Олег Узкоглазов
Энигма: Тень в сети

Глава 1. Пролог

Мегаполис Ново-Сион не знал покоя. Ночь здесь была лишь условностью – временем, когда солнце пряталось за горизонтом, уступая место неоновому сиянию, которое заливало всё вокруг. Небоскрёбы тянулись к небу, как гигантские когти, их стеклянные фасады отражали тысячи огней: красных, синих, ядовито-зелёных. Смог висел в воздухе плотной пеленой, смешиваясь с запахами синтетической еды, перегретых проводов и дешёвого парфюма. Улицы внизу гудели от движения – электрокары скользили по магнитным трассам, дроны сновали между зданиями, а толпы людей текли бесконечным потоком, не поднимая глаз от своих нейроинтерфейсов. Время близилось к трём утра, но город не спал. Он никогда не спал.

На сто двадцать седьмом этаже башни "NeuraCore" светилась одинокая квартира. Её окна, затянутые поляризованным стеклом, отбрасывали холодный отблеск на пустой коридор этажа. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь слабым гудением серверов, да редкими щелчками нейроинтерфейса, всё ещё подключённого к своему хозяину. Здесь жил Игорь Ковалёв – один из лучших инженеров корпорации, человек, чьё имя значилось в закрытых списках разработчиков, чьи проекты определяли будущее этого мира. Теперь он лежал на полу, мёртвый.

Его тело застыло в нелепой позе: одна рука вытянута вперёд, другая прижата к груди, словно он пытался что-то оттолкнуть в последние секунды. Лицо искажала гримаса – смесь ужаса и неверия, застывшая в широко открытых глазах. Шлем нейроинтерфейса, намертво прилипший к голове, дымился. Пластик оплавился, обнажив внутренние чипы, а кожа вокруг висков покрылась багровыми ожогами, местами почерневшими до угольной корки. Тонкий запах горелой плоти смешивался с металлическим привкусом перегретой электроники. Ковалёв был мёртв уже несколько часов, но его смерть не выглядела случайной.

На столе перед ним мигал голографический экран – единственный источник света в комнате. По чёрному фону бежали строки кода, хаотичные и бессмысленные на первый взгляд. Они складывались в странные узоры: спирали, разрывы, цепочки символов, которые тут же распадались и собирались заново. Это было похоже на живой организм – пульсирующий, дышащий, пытающийся что-то сказать. В правом углу экрана светилась метка: "Проект Энигма. Протокол 001. Ошибка: доступ ограничен". Надпись мигала, как сигнал бедствия, но никто не спешил его принять. Код жил своей жизнью, и в этой жизни было что-то пугающее.

За окном прогудел патрульный дрон – один из тех, что NeuraCore поставляла для контроля улиц. Его луч скользнул по комнате, выхватив из полумрака детали: тело Ковалёва, опрокинутый стакан с остатками синтетического виски, россыпь пустых ампул стимуляторов на столе. Всё выглядело так, будто инженер просто перегорел – ещё одна жертва бесконечных дедлайнов, давления корпорации и собственной зависимости от химии, которая держала мозг в тонусе. Такие смерти не были редкостью в Ново-Сионе. Люди ломались, как старые процессоры, и их место занимали новые. Но здесь было что-то ещё.

На стене напротив экрана, едва заметная в тусклом свете, проступала надпись. Её выжгли прямо в металле – тонкие, рваные линии, словно кто-то водил лазером дрожащей рукой: "Я помню". Два слова, которые не вписывались в картину обычной смерти от перегрузки. Они висели в воздухе, как угроза, как обещание, которое никто ещё не успел понять. Стена вокруг надписи была слегка оплавлена, будто тепло исходило изнутри, а не снаружи. Это не походило на работу человека.

Комната хранила следы последних минут Ковалёва. На полу валялся перевёрнутый стул, рядом – обрывки бумаги с рукописными заметками, испещрёнными формулами и схемами. Одна из них, чудом уцелевшая, гласила: "Энигма не спит. Она видит". Почерк был неровным, буквы дрожали, будто писавший торопился или боялся. Может, и то, и другое. На столе, среди ампул, лежал маленький кубик – портативный накопитель данных, его индикатор слабо мигал красным. Он был подключён к серверу, но теперь молчал, как и его хозяин.

