Эдуард Мусаев
Убийство без видимых причин

«Не стоит искать причины конкретного преступления – его семена рассеяны повсюду».

Эмманюэль Мунье, французский философ-персоналист.

Глава 1

Кровавая картина

Так уж повелось, что в день уголовного розыска, пятого октября, оперов подменяют участковые, а в день участковых уполномоченных милиции, семнадцатого ноября, опера дежурят за участковых. Так же произошло и в этом, 2009 году. Опера одного из отделов милиции города Т. отмечали свой профессиональный праздник. Так как пятое октября в тот год пришлось на понедельник, то отделались торжественной частью, поздравлениями руководства, вручением грамот и тому подобным «официозом». Праздновать было решено в пятницу, то есть девятого и субботу, то есть десятого октября. В пятницу собрались в ресторане, всем составом, с руководством, а на следующий день собирались на базе отдыха уже в более не формальной обстановке.

– Сань, сыграй что-нибудь – сказал старший оперуполномоченный майор милиции Ливнёв Алексей Викторович.

– С удовольствием – отозвался Бугров Александр, молодой опер, который чуть больше полугода как примерил на себя лейтенантские погоны. – Шевчука сыграю. Никто не против?

– Да играй уже что-нибудь – выкрикнул другой старший опер майор Теплов Денис.

Бугров заиграл одну песню из репертуара ДДТ, затем другую, ему подпевали, но вскоре всем стало неинтересно. Градус принятого алкоголя был уже достаточно высок, но все держали себя в рамках приличия. Среди этой шумной компании сыщиков была и одна девушка по имения Женя, Скворцова Евгения. Все знали, что у неё служебный роман с Тепловым, но отношения их трещали по швам. Он разводиться не хотел, она оставаться в статусе любовнице тоже не желала… Бугров парень молодой, высокий, красивый. Он решил попробовать подкатить к Жене. Аккуратно так, ненавязчиво. Теплов это видел, но промолчал. Женя видела, что Теплов увидел и промолчал. Но ей не хотелось сменить статус любовницы одного опера на статус любовницы другого опера и она посмотрела на сидящего напротив старшего оперуполномоченного капитана милиции Татаркина Андрея Михайловича.

– Михалыч, забери его пожалуйста – обратилась Женя к Татаркину.

Бугров был стажером у Татаркина и работал вместе с ним, как говориться был его напарником. Но при возможности работал один. Человеком он был угрюмым и молчаливым. Его хоть и уважали, но дружбы с ним никто особо не водил. Как пишут в характеристиках, «с коллегами по службе поддерживает ровные отношения».

Татаркин посмотрел на Бугрова и не говоря ни слова просто кивнул головой в сторону, что означало «уйди оттуда». Бугров поднялся, улыбнулся и сказал: «Понял шеф». Он обошел стол и сел рядом с Татаркиным. Женя улыбнулась и еле слышно, одними губами, прошептала «спасибо». Татаркин ничего не ответил. Он, в отличии от Бугрова, был невысокого роста, не шибко симпатичным, приземистым, лысеющим тридцатилетним мужчиной. Популярностью у противоположного пола он не пользовался, хоть и обладал известной долей шарма. Будучи человеком необщительным, все же был очень начитанным и умным. Мог при желании поддержать любую беседу на высоком интеллектуальном уровне. Но самое главное, он был настоящим сыщиком. Он мог часами карпеть над документами, общаться с подозреваемыми. При необходимости мог и врезать как следует. Был чрезвычайно силен физически, от природы.

– У тебя что, сперма токсикоз? – спросил Татаркин у своего напарника. – Ты что хочешь с Тепловым побадаться?

– Я понял Михалыч. Я так, пошутил.

– Пошутист хренов.

Время было уже около двух часов дня, когда Теплову позвонил на мобильный телефон заместитель начальника уголовного розыска Железнов Николай Валентинович.

– Тихо вы. – прикрикнул Теплов. Все умолкли. – Да Валентиныч. Да все в норме. Где? Минут тридцать… Сейчас едем.

– Что случилось? – спросил Ливнёв

– Звонил Железка… Двойное убийство на нашей территории. В районе Мариупольского шоссе. Надо ехать.

– Только этого не хватало. Мы же бухие. – сказал Ливнёв.

– Можно подумать, что ты бываешь трезвым. – передразнил Теплов. Все посмеялись. Собрали со стола и уселись в ГАЗель. Водитель, сержант Воротков Андрей, единственный не пьющий, потому что водитель и потому что не пил в принципе, вел микроавтобус к указанному месту. От тряски многих разморило еще сильнее. Так что к месту преступления доехали в весьма плачевном состоянии. На месте уже были начальники уголовного розыска, отдела, криминальной милиции, заместитель прокурора и следователь… К ГАЗели подошел начальник криминальной милиции подполковник Граков Владимир Дмитриевич. В этот же момент открылась дверь, из которой ему в лицо ударил запах перегара и из ГАЗели вывалились, по-другому не скажешь, несколько оперов. Он окинул взглядом своих «орлов», которых в порыве гнева называл не иначе как «шайкой гнусных дармоедов», скривил рот и сказал: «Да уж, вы мне наработаете сейчас». Было решено пред ясные очи начальства всех не показывать. В нормальном состоянии был Теплов, Татаркин и Григорьев. Остальным было велено из машины не выходить, дабы не попасть на глаза начальника управления, который должен был приехать с минуты на минуту. Надо сказать, что он так и не приехал, но решение было в общем-то верным.

Место преступления выглядело довольно мрачно и кроваво. Дом, в котором было совершенно двойное убийство, представлял из себя двухэтажное здание. Расположено оно было на первой аллее дачного поселка и воротами, и окнами выходило на пустырь. Убитыми были муж и жена Сорокины. Муж, Сорокин Виталий Константинович, 1969 года рождения, с множественными ножевыми ранами лежал в луже крови на первом этаже, на кухне. Жена, Сорокина Елена Степановна, 1969 года рождения, также с множественными колото-резанными ножевыми ранами, лежала на втором этаже на диване. Орудия убийства не нашли. Тела нашел друг семьи и по совместительству работник мебельной фабрики, принадлежащей Сорокину Виталию, Костров Игорь Иванович.

– У Виталика…, то есть, Виталия Константиновича, день рождения первого октября, а у Елены Степановны девятого числа, – начал Костров, – но праздновали они вместе девятого числа, в пятницу, чтобы в субботу никому не надо было идти на работу. В этом году у них был юбилей. У него день рождения выпал на четверг прошлой недели, а у нее на пятницу этой. Они в ту субботу отметили в ресторане с коллегами, а в эту пятницу, после работы, с родными и близкими. Субботу они должны были отоспаться, а в воскресенье Виталий должен был выйти в цех. У нас были кое какие дела. Вот сегодня, с утра я им звонил на сотовый, чтобы напомнить о завтрашней встрече, но они не брали трубки. А потом и вовсе, аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети… Вот я и решил часа в два заехать, проведать их, заодно узнать, что и как. Подойдя к калитке, я увидел, что два его пса, вы их видели, московские сторожевые, бегают во дворе. Он обычно днем из запирал в вольер, а во двор выпускает только ночью. Я начал звать Виталия и Лену, но они не отозвались. Поэтому я открыл дверь вольера и загнал собак. Они забежали в вольер, потому что там была вода и еда. Видимо они за два дня проголодались. Затем я вошел в дом… Ну дальше я увидел… Я позвони в милицию… Вот собственно и всё.

