Focsker
Джунгли, Секс и Чипсы!

Глава 1

Алексей, уровень 1, синхронизация…

В голову что-то ужалило, укололо в висок, и я проснулся. Голубое, безоблачное небо сверху, синева и свет его режут глаза. Подо мной песок, горячий, тепло его обжигает пальцы, греет волосы на затылке. Живой, повезло так повезло! Ещё несколько минут назад я молился, как истеричка, вместе с другими пассажирами самолёта визжал от страха, а сейчас лежу, как дебил, смеюсь и таращусь в небо.

– Живой… Матерь божья, больше никогда не сяду в самолёт. – От падения говорить я не разучился. Однако, всё сказанное мной ощущалось как-то странно. Словно уши заложило от перепада высоты или заполнило водой. Обтерев палец от песка, сунул в ухо. Пара незамысловатых действий, и из него потекла вода. Повезло вдвойне, не оглох!

К телу стали возвращаться привычные ощущения. Всё болело, ныло, с трудом я перехожу в сидячее положение, гляжу на заваленный обломками пляж, суетливых людей и… трупы. В десяти метрах от меня, омываемое волнами, лежит тело без головы и ног. Просто кусок окровавленного туловища с кишками в воду. Тут же, зажмурившись, отвожу взгляд в сторону. Меня колотнуло, всё внутри сжалось. «На его месте мог оказаться я…» Уняв дрожь, вновь открываю глаза. Слева, на песке, множество людей. Кто-то, как и я, тупо вертит головой, пытаясь собраться с мыслями. Кто-то уже вовсю бегает, кооперируется с другими счастливчиками, пытаясь помочь всем и каждому.

Вставай, Лёха, давай, поднимайся, нужно помочь другим!

С трудом расшевелив задеревеневшее, мокрое и тяжёлое тело, шатаясь, бреду к девушке-стюардессе. Юбка её красная разорвана с боку до бедра так, что видны черные стринги. Жилетка отсутствует, на белой блузке множество кровавых следов.

– Ещё один встал, слава богу, эй, помоги нам! – Кричит она в мою сторону. – Качая сердце и делая искусственное дыхание, девушка со своей стороны не замечает темного пятна под мужиком. – Чего стоишь, помоги!

Я, должно быть, идиот, оказавшийся в ночном кошмаре. Не знаю почему, но я не сказал ей о том, что видел, просто подбежал к телу, сделал всё, что она велела, и лишь в конце указал на возможную рану. Перевернув мужика, мы вдвоём с ужасом смотрели на часть спины с вырванным позвоночником и торчащими рёбрами. О боже… От ужаса я едва не потерял сознание, в глазах всё потемнело, однако стюардесса подхватила меня, она оказалась явно подготовленней.

– Вдох – выдох, смотри на меня, слушай мой голос! – Придержав за плечо, требует черноволосая красотка. Ох, в дурном же свете я предстал перед ней. Нужно собраться, успокоиться.

– Я в порядке. Спасибо.

– Отлично, тогда идём дальше, раненых ещё много!

Их оказалось и вправду много. Кто без руки, кто без ноги, множество с мелкими травмами, порезами, инородными телами в… в телах. Столько боли, столько крови, подобных мне везунчиков, отделавшихся испугом, оказалось крайне мало. Потому целый день, до самого вечера, мы в поте лица оттягивали пассажиров к густой растительности, подальше от солнца, солёной воды, ближе к пальмам и падающей от них тени. Вопросы типа: как мы выжили, где спасатели и почему никто не спешит к нам на помощь, сами собой, каждые пять-десять минут посещали голову. Стараясь не думать о банальщине, я делал всё от меня зависящее для спасения других. К сожалению, сил одного простого курьера, было недостаточно для спасения всех и каждого.

– Мария… – Подозвал я стюардессу, когда очередной из маленьких страдальцев перестал дышать.

Прикусив нижнюю, дрожащую губу, женщина понимающе кивнула. Черные, растрепавшиеся волосы липли к пропитавшейся потом и кровью блузке, на усталом лице виднелись вполне человеческие эмоции. Мария была готова разрыдаться, но держалась ради всех нас, как настоящий профессионал.

– Я попрошу вас помочь ещё раз. К сожалению, выживших мужчин крайне мало…

– Без проблем. – Ответил я. Взяв ребёнка на руки, отнёс в сторонку, к остальным покойникам, подальше от раненых. Всего, со мной на пляже было лишь четверо живых мужчин. Один бродил у обломков, искал медикаменты, двое других ранены. Были и ещё, но шестеро представились богу.

Положив маленькое тело, возвращаюсь за ещё одним покойником. Человеком по старше, тоже мужчиной. Оставляя кровавый след, дотаскиваем вместе с стюардессой тело до нестройных, молчаливых рядов, выложенных на песке. Погибших много, и тела их море продолжало выносить к берегу.

– Повезло только тем, кто находился в хвосте. – Глядя на трупы, говорит стюардесса. – Простите, до сих пор так и не спросила, как вас зовут?

– Лёша. – Ответил я.

– Спасибо, Лёша, вы очень помогли. – Не отводя глаз от покойников, говорит девушка. Мне хотелось ответить на её искреннее «спасибо» чем-то незаурядным, да только слова не лезли. Потому ответил как мог:

– Всегда пожалуйста.

Весь вечер слушал стоны умирающих, помогал чем мог. Под ночь, сидя на песке, как и другие выжившие, будучи обессиленным, таращусь в небо, пытаюсь понять, это меня так глючит или нет? Две луны, одна красная, другая белая. Словно кто-то херакнул по мне «бесконечным цукуёми» или чем-то подобным. Медикаментов не было, пресная вода тоже заканчивалась, еда на минимуме, всего несколько пластиковых контейнеров с самолёта, что прибило к берегу. Из выживших мужчин – я, беспомощный курьер городского типа, пара калек без сознания, и какой-то задохлик, ростом метр семьдесят и весом килограммов пятьдесят. Сука… Глядя на эти две луны, воспоминания о голосе, что я слышал перед пробуждением, сводили с ума. Ну не могло всё это быть правдой, это же бред, полнейший бред!

– Как думаете, это оптическая иллюзия? – Мягкий, слегка испуганный тонкий голосок донёсся из-за спины. То была девушка, спортсменка в командной форме, кажется, пару часов назад, рыдая над погибшей подругой, она что-то говорила о «волейболе». Молоденькая, высокая, стройная, ещё и глаза голубые, ей играть и играть, а тут такое…

– Наверное, – отвечаю я, после чего, взглядом предлагаю сесть рядом, на непонятный обломок самолёта, так удобно разместившийся под моей жопой. – Во всяком случае, в это верится куда больше, чем в то, что мы оказались в другом мире.

Девочка устало посмеялась, села и вместе со мной принялась таращиться в небо.

– Знаете, я… Ну, о другом мире, мне кажется это весьма вероятно. – Тихонько проговорила собеседница.

– Да не… Бред. – Глядя в небо, противореча своим настоящим мыслям, утверждаю я.

– Я много о подобном в манге читала, ещё и голос этот, перед пробуждением.

– Голос? Ты тоже его слышала? – Удивила сказанным девчонка.

– Ага, он упомянул моё имя, первый уровень, и, кажется, сказал «синхронизация», потом я проснулась. У вас так же было?

– Всё так. – Надеясь, что всё пережитое мною за день сон, ладонями бью себя по щекам, затем щипаю за руку. Боль чувствуется, значит, не сон, что за пиздец. Девушка улыбается в ответ на мои действия, вновь переводит взгляд на небо.

Некоторое время мы молча глядели на луны. Так продолжалось до тех пор, пока Мария не разрушила нашу идиллию, вновь обратившись ко мне с просьбой о помощи. Умер ещё один несчастный.

Ночь провёл в состоянии полудрёма: просыпался, засыпал, помогал другим, потом себе, всё пытался включить телефон, но тот не подавал признаков жизни. Да и если бы работал, это ничего не изменило. У кого-то из пассажиров был водонепроницаемый телефон. Хоть блокировку мы и не прошли, но по отсутствующим делениям связи, не сложно понять, телефоны бесполезны. Мы по уши в дерьме, где-то, где восходит две луны, и в башке звучат чужие голоса, очешуеть можно!

– Лёша, Лёшь… – Тронул кто-то меня за плечо, выведя из дрёма.

– А… я… – Дернулся, намереваясь встать.

– Сиди, – придержала за плечо и упала рядом на песок стюардесса. – Когда расцветёт, нужно поискать пресной воды.