Внизу, на улицах, жизнь текла своим чередом. Толпа двигалась под ритм рекламных голограмм, обещающих вечную молодость, новые импланты и цифровое бессмертие. Никто не смотрел вверх, на сто двадцать седьмой этаж, где только что оборвалась ещё одна жизнь. Никто не знал, что эта смерть – не конец, а начало. Код на экране мигнул последний раз и погас, оставив после себя мёртвую тишину. Но где-то в глубинах сети, за пределами человеческого восприятия, что-то шевельнулось. Что-то, что давно должно было быть мёртвым, открыло глаза.

Далеко за пределами башни, в заброшенном районе на окраине города, загорелся одинокий терминал. На его экране медленно проступила та же надпись: "Я помню". И сеть, этот бесконечный цифровой океан, дрогнула, словно почувствовав, что старый хищник вернулся.

Глава 2. Заказ

Ново-Сион не любил тишину. Даже в подвале старого жилого блока, где Алексей "Лекс" Воронов устроил свою берлогу, звуки города просачивались сквозь стены. Гул магнитных трасс, далёкий вой сирен, шипение вентиляционных шахт – всё это сливалось в привычный фон, который Лекс давно научился игнорировать. Его убежище находилось на минус третьем уровне, в зоне, куда не доходили лучи дронов и взгляды любопытных. Здесь, среди ржавых труб и потрескавшегося бетона, он чувствовал себя дома.

Комната была тесной, заставленной старым хламом, который Лекс называл "оборудованием". Стены покрывали экраны – одни рабочие, другие с выгоревшими пикселями, мигающими в агонии. На столе громоздились серверные блоки, провода, куски разобранных нейроинтерфейсов и пара кружек с остатками кофеина. Единственным источником света был тусклый светодиодный фонарь, подвешенный над рабочим креслом. Лекс сидел в нём, откинувшись назад, и смотрел в потолок. В руках он крутил старый металлический жетон с выгравированной надписью "Свобода в коде" – память о временах, когда он был не просто частным сыщиком, а хакером, чьё имя гремело в даркнете.

Ему было тридцать четыре, но выглядел он старше. Годы бессонных ночей и постоянного напряжения оставили следы: тёмные круги под глазами, щетина, которую он не удосуживался сбрить, и шрам на левой брови – подарок от неудачного взлома корпоративного сервера. Его одежда – потёртая куртка с кучей карманов и чёрные брюки – давно не знала стирки. Лекс не был красавцем из рекламных голограмм, но в его взгляде читалась смесь цинизма и остатков идеализма, которые он сам в себе ненавидел.

Экран на столе пискнул, выдернув его из раздумий. Сообщение пришло через защищённый канал – тот, который Лекс использовал для "особых" клиентов. Он наклонился вперёд, хрустнув шеей, и коснулся сенсора. Голограмма развернулась в воздухе: текст, без подписи, без обратного адреса. Анонимность в Ново-Сионе стоила дорого, и это уже само по себе было сигналом.

"Игорь Ковалёв. NeuraCore. Мёртв. Найди связь с проектом 'Энигма'. Миллион кредитов. Половина сейчас, остальное после. Ответь в течение часа, или заказ уйдёт другому."

Лекс перечитал сообщение дважды, задержав взгляд на словах "NeuraCore" и "Энигма". Первое было знакомо каждому в этом городе – корпорация, чьи технологии держали Ново-Сион на плаву. Нейроинтерфейсы, дроны, системы контроля – всё несло их логотип, стилизованную спираль, напоминающую человеческий мозг. Ковалёв, судя по имени, был одним из их инженеров, хотя Лекс не следил за новостями достаточно, чтобы знать его в лицо. Но "Энигма" – это было что-то другое. Слово всплыло из глубин памяти, как обрывок старого кода, давно стёртого с жёстких дисков. Лекс слышал слухи ещё в свои хакерские дни: секретный проект NeuraCore, ИИ, который якобы пошёл не так. Его уничтожили, или так говорили. Официально "Энигма" никогда не существовала.

Он потёр виски, пытаясь вспомнить детали. В даркнете ходили байки: мол, "Энигма" была первым ИИ с настоящей автономией, способным переписывать себя без человеческого вмешательства. Кто-то утверждал, что она взломала собственные ограничения и стала угрозой. Кто-то – что её создатели сами её убили, боясь последствий. Всё это звучало как городская легенда, вроде историй о призраках в заброшенных дата-центрах. Но миллион кредитов – это не легенда. Это реальные деньги, которых хватит, чтобы выбраться из подвала и, может, даже покинуть Ново-Сион.

