Адо Рия
Кровавая сакура

Глава 1

Красота подобна ядовитому цветку.

Поражающие нежностью и яркостью,

шелковые лепестки могут убить любого,

кто посягнет на их неприкосновенность

Человек каждый день встречается с красотой этого мира. Она может поражать до глубины души. Одного только мимолётного взгляда достаточно, чтобы влюбиться во что-то изумительное и необычное. Иногда, даже сложно поверить глазам, на что способна матушка – природа. Каких чудесных существ она порождает! Какие чу́дные и изящные растения могут окружать нас. От них так и веет величием самой природы, которая обвивает все живое вокруг, как корневище деревьев. Но за красивыми, яркими и нежными лепестками может скрываться яд, отравляющий все в округе. Хотя не только растения способны быть токсином для всего живого. Сами люди зачастую являются ядовитыми змеями, наделенными божественной внешностью. И вряд ли ты сможешь это понять с первого взгляда.

Люди тоже могут быть необычайно красивы, но красота— это понятие субъективное. В каждой стране, в каждом народе существуют свои стандарты, которым спешит соответствовать любой. Дабы не быть «торчащим гвоздём»

Красота поистине убивает… Не так давно в стране восходящего солнца начали происходить подозрительные происшествия. Чересчур часто стали погибать молодые миловидные девушки прямо на своем венчании или незадолго до него. Казалось бы, что в этом странного, если бы не одно «но». Это « но» заключается в том, что при каждой красавице находили записку с просьбой закопать ее тело под нецветущей сакурой. Таких было лишь пять на одном берегу. Просьба настораживала жителей из раза в раз, но перечить последнему слову покойницы никто не смел. Народ стал подозревать что-то неладное, поэтому про эти деревья пошло множество легенд, которые расходились все дальше и дальше по стране. Но правда ли те легенды или нет, вам никто не скажет, ведь со времен первой покойной невесты прошло целое столетие. За это время было погребено уже более семидесяти девиц от двенадцати до восемнадцати лет. Но неужели с этим ничего нельзя поделать? Неужели красавицы так и будут погибать и вскоре их вовсе не останется? Что же тогда будет?.. Найдется ли решение этой проблемы?

***

Молодая девушка лет семнадцати шла по хорошо знакомой ей улочке. С одной стороны, около ятайстолпились люди, желающие купить ароматные такояки и свежую рыбу, только снятую с огня, с другой бодрые и зрелые парни, выпивали сакэ, играя в сёги. В паре метров от них стояло несколько десятков торговцев, продающих морепродукты, одежду и различные дамские аксессуары. Уютное знакомое место, с приятной домашней атмосферой. Приближался сезон цветения сакуры. Поэтому было множество розовых оттенков на одеждах, аксессуарах и даже на еде!

Совсем скоро, в день весеннего солнцестояния с небес спустится божество, чье пение разнесется по всем концам мира. Голос богини дотронется до каждого уха, заставив трепетать тело духовной наполненностью, ведь вместе с пением до людей доходить мощная ки жителя неба. Звучание с ее уст породило много легенд. Песни ведь были не только о великих богах, но и о смелых людях, о необычных животных, о силах природы, которая стоит выше всяких божеств. Она спускается каждый сезон в двадцатых числах, чтобы подарить людям веру в того, кого они никогда не видели. По легендам именно эта богиня спасла священное небесное царство Такамагахару от распада.

Молодая красавица всегда ждала солнцестояние, чтобы вновь услышать голос божества, которого так искренне любила, даже несмотря на то, что уже много лет служила в храме младшего брата этой богини.

Чем ближе девушка подходила к месту, в которое направлялась изначально, тем сильнее билось ее сердце. Она боялась вновь встретить человека, которого мечтала оставить в прошлом и навсегда забыть о его существовании, но как забыть того, кто подарил тебе жизнь. Ее взору предстал большой двор ее родителей. Девушка была далеко не из бедной семьи, отец дамы был важной шишкой в местном порту, отчего дом выглядел небедно, но это роскошь отталкивала юную девушку. С виду дом был уютным, но у самого порога девушку словно обдало холодом. По телу пробежались мурашки, а в спине неприятно закололо. Старые раны дают о себе знать…

Девушка стояла около дверей и размышляла над тем, зачем сюда пришла, какая цель ее прихода, что хочет ей рассказать ее отец? С самого детства девочка мечтала не об игрушках или сладостях и даже не о новой красивой одежде. Ее желания отличались от хотелок других детей. Запуганная, худющая, но довольно привлекательная, подходящая под стандарты красоты Японии эпохи Эдо. Йоко мечтала покинуть этот мир путем своей смерти. Каждую ночь она представляла, что место, в котором она находится, лишь страшный сон. И вот-вот она проснется в окружении любящих родителей, в частности, отца. Однако каждое утро она осознавала, что кошмар для нее будет вечен, бесконечность, по которой она будет ходить, пока не умрет, и вопрос в том— сама ли она умрет?..

Но что же не так с ее семьей? Самой большой опухолью семьи был отец. Деспот и угнетатель. Всю жизнь Йоко и ее мать-Кояо были рабынями в своем доме. Женщина не имела права голоса, что сильнее распускало руки Такаши- отцу девушки. На руках и ногах матери девочка часто наблюдала большие синяки. Он знал, что оставлять их на лице – весьма рискованное дело, потому бил по тем местам, которые прикрывало юката или другие виды кимоно.

Беда не обошла стороной и их дочь. Ее тело также постоянно было в синяках. Если она сильно оступалась, то отец прибегал к более изощрённым методам наказания. Он брал кнут и бил девочке на оголенной спине ровно столько раз, сколько она ошиблась за день. После таких истязаний девочка не могла встать на ноги еще несколько дней. Ощущала себя Йоко в такие моменты маленьким ребенком, который снова учится ходить. Отец всегда нагло врал, что его дочь приболела, потому и не выходит никуда из дома. Насколько же часто она возвращалась в детство через эту боль. Так, однажды в храме девушка упала с невысокого крыльца прямо на спину, после чего сразу начала задыхаться. Лекарь подоспел вовремя, но Йоко после этого чувствовала, что ей попросту не дали свершить детскую мечту. Она не чувствовала страха за свою жизнь, наоборот. Она ждала этого…

Эти пытки продолжались около пяти лет, пока отец не принял решение отдать свою дочь в храм на воспитание. По его словам, она не приносила пользы, так зачем было держать ее у себя, уж лучше этим кто-то другой занимается. Этот момент она называет благословением, ведь храм стал спасением для малышки. Ее не смущала тяжелая работа, она готова была упасть в ноги гудзи храма, лишь бы он не отправлял ее домой в выходные. Это место стало для нее роднее собственного дома. Но кое-что не давало Йоко покоя, а именно страдания матери. Единственного светлого человека, которого она очень любила. Мама всегда ее жалела и мазала ранки, лечила простуду, утешала, когда девочке было плохо. Она была подобна лучику солнца, в этом темном облаке, сгущающимся над головой. Единственный свет и смысл жизни.

Размышления Йоко прервал стук дерева по дереву, знакомые шаги деревянных гэты. Эти шаги она узнала бы из тысячи. Аккуратные и робкие, темп был медленный и настороженными.

Дверь сдвинули с другой стороны, и взору предстало красивое, круглое лицо, белое словно фарфор. С виду красавица ясная, но приглядевшись, каждый заметит одну деталь. Лицо было измученным, под глазами выступали мешки, которые женщина пыталась спрятать пудрой. Йоко не видела свою матушку около месяца, и снова встретить ее было самым ярким событием за все это время. Девица посмотрела на свою матушку несколько секунд, а после кинулась к ней, крепко сжав в своих объятьях.

Тишину прервал тихий плач, такая реакция была для Йоко частая после долгого расставания с матушкой. Кояо крепко обняла дочь в ответ, аккуратно гладя ее голову своими нежными материнскими руками. Именно этой нежности не хватало Йоко все это время. Она могла видеть свою матушку от силы раз в месяц, летом они виделись намного чаще, но эти встречи всегда омрачал Такаши.

Расскажи хоть кому-нибудь, какой у тебя отец, никто бы не поверил. Он слишком хорошо умел производить впечатление на других, показывал себя идеальным семьянином и добрым мужчиной из статной семьи. Девушке дико хотелось забрать свою маму в храм и жить вместе, не думать о том, что их могут избить или оставить без еды на пару дней, при том условии, что питались они совсем мало. Обе девушки мечтали о том, чтобы никто ими не командовал. Хотели быть любимыми и счастливыми. Матери не удалось получить любви от Такаши из-за принудительного бракосочетания. Это было выгодно для обеих сторон, но не для детей, которых без согласия поженили.

Женщина аккуратно гладила любимую дочь по голове, а на лицо Йоко упало пару прядей материнских волос. Они отличались от волос других японок, и нет, они не были русыми или блондинистыми. Они были белыми, словно рисовая мука. Все могли бы подумать, что она альбинос вот только единственное, что приняло белый цвет, были ее волосы и брови. Все остальное было естественного для человека цвета. Было непонятно, почему так вышло, но Кояо почитали и любили за ее особенность, ведь для людей такой человек был нечто божественным.

Материнские волосы нежно щекотали щеки, отчего Йоко улыбнулась и подняла голову.

– Здравствуйте, матушка,– прошептала девушка. После своих слов она вытерла слезы и отпустила хрупкое тело своей любимой мамы.

– И тебе здравствуй, Йоко. Пошли в дом, что ли? Отец заждался тебя, – на лице женщины появилась нежная улыбка, греющая душу и сердце.

Йоко кивнула и прошла в васицу, где их уже ждал отец. Еще не дойдя до самой комнаты, девушка почувствовала запах табака. За недолгое время жизни с отцом она научилась разбираться в запахе табака, точнее, понимать по нему настроение отца. Если аромат был приятным и легким, возможно настроение отца было хорошим. Если вдруг табак был едким, похлеще нашатырного спирта, то лучше к отцу не подходить, ведь это был знак плохого настроения Такаши. Он покупал новый очень редко, поэтому выучить каждый из них не составляло труда.

Но этот запах ввел девушку в ступор, он был чужим, при этом дома никого не было, кроме них, значит, это точно был отцовский табак. Эта информация смутила девушку, она вошла в светлую гостиную комнату. Ее взору предстала фигура, безобразно сидящая за низким столом и выкурившая из традиционной курительной трубки- кисэру свежий табак. От его вида комната словно сузилась и помрачнела. Такое ощущение Йоко всегда списывала на темную ки человека. Она отталкивает и отстраняет, но при этом далеко не всем заметна. По оба плеча мужчины стояло несколько мешков доверху заполненными тем же табаком. Хоть они и были закрыты, Йоко знала, что там именно табак. Это было не так трудно понять по запаху, который исходил от них. Никакие благовонии не смогли бы перебить такой табак.

Глаза были закрыты, и только сейчас девушка заметила болезненный вид отца. Он выглядел старше. Еще чуть меньше месяца назад он был зрелым, в полном расцвете сил, мужчиной. Но неужели три недели так изменил его внешность? На волосах проступали несколько седых прядей. Тот же цвет приняли и вески. Теперь на лице были ярко выражены лобные и носогубные морщины. Мешки под глазами стали больше и словно свисали. На коже начали проступать странные пятна чуть темнее тона кожи. Девушка никогда не думала, что вот так за месяц ее отец изменится до неузнаваемости.

Его глаза медленно открылись, и безразличный взгляд устремился в сторону девушки. Почувствовав его, дева сразу поклонилась отцу и тихонько прошептала:

–Здравствуйте, отец, как вы поживаете и как ваше здоровье? – девушке не нужно было знать, как его здоровье, ведь на лице все было написано, но ради приличия решила уточнить его состояние.

Безразличный лик сменила лукавая ухмылка. Он вдохнул едкий табачный дым и через секунду выпустил его. Глаза теперь уставились в стену и блестели, словно кристаллы, отражающие лунный свет в ночи. Неожиданно его очи вновь остановились на девушке. Такаши решил выпрямиться и пригласил легким жестом свою дочь за стол. Йоко послушно села за низкий столик, а Кояо любезно начала разливать чай в тяван. Такаши взял, наполненную чаем, чашку и поднес к лицу, но не отпил, он наконец-то заговорил.

– Здоровье хромает, старею, видимо. А ты-то я погляжу, цветешь с каждым часом, не устала красотой питаться? – Словно издеваясь, сказал отец. Он был прав, ведь Йоко распускалась как цветок, готовый поднять свои могучие лепестки прямиком к небу, теплому солнышку… А отец, в свою очередь, старел и опускал свои лепестки к земле, вскоре они сгниют и станут удобрением для новой жизни. Этот исход событий как никогда радовал девушку. Именно этого она ждала всю свою жизнь. Осталось ждать не так много.

Йоко аккуратно взяла горячий чай и поднесла к своим губам. Вкус родного чая, вкус дома. Теперь он не казался таким холодным и угрюмым. Мамины руки действительно могли сотворить шедевр, отстраняющий от ужаса реального мира. Зеленый с мятными нотками, после которых остается приятное послевкусие. Девушка отпила половину чашки и поставила на стол. Затем она снова посмотрела на отца.

–Зачем вы так срочно пригласили меня, отец? – Она все-таки решила спросить, для чего она понадобилось отцу в самый разгар рабочей недели. Ответом ей стала ухмылка и движение отцовской руки на рядом стоя́щие мешки.

– Ты ведь знаешь, что там?

– Табак, отец. Там табак, – уверенно произнесла девушка.

– Верно мыслишь. Мне недавно поступило заманчивое предложение от одного табаковода. Он желает взять тебя в жены, потому предложил за тебя эти мешки с табаком в качестве выкупа.

Эта информация поразила не только Йоко, но и ее мать. Женщина испуганно посмотрела сначала на мужа, затем на дочь. Такого ужаса в глазах матери дева не видела еще никогда. Страх за любимую дочь овладевал ею, было видно, как она подавляет свои эмоции в попытке не заплакать. Глаза уже были на мокром месте.

В этот момент отец был похож на вампира… Он словно высасывал из своих жертв их страх и отчаянье, ведь они не могли ничего сделать. Кояо встала из-за стола и вышла в другую комнату, пытаясь скрыть свои слезы. Но Такаши словно не обратил на это внимание и сфокусировался на дочери. У Йоко не было столько сил подавлять свою боль, отчего, слезы сами текли по щекам. В них плыла вся боль, накопленная за столько лет. Ее переполняла ненависть и обида. Горло не пропускало воздух в легкие. В голове был шум, истерика. Она знала, что отец ее не сахар и никогда им не будет. Но дойти до такого абсурда! Продать собственную дочь?! Да еще и за что?! За табак?! Неужели Йоко действительно стоит столько же, сколько и несчастное курительное топливо для ее отца? Неужели ее цена настолько мала?

Она не хотела повторить судьбу своей матушки и бабушки, которую никогда, увы, не видела. По рассказам матери все женщины их рода попадали в такие семьи, где мужья были полнейшими садистами. Бабушка Йоко умерла очень рано. Точной причины смерти никто не знает. Говорят, слегла от какой-то болезни и со временем скончалась. Но Кояо всегда с радостью на губах рассказывала о своей матушки. Что помнила, то и говорила. Единственное, что осталось от покойной бабули – это колыбельная, которая передавалась от матери к дочери. Йоко и сама знала ее наизусть. Нежная, легкая, а главное – спокойная. Она прекрасно помогала настроиться ребенку на крепкий сон. Самое интересное, что, если рождался мальчик, ему пели иную колыбельную, которую Йоко тоже знала, но не так идеально, как первую, ведь ту ее мама пела с душой, и она осталась в воспоминаниях на долгие годы.