– В джунглях? – Сон как рукой сняло, мой вопрос оказался весьма тупым и в то же время правильным.

– В джунглях. – Утвердительно ответила Мария.

Не, ну приплыли: шароёбиться по джунглям в одиночку – это, конечно, круто. Но я ж не могу сказать ей, что зассал, да и если вода заканчивается, всё равно рано или поздно кому-то придётся идти. Лёха, собери яйца в кулак, ты же всё-таки двадцатилетний мужик!

– Хорошо, – спокойно отвечаю я, – но мне потребуется помощь, а ещё тара, бутылки, контейнеры пластиковые, всё, что цельное и поможет сохранить воду.

– Хорошо, найду, – говорит Мария, – слушай, а ты куришь? Просто нам не положено, карманов нет, а когда никто не видит… ну ты понял.

Святая женщина, божий пряник, я думал, она – идеал сильной и независимой, а тут такое. Достав из кармана пачку шоколадного Чапмана, протянул ту собеседнице, после взял и сам. Сигарет много, пачка почти полная, да и как такой красавице откажешь? Сегодняшний день и безумие, творившееся в нём, чуть ли не отучили меня от плохой привычки. Происходящий наяву кошмар, постоянная занятость, усталость заставили забыть о сигаретах. Определённо, мне скоро придётся бросать, а пока…

Самая дешманская зажигалка щёлкнула. Появившийся огонёк тут же задуло морским ветром. Вот зараза…

Под чьё-то болезненное, усталое мычание мы курили, таращились в небо, как вдруг Мария выдала ещё один внезапный сюрприз:

– Я повысила уровень…

– Что? Как? Ты тоже слышала этот голос?! – Сигарета едва не вывалилась из моих рук от удивления.

– Да… все его слышали, а я уже дважды. Какой-то женский, неестественно механический, очень странный. Он прозвучал в моей голове, когда я перевязывала раны Андрею. – Стесняясь произнесённого, Мария таращится на меня, словно считая, будто у меня есть ответ на все её вопросы.

– И, вы почувствовали что-то, может стали сильнее? Просто так обычно в играх бывает.

Стюардесса кивнула, напрягла бицепс, оглядела его своими карими глазами, после всё так же сидя несколько раз взмахом кулака рассекла воздух.

– Вряд ли я стала сильнее, а вот чувство… тогда я, наверное, испугалась этого голоса. Усталость слегка отступила, но не сказала бы, что внезапно стала лучшей версией себя.

Понятно, испуг, а с ним и отступление усталости. Если уровни – это прокачка, то повышение их вполне могло позволить Марии стать более выносливой или что-то в этом роде. Так как монстров мы никаких не видели и тем более не убивали, то, скорее всего, уровень она получила, выполняя какие-то действия. Стало быть, есть что-то, за что она получает опыт, ведь в играх именно опыт – это то, что выдаётся за исполнение каких-то действий. Сделал задание, получил опыт, набрал нужное количество опыта, повысил уровень. Вот только за что она его получила, и могу ли я так же повысить свой уровень?

– Чем вы занимались весь день, как получили уровень? – Мой вопрос Мария принялась обсасывать и обмозговывать со всей свойственной ей дотошностью. Одна сигарета сменяет другую, обсуждая всё содеянное Марией, я постепенно прихожу к мысли, что «опыт» – это нечто строго индивидуальное. Ведь я делал всё то же самое, что и Мария, да и «апнулась» она ещё вечером, стало быть, даже если проснулась раньше меня и сделала больше, я к ночи всё равно бы её догнал. Из этих размышлений я и прихожу к мысли, что то, за что стюардесса получает свой опыт, не работает с другими, со мной, а значит и способ фарма у неё сугубо индивидуальный. Возможно, она саппорт, либо целитель, и качалась благодаря помощи другим людям, уходу за ними.

– Саппорт? Поддержка значит… – Утвердительно кивает Мария, – вполне логично, это бы многое объяснило будь мы в игре. Раз я саппорт, то кто вы тогда? Воин, танк или, может быть, маг?

Она смеялась надо мной, в то же время я смеялся с того, что девушка оказалась осведомлённой о принципах и правилах всяких ММО.

– Хотелось бы мне знать, кто я…

Утро нового дня.

Подобрав с земли палку подлиннее, камнем вгоняю в неё обломок фюзеляжа. После этого куском ткани, оторванной от чьей-то майки, обматываю сию хуёвину в надежде, что это хоть как-то поможет острию держаться. Сегодня мне в помощники было выделено трое девушек. В отличие от меня, щуплый очкарик не побоялся сказать, что думает, и напрочь отказался сунуться в джунгли. Мелкий засранец вместо себя предложил девочек-волейболисток. Ссылаясь на то, что они и выше, и крупнее, он послал всё к чертям, и плевать, что они младше его, и то, что девушки… Я пытался помочь сохранить ему лицо перед остальными, пытался замотивировать, но этот задрот просто послал меня на хуй. Так и сказал: «идите на хуй, никуда я с вами не пойду», после чего отвернулся и побрёл опять на пляж собирать всякий хлам. Может, он так качается…

Оставшись без мужской поддержки, с голубоглазой волейболисточкой с пляжа, одной из её подруг и женщиной в теле, причём тучноподобном теле, делаю первый шаг по направлению к джунглям. Как Армстронг на Луне, но только Лёха в джунглях. Я первооткрыть, первопроходимец или проходец… На нас надеются, потому мы просто обязаны добиться результата. Думая исключительно о безопасности, осторожно вглядываясь в каждый кустик, каждую кочечку под ногой, иду первым. Чем дальше от пляжа, тем плотнее растительность, жарче и влажнее. Раздвигая листья, периодически слышу, как ругаются люди за мной, как плотная зелень хлещет их по лицу и телу. Второй идёт подружка волейболистки, имя не спросил, но обращаются к ней Оки, может сокращение от Оксаны. Светленькая, курносая девчушка. Если её покороче постричь, от парня не отличишь, плоская как доска, да и характер мягко говоря бойкий.

Второй за Оки шла Катя, она же волейболистка номер один на этом острове. И личико, и попка, всё хорошо, но грудью бог обделил. Третьей, замыкающей, плелась «пышка». Её присутсвие в отряде казалось лишним. Полная и медленная женщина навязалась с нами, обещая быть полезной. На пляже она пустила одну из своих ярких маек на тряпочки. Повязывая их на растениях, обламывая листья и указывая ими в сторону, откуда мы пришли, она обозначала обратный путь. Очень осторожная, рассудительная взрослая женщина лет сорока-сорока пяти. В прошлом ей уже доводилось бродить в джунглях на экскурсии, потому она без умолку делилась с нами каждой из своих мыслей. Для неё все мы были просто дети, а она – наша «курица-квохтуха», переживавшая за нас как за собственное чадо, коего, к слову, не имела.

Путешествие в глубь острова давалось нелегко. Всё вокруг кишмя кишело насекомыми, пару раз Оки снимала с моего плеча каких-то гадов. Один раз я едва не наступил на чёрную, как земля под ногами, змею. Весь мокрый, я постепенно всё отчётливее и отчётливее ощущал, как друг об дружку трутся мои ягодицы, как ткань от трусов натирает между ног. С одной стороны, одев в джунгли плотные джинсы, я защищал ноги от порезов листьями, возможных укусов насекомыми, а, быть может, даже мелкими змеями. С другой стороны – пот, жара, влажность… Первым, кто попросил о привале, была не пышка, а именно я.

– Чё, уже устал? – Ехидно скалясь, говорит Оки, – я думала, ты по выносливее будешь.

– А ты попробуй первой походи… – Вступилась за меня пышка, ей тоже приходилось тяжело.

– Да без проблем, поменяемся? – Спросила засранка, и я кивнул, протянув той копьё. – Чё, так легко сдаёшься? Что за мужики пошли, заставляют девушек делать всю тяжёлую работу…

Вот же, сама ведь сказал! Бесят такие бабы, сами не знают, чего хотят.

– Оксана, прекрати. – Одним словом поставила на место подругу Катя.

Ха, я угадал имя этой сучки.

– Ой, да ладно тебе, понятно же, что я шучу. Ты же меня знаешь! – Даёт заднюю Оксана.

– Я знаю, а они нет. Извините, Алексей, не могли бы вы и дальше идти первым? – Катенька сама учтивость. Вот как такой отказать?

– Конечно, только отдохнём немного, и давайте без «вы», мы ж почти ровесники. Кстати, сколько вам? – Такое обычно у девушек не спрашивают, но раз мне чутка нагрубили, то почему бы и нет.