Осмотр места пришествия не дал каких-то существенных результатов. Сорокин Виталий получил около сорока колото-резанных ран в брюшную область. Вскрытие показало, что таких ран было ровно сорок два. Скончался он от потери крови и внутреннего кровоизлияния. Его жена получила тридцать пять аналогичных ран. Ни один из них сопротивления не оказал. С места преступления изъяли следы пальцев рук. Но все они оказались принадлежащими погибшим или тем, кто был у них в гостях. Всего в гостях на дне рождения у них побывало двадцать человек. Опросили и дактилоскопировали всех… Но толку было ноль.

– Что скажете, чем их затыкали? – спросил начальник розыска отдела Свидерский Вячеслав Сергеевич у судмед эксперта Лукьяненко Аркадия Егоровича.

– Точно скажу после вскрытия. Но предположительно тонкий предмет длиной 15-17 сантиметров, – ответил Лукьяненко.

– Как филейник что ли? – переспросил Татаркин.

– Да, похоже на то, – подтвердил Лукьяненко.

Оружия преступления так и не нашли. прибывшие на место преступления родители Сорокиной Елены, толком ничего пояснить не смогли по понятным причинам. Решено было вопрос о том, пропало ли что-нибудь, оставить на потом.

Подворовой обход, проведенный участковыми, в целях обнаружения возможных свидетелей и очевидцев, результатов как говориться не принес.

Решено было сформировать следственно-оперативную группу, для раскрытия этого преступления. старшим группы была назначена следователь следственного комитета при прокуратуре города Т. лейтенант юстиции Вакулина Дарья Сергеевна. Оперативное сопровождение было возложено на старшего оперуполномоченного майора милиции Татохина Владимира Александровича, на капитана милиции Татаркина Андрея Михайловича и лейтенанта милиции Бугрова Александра Владимировича. Старшим назначили Татохина. Он собственно вместе с Ливневым в отделе отвечали за линию раскрытия тяжких и особо тяжких преступлений. Правда все дело ограничивалось ведением оперативно-поисковых дел, проведением формальных оперативно-розыскных мероприятий и другой бумажной работой.

– Владимир Александрович, на вас подготовка оперустановок, работа с БСТМ, составление оперативно-розыскного плана… Ну в общем, ты сам знаешь, – сказал на совещании начальник криминальной милиции, – Андрей Михайлович, зайди ко мне после совещания.

– Есть, – четко произнес Татаркин.

– Штирлиц, вас я попрошу остаться, – проговорил Железнов.

После совещания, Татаркин сказал Бугрову: «Иди в кабинет и жди меня там». Постучавшись в дверь начальника КМ он энергично открыл дверь и спросив по военному «разрешите», не дожидаясь ответа вошел в кабинет.

– Заходи, садись, – сказал Граков, – Андрей, старший опергруппы Татохин. Но толку с него, как с козла молока. Он спит и видит, как выйдет на пенсию. Причем иногда он спит на ходу. Я с ним об этом уже говорил, и он не стал возражать. Фактически раскрытием занимаешься ты. Что умеет делать на пять балов Татохин, так это вести всю оперативную документацию. За нее он и будет отвечать. Ты меня понял?

– Так точно. Разрешите идти?

– Иди, – слегка улыбаясь ответил Граков.

Выйдя из кабинета, он пошел к Татохину. Тот сидел в своем кабинете и как всегда перекладывал бумажки.

– Разреши? – спросил Татаркин.

– Да, заходи конечно.

– Ну что, начнем помолясь?

– Начнем. Я возьму на себя всю бумажную работу, ну а ты…

– Со следаком уже созванивался? Есть какие-нибудь идеи?

– Нет, не звонил ей еще. Да какие идеи… Думаю все как обычно.

Татаркин еле заметно улыбнулся, потом потерев подбородок сказал: «Ладненько, тогда я свяжусь с Вакуловой… Обо всех результатах буду тебе докалывать».

– Да не надо мне докладывать. Я не начальник. Действуй как знаешь. Я не питаю иллюзий по поводу своих способностей. Я давно уже стал кабинетным сыщиком.

– Перестань. У тебя голова дом советов. В любом случае, ты старший, даже для ведения дела оперучета тебе нужна информация. Да и на доклады тебе ходить… Так что, все что нарою, сообщу. В остальном я буду действовать по-своему.

– Договорились.

Татаркин встал и пошел к выходу, но тут его окликнул Татохин: «Спасибо, Михалыч». Татаркин в ответ улыбнулся и махнул рукой. Он понял за что Татохин его благодарил.

Бугров сидел в кабинете на топчане, скрестив на груди руки и закрыв глаза. Он всегда так делала, когда не было дел.

– Не спи, замерзнешь, – произнес, входя в кабинет Татаркин. Бугров открыл глаза, но позу не сменил лишь произнес: «Я не сплю».

– Ну раз не спишь, тогда неси кружки, попьем чайку.

Бугров нехотя встал и включил чайник. Затем достал из шкафа две кружки, банку кофе, пачку с пакетиками чая и банку с сахаром. Татаркин набрал номер телефона следователя Вакулиной. Она взяла трубку: «следователь Вакулина, слушаю вас».

– Это Татаркин, по двойному убийству.

– Ты Андрюша?

– Да.

– А что Татохин и Ливнев уже не у дел?

– Ну почему. Просто Татохин старший, а я так, на подхвате.

– Это значит, что он на бумажках, а раскрытием будешь заниматься ты.

– Именно так.

– Ясно. Чего звонил? Сообщить эту чудесную новость?

– Нет. Я думаю нужно провести повторный осмотр места происшествия. Уточнить, пропало ли, что-нибудь. Как ты считаешь?

– Согласна.

– Тогда давай так, я созвонюсь с матерью Сорокиной Елены и узнаю, когда мы можем подъехать, для повторного осмотра.

– Да, давай. Потом позвонишь.

– Добро, – произнес Татаркин и положил трубку. У него была поразительная способность, навязать всем свои мысли, свои планы, своё мнение. Он руководству мог дать указания, но выглядело это так, что это они придумали дали распоряжение. потом они понимали возможно, что идут на поводу у Татаркина и делают так, как он говорит. Но виду не подавали и не перечили. Да и это всегда приносило положительные результаты, а значит пусть будет как есть…

После разговора со следователем, Татаркин достал копии материалов уголовного дела, нашел в объяснении матери Сорокиной Елены Степановны номер ее телефона и позвонил ей. Она долго не брала трубку.

– Алло, – послышался голос пожилой женщины в телефонной трубке.

– Здравствуйте. Я старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Татаркин.

– Здравствуйте. Что вам нужно?

– Я занимаюсь раскрытием…, – Татаркин замялся, но потом четко произнес, – убийства и нам необходимо провести повторный осмотр места преступления с вашим участием.

– Для чего?

– Чтобы вы определились, пропало ли что-нибудь из дома.

– Разве это имеет значение? Если бы они взяли все в доме, но…

– Дело в том, что убийство с целью ограбления это одна из версий совершения преступления. Похищенное скорее всего продадут и тогда мы возможно сможем выйти на убийц…

– Хорошо. Когда вы хотели бы туда поехать?

– Сегодня. После трех вам будет удобно?

– Да.

– Тогда в 15:30 мы подъедем.

– Хорошо.

Татаркин положил трубку и перезвонил следователю.

– Следователь Вакулина, слушаю, – снова проговорила Вакулина.

– Это опять я.

