Настя Любимка
Хозяин Священной Колыбели

Настя Любимка

Хозяин Священной Колыбели

Аннотация

Анастасия Павловна уверена: стать наградой мужчине не страшно. Особенно, если известно, что он – погибший в прошлой жизни любимый.

Куда сложнее разобраться в том, что делать дальше, зная, что память об этом хранит лишь она. И как быть с тем, что сила поделена на двоих, но Анастасии уже удалось стать полноправной Хозяйкой и для самой Священной Земли, и для людей, живущих на ней?

И пусть мир все так же суров, а враг не дремлет, боги уже сделали ставку на любовь!

Глава первая

457 ход¹ от Четвертого Исхода, последняя веха² расцвета³

Королевство Амриарн, столица

Главная площадь при Храме

– Мерзкое отродье!

– Сохрани Священная Пара!

– Убирайся! Вон!

– Пшла отсюда!

Крики людей раздавались со всех сторон. По главной площади к храму шла женщина… Или похожее на женщину существо.

Некогда огненно-рыжие волосы висели грязной паклей, белое лицо давно стало пепельно-серым, покрывшись пылью и грязью дорог, старыми и свежими ссадинами… Прежними оставались только зеленые глаза и яростный тяжелый взгляд, от которого шарахались прохожие. Крикуны, гнавшие женщину, замолкали, когда натыкались на этот взгляд. В нем не было ничего человеческого. В нем клубилась тьма, заставляя даже крупных мужчин отшатываться, съеживаться и мысленно возводить хвалу Священной Паре, прося милости и защиты…

В этом взгляде жили ненависть, злость, обида и решимость…

Сарвенда, а это была она, шла тяжело, но уверенно… Ее затуманенный разум возвращал женщину в те времена, когда она блистала, туда, где она была хозяйкой. И заставлял вспоминать, как в одночасье все это у нее отняли.

Какой бы она была герцогиней! Если бы не королевская семья, если бы не…

Она желала мести… Она дышала ею… Она все еще жила, зная, что времени у нее осталось мало…

Очень мало…

Но сейвеху⁴ у нее был шанс отомстить…

– Едут!

– Расступитесь!

– Да благословит Священная Пара королевскую семью!

– Да здравствуют король и королева!

– Отойдите!

Стражники расталкивали народ, многим доставалось по спине, рукам и головам, по кому-то и плетью прошлись…

Но Венда продолжала стоять на месте. Ее будто перестали замечать, хотя она стояла очень близко к дороге, зная, что королевская чета непременно остановится здесь, чтобы дальше уже пешком пройти к храму…

Она жадно наблюдала за процессией, мысленно усмехаясь и радуясь тому, что все еще действует когда-то дарованная ей сила… Пусть ее мало, пусть она отравляет кровь, заставляет кусать истерзанные губы, чтобы не кричать от боли, но сейчас она ей полезна… Она укроет, спрячет…

Радостная толпа кидала на дорогу цветы… Восхваляла королевскую семью… Радовалась празднику, зная, что чуть позже, после молитвы в храме, король отдаст приказ, и на площадь выкатят бочки с вином, распалят жаровни с мясом и будут раздавать всем желающим…

– Да осенит Священная Пара своей милостью мой народ! – голос короля раздался над площадью усиленным громким эхом.

Венда наблюдала за тем, как король помогает выйти из кареты жене, малолетним сыновьям, племяннице… Как уверенно стоит, оглядывая толпу, улыбается…

Сарвенду перекосило от этой улыбки. Он виноват! Они все виноваты в ее несчастье!

Ненависть захлестнула ее с головой, на миг лишила дыхания, заставила закашляться кровью, такой черной, что это отрезвило женщину…

Ей ведь не так и много ходов… В кого она превратилась?

Но горечь была мимолетной, ненависть и желание отмщения вновь завладели Сарвендой.

Отомстить…

Она наблюдала за королевской семьей, совершенно не слыша, что именно король вещает перед тем, как войти в храм… Они все шли медленно, величественно, что злило Сарвенду сильнее…

Ну же, ближе… Еще…

В момент, когда женщина ощутила первую судорогу, скрутившую тело, она поняла – пора! И кинулась через охрану к королевской семье…

Позже очевидцы будут утверждать, что разверзлась земля, обнажая свое черное нутро, и оттуда выскочил монстр… Что все случилось так стремительно, так неожиданно и страшно, что вмешаться и как-то помочь не смог никто…

Монстр кинулся на королевскую чету, отрезая ту от охраны… Посреди ясной вехи свершалось страшное действо… Не сработал ни один защитный артефакт… На глазах множества людей монстр терзал короля и его детей… Черная страшная пасть с кровавой пеной скалилась, длинные костлявые руки хватали и рвали, пытаясь охватить все семейство…

Очевидцы скажут, что никак не могли помочь… Страх парализовал всю площадь… И только Верховные жрецы, выскочившие из храма, смогли остановить ужасающее действо и уничтожить монстра…

Но выжить из королевской семьи смогли лишь двое.

***

Анастейзи

Я стояла в храме и не могла отделаться от мыслей о прошлом. Год назад я тоже была в храме, тоже на имянаречении, но… сына…

Теперь на моих руках – одновременно и чужая, и совсем не чужая малышка, уже не столь худая, как была, но и не полностью восстановившаяся… Вехимана⁵ для такого недостаточно, даже несмотря на магию и лучших лекарей под боком.

А все ж удивительно, как она выжила, с учетом и рождения раньше срока, и последующего отсутствия должного ухода… Это вам не современная Земля, где медицина на высоком уровне, и врачи научились выхаживать даже младенцев, родившихся на сроке двадцать две недели⁶… Конечно, не всегда все получается успешно и замечательно, но… Тут такого и близко нет… Магией компенсируется, правда, но ведь не повсеместно!

Казалось бы, все случилось только вчера: мы провели ритуал пробуждения, Виктран наконец-то принял человеческий облик, а сама я совершила подвиг, переместившись на огромное расстояние, чтобы забрать ребенка. Но время течет неумолимо быстро. Конец расцвета уже… Завтра первый день лета…

Сегодня вот вечером праздник большой – Воспевание лета. Так-то в больших городах, в той же столице, уже днем начинаются гуляния. Королевская семья входит в храм, где получает благословение, а потом король на площади перед подданными произносит прочувствованную речь и щедро одаривает пришедший народ едой и питьем…

У нас деревенский люд занят в поле и не только. Поэтому днем гнать всех в храм неразумно, но вечером порадовать своих подданных – запросто. Жрецы благословят. Я с Виктраном или без него (лучше с ним, конечно, и представить его уже, наконец, как полагается!) подбодрю жителей Колыбели и, конечно, выставлю уже подготовленные угощения, а также небольшие подарки… Крупных праздников в ходу немного, так что это не баловство, а наоборот. И, возможно, такое празднование станет хорошей традицией герцогства Моррисон.

Девочка в моих руках притихла. Она не спала. Все ж человеку почти пять месяцев, что тут – всего неделя осталась… Конечно, у нее ритуал будет иной, не такой, как у Илюшки. По большому счету для того, чтобы дать имя, можно было и в храм не ходить, но…

Я хотела, чтобы Радан признал ребенка. А для этого нужно было провести ритуал проверки крови… Вот это будет схожим, правда, с одним исключением – матери-то рядом нет.

В остальном – ни крестных, ни большого праздника… ничего… Даже имя, по идее, не боги давать должны, а я…

Радана не было… Мы просто взяли у герцога Дарремского немного крови. Виктран взял. Утром принес.

Виктран вообще в Колыбели жил набегами. Практически весь этот месяц его на землях и не было. Он мотался по королевству, пользуясь ключами. Уж не знаю, что там мужчина решал – мне Виктран не отчитывался. Но Радана в герцогство Дарремское отволок лично. И помощника к нему приставил по моей просьбе. Как я и думала, лэдор⁷ Айварс Лайнар Тарведский от этой роли не отказался. Тем более, ему клятвенно пообещали, что за сестрой будет зоркий пригляд, и Светла с сыном будут при ней. А по выходным мы сможем его забирать сюда для общения с ней. Последним Айварс пока не воспользовался. Предполагаю, что замотался, разгребая ту навозную кучу, что Радан устроил из собственного герцогства.

Но это все были мелочи… Весь месяц в моем доме царила напряженная атмосфера. И она только накалялась. Хуже того, процессы, происходящие среди тех, кому я доверилась, несли разрушительный характер, и сегодня я твердо была намерена вскрыть нарыв. К тому же Виктран, судя по всему, тоже созрел для общения.

Я задумалась и пропустила большую часть ритуала, отмерев лишь тогда, когда у девочки на моих руках взяли кровь, и она расплакалась. Тихонько захныкала, почти неслышно, но я уже привыкла реагировать на малейшие изменения ее настроения. Вообще, малышка никогда громко не кричала. Даже когда ее пытался отлупить Илиас, которому очень не понравилось наличие еще одного ребенка у мамы.

И дело в том, что я ничего не могла с этим поделать.

Когда мы вернулись, малышка пробыла со мной пару дней, и то я не кормила ее грудью. Не то чтобы мне было жалко, но я не собиралась привязываться к девочке, рассчитывая все-таки подобрать ей хорошую семью. В деревнях хватало кормящих баб с молоком, да и с козами проблем не возникало. Однако…

Третья ночь оказалась сущим кошмаром. Впервые девочка ночевала не со мной, а с кормилицей в отдельных покоях. Илиас был доволен таким раскладом, а вот сила…

Она подняла меня в глубокой ночи и прямо с постели, еще находящуюся во власти сна, в ночной рубашке, растрепанную, толком ничего не понимающую, переместила к ней. И все бы ничего, если бы ребенок не умирал… Лежал в колыбели и тихо стонал, смотря заплаканными глазами… У малышки не имелось повреждений ни внешних, ни внутренних, но моя сила буквально вопила о том, что еще немного – и девочка отправится на грань…

И легче ей стало лишь в тот миг, когда я взяла ее на руки.

Были это шутки богов или какой-то намеренный расчет, однако я поняла, что мне не просто придется вырастить этого ребенка, а принять как своего…

Я, в общем-то, никогда не винила детей в грехах родителей… Но если Илиаса я приняла сразу же и безоговорочно и даже к воспитанникам прикипела, то с ней у меня такой моментальной связи не случилось. Да и Илюшка противился этому.

Он был старше ее, пусть и ненамного, и уже имел кое-какой разум, пусть и понимал далеко не все, но глупым или злым не был. При этом с малышкой вел себя просто отвратительно. Весь месяц, считай, я воевала с собственным сыном, потому что он норовил то ударить малышку, то укусить, то магией оттянуть от мамы подальше. Чего я, конечно, допустить не могла… И это выматывало.

Наказывать Илиаса тоже было не самой лучшей идеей. Я пыталась ему объяснять, пыталась его как-то примирить с сестрой, но выходило плохо… И ведь других детей он принимал с радостью в свой круг!

Спасибо Рудику, который помогал мне весь расцвет. Он оставался с девочкой днем, ночевал с нами и был стражем малышки. Волчье чутье в мальчике работало исправно и вовремя ловило вспышки недовольства в Илиасе, особенно по ночам, когда я, вымотанная, засыпала беспокойным сном…

Может, Илиас внутренне чувствовал, что я не особо довольна требованием Священной Пары, может, знал, что мама и сама не смогла полностью принять ребенка… А может, он просто не желал делить меня ни с кем, чутьем понимая, что это не очередная воспитанница, а равная с ним по положению девочка. В том смысле, что мамино внимание придется делить поровну.

– Родство подтверждено! Герцог Радан Дартан Дарремский – отец девочки! – громогласно объявил Авеш и протянул руки к ребенку.

Я удивленно на него посмотрела. Неужели все-таки боги дадут ей имя? Странно даже… Все ж в этом мире девочек обделяют, и ритуалы имянаречения по полной форме проводят лишь в том случае, если наследника мужского пола нет. А там заодно и наречённых⁸ родителей назначают…

Только не говорите, что Священная Пара сейчас благословит девочку на выбор крестных. Где я их возьму, если мы ритуал подтверждения отцовства проводим усеченным составом? Тут из женщин лишь я да жрицы. Мужчин, правда, чуть больше…

Я молча наблюдала за тем, как девочку освобождают от пеленок и аккуратно кладут на алтарь. Хорошо знала, что будет дальше. Авеш и Шева пропоют слова молитвы, затем неведомая сила поднимет ребенка вверх… После он плавно опустится обратно, и тогда я смогу девочку забрать, а жрецы, взявшись за руки и прибегнув к силе, смогут прочесть ее имя на алтаре.

Вот только… Все случилось иначе!

Нет, голенький ребенок и правда был уложен на алтарь, однако молитву жрецы не спешили заводить, да и божественная сила как-то не рвалась себя выказывать… Произошедшее дальше я могу охарактеризовать только одним словом – нецензурным. И вся брань, которую мысленно в этот момент я прокручивала в голове, была обращена лишь к одному человеку – Сарвенде.

Для девочки, конечно же, не прошла бесследно связь Сарвенды с Зураром. А то, что Венда точно была связана с магией этого бога, сама ли, или через его последователей – стало подтвержденным фактом.

Вот прямо сейчас и подтвержденным, потому что из ребенка тучей начало выходить густое черное марево…

Всего на краткий миг повеяло затхлостью и спертым воздухом, таким, какой бывает в склепах… Стало холодно и грустно, и я поежилась, ожидая продолжения…

И пусть это не длилось долго, и магия Священной Пары уже окутала ребенка, поднимая его вверх, я все еще была зла. И на ситуацию, и на то, что Сарвенда в погоне за лучшей долей осознанно причинила вред своему дитя. Не знаю, будут ли у малышки последствия…

Но, может, именно это в ней и отторгало меня на уровне интуиции? А сейчас Священная Пара буквально выбивала из тела малышки вредоносную магию.

Девочка плавно опустилась на алтарь, и я поспешила ее забрать, тем более, что ребенок собрался заплакать. А я, как выяснилось за последний месяц, была лучше валерьянки и любого другого успокоительного. Во всяком случае, для нее.

Так и вышло, девочка быстро угомонилась. Я же ожидала слов своих жрецов. Что там? Будет ли имя даровано богами?

– Боги благословили дитя! – мягкий голос Шевы прозвучал торжественно. – Энежда Дарремская!

«Надя, значит, Надежда… – мысленно адаптировала имя ребенка. – Дома буду звать Нежкой».

– Священная Пара дает позволение на выбор нареченных родителей! – объявил Авеш.

А я хмыкнула. Я и до его слов поняла, что быть мне нареченной матерью… Кто вот только станет крестным? Тирхан рядом, конечно, но захочет ли?

Меньше всего я ожидала, что на роль нареченного отца себя предложит Виктран. Он вообще истуканом стоял весь ритуал, словно и не в этом месте находился, настолько пустым взгляд его был.

У меня-то и выбора не было. Я оказалась здесь единственной подходящей женщиной, к тому же малышка со мной клятвой была связана и родством с моим сыном.

Интересно, а как пройдет церемония при условии, что родителей Нежки тут нет? Кто там персты давать будет?

– Я, Верховный жрец Авеш Миррай, объявляю отцом Виктрана, Хозяина Священной Колыбели, еще не избравшего имя рода, и передаю ему перст.

В этот момент Шева забрала у меня Нежку и понесла ее к Виктрану. Представляю, какое у меня было лицо, вытянутое от удивления… А Виктран ничего, пошел навстречу, и ребенка принял, и по лбу себе палочкой поводить дал.

– Я, Хозяин Священной Колыбели Виктран, еще не избравший имя рода, принимаю перст и называю себя нареченным отцом Энежды Дарремской.

– Я, Верховная жрица Шева Миррай, объявляю матушкой Анастейзи Моррисон, Хозяйку Священной Колыбели.

Мне пришлось пройти к самому алтарю, чтобы подтвердить намерение и позволить провести со мной манипуляции местной атрибутикой ритуалов… Только после этого Виктран положил на лоб ребенка ладонь, мне же нужно было положить свою на грудь Нежки.

– Одобряем! – в унисон выдохнули мои жрецы, а я закатила глаза.

Еще бы не одобряла Священная Пара, когда буквально всучила нам крестницу. Что ж… дело сделано. И пусть все происходящее казалось странным, не совсем для местного общества правильным, но кто мы такие, чтобы спорить с богами?

Я наблюдала за тем, как наши с Виктраном нити магии переплетались в местах, где мы касались малышки… Красиво на самом-то деле, если учесть, что и моя, и его магия с обретением новой силы несколько изменились.

Да, центральными и главными цветами оставались прежние: его – медная, моя – зеленая, но внутри наших нитей теперь сверкали разноцветные искорки… Завораживающе, ярко, невероятно красиво…

Нас всех нежило в божественной магии… Нас в ней купали… Невидимые руки гладили… Благословляли…

Речитатив жрецов летел под купол храма, пока не оборвался на самой высокой ноте.

В отличие от жрецов, что проводили ритуал для Илюшки, мои не грохнулись в обморок, но и особо бодрыми тоже не выглядели. А я пыталась понять, есть ли в Нежке магия, и если да, то какая? Или тот факт, что богам пришлось вытурить из нее тьму Зурара, говорит о том, что она не будет одаренной?

Ох…

Я забрала ребенка у Виктрана и первой побрела на выход из храма. Во-первых, я точно знала, что Авешу и Шеве необходимо перевести дух, а младшим жрецам привести в порядок зал и алтарь. Во-вторых, мы тут все уже не нужны, только мешаться будем. В-третьих, девочку стоило и перепеленать, и покормить. А мне предстоял разговор. И, как бы, не один.

– Ваши поездки закончились? – нейтрально спросила у догнавшего меня Виктрана. – Готовы поговорить?

– Да. Домой?

– Всех нас, пожалуйста, – я кивнула в сторону Тирхана, который весь этот месяц старался не упускать меня из виду.

Словно что-то чувствовал, переживал… Эх… Будет ему невольный очередной стресс. Он и так известие о том, что хозяев у Священной Колыбели двое, принял тяжело. Да и поведение аргерцога его напрягало…

И воспитанники были насторожены. А у нас и времени, чтобы толком всех перезнакомить-представить, не было!