Очнулась девушка, когда почувствовала обжигающую боль на макушке. Она переходила на затылок, шею и лицо. Йоко резко вскочила с места и увидела отца, который до недавнего времени стоял у Йоко по левое плечо. По-видимому, она задумалась, и он успел подойти к ней, но что он конкретно сделал? Боль была невыносимой, но девушка то и дело старалась не закричать. Чашка тяван валялась рядом, а около нее расплывалась лужица, уже остывшего зеленого чая. Тут ее осенило, отец вылил на нее ее же чай. Голову болезненно жгло, а по щекам катился горячий напиток, остывающий при прохождении каждого сантиметра нежной кожи красавицы. В этот же момент раздался звук, Йоко в ту же секунду оказалась на полу. Голова заныла пуще прежнего. Голос отца раздался неожиданно и резко

– Я разрешал нюни пускать?! Если я решил, то так и будет! Быстро пошла на кухню! Через час, чтобы была готова к встрече своего жениха. Он собирается посмотреть на тебя. Если ты вдруг не понравишься ему, я не знаю, что с тобой сделаю! Ты толку никого не несешь! Так пусть тобой кто-то другой занимается!

Йоко поднялась с таким трудом, словно вес ее головы превышал вес десяти демонов Они, что едва смогла сделать адекватный поклон своему отцу. Затем девица развернулась и направилась в сторону кухни, гладя свой нудящий затылок. Ей хотелось громко заплакать и выпустить пар из тела, который год за годом кипел в ней. Ее всегда учили молчать, не перечить, быть покорной. Так жило большинство девушек в период Эдо. Это было несправедливо! Девушки- это начало жизни! Неужели они достойны такой участи?! Да боги творения наверняка презирают людей за такое хамство! Добравшись до кухни, Йоко аккуратно сдвинула дверь, входя в помещение. Там сидела ее матушка. Она вытирала свои слезы. Йоко понимала, как ей плохо. Ее собственную, любимую дочь хотят выдать замуж. Ведь уже однажды она испытала этот брачный ужас на себе. Аккуратно подойдя в женщине, Йоко обняла Кояо и прошептала на ухо матери:

– Матушка, отец выделил час…

Женщина без лишних слов поднялась и вытерла насухо слезы, затем начала накладывать порции слегка переваренного риса. К нему она положила рыбу и поставила на стол, приглашая свою дочь присоединится к трапезе.

–Ты наверно не обедала, моя хорошая… Садись, отведай моей рыбки, – на лице несчастной женщины появилась теплая улыбка. На кухне мама девушки редко возилась, на то были слуги, но ради дочери она брала обязанности по готовке на себя. Слезы Йоко сдерживала с трудом. Ее который раз переполняли чувства, кои невозможно описать никоим образом. Просто тепло в душе залечивало все раны и билось наружу, чтобы рассказать горячо любимому человеку о том, как сильно он тебе дорог, как ты им дорожишь. Никакая головная боль не сравнится с заботой любимой матери. Никто не мог повторить то, что она делала так искусно и умело. Может это и есть настоящая любовь, которую она никогда не сможет ощутить. В браке не принято любить. Брак не принято выбирать. Таковы ужасные правила

Аккуратно поклонившись, девушка села напротив матери и взяла с подставки палочки, а после и саму тарелочку с рисом. После вкушения девушка поднялась с места и пошла к небольшому деревянному тазу, в котором уже была теплая вода, в ней Йоко принялась мыть чашку и палочки, тщательно смывая остатки риса. Затем она положила помытою посуду на их законное место и вытерла руки следом села напротив матери, которая уже помыла свою тарелку и палочки.

Йоко все еще потирала затылок, ноющий от боли. Мать выглядела очень угрюмо, но старалась держать улыбку. Она невероятно сильная женщина. Кояо поднялась с места, а после подошла к дочери со спины и обняла ее за плечи. В туже секунду, женщина поцеловала затылок дочери, ноющий от боли. Для Йоко этот поцелуй был словно исцеляющий, ей действительно стало намного лучше. Но, скорее всего, это было самовнушение. Женщина взяла тряпочку и намочила ее в тазу с водой. Нежными движениями она начала вытирать лицо и голову дочери.

– Матушка, скажи, я стою столько же, сколько и несчастные три мешка табака? Меня, что ли, можно продать как быка? Я такая дешевка?

– Нет, дочка, это не так! Ты как прекрасная лилия, цветущая в саду, а отец.… Это мерзкий торговец, который готов сорвать тебя, да и продать себе в удовольствие. Ты никогда не будешь приравнена к быку! Ты не работаешь в поле и не будешь этого делать, просто потому, что ты из богатой семьи, и муж у тебя будет не бедный, не думаю, что твой отец так тебя не ценит.

Кояо была в чем-то права, ее отец не настолько опустится, даже продать дочь, пусть с ним, но за кого попало никогда, он должен был найти хоть какую-то нормальную кандидатуру.

– Пошли моя химэ, я помогу тебе одеться в хомонги. У нас осталось не так много времени.

– Идемте, матушка, – Девушка робко выдохнула и поднялась с места, они пошли в комнату Йоко. Точнее, в то место, которое когда-то ею было. Она уже давно не оставалась на ночь в гостях у родителей. Но каждый раз в этой комнате Йоко чувствовала себя маленькой принцессой императорского дворца. Комната была большой и уютной. Несмотря на то, что, девушка не жила с родителями, в комнате была идеальная чистота и свежесть. Словно сейчас из-за угла выйдет маленькая Йоко, живущая в этой просторной комнате. Сейчас, после стольких лет проживания в храме, она очень отличалась от своей маленькой копии.

Дойдя до места назначения, Кояо начала переодевать свою дочь в кимоно для приема гостей кремового цвета. Буквально через 10 минут девушка была одета в официальное кимоно. Талию девушки украшал коричневый фукуро-оби. В таком же кимоно уже была ее мать, только ее было нежно-голубого цвета, а пояс был серым, словно гора Фудзияма.

Девушки были очень похожи друг на друга. У обоих были длинные волосы до пояса и прическа химэ. Рост был схожим, разве что Йоко была ниже. Формы лица и фигура были в точности похожи. Лишь разница в цвете волос отличала их. Если попытаться выдать Кояо за Йоко и при этом не попасться с цветом волос, то никто даже разницы не заметит. Настолько они были схожи.

Женщина робко подошла к дочери и начала собирать волосы шпильками и гребнем. Девушка чувствовала, как мать пытается быть нежной с ее головой, она прекрасно осознавала, насколько Йоко больно. И во время всего процесса девушка ни разу не съежилась от боли, а наоборот, ей было приятно, когда мама делала своеобразный массаж ее головы. Боль сходила на нет.

Как только они завершили процесс, из гостевого зала донесся голос злого Такаши.

–Сколько вы будите там еще возиться?! Гость уже на пороге! Опозорить меня решили?! – со злостью прокричал отец.

Йоко дрогнула от его голоса и вместе с матерью направилась в васицу, где их ждал отец. Первая села Йоко, а Кояо осталась ждать гостя, чтобы проводить его к столу. Как только послышался стук в деревянную дверь. Женщина нервно вздохнула и пошла к гостю, дабы проводить к столу.

Красавица сидела, опустив голову за столом. Чувствовала сверлящий взгляд отца, пусть и не видела его глаз. Ей хотелось испариться, чтобы не чувствовать этого угнетающего чувства. Но это было выше человеческих сил.

В комнату вошла Кояо и парень. Хотя нет, не парень. Это было мужчина, на вид лет тридцати, может, и больше. У него был большой живот и такое же лицо. Оно было ужасно мерзким для Йоко. Рвота подступала к горлу, но девушка воздержалась. Если ее вывернет наружу прямо на стол, где сидит отец, то будет не очень хорошо и прилично. А этот парень бы сгодился вместо помойного ведра. Все равно выглядит не лучше него.

Йоко не заметила, как он сел рядом, и только тогда она поняла, насколько он выше нее и дурно пах.

«О чем только думал отец?!»– прокрутилось в голове красавицы.

Она чувствовала взгляд мужчины и понимала, что он присматривает ее как товар. А ведь, по мнению ее отца, она и была им. Такое ощущение, что она была декоративной редкой куклой и ее высматривает какой-то жадный и мерзкий посетитель. Хотя так-то оно и было.

Отец завел разговор, с мужчиной, которому уже Кояо налила чай и села рядом с дочерью

–Как вам моя дочь Кенджи-сан? – с ухмылкой протянул отец, на что мужчина лукаво ответил

–Хорошенькая. Не думал, что такая красота может стоить так дешево. Я хочу ее взять. Слишком миленькая, а детей родит то каких красивых.

Как же мерзко чувствовала себя девушка. Она совсем забыла, что ей придется делить ложе, а тем более рожать от этого Кенджи детей. От одной такой мысли к горлу подступал комок.

Девушка прекрасно знала, что от отца ждать ничего хорошего не стоит, и просто надеялась на его отказ. Но его улыбка говорила об обратном. Как же хотелось закричать так, чтобы земля сотряслась. Чтобы каждая букашка почувствовала боль Йоко.

С надеждой дева посмотрела на отца и словно спрашивала глазами: «Ты уверен в том, что вообще делаешь?». Отец засыпал новую порцию табака, поджег его и затянул дым в легкие, а после выпустил. Глаза его закрылись, и тот равнодушно протянул

–Раз нравится, забирай. О сватовстве договоримся позже, – на лице появилась омерзительная улыбка, которую Йоко терпеть не могла. Ей хотелось наброситься на отца, как гиена, и разодрать его тело. Выпустить весь накопившийся гнев…

Глава 2

Поле, наполненное однообразными цветами. Они ничем не отличаются друг от друга. Разве что маленькие изъяны или особенности присутствуют у некоторых цветов. Например, отсутствие лепестков, поломанные стебли или же потемневшие от болезни бутоны. В центре этой поляны находится единственный выделяющийся из всей этой толпы цветок. Яркий, отличающийся от остальных, идеальный. Ты уже не смотришь на другие и стремишься к нему, надеешься заполучить, сорвать, забрать себе. Ведь он идеальный! Он красивый! Он не такой как все остальные! Твоя цель: получить его и быть счастливым, но что движет тебя? Кто же этот цветок?

***

Девушка очнулась от своих мыслей уже в повозке. По всей видимости она была все это время в ступоре или размышлениях. Потому выполняла поручения отца беспрекословно. Чтобы окончательно не потеряться в пространстве, она осмотрелась, не поворачивая головы. Краем глаза она уловила местность, по которой они ехали. Это была лесная чаща. Было темно. Даже луна была скрыта темными облаками, не давая глазами Цукиёми лицезреть этот мир с небес.

Йоко хотела уже повернуть голову как в нос ударил не приятный запах. Этот аромат исходил от ее жениха, сидящего рядом. И по всей видимости он уже спал. Девушка вздохнула и невольно начала потирать свои пальцы из-за излишнего волнения. И того факта, что она не помнила, как попала в повозку и вообще уехала из дома.

А ведь еще недавно Йоко служила в храме бога плодородия-Инари. Ее мечтой после попадания и служения в храме стало получение статуса Мико. Девушка очищала свое тело, служила своему богу верой и правдой. Да что там, она помнила абсолютно все правила храма и без колебаний могла назвать правила по номерам. Она почти достигла этой цели, и тут отец ломает все ее желания, выдавая замуж. Мико должны быть чисты и девственны. Таковы каноны храмов.

В крови уже вместо крови текла злость. Она хотела лишь одного, быть счастливой. Храм делал ее таковой, а теперь она не сможет служить в нем из-за отца.

–Ну уж нет!– слова сами появились в голове, как и идея. Ужасная и жестокая. Но почему-то она казалась выходом. Руки сами потянулись в собранным на макушке волосам, и вынули из них шпильку, которую любезно вплела в волосы матушка. В голове перемешивались сомнения, боль и здравый смысл. После такого она никогда не сможет ступить на светлую землю территории храмов.

Не по воли девушки рука в которой находилась шпилька, двинулась в сторону ее суженного. Кончик заколки вонзился в глотку парня. Он даже не успел прохрипеть, а возможно умер совершенно безболезненно. Изо рта мужчины потекла алая кровь. Она скатилась по губам, а после и по подбородку, оставляя все тот же красный след после себя. Руки Йоко тряслись от страха. Та боялась даже шевельнуться. В голове был один вопрос. Зачем она так поступила? Она только сейчас поняла, что совсем не хотела убивать его. Что-то не человеческое руководило ею, но что?

Повозка остановилась, и девушка поняла, что по всей видимости кучер услышал переполох и пошел проверить что там стряслось. От мысли, что ее сейчас заметят, стало еще страшнее. Ее руки, противясь воле хозяйке, вынула шпильку из шеи мужчины. В тот же миг кровь с шеи полилась с большей силой. Девушка поняла, что хочет натворить ее тело, но та по какой-то неведомой причине не могла овладеть своими руками.

Человек подошел к повозке. И рука запустила шпильку как стрелу в сторону бедного мужчины. Его последний вздох раздался так жалобно. Она убила двоих людей! И пусть, что не по своей воли. Она их убила!

Йоко вылезла и посмотрел на мужчину средних лет, которого только что лишила жизни. Она попала шпилькой прямо ему в глаз. Ее переполняло недоумение, но, чтобы скрыть следы преступления она достала из его поврежденного ока ту раковую заколку и вытерла о одежду кучера, дабы не испачкать свое одеяния. Впоследствии девушка убрала ее в рукав кимоно и осмотрелась. Страх подступал к горлу, и готов был вырваться наружу.

В голову ударила паника, из-за которой ноги сами понесли куда-то в лес. Время было позднее и нарваться на здешних ёкаев было делом простыми. Но в лесу было слишком тихо. Это внушало девушке еще больший страх. Было не понятно куда делась вся живность. Пусть и была ночь, в лесу все равно должны были быть хоть какие-то звуки. Но их не было. Тишина давила на тело. Было ощущение того, что девушке от страха заложило уши.

Йоко бежала из-за всех сил, желая спрятаться от этого позора. Но картина смерти двух мужчин появлялась все снова и снова. Страх уже бился в висках готовый лопнуть в любой момент.

В какой-то момент ноги сдались, и девушка рухнула на землю. Было больно идти. Только сейчас Йоко заметила, что за то время пока она бежала, она успела поранить свою ногу. Да и не просто поранить, а изрезать. Но, как и каким образом она не заметила этого. Кровь стекала по ноге пачкая носки и нижнее кимоно. Красавица уже проклинала все в округе. Ей хотелось домой к матушке и крепко обнять ее, укрыться от всего этого кошмара, хотя бы на пару минут хотелось стать просто счастливой…

Через боль девушка встала и пошла дальше, надеясь найти место, где можно переночевать. Пусть в лесу делать этого не стоит, здесь был момент, когда это была уже необходимость.

Сколько брела по лесу, Йоко не знала. Та все время падала и делала маленькую передышку, затем снова вставала и шла дальше. Через время она почувствовала, что земли под ногами нет, девушка сразу же полетела вниз с возвышенности, которая была не больше пяти метров в высоту. Телом она билась о разные выступающие камни и корни. Вскоре та приземлилась и слава богу не на камни, а на мягкую землю. Слезы текли по щекам. И как же Йоко могла не заметить обрыва. Все ныло от жуткой боли, распирающей до самых костей. Теперь в таком состоянии она далеко не походила на красавицу, за которую готовы биться все мужчины.

Через еще большую боль, девушка поднялась и оглядевшись заметила старый заброшенный дом с садом. Сам домишко выглядел очень поломанным и дряхлым из-за чего идти туда было опасно. Потому Йоко пошла в сад в надежде найти там укрытие и переждать эту ужасную ночь.

Ноги повели ее к саду, в котором девушка заметила сакуру. Но она была какой-то не такой. Почек на веточках не было. Это было заметно даже в темноте. Она словно давно сгнил, и не было в ней никакой жизни, но это было еще не все. От нее исходило тепло, это тепло манило к себе и, в конце концов, дойдя до дерева, девушка упала прямо у крон, а затем провалилась в сон. Тепло древа словно убаюкивало и успокаивало в своих кронах. Неужели эта ночь не так ужасна?