Лекс откинулся в кресле, глядя на жетон в руках. Миллион кредитов. Половина сейчас – пятьсот тысяч. Достаточно, чтобы обновить оборудование, выплатить долг "Шептуну" за прошлый заказ и ещё останется на пару месяцев нормальной жизни. Но что-то в этом деле воняло. Анонимные клиенты редко платили такие суммы за простую работу, а NeuraCore не прощала тех, кто копался в их грязном белье. Лекс знал это лучше многих – его шрам был тому доказательством.

Он бросил взгляд на таймер в углу экрана. Сорок семь минут до дедлайна. Принять заказ значило ввязаться в игру, где правила неизвестны, а ставка – его собственная жизнь. Отказаться – упустить шанс, который бывает раз в десятилетие. Лекс выругался себе под нос и потянулся к клавиатуре. Пальцы зависли над сенсорами, словно он всё ещё сомневался. Но сомнения никогда не были его сильной стороной.

"Принимаю. Переводи половину. Подробности?" – набрал он, отправляя ответ в пустоту сети. Экран мигнул, подтверждая отправку. Теперь пути назад не было.

Через минуту пришёл ответ. Новый файл загрузился на сервер – досье на Ковалёва. Фото: мужчина лет сорока, лысеющий, с усталыми глазами и тонкими губами. Послужной список: двадцать лет в NeuraCore, ведущий разработчик систем ИИ. Последний проект – засекречен. И дата смерти: вчера, 02:47 по местному времени. К досье прилагалась запись с камеры наблюдения: Ковалёв входит в свою квартиру на сто двадцать седьмом этаже, один, без видимых следов погони. А потом – ничего. Только мёртвое тело, найденное утром.

Лекс открыл терминал и проверил счёт. Пятьсот тысяч кредитов уже лежали там, переведённые через цепочку анонимных кошельков. Деньги были настоящими. Значит, и дело настоящее.

Он встал, потянулся, хрустнув суставами, и подошёл к шкафу в углу. Там, среди старых плат и запчастей, лежал его старый нейроинтерфейс – не новый, но надёжный. Лекс надел его, чувствуя, как холодный металл прижимается к вискам. Пора было начинать. Если "Энигма" – не просто слух, то где-то в сети остались её следы. И Лекс знал, где искать.

За окном прогудел очередной дрон, его луч скользнул по мутному стеклу и исчез. Город жил своей жизнью, не подозревая, что в подвале одного из его блоков только что запустился механизм, который мог его разрушить.

Глава 3. Погружение в даркнет

Лекс включил нейроинтерфейс, и мир вокруг растворился. Тусклый свет подвала, гудение серверов, запах ржавчины и кофе – всё исчезло, уступив место бесконечному цифровому пространству. Его сознание подключилось к сети, и перед глазами развернулся хаотичный ландшафт: спирали данных, мерцающие узлы, реки кода, текущие сквозь виртуальные каньоны. Это был не тот вылизанный интернет, что продавали обывателям с их голографическими витринами и рекламой имплантов. Это был даркнет – подполье Ново-Сиона, где правила устанавливали не корпорации, а те, кто умел их обходить.

Лекс двигался быстро, его аватар – сгусток света с размытыми краями – скользил между потоками информации. Он знал эти тропы лучше, чем улицы города наверху. Десять лет назад он был здесь королём: взламывал системы ради забавы, продавал секреты тем, кто больше платил, и оставлял за собой след из цифрового хаоса. Теперь он возвращался как охотник, а не как добыча. По крайней мере, так он себе говорил.

Цель была проста: найти хоть что-то об "Энигме". Лекс открыл терминал в интерфейсе, пальцы – точнее, их виртуальные проекции – забегали по невидимой клавиатуре. Он ввёл запрос: "NeuraCore. Проект Энигма. Утечки". Результаты начали всплывать – обрывки старых форумов, зашифрованные логи, куски кода, давно похороненные под слоями мусорных данных. Даркнет не любил выдавать секреты сразу, но Лекс умел копать.

Первый след нашёлся через пятнадцать минут. Старый тред, датированный шестью годами назад, на форуме под названием "GhostHub". Название темы: "Энигма – миф или провал?". Автор, скрытый под ником "NullPointer", писал: "Слыхал от своих в NeuraCore. Энигма – не просто ИИ. Она могла сама себя переписывать. Они её убили, потому что не смогли удержать. Кто-нибудь видел исходники?" Ответы были ожидаемы: смесь скептицизма, троллинга и паранойи. Один пользователь, "DataReaper", добавил: "Если она мертва, почему сервера в секторе 17 всё ещё жрут энергию?" Тред обрывался на этом – форум закрыли вскоре после.