Расцвет получился отвратительно бешеным и в плане времени, и в плане вереницы непростых событий…

***

Я сидела за столом в кабинете и смотрела на Амадео, которого тут, вообще-то, не должно было быть. Потому что изначально планировался разговор с его сыном. Но Виктран опаздывал, а аргерцог вот нарисовался.

Смотрела на него и хмурилась. Весь этот месяц мы с ним, считай, общались сквозь зубы. Да и его жена совершенно изменила свое поведение и отношение ко мне. С ней уже я не горела желанием общаться, всячески избегая контакта. Ее вроде как «ненавязчивая» обработка невестки вызывала у меня и головную боль, и жажду приструнить как Лианелию, так и ее обнаглевшего мужа. Я держалась и сдерживалась, потому что Виктрана вечно не было, а не поговорив с ним и не расставив все точки над «i», выяснять отношения с его родителями тоже было неправильно. Мне с ним еще жить, мне с ним еще воспитывать одаренных детей и искать части тела бога…

Но с Амадео надо было что-то делать…

Вот уж кто радостно и счастливо принял тот факт, что его сын – Хозяин Священной Колыбели. Наконец-то его пошатнувшийся мирок вновь обрел утраченные черты. Мужчина во главе, как и полагается, а не какая-то там баба, пусть вроде как и суженая Виктрана.

И как-то забылись и мои подвиги, и мои старания, и вообще все, что между нами за время беспамятства морфа было… Мне приходилось из аргерцога чуть ли не кулаками выбивать информацию о том, что происходило в поместье, да и вообще обо всем, что делали люди, приехавшие по его указке. Опять же, Аррияш хмурый ходил, явно что-то там было неладно…

А уж фраза, брошенная Амадео вскользь, о том, что этот дом уже, вообще-то, не мой… Помню, что только Нежка и спасла этого старого дурака от немедленной расправы. Расплакалась – и мне пришлось взять ее на руки, а он как раз скрылся из виду…

Девочка и сейчас, накормленная и перепеленутая, находилась в кабинете со мной. Спала в плетеной корзине… Илиас вот с Рудиком был, мальчишка меня просто невероятно выручал с сыном. Что бы я без него делала? Впрочем, как и без остальных детей, тесно сплотившихся возле меня…

Я вздохнула и снова посмотрела на Амадео. Сидит, будто кол проглотил, подбородок чуть ли не к небу тянет. И зашел без стука, гоголем вплыл⁹ и уселся напротив… Вот тебе и семья… М-да…

– Амадео, может, объяснитесь? – хмуро спросила его. – Я вас не звала.

– Сейчас же Виктран придет, тогда и объясню. Я лишним не буду. Наоборот, я сейчас гораздо полезнее тебя. Столько всего обсудить требуется. Ты бы, Анастейзи, детьми лучше занялась… Да и…

Договорить он не успел, в дверь раздался стук, и после моего сухого «да» вошел Виктран…

Я вздрогнула и опустила глаза, всего на миг. Все никак не могла привыкнуть к его внешности. Помню, когда схватила его руку и переместилась вместе с женщинами к озеру, замерла истуканом, разглядывая Виктрана. Он был практически копией Виктора. Практически – потому что Витюша был светловолосым, а вот Виктран – брюнет. В остальном же… Ну копия! Словно ксерокопия!

Однако секундный ступор прошел. Моя злость вновь поднялась волной. И на широко скалящегося Амадео, уверенного в своих правах и статусе, уже смотрела Анестезия Падловна. Мой тяжелый взгляд и мужиков посуровее пронимал, аргерцог же явно слишком расслабился.

Я молча наблюдала за тем, как с его лица стекала улыбка. Как он подобрался, явно ощутив перемены во мне, будто ему захотелось оборониться, хотя к магии я точно не прибегала. А могла бы.

Но, вероятно, придя к выводу, что Виктран, несомненно, за него заступится, аргерцог то ли решил рискнуть и закрепить следующими словами свои притязания, то ли вкрай уверовал в то, что теперь сможет распоряжаться мной и моими действиями за счет разделенной с его сыном силы. Как там у них? Жена да подчинится мужу? И неважно, что я не жена.

– Анастейзи, освободи кресло, Виктран пришел… Теперь он Хозяин!

И пусть мне совершенно не хотелось устраивать показательную порку перед Виктраном, да еще перед важным разговором, но… Амадео перешел черту. Да и самому Виктрану стоило сначала со мной диалог выстроить, прежде чем мотаться по стране. И своему отцу самостоятельно объяснить, что я не придаток к Виктрану, а равноправный партнер, обладающий всеми правами и обязанностями.

– Ваш статус гостя аннулирован, все договоренности аннулируются, – не разрывая зрительного контакта, произнесла я, чувствуя, как пришла в движение сила, накладывая на Амадео, его помощников и семью ограничения. – У вас и вашей свиты есть час, чтобы покинуть Белый Дом. Никого из неблагодарного рода Аригальерских я в своих домах более не потерплю. И только из уважения к вашему сыну позволю находиться вашей семье в Колыбели. При условии, если кто-то захочет вас приютить. Время пошло.

Я легонько махнула рукой, распахивая входную дверь, закрепляя свои слова действием. То, что Виктран не вмешается – знала наверняка.

Чего еще не понимал Амадео – это того, что его сын больше не является частью его рода. Магия рода уже отказалась от него, списав со счетов и кинувшись защищать дитя в утробе Лианелии. Он уже не принадлежит им и бороться за род, оскорбивший Хозяйку, не станет.

Как в дальнейшем скажется это на нашем общении с ним – не знаю. Но есть вещи, которые игнорировать нельзя, даже если они исходят от близких людей. Эту ситуацию допустил именно Виктран, пусть дальше и расхлебывает. А я однозначно уверилась, что сходство Амадео с Сергеем Денисовичем внешним и ограничивается, стать мне родным отцом этот индюк надутый точно никогда не сможет.

Надо же… Освободи место, дом не твой…

– Время пошло, отец, – хрипло выдохнул молчащий до этого Виктран. – Советую не тратить его попусту. Собери всех на улице, я перенесу вас в аргерцогство. И молись богам, чтобы позже Ее светлость приняла ваши и мои извинения.

Я перевела взгляд на Виктрана, который упорно смотрел куда угодно, но только не на меня. Я столь страшна в гневе или… ?

Амадео вылетел из кабинета, но начать диалог с Виктраном мы не успели – в кабинет ураганом ворвался Аррияш.

– Хозяйка, вестник!

Вестник переливался магией в руках Аррияша, и красный цвет превалировал. Я торопливо забрала вестник и, распаковав его, вчиталась…

– Да твою ж!..

Глава вторая

– Король и его наследники убиты, – я зачитала послание от лэдора Геварского, когда первые эмоции схлынули, и Аррияш покинул кабинет. – В крайне тяжелом состоянии Ее величество и Ее высочество. Они пока живы, но…

Я замолчала. Когда успели? Полдень едва минул… Вот тебе и праздник! Получается, возле храма на них напали? Подробностей нет, только констатация свершившегося. Значит, позже лэдору доложат, и он поделится более полной картиной.

А все же… Как?! И как не вовремя!

– Я увеличу срок для Аригальерских на сутки, Виктран. А там сами решите, стоит ли возвращать Его светлость в аргерцогство с учетом столичного происшествия или устроить его в Колыбели. Но повторюсь: в своих домах я ни его, ни его людей более не потерплю. Хотите – стройте новый дом в одной из деревень, хотите – возьмите один из свободных. Но теперь им придется быть здесь на общих основаниях. Видят боги, я терпела, пока вас не было, ждала момента, когда вы будете готовы к диалогу. Но более оскорблять себя не позволю. Никому. И вам следует доходчиво разъяснить своей семье, что ритуал вашего пробуждения ничего не изменил в отношении меня – я все так же остаюсь Хозяйкой Священной Колыбели.

– Мне жаль, Ваша светлость. Я искренне приношу извинения за недостойное поведение Его светлости. Вина за случившееся только на мне, впредь подобного не повторится. И я благодарен за то, что вы согласны мириться с их присутствием в Колыбели.

– А есть иной выбор? Мы обязаны защищать людей, которым нужна помощь. И сейчас во всем мире только Колыбель – единственное полностью безопасное место. Вы должны понимать, что наше королевство ждет хаос. Война переходит в новую фазу…

Я нахмурилась. Не вовремя – не то слово!

– Но давайте поговорим о насущном и о том, что поближе. Судя по тому, что вы не стали оспаривать мои требования, у вас нет желания выгнать меня из дома?

– Я признаю, что поступил неверно, начав разбираться с делами, проигнорировав вас и изменения, которые обрушились на вашу голову, но прошу не подозревать меня в недостойном поведении. Даю слово, что впредь мой отец не позволит столь вольного обращения. Уверен, вам так же сложно перестроиться, как и мне… Я видел мало, но успел понять, что в мире, откуда вы пришли, социальный статус выражен несколько иначе, и женщина может занимать лидирующие позиции…

– Видели?

Получается, это случилось тогда, в тот момент, когда нам даровали силу? Я ведь тоже ощущала это невероятное единство, правда, не предполагала, что ко мне в голову так глубоко залезли… Впрочем, мне это только на руку…

– Немного. Вероятно, какую-то часть вашей прошлой жизни, без лиц и имен… Или это были мысли о каком-то событии… Но этого хватило, чтобы понять, что вы отличаетесь от наших женщин.

– Вы потому так долго на диалог не шли? Не знали, как быть? – спросила прямо.

– Мне сложно принять факт, что боги могли привести душу из другого мира и поселить ее в теле…

– … чья душа его покинула. Я получила благословление от Анастейзи, я не захватчик. Радан и Сарвенда, по сути, убили девочку. Я попала в тело в момент родов, Виктран. Итак, вы были шокированы и, помимо прочего, пытались решать какие-то свои дела за пределами Священной Земли. А что будет теперь? По документам Колыбель – это герцогство Моррисон.

Я усмехнулась своим мыслям. Замуж не вышла, зато уже имущество делю.

– Я готовился к войне. Скоро в Колыбель прибудут мои люди с семьями. Я решал дела, да, но в том числе и связанные с продовольствием для наших людей. Нужно больше запасов, больше рабочей силы… Много всего нужно.

Я промолчала. Резон в его словах, конечно, был. Вот только что мешало изначально все обговорить со мной? Шок от осознания, что боги привели душу из другого мира? Или привычка решать все в одиночку? Ну так сюрприз – таких одиночек тут двое. Но я открыта к диалогу, а этот товарищ черт знает где целый месяц пропадал, черт знает кого сюда позвал, и я без понятия, что еще планирует делать!

– Виктран, и все же, как мы будем сосуществовать? Вы же должны понимать, что в нашем ведении одна земля, но для всех, кто сейчас живет здесь – полноправная хозяйка только я. Вы, конечно, можете продемонстрировать силу…

– Это если и понадобится, то лишь для самых горячих голов. Анастейзи, я воспитан иначе. Я не могу перекладывать на плечи женщины то, что обязан делать мужчина. Защита дома, обеспечение всем необходимым для благополучной жизни – это не женская обязанность. Это не то, о чем вам необходимо беспокоится…

Я на долю секунды замерла… Сила во мне заворочалась, забурлила… Хотелось и треснуть морфа, и вместе с тем согласиться с его точкой зрения.

– Это не значит, что я желаю отстранить вас от управления Колыбелью или влиять на ваши решения. Вы великолепно справились, ваши люди сыты, одеты, обуты, обеспечены работой, и у каждого есть вера в будущее. В меру своих сил и возможностей вы буквально сотворили чудо. Отчасти вам помогла сама земля, и боги, конечно… Однако, Ваша светлость, будем откровенны, ваши возможности ограничены. В этом мире слово мужчины весомее. А наличие связей – не прихоть, а острая необходимость. Из нас двоих имя моего рода – рода Аригальерских – гораздо весомее. На данный момент.

– Иными словами, вы хотите разделить права и обязанности? Ограничить меня внутренними делами, в то время как сами собираетесь заниматься внешними? И при этом предлагаете мне не вмешиваться? Виктран, а как много вы знаете о культуре растений? Или о приспособлениях, облегчающих быт? А может, о еде, которую можно заготовить, приложив минимальные усилия, но сумев при этом насытить большое количество человек? Опять же, о том, что можно и нужно заготовить на зиму или даже для похода…

У меня не было негативных эмоций, только усталость… Виктран, конечно, был прав в том, что у него гораздо больше возможностей для получения тех же хозяйственных культур… И связи – он тысячу раз прав – решали многое. Вот только он не в курсе, что многие из этих культур здесь не считаются пригодными к употреблению! Тот же подсолнечник!

– Как вам наш трубопровод? Обратили внимание? А он ведь примитивный… Простейшее насосное устройство, в разы облегчающее простым людям быт. Магия, смею напомнить, есть не у всех. Вы правда считаете целесообразным все заменить силой, дарованной богами? Виктран, вы уверены, что вам не нужны мои знания и опыт? Мне даже страшно представить, что вы там закупили, даже не поинтересовавшись о том, что хранится на наших складах и в каком количестве, и какие поля для какой культуры я готовлю. Опять же, напоминаю: для обработки всей земли, которую можно использовать под посев, у нас не хватает рабочих рук…

– Сколько вам ходов, Ваша светлость? – вопрос мужчины прозвучал неожиданно.

– Двадцать четыре, Виктран. Здесь мне именно столько, а сколько было там – уже не имеет значения.

– Это не праздное любопытство. Вы привыкли общаться на равных, привыкли отдавать приказы и контролировать малейший шаг ваших людей. Проблема в том, что я не ваш человек. Я не подчиненный. Однако признаю, мне стоило поговорить с вами ранее. Ваша светлость, я частично сохранил память о жизни подле вас. Я помню вечера, которые вы провели, беседуя с доверенными лицами, их отчеты и ваши выводы, помню разговоры с лэдором Тирханом. Более того, я имею полный доступ к вашим документам и записям. Я не стал вас тревожить, но воспользовался всеми вашими наработками.

Говоря это, мужчина поднялся из-за стола, прошел мне за спину, туда, где находился шкаф, и ловко начал вытаскивать мои же записи, рассортированные по порядку, известному лишь мне.

– Здесь записаны ваши мысли об облегчении труда людей, о том, что можно внедрить для улучшения работоспособности и увеличения производительности. Тут – все о приспособлениях для работы в поле, рассортированное по задачам для мастеров кузнечного и гончарного дела… Здесь – для кухни, а это о блюдах… В частности, мне понравилась запись о морковке, которую стоит натереть как следует и приправить огненным перцем с уксусом, да подать к вареному картофелю… Мне сложно представить такое сочетание, но написано вкусно.

Виктран шутил, явно пытаясь как-то разрядить обстановку, а я…

Шах и мат, Настька, тебя сделали в твоем же доме! И нельзя сказать, что поступили неверно!

– Ваши схематические чертежи, несомненно, заинтересовали меня, и я рассчитывал позже обсудить каждое из устройств, пусть и половины не понял. Как и уделил должное внимание тому, что вы желали видеть на полях. Вот эти записи. Я действовал согласно вашему же плану и желаниям, потому что вы сумели на практике доказать, что ваш опыт ценен. Вам нужен был подсолнечник – десять телег с семенами прибудут уже в этом вехиме…

Вот это размах!.. Я сглотнула слюну. Давно я давила в себе желание пожарить семечек… У меня-то только небольшой мешок имелся!

– Вы сэкономили время, но поступили дурно, не спросив разрешения, – я говорила, а сама широко улыбалась.

Сердиться? Увольте!

Я думала, он праздно шатался весь месяц, а он перелопатил мои корявые записи, что-то там проанализировал и развил бурную деятельность… А ведь часть слов ему там явно неизвестна, потому что хоть и написано местными буквами, да на русском же языке!

– Прошу прощения, Ваша светлость, но в данной ситуации иначе я поступить не мог. И все же я совершил грубейшую ошибку, позволив вам находиться в неведении и допустив появление гнетущей атмосферы в доме. Я не мог предположить, что мой всегда рассудительный отец, который пусть и не во всем, но стал и вам поддержкой, решит воспользоваться мной и моим статусом в своих личных целях, а также опустится до оскорблений в ваш адрес.

Да черт с ним, с Амадео! Он – продукт своего времени. Ну решил меня укусить, место мое показать – так уже наказан. Куда интереснее то, что запланировал этот мужчина! Мои записи – явно капля в море.

– С момента пробуждения силы территория Колыбели увеличилась, вы это уже и сами поняли. Нам многого не хватает… Бывшие угодья эдора Ойдохи станут фермами, где будет разводиться птица, свиньи, кролики… Часть территории станет стайней¹⁰, помимо прочего скоро пригонят отары овец. Я взял на себя смелость выписать и тонкорунных овец, майроскую¹¹ породу, устойчивую к северному климату… Их еще не стригли. Вы же хотели заняться производством вязаных вещей?

Такие речи приятно слушать любой женщине… Сложив руки под подбородком, я влюбленным взглядом смотрела перед собой. Виктран все еще находился позади меня.

Ты погляди, какой молодец, а? Вы хотели это? Вот это, нате, пожалуйста! Выписал, купил, скоро доставят!

И я была более чем уверена, что он и людей нашел, которые за всем этим богатством будут приглядывать, ухаживать, растить…

Аргерцог и пятой части от уже сделанного Виктраном не предложил, даже не заикнулся! А ведь Виктран, несомненно, пользовался как служебными связями, так и родовыми! И, конечно, личными деньгами… Нет, его отец никогда не рассматривал меня как союзника и не желал развития моих земель. Козел!

А то, что Виктран не лгал – я знала наверняка. Сила бы не позволила… Ни ему мне солгать, ни мне ему…

– Ваша светлость, вы зимой на… луме, кажется? Да, на луме вязали. Вот и…

– Настя или Стейзи, как будет удобно. Хватит официоза. Садитесь, Виктран, я уже поняла, что вы в курсе всех моих планов. И мне невероятно приятно знать, что вы учли мое мнение и мои желания… Пусть все это и несколько неожиданно.

– Это моя область ответственности, Нас-тя… Анастейзи…

Я фыркнула, но поправлять не стала. Не привык еще, потом определится, как меня называть.

