над общим хаосом, заполняя пространство гулкой, давящей тишиной.

Граф Шарль почувствовал, как напряжение пронзило его тело, когда пальцы судорожно сжали рукоять шпаги. Гнев и недоверие вспыхнули в его глазах, словно пламя, когда он произнес:

– Рошфор! Предатель! Как ты посмел проникнуть в мой дом?

Рошфор лишь слегка улыбнулся, словно наслаждаясь моментом. Его рука лениво взметнулась вверх, будто пытаясь отпугнуть надоедливого насекомого. В его голосе звучала едва уловимая насмешка, когда он ответил:

– Твой дом? Ах, увы, мой друг. Этот дом, поместье, эти земли – всё теперь принадлежит мне. Даже память твоего рода будет стерта. Видишь ли, иногда власть короны меркнет перед настоящими амбициями…

Граф Шарль рванулся вперёд, занеся шпагу для стремительной атаки, но его движение оказалось встречено неумолимой сетью новых ударов. Сзади на него обрушилась лавина новых противников, лишив возможности маневра. Всё это было далеко от честной дуэли – граф Рошфор вёл бой не как благородный рыцарь, а как хладнокровный дирижёр, управляющий хаосом и насилием вокруг себя.

Изабелла вскрикнула и стремглав бросилась к Шарлю, но в тот самый миг один из злоумышленников выхватил шкатулку из её дрожащих пальцев и грубо оттолкнул её прочь. Её тело, словно сломанная кукла, рухнуло на холодный каменный пол, голова больно ударилась о плиты, и она безжизненно застыла.

– Нет! – гневно вскрикнул Шарль, и его голос, словно раскат грома, отозвался под сводами величественного зала. Сердце его рвалось на части, когда он увидел свою жену, лежащую без движения на холодном каменном полу. Не раздумывая ни секунды, он рванулся к ней, но путь преградили два мрачных силуэта. Они стояли перед ним, будто тени прошлого, готовые поглотить его надежду.

Шарль вступил в бой, словно дикий зверь, защищающий своё логово. Его удары были быстры, как молния, а движения легки, как ветер. Но враги наступали неумолимо, их число росло, подобно теням, вышедшим из глубин ночи. Они окружали его, сжимая кольцо, как голодные волки вокруг раненого оленя.

Его клинок, словно мстительный ангел, вырвал жизнь у двоих, но третий удар, уверенный и безжалостный, пронзил графа со спины. Шарль де Брессак, тяжело дыша, рухнул на колени, его шпага, звеня, выпала из ослабевших пальцев и покатилась по холодному полу, словно символ утраченной власти.

Рошфор, медленно приближаясь, внимательно изучал поверженного врага.

– Ну что ж, дорогой Шарль, это конец твоей династии. Ты слишком долго жил в иллюзии, что честь и преданность чему-то стоят.

Шарль, с трудом подняв голову, прошептал:

– Мои сыновья… они отомстят…

Рошфор склонился над ним, и его лицо озарилось мрачной ухмылкой; в полумраке комнаты, освещенной лишь дрожащим пламенем свечей, его белоснежные зубы сверкнули подобно оскалу хищника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.