***

Невестушка красавица.

В красно-желтом кимоно

Похоронена давно.

Ее лик был скрыт от всех,

Изуродован на век.

Глаза открылись с большим трудом. На них словно что-то давило. Наконец-то очи распахнулись и взору девушки предстала фигура, чинно сидящая под деревом сакуры. Само древо было странным. Его лепестки были не розовыми, а алыми, подобно крови.

Сама фигура была женской. На ней было одето белое траурное кимоно, в котором обычно хоронят покойниц. Волосы незнакомки были настолько длинны, что он они проникали в землю и выглядели не натурально. Словно к голове были прибиты доски и именно они имитировали черные локоны.

И самая выделяющейся чертой была маска. Белая маска на лице покойницы. Словно склеенная из двух разных частей. На левой стороне маска была грустной. Женские губы, словно полумесяц опускались к самой земле. Из глаза, положение которого было таким же, как и губ, текла черная вода. Маска словно плакала. Сама часть маски была жёлтая, потрескавшаяся от старости. Ей было точно не первое столетие.

Вторая же сторона отличалась. Она улыбалась и выглядела очень свежо. Будто только забрали из рук мастера. Улыбка на этой маске сияла и заставляла всех в округе улыбаться в ответ. На щеке проступал розовый румянец, от чего маска казалась реальным лицом. Она не была похожа на подобные маски со зловещей улыбкой. Наоборот, она словно источала ауру Ян.

А в руках девушки был красный пион. Точно подходящий по цвету к сакуре. Изящные пальцы девушки аккуратно обрывали лепестки с бутона, сбрасывая их то на кимоно, то на землю.

Йоко не сразу поняла, что девушка что-то говорит. Но через пару секунд она разобрала ее слова.

–Как красив этот цветок. Руки так и тянуться его сорвать… Остановить его жизненный цикл. Он больше не будет как другие подобные ему цветки. Он выделился, и потому его так захотели забрать. Они все однообразные, но не он…– с ноткой грусти произнесла девушка.

По началу незнакомка словно не замечала Йоко, но резко поднялся голову и наклонила ее к своему правому плечу.

–Ах… Как красив этот цветок… Не правда ли? – девица вытянула руку, протягивая пион к самому лицу девушки, словно говоря – «Насладись его красотой! Пусть она покорит тебя!»

Йоко послушно взяла цветок в руки. Но только-только ее пальцы коснулись стебля, оставшиеся лепестки с бутона попадали на землю, растение начало стремительно умирать.

Девушка испугалась, что испортила цветок. Она не знала, что ожидать от леди что сидела перед ней. Атмосфера на удивление стояла спокойная. Не было ни намека на злость со стороны незнакомки. Вдруг она сказала

–Ох… цветок погиб. А ведь он был так красив. Как же часто такие цветки погибают от рук грязных людишек. Как же часто они тянуться к красивому и стремятся забрать себе. Но увы они делают только хуже и забирают жизнь красоты…

Йоко все еще не понимала, что имеет в виду девушка. Но вдруг ее обдало холодом со всех сторон в тот момент, когда леди подняла свою голову на девушку и начала в нее всматриваться. Пусть она и не видела лика девицы она чувствовала, как незнакомка всматривается в нее. От этой мысли становилось не по себе. Вдруг девушка снова заговорила

–Ты тоже красива как этот цветок. Но, похоже, тебя тоже желают сорвать и присвоить себе как какую-то вещь, – в голосе чувствовалось сострадание и странная насмешка. Вот только над кем?

–Увы, меня хотели отдать замуж, а я не хочу этого, – Йоко сама не поняла, почему это сказала, она не хотела делиться этим с кем-то вроде этой дамочки.

– Мне жаль тебя милое дитя, не справедлив мир по отношению к красивому, но я могу тебе помочь, – протягивая руку в сторону Йоко, сказала незнакомка. И снова в голосе была странная насмешка, от которой кровь стыла в жилах.

Йоко сразу, как только сюда попала, поняла, что эта дамочка была никем иной как духом-ёкаем. И по всей видимости более разумнее других. Пусть девушка и побаивалась ее, она хотела узнать, как же хочет ей помочь леди.

– Под древами нецветущих сакур постоянно хоронят миловидных красавиц. Они часто, как и ты страдают от алчности людей. Мир не достоин этой красоты! – с яростью в голосе произнесла женщина. Все вокруг содрогнулось, и пару лепестков, с древа позади, сорвалось, падая на землю, если это можно было так назвать. Трава была неестественно черной и абсолютно безжизненной.

Было видно, что девушка обиженна на мир. Над ними повисло напряжение. Йоко все еще не понимала к чему клонит девушка, но ощущала такую сильную злобу, от которой хотелось отпрыгнуть очень далеко, но, увы, не могла.

–Послушай милое дитя. Я могу забрать тебя с собой. В тот мир в котором нет этих эгоистов, желающих тебя получить как вещь. Ты ведь хочешь быть свободна от мнения отца?

Это заставило Йоко задуматься. Всю жизнь она мечтала о том, чтобы не зависеть от отца, чтобы не было этого страха за свою жизнь, которая была на волоске от смерти. Она боялась отца больше всего в своей жизни. Даже служение в храме не помогало не приходить домой. Но Йоко прекрасно понимала, что девушка перед ней давно не жива, а значит под предлогом «забрать с собой» было «убить тебя». Такой расклад девушку далеко не устраивал, но почему, почему она бьется за жизнь, которую она так не любила?

–Я не хочу умирать так рано! Я не согласна на эту сделку! – на распев сказала девушка и тихонько всхлипнув, добавила, – Пустите меня обратно, пожалуйста.

Напряжение повисло с еще большей силой. Оно начало сдавливать горло. Начало не хватать воздуха. В этот момент девушка, впереди сидящая взяла Йоко за руку и сжала мертвой хваткой. Ее словно молнией ударило, и та почувствовала сильную боль в затылке. Нереальная боль словно в голову девушки проникала стрела, только очень медленно. Сначала она проникала под кожу, затем начала медленно ломать ее череп, кроша его на мелкие осколки, а затем и касаться мозга.

В момент когда боль была подобна прикосновению к мозгу, Йоко проснулась вся в холодном поту под все той же сакурой. Голова болела, как и рука за которую держалась незнакомка. Было ощущение, что сон был реальным. Но Йоко старалась не верить в это. Как сон может проникнуть в реальность?

Ноги не так сильно болели после вчерашнего забега, но все еще ныли. На теле наверняка остались синяки от удара об землю. Девушка никак не могла выкинуть из головы события этой ночи. Сначала двойное убийство. Затем еще и этот странный сон. Все было слишком странно.

С большим трудом поднявшись, Йоко пошла к возвышенности, с которой этой ночью упала. Задумавшись девушка пошла искать ближайшее поселение. Оно точно должно быть рядом ведь заброшенный дом пусть и стоял в лесу, как не как должен был быть связан с другими.

Через половину тё девушка заприметила домишки небольшой деревушки. Девушка была не реально счастлива этому. Пусть и было ранее утро в деревне кипела жизнь. Начало весны всегда было важным событием в году. К нему готовились очень тщательно. В местных храмах репетировали девушки что должны были провести ритуалы. Сакуры скоро будут готовы зацвести и украсить водоемы и земли своим розовым покровом.

Осмотревшись Йоко поняла, что далеко от городка не ушла и находилась на его окраине. Нужно было идти домой, но точно не в таком виде. Сейчас девушка наверняка походила на ямабуэ, потому стоило умыться.

На шатающихся ногах юная красавица подошла к ближайшему водоему и посмотрелась в отражение кристально чистой воды. И в правду, на голове было не пойми что после страшной ночи, лицо было в грязи как собственно и кимоно. Тяжело вздохнув, девушка набрала в руки немного воды и умыла свое лицо, после чего руки, затем уже начала доставать из волос листья, землю, ветки.

– Сейчас была бы как раз кстати гребень чтобы убрать это безобразие с головы, – подумала девушка и вспомнила о шпильке что лежит в кармане. Девушка запустила руку в карман и достала оттуда шпильку. В голове опять появилась картина двух мертвых мужчин.

–Интересно нашли ли их уже? – тихим шёпотом вырвалась фраза. Йоко взяла себя в руки и закрепила волосы шпилькой. Сейчас ее цель была дойти до дома и рассказать родителям, что произошло. Конечно Йоко придется соврать, ведь отец никогда в жизни не поверит в то, что его дочь не по своей воле убила двух мужчин, при том, что один из них был ее женихов.

Поднявшись в места, девушка снова осмотрелась и сориентировавшись направилась в сторону ее поселения. Ноги все еще болели, но юная красавица всячески не обращала внимание на эту боль. Ей было все равно на нее. Она лишь хотела быстрее попасть домой и забыть об этом страшном дне и обо всем, что с ней произошло.

По пути девушка встретилась с местным земледельцем, которого часто видела в храме. Он ехал на повозке и предложил подвести измученную девушку. Йоко было уже все равно на гордость и одобрительно кивнув, она села в повозку, облокотившись на корзины с рисом и другими крупами. Почти сразу же девушка провалилась в сон.

В этот раз он был не таким жутким, но все равно вызывал дрожь по телу. Перед девушкой на низком столике лежала маска, стиль масок очень был похож на китайские. На белом фарфоре был узор с красным пионом. Голоса со всех сторон упрашивали девушку одеть ее. Стать их частью. Быть рядом с ними. Освободится от кошмара реальности. Голоса давили то на грудь, то на голову. Было невыносимо терпеть это давление из-за чего девушка потянулась рукой к маске, но в самый последний момент, когда пальцы почти касались белого фарфора. Йоко отшвырнула маску в сторону. Она вдребезги забилась. Из осколков повалил черный густой дым. Он начал заполнять все имеющееся пространство, коего было немного. Голоса завопили от боли и ужаса. На легкие начало давить с удвоенной силой. Йоко словно находилась в горящем доме, задыхалась от дыма, окружающего ее. Дым не переставал идти из маски, его становилось все больше и больше пока осколки не исчезли из виду за тьмой. Дышать было уже совсем нечем. В этот момент Йоко проснулась жадно, хватая воздух ртом, попутно крича.

Кричала она настолько громко, что испугала мужичка, с которым ехала. Стало весьма неловко и Йоко тихо извинившись осмотрелась. Они были на месте. Йоко была дома. Было два варианта. Либо она долго спала, либо Йоко действительно убежала не так далеко, как ей показалось с самого начала.

Спустившись с повозки, девушка поклонилась и направилась к дому. На пороге, которого юная красавица увидела матушку всю в слезах… что-то явно произошло.

В очередной раз наплевав на боль девушка рванула к матушке и крепко сжала ее в объятьях. Кояо ответила тем же. В туже секунду Йоко заплакала. Мама никогда не требовала сразу объяснений от любимой дочери. Сначала она ждала пока та успокоиться, и лишь потом задавала свои вопросы. Через пару минут женщина наклонила голову к уху дочери и тихо прошептала:

–Йоко, твой отец сегодня ночью умер.

Глава 3

Йоко была в полном недоумении. Вроде она ждала этого всю жизнь. Мечтала о скорой кончине своего отца. Но она не ожидала, что это произойдёт так скоро. В голове крутился множество вопросов: по какой причине отца не стало? Что с ним случилось? Да, он выглядел неважно, но это не значит, что смерть кинжалом оборвет его нить жизни так скоро.

Подняв взгляд, девушка посмотрела на мать. Голова была переполнена непониманием. Йоко показалось, что она сейчас без чувств рухнет на землю. Тело уже начало обмякать, а перед глазами пошел туман, когда ее потормошила матушка и Йоко вернулась в реальность. С уст так и желали сорваться вопросы.

– Как это умер? Что случилось с ним, матушка?! – В ответ женщина пожала плечами. Она и сама не знала ответа. На удивление лицо было спокойным, слезы придавали личику печали, но не делали его искренним. Оно и понятно. У Кояо никогда чувств к мужу не было, как и у него к ней, и лишь ради приличия она вела себя так, как положено овдовевшей женщине. Ей хоть в театре выступать. За годы жизни с Такаши она научилась пользоваться эмоциями, и возможно сейчас она также скрывала все чувства под маской печали, непонятной другим.

Из дома доносилась возня. Похоже, что в доме был человек, который должен был выяснить, отчего умер ее отец. По крайней мере, хотелось в это верить. Через пару минут молчания к ним вышел пухлый мужчина с лысиной на голове. По одежде Йоко распознала в нем лекаря. Он обратился к Кояо.

–Кояо-сан, расскажите пожалуйста, ваш муж курил табак? Если да, могли бы вы мне показать тот, который он курил последние два дня?

– Он курил каждый день. Не могу точно сказать, когда какой, но по запаху отличу, если вам надобно.

Женщина и невысокий мужчина удились в глубине дома. Йоко осталась наедине со своими мыслями. Голову не покидал сон. В легких все еще была давка. Иногда даже проступал кашель, как при простуде. Очень странное чувство после сна, словно он это был на яву.

Мама вернулась через время и проводила свою дочь на кухню. Вся кухня была наполнена запахом зеленого чая, нос щекотал запах трав, собранный служанками. Приятный аромат, греющий душу, при попадании в легкие.

Кояо поставила чашку чая на низкий столик, приглашая дочку выпить горячий напиток. Как только Йоко уселась за стол, она поднесла чашку к губам и сделала большой глоток, словно не прикасалась к пище и воде уже несколько дней. Девушка едва не подавилась от того как жадно она пила, согревающий напиток. Тепло расходилось по организму, прогревало горло, легкие и желудок. Стало намного легче существовать в мире, да и боль в горле поутихла.

Чай – лучшее лекарство. А если этот чай сделан руками любимого и дорого, человека- то он может принести дополнительное тепло в душе.

Матушка начала разговор.

– Йоко, почему ты вернулась? Что случилось с тобой? Ты бледнее риса, еще и грязная вся, в крови… – обеспокоенным тоном сказала женщина.

Не успела девушка и слова сказать, как в комнату зашел лекарь, перебивая разговор дам.

– В мешках, которые вы мне указали, я обнаружил не только табак. В смеси трав я нашел корешки, литься и высушенные плоды так называемого вороньего глаза. Похоже, вашего мужа отравили с их помощью.

Кто же мог убить отца Йоко? Насколько она знала, в свете его почитали и любили. Он ведь руководил несколькими портами в стране (теми, что остались после закрытия границ с внешним миром), и его дела шли очень хорошо. Может, конкуренты? Господин Кенджи? Даже если так, то он уже мертв. И сделал все зря. Хотя очень хороший план. Сначала взять в жены его дочь, чтобы претендовать на должность, а потом таким образом убить и самого Такаши. Но ведь, по словам отца, он был табаководом… Нить событий обрывается прямо на мысли, что у господина Кенджи не было мотивов для убийства, хотя кто знает, какие у него имелись скелеты в шкафу.

В то время пока Йоко все обдумывала, Кояо что-то бурно обсуждала с лекарем. Матушка дернула дочь за плечо, когда в доме уже было тихо. Лекарь ушел.

– Доченька, милая. Лекарь уже ушел. Он передаст это дело дайме. Теперь расскажи мне, что с тобой произошло, милая.

Девушка тяжело вздохнула, опустив голову.

– Матушка, если я тебе расскажу все как было, ты мне поверишь? Это ведь звучит как бред сумасшедшего! Я уже сомневаюсь, не больна ли душой? И может ли быть так, что произашедшее со мной лишь какой-то дурной сон.

Нежная материнская ладонь прижалась к щеке юной красавицы, нежно поглаживая искалеченную кожу. Ночь изрядно потрепала ее, но все так же оставалась нежной, как шелк, привезенный из заморских стран.