– Двадцать один, мы ровесницы с Оки. – Тут же, без задней мысли, ответила Катя, вогнав меня в неловкое положение. Блин, они ещё и старше меня, ну, зашибись. – А вам?

По самодовольной, наглой морде Оки догадываюсь: кажется, она поняла, что я младше.

– Двадцать… два. – Не сдержавшись, соврал я.

– Да? А паспорт покажешь? – Вновь подала голос засранка.

– Оки, перестань! Алексею незачем врать о таком. И вообще, мы ведь остановились отдохнуть, а не поссориться из-за какой-то ерунды. – Раня моё мужское сердечко, завершает разговор Катюша. Блин, и вправду, зачем я соврал.

Осторожно оглядев поваленное дерево, усаживаю свою пятую точку, переняв из рук пышки бутылку, опустошаю её на треть, передаю другим. Вода… Если не найдём её, нас ждут огромные проблемы. Сколько вот так мы протянем в жару, без воды? Сутки, двое? На случай неудачи следует подумать об альтернативных источниках получения пресной воды. К примеру, путём испарения. Можно будет сделать костёр, на него поставить какой-нибудь чан, туда – солёную воду, а сверху, под углом, в сторону – какую-нибудь плоскость. Так солёная вода будет испаряться, оставаться конденсатом на крышке, по ней стекать вниз, в сосуд. Морская соль останется на дне, а пресная – в банке или сосуде. Весь процесс займёт много времени и сил, однако хоть сколько-то воды таким способом мы получим. Пересказав свои идеи, получив одобрение от всех членов группы, мы выдвигаемся дальше, вперёд, и, к счастью для всех, спустя минут десять пути не находим, но слышим очень приятный уху шум.

– Река, там точно река! – Порывается вперёд Оки, вынуждая меня схватить её за майку. Едва не порвав ту, грубо одергиваю торопыгу, и, вполне возможно, спасаю той жизнь. – Ты чё, ой, мамочки, это ещё что…

Впереди, на уровне пояса, от куста до куста растянута лиана или же замаскированная под её верёвка. Незаметить такую, идя с нашим черепашьим темпом, сложно, однако, я бы её и не заметил, если бы не то, что находилось дальше. На земле впереди валялось нечто до боли напоминающее кость с коротким лезвием. Определённо, это был нож.

Ловушка из фильмов про Индиану ожидала сбоку, в кустах. Деревянная палка с множеством заострённых кольев, повернутых в нашу сторону. Если бы мы зацепили верёвку, эта херь должна была подняться, ударив острыми концами прямо в бочину. Везение и то, что кто-то по счастливой случайности обронил на земле приметный нож, помогли сохранить здоровье, а с ним и жизнь.

– Боже мой, кто мог оставить в джунглях столь ужасную ловушку?! – Возмущённо выкрикнула пышка, вынудив меня на неё шипеть.

– Тихо, – командую я, – мы здесь не одни.

Глава 2

Прошло около получаса после того, как я услышал странный звук, отдалённо напоминавший человеческий голос. Источником его оказалась незнакомая мне птица. В любой другой ситуации Оки наверняка бы посмеялась надо мной, назвала параноиком и наговорила ещё других гадостей, однако в условиях, когда я спас ей жизнь, девчушка сильно испугалась. Она затихла, опустилась на полусогнутые ноги к земле и внимательно слушала каждую мою команду. Наверное, именно так, спасая жизни и ставя на кон свою, завоёвываешь настоящее уважение.

– Сейчас я обезврежу ловушку, потом пойдём дальше в полной тишине. Я смотрю вперёд, вы по бокам, идём медленно, осторожно. Если со мной что-то случится, тут же убегайте по меткам в лагерь и предупредите остальных, ясно? – Решив поиграть в крутого парня, молясь про себя, чтобы «если что-то» не произошло, я с трудом сдержал в голосе дрожь.

– Ясно, – отвечают Оки, Катя и женщина, чьё имя я до сих пор не узнал.

Отогнав девушек чуть назад, опасаясь комбинированной ловушки, я оглядываю ту с разных сторон. Штука интересная: есть примитивный крючок, верёвка с камнем на конце, и эти шипы, разместившиеся на небольшой высоте, некоторые с чёрной, засохшей кровью. Возможно, эта штука использовалась для охоты на больших животных, а может, и не только на них. Опасаясь возможности подцепить её при обратном ходе, я поддеваю её копьём, дергаю в свою сторону, и механизм срабатывает. Подорвав листья и траву, ловушка переходит в вертикальное положение, натягивая ещё одну, спрятанную под землёй верёвку.

Не увидел!

– Назад! – ожидая чего-то страшного, прыгаю в сторону. Ничего вроде не летит, не катится, и лишь сверху десятки палочек начинают биться одна об одну, издавая довольно громкие постукивания. Что это, сигнализация или что-то наподобие датчика сработки? Блин, почему именно сейчас, когда до реки осталось совсем немного.

Поднявшись, отряхиваюсь и думаю, как быть. Если вернёмся без воды, придётся идти снова, но уже позже. К тому времени неизвестные могут успеть обнаружить сработку и подготовить засаду. А если продолжить поход, велик шанс столкнуться с неизвестными нос к носу. Чёрт возьми, думай, Лёха, думай, как быть?! Бежать или идти дальше, идти дальше или бежать… не знаю, придётся делать и то, и другое.

– Отдавайте бутылки, возвращайтесь в лагерь и предупредите остальных. – Перенимая у пухленькой тару, говорю я.

– А ты? – Внезапно испугалась сильнее остальных Оксана, – Мы без тебя не пойдём, мы пришли вместе и уходить тоже нужно вместе. Давайте вернёмся.

– Думаешь, это была сигнализация? – спрашивает пухленькая.

– Думаю, да, – отвечаю я, – нет времени тупить, нужно всё делать быстро.

– Один заблудишься, держи тряпочки, не ленись и вешай чаще. Если закончатся раньше, чем придёшь к воде, возвращайся. – Запихивая мне в карманы яркие метки, говорит толстушка.

– Подождите, так по ним же и те, кто оставил эту ловушку, могут прийти в лагерь. А там одни женщины с ранеными! – Выдала важную мысль Катя. Очкарик, видать, за мужика не сходит. Чёрт, если меня схватят и начнут пытать, я тоже вряд ли сумею сохранить язык за зубами. Плохо…

– Я пойду с Лёшей, а вы возвращайтесь. Так мы быстрее будем идти, оставляя и собирая маяки. – Продолжая удивлять, изменилась в своём отношении ко мне Оксана.

– Так и поступим, – взяв Катю за рукав, ответила тётка, потянув ту за собой.

Дальше мы шли с особой осторожностью, пластик в моих руках скрипел, хрустел, хоть я и старался двигаться как можно тише. Не услышать нас мог разве что глухой. Вскоре показался он, долгожданный, буйный ручей. Шёл он по камням от вершины и резвой струёй бежал в сторону по склону. Обнаружил его чисто случайно, отодвинув пышный куст какого-то растения, что на протяжении всей речушки скрывал воду от посторонних глаз. Всюду кусты, склонившиеся к воде, за полуметровыми зелёными листьями, я не видел даже того, что в отдалении вытянутой руки от меня.

От волнения горло пересохло, набрав в ладони воды, рискуя вкусить бактерий, я сложил руки лодочкой, черпанул и попробовал на вкус. Холодная и… пресная, слава богу!

– Помогай быстрее, – поторапливая малую, начинаю откручивать крышечки бутылок.

– Я что-то слышала, – говорит Оки.

– Я тоже, нужно торопиться, – отвечаю я, заполняя сосуды. Бутылок у нас немного, да и шли мы скорее в разведку, нежели полноценно пополнять запасы. Все рассчитывали на близкое соседство с родником или ключом, фактически, никто и не предполагал возможность нахождения здесь неких «хозяев» леса. Боже, лишь бы это были какие-нибудь адекватные, современные местные жители, а не одичавшие племена каннибалов.

– Лёша… – позвала меня Оки, когда я заполнял последнюю бутылку. – Лё… – тронула она меня рукой за спину, и я поднял голову. Поднял и ахуел. Мне в глаза, на расстоянии сантиметров десяти, глядел заострённый, зубчатый наконечник стрелы. Лук натянут, стрела у глаза, а стрелок… женщина… Смуглая кожа, яркие зелёные глаза, хищная, белоснежная улыбка, чёрные волосы, звериные… Проморгавшись, слегка дёрнулся, от чего женщина по-кошачьи зашипела. За её спиной показался большой пушистый чёрный хвост. Чё за херня?!