– Не учитывать ваше мнение о том, что вы считаете необходимым, было бы непростительным упущением. Ваши знания и опыт нужны этому миру.

– Итак, Виктран, какую все-таки роль вы мне отводите?

– Равноправного партнера, – не колеблясь, ответил мужчина, садясь напротив меня. – Но с оговоркой.

– И какой же?

– Мужчины и женщины мыслят по-разному, даже если они оба сильны духом, крепки телом и имеют устойчивые взгляды на жизнь в целом. Я не буду подчиняться вам, Анастейзи. Я не буду отчитываться в действиях, которые буду предпринимать для защиты Колыбели. Однако я открыт к диалогу и буду учитывать ваше мнение. Но вам придется принять тот факт, что последнее слово будет за мной.

– А если ваши действия окажутся ошибочными? Если они принесут вред? Мне, моим детям, моим людям? Предлагаете стоять в стороне? Странное партнерство, при условии, что за вами решающее слово, не находите?

– Иного я предложить не могу, снабжение и защита Колыбели – ответственность мужчины. Я знаю этот мир лучше вас, имею гораздо больше связей и подвергать вас опасности не намерен, даже если вы считаете, что справитесь с этой задачей лучше.

– Я правильно понимаю, что когда вы говорили о последнем слове – речь шла только о снабжении и защите? Вопросов воспитания и обучения одаренных детей, возведения мастерских, лабораторий и прочего обустройства и улучшения жизни в Колыбели ваше табу не касается?

– Верно. Анастейзи, нам ведь предстоит не просто улучшить жизнь в Колыбели. Мы должны вернуть истинных богов в сердца людей. Ограничивать вас, при этом добровольно разделив с вами божественную силу, глупо. Но допустить, чтобы… моя вторая половина подвергала себя опасности, когда я имею возможность свести все риски к нулю…

– Я поняла вас. Давайте поговорим о… половинах. Вы помните о том, как нас представили боги?

– Сложно забыть то, что для меня сделал Ахадэриан… – впервые за время нашего разговора Виктран тепло улыбнулся.

– Разумом принять поначалу было сложно. Не знаю, является ли для вас обыденным явлением то, что боги могут перемещать души в другие тела, но для меня это стало откровением…

– О, поверьте, для меня тоже, – я улыбнулась. – В моем мире три основных и множество, скажем так, побочных религий. Помимо прочего, наличие богов или бога доподлинно подтвердить не может никто. А еще существует атеизм – отрицание божественного начала, отсутствие веры. Это сложно, потом расскажу подробнее. Но можете быть уверенным, тот факт, что я оказалась здесь, и для меня стал потрясением. Правда, вехимана на раздумья у меня не имелось. Жить хотелось.

Я не сдержала горькой усмешки.

– Я не стану ни к чему вас принуждать и чего-то требовать. Слово. И предлагаю познакомиться.

В этот момент Виктран положил свою руку поверх моей. Осторожное, практически невесомое касание – и он тут же убрал свою ладонь. Внешне я никак не отреагировала, но мне понравилось это прикосновение. Оно не было ни снисходительным, ни доминантным, скорее небольшая вольность по отношению к незнакомой леди (все же Виктран воспитан иначе, потому и быстро убрал руку), к которой он имел симпатию.

– Я не стану отрицать того, что мой зверь полностью принял вас, а ваш аромат кружит мне голову похлеще самого крепкого пойла… Но я – человек, и не стану потакать инстинктам. И вместе с тем вынужден признать, что не смогу дать вам полноценного выбора. Соперника рядом я не потерплю.

– Звучит противоречиво. Не станете принуждать и вместе с тем соперника не потерпите.

– Как уж есть… Я не особо красноречив, прошу простить за это, возможно, выразился неприемлемо. Я хотел сказать, что предлагаю дать друг другу время. Узнать получше друг друга…

– Но при этом вы собрались меня обольщать, не так ли? Отсюда и соперников не будет. Вы попросту не позволите никому никаких вольностей в отношении меня, не оставите никому и шанса на мою симпатию, так?

Мне было смешно, но я старательно прятала свои эмоции, продолжая сидеть перед мужчиной с непроницаемым лицом.

– Вы умная женщина, Анастейзи. А я не из тех мужчин, что упускает шанс, который дарован богами. Вам пришлось многое пережить. Уверен, вы не обрадовались тому, что для вас уготовили боги. Сначала навязанное замужество с человеком, которого сложно назвать мужчиной, затем, после избавления от брачных уз, вам указали на нового претендента. Как ни посмотри, но для женщины вашего склада и воспитания это насилие. А оно – неприемлемо. У нас впереди долгая жизнь, давайте попробуем для начала подружиться?

– Не боитесь, что в рамках дружбы наши отношения и останутся?

Мне импонировал этот мужчина, даже несмотря на то, что изначально ему стоило все же поговорить со мной, а заодно поставить в жесткие рамки собственного родителя. Но тут, будем честны, мы оба сели в лужу.

Я – потому что решила пустить все на самотек, давая Виктрану возможность себя проявить и сделать первый шаг.

Он – потому что слишком поверил в порядочность Амадео и в то, что тот сможет принять главенство женщины.

Увы, что бы там аргерцог ни говорил про свою жену, но все, кто ею не является, такого же отношения в его сознании точно не достойны. Раньше Амадео допускал, что у меня иного выбора, как возглавлять столь священное место, нет. Но был уверен, что после появления Виктрана, обретения им человеческого облика, а также получения ровно такой же милости со стороны богов, я должна вернуться к социальной модели местного общества. И неважно, что во мне была столь же мощная сила. Раз есть мужик – значит, вот ему и подчиняйся.

Но желания ломать местные устои у меня никакого нет. Совершать революцию в отношении женщин – тоже. Особенно в свете последних событий, когда в королевстве одномоментно не стало и короля, и его сыновей. Считай, легитимной власти не стало. Королеве, если она не беременна, быстро укажут ее место: если не сошлют в монастырь, то попросту где-нибудь прибьют… Что же касается Ее высочества Арандианы…

Вот тут открывается простор… Стопроцентно над ней посадят регента, затем выдадут замуж, и будет она как миленькая рожать сыновей, которые трон впоследствии и унаследуют. Ей самой править никто не даст. Это, конечно, если враг пожелает пойти по пути минимального сопротивления. В худшем случае нас ждет гражданская война и кардинальная смена власти.

И именно в этот момент нет рядом с принцессой аргерцога, который (а я это знаю точно) пустил слух, что в той трагедии в его поместье, когда произошло нападение, никого выжившего из главной ветви рода не осталось. Правду знал только король. Усеченную, конечно. Меня Амадео не выдал, да и не смог бы.

Опять же, все это при условии, что не сама Арандиана нападение спланировала. Она ж все-таки в кого-то влюблена! Если это не Виктран… То почему бы и не менталист? Вряд ли я единственная женщина в этом мире, которую раздражает тот факт, что все ведущие роли и вся власть в руках мужчин. Опять же, Арандиана по старшинству была ближе к трону, чем ее двоюродные братья. Она-то рождена от предыдущего короля, старшего из братьев…

Охо-хо-нюшки-хо-хо…

– Анастейзи, о чем вы так задумались, что не услышали моего ответа?

Я открыла глаза. Оказывается, так задумалась, что зажмурилась. Виктран не просто сидел напротив, на его руках была Нежка, которая позевывала, но недовольства не выказывала. Я умудрилась пропустить и ее пробуждение, и, вероятно, то, что мне ответили. Тьфу!

– О королевской власти. Простите, новости все-таки отвратительные. К тому же Ее высочество – ваша невеста, пусть не перед богами, но перед людьми. Помолвка-то официальная была.

– Боюсь, я уже в женихи Ее высочеству не подхожу. Безродным стал, что в храме уже зафиксировано, – мужчина усмехнулся и поудобнее перехватил девочку. – Предлагаю вечером обсудить ситуацию вместе с вашим ближним кругом. У меня есть и другие новости, которые стоят внимания и которые не хотелось бы повторять дважды. А вы, как я понял, имеете устоявшиеся взгляды, и, что-то решив однажды, больше двух шансов не даете.

– Вы о чем?

– О людях, которым вы безоговорочно доверяете. Мы оба имеем силу, о которой не до конца имеем представление. Не уверен, что вы полностью отдавались во власть силе при взгляде на доверенных людей. Вот я это сделал. А потому для меня не являются секретом ни мотивы этих людей быть рядом с вами, ни их потаенные желания. Можно сказать, что мою проверку они прошли, и я бы хотел более близкого знакомства. Заодно представлю вам своих доверенных людей. Кто-то вам уже знаком, а трое прибудут вечером.

– Что ж вы тогда Амадео проглядели? – я фыркнула, хотя прекрасно поняла, о чем толкует Виктран.

Это все сила Колыбели. И это сильнее моего разума или желания. Сила, однажды коснувшись человека, желающего войти в герцогство Моррисон, открывает передо мной его душу, все, чем живет его сердце… И Виктрану, соответственно, также. Именно поэтому меня нисколько не напряг тот факт, что скоро сюда прибудет множество людей. Виктран при отборе руководствуется ровно теми же критериями, что и я.

Но кое в чем Виктран, конечно же, был прав – после ритуала пробуждения Ахадэриана я если и не опасалась глядеть на тех же Интену, Люси, Аррияша и Тирхана, то старательно переключала свое внимание, когда ощущала, что сила бурлит, готовая к более близкому знакомству… Мне очень не хотелось разочароваться в них, как в Амадео и Лианелии…

Ту же Дариолу давно стоило вывести из-под влияния матушки Виктрана. Чудеснейшая женщина, но себе на уме, и действует только в интересах мужа и рода. Это неплохое качество, даже отличное, вот только не они здесь хозяева… И тот факт, что их сын получил силу бога, не делает автоматически и их богами…

– Полагаю, наши мотивы одинаковы. Вы ведь не задействовали силу для полного сканирования своих близких?

Один – один!

– Там дети извелись, боятся, что я вас съем. Караулят под дверью, – Виктран чуть подкинул малышку в воздух и широко улыбнулся. – Да и юной леди пора менять пеленку. Да, Энежда?

– У! – выдала девочка и потянула ручки ко мне.

– Значит, до вечера? – поднимаясь из-за стола и забирая ребенка, спросила я.

– Серьезный разговор вечером, но увидимся раньше. Вы же деревенским подарки приготовили. Думаю, не стоит их пока тревожить вестями о гибели королевской семьи.

В этом наши мысли сходились. Я тоже не имела желания объявлять траур и забирать у людей праздник, тем более по королю, которому всю свою жизнь на этих людей было плевать. Единственных, кого действительно искренне жаль – это детей.

Это мои… наши люди. И мы – единственная власть над ними. А над нами лишь боги.

– Отлично, значит повременим с грустными вестями… Если вестник придет, то…

– Торопиться с выводами и действиями не нужно, до вечера обождет.

– Хорошо.

– Родителей и их свиту я в бывшие владения эдора Ойдохи переселю, сейчас этим и займусь. Отцу стоит охладить голову и подумать о будущем. Пока он оказался не готов к переменам. Благодарю за снисхождение, прекраснейшая.

Мне нежно поцеловали тыльную сторону ладони и буквально растворились в воздухе.

– Что, Нежка? Пойдем переодеваться и успокаивать детвору? – я перехватила девочку поудобнее и шагнула на выход. – А позже приготовим Виктрану морковку. Честное слово, заслужил!

Глава третья

Я смотрела на людей, которые собрались на площади. На их радостные лица, на пестроту их одежды. Их смех разливался в воздухе заразительной волной. Они предвкушали веселье. Я же…

Я не могла отделаться от мысли, что поступила глупо.

Во-первых, будем откровенны, за весь месяц у меня неоднократно была возможность поговорить с Виктраном, но я ею не воспользовалась. И пусть не особо приятно в этом признаваться, но вынуждена признать – струсила.

Мне действительно было страшно. Одно дело, когда ты признан единственным владельцем земли и понимаешь, что у тебя не то что соперника нет, нет у твоих людей и никакого выбора – всем придется подчиняться твоей воле. А тут… Хозяйка, да не хозяйка…

Дарственной короля на эти земли теперь только подтереться. Ни у одного монарха этого мира нет власти над Священной Колыбелью, ведь это местообитание бога. И это не изменится. Хоть герцогством Моррисон назови, хоть ночным горшком, а пристанище все равно останется божественным.

Ахадэриан передал его Виктрану… Вот если бы мужчина не выжил, то да, его заменой стал бы мой сын. И мне бы предстояло вырастить Илюшку, чтобы позже уже он провел ритуал пробуждения… Опять же, лишь потому, что морф признал нас своей семьей.

А я вот…

Высшая награда мужчине, в которого поверил бог и сотворил чудо.

Мужчине, что получил силу бога и по каким-то своим причинам согласился эту силу разделить со мной.

А мог этого не делать. Мне все равно некуда было бы деваться. Подчинилась бы как миленькая, хотя бы ради тех, кто находится под моей защитой. Я бы уже не смогла вернуться в герцогство Дарремское. Разве как приживалка при малолетнем наследнике…

Но сила разделена на двоих, а страх не испарился…

Я отчаянно боялась именно этого – войны. Не той, что грядет за пределами Колыбели, а внутри нее… Между мной и Виктраном. Пусть я и проживала свою вторую жизнь, но смириться с принуждением не смогла бы. Прогнулась бы, конечно, загнулась, затихарилась, пока сына не вырастила или не нашла другой вариант, при котором можно было бы сберечь и своих людей, и детей… А потом – ударила.

Но Виктран смог меня удивить. Послушная и сломленная кукла ему рядом не требовалась, силой давить тоже не стал… Поближе познакомиться вот решил…

Во-вторых, я опять напрочь забыла о местном воспитании и менталитете. Он отличается от того, что было на Земле. Там в последние годы моей жизни люди словно бы в спешке жили. И мне, как представителю старшего поколения, были отлично видны все эти изменения. Особенно остро – последние десять лет… Когда потребление информации вышло на новый уровень, когда тот же интернет стал доступен повсеместно, не по карточкам, не через стационарный телефон, когда компьютер уже не был чем-то невиданным и невероятно дорогим… А уж сколько ненужной информации наваливалось со всех сторон… И ведь ее нужно было усвоить, обработать, отсечь лишнее… Мозг находился в постоянной работе. Мне не хотелось отставать от молодежи, приходилось осваивать новые гаджеты…

К чему это я веду? К тому, что в этом мире люди как раз-таки никуда не спешат! Речь наполнена яркими оборотами, которыми они плетут словесное кружево, и могут трепаться часами ни о чем, при этом ни разу не повторившись в сравнении, метафоре или олицетворении. Я потому еще не особо люблю много времени проводить с Дариолой, что она очень долго переходит к сути, а моя прямолинейность ей кажется грубоватой.

В последний раз меня сравнили с солдатом… Потому что там, где по местным меркам стоит расшаркиваться, нежно водить носком ноги по полу, я громко топаю.

Однако обходилось без обид, потому что мою манеру общения принимали за личную особенность, на одно из проявлений силы, которой я отмечена…

Иными словами, Виктран дал МНЕ время, чтобы я созрела для разговора, чтобы сама пригласила его на беседу, была к ней готова. И тут впору лицом об стену побиться. Два идиота… Один – джентльмен, при этом зело деятельный, вторая – трусиха, которая растерялась, расстроилась и мысленно уже успела если не поработать подстилкой, то что-то около того. Спрашивается, куда опыт прошлой жизни девался? Неужто молодое тело брало свое?

Ага, удобно все списать на это, но… Увы, тут я осознанно оттягивала неизбежное, уйдя по уши в конфликт Илиаса и Нежки. Позволила гнетущей атмосфере в доме достичь пика. Разве вот только взрыва пока не последовало.

Амадео – ерунда. С ним к этому демаршу изначально все шло. Несомненно, аргерцог просто ждал, когда сын вернет разум, чтобы, приструнить зарвавшуюся бабу.

В общем, сейчас мне стоит обозначить Виктрану тот факт, что я пусть и леди, да вот все эти хождения вокруг да около – не лучшая стратегия во взаимодействии со мной. Не надо ждать, пока я созрею для разговора, для получения информации или для работы над каким-то делом… А заодно все-таки установить границы. Он, конечно, молодец, быстро очухался и занялся делом, да вот только копаться в моих записях без спроса я более точно не позволю. Точнее, просто так ему уже не спущу.

– Не поняла… – выдохнула я, когда мне в руку ткнулся большой мокрый нос. – Виктран, почему волк? Все ждут поздравительной речи…

Я так-то рассчитывала его представить. Правда, пока не понимала, как именно, надеялась, что сам мужчина и подскажет. А он вон чего удумал. Стоит возле меня огромным волчищем. И последнее – не преувеличение. После обретения божественной силы он стал гораздо больше, чем был ранее. Даже больше, чем его отец в этой же форме.

Мне не ответили, зато лизнули ладонь. То ли извинялись, то ли что…

– Стейзи, детка, пора… – Тирхан подошел неслышной тенью, при этом осторожно обогнул морфа. – Вы, Ваша светлость, в этом виде останетесь?

– Р-ра! – негромко, но утвердительно выдохнул волк.

– Позже хотелось бы услышать пояснения к такому решению, – чуть наклонившись, произнесла я, затем резко выпрямилась. – Телеги выставили? Старосты на выдаче?

– Все готово, и все готовы, – улыбнулся Тирхан и протянул свою руку. – Ждут лишь Хозяйку и ее благословенного слова…

– Иду тогда, стоит закончить все быстрее.

И кто бы сомневался, что на помост вместе со мной взошел и морф!

К концу раздачи подарков от обилия рук, прошедших через меня, кругом шла голова. И это не оборот для красного словца! Каждый из пришедших на праздник людей желал получить благословление. Ноги целовать я уже не позволила. А потому сама протягивала свою руку к подходящему к импровизированной сцене перед тем, как староста деревни (той из трех, к которой относился человек) передавал подарок.

Легкое прикосновение к чужой натруженной руке, широкая ободряющая улыбка, пожелание здоровья и счастья. Вроде ничего сложного, вроде и немногословно, но язык почти отсох под конец…

Вообще, подходили семьями, организованно. Поэтому путаницы не возникло. И каждый получил по небольшому мешку с провизией, куда помимо прочего входил и кулек с карамелью.