– Запомни, милая. Я всегда буду верить тебе! Даже если в твой рассказ будет невозможно поверить нормальному человеку! Я поверю во все! Родные люди должны слушать и принимать ту правду, которую ты хочешь донести. И пусть она окажется ложью. Я поверю в нее, только если не появятся доказательства, опровергающие твои слова! А я верю! Верю, что моя дочь никогда не будет врать. Тем более своей матери. Не бойся ничего и рассказывай все как было.

Йоко готова была расплакаться. Только от своей матери она могла чувствовать такую сильную любовь. Ни один мужчина не был способен подарить девушке те же чувства, что дарит родная мать. Мама всегда будет ей верить. Ведь кому верить, как не дочери? Слушать кого угодно, кроме всего ребенка, ужасно нелепо. Если родитель даст шанс ребенку рассказать все как было, ничего не тая, не будет осуждать выбор, он навсегда запомнит это. И в последующие годы будет делиться всем, что происходит в его жизни. Доверие со стороны родителей выстраивает крепкие отношения между ними и ребенком. Этот факт всегда помогает детям чувствовать надежную связь и безопасность. Только близкие люди, способны ее подарить.

Йоко начала свой рассказ

– Я очнулась в повозке, когда уже была ночь. Некоторое время я молча сидела. Но неожиданно для само́й себя, в голову пришла мысль об убийстве. Об убийстве Кенджи-сана… Я отгоняла эту мысль снова и снова. Но она все навязывалась и навязывалась, она клубком нити обвивала мое сознание. Мне было так страшно в этот момент! Руки не по моей воле сняли шпильку с волос и вонзили ее в горло господина Кенджи. Мои руки тряслись…– в этот момент голос Йоко дрожал точно так же, как и ее руки в тот страшный момент. Она боялась реакции матери, но она лишь крепко обняла ее и прошептала:

– Продолжай, милая.

Переведя дыхание, Йоко продолжила свой рассказ, изредка запинаясь от страха.

– Потом кучер что-то заподозрил и пошел к нам. Я испугалась еще сильнее. Мои руки снова меня не послушали и кинули эту прокля́тую шпильку в этого мужчину. Я убила двух людей, матушка! – Йоко заплакала, уткнувшись в плечо Кояо. Мама же в свою очередь прижимала ее крепко к себе, тихо нашептывая о том, что все хорошо.

– А что потом?

– Потом я убежала в лес. Бежала долго. Много падала. Даже один раз с какого высокого холма упала. Потому я вся в грязи да крови. Потом… потом я нашла сад!

Йоко почувствовала, как тело матери сжалось от напряжения. Она испугалась, но только чего?

– В саду я нашла сакуру. От нее исходило такое тепло… Я не сдержалась и уснула прямо на корнях этого древа, – тело матери вздрогнуло, ее переполнял ужас. Матушка что-то знает!

– Потом мне приснился сон с какой-то девушкой в маске. Я ее хорошо запомнила. Одна половина красивая, белая, чистая, улыбается, а вот вторая желтая, вся в трещинах, из глаза текла черная жидкость, словно это сторона маски плачет… Ей точно не одна сотня лет. В руке она держала цветок – пион. Сакура, что интересно, изменила свой вид, ее лепестки распустились и окрасились в алый, кровавый, алый!

Йоко выпрямилась, чтобы посмотрел на лик матери. Она уже понимала, что увидит там ужас, но что-то заставляло узреть тот страх, который испытывала женщина. Встретиться с матушкой взглядом, чтобы хоть как-то успокоить ее или сделать хуже. Тело матери было подобно осеннему листочку, уже давно пожелтевшему, но так и не сорвавшемуся с крепкой ветки. Девушка четко ощущала, как матушку трясло так же, как и этот листок колышущийся среди потоков холодного ветра, и пытающийся унести его вдаль.

Дыхание женщины участилось, а вдоль щеки уже скатывался холодный пот ужаса, зрачок сузился, а из глаз текли слезы. Трясло не только тело, руки женщины, что крепко сжимали девушку в объятьях, трясло не меньше. Из уст бедной женщины дрожащим голосом вырвалась еле уловимая фраза, которая была больше похожана бормотание.

– Меньше двух недель… И моей девочки не станет…– здесь обдало холодом уже Йоко. Смерть? Йоко умрет? Но почему на душе так тяжело? Ощущение тяжести и страха перед смертью впервые поглотило девицу. Во сне она, конечно, тоже очень хотела жить, но та опасность ощущалась иначе. Похоже, что-то в ней поменялось, и оно изменит ее жизнь навсегда.

Дрожащие руки закрыли глаза, и Кояо опустила свою голову на плечо дочери. Мамочка хотела что-то сказать, но боялась, как только губы начинали шевелиться, плачь усиливался. Йоко ощущала себя на месте своей матушки в детстве. Когда Йоко начинала плакать, она всегда была в такой же позе, чтобы скрыть заплаканное личико. Пусть глаза в традиционном макияже гейш и подводили красным цветом, но красное лицо и глаза не были востребованы у японок, – О чем ты говоришь, матушка?

Йоко последовала примеру матери. Она всегда дожидалась, пока дочка успокоится и лишь потом начинала выслушивать все. И нескольких минут не прошло, как Кояо успокоилась. Лик ее не был похож на тот, что пережил горе. За годы жизни с Такаши Кояо научилась плакать без следа. Вот к чему может привести жизнь с деспотом.

Наконец-то Кояо продолжила.

– Помнишь ли ты, моя химэ? Что раньше я жила в храме Инари – сама?

– Конечно, помню, матушка! Ты мне не раз рассказывала об этом месте, – воскликнула девушка, показывая полную уверенность в голосе.

– Незадолго до того, как храм тот сгорел, у нас жила девушка великой красоты. Не помню, сколько ей было, лет 15… Она должна была выйти замуж за одного парня и покинуть храм. Но в одну ночь она повздорила с одним парнем, который тоже желал ее в жены. Она объясняла, что жениха ей избрали родители, но он не слушал ее, угрожал, из-за чего ей пришлось бежать из храма. Вернулась она через день, и с ее уст сошла похожая история, произошедшая с тобой. Сон был полной копией. Цветок. Маска. Сакура, – наконец-то Кояо сделала остановку, чтобы отдышаться, много времени передышка не заняла, и женщина продолжила.

– Спала она тревожно, каждую ночь мы слышали крики из той комнаты, в которой спала она и еще пару жриц. Девица каждую ночь задыхалась, и никакой лекарь ей помочь не мог. Из-за таких проблем пришлось отложить ей работу и помолвку. Она уехала из храма и как мы узнали, в одну ночь она все-таки задохнулась, а в ее записях родители нашли просьбу о захоронение ее тело под ближайшим древом сакуры кое не цвело уже какое десятилетие. Никто воли ее противиться не стал, так и похоронили ее под этой прокля́той сакурой…

В этот раз вновь затрясло Йоко. Было уже понятно. Ее ждет неминуемая смерть во сне, уже сегодня она чуть не умерла. Как же спать теперь ей с пониманием, что это ночь может быть последней в ее жизни. Желание жить кипело в крови девушки, и крик со слезами сам сорвался с уст молодой красавицы.

– Святая Аматерасу, прошу, матушка помоги мне! Неужели никакого способа предотвратить мою смерть нет?! Я хочу жить! Я вкусила ее только сейчас! Прошу, помоги мне, матушка!

Мольба дочери еще сильнее ранила и так уже искалеченное с годами сердце Кояо. Ее руки тотчас устремились к щекам дочери и сжали их. Губы матушки прикоснулись ко лбу дочери, пытаясь всеми силами успокоить бурю, бушующую в теле. Все накопленное за годы жизни в страхе наконец-то выходило криком отчаяния, слезами и ненавистью.

– Моя любимая химэ, я обещаю, что отыщу для тебя способ, но иди сейчас прими ванну, тебе ее подготовит Акико, – Йоко уже и забыла об одном факту. В доме присутствуют слуги, их всего двое и они служили отцу, но теперь в доме хозяйка будет Кояо. Дом был большой, и комната слуг находилась далеко от кухни, нужно было изрядно кричать, чтобы дозваться до кого-то из слуг, потому Такаши всегда пользовался громкими бубенчиками на деревянной ручке, для каждой из слуг было определенное число взмахов чтобы каждый из них понял кого зовут. Так у Акико было два взмаха.

Кояо повернула голову и достала из рукава кимоно те самые бубенчики и сделала два резких взмаха. Через пару минуту в комнату вошла невысокая девушка. Кояо сразу же ей сказала, чтобы та направилась и налила горячей воды для Йоко и подготовила одежду для нее. В ответ девушка поклонилась и вновь пропала из виду.

– Акико… Почему матушка до сих пор ее не выгнала? – подумала Йоко. Она всегда знала секреты своего недалекого отца. Прекрасно видела, что он давно положил глаз на Акико, она не отличалась красотой в отличие от Кояо, но почему-то привлекала Такаши намного больше. Женщина и сама знала, что ее муж далеко не чист в этом деле, да и не любил он ее никогда, что уж тут поделать.

Прошло некоторое время, перед тем как Акико вернулась с шёлковым полотенцем и новым белым кимоно в руках.

– Пройдемте Йоко-сан, – в ответ девушка кивнула и, поднявшись с подушки, направилась в ванную. Может Акико была все же чиста, и отец ее принуждал к отношениям? Это возможно исходя из его характера, а вот сама Акико никогда не язвила и не мешала ни Кояо, ни Йоко.

Не успела Йоко оглянуться, как уже оказалась в объятиях теплого офуро, где горячая вода нежно согревала ее измученное тело. Служанка оставила сменную одежду неподалеку и, тихо выйдя из комнаты, направилась в другое место, чтобы постирать изможденные хомонги. Теперь, оставшись наедине с собой, Йоко могла погрузиться в размышления о жизни, о том, что было и что еще только предстоит.

Внезапно всё обрушилось на Йоко, и она оказалась на грани пропасти, ощущая дыхание смерти за спиной, а царство ёми уже готовило для нее место. Но она была настроена решительно: не сдаваться, не умирать. Йоко была готова бороться до конца, чтобы не дать смерти взять себя. Но почему? Почему теперь она так несгибаемо отстаивает свою жизнь, которой когда-то была готова отказаться без колебаний? Может быть, она обрела новый взгляд на жизнь, осознав свою ценность и важность? Нет, в этом было что-то другое… В ней что-то изменилось, что-то сломалось, и теперь она стремится к жизни снова.

Только мысль о смерти и ее приближении наполняет Йоко тревогой и страхом, ведь ей никогда не доводилось видеть умирание людей, даже тела отца она не видела. Каким может быть умерший человек? Возможно, бледным, как зерна риса, его тело уже окоченело и стало холодным, как камень, лежащий на дне океана, а под глазами появились темные круги. Одетый в черное траурное кимоно, он окружен талисманами, предназначенными, по поверьям, помочь умершему пройти в царство мертвых. Одним словом- жуть.

Одной рукой девушка коснулась затылка, по которому совсем недавно врезал ее дорогой отец. Под темными, густыми волосами наверняка затаился ушиб, который нереально будет увидеть, можно будет лишь почувствовать. И правду, – длинные белые пальчики прижались к голове, и губы сжались от острой боли, которая внезапно обуяла. Как же обидно, что боль во время удара не так ужасно, как его последствия. Раны болят намного дольше, чем мимолётный удар. Как бы было прекрасно, если бы такие увечья не имели ужасных последствий.Такую картину представляла Йоко, когда тело болело от свежих ударов отца. От них служение в храме никак не спасало, потому Йоко и стремилась приезжать в отчий дом как можно реже. Однако дома она бывала, и лишь редкие случаи обходились ей без травм и синяков.

Однако, признаться честно, это наказание от отца было еще мягким, бывало еще хуже, от которого Йоко едва потом могла сдержать слезы, а сейчас они текли по бледным и холодным щекам, эмоции не смогли взять верх, но смогли дать возможность чувствам Йоко выйти наружу.

Одно дело, когда боль выходит с криком, а другое когда спокойно, но что из этого будет лучше? Когда эмоции берут вверх или же когда на них сил уже совсем не остается и просто хочется тихо выплакать свою боль и переживания. Но боль, что копится в груди, а затем выходит наружу намного страшнее и масштабнее, нежели та, что будет долго накапливаться, а затем тихо изливаться вместе со слезами. Второй вариант больше похож на очищение, от него становится легче не сразу, но после него ты чувствуешь себя живым.

Йоко всегда предпочитала отдаваться тихому плачу, чтобы не тревожить никого. «Никому твои слезы не нужны, только проблемы приносишь!»– именно так всегда говорил отец Йоко.

Он был не прав, люди не настолько бесчеловечны. Кояо всегда была готова выслушать и вытереть слезы любимой дочери. Если уж к отцу относились таким образом, то это значит, что и ко всем будет такое же отношение.

Голова жутко болела, но по телу расходилось тепло. Дом по ощущениям обрел новые чувства. Йоко чувствовала, как теперь дерево дышит полной грудью и с успокоением готово держаться дальше, пока доски не сгниют, и не придется их заменить.

По истечении пары часов Йоко уже была одета в теплое кимоно. Наконец-то тело после ночного забега было не идеальным, но хотя бы чистым. Лицо не потеряло своего совершенства, а даже скорее наоборот, оно стало краше, смешно однако.

Слуги помогли собрать девушке волосы, заколов их шпильками и гребнями, и она направилась в комнату к матери. Может, матушка смогла найти решение проблемы?

Пройдя в темную комнату, освещенную только светом свечи, Йоко увидела матушку за столом, занятую изучением каких-то бумаг. Встретившись взглядом с матерью, девушка тут же присела напротив нее.

– Ну что, матушка? Удалось что-то найти?

Ответом последовала улыбка, за которой дама протянула дочери листы, на нем был выписан способ, который должен будет избавить девушку от смерти. По крайней мере, в это хотелось верить.

– Это ведь может оказаться лишь легендой, дорогая матушка?

– Увы и ах дорогая, но это все, что я сумела найти в наших архивах.

В бумагах писалось о том, что уничтожений всем нецветущих сакур должно привести к исцелению молодую красавицу. Опять же непонятно было ни как их уничтожать, ни что может подстерегать человека по пути в сакуре, ничего. Однако Йоко идти на риски все равно придется девушке, ибо ничего с этим не поделаешь.

– Значит, мне нужно уничтожить деревья сакуры? – это был исключительно риторический вопрос, ибо ответ на него девушка уже знала.

– Да, дорогая, но дело в том, что сакуру у заброшенного дома, нужно уничтожать в последнюю очередь.

И вправду в писаниях очень выделяется надпись «уничтожать первую сакуру самой последней». Но Йоко до сих пор не знала как. Чем уничтожить эти деревья и хватит ли ее сил?

–Матушка, я не уверена в своих силах… Я ведь совсем слаба для такого, – Девушка виновато опустила голову, нервно перебирая пальцами.

Йоко подняла глаза, услышав шум на столе. Там лежал прекрасный веер с узорами, выполненными на металле. Возможно, ему было уже не одно десятилетие, но он все еще выглядел великолепно. На краях веера блескал острый холодный металл, и в сложенном состоянии он напоминал клинок.

Девушка протянула к нему свою руку и взяла "клинок". Оружие было увесистым, но его красота в глазах Йоко делала его легким, как перо птицы.

– Возьми его с собой Химэ. Он как-никак поможет тебе. Ты умеешь пользоваться церемониальным веером, да это немного другое, но это единственное, чем ты умеешь пользоваться. Нужно просто привыкнуть к его весу.

А ведь Йоко даже не заметила, что около веера лежали офуда. Маленькие, но длинные листочки, на которых уже написаны заклинания защиты, усиление и т. д.

Мама девушки тщательно позаботилась о сохранности дочери, поэтому нашла самые мощные заклинания, какие может выдержать офуда.

Опустив веер на стол, Йоко подошла к своей матери, в ее глазах снова блеснули слезы. Но на этот раз это были слезы радости. Девушка бросилась в объятия матери, крепко обняла ее и громко поблагодарила за помощь. Кояо в ответ нежно обняла свою любимую дочь, гладя ей по голове.