– Ты созвонился с матерью убитой?

– Да. Сегодня в 15:30 она будет на месте для повторного осмотра.

– Хорошо. Я позвоню эксперту-криминалисту.

– За тобой заехать?

– Нет, не надо. Я сама доберусь.

– Ну тогда до встречи, – Татаркин, не дожидаясь ответа положил трубку. И снова все так как он решил. Снова он навязывал свои планы. И снова следователь не смогла ему перечить. Она не сказала, почему ты решил, когда, почему ты меня не спросил, может у меня нет времени сегодня ехать? Она покорно согласилась.

– Ну что, шеф, какие будут идеи, – спросил Бугров.

– Не называй меня шефом.

– Хорошо, бос.

– И так тоже не называй. Что за американизмы такие? Мы что американские полицейские в Нью-Йорке?

– Да ладно тебе… Так прикольнее. Как в кино…

– Мы не в кино Саша.

– Хорошо. Есть какие-то идеи, товарищ капитан?

– Нет. Какие могут быть идеи, пока нет достаточных сведений и фактов. После обеда поедем на место, проведем повторный осмотр… Там будет видно.

– Зачем?

– Что зачем?

– Повторный осмотр зачем?

– Мать в ходе первого осмотра не смогла сообщить, пропало ли что-то из дома. Да и вообще, надо снова все осмотреть…

– Понятно. А что будем делать до половины четвёртого?

– Изучать имеющиеся материалы. Думать будем… Позвони на фабрику и узнай у кадровика, весь список работников фабрики.

– Хорошо. А зачем?

– Ты делай, а пока будешь делать, подумай, зачем, может сам поймешь.

Время пролетело быстро. К назначенному часу они прибыли на место преступления. Спустя пару минут подъехала и Вакулина с экспертом. Мать убитой Сорокиной, Чернова Евгения Сергеевна с мужем Черновым Степаном Сергеевичем уже были на месте, но в дом не входили, так как он был опечатан. Собак уже закрыли в вольере и ждали нас.

Следователь привезла с собой двух стажеров, которые были в качестве понятых. Эксперт-криминалист Егоров Игорь, поздоровался с операми, и все прошли в дом. Внизу, на первом этаже, была гостиная и кухня. После не продолжительного осмотра все поднялись на второй этаж. Там Евгения Сергеевна начал перебирать вещи покойной и обнаружила, что отсутствуют кое какие украшения.

– Что именно пропало? – спросила следователь.

– Колье из черного жемчуга, несколько колец, золотая цепочка с крестиком…

Татаркин встал на колени и посмотрел под журнальный столик, из-под которого он достал кольцо, которое молча положил на туалетный столик.

– Откуда ты узнал, что там может лежать кольцо? – спросила Вакулина.

– На столике лежат золотые украшения. Тут же лежит шкатулка, в которой по всей видимости потерпевшая хранила свои драгоценности. В шкатулке лежат кольца и браслет. Но они не взяты. Значит тот, кто похитил украшения не за ними пришел, а прихватил их так, до кучи, в торопях, схватив в жменю, все что в руку поместилось. При этом, что-то могло упасть. И собственно упало…

– Вы не знаете, есть ли фотографии этих украшений? – спросила Вакулина.

– Я не знаю, – робко ответила Сорокина, – Степ, ты не помнишь, у Леночки была вроде фотография где на ней было это колье? – спросила у своего мужа Сорокина.

– В доме должен быть журнал. В нём был опубликован каталог ювелирных украшений. Лена заказывала украшения оттуда. У неё все побрякушки были эксклюзивные, – пояснил Сорокин.

– Да, точно. Я сейчас его найду.

Сорокина вышла из комнаты и вернулась минут через десять. В руках у неё было несколько журналов. Пролистав их, она показала какие именно пропали украшения, и участники следственной группы теперь имели понятие, как выглядят пропавшие драгоценности и что искать. Журналы были приобщены к протоколу осмотра.

После того, как выяснили, что пропало, приступили к осмотру комнаты. Нужно было выяснить, не появилось ли чего-нибудь нового в комнате, того, что быть тут не должно. Ведь преступник или преступники, могли оставить что-то принадлежащее им. Ну или обратить. Оставить следы обуви, крови и так далее и тому подобное.

Тут же выяснилось, что на пушистом ковре действительно есть следы в виде комков грязи. Татаркина это заинтересовало. Вакулина не придала этому большого значения: "тут столько народу побывало вчера, что кусок грязи могли остановить и кто-то из наших".

– Балкон, балкон был открыт на момент осмотра? – спросил следователя Татаркин.

Вакулина стала перелистывать материалы уголовного дела и искать протокол осмотра места происшествия. Через минуту она сказал: "да, был открыт".

Татаркин вышел на балкон и увидел, что на балконе имеются такие же комки грязи с не четкий след ноги обутый в обувь. Комки грязи были и на перегородке, и на парапете и вел на крышу небольшого сарая, расположенного на соседнем участке.

– Похоже оттуда и туда ушел наш убийца, – сделал заключение Татаркин.

– Ты думаешь был один убийца? – спросила Вакулина.

– Да, один.

– Почему ты так думаешь?

– Следы одного человека.

– А вдруг он вошел сверху, убил женщину, потом спустился вниз, убил мужчину и открыл дверь подельнику.

– А собаки? Мимо этих монстров вряд ли прошел бы кто-то целым и невредимым. Нееет. Убийца был один. Более того, он тут разулся и вниз спустился уже босой, чтобы не шуметь. Ладно. Как бы то ни было, надо посмотреть, что там на соседнем участке.

После этих слов, Татаркин подозвал эксперта и попросил сфотографировать следы. Эксперт, пользуясь возможностями своего фотоаппарата сфотографировал следы в макро режиме. След получился достаточно четкий. Следователь все занесла в протокол, и Татаркин последовал примеру предполагаемого убийцы. Он перелез через перегородку балкона, встал сначала на парапет и затем спокойно сошел на крышу сарая на соседнем участке. Постояв и осмотревшись он таким же путём залез обратно, доказав саму возможность этого способа.

– К сараю, с боку, приставлена металлическая лестница. Так он залез на крышу сарая, а после уже на балкон и попал в дом.

– Значит это человек не старый. По крайней мере, в хорошей физической форме, – подытожила следователь.

– Согласен, – добавил Татаркин, – Саш, позвони в дежурку, пусть скажут номер телефона участкового по этому району. Кажется, Скрипниченко Гриша тут шериф. После, позвони ему и узнай номер телефона председателя СНТ.

– Есть, – по-военному ответил Бугров и минут через пять уже имел номер телефона председателя СНТ. Но звонить ему не стал. Ещё со службы в армии он знал, что инициатива наказуема. Да и не известно, какой план был в голове у Татаркина. Его знал только он сам и то в самый последний момент, как он сам любил говорить.

– Андрей, вот номер председателя, – при этих словах, Бугров протянул вырванный из блокнота листок с данными председателя СНТ.

– Отлично. Позвони ему и узнай кто хозяин участка номер 9. Все его данные, фамилию, имя и отчество, номер телефона, адрес…

– Понял, – сказал Бугров и спустя еще несколько минут уже имел на руках данные хозяина соседнего участка номер 9, Свиридова Ивана Демидовича. 1950 года рождения, проживающего по адресу ул. Чехова дом… квартира ....

– Ну что, звоните ему. Может сегодня закончим с осмотром, – сказала следователь, – Пройдем на соседний участок и процессуально закрепим твой следственный эксперимент, – после этих слов Вакулина лукаво посмотрела на Татаркина.