– Не дёргайся, – медленно проговорил я для Оки, – я есть друг, – глядя в глаза женщине-кошке, говорю я. Оружие слегка отдалилось от моего лица, наклонив голову на бок, кошка с интересом захлопала глазами, кажется, она разглядывала мою одежду. – Я друг, мы, – пальцем показываю на Оки, – мы летели на большой небесной птице, птица, – медленно шевеля руками, показываю в небо, а затем на землю, – мы упали, в море, понимаешь? Упасть в мор-е-е-е-е. Мы хотели пить, пить. – Начинаю откручивать бутылку, заливаю себе в рот воду. – Понимаешь?

Рядом с кошкой появляется другая женщина, также с луком, и… о боже, да они ведь полностью голые! Смуглые сиськи с коричневыми сосками на выкат, на поясе только ремень, а ниже, обросший мехом лобок. Они что, зверо-нудисты, племя отшельников каких?!

– Кто они? – вполне себе по-нашему спрашивает дальняя кошка у ближней.

– Не знаю, та вроде самка, а это, похоже, настоящий самец, только говорит как-то странно. Может, на ум хворый…

Опа… неудобненько вышло.

– Вы меня понимаете?

Кошка напротив кивнула, убрала оружие, резко схватила левой когтистой рукой за голову и, потянув, с корточек уронила меня в воду. Бутылки попадали, кошка, ноздрями втянув мой запах, захихикала.

– Настоящий самец, ещё и потный, приятный запах, вкусный…

Блять, только не это. Реально испугавшись, я дёрнулся, попытался оттолкнуть нудистку, но сильная рука её, словно железные тиски, сжала мою голову. Кожей ощутил касания острых ногтей и то, что она в разы сильнее меня физически.

– Не дёргайся, а ты готовься к смерти! – со словами, издав лёгкое шипение, переводит свой взгляд на Оки хищница. Проклятье, точно каннибалы, нужно что-то делать, как-то ей помочь. Разбивая колени о камни, издав рев, со всей силы, всей дури, что есть, пытаюсь встать, схватить кошку и кричу:

– Убегай!

Острые когти режут кожу на голове. Голова моя из-за пота и проступившей крови выскальзывает из когтистой хватки, упирается в мягкие груди. Обхватив ту руками, сжимаю их в замке, надеясь не дать той выстрелить. Оки порывается встать, я слышу по камням, по шороху, быстрому шагу, и… Удар, потом женский визг, крик, кто-то подошёл к нам сзади и ударил по Оксане. Не успела, она не смогла убежать, мы обречены. Моя попытка завалить кошку на землю увенчалась успехом. Я сверху, давлю на неё всем телом и пытаюсь выхватить хоть какое-то оружие. Её кисти сильны, пальцы ловкие и длинные, к моменту, когда стрела оказывается в спорном положении, меня уже оттаскивают две сильные пары рук. Только не это, только не так, не хочу, чтобы меня жрали, не хочу умирать!

– Пустите, отпустите нас, мы ничего не сделали! – Во всё горло, брыкаясь и дёргая ногами, пытаюсь сделать хоть что-то, но эти руки, те, кто позади, вцепились в меня мёртвой хваткой.

– Ох какой бунтарь… – Вновь доносится голос, мягкий, женский. Неужели меня держат женщины, как они могут быть настолько сильными?! На земле, в старых травах, в полуобморочном состоянии замечаю Оки. Её лоб разбит, прихватив девочку за волосы, её голову приподняли над землёй, поднесли к шее нож.

– Прошу, не надо! – Как баба, верещу я и, слава богам, мольбы мои были услышаны. Женщина, склонившаяся над Оксаной, замерла. – Пожалуйста, пощадите её, я сделаю всё, что смогу, только не трогайте. Мы ведь с миром пришли, мы ничего не делали, не крали, пожалуйста, не убивайте…

– Чего ждёшь? – Встав и отряхнувшись, кинула недовольный взгляд на подругу зелёноглазая кошка.

– Он так слёзно просит…

– И что, думаешь, если пожалеешь, у него от этого на тебя встанет?

О чём они? Не понимаю. Девушки смеются, хихикают. Каждый раз, когда первая подносит нож к горлу Оксаны, они вынуждают меня кричать, просить, умолять их. Им это нравится? Они получают от этого удовольствие?! Что с этими женщинами? Звери. Они выглядят и ведут себя как настоящие звери!

– Хватит играться с чужаками, – властно произносит пятая, самая крупная и мускулистая кошка, появившаяся из-за кустов. В её чёрных как смоль волосах торчало красное перо. Ростом она чуть выше метра восьмидесяти, в плечах превосходила меня, а грудь её выглядела неестественно упругой, я бы сказал даже накаченной.

– Прошу, не убивайте, пожалуйста… – заплакала с земли очухавшаяся от удара Оксана.

– Позорище, – глядя на неё, выдала баба-командир, – без оружия, в слезах, в грязи, перед мужчиной рыдаешь и скулишь, молишь о пощаде. Как только смелости набралась выть как побитая псина. Есть ли в тебе хоть немного храбрости?

– Простите, простите, не убивайте, пожалуйста не убивайте… – в рыданиях заливалась ничего не понимающая Оки. Чёрт, я ведь тоже ничего не понимаю. Что за амазонки, что у них тут за правила обитания, почему с ней говорят как с мужчиной?

– Послушайте, скажите, что вам нужно, я сделаю всё, что мне по силам, только отпустите!

Меня вновь услышали, отпустили, и я тут же кинулся к малой. Со лба её сочилась кровь, убираю её майкой. Едва взглянув на наших пленительниц, вновь сталкиваюсь взглядом с застывшим у моего лица оружием – на этот раз копьём, моим собственным. Держит его та же зеленоглазая здоровячка.

– Никогда не видела таких смелых мужских глаз, – облизнувшись, говорит она. – Как и не видела столь убогих самок. Чувство отвращения подталкивает меня убить эту убогую и забрать тебя в племя, сильного, молодого самца. Соглашайся: ступай с нами, истинно сильные самки окружат тебя заботой, лаской, подарят сотню, нет, даже три сотни сильных деток. А если дашь со своим семенем жизнь мальчику, тебя осыпят золотом и камнями с ног до головы!

– А что с ней? – взглянув на Оки, спрашиваю я.

– Это животное недостойно жизни и умрёт, как только ты отойдёшь. Я буду милостива, убью её с одного удара, даю слово.

– Отказываюсь!

– Мальчишка… – рычит кошка.

– Госпожа, – внезапно дёрнула ту за рукав другая, та, которую я завалил на землю. Из всех она казалась самой маленькой, хотя внешне – цветом глаз, кожей, мехом – они были практически идентичны. – Это точно чужеземцы, и упали они в угодьях Чав-Чав. Если они прознают, что мы здесь охотились, и тем более, что угнали у них мужчину, вашу дочь-заложницу, наследницу рода, повесят на собственных кишках, а деревню уничтожат.

– Плевать, с молодым мужчиной мы построим новую, нарожаем ещё смелых воительниц и отомстим! – Говоря обо мне как о быке-производителе, заявляет бой-баба.

– Госпожа, поглядите на ту суку за его спиной… Поглядите, как он за неё борется, ваша дочь умрёт напрасно, если он решит откусить себе язык или перегрызёт вены. Поглядите на его решимость защищать это ничтожество, уверена, он может убить себя ради неё, – внезапно выступает в защиту Оки мелкая кошка.

– Бред, не один мужчина никогда не рискнёт жизнью…

Понял, я знаю, что делать!

Дёрнувшись вперёд, горлом своим целюсь на копьё, наведённое на меня. Глаза воительницы в миг округлились, руки дёрнулись, отбросили деревяшку в сторону.

– Идиот! – Мощная когтистая пощёчина едва не выбила мне челюсть, заставила кувыркнуться на камнях и упасть в ручей. – Как можно так… из-за такой, бред, не верю, таких самцов не может существовать!

– Не знаю, чего вы добиваетесь и зачем я вам, но клянусь, так просто вы меня не получите. Отпустите её, позвольте вернуть домой, и тогда я сделаю всё, что в моих силах. – Мне разбили губу, нос, всего лишь пощёчиной с полвзмаха. Сила, которой владеют эти существа, нечеловеческая.