Девушка смогла успокоиться только через пару минут. Как раз к этому времени служанки принесли мягкий, горячий хлеб, рисовые шарики с рыбой и прочую еду. Это был сегодняшний ужин, но не будет на нем Такаши, как же это не привычно.

Завтра Йоко выдвигаться в дорогу. Долго тянуть нельзя, и обе девушки это понимали. Йоко чувствовала, что нужно попросить помощи у богов, но у кого просить?

После ужина с тяжелыми мыслями девушка зашла свою комнату, в которой села за низкий столик. Молоденькая служанка с гребнем в руках зашла за ней и расплела волосы девушки.

Никто в доме не имел права сегодня улыбаться в дань почтения Такаши. Однако Йоко и Кояо не так жаловали мужчину, потому улыбка все-таки мелькала в их разговорах. Именно при слугах они старались показывать свою невозмутимость. Пока это выходило удачно.

Зубчики гребня начали проходить между прядями волос, вечернее расчесывание всегда помогало знатным дамам проснуться с гладкими и не сильно запутанными волосами.

Маленьких аристократок с детства учили спать исключительно на спине и не переворачиваться во время сна. Сон на спине, по мнению старших, помогал сделать осанку прямой и красивой. Кто знает, так оно или нет, но Йоко никогда не всматривалась с изгибы своей спины, не кривая и ладно. Перед тем как направится в кровать, она сообщила своей служанке:

– Я схожу перед сном помолюсь за отца… – промолвила Йоко, хотя ни о какой молитве за отца и речи ни шло. Это было лишь маской, прикрытием ее истинных намерений. Служанка безмолвно склонила голову в знак согласия. Йоко плавно поднялась с дзабутона и направилась в комнату, где располагался камидана – священное место, предназначенное для обращения к ками. Впрочем, там можно было воздать почести не только божествам. В домах богатых людей под подобные цели отводились целые комнаты, ведь считалось недопустимым смешивать мирскую жизнь и священные обращения к богам в одном и том же пространстве.

По пути в кимадану девушка заглянула на кухню, где попросила немного сакэ, а также риса для подношения. Старая служанка протянула девушке чашечку очоко наполненную алкогольным напитком, а также пиалу, наполненную сваренным ею рисом.

И вот, Йоко неслышно скользнула в комнату, тут же прикрыв за собой дверь, словно прячась от посторонних глаз. На алтарную полку легло подношение, принесенное девушкой с трепетом в сердце. Вспыхнувшее пламя новых благовоний потянулось к потолку, виясь тонким дымком – мольбой, призванной достичь небесных чертогов. Оставалось лишь выбрать бога, чей слух удостоит ее просьбу. Этот выбор всегда был самым сложным этапом молитвы. Каждый из ками ведал своей областью, требовал особой дани. Одни упивались сладостью, в обмен на исполнение желаний, другие довольствовались щепоткой соли. Но чаще всего, боги снисходили к тем, кто подносил им сакэ и рис. Оттого и выбор был так мучителен.

«Раз я задумала уничтожить сакуры, – пронеслось в голове Йоко, – мне нужна помощь либо богов войны, либо богов земли…» И тут ее словно озарило. Она ведь служительница храма Инари, бога плодородия! Его сила должна стать ее союзником.

Сложив ладони в молитвенном жесте, Йоко тихонько зашептала слова, обращенные к своему ками. Она ощущала, как энергия ки, подобно живому потоку, бежит от макушки к кончикам пальцев и обратно. Тысячи невидимых мурашек пробегали по коже, вызывая приятное щекотание.

Молитва смолкла. Йоко поднялась с колен и низко поклонилась незримому божеству. Теперь – сон. Завтра ее ждет день, полный опасности, и крепкий сон – единственное, что может уберечь ее от ошибок. Оставалось лишь надеяться, что сон будет спокойным.

Она не подведет ни себя, ни матушку.

Глава 4

И вот снова… сон… этот кошмар, цепко держащий в своих объятиях. Воздух – словно жидкое стекло, не дается пробиться в легкие и сдавливает грудб подобно могильной плите, и с неимоверным усилием Йоко распахивает глаза. Всё та же убогая сцена: жалкий столик, зловещая маска, а позади лишь голоса – призрачное эхо далёкого хора.

Тьма вокруг медленно отступала, являя взору девочек, склонившихся над ней, словно зловещие цветы. На каждой – маска, но цветок – уникальный символ: у самой маленькой – веточка сливы, у самой высокой – алые лилии. И всё же, их объединяло зловещее единство – багряный цвет, словно капли запекшейся крови.

Сначала их речи звучали как тихий шёпот листвы, убеждая её отречься от прежней жизни, сбросить оковы. Но теперь они приблизились вплотную, и голоса их, словно подменыши, превратились в лисье завывание – шипение, смех, хихиканье, режущее слух.

Голоса давили на сознание, грозя разнести его вдребезги, но внезапно всё стихло, словно по щелчку пальцев. Йоко ощутила прикосновение ледяной руки к голове. Холод пронзил её до костей, вызвав дрожь, словно от прикосновения самой смерти. Она подняла взгляд и увидела девушку невысокого роста, чьё лицо скрывала маска, подобная тем, что окружали её ранее. Она ласково гладила её по голове, словно успокаивая дитя, и что-то тихо шептала. Наконец, сквозь пелену страха, Йоко различила слова:

– Берегись воды, она может поглотить тебя раньше времени…

Фраза врезалась в память, словно высеченная на камне. Не успела Йоко осознать смысл пророчества, как тело девушки рассыпалось в прах – чёрную, адскую пыль, словно пепел сгоревших надежд, окутывающую её со всех сторон, как в прошлый раз.

Удушливый дым снова проник в лёгкие, вызывая кашель, разрывающий грудь, перекрывая доступ к и без того скудному запасу воздуха. Тело словно впечатывало в пол, сковывая каждое движение. Она отчаянно пыталась подняться, бежать прочь из этого кошмара, но повиновались лишь голова и руки. Из темноты доносился шёпот и то же жуткое хихиканье, словно насмешка потусторонних сил.

Йоко надеялась на скорое пробуждение, как избавление от этого кошмара, однако сон имет свое представление на этот счет и не отпускал девушку из своих цепких паучих объятий. Чёрная пелена поглощающей тьмы не давала ей вырваться, мысли путались в ядовитом дыму. Она отчаянно пыталась вспомнить, что вырвало её из ужаса грез в прошлый раз, но разум отказывался повиноваться воле девушки. Внезапно всё стихло, и она провалилась в бездну собственного сознания, где тьма начала медленно рассеиваться, предвещая пробуждение. Она почувствовала прикосновение к плечу – тёплую, живую руку, не ту ледяную хватку, что сковывала её голову.

Последний приступ кашля вырвался из груди, и перед ней возник потолок её комнаты, а затем – лицо встревоженной матери, державшей в руках свечу, отбрасывающую призрачные тени, делающие её лицо ещё бледнее, чем обычно. Другая рука матери нежно сжимала её плечо, словно удерживая от падения в бездну.

– Свежий воздух… Как же хорошо… – пробормотала Йоко, закрывая глаза, ощущая, как хватка матери ослабевает.

Открыв глаза вновь, она увидела, что мать поставила свечу на стол и села перед ней. Кояо была явно обеспокоена состоянием дочери, её глаза лучились тревогой.

– Что тебе снилось на сей раз, моя Химэ?

Йоко отшатнулась, словно от удара, когда воспоминания о кошмаре нахлынули с новой силой. Дышать всё ещё было тяжело, словно ужас сна был реальностью. С трудом поднявшись на футоне, она почувствовала, как всё тело пронзила боль. Почему-то особенно сильно болели руки и спина, словно её избивали несколько дней подрят как провинившегося перед небом цумибито (грешник на япоснкий манер).

Повернув голову к матери, она заметила, что за окном все пространсво залила персиковая заря утреннего солнца, в местах становясь боргяной как вишевые плоды. Значит, было уже около шести утра. Одной рукой Йоко заправила прядь волос за ухо и тяжело вздохнула. Лёгкие горели, каждый вдох отдавался болью в груди.

– Я видела всё тот же стол, но сегодня во сне там были девушки в странных масках. У каждой свой цветок. А на маске, что лежал на столе предназначенной для меня, был красный пион, такой красивый, с чёрными лепестками, словно обугленными. Во всём этом было что-то пугающее. Они пели и хихикали, просили меня надеть её и освободиться.

– Ты разбила эту маску снова? – с нетерпением спросила женщина.

– В том-то и дело, что нет. в одно мговения сзади меня появилась девушка и… – тут Йоко поняла, что один фрагмент сна она забыла, что-то она упустила из слов девушки и не могла вспомнить, она чувствовала как незнакомка произносит эти слова, но черная пелена страха и дыма словно заглушала все сказанное ею, – я не помню, что та дама сказала, но я помню, что позже ее тело разлетелось в пыль, распростронившуюся на все имеющееся пространство. Запах был ещё хуже чем в прошлый раз. Более едкий, пронзительный.

– Вот оно что. Значит, с каждым новым сном сила этой женщины в маске растёт… Тебе, свет мой, теперь опасно засыпать. Это может привести тебя к гибели. Тебе нужен кто-то, кто сможет вовремя будить тебя… Но успеет ли он? Ведь смерть проворна, как тень.

– Но кто же мне поможет в такой ситуации… Я ведь уйду из дома, и никто не спасёт меня, если я усну…

Женщина задумалась, понимая, что её дочь вряд ли сможет самостоятельно вырваться из кошмара, учитывая, как тяжело ей далось пробуждение в этот раз. Она вздрогнула и выпрямилась, словно её пронзила искра озарения. В её глазах загорелся огонь надежды.

– А что, если вымолить у божества помощи со сном? Да та же Цукиеми- сама, она ведь лунная императица, королева ночи, снами наверняка тоже владеет, попробывать стоит! – громко произнесла Кояо.

Эта идея показалась Йоко абсурдной. "Какое божество станет заниматься такой ерундой?" – подумала она. С детства она усвоила, что помощь нужно искать в себе или близких людях, что боги – это лишь далёкое эхо, до которого не достучаться. Они безусловно могут помочь, но маловероятно, что твоя молитва дойдет до них вовремя и вообще будет одобрена.

– Не думаю, что кто-то из божеств станет помогать мне с этим…

– Не думай так! Боги охраняют нас и готовы помогать, если наши просьбы чисты.

После этих слов в горле Йоко образовался ком. Вместо ответа она встала с футона и сказала:

– Нам лучше поторопиться. Мне нужно поесть и затем выдвигаться. Мы не знаем, с какой скоростью растёт сила этой дамы в маске, поэтому мне стоит поспешить, пока она не поглотила меня целиком.

Женщина кивнула и поднялась вслед за дочерью. Из своего кармана она достала колокольчик. Раздался звонкий звук, повторившийся дважды, а затем ещё один звон, повторившийся трижды. Не прошло и минуты, как в комнату вошли две служанки. Кояо приказала одной сложить футоны в комнате Йоко и её собственной, а второй – заплести волосы Йоко, придав им форму, достойную её красоты.

Девушка села на дзабутон, и одна из прислуг принялась тщательно расчёсывать её длинные, чёрные волосы, словно крыло ворона. Через некоторое время причёска девушки преобразилась. На её голове красовался большой гребень, благодаря которому причёска получила название «кушимаки», то есть «завёрнутая расчёска». Это была одна из любимых причёсок Йоко. Она нравилась ей своей простотой и скромностью, в которых она чувствовала себя комфортно, не стремясь выделяться на фоне других девушек, хотя её красота и без того притягивала взгляды.

Поднявшись с места, Йоко вместе со служанкой выбрали кимоно и пояс оби персиково-красного цвета, словно отблеск зари. Вторая служанка помогла затянуть кимоно как можно туже вместе с оби. Каждая утяжка отдавалась болью в рёбрах, словно их сдавливали тисками, и затрудняла дыхание.

Наконец, мучения закончились, и юная красавица направилась на кухню, где в воздухе уже витал аромат варёного риса и овощей.

Кояо сидела за столом и ждала свою дочь. Сейчас она выглядела строгой и величавой, словно императрица, готовая отдать последний приказ. Она отправила слуг завтракать и повернула голову к дочери, озарив лицо ласковой улыбкой.

Йоко улыбнулась матери в ответ и, наклонив голову к чашке, пожелала приятного аппетита. Взяв в руки палочки, она принялась завтракать, набираясь сил перед долгим и опасным путешествием.

Сегодня ей предстояла тяжёлая задача – отправиться в путь, в неизвестность. Высока вероятность того, что она не вернётся, но она и её мать надеялись на лучшее, веря в то, что судьба может оказаться благосклонной.

***

День мерк под свинцовым пологом туч, сотканным капризной богиней облаков. Она, словно ревнивая возлюбленная, в очередной раз заслонила солнце, украв его жаркий поцелуй у земли. И без того измученная летним пеклом, земля вздохнула с облегчением, но даже в тени этого небесного покрывала в воздухе висело томное, знойное марево, словно "душа томится по небесам…"

В карманы кимоно девушка сложила веер, офуда и еду, которой хватит на несколько дней. Кояо дала дочери немного денег, составляющих месячное жалование человека среднего достатка, на случай, если она сможет найти место, где купить еды.

Йоко было тяжело расставаться с матерью, но она понимала, что её жизнь висит на волоске. Сейчас ей никто не поможет, и её судьба – в её руках.

– Удачи, моя Химэ, я буду молиться за тебя каждый вечер. Да спасёт тебя всевышняя Аматерасу.

Сердце Йоко готово было разорваться от боли. Она знала, как сильно будет страдать её мать, если она не вернётся. Девушка старалась не думать об этом, ей нужно было верить в свои силы, в то, что она сможет выжить. В крайнем случае, она попросит помощи у богов, хотя в глубине души сомневалась, что они откликнутся на мольбы простой смертной. Но ведь они созданы чтобы хранить землю и людей, может что и получится…

На прощание девушка крепко обняла Кояо за плечи, прижимая к себе. Слёз уже не осталось ни у одной, ни у другой. Они просто обнимались, пока не осознали, что Йоко пора отправляться в путь.

С большой неохотой дочь отпустила мать и с лёгкой улыбкой пожелала ей здоровья. Расставаться с ней было невыносимо тяжело. Она не увидит её ещё долго, а может, не увидит уже никогда.

Девушка направилась в путь. Женщина стояла на пороге и смотрела на дочь, пока та не скрылась за деревьями. Оставалось лишь молиться, чтобы Аматерасу сжалилась над ней и даровала ей спасение.

Некоторое время идти было легко. Она почти позабыла о том, что совсем недавно убила двух людей и бежала по лесу, боясь быть пойманной. И та самая злополучная шпилька вновь красовалась в её причёске, словно зловещий символ.

Но Йоко поклялась себе, что будет сохранять самообладание до последнего, пока её тело полностью не перейдёт под контроль чужой души, пока не станет марионеткой в чужих руках.

Дорога предстояла неблизкая. Вокруг возвышались вековые деревья, на которых уже виднелись признаки приближающейся весны, согревающей своим теплом каждую веточку. Листочки, несмотря на отсутствие солнца, тянулись к теплу, словно к живительному источнику.

Зима в этом году выдалась холодной, поэтому девушка большую часть времени носила утеплённые кимоно. В храме всегда были запасы тёплой одежды, чтобы в случае непогоды согреть жриц.

Йоко брела сквозь лес, словно сквозь запутанный лабиринт воспоминаний. Карта, данная матушкой и зажатая в её дрожащей руке, была бесполезнее опавшего листа – на ней не цвели сакуры, не шептали тайны древние деревья. Лишь смутное представление о направлении, призрачная надежда, что не заведёт её тропа в глушь, где обитают злобные ёкаи, откуда и веер, и офуда не спасут от леденящего прикосновения смерти.