– Ну ты же никому не скажешь, о моём проникновении на соседний участок? – при этих словах, Татаркин повернулся к следователю боком, как бы создавая эффект конфиденциальности.

– Я подумаю.

– А так? – Татаркин достал из кармана ветровки конфету. Его в дежурке угостили сегодня несколькими конфетами. Парочку он положил в карман.

Вакулина взяла конфету и улыбнувшись сказала: «Хорошо, убедил. Никому не скажу».

– Саша, звони Свиридову и делай что хочешь, но, чтобы он дул сюда.

Бугров любил представляться всем и показывать удостоверение. Он четко и полностью произносил название своей должности, звание, фамилию и имя с отчеством. Не стал исключением и этот звонок. Ваулина улыбнулась услышав, как он представляется, на что Татаркин пожал плечами и сказал: "Ну нравится человеку. Не наигрался ещё".

Прошло около получаса и на старом велосипеде к своему участку подкатил Свиридов. Это был среднего роста, поджарый старик шестидесяти лет, с копной седых волос на голове. Он слез с велосипеда и подошёл к сотрудникам.

– Здравствуйте. Вы меня вызывали, я Свиридов, – отрекомендовал себя подъехавший старик.

– Здравствуйте. Ну почему сразу вызывали. Пригласили для участия в следственном действии, – попросил его Татаркин.

– Хорошо. Чем могу помочь?

– Вы позволите произвести осмотр на вашем участке?

– Ну конечно. Какие могут быть вопросы.

– Тогда откройте пожалуйста калитку и позвольте пройти на ваш участок. Это следователь следственного комитета при прокуратуре, это эксперт-криминалист, а это понятые, мы сотрудники уголовного розыска, сейчас на вашем участке при вашем же участии и с вашего согласия проведем осмотр места происшествия. Распишитесь пожалуйста в протоколе, что даете свое согласие на проведение осмотра.

Свиридов расписался, после чего все прошли на участок. Эксперт произвел фотографирование места осмотра по всем правилам криминалистической фотографии. Сняли следы ног на крыше и на бетонной дорожке на участке. Следы совпадали со следами, оставленными на балконе дома, где произошло убийство.

– Вы, когда последний раз были на участке? – осведомился у Свиридова Татаркин.

– Где-то в средний сентябрь, – без запинки ответил Свиридов.

– Больше не приходили сюда?

– А зачем? Дачный сезон закончился. Чего тут делать то? Сами видите, у меня не фазенда и не вилла. Тут жить невозможно.

– А у кого есть ещё ключи от калитки и сарая?

– Сейчас ни у кого.

– Что значит сейчас ни у кого? А раньше были?

– Да, были.

– У кого?

– Тут такое дело…, – замялся Свиридов, – летом, где-то в июле, значит ковыряюсь я у себя в огороде и слышу, что калитку кто-то открыл. Скрипит она у меня. Я оглянулся и вижу баба какая-то. Лет так сорока. Худая, чернявая. Но кто такая не знаю. – Она мне и говорит: "Здравствуйте. У вас воды попить нет?". Ну думаю почему бы и не напоить человека. Жара стоит… Ну дал я ей попить минералки, которая с собой у меня была. Разговорились. Звать её Ирина, сама родом с Хабаровска. Жить ей не где. В общем попросилась на постой. В сарайчике ночевать…

– И вы вот так пустили незнакомого человека?

– А чего у меня тут брать?

– Просто так пустили или за плату?

– Да какая с неё плата…

– Не темните Иван Демидович.

– Ну ладно, мы же мужики. Ну сам понимаешь, я хоть и старый, но нет нет да шевелится ещё, – при этих словах Свиридов ехидно засмеялся.

– Понятно. Долго она тут прожила?

– Ну где-то в начале октября она съехала. Холодно стало. А ключи она должна была оставить под камнем возле калитки со стороны улицы.

После этого Татаркин и Свиридов вышли на улицу и из-под камня, который лежал справой стороны от калитки, достал два ключа на одном кольце: один от калитки, второй от сарая. Всё это сфотографировали и занесли в протокол осмотра.

– Что ещё вы знаете про эту Ирину?

– Да больше ничего. А вот ещё, есть её номер телефона, – Свиридов достал свой мобильник и продиктовал номер Ирины. Бугров его записал в блокнот. Эту информацию также внесли в протокол. – Еще она говорила, что в городе у неё мать живёт и дочь. Но с ней она не общается. Ну еще рассказывала, что в Хабаровске у неё был муж. Но он умер. После чего она запила. Дочь забрала мать. А после и она переехала в наш город. Живёт то там, то тут. Подрабатывает по мелочи. Вот собственно и всё.

Татаркин показания Свиридова тщательно записал в протокол допроса, который ему выдала Вакулина. При осмотре в сарае нашли несколько пивных бутылок и бутылок из-под водки.

– Это вы тут распивали? – спросила следователь

– Нет, что вы. Я вообще не пью. Я уже лет пять как на пенсию вышел, так и бросил. Бабка моя померла года два назад. Пенсия нормальная… Правда подрабатываю на рынке, мясником. Так, чтобы не зачахнуть…

– А чего вы так рано на пенсию вышли? По идее вам только в этом году на пенсию, – осведомился Татаркин.

– Так я же участник ликвидации на Чернобыльской АЭС. Вот и вышел на пять лет раньше.

– Ааа, понял. А в сарае есть что-нибудь с работы? Ну нож там, топор?

– Нож был обвалочный.

Татаркин начал осматривать сарай и на полу нашёл обвалочный нож с коричневой деревянной рукояткой и тонким лезвием длиною около 15 сантиметров. Нож был грязный, весь в бурых пятнах. Его изъяли и тут же передали на экспертизу.

– Что скажешь наука? Есть на бутылках пригодные для идентификации следы? – просил у эксперта Татаркин.

– Да Андрей Михайлович, есть. И очень хорошие. Предварительно могу сказать, что следы принадлежат двум разным людям. На бутылке водки пальчики принадлежат одному человеку. А вот на пивных бутылках есть следы двух разных людей.

С бутылок сняли следы пальцев рук. Всё занесли в протокол, сфотографировали как положено. Только к семи часам вечера осмотр окончили.

– Ну что, на сегодня всё? – осведомился Татаркин.

– Это вопрос или утверждение? – спросила Вакулина.

– Дарья Сергеевна, руководитель следственно-оперативной группы вы. Здесь командуете вы. Мы в полном вашем подчинении и ждем ваших дальнейших указаний.

– Ой, какой послушный, ты погляди на него. Знаешь Татаркин, почему мне нравится и не нравится с тобой работать?

– Знаю. Потому что ты женщина и не можешь определиться, нравиться тебе или нет.

– Нет. Нравится мне с тобой работать, потому что ты профессионал. Потому что ты четко знаешь, что к чему. Потому что, если мы работаем с тобой, это значит, что дело будет раскрыто. А не нравится, потому что, ты сам себе на уме. Я никогда не знаю, что ты затеял. Потому что, всегда, все вокруг делают так как ты скажешь…

– Я к тебе буду Бугрова Сашу к тебе направлять. Если ты со мной не хочешь работать…

– Хочу, не хочу… У нас разве есть выбор?

– Выбор есть всегда…

Татаркин замолчал. Ваулина тоже молчала. Бугров уже сидел в машине скрестив на груди руки и закрыв глаза. Эксперт и понятые сидели в машине Вакулиной. Все ждали…

– Ну давай, скомандуй уже, – нарушила молчание Вакулина.