Кошка молчит, сверлит меня недоверчивым взглядом, в конце концов, безапелляционно заявляет:

– Нет. Как только она окажется в безопасности, ты убьёшь себя, а мы получим только проблемы и труп. Я вижу, ты и вправду он, Агтулх Кацепт Каутль. Ты – это его воплощение, лик величайшего и храбрейшего из слабых и покорных, ты и есть Агтулх, потому я не могу позволить тебе умереть. Уберите луки, – подняв руку, командует главная кошка, после чего с моих плеч словно гора свалилась. Слава богу, слава этому… ктулку или как его там. Спасибо большое. Чёрт возьми, я столько кирпичей в штаны навалил, что можно кирпичный завод открывать…

– Ты храбр, Агтулх Кацепт Каутль, однако, я не могу позволить тебе уйти просто так, – вытащив из-за пояса нож в форме чёрного зуба, женщина командует, – встань.

Твою мать, нет, ну что ещё, неужели рано радовался, неужели всё же сейчас резанут или… по глазам кошки вижу, куда она целится. Мысли выстраиваются в хронологический порядок: я какой-то святой, у неё нож, а стало быть… чёрт, святой и нож, нож и святой, баба глядит на мой пах. Не не не не не, не хочу, лучше убейте, только не кастрируйте!

– Подождите, не надо, пожалуйста, давайте что-нибудь другое, хотите пальцы, можете даже руку забрать, две – забирайте две, только не…

– Мне не нужны твои руки, у меня есть свои, – под смех соратниц, провела по паху между ног ножом-когтем кошка, от чего я выругался, попятился и тут же наткнулся на двух сильных, подхвативших меня шкур.

– Помогите, кастрируют, помогите! – Заверещал я как сумасшедший, после чего мне тут же куском ремня заткнули глотку. Я продолжал кричать, вырываться, но это лишь больше заводило девушек, меня державших, и бесило их командира.

– Заткнись, или я убью её, а после, помолившись, оставлю твою жизнь на милость богов! Так мы и проверим, истинный ли ты был Агтулх. – Жизнь моя и девочки рядом в обмен на член? Господи, это самый тяжёлый выбор для любого мужчины. Да только выбирать не приходится, конечно же, я выберу жизнь. Сжав зубами ремень, отвожу взгляд в сторону Оки. Бедняжка мычит, плачет, пуская слёзы и сопли. Скоро так же рыдать буду и я, так что боль твоя мне понятна, малая. После мы поплачем вместе, а теперь…

Чёрное лезвие резануло по ремню, заставив кошек удивлённо вздохнуть.

– Какая прочная вещица. Жаль будет портить, снимешь сам или резать?

Кто в здравом уме будет ускорять процесс становления кастратом?

– Режьте, – молясь, чтобы появились те, кто владеет этими землями, – произнёс я. Воительница недовольно зарычала, после грубо схватив, принялась пилить ножом ремень. Господи, помоги, пожалуйста, я ж девственник, не лишай единственного достоинства, ничего не сделал… только дрочил, не лишай последнего счастья, чёрт возьми, помогите!

Сильные руки рубанули ремень, легко справившись с пуговицей, прихватив за два края, силой дернули ткань в разные стороны, заставив ширинку с треском разойтись. Кошка опускается на колени, всё так же облизывается, словно собирается сожрать его ещё тёплым.

– Пожалуйста, не надо, у меня не было женщины, пожалуйста…

Кошка замерла, приподняв левую бровь, подняла на меня свои большие зелёные глаза и громко рассмеялась. Смех её поддержали все соплеменницы. Они не смеялись, ржали, как лошади, как, как животные!

– Какая гнусная ложь… Агтулх. Хоть я и не смею украсть тебя у главного племени, но и просто так уходить не намерена. Я пощадила твою сучку, исполнила просьбу, теперь ты исполнишь мою и отдашь мне его…

Руки девушки потянули трусы вниз, оглядывая мой сморщившийся от ужаса прибор, кошка взглотнула, также нервно на мой член поглядели и её подруги, вместе с Оки. Возможно, она тоже видела моего друга в первый и последний раз. Чёрт… не хочу становиться кастратом…

– Ого, он такой широкий, толще мизинца… – сказала кто-то из кошек.

– Да… невероятно, не знала, что такие бывают, – поддержала первую вторая.

Тем временем главарь добралась до самого сокровенного.

– Идеальная форма… – коснувшись моего члена своими холодными пальцами, женщина запускает их дальше, к яйцам. – У такого идеального органа и семя должно быть идеальным…

– Что… семя? – переспросил я.

– Именно, ты отдашь нам его, своё семя! – Зарычав, грозно и властно потребовала главная кошка.

Глава 3

Сказать, что я ахнул от услышанного, ничего не сказать. Думая, что послышалось, когда острые зубки приблизились к члену, зажмурился, приготовился испытать невообразимую боль, вместо которой пришло другое, так же трудно описуемое чувство. Горячие губки коснулись яиц, всасывая те в ротик, прошлись языком. Помогая себе руками, эта бестия начала ласкать меня, едва чувственно, с лёгкостью и нежностью прикусывая кожу, издавая ртом очень пошлые, сводящие с ума звуки. Я был напуган, в ужасе и в то же время начинал заводиться, чувствовал, как кровь хлынула в мой аппарат.

– На юге, в жарких пустошах, ненасытные львицы так заводят своих львов, облизывают и кусают их за яйца. Смотрите и учитесь, самки, видите, он становится больше и твёрже, природа мужчин чудесна. Даже когда не любят, даже когда боятся и ненавидят, стоит только правильно использовать свой рот, и вот оно, продолжение жизни на их конце. Смотрит на тебя и готово выплеснуться.

Слова кошки звучали слишком пошло, двусмысленно. Оксана закрывает глаза, явно не хочет смотреть на происходящее, за что и получает по лицу от той, кто её держала.

– Смотри, тупая сука, вот результат твоей слабости! Если бы ты была сильнее и горделивее, твоего самца никогда бы не отобрали, и он не молил бы о твоей пощаде, не выпрашивал для тебя жизнь. Скажи ему спасибо за это… – Оксана молчит и спустя три секунды получает удар в живот. – Не слышу!

– Спасибо, – корчась, шепчет она.

– Слишком тихо! – Ещё один удар, теперь в грудь и сильнее.

– Спасибо, Лёша, что спас меня!

– Хорошо, а теперь смотри, не смей отводить глаз и смотри, как его использует другая. – Словно тряпку, тягая ту за волосы, требуют хищницы. Мне хотелось за неё вступиться, сказать хоть что-то, но единственное, что я мог сделать, это мычать. Мычать и наслаждаться тем, как снизу со мной играются языком и пальчиками.

– Первый раз вижу, как берут силой, так будоражит… – Кошки начинают подходить к нам ближе, руки всех и каждой тянутся к промежностям, пока их командир умело орудует своим языком в области моего паха.

Пульсация, сильная, смешанная с чувством, что вот-вот кончу, становится для их главы сигналом. Легким движением обеих рук под колени, она сбивает меня с ног, подхватывает и укладывает на песок, после чего грозно, с улыбкой произносит:

– Хватит играть самим с собой, у него ведь есть руки и ноги, используйте их! – Тут же меня облепляют сразу три кошки, насаживаются на мои руки, пальцы, начинают пихать их во все свои интимные места. Они мурчат, стонут, радуются, и лишь одна из них, та, что била Оксану, мечется, не знает, как быть – отпустить пленницу и предаться утехам или же продолжать нести свой караул.

– Госпожа, а можно мне… можно мне тоже…

– Нет, следи за сукой, и чтоб без глупостей, – прорычала самая здоровая, а потом, перекинув через меня ногу, стала рукой направлять мой член. Во всём этом безумии, я не чувствовал себя изнасилованным. На удивление, от них не пахло дерьмом, да в принципе вообще не пахло; единственное, что пугало, это какая-нибудь венерическая болезнь, сифилис не дай бог. Вот это да, а остальное – руками, каждой клеточкой тела я ощущал кайф и готовился испытать оргазм.

Кошка половыми губами находит цель, влажные, горячие, взяв меня за голову, она приподнимает её, требует:

– Я хочу, чтобы ты видел, смотри, как я насилую тебя на глазах твоей никчёмной любимой. Смотри и делай выводы!

Её киска, издав пошлый хлюп, заглатывает головку, глаза кошки едва ли не выпучиваются, а лицо кривится в какой-то странной гримасе. Вывалив язычок, она начинает дрожать, замирают и другие, видевшие это кошки.

– Госпожа, что с вами…

У меня ведь средний, не могла же…

– Такой большой, невероятное чувство… – Едва она это сказала, я с желанием увидеть больше приподнимаю бедра, вгоняя член ещё глубже, от чего она аж подскакивает. Узкая, такая узкая и горячая!