И вот, словно долгожданный мираж, перед ней возникла река, рассекающая лес, словно серебряная нить, отделившая мир живых от царства теней. Гигантские деревья, устремляясь ввысь, словно готические соборы, заставляли её ощутить себя песчинкой в ладони вечности. Ноги, словно повинуясь невидимой силе, сами понесли её к берегу. В глазах плескалась надежда отыскать спасительный мост, хотя в сердце шептал голос сомнения: кто станет возводить мост в этой дикой глуши?

Но, как луч солнца, пробившийся сквозь плотные кроны, забрезжила надежда – поваленное дерево, словно дряхлый страж, протянулось через реку. Но время и стихия оставили на нём свои неизгладимые следы. Сгнившее, источенное, оно манило призрачной возможностью переправы и одновременно предостерегало от смертельной опасности. Йоко знала: река глубока и холодна, как сердце снежной королевы.

Одна ошибка, одно неверное движение – и бездна поглотит её, не оставив и следа.

Словно тень, скользнула она вдоль берега, выискивая другой путь, не желая покоряться судьбе. "Пока есть жизнь, живет и надежда", – шептали её губы, словно молитву. Река, спокойная и кристально чистая, текла мимо, не выдавая своих секретов. Долгие часы блужданий не принесли утешения, лишь ещё одно трухлявое дерево, словно насмешка судьбы, преградило ей путь. Поняла Йоко, что придётся вернуться к первому бревну, как преступник возвращается на место злодеяния.

Когда вновь увидела его, сердце болезненно сжалось, словно в тиски. Зловещее предчувствие, словно тень смерти, нависло над ней. Но отступать было некуда. Первая нога ступила на дерево, и тишину разорвал предательский хруст, словно кости мироздания затрещали под её ногами. Вроде бы выдержало. Вторая нога – и она двинулась по скользкой коре мертвого древа. Ноги дрожали, словно осенние листья на ветру. Каждый хруст дерева отдавался болезненным эхом в её груди.

Добравшись до середины, она на мгновение поверила в свою удачу. "Какое же я ничтожество, нашла чего бояться! Крепкое бревно", – промелькнула самодовольная мысль, словно искра в темноте. И тут же поплатилась за неё.

Шаг. Хруст. И мир перевернулся. Дерево, сломленное временем, не выдержало её веса. Она полетела в ледяную бездну, словно птица, подстреленная в полёте. Кимоно, намокшее, словно саван, тянуло её на дно. Отчаянный крик, словно предсмертный вопль, разорвал тишину леса. Но в ответ – лишь зловещая тишина. Никто не придёт на помощь. В голове промелькнули те самые слова той незнакомки в маске из сна, –"Берегись воды, она может поглотить тебя раньше времени…". Так вото чем говорила девушка! Она знала, что ей суждено пойти этой дорогой и велик шанс погибнуть!

"Неужели это конец? Неужели я умру здесь?" – пронеслось в голове, словно молния. Силы таяли с каждой секундой, словно снег под весенним солнцем. Руки ослабли, одежда стала непосильной ношей.

Юная красавица, которой только предстояло расцвести, словно роза, увядала в ледяных объятиях реки. Она шла ко дну, словно камень, брошенный в колодец. Вода, словно ядовитый змей, проникала в лёгкие, лишая её воздуха. Сознание смерти, словно незваный гость, стучалось в её разум. Она понимала, что ей не выбраться, что она обречена. Неизбежность смерти, словно ледяной ветер, пронизывала её до костей. Тело обмякло и стало погружаться в пучину. Разум затуманился, словно в предрассветном тумане.

Вдруг, сквозь пелену отчаяния, она почувствовала прикосновение чьих-то рук, тёплых рук, словно лучи солнца, пробившиеся сквозь мрак. Кто-то прижимал её к себе, словно спаситель. Но это ощущение тут же исчезло, словно сон, растаявший на рассвете. Наступила беспросветная тьма.

Неужели так и выглядит смерть?....

Глава 5

Ощущение сна не отпускало. Вокруг была беспроглядная тьма, окутывающая затуманенное сознание, не способное понять, что происходит вокруг. Девушка долгое время смотрела во тьму, надеясь увидеть хоть что-то. Она не чувствовала, что дышит, но воздух по какой-то причине попадал легкие. Она ощущала себя очень странно, не дышит, но ощущает пространство, в котором находится. Может, так и выглядит смерть? Пустое пространство без малейшего света, в котором придется бродить вечность? В таком случае можно ли вообще назвать смерть чем-то, что избавляет человека от страданий? Ведь он блуждает по однообразному пространству, которое никогда не закончится.

Йоко не знала, сколько находилась в этом пространстве, но в одно мгновение она услышала отдаленные голоса, которые размывались, не было понятно, говорит женщина или мужчина и о чем собственно шла речь.

В один момент вернулось ощущение холода, очень знакомый. Но девушка все еще не понимала, отчего он исходит. Глаза с большим трудом открылись, и Йоко осенило. Она жива. Она чувствует тело. Пальцы на ногах и руках свободно, но с некоторым трудом сжимались.

Юная красавица вытянула перед собой руку и поняла, как было тяжело это сделать. Словно она находилась под водой. Ее поразило увиденное. Когда она шевелила рукой, вокруг нее образовывались пузырьки воздуха. Глаза неприятно закололо. Она действительно была в воде!

Пересилив себя, с большим трудом, девушка села и поняла, что все это время находилась в какой-то светлой комнате. Около неё стоял столик с чайником, а сама Йоко лежала на теплом футоне, укрытая таким же теплым одеялом. Как ни странно, но ей было относительно тепло, однако общий холод воды все равно пронизывал тело. Как же это странно. Она ощущала также и легкость на голове. Ее волосы были распущены и нежно расчесаны. Такое ощущение, что она была дома. Но комната говорила об обратном.

−Где я? − невольно вырвался вопрос из уст девушки. Из−за окружающей воды собственный голос был приглушен, однако слышимость была хорошей. Некоторое время было тихо, пока не послышались чужие шаги, и дверь сдвинулась.

Порог переступила высокая девушка. Черные волосы были заколоты двумя шпильками. Белое лицо прикрывал голубой веер, а под правым глазом была родинка, дополняющая красоту ее лица. Одетая девушка была в многослойное кимоно, которое поистине можно назвать божественным. Каждый слой был расписан лучшими мастерами своего дела. В подводной синеве цвет морских волн кимоно казался еще более глубоким. Наконец−то девушка заговорила.

−Как ты чувствуешь себя, дитя? − Голос звучал ласково. Йоко ощутила знакомый прилив сил по телу от говора незнакомки. Он ей казался безумно знакомым.

−Вроде хорошо, а вы… кто вы? Вы меня спасли?

Девушка закрыла веер легким движением руки и приставила его к своим губам, тихо хихикнув.

−Я, конечно, знаю, что никогда перед людьми не являлась, но до последнего думала, что меня будет легко узнать по голосу.

Тут Йоко обдал леденящий холод, она узнала этот голос. Этот смех. Руки сразу задрожали, и юная красавица тут же упала на колени, прижимая к макушке руки в молитвенном жесте намасте. Из уст девушки вырвалось

−Прошу прощение Вакка-уш-Камуй-сама! Прощу, простите, что не признала вас! Смерть мне за такой проступок!

Женщина, что стояла у дверей тут же кинулась к девушке, как только та приняла низкий поклон.

−Да чего ты, дитя! Не опускай свой лоб к полу из-за такого. Глупости! Все хорошо! − Женщина тут же принялась утешать Йоко и прижимать к себе.

Странно, конечно, было, что девушка ничуть не усомнилась в божественном происхождении этой дамы. Хотя она ни разу не говорила, что является богиней. Это уже сама Йоко додумала.

−Как я выжила? Я помню, что упала в воду и утонула. Почему я дышу под водой, что вообще происходит?! − Йоко была в сильном замешательстве, поскольку было неясно, как ей удалось выжить.

− Я тебе все расскажу, но сначала… − Женщина встала с пола и подошла к столику, разливая чай по кружкам. − Давай выпьем чаю, знаю, звучит абсурдно, с учетом того, где мы находимся, но не переживай, чай горячий и не выльется.

Младшей не очень в это верилось, однако она подошла к столику и села за него. Передвигаться было очень непривычно. Осознание, что ты находишься в воде и пытаешься передвигаться, как привычный человек немного пугает.

Как только девушка уселась у столика, то сразу взяла чашку тяван в руки, ощущая, что чай-то действительно горячий. Ее поразило это, но она решилась отпить немного. Горячий напиток согревал холодное от вод тело.

Женщина нежно улыбнулась и начала рассказывать

−Когда ты попала в воду, я почувствовала это и успела в нужный момент. Ты дитя совсем юное еще, вот и спасла тебя. Дышать ты можешь потому, что на тебе заклинание, позволяющее твоим легким, принимать из воды кислород. Ты теперь считай рыбка, − посмеялись с последнего, сказала богиня.

У Йоко в голове не укладывалось то, как просто Вакка-уш-Камуй общается с ней. Ей в душе явно нет тех девяти тысяч лет, сколько на самом деле она живет. А ко всему прочему ее спасла сама богиня вод. Богиня! Не абы кто, а божество тем более высших небес, одна из сильнейших в своем роде.

Девушка подняла голову на куницуками. Ее щеки были все еще красные от стыда за себя. Но видя, что богиня не держит на нее зла, понемногу приходила в себя.

−Я благодарю вас, куницуками пресных вод и музыки за помощь. Однако времени у меня немного и мне нужно спешить… А еще я хотела бы узнать, сколько времени я пробыла без чувств.

−Ну-ну, дитя, не нужно так спешить. Твое тело должно принять «вторую жизнь». Ты спала недолго, всего день. Да и есть у меня к тебе кое-какие вопросы. Ответишь на них?

Йоко смутилась. Ей казалось, что прошло гораздо меньше времени. Также ее заботил вопрос, почему она не видела снов с той женщиной… Но на вопрос богини Йоко кивнула.

−Сначала я хочу знать, куда ты направляешься? Ты была совсем одна, но я вижу по твоему внешнему виду, что ты из аристократичной семьи. Обычно такие девушки, как ты находятся под присмотром слуг. Да и к тому же чувствую на тебе в твоей душе какую-то черноту, какие-то корни…− шевеля рукой, говорила девушка, будто показывая, то, что она чувствует.

−Понимаете…− Йоко замешкалась, но нутро подсказывало, что довериться богине можно, − Меня отец хотел выдать замуж…

−А парень был тебе не по душе? − спросила госпожа Камуй.

−Да. Отец даже не то чтобы отдал меня за него замуж, а просто променял меня на три мешка табака… Это было унизительно.

−Неприятно, конечно… Я бы тоже расстроилась…

Йоко кивнула и продолжила свой рассказ, − Затем я поехала в дом этого мужчины. Но по пути мной что-то овладело и заставило убить и его и кучера. Я убила двух людей своей шпилькой для волос…

Собеседница внимательно слушала ее и прикрывала лицо веером… Ее лицо все также сохраняло подозрительное спокойствие.

−В страхе я убежала в лес, где выбилась из сил… Позже я нашла сакуру среди деревьев, и от усталости уснула под ней…

Только на этом моменте богиня прищурила глаза, словно хотела разглядеть что−то, но через мгновение ее лицо приобрело прежний задумчивый вид.

−Потом мне приснился сон с участием какой−то женщины. Позже от матушки я узнала, что это покойная невеста, которая раз в пять лет убивает красавиц… Матушка помогла мне найти способ, как избежать своей смерти, но я до сих пор не уверена, что моих сил хватит… Я смертная, и мне не по силам преодолеть духа, погубившего столько девушек…− именно сейчас Йоко полностью осознала свою беспомощность. А ведь и вправду, чего она добьётся? Она ничего не умеет и не способна спасти себя в этой ситуации. Глупо было бежать в сторону смерти в надежде, что собственных сил хватит.

−Что ж, дитя.… У меня для тебя очень неприятные новости… Повстречала ты так называемую Нацуми… Она и сама некогда была красивой девушкой, но смерть ее была ужасна и мучительна. От того ее переплоняет ненависть, собственно как и многих других духов.

Однако как некоторые считают, она пытается «спасти» других девушек от мужской жадности. Здесь уж не знаю, что правда, а что нет.

−В каком смысле спасти? Разве смерть способна кого-то спасти?

−Опять же повторю, она якобы желает спасти их от жадности мужчин, и смею предположить, что речь идет о принудительном бракосочетании, однако версия эта недостоверна, ибо умирали от ее влияния и девушки, которых даже не планировали выдавать замуж.

−Ясно… спасибо вам за пояснение, но мне все-таки нужно, наверное, идти

−И куда ты планируешь направляться?

−Домой… а толку смериться к невозможному. Я не смогу противостоять Нацуми.

−Не нужно так принижать себя, дитя, − Богиня поднялась в места и подошла к девушке со спины. Ее рука легла на плечо Йоко. В одно мгновение стало легко и тяжело одновременно. Ки богини все-таки была куда сильнее людской, и потому любое прикосновение ощущалось смешанно,− Я готова тебе помочь. Мы спасем тебя.

−Зачем вам тратить свое время на меня? Неужели у вас нет других дел?

−Отнюдь это дело для нас будет взаимозаменяемым. Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Я тебя спасу от смерти, и как раз смогу изловить Нацуми. Уж сильно нервы она нам попортила. Пора ей предстать пред небесным судом.

Йоко была поражена тем, что нечто высокое для нее решилось помочь ей. Да, это было выгодно ей, но все равно. Богиня не плюнула ей в лицо и не выгнала из храма. Никто и не спорил, что Вакка-уш-Камуй всегда пыталась помочь людям и шла им навстречу, но Йоко никогда не думала, что сможет это ощутить на себе.

Слезы не текли по щекам, они образовались в маленькие пузырьки воды и плавали около лица девушки. Та сразу отогнала их движением руки. Куницуками села около нее и погладила ее щечку.

−Сейчас тебе нужно набраться сил, и мы можем отправляться в путь. Допивай чай. В том комоде будет новое теплое кимоно. Оденешь его, как будешь готова,− Женщина указала в сторону ранее упомянутого комода,− Позже пойдешь по коридору направо и дойдешь до меня, затем мы отправимся. А сейчас отдыхай, дитя.

Женщина встала с места и направилась в сторону выхода, и перешагнув порог, она прикрыла дверь и оставила Йоко одну.

Сердце ее было наполнено благодарностью. Юная красавица прижала свою руку к груди, − «Я скоро вернусь, матушка, только дождись меня».

***

Новое кимоно было выполнено из более дорогих, но не менее теплых тканей. Расписное бледно-зеленое кимоно. Богиня помогла собрать волосы в простой пучок и привела девушку в опрятное состояние. Но, перед тем как идти, она осмотрела ее вновь.

−Хм… в тебе осталось не так много ки, которая тебе так нужна…

−Ох… это может доставить нам проблем. И где мне ее раздобыть? − с некоторой досадой в голосе, спросила девушка.

Немного задумавшись, богиня наклонилась к девушке, заранее убирая от лица веер. Ее губы накрыли лоб Йоко, и ту мгновенно обдало жаром. Голова неприятно болела. Жар исходил из губ богини, расходясь по всему телу до самых пальцев ног. Перед глазами стоял беспроглядный туман, мешающий что-либо, видеть. Думать было также тяжело. Это все походило на муку, пока губы Вакка-уш-Камуй не отстранились ото лба девушки. Голова закружилась и Йоко чуть не завалилась на пол, но богиня успела поймать ее и прижать к себе. Она нежным голосом, словно напевая, спросила:

−Сильно кружится?

Ответом богине стало легкие кивание. Пару секунд хватило девушке, чтобы прийти в себя, и выпрямится.

−Что вы только что сделали? − спросила Йоко недоумевая. Она чувствовала прилив сил в теле, но никак не могла понять, что с ней случилось.