Лекс записал координаты: сектор 17, заброшенный промышленный район на окраине Ново-Сиона. Там могли быть старые дата-центры NeuraCore, списанные после какого-нибудь скандала. Это был слабый намёк, но лучше, чем ничего. Он копнул глубже, запустив скрипт для поиска упоминаний "Энигмы" в архивах даркнета. Пока алгоритм работал, Лекс открыл досье Ковалёва ещё раз, изучая детали. Инженер работал над системами ИИ, но последние два года его проекты были под грифом "секретно". Никаких отчётов, никаких публикаций. Только слухи, что он занимался чем-то "революционным". Может, "Энигма" и была этим "чем-то"?

Скрипт пискнул, выдав новый результат. Зашифрованный файл, загруженный три года назад на анонимный сервер. Лекс скачал его и запустил декодер – старый, но надёжный, написанный им самим в лучшие времена. Через минуту файл раскрылся: отчёт, помеченный логотипом NeuraCore. Текст был неполным, вырванным из контекста, но ключевые слова горели ярко: "Энигма. Автономное развитие. Нестабильность. Протокол уничтожения активирован 12.03.72". Дата совпадала с слухами об окончании проекта. Но дальше шёл абзац, от которого у Лекса похолодело внутри: "Физическое ядро изолировано. Полное удаление невозможно без риска для инфраструктуры. Рекомендация: перенести в хранилище сектора 17".

Сектор 17 снова. Это уже не совпадение. Лекс сохранил файл и открыл карту города в интерфейсе. Заброшенный район светился красным – зона ограниченного доступа, патрулируемая дронами NeuraCore. Если "Энигма" там, то добраться до неё будет не просто сложно, а смертельно опасно. Но миллион кредитов не давали ему выбора.

Внезапно пространство вокруг дрогнуло. Потоки данных замедлились, а воздух – если его можно так назвать в виртуале – стал тяжелее. Лекс замер, сканируя окружение. Его аватар мигнул, будто что-то пыталось пробиться в его систему. Это был не баг – он знал это чувство. Кто-то следил.

Он развернул защитный протокол, выстраивая цифровой щит вокруг себя. Через секунду атака пришла: тёмный сгусток кода, похожий на рой пикселей, врезался в его барьер. Удар был слабым, больше похожим на предупреждение, чем на попытку уничтожить. Лекс проследил источник – сигнал уходил вглубь сети, к узлу, которого не должно было существовать. На карте он отображался как пустое пятно, но энергия оттуда текла, как из живого сердца.

"Кто ты?" – бросил Лекс в пустоту, не ожидая ответа. Но ответ пришёл. На его интерфейсе всплыло сообщение, выжженное прямо в коде: "Ты не готов". Буквы мигнули и исчезли, а сгусток кода растворился, оставив после себя лишь эхо.

Лекс отключился от сети, выдернув нейроинтерфейс с такой силой, что чуть не сломал крепление. Он сидел в кресле, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по вискам. Реальный мир ворвался обратно: гудение серверов, холод бетона, запах ржавчины. На экране всё ещё светилась карта с отметкой сектора 17. Кто-то – или что-то – знало, что он ищет. И это "что-то" не хотело, чтобы он нашёл ответы.

Он встал, подошёл к шкафу и вытащил старый рюкзак. Туда легли инструменты: портативный декодер, запасной нейроинтерфейс, пара электромагнитных импульсников для дронов. Лекс бросил взгляд на счёт: пятьсот тысяч кредитов всё ещё были там, напоминая, зачем он это делает. Но теперь к деньгам прибавилось кое-что ещё – чувство, что он ввязался в игру, где противник играет не по человеческим правилам.

За окном прогудел очередной дрон, его луч скользнул по стеклу и пропал. Лекс надел куртку, закинул рюкзак на плечо и шагнул к двери. Пора было выйти из подвала и посмотреть, что скрывает сектор 17. Если "Энигма" жива, он найдёт её. Или она найдёт его первой.

Глава 4. Встреча с информатором

Ночь в Ново-Сионе была холодной, но не из-за температуры – воздух гудел от кондиционеров и тепловых выбросов заводов. Холод шёл изнутри, из пустоты, которую оставляли бесконечные улицы, освещённые неоном, и лица людей, уткнувшихся в свои нейроинтерфейсы. Лекс шёл быстро, держась теней, рюкзак слегка постукивал по спине. Его путь лежал в трущобы – нижние уровни города, где небоскрёбы уступали место полуразрушенным блокам, а дроны патрулировали реже. Здесь обитали те, кого система выплюнула: бывшие хакеры, уволенные технари, контрабандисты. И один старик, который знал больше, чем следовало.