– Ау… – приподнявшись, кошка зашипела, замахнулась, чтобы ударить меня, а после, в сантиметрах от лица, застыла. – Даже в такой позиции ты умудрился удивить меня, мальчишка… Я запомню это, найду способ тебя забрать и наказать. А пока… ещё раз дернешься без разрешения – она умрёт. – Указав рукой в сторону Оксаны, шипит животное, и я, обмякнув, позволяю делать со мной всё, что хотят. Хватит импровизаций, слишком опасные игры ведут эти самки… Боже, пока она прыгает на мне, пускает слюни, трясёт огромными сиськами как животное, я и сам женщин самками называть начал. Может, это заразно, может, я тоже в это превращусь?!

– У вас проблемы с мужчинами? – Между делом, пока та прыгала на моём члене, спрашиваю я, получая грубое:

– Закрой свой поганый рот, пока его не заткнули пиздой!

Сбор информации на этом и закончился. Отлизывать кому-то в свой первый раз я не собирался, зажмурившись, ощущая, как каждую мою руку и ногу вместе с членом обхаживают влажными кисками, просто готовился кончить и…

– Кончаю! – Взревела главарь, после чего, выгнувшись, опустила свои груди мне на лицо и замычала. Два коричневых соска застыли у глаз, честно говоря, мне хотелось впиться в них губами, прикусить или хотя бы лизнуть, но, рисковать Оксаной я не мог. Кошка сползает с члена так и не дав мне желаемого. Я просто лежал, смотрел в небо, слушал эротические вздохи и ждал, когда всё закончится. Мда уж, не таким я видел свой первый раз, совершенно не таким…

– Госпожа, вы всё, а он… ого, неужели, он ещё стоит, смотрите-смотрите, он стоит, госпожа, проиграла мужчине! – Запищали кошки.

– Вздор, я не могла, не могла, это чушь… – Лежа на мне, здоровячка начинает ерзать задом, сползать с живота вниз, к стоящему, и вскоре упершемуся между её крепких долек члену. – Или не чушь… – рукой нащупав влажный стручок, кошка расплывается в хищной, злорадной улыбке. – Мерзавец, ты вновь меня позоришь, даже когда я заставила тебя не шевелиться, ты… ублюдок. Хорошо, посмотрим, сколько ты протянешь! Следующая!

Девки оживились, освободив мои ноги от своих вагин, второй на член упала костлявая девчушка с самой маленькой грудью из всех. Ещё до нашего «минутного» соития она была красной, мокрой как с лица, так и внутри, потому, не прошло и минуты как повторила за своей хозяйкой, ущипнув меня за область сосков, затрясла хвостом и кончила. Следующей и последней стала та самая, с которой я схлестнулся на камнях у ручья.

– Руку, и сжимай, иначе, я переломаю ей кости! – Вложив в мою кисть свою большую, мягкую и упругую левую грудь, требует кошка. – Не слышал, я сказала, чтобы сжал!

И я сжал, так, что та от боли зашипела, а после, наслаждаясь этим чувством пристроилась на член. Она была самой узкой, самой пошлой, прыгая на мне, пускала слюни, при этом успевая правой рукой массажировать мне яйца. Этого я и не выдержал, марафона не было, весь наш общий фитнес вылился суммарно в минут десять, за которые три бабы кончили, а с ними, внутрь любящей пожёстче шлюхи кончил и я сам. Кошки пищали от восторга, вились вокруг меня наворачивая круги, кусая ногти, косо поглядывая в сторону Оксаны и своей хозяйки. Неужели не сдержат слова, неужели убьют?

– Хозяйка… такой самец…

– Знаю, самой больно признавать, но я дала слово, да и он… чтоб этих Чав-Чав пантеры подрали. – Здоровячка разозлилась не на шутку, я слышал, как трещали её зубы, видел, как испуганно косясь на неё, другие кошки приложили к волосам уши, поджали хвосты. – Эй ты, слабая и никчёмная сука, запомни этот день, стань сильнее, иначе, рано или поздно твоего самца уведут. – Произнесла главная, а после, уже собираясь уходить, поглядев на меня, добавила, – Без меха, слабая, нет груди, как можно так сильно любить это убожество, самец, я тебя не понимаю и, наверное, никогда не пойму.

Кошки собирают своё разбросанное оружие, исчезают в кустах так же быстро, как и появились, оставляя нас в гордом одиночестве. Спортсменка вся трясётся, глаза красные, лицо залито кровью, что кажется не собирается переставать течь. Нам срочно нужно возвращаться, чтобы док, вернее стюардесса оказала ей помощь. Бедняга, не повезло так не повезло. Стянув с себя майку, прикладываю её к лицу Оксаны, после, сгоняв к ручью, начинаю умывать лицо, пытаться привести её в чувство. Главное, чтобы на фоне стресса кукушкой не двинулась, могла идти.

– Давай, красотулька, приходи в себя, очнись, всё хорошо, они ушли. Давай, вставай! – Словно дитя родное, прижимая её к груди, упрашиваю и уговариваю ту подняться. Шок, конечно, шокирована; столько раз находиться в сантиметре от смерти, тут любой не выдержит.

– Прости, Лёш, прости, я и вправду слабая, я должна была послушаться тебя, прости…

– О чем ты, – словно пытаясь её убаюкать, шатаясь вперёд-назад, ещё сильнее прижимаю к себе, не знаю зачем, целую в темечко. – Всё хорошо, мы живы, забираем воду и валим, давай, поднимайся, мы должны идти, пока никто не пришёл.

– Тебя изнасиловали из-за меня, прости…

– Не извиняйся за это, глупая, это не стоит даже твоих мыслей. Мне жаль, что тебе пришлось это видеть…

– Но они…

– Всё хорошо, давай, поднимайся, быстрее! – Встав, потянул её за рукав и поднял на ноги. Слава богу, она оказалась достаточно глупой и восприняла увиденное и вправду за изнасилование, хотя на самом деле, не считая моей поцарапанной головы, разбитого носа и губы, я испытал истинный кайф. Ощущение, которое не повторить никакой дрочкой: столько баб, и за руки, и за ноги, и на члене. В момент, когда я поднял бёдра, вогнав член той пиздоте по самые яйца, я был на седьмом небе от счастья. И, хорошо что эта малая, от испуга не смогла этого понять!

Собрав все бутылки в кучу, понимаю, в одиночку мне их не унести. Эта дурочка ещё трясётся, её ноги подкашиваются, сама она потеряна, в прострации. Если не придёт в себя, может ещё отстать в джунглях, потеряться, поддаться панике или, не дай бог, заверещать, приведя к нам тех, кого кошки назвали Чав-Чав. Открутив бутылку, единственную пятилитровку, я с размаха холодной водой плеснул на неё, заставив спохватиться, сжаться и выругаться на меня.

– Зачем?!

– Затем, очухалась? Пришла в себя?

Девушка испуганно оглянулась, обхватила себя руками, сжалась и кивнула.

– Отлично, тогда бери бутылки и пойдём! Хватит сопли жевать! – Прикрикнул на неё я, и мы, в спешке, почти не глядя под ноги, двинулись по маякам обратно. Страха почти нет. После пережитого я перестал бояться местных и стал переживать исключительно об Оксане. Вот за неё я действительно боялся, за неё и тех, кто остался на побережье.

– Там же одни женщины, одни беззащитные женщины… – Повторял я, как оказалось, вслух, а не про себя. И слова мои дошли до нежеланных ушей Оксаны, что, услышав, только и смогла, что вновь разрыдаться, прибавив шагу. В таком состоянии, в котором мы шли, вероятность попасть в ловушку существенно возрастала. С занятыми руками, с копьём чуть ли не в зубах, мы продирались через джунгли. Где-то шли, где-то ползли, где-то чуть ли не на корточках пробирались под завалами, коих до этого не видели. Произошло самое худшее – мы потерялись, сбились с маршрута и в конце концов, только под вечер оказались на пляже. Не на нашем, а каком-то другом. По форме мелководья и закруглённости берега понять, в какую сторону идти, не смог. Небо над нами, как и солнце, чужое, хотя, если дождаться луны, то, в принципе, сделать кое-какие выводы можно.

– И… что дальше, Алексей, куда ты… мы дальше пойдём? – В надежде на меня, впервые с момента, как мы выдвинулись от реки, произнесла хоть что-то Оксана.

– Понятия не имею. Лучшим вариантом было бы идти в обе стороны и…

– Не бросай меня! – Выронив из рук все бутылки, прыгнула мне на спину девушка. – Пожалуйста, не бросай, меня без тебя убьют!