Сахар, к сожалению, все еще являлся дефицитным для нас, но огромной проблемой не был. Ни раньше, когда Виктрана еще не было в помощниках, ни уж тем более не станет теперь, когда он подключил свои связи. Закупка сахара в огромном количестве у меня в планах жирным выделена была. Причем не только в готовом виде.

Здесь росла сахарная свекла, которую почему-то тут обзывали свеклицей. К слову, на Земле у сахарной свеклы есть другое название – свекловица. Однажды мне довелось побывать на сахарном заводе, даже историю отдаленно помню. Первым, кто вообще додумался добывать из свеклы сахар, был русский человек. Имя, увы, уже не помню, уверена только в том, что первый завод в Тульской губернии основали. Ему же и принадлежала технология¹², трудоемкая, надо сказать…

А все ж реализовать этот процесс здесь возможно! Осталось только сообразить, как жидкую известь в нужном количестве произвести… Ну да ничего, лиха беда начало!

Так вот, к моменту, когда я закончила с благословениями и раздачей подарков, наступили сумерки. Мы еще побродили среди веселящегося люда, который налегал на угощения (несмотря на простоту, а все ж в достаточном количестве и разнообразии), причем морф чинно шел рядом, не отставая ни на шаг.

И что забавно, деревенские быстро привыкли к нему. Впрочем, оно и понятно, почему. Несмотря на то, что он был более крупный сейчас, так я ж не впервые по деревням с волком бродила! Мне даже показалось, что морфу, наоборот, обрадовались!

А уж Илюшка, который наконец дорвался до своей любимой лошадки – отдельная песня. Виктран не пикнул, не рыкнул, не дрогнул, когда сын дал однозначно понять, что, во-первых, мама совесть где-то потеряла, раз так долго сегодня деточку не видела, поэтому хватит трогать чужих людей, пора брать сыночку на ручки. Во-вторых, когда решил, что этими ручками почему-то должна быть спина морфа.

Причем Илиас у меня на руках и минуты не провел, чуть ли не сразу ломанулся к большому черному волчищу…

Вот такой процессией мы и лавировали посреди отдыхающей толпы. Я, Виктран, гогочущий Илиас у него на спине и на почтительном расстоянии от нас (метра два) – Тирхан с Аррияшем.

Последний – в целях защиты и охраны. Тут впору глаза закатить. Но лучше не спорить.

Ко всему прочему были еще мои воспитанники, которые среди толпы не бродили, но цепко следили за моими передвижениями…

– Виктран, думаю, нам пора. Пусть люди веселятся. К тому же у Интены с Дариолой все готово.

Все готово – это костер у Белого Дома и угощения для наших воспитанников и просто близкого круга. То есть праздник по-домашнему.

– Уррр…

Получилось нечто умилительно-писклявое, хотя Виктран точно не собирался так отвечать. Просто в этот момент Илиас дернул волка за ухо.

– Си-си! – тут же выпалила моя мелочь, увидев мой взгляд. – Си, ма!

– Прости, мама, – машинально поправила его. Год уже ребенку, пора учить разговаривать нормально. – И извиняться надо перед морфом. Ты же ему больно сделал.

– Си-си, мо!

Для пущей убедительности Илиас распластался по волку, крепко ухватившись ногами, а ручками нежно начал перебирать шерсть… Ох уж этот мамин поросеночек!

– Иди ко мне, – усмехнулась, протягивая руки к сыну. – Дяде морфу надо немножко поработать. А для этого надо сменить форму.

Илиас капризничать не стал, хотя и довольным тем, что его с лошадки сняли, не был.

– Хитрая козявочка, покатает тебя еще большой волк, обязательно!

Я давала обещание с легким сердцем. Хотел бы Виктран возмутиться, давно бы под благовидным предлогом убежал. А он мою мелочь не просто катал, но еще и развлекал, гарцуя малому на потеху.

– Виктран, на тебе Люси и жрецы. Воспитанников, учителя и Аррияша я сама заберу, – ухватив деточку поудобнее, сообщила мужчине, который в ответ смешно подрыгал ушами, вызвав смех Илюшки, а потом и вовсе лизнул Илиаса по лицу.

И ведь дотянулся, не напрягаясь! Вот же зверюга!

– Все, я пошла, а то вон ко мне Севрим бежит, явно желает усадить за один стол с собой…

И быстро ушла, считай, убежала. Помню я прошлые посиделки – еле из-за стола встала. Думала, там от переедания и помру. А уж слушать о себе одни комплименты, не переключаясь на иные темы – то еще испытание для психики. Так и увероваться в своей исключительности недолго, и звезду поймать. Тьфу!

– Тирхан, дети, за мной! – поравнявшись с учителем, негромко приказала я и открыла тропу…

***

– Хорошо-то как… – выдохнула я, гладя по головам воспитанников.

Кто попадался под руку – того и гладила.

Ночь давно уже вступила в свои права, но домашний праздник подзатянулся. Да и погода позволяла подольше находиться на улице… Мы уже неоднократно поели, даже немного поплясали у костра, а когда я опустилась на лавочку, дети горохом облепили меня. Никто не захотел идти спать, и загонять их по кроватям мне не хотелось. Даже Илиас с Нежкой тут были, и оба не спали. Хотя и не игрались, не капризничали, будто тоже что-то чувствовали.

Когда еще выдастся такое время, когда я смогу беззаботно с детьми посидеть?

Интена, быстро сориентировавшись, приказала слугам вынести толстые покрывала и расстелила их на траве вокруг меня. Одной лавочки на всех все равно бы не хватило, а так… Сидят дети возле меня, и каждого можно потрогать, с каждым можно перекинуться словом, чувствуя безграничное единение и доверие…

И как-то уже общаться с Виктраном и его доверенными лицами не особо хочется. Никуда не денутся ни наши разговоры, ни весь остальной мир… А дети… Они быстро вырастут. И в какой-то момент им уже не будут нужны ни я, ни моя ласка.

Впрочем, вру, ласка, может, и будет нужна, но все уже будет совсем иначе…

– Такое красивое небо, – выдохнула Марика, – и по нему словно цветочки рассыпаны…

– Где ты видела такие цветочки, чтоб сияли искрами от костра? – фыркнули мальчишки.

– А легенда гласит, что самые красивые цветы распускаются в небе, – раздался голос Лагоды.

Когда она к нам подошла, я не заметила. Учительница, несмотря на позднее время и то, что ее рабочий день давно закончился, находилась до этого на почтительном расстоянии от нас, приглядывая за самыми младшими воспитанниками.

С учетом того, что она была со мной изначально и, вообще-то, имела благородную кровь, просто была бесприданницей, ей позволялось гораздо больше, чем остальным слугам, но она никогда не пересекала черту и старалась быть тише воды, ниже травы.

Пока Люси жила с нами, они сдружились, а теперь получалось, что у нее тут подруг и не осталось, ведь Люси сейчас в основном находилась при храме, отлучаясь оттуда лишь в очень редких случаях, как вот сегодня. Странно, что я только сейчас отметила этот факт. Лагода ведь и правда больше ни с кем не сблизилась, пусть и была довольно милым человеком.

По возрасту, что ли, больше никого подходящего не нашлось? Или вопрос был в статусе? С Каришей, служанкой из герцогства Дарремского и мамой Асруда, у нее общения тоже не особо вышло. Но, кажется, она со Светлой нашла общий язык.

Впрочем, время покажет. Свою историю Лагода так и не захотела поведать.

– На вершине горы Имаас – той, что упирается в небо, там, где по преданию рождена Священная Пара, распускаются цветы невиданной красоты… Они растут, тянутся к небу… – увидев, что все притихли и заинтересовались рассказом, Лагода продолжила: – И их невиданное множество! Есть всех цветов и оттенков, с острыми лепестками и с круглыми, на тонком высоком стебле и на коротком стебельке…

– Прям как мы, – тихо заметила Радия. – У всех свой цвет волос, свои черты лица…

– Часть цветов крепко держится за землю, часть из них навсегда растворяется в небе, а часть… слышит зов других цветов и устремляется к ним навстречу…

Я молчала, наблюдая за девушкой, которая села прямо на траву напротив детей. Хотела услышать продолжение.

Откуда ей известно про это? То, что мне в уста вложили боги ритуальные слова напутствия невесты перед бракосочетанием, и так понятно, а откуда про это знает Лагода? Стейзи ни черта об этом не знала. Сказывалось отсутствие должного воспитания?

Я так задумалась, что прослушала большую часть рассказа учительницы. Впрочем, потом смогу воспроизвести в памяти все, что она говорила, благодаря силе бога, текущей во мне.

– Странные какие-то цветы, – произнес Рудик, – словно люди, которые всю жизнь ищут того, кто станет им семьей.

– Души… Ведь цветы – это именно они, – мягко поправила Лагода. – Когда невеста обряжается перед походом в храм для свадебного ритуала, ее мать напутствует, рассказывая о цветке, растущем на горе Имаас, и спрашивает дочь: готов ли цветок покинуть отчий дом, готов ли цвести на радость миру?

– А что, если невеста скажет, что не готова?

– Значит, этому союзу не бывать. Священная Пара не одобрит, даже если невесту заставят прийти в храм…

– Так было у вас? – вдруг спросил Власен.

Причем спросил ровно то, что вертелось на языке у меня, но я-то была старше и мудрее, а потому и придержала данный вопрос.

Не просто же так Лагода вообще вспомнила про это?

– Так было у той, что должна была стать королевой. Но не смогла полюбить ни жениха, ни его королевство… По легенде, конечно же…

Честно скажу, мне немного поплохело. Потому что одно дело, когда в воспитанниках затесались будущие главы родов, и совсем другое – если еще и среди моего персонала окажется кто-то настолько высокого статуса, умудрившийся ни словом, ни делом не выдать себя. Это, как бы, уже слишком… Впрочем, а что я хотела от Колыбели и бога, который, даже умирая, оказался способен на то, чтобы притянуть из другого мира чужую душу, буквально ухватившись за соломинку, утопая? И выгорело ведь!

– Говорят, что тень того короля до сих пор блуждает по миру в поисках той, что не стала ему женой, союз с которой прилюдно отвергли боги, – голос Виктрана раздался неожиданно. – И по поверьям только в ночь празднования Воспевания Лета цветок, однажды отвергнувший другой цветок, может обратиться к Священной Паре и попросить изменить решение.

– Но как же? А если невеста не любит жениха, а ее родители заставляют замуж идти?

– Тогда они не проводят ритуал напутствия невесты. О нем мало кто уже помнит. Что же касается ночи Воспевания Лета, то это касается лишь тех цветов, что были друг другу предназначены, и слышали зов друг друга… Но не смогли оценить великий дар богов и отвергли союз душ. Это и есть наказание богов. Но Священная Пара милостива. А посему дает шанс все исправить спустя время…

– Пять ходов, Ваша светлость? – невинным тоном спросил Власен.

И я догадалась, что мальчишка понял, о каком короле шла речь. А я вот, как бы ни напрягала память Стейзи, ничего подобного вспомнить не могла!

Но ведь это такой скандал! Короля какой-то страны прямо во время свадебного ритуала в храме отвергли боги. Точнее не дали этой свадьбе состояться. Это ж какое раздолье для слухов! До Стейзи точно должно было дойти, да и не только до нее! Такая пикантная история! Но имени девушки не прозвучало. Впрочем, если она скрывается, то должна была взять другое, верно?

С другой стороны, пять ходов назад Стейзи сама замуж выходила, ей точно не до столичных слухов было… Ее волновала собственная судьба и будущая замужняя жизнь.

Я смотрела на Лагоду, которая, вопреки изменившейся атмосфере, не стушевалась и продолжала держать лицо, хотя явно занервничала. Красивая девушка… Большие, коньячного цвета глаза, немного смугловатая кожа, что вполне вписывалось в облик южных жителей герцогства Дарремского, темные косы, скрытые платком, расшитым красными причудливыми узорами.

Платок – точно не из моих подарков, а ее личная вещь. Слишком пестрый, надо сказать, для местных. Кажется, я даже впервые на ней такой увидела. Вероятно, оттого, что Лагода впервые его и надела, почувствовав безопасность.

Я закусила губу, припоминая, что она мне рассказывала при приеме на работу. Немногословно, нервно и чуть сбивчиво про нежеланное замужество, про то, как семья от нее отреклась, но она получила образование при монастыре Святой Лораны, что в вехе от столицы. Если не семья, то кто-то другой помог устроиться там?

Удивительно, и почему я раньше не обращала внимания на ее прекрасные и даже безупречные манеры? Списывала на воспитание и образование, полученное при монастыре? Впрочем, ответ очевиден – мне было не до того, чтобы копаться в грязном белье своей учительницы, которая идеально вписалась в нашу разношерстную компанию и смогла покорить детские сердца. Лагода искренне заботилась о детворе.

А для меня, будем откровенны, если человек не таит зла, то на его прошлое плевать с высокой колокольни.

– Время уже позднее. Всем пора готовиться ко сну, – мягко, но вместе с тем непреклонно заявил Виктран вместо ответа Власену. – Прощайтесь с Ее светлостью. Лагода, задержитесь, пожалуйста.

Может, я бы и возмутилась тому, что мужчина раскомандовался, но, вообще-то, он был прав. В отношении детей – однозначно, им давно стоило разойтись по спальням.

Однако первой с травы поднялась Лагода и будто бы секунду раздумывала над тем, а не сбежать ли ей куда подальше. Но, чуть качнув головой и посмотрев на меня, осталась на месте. И это для меня стало решающим моментом.

Я не стала вмешиваться в распоряжение Виктрана. Судя по всему, именно сегодня мы и узнаем историю бесприданницы Лагоды. И лучше, если это все-таки случится не при детях.

А потому я перецеловала детские макушки и торжественно поручила Власену Илиаса и Нежку, которые под наши голоса задремали. Точно зная, что парень все равно не уснет – любопытство не даст! Так что, хорошая нянька выйдет с учетом того, что Интена мне еще тут нужна. Власен частенько эти обязанности периодически выполнял на пару с Радией.

Воспитанники наконец встали, пусть и не очень охотно, и довольно быстро скрылись за углом дома. И остались лишь взрослые, причем как-то так вышло, что только те, кто, по сути, и составлял мой ближний круг. Никого лишнего…

– Сбежать уже не выйдет, – вдруг произнесла Люси, встав за спиной Лагоды и положив той на плечо руку. – Тень уже здесь.

А я не могла не отметить расширившиеся от ужаса зрачки Лагоды. Ее судорожный вдох и панику во взгляде. И не почувствовать боль, что пронзила ее сердце, тоже не вышло.

Иногда сила бурлила во мне вопреки моим желаниям, вела и требовала…

Но я осталась стоять на месте. Потому что пусть и не всегда, но контролировать эту силу, эти спонтанные всплески и желания научилась. Постоянно сдерживаться не получалось, но сейчас явно был не тот момент, когда стоило хватать в охапку Лагоду и бежать. К тому же, какая бы тень там ни пришла, а навредить моему человеку у нее не выйдет. Даже если эта тень имеет непосредственное отношение к Виктрану. Слишком уж он спокоен. Еще и тропу кому-то открыл – уж это я отчетливо ощутила.

Я встретилась с мужчиной взглядом, дав четко понять, что Лагода под моей защитой, и неважно, что он там задумал. Но я уже смутно догадывалась, что тень – это человек, который входил в его близкий круг. Виктран же сам говорил, что сейвеху¹³ прибудут его гости. Чего удивляться, если среди них король дружественной страны затесался? С его-то связями!

– Ваша светлость! – Лагода отмерла, стряхнула с плеча руку Люси и шагнула ко мне. – Я прошу защиты!

– Анджарли Лагодари!

Наверное, в этот момент вздрогнули вообще все присутствующие. Голос, а вернее рык был мощным. Вот словно зверя смертельно ранили. И вместе с тем – настолько угрожающим, что к этому раненому никто бы в здравом уме даже с оружием не сунулся…

– Лагода, Высочайшее солнце Абхарты¹⁴, – тихий, но уверенный голос разрезал воцарившуюся тишину. – Анджарли Лагодари не стало семь ходов назад.

Глава четвертая

Если бы не моя выдержка, я бы точно присвистнула. Начать с того, что Абхарта – это довольно закрытое и большое государство по другую сторону Черного океана. Тирхану всегда была интересна эта страна, ее история и культура. Потому что Абхарта считалась практически закрытой для чужаков, но, по словам учителя, обладала такой территорией, что вместила бы как минимум два королевства не меньше Амриарна. А это, пардон, просто огромнейшие территории!

У Тирхана глаза огнем бешеным загорались, когда он про нее сказки рассказывал, но при этом сильно сокрушался тому, что информации до смешного мало. И, в общем-то, он был прав. Всего пара сказок на тему специй и их роли в жизни абхартцев. Но стойку я тогда сделала. В том плане, что специи мне-то как раз ой как необходимы были.

Помню, еще помечала в планах обсудить с тэйграном данный вопрос. Так как торговля с некоторыми странами у Абхарты все же была налажена. С тем же Куафаром очень охотно торговали, что опять же, было неудивительно. Те хоть и проживали в очень жаркой стране, с пустынями и прочими радостями, да только именно с их стороны был выход к Черному океану. И корабли они строить умели… Через Куафар я специи и планировала закупать…

Я снова посмотрела на Лагоду, которая тщетно пыталась скрыть дрожь. Она стояла прямо, но плечи ее мелко подрагивали. При этом она явно готовилась задорого свою жизнь продать.

– Лагода, иди ко мне, – мягко позвала ее.

Этот цирк пора было прекращать.

– Анджарли…

Девушка поспешно встала подле меня, а я выступила вперед, закрывая ее собой, что, в общем-то, было несложно сделать, потому что она была невысокого роста. И вот теперь-то я отлично видела гостя…

М-да… Ну что сказать?.. С лица, конечно, воду не пить, но…

И почему его «тенью» обозвали, тоже стало понятно. Не африканец, конечно, но будь мы на Земле, я бы сказала, что он коренной житель Индии. Относительно высокий рост (относительно, потому что пониже Виктрана будет, а тот, в свою очередь, довольно высок, считай, под два метра дядька), светло-коричневая кожа, черные смоляные волосы, при этом абсолютно гладкая кожа лица, правда, с одним нюансом. Левая половина лица – сплошной ожог, явно застарелый. От шрамов даже глаз не полностью открывался.