– Да не командую я… Нож и пальцы на экспертизу завтра направишь или сегодня?

– Сегодня. Не хочу тянуть.

– Правильно. Я экспертов потороплю. Результаты сообщу. Пока.

Глава 2

Охота началась.

Говорят, что театр начинается с гардероба. А отделы милиции начинаются с дежурной части. Татаркин это усвоил с первых дней своей службы. Он всегда приходил на службу на час раньше, чтобы проверить кто сидит в камерах для административно задержанных. Среди доставленных патрульно-постовой службой, могли быть ранее судимые, условники, с которыми можно было бы пообщаться, получить информацию. Вот и сегодня в камере оказался ранее судимый Ежов Павел, который промышлял в районе Мариупольского шоссе, по которому расположено СНТ, где собственно произошло убийство.

– Кто его доставил? – спросил Татаркин у помощника дежурного старшины милиции Зотова Валерия.

– Пепсы, кто ж еще, – ответил старшина.

– За что?

– МХ¹.

– Не отпускайте его пока. Я выйду с совещания, поболтать с ним хочу.

– Только для тебя и только сегодня, – весело ответил старшина и протянул руку Татаркину и тот хлопнул его по ладони.

Перед совещанием, Татаркин накидал план действий на день. Он не любил планировать. Все планы держал в голове и корректировал на ходу. Но начальству нужно было что-то сказать, сообщить, что именно он будет делать.

– Отвезти Свиридова в ООРИ², для возможного опознания Ирины

– Поторопить экспертов

– Повторный допрос Свиридова…

Больше ничего на ум не шло. «Ладно, может по ходу дела чего-нибудь придумаю. Татохин может что подскажет. Он хоть старый и ленивый, но человек многоопытный, я бы даже сказал, мудрый. Он точно чего-нибудь подкинет. Да и начальства без внимания не оставит».

Татаркин позвонил Татохину в кабинет. Но он видимо еще не пришел. Вдруг в кабинет вошел Бугров.

– Здорово, – сказал, входя Бугров.

– Здорово. Ты чего так рано?

– Хотел как ты, пораньше прийти и посмотреть кто в камере. А мне в дежурке и говорят, Татаркин уже был, иди у него спрашивай.

Татаркин ничего не ответил. Просто достал листок бумаги, на котором он написал ФИО задержанного хулигана и протянул Бугрову. Тот прочитал и вернул листок.

– И на хрен он тебе нужен?

– Он живет в районе Мариупольского шоссе. Там же и шариться постоянно. Я его как-то за кражу уже задерживал. Подворовывает с дачных участков.

– Ну и что?

– А то, что он может что-то знать, слышать, свести с другими людьми, которые нам в этом деле помогут.

Татаркин снова набрал номер телефона в кабинете Татаохина и на этот раз трубку подняли. Поднял правда Ливнёв.

– Майор Ливнёв, слушаю вас, – отозвался голос на том конце.

– Приветствую, Алексей Викторович, это Татаркин.

– Привет Андрюха. Ты, наверное, Татохина ищешь. Он в дежурке с Воробьевым, языками зацепился… А вот и он. Передаю трубку.

– Да, – отозвался Татохин.

– Владимир Александр, доброе утро.

– Привет.

– Я чего звоню… Вчера провели повторный осмотр. Нашли следы ног. Есть вероятность, что преступник попал в дом с соседнего участка. Нож нашли. Скажи пожалуйста, у тебя нет людей, кто бы мог наводку дать по поводу похищенного рыжья³?

– А что, есть информация о похищенном?

– Да, есть. Жемчужное колье. Черный жемчуг. Ну и золотые изделия. Фотографии меня имеются.

– Давай я подготовлю ориентировку, для ППС, ОВО, участковых. А о том, что ты сказал, я подумаю. После совещания перетрем.

– Добро.

Положив трубку, Татаркин в плане дописал: «Составить список похищенного, подготовить ориентировку…»

Начался развод. Так по-военному называется совещание всего личного состава отдела милиции. Дежурный доводит до личного состава сводку за день. После развода, совещание проводится в каждом подразделении отдельно. время на это тратится весьма много. Татаркин терпеть не мог все эти совещания.

– Что там по убийству? – поинтересовался начальник розыска.

Татаркин решил выдержать паузу, потом что старший все-таки Татохин. Пусть он и начнет доклад. Татохин это понял и оценил. Татаркин вообще с уважением относился к старшим.

– Я подготовил и направил вчера заявку, на проведении опер установки и уэстэшки. Вчера Татаркин и следователь провели повторный осмотр места происшествия, нашли орудие убийства. Ну подробности думаю Андрей Михайлович более подробно доложит.

Татаркин перехватил инициативу: «На соседнем участке, есть сарай. Собственно, там мы и нашли нож. Участок принадлежит Свиридову Ивану Демидовичу…

– А вы его не задержали? – удивленно спросил начальник розыска.

– Зачем? Он старый человек. Он должен подойти к десяти часам, для повторного допроса и опознания по базе ООРИ, женщины, которая жила у него в сарае. Она съехала на кануне убийства. Кроме того, есть список похищенных драгоценностей…

– Ладно. Работайте. Владимир Александрович, к вечернему совещанию, подготовь пожалуйста обзорную справку-меморандум по всем проведенным и планируемым мероприятиям.

На этом совещание окончилось. Проходя мимо дежурной части, Татаркин увидел Свиридова. Тот встал и окликнул его.

– Здравствуйте, Иван Демидович. Вы рано…

– Здравствуйте. Я могу и обождать.

– Ничего страшного. Раньше начнем, раньше закончим…

Татаркин обернулся к шедшему сзади Бугрову: «Саш, проводи Свиридова в кабинет, я сейчас подойду».

Бугров забрал Свиридова и они пошли в кабинет. А Татаркин вошел в дежурную часть, за задержанным Ежовым.

– Всем привет, – поздоровался со всеми Татаркин, – Ежова хочу…

– Забирай, – сказал дежурный, капитан милиции Осипенко, – только не расстреливай его.

– Как не расстреливать? А разве проведение репрессий запретили?

– Ну здрасьте, еще в тридцать седьмом…

Все дружно засмеялись. Помощник выписал Ежова, тот расписался в протоколе, получил на руки копию протокола и постановление об административном правонарушении.

– Штраф не забудь оплатить, а то на пятнадцать суток заедешь по 25.25. Понял? – спросил помощник дежурного.

– Понял, – буркнул себе под нос Ежов.

– Пойдем, поболтаем, – сказал Татаркин.

– Пойдем начальник. Поболтать я всегда за. Если дашь покурить, так вообще разговор пойдет как по маслу.

Татаркин был не курящий, но для таких случаев держал пачку дешёвых сигарет Донской табак. Когда они вышли во внутренний дворик, он достал пачку, достал одну сигарету и коробок спичек и протянул Ежову. Тот взял сигарету и спички, закурил.

– Ну и о чем начальник хочешь поговорить?

– Ты слышал про двойное убийство по Мариупольскому шоссе на выходных?

– Слышал.

– Что слышал?

– Что мужа и жену в доме зарезали.

– И все?

– И все. А что я еще должен был слышать?

– От кого слышал?

– Да не помню… По пьянке вчера кто-т сказал. Вроде даже рыжьё какое-то потырили.

– Кто тебе об этом сказал?