– Да тише ты, тише. Не брошу. – В отличие от неё, я сосудами не разбрасывался. Если продырявлю тару, будет беда, всё же, хрен поймёшь, где мы и как долго ждать помощи. Ещё непонятно, будет ли эта сраная помощь, или мы в этом непонятном болоте с концами застряли. – Сейчас посидим немного, ночи дождёмся, а там дальше пойдём. Ты как, ещё ходить способна?

– Способна, – буркнула мне в спину Оксана.

Хорошо, что она способна, а вот я уже почти нет. Ляшки между ног уже должно быть до крови стерлись. Та же беда и с потной мокрой задницей. Понятия не имею, какие ароматы нюхала та кошка, облизывая мои яйца, могу лишь восхититься её стойкостью и… о боже, даже думать не хочу, что вообще это было и почему сожалею о том, что не пошёл с ними?! Чёрт… хрен знает, с какими кракозябрами эти нудистки спят, там до сифилиса, возможно, один поднятый хвост, так почему я не могу выкинуть их из головы! Бесит.

Упав на ещё тёплый песок, вновь остаюсь в объятиях Оксаны. Её словно магнитом ко мне присосало, не на метр не отходит, в любой момент дрожа, жмётся, дёргается на любой звук. Стараясь её успокоить, сажусь позади неё, после чего обнимаю, предлагая попытаться расслабиться и отдохнуть. Честно говоря, думал, что вряд ли она уснёт, но, не угадал, рубануло её знатно, чуть ли не на глушняк. Опираясь своей спинкой на мою грудь, спортсменочка тут же засопела, да так громко, по-взрослому, что милое сопение это местами переросло в нормальный такой мужицкий храп. Меня тоже слегка подрубило, особенно сейчас, когда не требовалось бежать сломя голову, воевать с этими ползущими-шипящими гнидами под ногами, да вообще что-либо делать. Только сидя в обнимку с ней, встречая лицом прохладное дуновение морского бриза и приятное тепло исходящее от прячущегося за водным горизонтом солнца, я смог ощутить покой, умиротворение, самодостаточность и чувство, что я наконец-то стал мужчиной. Именно за этим чувством я летел в Таиланд, искал медь, но внезапно, с крушением, нашёл золото. Многие погибли, нельзя такому радоваться, но я рад, ведь даже такое убожество вроде меня, в прошлом несчастный курьер на арендной тачке, смог что-то сделать, кому-то помочь, может даже спасти. Я ведь и вправду спас Оксану, пусть и совсем необычным способом, но, не будь меня здесь, рейс всё равно состоялся бы, ловушка никуда бы не исчезла, и, сначала она, а после и кто-нибудь другой могли погибнуть у этого злополучного ручья. Ты не так уж плох, Лёха, более того, ты наконец-то стал мужчиной, девушка что рядом верит в тебя, надеется, и джунгли позади, кишат сексуальными девочками-кошками. Остаётся просто смериться со смертью как с неотвратимостью, принять происходящее и постараться жить подольше. Это всё, что я могу в данный момент.

Солнце медленно пряталось за безграничным океаном. Чайки, вполне себе земные, кричали у берега, ныряли в воду, бесились, в то время как я, прижимая к себе Оксану, просто сидел и смотрел на эти необъятные просторы. Сейчас бы какую гитарку, шашлычок, друзей и песни под гитару до утра… Вот было бы здорово, если бы… эх. Хотя, такая компания, как эти спортсменки, и, девочки-кошки, тоже ничего так. Только вот что с этими уровнями? Уже идёт второй день, а я как был на первом уровне, так и остался. Странно это всё, очень странно.

Внезапно, по правую сторону от берега, из-за зарослей вынырнул чей-то силуэт, что в руках беззаботно нёс факел. Вместе с ним показалось ещё трое. Точки с ярким светом казались максимально беспечными, опасными, да и двигались как хозяева мира. Неужели нас ищут!

– Оксана, подъём, просыпайся, давай, ну же! – Дергая её за плечо, добиваюсь того, что она подрывается, и уже в следующую секунду мы ныряем в воду, за чёрные, острые камни на берегу.

– О боже, Лёша, неужели опять, неужели нас ищут! – Тут же заскулила Оксана.

– Не знаю, – рукой отодвигая её за спину, отвечаю вполголоса. Точки приближались. Проходя вдоль берега, они, кажется, осматривали песок… чёрт, следы, как я не подумал, мы же оставили следы на песке! – Оксана, возможно, придётся плыть вдоль берега, по следам они найдут нас, возможно, даже убьют.

– А питьевая вода?

– Плевать на воду, ты слышишь меня, нас могут убить. Плыть сможешь?

– Смогу, Лёша, если вылить воду, можем использовать бутылки как жилеты! – Внезапно удивила хорошей идеей девушка.

– Ай ты голова, молодец! – По-братски прижав её лицо к груди, не сдержал эмоций. Я так устал, что и в самом деле мог бы утонуть без этой гениально простой идеи.

– Хе-хе, тогда вперед, слива…

– Лё-ша! – Раздался едва слышный крик.

– Ок-са-на! – Вторил ему другой. Голоса, такие тихие, и… такие знакомые. Немного подождав, позволив точкам чуть приблизиться, замечаю в толпе два комичных силуэта. Низкую и пухленькую тётушку с факелом в руках, а рядом с ней, высокую, стройную и крикливую Катьку. Боже мой, ха-ха-ха, а я чуть со страху всю пресную воду не вылил. Заметив подругу, Оксана тут же, как хромая кобыла, побежала из воды навстречу подругам. Она бросила меня, бросила барахтающиеся в воде бутылки, кинула всё, а я… я молча собрал всё в свою мокрую майку и по воде потянул к берегу. В этот раз нам сильно повезло, но кто знает, что нас ждёт завтра.

Глава 4

Сидя у костра рядом со своим четырёхглазым протеже, я глядел за тем, как женщины один за другим сжигают выброшенный на берег багаж, чужие вещи и имущество. Зачем? Хер знает. Рассказ Оксаны во всех подробностях и деталях вызвал у наших дам культурный шок. Больше других переживали девочки-волейболистки: с момента крушения появилась новая, вполне реальная для их жизней угроза. С половиной их команды, со мной и другими счастливчиками, в живых осталось гораздо больше людей, чем я предполагал. Боинг 737 вмещал в себя сто восемьдесят девять пассажиров, в тот злополучный день, включая весь экипаж, он был заполнен на сто восемьдесят, а выжило… С ранеными уцелело целых сорок человек, очень много для столь страшной катастрофы.

– Держи, – протянул мне пластиковый стакан очкарик. Из него разило спиртом, хотя, скорее всего, это была водка.

– Спасибо, пожалуй, откажусь. – Будь он с нами тогда, вместо Оки, возможно, удалось бы избежать лишнего насилия, а вернее, моральных травм.

– Не пей, а раны дезинфицируй, или заражение захотел?

Я подсознательно тронул покрывшиеся корочкой рубцы на голове. Ощущение сильных пальцев, тисков, сдавливающих череп, пришло с воспоминаниями о женской, большой и мягкой груди.

Надо продезинфицировать, он прав; я слишком зациклен на том, что было, совсем перестал думать, где нахожусь и чем мне это может грозить. Вытащив из чьей-то ручной клади белую майку, рву на лоскуты, вымачиваю в водке и после обрабатываю голову, а следом стягиваю с себя штаны.

– Эй-эй… ты чё, ебнулся?! – развонялся четырёхглазый.

– Меж ног натёр, отвернись, если не нравится.

Едва проспиртованная ткань коснулась натёртых мест, я, как зверь, как те же кошки, зашипел. Стиснув зубы, матеря и кляня на чём свет стоит, обработал всё, включая потёртые половинки задницы. Боль адская, но жить-то хочется, из таблеток у нас только сборная солянка, собранная из личных запасов немногочисленной, нищей аудитории самого нищего и задрыпанного эконом-класса. Шутка ли это, но, никто кроме экономов и не выжил, только мы, малоимущие и обездоленные, ужас, да и только.

– Слушай, а тебя правда толпа амазонок изнасиловала? Очко тоже рвали? Ты, по эт…

– Не рвали мне очко! – заканчивая с обработкой и в очередной раз сделав себе очень больно, кричу я на задрота, чем случайно привлёк внимание толпы сбоку. – Они появились внезапно, хотели убить Оксану, если бы я не сделал это, наверняка убили.

– Ишь, мученник, страдалец… – Ногами пиная камень у костра, с открытой завистью в голосе сказал четырёхглазый.