И, к сожалению, в первую очередь именно этот изъян бросался в глаза. Однако… Если смотреть только на правую половину, то однозначно можно было сказать, что мужчина мог считаться потрясающим красавчиком.

Я вглядывалась в него, а сама мысленно перенеслась в конец семидесятых годов, когда бегала в кинотеатр смотреть фильм «Зита и Гита»¹⁵. Боже, да я десять раз на него ходила! Могла бы и все двадцать, но в том же году в прокат вышел еще один фильм – «Табор уходит в небо»¹⁶, и я чередовала удовольствие… Сережке тогда уже третий год шел… Благо соседки не отказывали мне в пригляде за ним.

А потом, спустя несколько лет, вышел еще один шедевр индийского кинематографа – «Танцор диско»¹⁷, и вот на актера¹⁸, исполнявшего главную роль в нем, и был похож гость Виктрана. Правая половина его лица – так точно!

«Джимми, Джимми… Ача – ача!»¹⁹ – вроде бы мысленно хихикнула я, но оказалось, что все-таки вслух. Спасибо, хоть не всю строчку пропела, а только засмеялась.

Мое поведение знатно обескуражило всех присутствующих. С другой стороны, накаленную до предела обстановку слегка остудило.

– Добро пожаловать в Колыбель, – спокойно произнесла я.

Виктран говорил о троих. Но помимо того мужчины, кто желал более тесной беседы с Лагодой, по тропе, открытой морфом, прошли еще семеро… Шустро как-то число доверенных лиц увеличилось. Или это их сопровождающие?

– Предлагаю всем пройти в дом, – Виктран подошел ко мне и встал между мной и мужчиной, словно бы обозначил границу. – Леди Интена, леди Люси, могу я рассчитывать на вашу помощь?

– Конечно, Ваша светлость, мы позаботимся о гостях и будем ждать вас в малой гостиной. Полагаю, дорога была неблизкой, и от ужина никто не откажется. Если кто-то пожелает освежиться, слуги все подготовят. Пройдемте за нами, пожалуйста.

Спорить никто не стал. За Интеной последовали все, в том числе и Тирхан, который получил мой одобрительный кивок.

Так-то это был хороший ход, потому что венценосной особе явно отказывала выдержка. Я ощущала исходившую от него магию и однозначно могла сказать, что вкус у нее был смертельный.

Я даже на миг задумалась, а не схожа ли его магия с той, что использовал Дамрук, но тут же сама себе ответила: нет.

Потому что не было тлетворного вкуса смерти, не было ощущения постылости и тщетности бытия. Хотя я могла предположить, что магия данного мужчины прочно связана именно со смертью. Пыталась подобрать правильное слово, но пока все равно не могла дать определение тому, что ощущала от исходившей от него магической энергии.

– Анджарли, семь ходов – немалый срок. Хватит убегать! Я нашел тебя и уже…

– Для начала успокойтесь, – я перебила мужчину. – Виктран, представь мне гостя. Я правильно поняла, что он – один из тех, кто является твоим доверенным лицом?

– Вы совершенно правы, драгоценнейшая. Мы знакомы уже восемь ходов, и пять из них нас связывает не только политика. Аджай Аранкеш Вираджар, властитель Абхарты и мой друг, – морф обернулся ко мне и мягко улыбнулся, а затем строго и вместе с тем властно произнес: – Аджай, угомони свою магию, ты дал мне слово. Не вынуждай меня отправлять тебя остужать голову.

Лагода за моей спиной сдавленно пискнула. Надо понимать, от тона Виктрана, который приказывал целому королю. Вероятно, к нему мало кто мог так обращаться.

– Я отыскал свое небо, Вик. Семь ходов я сходил с ума от неизвестности, а она все это время была в твоем королевстве! Не ты ли прятал ее? Отойди и не мешай…

Вместо слов вспыхнула магия Виктрана. Красиво, надо сказать, вспыхнула, разноцветным всполохом унося от нас разъяренного мужчину. Я точно знала, что морф перенес его к озеру, почувствовала.

– Прошу простить, мне стоит побеседовать с другом, – Виктран обернулся ко мне, аккуратно взял мою руку и едва коснулся кожи губами. – Не уходите, пожалуйста, пока в дом. Лучше все решить сейвеху.

Я промолчала. Оно, конечно, лучше. Но… как насчет предупредить о таких вот мелочах? Если ты понял, кто такая Лагода, какого черта устроил эту стрессовую ситуацию?!

Я злилась… А еще говорят, будто женщины головой не думают. Мужики и сами в некоторых моментах те еще идиоты! Надо же, пообещал ему Аджай вести себя подобающе. Серьезно? Если мужик, как одержимый, семь лет гонялся за отказавшей ему девушкой, с чего бы он, увидев ее, будет мирно стоять в сторонке и ждать, пока та объяснит, почему сбежала без оглядки за тридевять земель?

– Хозяйка, Ваша светлость… – голос Лагоды дрожал. – Простите меня, простите за обман! Я уйду вместе с ним и не доставлю проблем. Правитель он… могущественный, его магия… она опасна. Даже для вас опасна! Я бы не хотела, чтобы из-за меня пострадали дети и вы…

– Пойдем, – я увлекла девушку за собой к лавочке, усадила и крепко обняла.

Она дрожала, как лист на ветру, хотя погода стояла чудесная, да и Виктран магией нас изолировал так, чтобы мы точно не замерзли. Заботливый, тьфу!

– Лагода, я пока буду называть тебя так, хорошо?

Ко мне лишь прижались сильнее и громче всхлипнули, но против такого обращения точно были не против.

– Ты ведь давно поняла, что я не просто герцогиня и не просто маг, не так ли? Ты же когда-то сама рассказывала сказку о Хозяйке. Помнишь, когда мы сидели у костра?

– Я знаю, кто вы, и знала это с самого начала. Та сказка была для вас, не для детей. Я – первая пряха, Ваша светлость.

Именно за такие моменты собственного ступора мне и хочется надавать лещей Аху, когда тот вернется! Потому что ощущение того, что ты невероятная дура – оно не то чтобы неприятно, оно отвратительно! Ахадэриан, зараза!

Кто такие пряхи, я узнала благодаря Люси. Те две девочки, которых они с Ксандером сейчас опекали, обладали ровно этим же даром. И надо сказать, отвратительный это был дар!

Дар, что накладывал на носителя множество табу!

Начнем с самого главного – они не могут поведать никому о своем даре, пока собеседник сам не узнает о существовании такого дара. Как вам, а? Шикарная формулировка, правда?

А теперь вопрос: Священная Пара действительно хотела спасти Нежку, когда мне ее навязывала, или им требовалось, чтобы я спасла прях и вообще про них узнала? Люси вот уверенно мне заявила, что прях в мире всего три и никогда не рождается больше!

И говоря об их числе, явно что-то скрывала. Она знала, коза такая, кто третья, точнее – первая из трех! Не потому ли еще Лагода отстранилась от Люси? Понятно, что они находились в разных местах Колыбели в связи с обретением дара Люси, а все ж прохладу в их отношениях только слепой бы не заметил!

Пряхи не могут толком рта отрыть, несмотря на то, что видят не меньше мага с даром видящего! Более того, этот дар предполагает вмешательство в нити судеб других людей! То есть, хотят пряхи или нет, а будут вмешиваться, даже если человек, чья нить судьбы требует заплатки или нового узелка, находится от них далеко, у черта на куличках!

Только если видящие видят все образами, картинками будущего, прошлого или настоящего во снах и видениях, то пряхи ощущают все через полотно мироздания, которое для них как ткань, состоящая из триллионов нитей. Причем каждая нить имеет для прях свой вкус, оттенок, и ни один из них не повторяется! Честно, вот это осознать гораздо труднее…

– Не бойтесь меня, я …

– Лагода, с чего ты решила, что я тебя боюсь? Я злюсь, но эта злость не на тебя направлена. Ты – заложник собственного дара. И я очень хорошо понимаю, что это значит. Но… ты ведь не с детства поняла, каким даром обладаешь, я права? Иначе бы точно не сбежала от предназначенного тебе мужчины.

– В веху, когда я сбежала от Аджая, я уже открыла этот дар. Я не смогла простить предательства, Ваша светлость. Мне было сложно… Я попробую объяснить, если вы не против выслушать…

Я-то не против, вот только… у нас ведь были и другие слушатели! И что делать? Дать им возможность подслушать исповедь или таки обозначить для Лагоды, что Виктран вернулся вместе с ее королем?

Размышляла недолго. Предательство или нет, но интуиция подсказывала, что между ними произошло чудовищное недопонимание. Конечно, мужик мог быть просто одержим этой девочкой, она ведь настоящая красавица, вот только…

Несмотря на злость, гнев и бушующую в Аджае магию, его нежность я уловила. И нежность, и радость, и даже трепет…

– Расскажи мне, Лагода, поведай о своей жизни. Выговорись…

– Я родилась в бедной семье. Мое детство нельзя назвать счастливым. До сих пор отчетливо помню чувство голода, злость отца и мамины слезы… Все изменилось, когда мне исполнилось десять ходов. К нам приехал очень дальний родственник, глава рода Лагодари. Ему нужен был наследник, а его жена уже не могла его дать.

Девушка мягко отстранилась от меня и украдкой утерла платком слезы. По-хорошему, ей бы высморкаться…

– Страшный пожар, случившийся во дворце правителя, унес много жизней. В их числе были оба сына главы рода Лагодари. Его жена совершила подвиг – несмотря на многочисленные травмы, она сумела вынести из пожара наследного принца, чем спасла его жизнь. Вы видели тот след, что оставил пожар на его лике. К сожалению, убрать последствия не смог ни один лекарь. А леди Гитана от полученных травм навсегда утратила возможность к продолжению рода.

– И поэтому глава рода приехал к вам?

– Знаете, Ваша светлость, он сильно любил свою жену, так сильно, что не желал связи ни с кем другим, хотя она дала свое позволение. Лорд Виардеш нашел мою маму. Бабушка являлась прямым потомком рода Лагодари, шестой сестрой позапрошлого главы, которая, вопреки требованиям рода, выбрала в супруги незнатного мужчину.

– Ты была единственной в семье?

– Что вы, я была старшей. После меня у мамы рождались только сыновья. Всего нас было семеро. Она и отец охотно продали меня и моего младшего брата Шаниаша лорду Виардешу и согласились на ритуал отречения, и после той вехи я больше никогда родителей не видела. Я тогда мало что понимала, только то, что моя семья с радостью от меня отказалась. Хотя лорд Виардеш изначально не планировал забирать меня, чем-то я ему приглянулась. А может, он уже тогда понял, что меня можно будет продать еще выгоднее…

Лагода закусила губу.

– О том, что я должна стать женой будущего правителя Абхарты, я узнала в тринадцать ходов. И не имела ничего против.

– Вот как?

– О, не стоит думать, что меня прельщал статус или положение. Это совершенно не так. Я познакомилась с Аджаем до того, как узнала о том, кто он. Для меня он был просто мальчиком, за которым в поместье Лагодари ухаживали. А если говорить честно, то его выхаживали. Род Лагодари славился именно лечебными знаниями и техниками, потому принца и оставили на попечение лорду Виардешу. Кстати, мой брат проявил кровь рода, он – маг-лекарь.

Девушка улыбнулась. Вероятно, память о брате грела ее душу, а может, ей нравились те воспоминания.

– Первая наша встреча с Аджаем случилась в саду, где я прогуливалась. Мне было очень сложно в поместье, и сад я выбрала местом, где могла без помех поплакать вволю. Потому что меня не приняли. Если глава рода и его жена относились ко мне тепло, то их родственники и домочадцы… Как бы объяснить… При главе вроде ничего и не происходило, но стоило ему выйти за порог – менялось всё и все. Решение лорда Виардеша очень не нравилось его единокровному брату, у которого тоже были дети. Он рассчитывал, что главенство в будущем перейдет к одному из его сыновей. Слуги пренебрегали мной, могли обидеть, даже поранить… Многое происходило… И стало гораздо хуже, когда объявили о нашей помолвке. Но я терпела. Сначала ради брата, потом ради любимого.

– Подожди, не перескакивай. Ты сказала о встрече в саду. Вы начали общаться?

– Это так смешно вспоминать. Он меня за дерзкую служанку, наверное, принял. А я на него накричала, потому что он портил деревья. Принц же не мог себя нового принять, злился на всех, магию свою расплескивал. Ходить уже мог, но желания жить дальше то ли не имел, то ли просто не представлял, как быть, из-за лица. Но… он же красивый!

Я отметила и блеск в глазах девушки, и румянец, окрасивший ее щеки.

– Но красивее всего его душа. Во всяком случае, мне так казалось. Я тайком бегала в сад на встречи с ним, много рассказывала о себе, делилась болью и тем, что в семье Лагодари меня никак не могут принять и, кажется, уже начинают жалеть о том, что меня и брата забрали. Особенно доставалось Шани – его мучили учителя… Позже, конечно, глава рода все это пресек. Но тогда…

Лагода горько усмехнулась.

– Помню, как плакала навзрыд три вехи, не переставая, узнав, что Аджая забрали домой. Он был моим единственным утешением в огромном поместье. А спустя вехиман я узнала, кто он такой… Сложно было не узнать, когда он при всех регалиях заявился навестить свою спасительницу леди Гитану… Я в обморок упала, представляете?

Последнюю фразу она едва слышно выдохнула.

Я много чего себе представляла. В том числе и то, почему глава рода выбрал очень дальнюю родню, чтобы забрать ребенка и воспитать того наследником рода. Но, как по мне, защитить он его не смог. Не уверена насчет Шани, но вот Лагоду он однозначно упустил.

– С момента публичного объявления о помолвке моя жизнь снова сделала крутой поворот. Меня забрали из поместья, отправив на обучение к родственникам правителя по линии его матери. Там помимо меня воспитывались и многие знатные леди одного со мной возраста. В том числе и дочь лорда Абтхеша, брата лорда Виардеша. С рассвета и до заката меня учили тому, как быть женой правителя. Этикет, танцы, уроки истории…

Лагода перечисляла предметы, а у меня волосы на голове шевелились. Она вообще спала при такой-то нагрузке?

– Раз в ход нас отпускали домой на целый вехиман. Он был самым чудесным, ведь я виделась с братом. И, несмотря на то, что ему приходилось меня постоянно лечить, я все равно была счастлива, потому что приезжал и Аджай.

– И вы с ним продолжали задушевные беседы, или ты перестала рассказывать о том, что с тобой происходит?

Это было не праздное любопытство. Если Лагода честно рассказывала о прессинге, который вряд ли закончился с изменением места ее проживания, то Аджаю оправдания нет. Ни за что не поверю, что он не нашел бы рычаги давления на тот или иной род, чьи дочери принимали участие в травле. Сомневаюсь, что кандидатуру будущей королевы принц не обсудил со своими родителями – действующими правителями.

– Нет, я больше не жаловалась. Скорее, выступала слушателем, просто радуясь тому, что человек, ставший мне близким, рядом. Но сейчас я понимаю, что стоило бы сказать о том, как надо мной издеваются, и как трудно приходится Шани в каждую нашу встречу. Потому что не только правитель имеет следы на своем теле, у меня тоже есть шрам, от которого не удалось избавиться, как ни старался Шани.

– Его оставили наставники?

– Нет, Ваша светлость, они в своих наказаниях настолько черту не переступали. Но меня и там никто не принял, я ни для кого не стала своей. И все считали, что я не подхожу на роль жены Аджая. Наставники наказывали часто, да, за любую, даже малейшую оплошность. Не только меня, но и других леди, пусть я и получала наказания чаще остальных. Однако они знали меру. Вот только… Наставники легко могли закрыть глаза на издевательства других учеников. Например, сделать вид, что ничего не произошло, и мне, ученице, над которой «подшутили», не требуется помощь лекаря.

– Сначала ты пыталась доказать себе, что все выдержишь, потом уже пыталась доказать остальным, что выбор Аджая не ошибка, и тебе все по плечу. Именно поэтому перестала жаловаться, верно? Вероятно, и вовсе старалась молчать о том, что происходит в твоей жизни. И твой избранник видел тебя только в отличном расположении духа, хотя смутно ощущал тревогу. Так?

Опять же, вопрос был не праздным. Я должна была понять, что руководило парнем. Только ли страсть и желание обладать приглянувшейся девушкой? Понятно, что и ему приходилось нелегко. Если уж Лагоду столь серьезно обучали, то представить, какая насыщенная программа была у наследного принца, который на пару-тройку лет постарше – несложно. Но если он, даже замученный собственными проблемами и задачами, чувствовал что-то неладное в облике и поведении невесты, то должен был потребовать у нее ответа.

В идеале – сам должен был все проверить…

– Спрашивал. Неоднократно. Но я не хотела доставлять хлопот. К тому же я не нравилась королеве. Ее величество иногда давала нам уроки, после которых меня всегда оставляли для разбора ошибок, а если быть точнее – для очередной порции оскорблений.

Ну если дела обстояли в таком ключе, правды о том, что происходило в месте, где обучали его невесту, наследный принц не выяснил бы. Власти-то поменьше, чем у матери… И, похоже, о том, что ее невеста не устраивала, мать ему в лицо не сказала… Иначе вряд ли бы Аджай согласился на то, чтобы его будущую жену обучали на ее территории и ее люди. Как минимум своего человека к ней бы приставил.

– Хозяйка, я хорошо осознаю, что и сама совершила множество ошибок. Сейчас я вижу и понимаю то, чего не хотела ни видеть, ни понимать тогда. Я сама отказывалась от помощи, которую могла получить, стоило только этого захотеть. Стоило только лишь раз обратиться к главе Лагодари, например. Или к Аджаю. Но… Я решила, что со всем справлюсь сама. И я справилась!

– Серьезно? Ты считаешь, что ситуация, когда сначала наследник, а теперь уже и правитель Абхарты семь ходов носится по миру в поисках пропавшей и отказавшей ему невесты – это наилучший вариант?