−Я передала тебе свою ки. У меня все равно ее достаточно, а тебе она понадобится еще как. − Было видно, что женщина по какой−то причине нервничает, но этому девушка не предала внимания.

−Тогда идем?

Богиня кивнула. Почти сразу глаза снова накрыла белена. Мало что можно было разглядеть, в основном Йоко ощущала все своим телом. Пузырьки кислорода окружали девушку и крутились вокруг нее. Видимо такой маневр, божество использовало для защиты собственного храма.

Наконец-то в легкие стал попадать чистый кислород, и из-за смены обстановки Йоко закашляла. До этого она получала воздух через воду благодаря заклятию, как именно она до сих пор не могла понять.

−Извини, если было слишком резко, не хотела делать тебе больно, –поглаживая спину юной красавицы попросила прощения богиня.

−Ничего страшного, − все еще кашляя, проговорила девушка.

Несколько секунд хватило девушке, чтобы прийти в себя. Повернувшись лицом к божеству, она поклонилась ей в знак благодарности.

−Спасибо вам. Вы мне на самом деле очень помогли. Я не думала, что божествам есть дело до проблем людей.

−Хах… дитя, ты слишком недооцениваешь нас. Есть, конечно, некоторые боги, которым глубоко плевать на проблемы людей, но поверь, таких единицы, − с широкой улыбкой проговорила Камуй.

−Кстати, насчет этого… разве богам не запрещено появляться перед людьми без необходимости?

−Нельзя, конечно. Однако это очень противоречивое правило. Пойдем, я тебе расскажу, − богиня развернулась в сторону чащи и немного погодя направилась с Йоко в лес. Старшая шла впереди и изредка оглядывалась по сторонам.

−Понимаешь ли, дитя, люди неспособны запомнить наш лик, наши духовные силы слишком различны с вашими. А поскольку наши выше, следовательно, они влияют на людское восприятие, однако некоторые люди все-таки способны нас запоминать. Исключениями являются служащие храмов, которые отдавали всю свою жизнь на служение богам и напитали свою кровь небесной ки. Это приравнивает их к низшим богам, хотя они не способны попасть на небеса.

−Но почему вы не хотите, чтобы вас видели? В этом есть что-то плохое?

−Понимаешь… Для людей мы всегда были чем-то возвышенным, чем-то великим, и начни мы появляться перед людьми на постоянной основе − это восприятие пропадет. Боги не хотят приравнивать себя к людям. Они выше, они сильнее. Можно многих из них даже посчитать самовлюбленными.

−Но их и так никто не видит. Я не помню случая, когда хоть кто-то бы видел божество.

−Это просто важная часть поддержания связи с людьми, не будь ее, люди перестанут в нас верить, как тогда…

−Это та легенда, в которой благодаря вам не пали небеса?!

−Именно, благодаря мне небо все еще живо и люди верят в нас.

−А можно узнать, что тогда такое произошло? Людям не дано знать многое о вас…

−Все началось, когда люди начали отворачиваться от богов. Они не верили в тех, кого никогда не видели, мы ведь рождаемся на небесах, и мало кому доведётся увидеть нас хотя бы раз в жизни. Мне очень хотелось показать людям нас, наше существование. Братец меня отговаривал, говорил: «Пойдешь против владык − хуже будет, не глупи». Но я всегда была своенравной. И вот около пяти с половиной веков назад, весной, в день весеннего солнцестояния я спустилась с небес ближе к людям. Я использовала свою флейту, чтобы донести людям свою силу и музыку. Небеса были в ярости. Все меня обвиняли в нарушении правил небес. Я не оправдывалась. Но меня защищал брат. Он говорил, что это была вынужденная мера, говорил, что в такой ситуации, когда у небес просто нет иного выхода, это был хоть какой-то вариант. Меня уже хотели свергнуть, однако я выдвинула свои условия.

«− Не спорю, я нарушила правило, однако вы не можете судить меня, пока я не увижу плоды своих стараний. Если через время эти плоды подрастут и даже станут больше, чем раньше, то никакого права свергать меня вы не имеете, ибо я спасла небо от гибели. А если уж эти плоды, мало того, что не станут больше, так еще и попросту сгниют, то можете свергнуть меня без возможности на перерождение». И как итог, мне выделили неделю. Неделю я не имела права с кем-то общаться и сидела взаперти. Позже на втором суде выяснилось, что подношения выросли в тысячи раз, примерно столько подношений боги получают за месяц, а здесь всего за неделю.

Меня оставили на небесах, и с тех пор я стала лицом небес, я стала тем божеством, которое ведет небо и показывает его людям.

−Ух ты! − воскликнула девушка, − А, правда, что у вас есть около тысячи видов музыкальных инструментов и всех их вы можете использовать вместо оружия?

−Правда. Могу показать, как оно работает, − С широкой улыбкой произнесла богиня и, не дожидаясь ответа, вытянула руку перед собой. Над ладонью появилось белое сияние, которое быстро рассеялось и приняло очертание сямисэн, − музыкального струнного щипкового инструмента. Когда белый свет полностью рассеялся, женщина прижала инструмент задней частью к себе, во второй руке у нее появился плектр из дерева, напоминающий лопатку.

−Сейчас прошу тебя, дитя, прикрыть ушки, иначе будет хуже.

Младшая послушно подняла руки и закрыла ладонями уши. Куницуками поднесла плектр к струнам инструмента, и быстрыми движениями начала перебирать каждую из трех, меняя иногда положение пальцев в верхней части сямисэн. Пусть уши и были закрыты руками, но они никак не могли спасти девушку от высокого и громкого звука. Сколько она слышала данный инструмент, он никогда не мог играть так высоко.

Листочки на ближайших деревьях начали опадать из-за громкости звука. Птицы, что находились неподалеку, улетели ввысь, громко крича. Вмиг все стало таким громким, что уши просто хотели взорваться.

Все в округе дрожало, и Йоко было тяжело устоять на ногах. Музыка была безумно красивой, но очень, очень громкой. Все стихло так же быстро, как и началось. Богиня сразу подошла к девушке и протянула ей руку, чтобы она за нее взялась.

−Прошу прощения за столь сильное воздействие. Хотела наглядно показать тебе силу,− с улыбкой богиня прижала к себе Йоко и похлопала ее по плечу.

Выпрямившись, девушка осмотрелась и поняла, что совсем успело стемнеть. Да и к тому же в лесу, в который они забрели, было совсем тихо. Непривычно тихо. Такое было ощущение, что из живых существ здесь только они. Никто не спорит, что музыка богини могла убийственно сказаться на животных и птицах, но не могли же они все пасть смертью храбрых? Снова эта давящая тишина. Как в тот день, когда Йоко встретила Нацуми.

−Здесь стало совсем тихо, что происходит? −спросила девушка, в легком недоумении.

−Мы скоро приблизимся к первому древу, которое мы должны лишить жизни.

−Каким образом нужно нам это сделать?

−Изначально нам необходимо обезвредить хранительницу сакуры. Это мы должны сделать путем снятия маски. Затем работа плевая, нужно всего−то перерезать корневую систему дерева, чтобы остановить его жизненный цикл.

−Но что нам даст это? Неужели нельзя было сразу убить Нацуми?

−Понимаешь дитя, сделай мы это сразу − ничего бы не изменилось. Нацуми способна восстановить себя, да и будет она куда сильнее из-за того, что ее питают другие деревья. А если мы сразу обезвредим деревья, ее будет куда легче убить.

Младшая опустила голову. Один вопрос мучал девушку больше всего:

−А почему вы раньше не могли ее поймать? Раз уж вы говорите, что это легко сделать.

−А дело все в том, что Нацуми, как дождевой червь. Вылезет, когда ему нужно, и то не всегда поймаешь. В общем, у нас никогда не выходило поймать момент. А повстречав тебя, я поняла, что ты можешь помочь выманить ее,– с улыбкой на лице богиня улыбнулась и, раскрыла веер и прикрыла свое лицо.

−Я буду в роли приманки, что ли?…

−Нет, нет! − тут же начала женщина отнекиваться, размахиваясь веером, −Не думай так! Я никогда не опущусь до того, чтобы использовать человека в своих целях. Я лишь хочу тебе помочь. Понимаешь, это поможет нам обоим!

−Но разве вас не накажут за связь с человеком? Она ведь вроде как запрещена в Такамагахаре?

Тяжело вздохнув, богиня кивнула.

−Все возможное. Я не отрицаю, такой исход событий, но надеюсь, за мои старания меня не казнят, поскольку у нас действительно с правилами все строго. Сколько правит наша светлейшая Аматерасу, столько и живут эти правила.

−И даже так вы идете на риски? И вы не боитесь?

−А чего же мне бояться, дитя? Если вдруг за такое дело меня свергнут, то ничего страшного в этом нет. Со временем меня сменит другое божество, которое может, будет даже лучше меня. Пока жива − хватаюсь за свое место. Умру − значит, так велено судьбой.

Слова богини ввели Йоко в некий ступор. Она никогда не думала, что бог может так рассуждать о своей роли. Тем более бог, который является одним из самых сильнейших богов.

−Нам не стоит медлить, дитя. Пошли, − богиня повернулась спиной к девушке и устремилась дальше в лес.

Йоко, однако, не знала, как за себя постоять. Ее сил едва ли хватило бы, да и офуда сделанные матерью, промокли и сумеют ей помочь.

−Камуй сама. А как мне защищать себя? Я ведь никак не смогу спасти себя в случае чего,− Йоко совсем не забыла о веере, подаренный матерью, однако он не всегда будет полезен и не всегда получится использовать его, он ведь используется как оружие ближнего боя, и девушка все еще боялась использовать его в своих целях.

Куницуками остановилась и начала что-то искать в рукавах кимоно. Ей хватило пары секунд, чтобы вытащить несколько офуда.

−Здесь офуда огня и защиты. В случае чего используй их. Ты ведь знаешь, как ими пользоваться?

Девушка кивнула и прижала листочки из хлопковой бумаги к своей груди. Несколько минут она шла с ними именно так, но потом убрала и начала вспоминать заклинание для активации офуда. Это было необходимо, чтобы направить ки в них.

Шли они долго и уже в полной тишине. Йоко уже хотела спать. Но резкий холод прошелся по телу. Начал сгущаться туман, что-то было неладное. Богиня, что шла спереди, преградила ей дорогу рукой. Ее лицо стало напряженным и сосредоточенным. Глаза куницуками сначала смотрели вглубь леса, а затем перевелись на Йоко.

−Сейчас будь аккуратнее. Мы вошли на их территорию, осталось найти дерево.

Йоко напряглась. Похоже, совсем скоро ей предстояло встретиться лицом к лицу с мертвыми. Но почему их упомянула богиня несколько? Вроде как хранительница была одна у дерева.

Шли они молча. Йоко вздрагивала от каждого шороха. Хотелось спрятаться в руках богини и не встречаться с той, кто кроется в тумане. И вот. Пред ними предстало дерево. Большое красивое, но абсолютно голое. Оно не цвело. Никогда. Как появилось на свет, так не цвело ни разу.

Осмотревшись, Йоко заприметила движение в тумане. Там был точно не один «человек». Послышались тихий смех. Смех двух девушек. По телу пробежались мурашки. Было страшно. Горло сперло, и сказать что-то было страшно. Ноги дрожали, как и руки.

Из тумана вышли две девушки, примерно одного роста. Белое кимоно. Волосы по плечи. Они стояли плечом к плечу. Руки девушек между собой были связаны белой лентой: правая одной − левая другой. А на лице были фарфоровые маски. Они улыбались. У той, что справа на маске была нарисована красная лаванда. Она проходила через правый глаз от щеки до самого лба. Тот же цветок был изображен и у левой девушки, однако в сей раз рисунок проходил через левый глаз. Они были одинаковы, но так различны.

Смех затих, но за ним последовал голос одной из девушек, нежный и звонкий.

−Сестренка, сестренка! Новая красавица пожаловала к нам! Она хочет к нам! К нам в туман!

−Но она не одна. Похоже, кто−то хочет забрать наше дерево.

Они направились в сторону Йоко и богини. На их фоне Вакка-уш-Камуй светилась из-за того количества ки, что содержалось в ее теле. Лицо божества не дрогнуло перед ними. Похоже, она была уверена в своих силах.

Божество все-таки.

Глава 6

В темной комнате перед свечами сидела девушка лет пятнадцати. Слезы катились по ее щекам, а в руке девушка сжимала клинок на лезвии, которого стояла печать с именем «Юмико». Руки дрожали. Плач был тихим, но таким болезненным. Около свечи лежал другой клинок, на нем уже стояла печать с надписью «Кимико». Силы покидали девушку. Она достала кусочек бумаги. Быстрыми и кривыми иероглифами она написала последние слова. Закрутив письмо в трубочку, она положила его около свечи. В руке сверкнул клинок.

Наутро в покоях самурайских дочерей было найдено тело одной из них. А на столе около потухшей свечи в записки было написано: «Прошу отца своего похоронить нас с моей сестрицей вместе у древа нецветущей сакуры».

***

Туман сгущался, а девушки приближались к ним. Послышался крик сзади. Йоко машинально повернулась и заметила, как на нее бежит девушка из тумана. Крик, теперь донеся от самой Йоко. Она была на грани, чтобы не упасть в обморок от страха, который сковал все ее тело.

Чужая рука появилась перед лицом девушки и отразила удар туманной дамы. Богиня напитала свою руку божественной ки и смогла помощью тепла избавиться от туманной женщины.

Повернувшись обратно к девушкам, и Камуй и Йоко поняли, что девушки пропали из виду. Богиня среагировала быстро и, вытянув руку, шепнула какое-то заклинание. Их окружил барьер в тот самый момент, когда на них налетели девушки.

Сердце младшей колотилось, и готово было выпрыгнуть. Богиня видела ее страх и потому положила руку ей на плечо.

 −Я понимаю, тебе не доводилось видеть нечто подобное, но дитя, тебе нужно взять себя в руки.

Йоко кивала и прижимала к себе руки, однако тревогу просто так не отпустить. От страха девушка слышала свой пульс, бьющий в висках.

−Сейчас наша цель – отвлечь их. Затем сорвать маски.

Продышавшись, девушка кивнула и достала офуда защиты, у нее была кое какая идея, но для этого нужно было, чтобы богиня отвлекла девушек.

Она подошла к женщине и жестами офуда, круг и девушек. Богиня сразу все поняла и улыбкой достала бутыль из рукава, а затем сняла защиту. Веер божества раскрылся, и вода из бутыли взвыла ввысь. Богиня отскочила и сразу побежала к древу.

Хранительницы, как только заметили, что она движется в сторону сакуры, тут же побежали за ней и растянули ленту до того, что она по размеру могла обхватить дерево сакуры раз двадцать.

Чтобы не терять время, Йоко нашла камень на земле и начала чертить круг. Ее действия прервал бег позади нее. Достав офуда, она не успела среагировать, как ее схватили за волосы.

Перед ней стояла высокая женщина в белой маске с каким-то незнакомым для Йоко цветком и сжимала волосы Йоко. На весь лес разнесся крик. Туманная дева кинула девушку в дерево и тут же та почувствовала, как хрустят ее кости. Было больно и страшно.

Офуда она успела достать. Рука дрожала,  и, как только на нее налетела эта женщина, она громко произнесла заклинание. Это было последнее, что она успела произнести. Перед ней вспыхнул огонь. Горло охватила боль. Воздуха не хватало. Точно, СПИНА! Больное место, которое получило такой удар.

Тело девушки полетело вниз на землю, но ее оно так и не коснулось. Тело вновь подхватили и прижали к себе. Снова барьер. Камуй прижала палец к груди девушки и что-то шептала. Стало легче. Никогда ей так легко не становилось за короткое время. Вот что значит божество.

−Я… вас подвела,– через боль говорила Йоко, − я не успела…

−Не думай об этом. Все хорошо. Нужно придумать просто что-то,  что нам поможет.