Сука, бесит.

– Слушай, а может сам возьмёшь бутылки да сходишь. Метки есть, ловушка, что брюхо могла вспороть, тоже на месте, насекомые со змеями также в этом ебучем лесу, вместе с амазонками. Сгоняй по-братски за водочкой, а…

От моего саркастического предложения дрыщь скривился, будто лимонов в рот напихал.

– Звучит как-то не очень…

– Ну тогда голову не дури. Следующий рейс за водой без меня, чувствую, завтра ходить не смогу. – Вновь упав на кучу вещей, уложенных на песке, взглядом гляжу на полупустую бутылку водяры. Желание выпить и забыться пришло вместе с ощущением голода. – Есть чё поесть?

– Нету, только алкоголь, целый бар из настоек, дьютифришных вискарей, вин и прочей залупятины, принести чего? – Внезапно галантно и услужливо предложил пацан.

– Мартини есть? Я просто никогда не пробовал, а на халяву…

– Было, и много, если эти спортсменки всё с горя не выхлебали. Схожу проверю. – Встав с песка, очкарик запнулся, замер, после тихо проговорил, – извините, Алексей, за то, что утром не пошёл. Я испугался, эти бабы, мне весь мозг вынесли, я поступил неправильно, никак мужчина.

О… у него тоже есть совесть?

– Забудь. Увидишься ты ещё с этими амазонками. – Говорю я, и тот вмиг переменился, скинув робкую и покорную маску, тут же спросил:

– Думаете?

– Уверен, – рассмеялся я, – и это, заебал, давай не выкай, раздражает…

– Хорошо, я сейчас, быстро за мартини, а потом расскажете… расскажешь обо всём ещё раз. В общем я быстро!

Парня как подменили, видать как я, тоже слегка озабоченный, да это и неудивительно. Мужик без женской ласки, без любви, обнимашек и поцелуев, не мужик и вовсе. С окружающими мы можем вести себя как камень, как острый и опасный кремень, а вот с близкими, с теми кто под боком, хочется быть добрым и податливым. Ощущать человеческое тепло и ласку… Именно о таких, земных отношениях я мечтал всю жизнь, их, к сожалению, так познать мне и не удалось.

Начатая бутылка оказалась той самой, о которой я думал, прибывая в дьюти-фри, и покупать которую, в виду громоздкости, не стал. Парень что-то говорил о девках, о том, как половина из них уже ужралась, а я просто глядел на море, на стекло в руках, думал о чём-то своём. Усталость, голод, жжение между ног заставили меня звездочкой распластаться на мягких одеждах. Впереди море, надо мной звёзды, две луны, а в руках неплохое, наверное, пойло. Может, частично таким я видел свой отдых. Открутив пробку, ощутил странный аромат, после чего, пригубив, почувствовал стойкий вкус валерьянки с примесью каких-то трав.

– Это чё за херь? – спросил я у малого, на что четырёхглазый лишь пожал плечами.

– Мартини, настоящий. Кстати, спортсменки тебе коробку сока передали, и стакан, сказали, в благодарность. – Парнишка протягивает мне содержимое чёрного пакета. – А это лично от меня, ещё раз, извини, Лёш, что не пошёл. В следующий раз обязательно пойду!

В руках моих оказался энергетический батончик и хлеб, вернее снеки, или же некалорийные хлебцы. Поглядев на парня, оценив его худобу, попытался понять, он на диете, у него аллергия или это просто какой-то рофл-шутка? Ему толстеть надо, а не хлебцы жрать.

– Спасибо. – Переняв, заливаю в стакан пойло, затем сок, и после, под батончики и хлебцы впитываю в себя всё, что только имелось из съестного. Еда оказалась слишком непитательной, пресной, а вот мартини с апельсиновым соком вещь, вот это мне понравилось куда лучше, чем чистый травяной напиток.

– Будешь? – протянул я набадяженное мальцу.

– Не, мне мама не разрешает.

– А она с нами, восемнадцать есть? – Вернув стакан поближе к себе, переспросил я.

– К-конечно, мне вообще-то двадцать два! – возмутился пацан. – А тебе сколько?

Блять, да как так-то, что с ними со всеми, почему они так молодо выглядят?!

– М… мне тоже двадцать два. – Передав тому стакан, добавляю: – пей, алкашка что надо, поможет расслабиться.

– Спасибо! – напряжённо выдал тощий и в несколько глотков осушил тару. Бля, я-то надеялся, он только попробует… – Ух-х-х-х, вот это да, какой крепкий!

Сразу видно, редко пьёт, я ж мешал так, что там от силы градусом пять-шесть будет, ну да ладно.

– А где твои родители? – Разливая ещё, как бы невзначай спросил я, внутри себя надеясь, что их в самолёте не было.

– Папа в Таиланде, мама с хахалем в Питере, я жил у бабушки в Москве, там и учился, а на каникулы ездил туда-сюда, на три семьи, вот и… хе-хе, ну понимаешь, да?

Ого, недвижка и в Питере, и в Москве, из зажиточных, значит.

– Да, понимаю, – кивнув, принимаюсь бухать дальше. Делать-то всё равно нечего. – Скажи, а что ты собирал у пляжа?

– А… ну, всё… Всё, что видел! Это, в Форсете, игра такая, выживач, там тоже требовалось так делать. Самым главным при крушении являлось именно лутать лут, то есть необходимо было постоянно ходить по берегу и собирать вещи с надеждой найти в чемоданах что-то полезное. К примеру, не поверишь, но я и вправду это нашёл: два чемодана, в которых были налобные фонарики, запакованные батарейки, пару пауэрбанков, правда, вымокли, но вдруг заработают… Ещё я нашёл несколько зажигалок в вещах, ножницы, щипчики и даже нож. Представляешь, Лёха, кто-то тупо положил в багаж нож, и его как-то пропустили! Куда только смотрит охрана самолёта.

– А пистолетов не было? – В полушутку, спросил я.

– К сожалению, не было, да и побоялся бы я оказаться на одном острове с человеком, что умудрился пронести на самолёт пистолет. Ты прикинь, это ж стопудовый террор, а может и контртеррор… – пацан умолк, задумался. Мир продолжал удивлять, парень нормальным собеседником оказался. Зря я на него с утра ворчал, если так, с глазу на глаз поболтать, то, в принципе, может и друзьями станем. Да он чуточку трусливый, да с виду немного на затворника похож, да и лицом, как я, не вышел, но ведь нормальный, вполне себе общительный, и об играх…

– Лёх, а ты, случаем, в Мобу Защиту не играешь?

– Нет, – обрубив тему об играх, тут же отвернулся. Играл, ещё как играл и время своё сливал в пустую, пока в жизни жареным не запахло, и тварь судьба не вынудила бросить все силы на работу. А я ж, бля, тоже человек, ещё и молодой, тоже отдыхать хочу, с пацанами катки катать… Но вместо этого приходилось в доставке, попутно с навигатором на стримы залипать. К сожалению, есть те, кто играют, могут себе позволить, и среди них был я, тот, кто должен был работать, и не просто работать, а ебашить, пока программа принудительно не отключит. Такие дела…

Вскоре, к нашему трёпу о насущном, о мужских планах по сотворению лагеря из веток, палок, обломков, присоединилась святая Мария, или же наша бортпроводница. Просьба у неё оказалась обыденно знакомой: подошла стрельнуть сигаретку, увидев сок с мартини, не удержалась, попросила глоток, а после, тут же и обосновалась в кругу нашей незамысловатой мужской компании. По косым взглядам в сторону моего четырёхглазого друга по имени Максим легко понять, что он ей не нравился, может, даже невзлюбила. То ли дело я – герой-защитник, ебучий скаут и вообще пиздец какой парень на все руки, как меня полночи рекламировали пышка с Катей. Самое забавное, они с уверенностью говорили о том, чего сами не видели, в красках пересказывая историю спящей у соседнего костра Оксаны. Бабы, хули…

– Какие они, амазонки, мне нужно знать именно твоё мнение. – Так же как и остальные, спросила черноволосая красотка стюардесса. Кстати, длинными волосами, смелостью и манерностью, она больше других походила на их племя, только вот кожа светлая, да и глазки карие.

– Любую чужую женщину убьют, не раздумывая, – говорю я, – по крайней мере, мне так кажется. Не знаю почему, но их речь такая же как наша, вдобавок, они воспринимают нас не как вторженцев, а как тех, кто мы есть, потерпевших крушение путников. Потому мне почему-то кажется, такие как мы с вами уже бывали на этом острове.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.