– Я справилась не со всем… Но больше, чем за ход до возвращения в поместье Лагодари и свадьбы с правителем, надо мной перестали издеваться. И даже Ее величество изменила свое отношение. Пусть и не сменила гнев на милость, но и несправедливости более ко мне не проявляла.

Я закатила глаза. Неужели она до сих пор ничего не поняла? Не сопоставила?

А Аджай молодец, раз смог в той ситуации добиться того, чтобы его невесту оставили в покое. Но, опять же, опыта, что ли, не хватило – до ума довести? Или мать сумела его убедить, что раскаивается?

– А шрам, тот самый, который полностью не смог излечить Шани, ты получила до того, как тебя перестали трогать наставники, ученицы и королева, или после?

– До…

– Лагода, ты и правда не понимаешь, что именно произошло? Или просто отказываешься видеть? Я уверена, что молчать не стал именно твой брат. Получение настолько серьезной травмы стало для него последней каплей, и он явно нарушил обещание, данное тебе, и нажаловался Аджаю. Но твои враги затаились и ударили тогда, когда ты оказалась уязвимей всего. Что сделал Аджай? Что он сотворил такого, что ты посчитала это предательством?

– Зачал наследника с другой.

– Что?!

Глава пятая

– Пойдем, – справившись с потрясением, я поднялась с лавки и протянула Лагоде руку.

По сути, я ее сдернула с нее и открыла тропу прямиком к озеру, где находились мужчины, и откуда они нас, собственно, и подслушивали.

Хочу видеть лицо короля. Я хочу понять…

К тому же тут не может быть правды только одной стороны. В конфликте участвуют обе. А здесь и вовсе политика замешана. А политика – всегда та еще грязь.

И Лагода, варившаяся в собственном аду, совершенно не в курсе того, что в тот момент происходило с принцем. С кем и за что боролся он, и на что ему приходилось идти. В том числе ради нее. Но ребенок… Этот момент смущал. Сильно.

– Вам стоило поговорить давно. Гораздо раньше. Еще в тот момент, когда вы выбрали девушку своей невестой, – глядя в глаза Аджая, произнесла я. – Вам было известно, что она не готова ни морально, ни физически к этой роли. Вы оплошали.

Что я видела в его взгляде? Обреченность. Сожаление и страх…

И последнее играло решающую роль. Ребенок от другой у него все-таки был. Жаль.

– Я не стану говорить о том, сколько ошибок вы допустили оба. Думаю, как минимум вы уже знаете обо всем. И о том, как обращались с вашей избранницей в поместье ваших родственников, и о том, кто именно развел вас по разным углам. Меня интересует только два момента.

Я повернулась к Лагоде, которая осталась стоять за моей спиной.

– Выйди, достаточно уже прятаться. Пора бы узнать, что на самом деле происходило не только с тобой, но и с тем, в ком когда-то ты увидела любимого! Обещаю, что никто не сможет забрать тебя из Колыбели. Ты уйдешь отсюда только по своей воле. Слово!

Озеро забурлило, а меня окутало божественной магией.

– Ваша светлость!..

Возгласы Аджая и Лагоды слились в унисон. И если девушка испытывала благодарность, то Аджай был недоволен.

Впрочем, не ярился, страха в нем было куда больше.

– Когда ты открыла дар пряхи?

– За веху до свадьбы, – тихо ответила Лагода. – Это были мои именины, мне исполнилось восемнадцать

Я закрыла глаза. Если я права, если только на мгновение права, то это испытание не прошла именно Лагода.

– И ты уверена в том, что у принца были женщины, с которыми он делил ложе?

– До той вехи я была уверена, что у него никого нет, верила, что мне хранят верность. И все слухи, что распускала кузина и другие леди – ложь.

– Что ты увидела, Лагода? Что показал тебе дар?

– Мою судьбу. Узлы, ставшими решающими в ней.

– Узлы?

– Первый узел предвещал коронацию, но я стала бы матерью чужого ребенка. Второй – мою смерть.

– Что было дальше?

– Поздно вечером в поместье приехал Аджай, несмотря на то, что по традиции он не должен был видеться со мной до вхождения в храм. Мне доложили о его приезде, и я побежала к нему в гостевые покои, а там…

– А там?

– Там он делил ложе с моей кузиной. И я уверена в том, что видела, Ваша светлость. Я лично ухаживала за принцем, я знаю, какие родинки и в каких местах у него есть. Это точно был он…

– Анджарли! Я думал, что это была ты!

Я пропустила мимо ушей сиплый возглас короля Абхарты.

– И ты сбежала? Никак не обозначила собственное присутствие, так?

– Да…

– Дура!

– Ваша светлость! – Аджай не выдержал и рванул к нам, явно желая защитить от меня девушку.

Смешно. Во-первых, ему нечего было противопоставить моей магии, во-вторых, Виктран бы не позволил ему что-либо сделать. Он хоть и хранил молчание, но бдительно следил за другом и не дал ему ступить и пары шагов.

– Ты могла остановить происходящее, и тогда никакого зачатия бы не произошло. Сомневаюсь, что тебя привели к концу их встречи. Ты увидела только обнаженного Аджая? А кузина? В каком виде она была?

– У нее был распахнут лишь верх… И она ложилась на кровать… Но мой дар не лгал!

Боги! Ну как же ловко эту дуру обвели вокруг пальца! Да и принц хорош! Какого черта приперся в поместье, зная, что им нельзя видеться до самого брачного ритуала?

Опять же… Дар открылся так поздно… Лагоде дали шанс предотвратить ту ситуацию, а она…

– Твой дар не лгал, Лагода. Но ты не справилась с божественным испытанием. Полагаю, что твой дар до сих пор не раскрыт полностью. Уж не ведаю, отчего твой дар проявился так поздно, но Священная Пара дала тебе шанс предотвратить злодеяние. Сомневаюсь, что твой жених осознанно возжелал твою кузину. Да, всего веха прошла, как ты поняла, чем обладаешь. Но ты могла развязать узел! А вместо этого выбрала идти по пути второго узла, сулящего смерть, верно? После того, как ты отказала жениху в храме, кто помог тебе сбежать? Королева?

– Это уже неважно! – Лагода вдруг резко вышла вперед меня и посмотрела на бывшего жениха. – Как вы могли думать, что на ложе вхожу я, если наша первая ночь должна была состояться на вашем родовом алтаре?! Как я могла отказаться от этой традиции, когда от этого зависело получение магического дара нашего дитя? Провести ночь с вами до того, как стану законной женой! Разве я могла пойти на такое?

– Меня опоили, Анджарли. Но ты права, это уже неважно. Я совершил страшную ошибку, однако и ты заблуждаешься. У меня нет наследника.

Увы, чуда не случилось.

– У меня есть дочь.

Я все же не могла не отметить, что мужчина, несмотря на горькую правду, держался молодцом. Я видела, чувствовала его желание защитить дочь. Вряд ли он испытывал чувства к ее матери, но ребенка в случившемся точно не винил.

А это, знаете ли, дорогого стоило – не отказаться, не уничтожить, позволить жить. И что восхищало еще сильнее – полюбить.

– Лагода, ты знала, в какую семью вступаешь. Ты проходила жесточайшее обучение, ты видела, как обращаются с тобой люди, видела коварство… Неужели ты верила, что вам позволят быть вместе? Что королева и правда перешла на твою сторону? Защита нужна была не только тебе! Думаю, Священная Пара дала тебе этот дар, чтобы и ты могла защитить того, кого любишь. Но вместо этого ты решила, что жертва лишь ты, и весь мир против тебя. Так разве это жених тебя предал?

Я покачала головой. Одну одурачили и не вложили в голову мозги, а вот второго реально предали. Сначала мать, затем невеста. И если у последней существовало оправдание в виде собственной молодости и глупости (хотя, как по мне, сомнительное, с учетом длительного нахождения в серпентарии. Это ж как там надо было жить, чтобы не отрастить зубы?), то у первой – не было ни единого.

– То, что ты смогла невредимой уйти из храма, явно не твоя заслуга. Ты нанесла страшное оскорбление семье правителя. Публично. Полагаю, по замыслу врагов тебя на месте казнить должны были.

– Я не мог этого позволить. Да, семье правителя нанесли сильнейшее оскорбление. Дважды, как выяснилось позже. Да, меня одурачили и опоили, но ночь с другой женщиной действительно состоялась. И о том, что о ней стало известно Анджарли, я понял в храме. Мое желание скрыть все, моя глупая вера в то, что последствий не будет – результат собственных заблуждений и ошибок. Мама хорошо подготовилась…

Лицо мужчины искривилось, отчего лично меня пробрало. Страшно это – смотреть на обожженное лицо, на котором один глаз не открывается, и при этом сам мужчина словно чувствует боль.

Впрочем, боль он явно испытывал. Не физическую, так душевную.

– Лагода, ты и сейчас веришь, что только ты пострадала? – спокойно спросила я у нее. – Тебе неинтересно узнать, что было после твоего побега? И не хочешь ли сама рассказать, кто вложил в твою голову, что у Аджая родился сын, а не дочь? Или она все равно унаследует корону?

– Все причастные к рождению Джерали были казнены, и нет, она не является наследницей. Главой рода Лагодари теперь является Шаниаш, однако от величия рода мало что осталось. Я сохранил Шаниашу лишь часть владений. И то лишь потому, что он твой брат, и не был втянут в заговор, а сам оказался разменной монетой. Остальных больше нет. Анджарли, твой брат тоже ждет встречи с тобой, он искал тебя…

Я мысленно присвистнула. Получалось, что и глава рода с женой руку приложили к этому фарсу. Но почему? Что такого произошло, что лорд Виардеш, специально забравший к себе дальних родственников, чтобы из Шани воспитать своего наследника, передумал и так поступил с девочкой, которую принял как свою дочь? Зачем?

И имя дочери короля… Только мне оно показалось созвучным с настоящим именем Лагоды?

– Вы зря искали меня, солнце Абхарты, – Лагода низко склонилась, но уверенно, пусть и немного сумбурно, произнесла: – Я более не гожусь ни для брака, ни для рождения вашего наследника. Но что важнее, я не смогу ни принять вашу дочь, ни уронить на алтарь кровь. Я больше не невинна. Ваши надежды были тщетны. Свой выбор я сделала семь ходов назад и готова нести за него ответственность.

– Невинность… Мне это неважно, Анджарли. И брачную ночь давно на алтаре не проводят, это уже ходов сто как не является необходимым условием для зачатия одаренного наследника, тебя ввели в заблуждение. Мои чувства к тебе не изменились. С нами поступили страшно, жестоко. Не в моих силах исправить последствия той ночи. Но моя дочь в этом не виновата. Не проси меня избавиться от нее. Я не смогу пойти на это снова.

– Подождите…

Я вышла вперед, чтобы видеть лица Лагоды и Аджая.

– Что значит – снова?!

– Больше двух ходов мне потребовалось, чтобы распутать тот клубок из лжи, – горько выдохнул Аджай. – Борьба за власть никогда не бывает легкой, она всегда грязна и несет с собой потери. Все началось гораздо раньше, чем кажется на первый взгляд. Тот пожар во дворце… Я не должен был выжить. Ни я, ни большинство из высоких родов, поддерживающих правителя. Ты ошиблась, Анджарли, лорд Виардеш не любил леди Гитану, он любил мою мать!

У меня в голове были мысли, но к цензурным они не имели никакого отношения.

И пусть на прямой вопрос я не получила ответа, полагаю, Аджай расскажет об этом позже.

– На том, чтобы ввести в род и сделать наследником кого-то из дальней родни, настояла леди Гитана. Лорд Виардеш не был этому рад, но пойти против требования супруги не мог, их связывала родовая клятва. И тебя забрали тоже по ее желанию. Не знаю, может, она в тебе разочаровалась, может, лорд Виардеш нашел способ разорвать ту клятву и надавил силой рода… но это она подала мне чай с одурманивающим и возбуждающим зельем в тот вечер.

Хочу ли я вообще эту грязь слушать? Я скосила взгляд на Виктрана, который сохранял нейтральное выражение лица, будто ему давным-давно все было известно. Впрочем, если они дружат, то да, известно. Как бы и сам не помогал Аджаю вернуть власть в свои руки. Хотя… тут столь личное звучало…

– Мои сестры не имеют ни капли королевской крови, матушке долгое время удавалось держать отцу повязку на глазах²⁰. Изначально ставка была на Вардарию, мать надеялась, что она родится мальчиком, а потому не сожалела, устроив тот страшный пожар. Вот только родилась дочь, и ей снова потребовалось время… Ты сбежала, а потому не знаешь, что королева спустя полхода после моей неудавшейся свадьбы родила сына. Именно его они хотели посадить на трон, но сначала, конечно же, убрать и меня, и отца. А для этого пытались ослабить всеми доступными средствами. Твой побег практически убил меня…

– В целом все понятно. Случился масштабный заговор, сердцем которого оказалась бывшая королева. Ее могущество и возможности ее соратников, полагаю, поражали воображение, – я решила прекратить исповедь, тем более, меня это все вообще не касалось.

Может, я сентиментальной стала, однако мне искренне было жаль и этого мужчину, и его отца, и Лагоду, которая вовремя не сумела воспользоваться мозгами и шансом, что ей даровали боги.

– Но как это относится к моему вопросу, Ваше величество? Что означали ваши слова о том, что вы снова не сможете пойти на это? О чем речь? Неужели вы пытались навредить своей дочери?

– Да. И спас ее Шаниаш. Он же за ней и присматривал, пока я занимался поисками Анджарли и зачисткой заговорщиков. Она и сейчас привязана к нему. И я неоднократно пожалел, что тогда отдал тот приказ. Дети не должны нести ответственность за поступки родителей, даже если этот ребенок нежеланен. Анджарли, моя дочь – хороший, светлый ребенок. Она уже открыла в себе дар целителя и…

– Я не смогу, правитель. Я не Хозяйка Священной Колыбели, которая способна принять и полюбить чужих детей, как своих. И даже если этот ребенок – дочь моего мужа от любовницы. Я не смогу смотреть в лицо девочке, что рождена от змеи, которая с удовольствием сдирала с меня кожу! Не просите меня, найдите другую невесту. Я не хочу возвращаться в Абхарту.

– Не совсем понимаю, к чему ты говоришь о женщине из сказки, но Джерали не похожа на род Лагодари. В ее внешности нет ничего, что бы на это указывало. Единственное наследство от рода – кровь и магический дар. Но внешне она похожа на меня, на того меня, каким я был до пожара…

– Лагода, ты лукавишь, – мягко произнесла я, поразившись тому, что Аджай ничего не знает о Колыбели, хотя я уже неоднократно упоминала это место. – Моих детей ты хорошо приняла и привязалась к ним. Я бы ощутила твою неискренность, но ты любишь каждого по-своему. Не стоит думать, что ты плохой человек. Я хорошо понимаю твои чувства, и не нужно корить себя за ненависть и злость в отношении людей, которые в угоду собственных амбиций причинили тебе боль. Никто не заставляет тебя принимать чужого ребенка.

– Ваша светлость…

– Я не изменю своего слова. Лагода останется здесь ровно настолько, насколько пожелает сама. Но у меня остался вопрос. Уже к вам. Вы пришли сюда, как соратник Виктрана или уже зная, что здесь находится Лагода?

– Нет, я не знал, что она в герцогстве Моррисон, как и не предполагал, что мой старый друг открыл в себе новые способности. Я до сих пор не очень понимаю их природу. Но… Прав ли я в том, что вы – живое воплощение из старой сказки? Вы – Хозяйка Священной Колыбели? Неужели Виктран – ваша пара?

Я промолчала. Об этом уже пусть Виктран сам с ним разговаривает и просвещает.

– Я вел себя недостойно, а увидев свою возлюбленную, и вовсе утратил разум. За это прошу меня извинить, впредь этого не повторится. Виктран позвал меня как соратника, но толком не дал никаких объяснений. Однажды его поддержка сыграла решающую роль для моего королевства, я не мог отказать ему в помощи и поэтому прибыл сюда.

– Благодарю за ответ. Что ж, тогда делайте ровно то, ради чего сюда прибыли. Я не возбраняю вам общение с Лагодой, но только в том случае, если она сама пожелает этого общения. Напоминаю, Анджарли Лагодари здесь нет. Перед вами – наставница моих воспитанников Лагода, и над ней вы не властны. Лагода, ты готова вернуться в дом?

– Да, Хозяйка, если можно, то к младшим детям, они наверняка ждут сказку.

Я улыбнулась. Принять она чужих детей не может. Ага… Дело совершенно не в этом. Скорее, она себя и свою глупость простить не может. На все требуется время. И слава Священной Паре – оно у нее есть. Останется только разобраться с ее барахлящим даром, а заодно попозже выяснить, что же все-таки ей дар про меня показал. Но уже не сейчас.

Я открыла тропу прямо на порог спальни младших. В последнее время они предпочитали спать все вместе, хотя у каждого была собственная комната. Я отлично понимала, почему девушка захотела отправиться к ним. И не видела смысла препятствовать ей в этом желании.

– Виктран, предлагаю отложить знакомство с твоими друзьями до завехи,²¹ – глядя на то, как Лагода уверенно шагнула на тропу, произнесла я. – Проводи гостя в дом, устрой остальных, я же буду ждать тебя здесь.

Я усмехнулась. Поймет ли он то, что я желала сказать между строк, или взбесится от моей просьбы, прозвучавшей приказом?

– Я не заставлю себя долго ждать, драгоценнейшая.

Понял. Вот и прекрасно.

Глава шестая

Я смотрела на водную гладь озера и мысленно обращалась к Аху. Мне очень его не хватало. За этот год, что мы провели бок о бок, я успела к нему весьма привязаться.

Забавно, но Илиас, который ревностно относился к своим людям и вещам, в этот раз особого скандала мне не устроил. Я переживала, потому что хорошо помнила, как бурно он выказывал свое недовольство из-за отсутствия морфа.

Впрочем, нельзя было сказать, что Илюшка не грустил. Иногда он задумчиво смотрел по сторонам, почти шепотом звал Аха, зависал на несколько секунд, а потом вытягивал шею, словно нахохлившийся птенец, и переключал внимание на что-то другое.