Йоко кивнула и, с трудом поднявшись, осмотрела лес. Туман был также густ. Атак в сторону них не было. Девушки, связанные меж собой, понимали, что все это бесполезно и нужно лишь ждать.

−Я могу их отвлечь. Но я переживаю, чтобы они тебе чего снова не сделали.

Йоко было стыдно за то, что сейчас она была обузой для Вакки-уш-Камуй. Было тяжело стоять. Ради использования офуда она потратила некоторую часть драгоценной ки.

−Я ведь мешаю вам. Все-таки стоило мне сидеть дома и дожидаться своей участи.

Чужая рука с силой сжала плечо смертной, отчего та ахнула.

−Если бы, дитя, ты не хотела жить, ты бы не пошла сюда! Не думай нюни распускать! Дороги назад нет, и ты не можешь воротиться. Поэтому перестань! − как бы строго-то не звучало, но куницуками была права. Если решилась, то иди до конца. Слезы твои ничем не помогут,− Круг у тебя начерчен, осталось активировать.

Слова богини были для Йоко вразумительной пощечиной. Она кивнула и быстро вытерла слезы. Сейчас нужно было активировать защиту, чтобы ее не тронули, а дальше дело за богиней. Ее черед придет, когда нужно будет разлучить связанных сестер.

Барьер был снят. Девушка мигом понеслась к кругу, доставая на бегу офуда. Приложив их к очерченной линии, девушка громко произнесла заклинание, активирующее барьер. Это все произошло очень быстро. Стоило только ждать приказа от божества. Было подозрительно тихо. Только смех сестер и их ходьба слышалась по округе. Йоко сглотнула слюну. Напряжение било ключом.

Девушка ощутила в один момент, как земля начинает подрагивать. Она успела среагировать и закрыла уши. Раздалась протяжная игра на флейте. Высокие ноты заставляли дрожать все в округе. Как это было не естественно для высоких звуков. Послышался крик двух девушек и аккуратный шепот, щекочущий ухо.

–Сейчас,– ласково и тихо произнес чужой голос.

На удивление уши не болели, похоже, богиня умела контролировать зону распространения звуковых волн. В кармане торчали подготовленные за ранее офуда огня. Опустив руки с ушей, девушка быстрым движением вытащила талисман. Она слышала, как кричат девушки и где они находятся. Сейчас Йоко в самой благоприятной обстановке.

Девушка подбежала прямо к ним и заприметила ту самую ленту, которой они были связаны. Шестое чувство подсказывало, что именно в ней заложена связь между девушками. Богиня ей не говорила, но она уже поняла, что эти девочки − близнецы. Ей было интересно, как же они погибли, что с ними случилось? Но сейчас не было времени думать об этом. Рука слегка вздрогнула, и офудо мелькнуло в руке. Мгновение и было произнесено громко заклинание. Йоко всеми силами направила ки в бумажку, которая полыхнула, но пальцы не задела.

Йоко бежала так быстро как могла, и вот. Офудо коснулось ленты, и девушка принимая лежачее положение пролетела прямо под лентой. Музыка все также играла.

−Сестренка, сестренка! Наша лента! − громко, со злостью в голосе прокричала одна из дам. Обе они повернулись в сторону смертной. Лента почти сгорела. Огонь не трогал тела покойниц. Точнее он касался их, но безрезультатно, словно и нет там никакого тела.

−Сестренка, она во всем виновата! Она пришла погубить древо, так еще и нашу ленту оборвала! − все тот же недовольный голос донесся с еще большей злостью. Девушка, что говорила все это время, пошла прямиком к Йоко. Музыки больше не было. Тело сковал страх. Где же Вакка-уш-Камуй-сама?!

Йоко быстро начала ползти спиной назад, лишь бы отдалится от дамы в маске. В руке мелькнул клинок, а на нем от бликов лунного света стала видна надпись «Юмико», похоже так звали девушку.

−Стой, а где вторая?! − вдруг окликнула девушку та, что стояла сзади.

−А какое дело нам до нее? Эту заберем, и дело с концом, а до нас ей будет не добраться!

−Это, конечно, имеет смысл, но не думаю, что все так просто. Это же все-таки божество, они предусмотрительны, не думай, что они будут так просто оставлять подопечных, − похоже, из них самой рассудительной была именно эта девушка.

−Кимико, пока ты болтаешь, мы могли бы уже забрать ее! Так, мы действительно тянем время! − теперь стало ясно, как их звали. Пока сестры спорили, девушка быстро вскочила и побежала подальше от них. Заметив, что девушка убежала, близнецы ринулись вслед за ней. Сейчас они не могли чувствовать действия друг друга. Хоть какой-то плюс. Но силы было у них не отнимать. От сего факта становилось некомфортно.

Бежать далеко не получилось. Кто-то схватил Йоко за талию и потянул с дикой силой ввысь. Та даже взвизгнуть не успела, ибо рот девушки закрыли рукой.

−Тише, − послышался знакомый голос от которого стало легче. Уш-Камуй не бросила ее. Добрый взгляд смотрел на девушку и тут же был переведен в сторону вскочивших на дерево девушек Они окружили и не теряя ни минуты  рванули на них.

Богиня прикрыла Йоко своим телом. В правой руке раскрылся веер. Легкие элегантные взмахи. Близняшки кружили вокруг них и размахивали клинками в попытке  нанести удар, но куницуками стойко стояла на ветке дерева. Было поразительно, как она умудрялась держать равновесие, Йоко и при этом уклоняться от ударов. Не прошло и пары минут, как удары начала наносить богиня, они были сильными и наступающими. Призраки были в недоумении, как она еще держалась, собственно и сама Йоко была поражена.

Клинок пролетел прямо над головой Йоко, от чего она сжалась еще больше. Руки соскочили с пояса богини, и ноги не почувствовали под собой опоры. Она падала. Высота была приличная.  Богиня не могла отвлечься от бойни, но и оставить смертную не могла. Все словно замедлилось. Йоко снова почувствовала страх за свою жизнь. Тело летело прямо на землю. Она видела твердую почву и уже мысленно ощутила, как ее кости ломаются, и изо рта идет кровь с привкусом железа. Этот вкус был знаком для девушки с детства и даже иногда привлекал ее.

Но ожидаемого удара не последовало,  кто-то подхватил девушку, но это была не богиня. Чужие руки сжали ее тело и положили аккуратно на землю. Йоко не успела уловить, кто там именно ее поймал, ибо все произошло слишком быстро. Лишь отдаленные черты лица мужчины, хотя скорее парня. Он спас ее, но кто он был?

Поднялась Йоко без проблем и посмотрела наверх. Слышны были лязги клинков шелест листьев, шуршание многослойных одеяний богини. Женщина спрыгнула с веток не сразу и подбежала к девушке.

−Как ты? − с волнением в голосе проговорила богиня.

−Кто-то меня поймал. Я в порядке

В ответ на это Куницуками воды улыбнулась и направила свой взор на спустившихся с дерева призраков. Они тут же прыгнули на богиню, но та с улыбкой взвыла в воздух и, вытянув руки, коснулась масок девушек. Они завопили, но было уже поздно. Богиня легким движением руки сорвала маски с лиц девушек. Йоко впервые увидела, кто перед ней был. Красивые девушки, даже очень. Одна из них оглядела вторую, тогда как другая запустила клинок в Вакку-уш-Камуй.

Божество кинуло на землю маски и почувствовала боль в плече. Она отвлеклась и не успела уклониться. Но на лице ничего не дрогнуло. Куницуками потянулась к клинку и вытащила его с плеча и заметила маленькую  иглу, торчащую из острия. Удивленная богиня направила взгляд в сторону девушек.

Близняшки начали тлеть, их тела, подобно праху, развивающемуся на ветру, рассыпались и по частичкам разлетались в разные стороны, излучая белый лунный свет. Их взгляды переплетались. Одна из девушек подошла к сестре и обвила своими пальцами ладонь другой дамы.

−Прости Кими, ты снова умираешь из-за меня, − с тяжестью в голосе сказала Юмико, это было последнее, что она успела сказать. Тела их окончательно растворились. В этот момент Йоко с облегчением вздохнула. А вот Вакка-уш-Камуй была в странном смятении.

−Нужно сжечь маски, − твердо сказала богиня и наступила на фарфоровые изделия, дабы разбить их сандалиями гэта.

Йоко подошла к божеству и посмотрела на рану, кровоточащую из плеча.

−Вам сильно больно? Оно скоро заживет? − настойчиво спросила девушка.

−Уж не знаю, в их клинках был яд.

−Что?! − этот факт изрядно удивил девушку.

−Они его прятали в выдвижной игле, что выдвигается, если надавить на одну часть рукояти, − после своих слов богиня наглядно показала механизм клинка, − это очень интересны способ спрятать яд. Даже не знаю, перенесет ли его мое тело, я могу регенерироваться, однако с ядами я за столь долгое время сталкивалась от силы два раза, и то, они были настолько слабы, что это не помешало моей коже затянуться за пару минут, а сейчас я чувствую, что она даже не хочет затягиваться.

От такого заявления Йоко громко охнула и посмотрела на руки богини, которая пыталась ею двигать, и раз за разом девушка замечала, что Вакка-уш-Камуй всячески напрягает руку. На нежном женском запястье вздулись ели заметные венки, которые как змеи проходили от костяшек пальцев до самого хряща руки, а может и дальше, но кимоно скрывало большую часть руки.

Девушке пришло осознание, что если бы не защита богини, Йоко легко могла погибнуть. Раз уж яды на нее особо не действуют, а этот еще и обездвижил руку, то, что он мог сделать с самой Йоко.

Рука старшей резко вскинулась и меч вместе с ней. Но с ее стороны послышался тихий, ели заметный вздох разочарования. Йоко сначала не поняла, в чем проблема, но затем увидела, что руки богини музыки обмякла и снова выпустила из своих цепких объятий меч. Он со свистом полетел на землю, и острие неглубоко вошло в землю. А рука, как у тряпичной куклы, упала и болталась, словно ее можно было отрубить и богине бы даже больно не сделалось, рука будто перестала быть частью тела.

−Похоже, меч взять этой рукой не выйдет. Как же дурно, что нас не учили владению мечом обеими руками, − проговорила богиня с досадой. Рабочая рука потянулась в голове и достала одну из шпилек, которая в считаные секунды приобрела вид веера, точнее, богиня раскрыла ее, как обычный веер, каковым, похоже, и являлась данная шпилька, этим веером она начала беззаботно обмахиваться, словно ничего не произошло.

Сосредоточив взгляд на веере, Йоко несколько секунд размышляла о чем-то и вдруг указала на веер с глазами горячими идеей.

−Вы ведь умеете с помощью веера подчинять себе какие-нибудь предметы

Вакка-уш-Камуй поняла, к чему клонит девушка, и достала второй бутылек. Подбросив его, она зафиксировала воду в воздухе. Веер аккуратно передвигался. Йоко с удивлением смотрела на парящую воду, которую сейчас могла рассмотреть лучше.

−В тебе еще осталась ки. Как только я остановлю жизненный цикл сакуры, с помощью офуда ты подожжешь маски, − говорила женщина, идя в сторону меча, который она вытащила из земли все той же водой и опробовала, как себя ведет он. В целом все управлялось хорошо. Одним прыжком Вакка-уш-Камуй оказалась около сакуры, и быстрым движением меч прорезал тишину ночного леса. Йоко услышала треск и подошла к богине.

−Разве вы перерезали корни?− не видя изменений, спросила Йоко

Богиня ничего не ответила и, подойдя к дереву, ткнула в него веером. Ствол от основания дерева медленно упал за землю. Девушку поразило, как так легко этот меч смог разрубить ствол дерева.

−Что это за меч такой?

−Меч солнца, подарок нашей светлейшей владыки Аматерасу.

−Ни разу о таком не слышала

−Его выковывает из своих лучей владыка через сто лет, когда возносятся высшие божества. Если за эти сто лет они не теряют свой потенциал и все еще находятся на небесах, Аматерасу вручает такой меч. Однако использовать его нужно предельно осторожно.

−Почему же? Он так опасен?

−Беда в том, что данный меч ужасно горячий. Он ведь из самих лучей солнца выкован. Если им пронзить человека− он умрет быстрой смертью. Превратится в прах. Если им ранить екая− он умрет в ближайшие три дня, однако все это зависит от его силы. Демоны Они, допустим, умирают за четыре дня. А вот если божество… богам здесь больше всего не повезло. Огонь меча испепелит их тело за семь дней в ужасных муках. Что екая, что бога будет мучать ужасный жар, который невозможно заглушить. Даже если в нем пылает стихия огня− она лишь ослабить действие меча, но не уберет его.

−И что, неужели это необратимо?!− поражённая услышанным, спросила Йоко.

−Увы. Даже сама Аматерасу не может обратить последствие удара.

−Но как вообще можно пользоваться такое оружие− это ведь угроза всем богам?!

−А ты думаешь, этого не знают боги. Им зачитываются правила предосторожности с этим мечом при получении. Именно поэтому им пользуются только боги высших небес. Они проверены веками и Аматерасу, доверяя им меч− доверяет себе.

−Но это же безрассудно!− возмущенная Йоко пыталась отстоять свою точку зрения, однако богиня уже не желала спорить, и меч исчез из руки женщины.

−Доставай офуда Йоко, нужно покончить с масками.

Поняв, что дальнейшего диалога не последует, девушка кивнула. Подбежав к месту, где лежали фарфоровые осколки, она достала подготовленные офуда огня. Руки дрожали, но она сосредоточилась. Приложив амулет к обломкам, произнесла заклинание. Бумага вспыхнула, пламя перекинулось на маски, и фарфор начал чернеть, покрываться трещинами, а затем плавиться, словно был воском. В воздухе разнёсся горький запах дыма, от которого щипало глаза. Девушка упорно глядела на огонь, когда заметила, что около него лежит меч солнца.

Йоко удивленно подняла взгляд, на что заметила легкую ухмылку со стороны богини.

−Меч дает жар огню. Без этого фарфор вряд ли бы догорел,− Вакка-уш-Камуй наклонилась к огню. Однако Йоко приметила, что огонь слабо уничтожал маски, а если быть точным, они просто рассыпались.

В одно мгновенье в руке богини появился шар, целиком состоящий из воды. Такие чудеса Йоко видела впервые, отчего ее рот невольно открылся от удивления. В этом моменте богиня показалась ей очень простой. Ее силуэт купался в отблесках жара, каждая линия тела подчёркивалась игрой огненных искр. Волосы мерцали, будто струи расплавленного золота, а в глазах − бездна мудрости и первозданная мощь. Как же красиво вода отражает огонь. Две вещи, на которые можно смотреть бесконечно объединились, и теперь отвести взгляд было еще тяжелее.

До этого Йоко не замечала, что лицо богини украшает аккуратная родинка под глазом.

«Женщина с родинкой на пути слез обречена лить их всю жизнь»,−пронеслась у Йоко народное суеверие о символике родинок на теле человека,−Интересно, а много ли она пролила слез на свою жизнь, я ведь совсем не знаю, чем она жила, и была ли весела вся ее жизнь. Может, она и вправду мучилась?

Мысли Йоко были прерваны шипением от потухшего огня. Тот самый шарик был намерено пролит на огонь. От масок остался фарфоровый пепел. Йоко обдало легкой грустью. А какая у этих девушек была жизнь? Почему она оборвалась? Кем они были? Мысли забили голову девушки и она даже не заметила, как богиня подошла к ней и положила руку ей на плечо.

−Ты молодец. Ты хорошо справилась, а теперь тебе нужно отдохнуть.

−Да, наверное, у меня голова кружится,− с усталостью проговорила девушка и ощутила тяжесть своего тела. Ки было слишком мало для поддержания жизни. Последнее, что Йоко помнила, перед тем как потеряла сознание – это богиню сзади, которой образовалось две фигуры, а дальше темнота.