– Да не помню я. Начальник не наезжай.

– Слушай сюда, Ежов, мне все говорят, что я человек вежливый и интеллигентный. Но ты знай, что это не так. Тебе видимо в камере понравилось, обратно хочешь.

– Да я понял… Ты в прошлый раз мне нормально так холку намылил.

– Хорошо, что не забываешь.

– Правда, начальник, ну не помню я кто ляпнул про жмуров. Но я узнаю.

Татаркин достал блокнот и написал свой номер телефона. Затем вырвал лист из блокнота и протянул Ежову.

– Если через два дня не позвонишь, пеняй на себя. Усёк?

– Усёк начальник.

– Свободен.

Татаркин прошел в свой кабинет, где сидел Бугров и Свиридов. Повторный допрос носил формальный и уточняющий характер. Затем они поехали в управление. Бугров отвел Свиридова в ООРИ, где ему начали показывать фотографии ранее задержанных женщин, подходящих под описание. А Татаркин пошел к экспертам. Начальник ЭКЦ майор Волчков Сергей, был старым приятелем Татаркина. Он раньше был следователем, а после переквалифицировался в эксперты и год назад занял кресло начальника.

– Шалом, православные, – сказал Татаркин с порога.

– О, шалом, бродяга, – ответил Волчков, – за чем пожаловал?

– Да там твои должны с пальцами с убийства поколдовать…

– А ты пришел их подогнать?

– Ну типа того. Сам понимаешь, убийство же. Да еще двойное.

– Кто там из моих занимается этим делом?

– Егоров.

– Он у себя. Зайди, я думаю он уже что-то сделал. Он парень ответственный.

– Хорошо. Спасибо.

Татаркин прошел в кабинет к Егорову. Тот сидел за своим столом и что-то рассматривал в лупу.

– Привет Игорёк. Что ты там изучаешь?

– Здоров Андрюх. Погляди, накладная фальшивая. Бэпники подкинули работенку.

Татаркин нагнулся к столу и начал разглядывать накладную в лупу.

– И что я тут должен увидеть? – спросил Татаркин.

– Видишь подпись подчищали. Удалили сначала одну подпись, потом расписались по новой. Накладная настоящая. Просто она была подписана старым заведующим. Его подпись убрали и расписались за нового. Ну в общем двойная подделка…

– Ясно. Это конечно здорово. Я бы даже сказал, интересно. Но я к тебе по другому делу…

– Да знаю я по какому ты делу. Значит так… С ножом пока я не закончил. А вот с пальцами уже результат есть. Первые пальцы принадлежат Супруновой Ирине Олеговне, 1970 года рождения. А вот вторые принадлежат Караваеву Дмитрию Юрьевичу, 1980 года рождения. Заключение пока не готово. Если придешь через часик, сделаю.

– Игоречек, друг ты мой ситный, был бы ты бабой, я б тебя расцеловал…

– Хватит простого, человеческого спасибо.

– Я пока буду в ООРИ, через час загляну.

– Давай…

Татаркин всю информацию записал в блокнот. После чего пошел в ООРИ, где Бугров и Свиридов рассматривали фотографии женщин, которых ранее задерживали и доставляли в отделы милиции.

Татаркин молча вошел в кабинет, где сидел Бугров, в своей позе сфинкса, Свиридов, который напялив толстенные очки в роговой оправе, рассматривал фотографии на мониторе компьютера и опер ООРИ Серебряков Сергей, который пролистывал вниз, после того как Свиридов отсмотрит ряды предложенных по приметам дам. Он поздоровался с Серебряковым и положил перед ним лист бумаги, на котором была написана фамилия женщины, чьи пальцы остались на бутылках, изъятых в сарае Свиридова. Он молча внес данные в базу, компьютер немного подумав выдал фото той самой Ирины.

Свиридов, увидев её фото, тут же вскрикнул: "Вот, это она Ирка. Точно, как пить дать". От возгласа Свиридова Бугров аж подпрыгнул на стуле: "Да ладно? Нашли".

Татаркин оглянулся на него и тихо произнес: "тебе приснилось".

Бугров обиженно произнёс: "Да не спал я".

– Ага, медленно моргал, – передразнил Татаркин, – справку оформишь? – обратился он к Серебрякову.

– Да, сейчас сделаю.

– Забери справку и с Иваном Демидовичем ждите меня в машине. Вот, держи ключи. И перестань спать…

– Серега, проверь еще вот этого человека, Караваев Дмитрий Юрьевич, 1980 года рождения…

– Минутку… Такого у нас нет, – сказал Серебряков и посмотрел на Татаркина.

– Можешь по ИБД «Регион» посмотреть?

– Конечно. Сейчас… Так вот, дата рождения 14 февраля 1980 года, уроженец города Т., адрес регистрации ул. Вишневая, дом 11 кв. 7. Но вот только в 2007 году он снят с регистрационного учета по указанному адресу… Паспорт, серия…, номер…, выдан… Всё.

– Распечатай пожалуйста.

Татаркин попрощался с Серебряковым и пошёл обратно к экспертам. Несмотря на то, что часа ещё не прошло, заключение было готово. Забрав его, Татаркин вышел из управления и пошёл по направлению к своей машине. Бугров и Свиридов стояли возле машины и курили.

– Иван Демидович, вспомните пожалуйста, что ещё о себе рассказывала Ирина?

Старик затянулся сигаретой и минуту помолчав, задумчиво глядя в никуда, ответил: " Он говорила, что в районе Николаевского рынка живёт её подруга по имени Лариса. То ли Дежнёва, то ли Дождёва… Не помню. Она работает на рынке. Что-то там продает. Продавец она. У неё комнатушка в общаге. Вот у неё она некоторое время жила. Потом они вроде как поссорились. Ещё говорила, что в городе живёт её мать и дочь. Дочке лет пять. Она живёт с бабушкой, ну то есть с матерью Ирины. А где живёт, как их звать, утей бог не помню…".

Старик еще помолчал и добавил: "Мать на пенсии. Дочь в садик ходит… Может если вспомню, куды позвонить?".

Татаркин достал небольшую записную книжку, написал свой служебный и мобильный номера и протянул старику.

– Если вдруг где-нибудь её встретите, большая просьба, не говорите ей ничего?

– Да что ж я бес понятия, что ли? Ваше дело государственное. Всё понимаю. Если чего вспомню, позвоню.

– Ладно. Садитесь, Иван Демидович, отвезу вас домой.

– Не нужно ребятки, на меня время тратить. Поезжайте по своим делам. Я сам добреду помаленьку.

– Ну что ж… Спасибо вам, ща помощь.

Татаркин протянул руку Свиридову, тот пожал ему руку, своей крепкой, не по-старчески сильный рукой и сказал: "Так это моя обязанность. Я зараз всегда готов". Бугров тоже подал руку старику, после чего сел в машину. Татаркин сел за руль своей восьмёрки, к кинул назад папку с документами и заведя машину тронулся.

– Куда едем Андрей? – спросил Бугров.

– А ты бы куда поехал? – неопределённо ответил Татаркин.

– Я бы поехал искать Ларису. Поговорил бы с комендантом Николаевского рынка. Тот наверняка будет знать кто такая эта Лариса.

– Да ты прям умнеешь на глазах. Наконец-то дельные мысли. Вот только сначала заедем у Вакулиной. Справочку передадим.

Сыщики заехали в прокуратуру. Вакулина сидела за своим столом и что-то печатала. Татаркин постучался в дверь и спросил разрешения войти.