Без понятия, что ребенок чувствовал, но если бы он еще и по поводу Ахадэриана мне истерику закатывал, я бы точно умом тронулась.

И все же… О чем ты думал, Ах, когда сталкивал меня с этими людьми? Каким образом ты достучался до Лагоды, которая оказалась не готова к тому, чтобы драться за свое счастье?

То, что девочку сломали – несомненно. Проблема в том, что она то ли уже смирилась с ролью жертвы, свыклась с ней и уже ничего не хочет менять, то ли попросту иначе мир воспринимать не может. Опять же… ее реакция на слова Аджая. Вряд ли она до конца осознала, что именно произошло. Это удобно – жалеть себя, лелеять свои раны и верить в то, что все равно поступила верно. Однажды я так же, сломя голову, бежала, веря, что поступаю правильно. Что найдется та, что будет моложе, красивее, лучше… Я не захотела бороться за того, к кому прикипела всем сердцем и душой. И все же… получи я тогда пусть и вот такое предупреждение, как боги сделали Лагоде, мне было бы плевать на все общественные предрассудки, на мать Виктора и ее осуждение… Выцарапала бы своего мужчину.

Но история не терпит сослагательного наклонения.

Однако и цепляться только за свою любовь и чувства – стратегия тоже так себе. Лагода с тринадцати лет знала, что станет женой наследника, знала, что ей предстоит стать королевой, но ничего не сделала для того, чтобы быть мужчине не просто постельной грелкой. Как она вообще представляла себе замужество? Неужели, учитывая то, насколько велика была власть матери Аджая, Лагода не понимала, что титул королевы играет в королевстве далеко не последнюю роль? И явно не ограничивается только рождением наследников! У Лагоды вообще появлялась в голове мысль, что любовь – это не сплошное удовольствие? Это еще и жертвы, на которые идут оба партнера!

Пожалуй, даже хорошо, что их развели, пусть и таким чудовищным способом. Иначе, боюсь, Аджай быстро бы в жене разочаровался. Впрочем, и он бы так же быстро разбил ей сердце. А сейчас есть реальный шанс, что оба осознанно придут к какому-то другому знаменателю.

Здесь и сейчас я могу только встряхнуть девчонку, даже если придется быть грубой и жесткой. Чтобы вытащить из раковины, чтобы она захотела побороться, чтобы захотела встать рядом с тем, кого любит. И неважно, что он король. Ей просто нужно захотеть стать королевой.

Ахадэриан, ты все же удивителен. Привел Лагоду в герцогство Дарремское. Да еще в нужное время и нужное место! Ко мне… Ты ведь уже тогда знал, что она пряха? Покалеченная, не раскрывшая до конца собственный дар… И раз я ни разу от нее магии не учуяла, значит, закрывал ее от меня, как тогда с артефактами. Или пряхи все-таки отличаются от других магов? Я ведь и в тех девочках Люси силы особо не ощущаю. Скорее, какой-то легкий флер…

А вот Лагода совершенно точно нужна была мне. И тогда, и сейчас. Пусть Дариола тоже начала заниматься с детьми, да только именно Лагода полностью отвечала за детей младшего возраста. Те, что постарше – те и сами с усами, свой распорядок дня уже умеют соблюдать и не капризничать. Даже выкраивают время на собственные интересы и занятия, куда порой вовлекают и взрослых. Того же Тирхана попробуй оттащить от кулинарных экспериментов Урбена…

Интересно, какие еще открытия меня ждут? Очередной беглый или потерянный аристократ?

Колыбель буквально притягивала к себе всех, с кем обошлись несправедливо, кому нужно было излечиться… И я сомневалась, что в будущем это изменится.

– Анастейзи, я вернулся.

Голос Виктрана раздался позади меня, а мне на плечи опустилась легкая шаль. Моя шаль, мной же и связанная. Явно Люси или Интена постарались.

Вернулся он… Тьфу…

– Когда вы поняли, что Лагода – та самая сбежавшая невеста?

– Я не был уверен до конца, она сильно изменилась с того времени. Волос стал черным, и никакой рыжины, о которой упоминал Аджай, уже нет, глаза от светло-орехового потемнели до цвета гречишного меда. К тому же леди сильно похудела, черты лица заострились.

– Хорошо, у вас имелись только подозрения. Но почему мне об этом не было сказано ни слова? Вы же должны были предполагать, какая реакция последует и у него, и у нее?

О себе и вовсе молчу…

– А вы уверены, что Лагода согласилась бы рассказать правду?

Увы. Тут Виктран был прав. Я тоже думала о том, что она бы до последнего молчала, да и сейчас бы не призналась, если бы не столкнулась лицом к лицу с тем, от кого бежала. У нее просто не было времени на подготовку. Она растерялась.

Девушка была похожа на зверька, который не привык к хорошему обращению, и год жизни под моей крышей не смог стереть из памяти ни ее детство, ни те семь лет, что она скиталась. Как и отогреть ее сердце. Опять же, она говорила про невинность, которую утратила. Вряд ли по собственному желанию…

– Это неважно, Виктран. Она – мой человек. Тот, кого я лично выбрала, с кем прошла долгий путь в Колыбель. Даже если Лагода не готова к откровенности, я должна знать о том, кто или что ей может угрожать. Я несу за нее ответственность. И тот факт, что вы скрыли от меня вероятную конфликтную ситуацию, вас не красит и не добавляет вам в моих глазах положительных качеств. Наоборот. Мне неприятно осознавать, что вы в любой момент можете распорядиться моими людьми по своему усмотрению.

– Все не так, драгоценнейшая. Я не был уверен в том, кем является наставница ваших воспитанников для моего друга. Однако был уверен, что он и пальцем ее не тронет. В то же время соглашусь с тем, что мне стоило поставить вас в известность о своих подозрениях. Но, будем откровенны, когда?

– И об этом я хотела поговорить. Виктран, я – не местная инфантильная барышня. Не нужно относиться ко мне, как к леди, которая впитала с молоком матери устои королевства и всецело полагается только на мужчин. У меня есть голова, которой я самостоятельно думаю. И смею заверить – у меня это отлично получается. Не нужно ждать, пока я сама вас позову, чтобы обсудить что-то. Если у вас есть новости, если вас интересует мое мнение – не нужно ожидать, пока я проанализирую уже имеющиеся ситуации, информацию, изменения в мире и прочее. Действуйте так, словно перед вами мужчина, равный партнер, без снисхождения к моему полу.

Мужчина присел возле меня.

– С последним будет трудно, – мягко произнес он. – В первую очередь вы леди, невзирая на то, какой была ваша прошлая жизнь, и какой опыт имеется за плечами. То, что вам пришлось быть сильной, не значит, что я стану перекладывать всю ответственность на вас. Женщину хочется видеть счастливой, Анастейзи, а не погребенной под лавиной проблем и забот.

– Красиво сказано. Вот только именно ваши действия могут привести к той самой лавине. Нам трудно, Виктран, вы – продукт своего мира и времени, а я – продукт своего, к тому же совершенно иного, более развитого мира. И пусть в том мире нет магии, мы научились справляться без нее. Да, мой мир не был идеальным. Но есть кое-что, что выгодно отличает его от вашего.

– Равноправие мужчин и женщин?

– У нас женщину давно не считают тварью бессловесной, годной лишь к размножению. Это не значит, что я буквально пылаю от желания всем руководить или занимать только лидирующие позиции. Но в своем доме утаивания информации и тем более сговора за спиной не потерплю. И вы либо принимаете меня такой, либо мы будем воевать.

Я повернула голову и на миг залюбовалась профилем мужчины. Похож, зараза, невероятно похож… Да только, это не мой Витенька… Совсем не он.

– Ни один здравый человек не возжелает войны в своем доме, Анастейзи. Но сейчас вы пытаетесь охватить необъятное. Вам неведом мой круг доверенных лиц, а я не могу дать гарантии, что мои люди не встретят здесь кого-то, кто был им близок в прошлом. И не пригласить их сюда я тоже не могу, потому что они нужны мне. И не могу заверить, что они не найдут себе пару уже тут, среди ваших людей. Все в воле Священной Пары, которая, как вы уже заметили, собирает значимых людей в одном месте – в Колыбели. И нам двоим отведены все же разные роли.

– И какая же роль отведена мне?

Я усмехнулась.

– Объединять, драгоценнейшая. Моя задача – защищать, добывать провиант, следить за тем, чтобы не было ссор, и каждый находился при деле. При этом – чутко реагировать на изменения, происходящие в мире, и готовиться к тому, чтобы хаос, пустивший корни, не смог уничтожить тех, в ком еще горит свет. Вы же воплощаете собой то, к чему стремится каждый из нас.

– К светлому будущему? – я фыркнула, вспомнив наставления Ленина²².

– И это тоже, Анастейзи. Вы можете быть грозной, в чем-то даже жестокой, но вы справедливы и полны любви. Вам не чуждо сострадание, при этом ваша жалость никогда не переходит грани, вы обладаете той ее формой, которая не унижает, а позволяет раскрыться вам навстречу.

– Погодите, я что-то запуталась. Вы меня всеобщей матерью, что ли, считаете?

– Можно сказать и так. Ведь только мать готова принимать ребенка любым. Что бы дитя ни натворило, она обязательно даст ему шанс и раскроет свои объятья.

Я уставилась на Виктрана, всерьез задумавшись над тем, а не глотнул ли он чего веселящего и крепкого перед тем, как прийти ко мне.

– Вы правда видите меня именно такой? Всепрощающей, принимающей всех и вся, готовой обнять каждого и утешить?

– Для меня вы всегда будете именно такой, Анастейзи. Той, что бросается защищать слабого, той, что будет жертвовать собой ради тех, кого толком не знает. И не говорите, что это не так. Ее величество Дариола, мой отец и мать – тому прямое доказательство. Да и я… Сколько раз вы спасали меня?

– Виктран, вы что-то путаете. Дариолу через меня спасали боги. Я была лишь инструментом в их руках. Меня тогда выдернули из кровати чуть ли не в чем мать родила! У меня не спрашивали, хочу ли я кого-то спасать. Нужно это мне или нет. Я делала ровно то, что от меня желала Священная Пара.

Нет, я всякого, конечно, ожидала, но уж точно не того, что меня чуть ли не в святые запишут.

– Опять же, первым, кто спас меня – были вы. Пусть в тот момент вы и…

Под его насмешливым, но не злым взглядом я прикусила язык. А не был он первым! Ворону-то я спасла!

– Я не спасала вас намеренно! Будучи вороной, вы сами присосались к моей силе. К тому же осознанного там ничего не было. Даже в случае с вашим бывшим родом я действовала скорее назло врагам, которые решили одним махом уничтожить людей, которые могли принести пользу. Мне, в частности.

– Я понимаю, вы найдете объяснение и оправдание любому своему доброму поступку и проявлению заботы. Этот мир таких, как вы, еще не видел. И проблема даже не в том, что наши миры отличаются. Люди здесь просто не привыкли к тому отношению, которое вы демонстрируете. Вы одинаково относитесь ко всем, будь то пахарь на поле или принц, пробравшийся в ваши владения ради шпионажа. Вы не делите людей по их статусу – именно это необычно.

– Я знаю, что многих это удивляет, однако иного поведения от меня не ждите. Мразью, уж простите, может быть как простой крестьянин, так и правитель большой страны. И наоборот. Золото может находиться и в человеке низкого сословия. И только потому, что он родился не в семье аристократов, относиться к нему, как к траве под ногами, вы меня не заставите.

– Вот об этом я и говорю. Вот она – ваша роль.

– Простите, но мне кажется, мы оба запутались. То вы говорите о любви и способности сострадать, то о том, что я не делю людей по статусу, а воздаю согласно их таланту.

– И какой же талант у тех, кто вспахивает землю? Анастейзи, не лукавьте, ваше отношение строится не только исходя из того, насколько талантлив человек.

– Да, я ценю трудолюбивых людей. Ответственных.

– Ни один аристократ не будет благодарить своих крестьян за труд, Анастейзи. А вы не только благодарите, но и балуете. И я знаю, что вы мне скажете – от их труда зависит ваше благополучие. Однако так думаете только вы. Вот это и ценно. Это и необходимо усвоить тем юным умам, что скоро разлетятся по миру и столкнутся с необходимостью ломать устаревшие устои. Вы же понимаете, что и для ваших воспитанников боги уготовили свои роли?

Я понимала. И это-то меня и пугало. Все же дети настрадались. Для них хотелось больше тепла, больше мирной и спокойной жизни, а получалось, что впереди у всех борьба. Потому что каждый из них, скорее всего, пойдет возвращать себе утраченное наследие…

Вероятно, именно в этом и был замысел богов – воспитать новое поколение помощников Ахадэриана. Тех, которые будут жить в каждой стране мира и занимать высокие титулы, а там – и менять умы, подстраивая под свои убеждения и свое близкое окружение, и более дальний круг.

Понятно, что это прицел на далекое будущее. Но Москва тоже не сразу строилась.

И моя задача – воспитать из них достойных людей, которые не чураются простого труда, имеют талант не только в магии… Мои земные знания точно пригодятся, тем более что я никогда не планировала собирать все яйца в одну корзину. Если в этом мире появится больше пусть и не заводов, но близко к тому, производящих тот же сахар, подсолнечное масло… То чего бы и не да? Я с удовольствием вовлеку в процесс изготовления полезных и нужных вещей не только любопытного и жадного до всего нового Тирхана, но и ребят.

– Это то, чему стоит поучиться не только детям, но и мне, и остальным взрослым. Просто у вас все получается естественно, мы же пока слишком фальшиво звучим. Сказывается и воспитание, и уверенность в собственном преимуществе и уникальности.

– Я не сказала бы, что вы безответственный и неблагодарный человек, мы оба не всегда дальновидны и допускаем ошибки. Пусть в нас и поет сила бога, да вот богами мы не стали. Вы могли не спасать своих подчиненных, однако рискнули собственной жизнью, Виктран, а это говорит о том, что и вы дорожите своими людьми.

– И все же я предвзят. Туда, куда будет направлен ваш взор, я и головы не поверну. Я верю, что мы сможем многому друг у друга научиться. Прекрасно понимаю, что столкновение характеров неизбежно, как и разного рода разногласий, однако я все же надеюсь, что вы сумеете мне поверить и довериться. Хочу добавить, что сейвеху я планировал объединить наши силы – свести несколько умов воедино, а не устраивать обнажение чужих душ.

Прямо чисто русское – хотел как лучше, а вышло как всегда…

Так, наверное, и получилось бы, если бы я не засиделась с детьми. Лагода в мой ближний круг никогда не входила, несмотря на то, что являлась ценным сотрудником и полностью моим человеком, той, что принесла мне клятву не как Хозяйке Священной Колыбели, а как герцогине Дарремской. Полагаю, Виктран, удостоверившись в своих подозрениях, вышел бы сначала на диалог со мной и только потом устроил встречу короля и его беглой возлюбленной.

Однако… вышло как вышло.

– Я понимаю, что вы привыкли действовать иначе. Сначала удостоверяетесь в своих подозрениях, проверяете свои мысли и выводы и только после предлагаете обсудить интересующую вас тему напарникам. А там уже и выше. Раньше это были ваш отец и король. Вероятно, род деятельности наложил свой отпечаток, – я улыбнулась, тонко намекая на его шпионаж. – Вы явно не терпите пустословия, но выполните, пожалуйста, мою просьбу. Все, что касается моих людей – а я имею в виду тех, что принесли мне клятву еще до прибытия в Колыбель, сообщать мне сразу, пусть даже это ничем не обоснованные подозрения, сомнения или что-то в этом духе.

– Я вас услышал, драгоценнейшая. И постараюсь больше не давать вам повода сомневаться во мне и моих поступках.

Эта его «драгоценнейшая»… Звучит так ласково… До мурашей по спине. И в то же время так естественно – вообще отторжения не вызывает. Даже наоборот, хочется услышать все те эпитеты, которыми он может меня наградить. Как-то у него это так выходит… может, и не совсем уместно, но вместе с тем мягко и уважительно, что ли…

– Я тоже постараюсь свыкнуться с мыслью, что больше не одна в ответе за эту землю и тех, кто на ней живет. Прошу не молчать и просить объяснений, если что-то в моих поступках и словах вам покажется неуместным или странным. Не нужно сразу списывать все на иномирность души. Я не гарантирую, что мое поведение изменится, но постараюсь отстоять свою точку зрения и подкинуть вам пищу для размышления и учебы.

Я чуть подтрунивала, намекая Виктрану на ту роль, что он мне определил. Но смогла наконец выдохнуть. Сказывалось напряжение вечера. Я все же живая, и мне действительно не чужда чужая боль. И, несмотря на то, что я была резка с Лагодой, тот факт, что девочку несправедливо обидели и искалечили, отзывался во мне желанием надавать по мордасам всем ее обидчикам.

Очень я не любила подковерные игры… Оттого, к слову, обучив Сережку – считай, натаскав его на деловых партнерах, почти сразу скинула на него дела компании. Когда ты понимаешь, что больше не нужно драться, когда знаешь, что ты не один на один против целого мира, который может обидеть твоего ребенка и отобрать у него будущее, хочется убраться подальше от грязи. А мужчины… У них борьба в крови.

Не могу сказать, что была полностью довольна диалогом с Виктраном, но еще один шаг на пути к взаимопониманию был сделан. Да и осадок после исповеди Аджая и Лагоды исчез.

– Я собираюсь отправиться в столицу, – твердо произнес Виктран, вырывая меня из размышлений. – Хочу ознакомиться с обстановкой, узнать о состоянии выживших членов королевской семьи и подготовить пути отхода людям, которые могут быть нам полезны. Думаю, позже задействовать герцогство Дарремское как временное место их обитания, раз аргерцогство сейчас под патронажем короны, и точное число предателей пока неизвестно.

– Говорить о том, что ваша затея опасна, бесполезно?

– Мы оба понимаем риски, однако в данный момент я планирую только собрать информацию, Анастейзи. Сходить в разведку. И уже утром, исходя из полученных данных, обдумать стратегию с доверенными лицами.