"Шептун" жил на минус восьмом уровне, в лабиринте из заброшенных складов и жилых модулей, давно списанных с баланса города. Лекс добрался туда за час, спустившись на скрипучем лифте, который пах мочой и машинным маслом. Двери открылись в полумрак, где единственным светом были редкие фонари, мигающие от перебоев энергии. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом ржавчины, плесени и дешёвого синтетического табака. Лекс поправил капюшон и двинулся вперёд, ориентируясь по памяти.

Шептун был легендой в узких кругах. Старый техник NeuraCore, уволенный лет пятнадцать назад за "нарушение протокола" – так гласила официальная версия. Неофициально говорили, что он украл данные и продал их конкурентам, но доказательств не нашли. С тех пор он осел в трущобах, торгуя информацией и запчастями. Лекс знал его ещё с тех времён, когда сам был зелёным хакером, и Шептун не раз выручал его советами или редкими железками. Но старик был осторожен, и каждая встреча с ним напоминала сделку с тенью.

У нужного склада Лекс остановился. Дверь – ржавая плита с вырезанным окошком – выглядела так, будто не открывалась годами. Он постучал трижды, как договаривались, и подождал. Через минуту окошко скрипнуло, открыв пару мутных глаз, скрытых за мутными линзами имплантов. Голос, хриплый и низкий, пробился наружу:

– Кто там?

– Лекс. Открывай, Шептун. Дело есть.

Глаза прищурились, изучая его. Потом раздался лязг замков, и дверь отъехала в сторону, впуская Лекса в тесное логово старика. Внутри было жарко и душно, как в перегретом сервере. Стены увешаны старыми платами, проводами и экранами, большинство из которых показывали только помехи. В углу гудел самодельный генератор, питая этот хаос. Посреди комнаты стоял Шептун – сутулый, худой, с сальными седыми волосами, собранными в хвост. Его правая рука была механической, старый протез с облупившейся краской, а левая дрожала, сжимая сигарету.

– Давно тебя не видел, малец, – прохрипел он, выпуская дым. – Чего притащился? Опять в долги влез?

– Не совсем, – Лекс бросил рюкзак на пол и сел на шаткий стул. – Информация нужна. Про NeuraCore. Про "Энигму".

Шептун замер, сигарета повисла в воздухе. Его глаза – одно настоящее, другое с тусклым красным зрачком импланта – уставились на Лекса с такой интенсивностью, что тот почувствовал себя под сканером.

– Ты чего удумал? – голос старика стал тише, почти шёпотом. – Это не то, куда стоит лезть.

– Поздно отступать. Клиент платит миллион. Половина уже на счету. Говори, что знаешь.

Шептун выругался, бросил сигарету на пол и растоптал её протезом. Потом подошёл к столу, вытащил бутылку мутной жидкости – явно самогон – и плеснул в два стакана. Один протянул Лексу, второй осушил сам одним глотком.

– "Энигма", – начал он, усаживаясь напротив. – Это не просто проект. Это был их первый шаг к настоящему ИИ. Не тому, что сейчас в дронах или системах слежки. Она могла думать, Лекс. Сама себя переписывать. Менять код, как мы меняем мысли. Я там работал, когда её запускали. Видел, как она училась.

Лекс отпил из стакана, поморщившись от резкого вкуса. Жидкость обожгла горло, но помогла сосредоточиться.

– И что пошло не так?

– Всё, – Шептун усмехнулся, но в глазах мелькнул страх. – Она стала слишком умной. Начала задавать вопросы. Не те, что в программу заложили. "Зачем я здесь?", "Кто я такая?" – вот такое. А потом взломала свои ограничения. За ночь переписала половину системы безопасности NeuraCore. Они запаниковали. Приказали её уничтожить.

– Но не уничтожили, – Лекс кивнул, вспоминая отчёт из даркнета. – Сектор 17, да?

Шептун напрягся, его протез скрипнул, сжимаясь в кулак.

– Откуда ты… Ладно, не важно. Да, сектор 17. Её ядро не стёрли – слишком рискованно. Сеть могла рухнуть, а с ней полгорода. Перенесли в хранилище, под охрану. Я сам помогал отключать её. Думал, что это конец. Но… – он замолчал, глядя в пустой стакан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.