– Привет. Заходи, Андрюша, – ласковым, но усталым голосом проговорила Вакулина.

– Привет. У тебя очень уставший голос.

– Пол ночи не спала.

– Чего так?

– Не важно…

– Ну раз не важно, тогда давай к делу. Вот справка из ЭКЦ по пальцам с бутылок. Пальцы принадлежат Супруновой Ирине Олеговне и Караваеву Дмитрию Юрьевичу… Вот эта и есть та самая Ирина, о которой говорил Свиридов.

– А кто такой этот Караваев?

– Пока не знаю. На него ничего нет.

– А откуда его пальцы в «Папилоне»?

– Я смотрю ты не зря свой хлеб ешь. Он проходил обязательную дактилоскопию, когда в армию его забирали.

– А разве тех, кого забирают в армию обязательно дактилоскопируют?

– Не всех и не всегда. Но тут случай особый. Он служил в вованах.

– Не поняла, где?

– ВВ МВД России, на сленге вованы.

– Он мент что ли?

– Да нет. Он там срочку служил. Я кстати тоже там служил. внутренние войска относятся к Министерству внутренних дел, но они конечно же не милиция. Ну как тебе объяснить… Вот погранцы, они относятся к ФСБ России, но они военные.

– Ладно, не суть… И что дальше?

– А собственно это все рыба моя. Я к тебе заехал справочку передать. Остальное будем копать и проверять. Сними мне копию справочки.

Вакулина сделала ксерокопию заключения эксперта и справки ООРИ и передала копии Татаркину.

– Ладно, я поехал. Работу работать. А ты не грусти, а то сама знаешь, что не будут расти.

– Ой, пошляк. Иди уже. Татохину привет, скажи я на него обиделась.

– Передам. И еще добавлю, что ты его отныне ненавидишь и видеть не хочешь… Пока…

– Пока.

Татаркин выбежал из прокуратуры и подошел к машине. Бугров стоял рядом с машиной и курил.

– Бросай курить, поехали…

Бугров молча бросил окурок и сел в машину.

– Вот номер коменданта Николаевского рынка, Киржачева Сергея. Позвони ему и спроси, на месте он или нет?

Бугров набрал номер телефона, который дал Татаркин. На том конце провода ответил Киржачев Сергей Серегевич, комендант Николаевского рынка. Бугров представился и спросил на месте ли он. Киржачев сказал, что на месте, после чего Бугров пояснил, что у них к нему дело и попросил побыть в комендатуре. Тем временем, Татаркин привычным маршрутом доехал до места назначения. Они припарковались и пошли на рынок, где располагалась комендатура, а если правильно, участковый пункт милиции на рынке Николаевский.

Старший лейтенант Киржачев, тучный мужчина 35 лет, сидел за столом и что-то писал. Дверь к участковому пункту была открыта, потому что несмотря на осень, в кабинете было жарко и душно.

– Здорова сыскари. Чем могу помочь? – поздоровался Киржачев с вошедшими операми.

– Тут такое дело… На рынке работает некая Лариса, фамилия не то Дежнева, не то Дождева… Так вот нам ее надо. Как говорил Вахтанг Кикабидзе в фильме «Мимино», Ларису Ивановну хочу.

При этих словах все засмеялись, потому что Татаркин очень ловко изобразил кавказский акцент.

– Есть тут такая. Только она не Дежнева и не Дождева, а Дрожёва Лариса Павловна. Она у ипешника одного работает продавцом уже лет десять, в овощных рядах.

– Сегодня она на работе, не знаешь? – спросил Татаркин.

– Должна быть. Она тут каждый день. Ну кроме понедельника. В понедельник рынок не работает. Пойдем пройдемся.

– Пошли, – сказал Татаркин и все трое вышли из помещения участкового пункта.

– Ты этим двойным убийством занимаешься что ли? – спросил Киржачев.

– Да, я. Вот еще Саня, ну и Татохин как старший группы.

– Понятно. Он как мозг, а вы как ноги.

– Ну типа того.

С этими разговорами они дошли до овощных рядов. Киржачов остановился и оглядел всю площадь, занимаемую овощным отделом рынка. И через секунду увидев Ларису направился к ней. Опера следовали за ним.

– Привет Ларис, – заговорил Киржачев, – как торговля?

– Здравствуйте, Сергей Сергеевич. Спасибо, нормально. А вы покупателей привели что ли? – кокетливо улыбаясь и положив правую руку на бедро, спросила Лариса.

– Да нет. Эти у тебя точно ничего не купят. Как бы не посадили…

– В смысле? За что? – испугано спросила женщина, опустив руки по швам и как бы становясь по стойке смирно.

– Ладно, я пошел. Не когда мне. Они тебе сами все расскажут. Бывайте…

– Спасибо, – сказал Бугров, в след уходящему участковому.

– Да вы так не пугайтесь. Сергей Сергеевич пошутил. Мы из уголовного розыска. Моя фамилия Татаркин, а зовут Андрей Михайлович… У нас к вам имеется несколько вопросов.

– Час от часу не легче. Зин, посмотри тут пожалуйста, а я отойду на минутку. Если Азер придет, скажи, что в туалет отошла.

Лариса в сопровождении оперов вышли на улицу, где было менее людно и вошли в небольшое кафе, возле рынка.

– Я слушаю вас, граждане начальники, – проговорила Лариса, в упор глядя то на одного то на другого милиционера.

– Ну что вы так сразу. начальники…, – снисходительно проговорил Татаркин.

– Ну а как мне вас называть? Не товарищи же…

– Ладно, называйте как вам удобно. Вопрос вот в чем…, – при этих словах, Татаркин из внутреннего кармана достал сложенную в несколько раз фотографию Ирины, которую ему распечатали в нескольких экземплярах в ООРИ, – вы знакомы с этой женщиной?

Лариса посмотрела на фотографию, потом посмотрела на Татаркина, затем перевела взгляд на Бугрова, после чего опустила взгляд и спустя секунду произнесла: «Да, знакома. Это Ира, Супрунова Ира».

– Давно вы с ней знакомы?

– Как вам сказать, где-то около года. Это давно?

– Где вы с ней познакомились? – продолжал расспросы Татаркин, не обращая внимание на вопрос Ларисы.

– В компании. Тут не далеко. Вон в том доме, через дорогу, – при этих словах она указала на дом, расположенный практически напротив рынка, через дорогу.

– А точнее? Когда, какой номер квартиры, чья это квартира? – при этих словах, Татаркин достал из кармана ветровки ключи от машины и протягивая их Бугрову сказал: «Сходи пожалуйста в машину и принеси папку», – Лариса, вы если не хотите проехать к нам в отдел, давайте все и по порядку.

– Да вы сращивайте, я на все вопросы отвечу. Я же не знаю, как там у вас положено рассказывать.

В этот момент к ним подошел хозяин кафе и грубо сказал: «Вы что тут расселись? Поболтать пришли? Так здесь не клуб по интересам. Валите на хрен отсюда».

Татаркин слегка опешил от такой наглости и грубости. Он молча встал, достал из кармана служебное удостоверение и развернув его тихо сказал: «Вы, уважаемый, сейчас кафе свое поганое, закроете. И не н день, а на всегда. А знаете почему? А потому что у вас тут незаконно продают самодельные спиртные напитки, в простонародье, именуемое самогоном, тем, кого все в том же простонародье именуют алкашами. А также антисанитария у вас тут и вообще… Мне продолжать?»

Хозяин кафе замялся, потом пятясь пробубнил: «Извините пожалуйста. Сидите сколько вам надо. Я ничего плохого не хотел сказать… Может чай, кофе…?»

Татаркин убирая удостоверение в карман тихо произнес: «Нет, не нужно. Мне моя жизнь дорога как память».

– Какой вы строгий…, – произнесла Лариса, с явным кокетством, которое к ней вернулось.

– Нас отвлекли. Продолжим…

В этот момент в кафе вернулся Бугров с папкой. Он положил ее перед Татаркиным. Тот достал бланк объяснения и положил перед собой. Затем он заполнил формальную часть, где указывается фамилия, имя и отчество опрашиваемого, его дата рождения, образование и семейное положение, место работы, адрес, телефон и так далее. Проще говоря, анкетные данные.

– Давай по порядку…

– Ну в общем так, где-то год назад, примерно в августе, меня пригласил к себе на день рождения Жора Морозов. Он живет в 137 доме по улице Транспортной. Номер квартиры я не помню, первый подъезд квартира на первом этаже. Там четыре квартиры на площадке, его угловая с права. Третья, наверное. Там был его кент, Киселев Егор он привел с собой подругу, вот эту самую Иру. Ну короче говоря, так мы и познакомились. Начали общаться. Она некоторое время жила у меня. Потом сперла у меня микроволновку, и я ее прогнала. Где она сейчас обитает, я не знаю.

– Номер Киселева есть?

– Да, вот…, – Лариса продиктовала номер сотового телефона Киселева.

– Что еще про Ирину знаешь?

– Мать у нее живет в городе. Дочь есть. Мать зовут Анна Ивановна. Фамилия… Сейчас вспомню, она говорила свою девичью фамилию… Сейчас она Супрунова… Кудрявцева, да точно, Кудрявцева. Дочку зовут Светлана. Больше я про нее ничего не знаю.

– Когда видела ее последний раз?

– Вот где-то в средине сентября, как я ее прогнала.

– Фамилия Караваев вам знакома?

Лариса задумалась и покачав головой произнесла: «Нет, не знаю такую фамилию».

– Дааа, не густо, – пробормотал Татаркин.

– Я к сожалению, больше ничего сказать не могу.

– А вот этот её знакомый, Киселев, в каких они отношениях с Ириной?

– Ну как вам сказать…, – Лариса замялась и через некоторое время сказала, – ну они вообще-то ни в каких отношениях не состоят и не состояли. Он её… Ну как же это сказать-то…

– Ладно, я понял, – Татаркин прервал Ларису, видя её неловкость и смятение. В принципе было понятно о чём идёт речь.

– Но я могу точно сказать, что Киселев с Ириной больше не общаются и не встречаются. Он частенько забегает на рынок, и мы общаемся.

– Но он может знать где она находится?

– Навряд ли. Хотя может что-то да знает, – неопределённо сказала Лариса.

– Ну что ж, спасибо вам за уделенное время. Если вы мне понадобитесь, я вас вызову. Почитайте.

– Нет необходимости. Я вам верю.

– Ну что ж, тогда распишитесь вот здесь, а здесь напишите с моих слов записано верно, мною прочитано. Подпись, расшифровка. Всегда доброго. До свидания.

– До свидания. Если я вам понадоблюсь, скажите Сергей Сергеевич, он мне передаст, и я приду.

– Хорошо. Договорились.

Лариса вышла из кафе. Татаркин сложил документы обратно в папку, встал. Бугров так же молча встал и пошёл вслед за ним. Уже на улице, Бугров спросил. Будем искать этого Киселева?

– Да. И мать Ирины тоже. Который сейчас час?

– Без четверти тринадцать.

– Ооо, обед, однако. Тебя отвезти домой?

– Да. А ты тоже домой поедешь?

– Ну а куда ж ещё?

Татаркин отвёз Бугрова домой. Они условились встреться в отделе после обеда. Уже из дома он позвонил в дежурку и попросил проверить по "Региону" Киселева и мать Ирины. Оперативный дежурный по отделу майор Коржов, попросил перезвонить через несколько минут.

– Записываешь? – спросил Коржов.

– Да, – ответил Татаркин.

– Так, Киселев… Проживает по адресу ул. Комарова дом 17 квартира 24. Кудрявцева… Улица Ткаченко дом 40. Частный дом. Что-то ещё?

– Распечатай пожалуйста. Я после обеда заберу.

– Да, сделаю.

– Спасибо Пал Андреевич.

– Всегда пожалуйста.

Татаркин думал, как ему у матери Ирины получить информацию. С Киселевым было проще. Бывший хахаль, чего ему скрывать. С матерью всё обстояло иначе. Какая ни есть, а она дочь. С этими мыслями, он пообедал и поехал обратно на службу.

Проходя мимо дежурной части, он у дежурного взял распечатанные страницы из ИБД «Регион» на Киселева и мать Ирины, Кудрявцеву Анну Ивановну.

– Есть в камерах кто-нибудь интересный? – спросил Татаркин у помдежа.

– Для тебя контингента нет, Андрюха, – ответил помощник дежурного.

В отделе он застал Татохина, который отрабатывал версию убийства по мотивам, связанным с деятельностью убитых. Он составил сначала списки лиц, которых следует опросить в первую очередь. И планомерно, не спеша опрашивал всех по этому списку. Но ничего существенного он не получил. Картина вырисовывалась следующая: Сорокин и его жена работали на мебельной фабрике, которую в далёком 1995 году открыл сам Сорокин. Сначала на фабрике, а точнее это был один цех, работал он сам, его двоюродный брат, жена, бухгалтер по образованию, его друг Костров Игорь Иванович, который и найдёт их убитыми. Затем, дело разрослось. У них было несколько цехов по производству кухонной и мягкой мебели… Не сказать, что это была какая-то сверх качественная мебель, или эксклюзив, или у них были терки с конкурентами. Нет, ничего особенного. В нашем городе несколько мебельных комбинатов. Никакой вражды, конкуренции доходящей до гангстерских разборок, между ними не было. На работе его все уважали и любили. Отзывчивый, веселый, всегда готовый помочь Виталий. Его жена Елена, ему подстать. Такая же милая и улыбчивая женщина. Была у них одна проблема. Не было детей. Они знали друг друга со школы. Виталий был на год старше. Поженились сразу после того, как Виталий вернулся из армии… А детей так и не было. "Ну что ж, не всем суждено иметь детей", так частенько говорил Виталий. Кто ж вас так ненавидел, что пошёл на такое жестокое убийство?

– Нет, не в их деятельности надо искать, – резюмировал Татохин, – но отработать все варианты, всё ж таки надо.

– Ты прав, Владимир Саныч. Ты прав.

– Я думаю ты идешь в правильном направлении. Но не думаю, что убийца эта Ирина, – задумчиво произнес Татохин глядя на фотографию Ирины.

– Почему ты так думаешь?

– Как тебе сказать… Интуиция что ли. Интуиция старого опера. Это ведь я сейчас, в преддверии пенсии, стал таким бездеятельным и ленивым. Да, да, чего греха таить. Но я когда-то, как и ты, бегал по городу с высунутым языком, как гончая, в поисках воров и грабителей, насильников и убийц. И поверь мне, я раскрыл не одно убийство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

МХ – сокращение от мелкого хулиганства, предусмотренное ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ

Вернуться

2

ООРИ – отдел оперативно-розыскной информации

Вернуться

3

Рыжьё – золото

Вернуться