Я на миг прикрыла глаза. Идея Виктрана была одновременно и разумна, и неразумна. Ждать вестников от наших друзей в такой сложный период – не самое лучшее решение, особенно, когда есть возможность использовать божественную силу и переместиться ключами-тропами прямо в очаг проблемы. Однако…

– У меня есть сомнения насчет Ее высочества. Я подозреваю ее в наличии ментального дара и попытке убийства. Точнее – в организации устранения меня и Илиаса по пути из герцогства Дарремского в Колыбель. А также в том, что именно она предала вас, передав информацию о вашем даре врагам. Подтвердить свои подозрения мне нечем. Поэтому я могу только просить: будьте, пожалуйста, осторожны, внимательны и подозрительны ко всем и всему. Так, словно бы вы никогда ранее с этими людьми не общались и не имели общего прекрасного прошлого. Это моя единственная просьба. Остальное обсудим утром. Я не стану вам мешать или отговаривать вас. Ситуация такова, что выбирать не приходится, и чем дольше оттягивать неизбежное, тем сильнее мы можем пожалеть и пострадать в будущем. И…

– И?

– Если поймете, что оказались в ловушке, или придется принять бой, потратив много сил – позовите. Я смогу вытащить вас обратно в Колыбель, как вехиман назад сделали вы, забрав меня из герцогства Дарремского.

– Благодарю, прекраснейшая, мне приятны ваши забота и волнение.

Говоря это, Виктран, не разрывая зрительного контакта, взял мою руку и поднес к своим губам. Его жаркое дыхание приятно щекотало. Он продолжал внимательно следить за моей реакцией и когда наклонялся к моей руке, и когда нежно, почти невесомо целовал тыльную сторону ладони.

Этот простой и в то же время очень интимный жест заставил мое сердце замереть, а затем учащенно забиться в груди. Вроде невинная ласка, а словно током прошило. И то ли дело было в гормонах, то ли мы с ним действительно идеально подходили друг другу…

– Возвращайтесь невредимым.

Глава седьмая

Конечно же, после расставания с Виктраном ни о каком сне не могло идти и речи.

Да и вообще… Кто бы сомневался, что меня ждали в доме?

И я не о детях.

Илиас дремал, Нежка не спала, но и не бузила. Ее, как вымпел, передавали из рук в руки, пытаясь укачать, но она ни в какую не желала спать. Может, боги ей дали имя, созвучное с именем моей внучки с Земли, чтобы я быстрее смогла принять девочку? Надежда – Энежда…

Надюшка, правда, была тем еще сорванцом. И в младенчестве жару давала, и когда подросла, могла отчебучить и начебучить любому, прямо не сходя с места. Интересно, какой будет Нежка?

Я улыбнулась своей семье и друзьям, которые даже не пытались скрыть свое волнение и беспокойство.

Тут и Люси, которую в последнее время сложно было оторвать от девочек, коих она приняла дочерьми, и Интена в обнимку с Аррияшем, и Тирхан, чей пытливый взор словно отсканировал меня и, не заметив во мне ничего тревожного, широко улыбнулся в ответ. И настороженный Асим, который поначалу смотрелся чужеродным элементом, но в итоге сумел вписаться в нашу странную разношерстную компанию.

Судя по всему, у него тоже имелись невеселые новости для меня. Неужели вести от наследного принца пришли? Мы ведь, как и планировали, послали ему вестники, и, насколько я помнила, он принял предложенный тэйграном (а по сути, наш коллективный) план… Неужели тот мерзавец, предавший Асима, все-таки объявился? Наши подозрения оказались верны?

Лишь бы не нападение на королевскую семью… Утрата двух монарших родов за один короткий промежуток времени станет сильнейшим ударом и потрясением для мира…

Я закусила губу и протянула руки к Нежке, которая уже заметила меня.

Удивительный ребенок. Когда она смотрит на меня, ее зрачки расширяются так, словно в этот момент она испытывает невероятную, просто неудержимую радость, буквально на грани эйфории. Без понятия, почему я на нее так действую…

– Иди сюда, куколка, не желающая засыпать. Нежка, нужно брать пример с братика, смотри, какой Илиас молодец.

Илиас во сне громко причмокнул, протяжно вздохнул и перевернулся на другой бок. Благо его уложили на софу. При этом Люси контролировала, чтобы ребенок не свалился на пол. Да и Интена с другого бока тоже не ворон считала. Аррияш же коршуном следил за всеми сразу.

– Начну с главного, – укладывая девочку себе на сгиб локтя, негромко произнесла я. – Днем на площади столицы случилось нападение на королевскую семью. Выжили только Ее высочество Арандиана и Ее величество Дианриссия. И сейчас Виктран отправился на разведку в столицу. На данный момент более никакой информацией касательно инцидента я не располагаю.

– Я располагаю…

– Священная Пара!

Тихий выдох Люси и возгласы Тирхана и Интены, которые упомянули богов, слились в унисон.

– Я хотел сообщить об этом. Мне прислали вестник о трагедии в столице Амриарна, уже прозванной в народе Кровавым расцветом²³, и о том, что случилось в Куафаре, – произнес Асим, в то время как все удивленно уставились на Люси, поняв, что именно она прошептала. – Наши подозрения подтвердились. Хуже того – на моего брата напали. Но, благодаря нашему своевременному предупреждению, погибших среди моей семьи нет. Но мои новости подождут, Анастейзи. Леди Люси, вы готовы поведать то, что показал вам дар?

– Верно, скоро это уже не останется секретом, но прежде… Хозяйка, давайте уложим детей в спальне. Оба уже спят, и смею заверить, проспят до утра.

Надо же, я и не заметила, но Нежка и вправду заснула. Получается, только меня и ждала. Вот же чудо чудное…

Я кивнула, передавая девочку Интене. Илюшку взяла сама Люси.

Все хранили молчание до их возращения. Впрочем, долго ожидание не продлилось. Мы находились в моей гостиной, и спальня была рядом, буквально рукой подать.

– Это сделала Сарвенда, точнее то, во что она превратилась, – не став ходить вокруг да около, сразу сообщила Люси, как только оказалась в поле нашего зрения. – И я не просто это видела, я словно была ею в последние мгновенья ее жизни. Это омерзительно и ужасно печально. Пусть я не могу ее простить за то, что она сделала Хозяйке, но такой участи никому не пожелаю. Она была во власти странной разрушающей магии, которая ломала и перестраивала ее тело…

Люси на миг прикрыла глаза, будто собираясь с духом.

– Вот как наши дети собирают дощечки разных размеров – те, которые Хозяйка придумала – в одно целое, вот так и тело Сарвенды собиралось заново, превращаясь в какое-то существо, непохожее на человека, скорее – на монстра из страшных сказок. Мне сложно объяснить… Но это было очень больно и страшно.

– Шенмали… или мальда. Это одно и то же, хотя в последнее время все считают вторых подчиненными первой. Но… это одно и то же существо, прозванное людьми по-разному. А именно – женщина, впитавшая в себя магию бога хаоса Зурара.

Видя ошарашенные взгляды, я начала пояснять то, что узнала благодаря Ахадэриану. Они имели право знать правду. И не только они. Чувствую, мои воспитанники, покинув Колыбель, неоднократно столкнутся с такими женщинами. Невозможно уничтожить всю заразу, которая столь длительное время расползалась по миру. Это работа не для одного поколения, к сожалению.

– И поделом! – вдруг заявила Интена, утерев слезы. – Может, врагу и не пожелаешь такой страшной участи, но видит Священная Пара – эта женщина ее заслужила. И даже больше. Потому как свою смерть достойно принять не смогла и покусилась на жизнь королевской семьи. В чем виноваты были дети? Как она посмела?!

– Ее душа уничтожена, Интена. И она никогда не сможет переродиться вновь.

Я умолчала о том, что не только в этом мире, но и ни в каком другом тоже. Об этом им сейчас знать ни к чему. И так порядком пришиблены новостями.

Впрочем, жалости к Сарвенде я не испытывала. Рыжая упорно шла к единственной цели – собственному благосостоянию. И ей всегда и всего было мало. Она легко распоряжалась чужими жизнями, казнила, миловала, веря в то, что такая власть у нее навсегда. И я отлично знала, что Илиаса она хотела убить. Для нее не было ничего желаннее статуса… самого высокого положения. Человек, который бросил собственного ребенка умирать, а сам пошел мстить королевской семье… Ну что сказать – карма существует.

Конечно, жаль принцев, дети и правда ни в чем не виноваты. Искренне желаю им лучшего перерождения. Священная Пара, несомненно, должна это даровать погибшим наследникам…

Относительно короля… У меня двоякие чувства. Жалость? Нет ее. Скорее, только сожаление, что без его правления в королевстве может случиться все, что угодно: от гражданской войны до вторжения соседних государств, желающих урвать лакомый кусок. Все возможно. И это даже без учета Дамрука, который и так планировал порабощение чуть ли не всего мира…

– Анастейзи, мы понимаем, что нас впереди ждут тяжелые испытания…

– Работа, – перебила я Интену. – Нас ждет только работа, да, тяжелый и упорный труд. Происходящее в королевстве не коснется Колыбели. Мы сумеем вас защитить. Нам не грозят ни голод, ни разруха. Слово.

– Вы сумели договориться с Его светлостью?

– Асим, не ходи кругами. Спрашивай прямо, что тебя интересует. Все вы – мои доверенные лица. И тот факт, что ты – тэйгран будущего короля Куафара, этого не меняет.

– Хорошо… Вы разделили силу с Его светлостью Виктраном?

Вот и подошли к тому, с чего стоило бы начать еще месяц назад. В общих чертах я делилась информацией с учителем, девочками, но всех подробностей не знал никто из них. Ну, может, кроме Люси. Но даже я не ведала, что она вообще знала, и какими видениями боги с ней делились.

– Наоборот. Это Виктран разделил силу со мной. Изначально именно его выбрал бог Ахадэриан Хозяином Священной Колыбели. Присаживайтесь, рассказ выйдет долгим. Я уже по вашим взглядам вижу, что общими фразами не отделаюсь. Слушайте…

Когда все расселись, я, все же фильтруя имеющуюся у меня информацию, начала рассказ о том, как создавался мир богами… О том, сколько изначально их было, кто такой Ахадэриан, и какую роль он сыграл в моей судьбе.

Нет, я не рассказала о том, что он притянул мою душу из другого мира… Это не то, что им стоило знать, во всяком случае, пока. Если захотят боги, они сами даруют им это откровение. Я просто указала на то, что наша встреча с Виктраном была неслучайна, что бог притянул меня к нему, дабы я могла спасти его. И поведала еще многое из того, что раскрыл мне Ах… В том числе – о предательстве и спасении, которое только предстояло совершить…

К моменту, когда я закончила рассказ, мой голос практически сел.

– Благодарю за оказанное доверие, – опустившись на колени передо мной, выдохнул Асим.

Я удивленно смотрела на его сосредоточенное лицо и решительный взгляд, пока мужчина не склонил голову и не уперся лбом в пол.

– Имя богов больше никогда не будет забыто! Моя жизнь, моя верность, моя отвага и моя сила теперь в ваших руках. Я вверяю себя вам и клянусь исполнять волю Хозяев Священной Колыбели!

Его фигуру окутало божественное сияние…

Я не просила этой клятвы, я и так знала, что Асим – достойный мужчина, который, однажды дав слово, никогда его не нарушит. В этой клятве не было смысла, он мог поклясться в верности напрямую Виктрану позже, раз упомянул обоих Хозяев. Но этот искренний порыв еще больше раскрыл мне душу и чувства мужчины.

Хотя я сейчас и так сняла все ограничения со своей силы. Пора было взглянуть на близких с помощью всей силы бога. Давно пора было это сделать, как и перестать бояться. Хотелось бы увидеть истинное сплочение, когда мы вольемся в доверенный круг Виктрана. Более сильное, чем было сейчас. И уже вместе со всеми: и теми, кому доверяла я, и теми, кому доверял мой партнер.

Я судорожно вдохнула, когда осознала то, что ускользало ранее от моего взора при взгляде на Асима. Слишком неожиданным оказалось откровение. Мужчина желал любви. Причем я бы сказала, что это была жажда нежности…

Может, так и бывает? Внешне он для всех этакий ловелас, обаятельный котяра, с легкостью поражающий окружающих его красавиц прямо в сердце, но при этом держащий собственное на замке. Может, потому, что еще ни одна красавица не смогла дать ему то, чего требовала душа? Не красоты, не страсти и даже не плотского удовольствия. Этим он пресыщен. Я бы сказала, что ему любовная игра давно наскучила и стала чем-то вроде привычки и работы.

М-да… Я мысленно хмыкнула, сообразив, что, в общем-то, и я была частью этой рутины, по-настоящему не затронув душу мужчины. Что, Настька, обидно тебе? Зато уважение ко мне неподдельное, как и надежда на то, что рядом со мной он сможет осуществить свое тайное желание. Обрести свою нежную гавань.

Да уж, серьезный запрос… Но, по сути, я всегда считала, что нас цепляет в мужчинах не идеал, который мы рисуем в своей голове, будучи маленькими девочками. И даже не красота, которая пусть и является усладой и может стать первичным шагом к влюбленности. Поначалу нас трогают какие-то особенные мелочи и собственные ощущения рядом с этим человеком.

С Витей мне всегда было спокойно. Будучи старше его на десять лет, рядом с ним я ощущала себя маленькой девочкой, которую от всего мира он закрывал собой. Он был ответственным, пусть и юным, в каких-то моментах даже мудрым не по годам. И верным до мозга костей. Последнее для меня стало большим откровением. К сожалению, слишком поздно…

Видимо, Асим устал от похоти и страсти, что обычно возникает при виде его у противоположного пола, раз ищет уюта, тепла и ласки… Нет, ну он себя в зеркале видел? Конечно же, у большинства леди такая реакция будет. Особенно при наличии такого высокого статуса! Не будет там в голове желания обогреть воина…

Передо мной был лидер, даже странно, что не его в итоге сделали наследником. И амбиции у него были под стать силе, разве что не было желания идти по головам, что, согласитесь, удивительно, опять же, при наличии занимаемого им положения. Была и слабость… И сожаления, и даже чувство вины… Сумасшедший коктейль из чувств и эмоций, который он крепко и на постоянной основе держал в узде.

Рано или поздно лавину должно прорвать. И вот вопрос: справится ли он? С другой стороны, общаясь и занимаясь с детьми, часть эмоций все-таки сбрасывается. В Куафаре, вероятно, он избавлялся от них с помощью битв, воин как-никак.

Что-то мне подсказывало, что по итогу достанется ему в жены далеко не нежная фиалка. Чувства – они такие. Ты представляешь своего избранника красавчиком, а по факту можешь без памяти влюбиться в лопоухого и кривоногого. И никакого писаного красавца потом и даром не надо будет!

– Мы принимаем твою клятву, – сказала я мягко и тут же осторожно протянула руку Асиму, желая помочь ему встать.

Руку он принял, как и мою улыбку. Говоря «мы», я не ошиблась. Я знала, что Виктран будет знать о том, что здесь произошло, и без моего рассказа. Такие слова, такую искренность наша сила не сможет проигнорировать и донесет всем своим носителям.

А все же отличные люди меня окружали… Я смотрела на родных, на тех, кто в действительности смогли таковыми стать для меня, и для кого я сама хотела быть не меньшим.

Тирхан, мой учитель, мой прекраснейший и иногда чудаковатый друг… В какой же момент ты окончательно записал меня в свои дочери? Когда твое сердце начало столь неистово желать мне личного счастья? И почему же я этого не замечала?

Слепая ты кура, Настька, оказывается! Тьфу на меня!

Люси… Ее уверенность во мне поражала. Я в себя так не верила, как эта девчонка, которой пришлось круто изменить собственную жизнь всего за год. И даже то, что мне пришлось ровно то же самое сделать, казалось сущей мелочью. Я все-таки была старше, и гораздо, пришла из более прогрессивного мира… Она же… Наивный лютик, что свои лепесточки доверчиво раскрыл миру. Нет больше страха в сердце, лишь крепкая вера и уверенность в том, что впереди и ее, и тех, кого она любит, ждет счастливое будущее. Мне бы ее столь непоколебимую уверенность… Сильная девушка. Ментально сильная и психически устойчивая. Не каждый способен выдержать столь мощный и неоднозначный дар. А Люси справилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ход – год.

Вернуться

2

Веха – день.

Вернуться

3

Расцвет – месяц май.

Вернуться

4

Сейвеху – сегодня.

Вернуться

5

Вехиман – месяц.

Вернуться

6

По законодательству РФ (приказ Минздрава от 27 декабря 2011 года) рождение ребенка после 22 полных недель считается родами. Поэтому все дети получают медицинскую помощь в полном объеме вне зависимости от веса, с которым они родились. Дальнейший прогноз зависит от срока родоразрешения и физического состояния ребенка к моменту появления на свет.

Вернуться

7

Лэдор – барон.

Вернуться

8

Наречённый родитель – крестный.

Вернуться

9

Ходить\плыть гоголем (одобр. или шутл.) – 1) о молодцевато, подчеркнуто бодро и самоуверенно расхаживающем человеке; 2) (народн. неодобр.) о бездельнике, расхаживающем горделиво подбоченившись. Оборот образовался путем сравнения человека с уткой-нырком (диалектное – гоголь), которая на суше ходит медленно, вперевалку, закинув назад голову. Героиня, конечно, употребляет это выражение во втором значении.

Вернуться

10

Стайня – старинное название места разведения лошадей.

Вернуться

11

Майроские овцы – (земн. меринос) особая порода овец, ценность которой в тонкой, мягкой и эластичной шерсти.

Вернуться

12

Речь о русском изобретателе Якове Степановиче Есипове. Точная дата открытия неизвестна, но, скорее всего, оно было совершено между 1799 и 1801 годами. Точно известно, что в 1802 году в Чернском уезде Тульской губернии уже начал работу первый сахарный завод, использующий эту технологию.

Вернуться

13

Сейвеху – сегодня.

Вернуться

14

Обращение к правителю Абхарты.

Вернуться

15

В 1976 году на советские экраны вышла комедия Рамеша Сиппи «Зита и Гита», ставшая для отечественного зрителя одной из визитных карточек индийского кинематографа. Ее посмотрели более 55 миллионов советских людей.

Вернуться

16

Широкоформатный фильм по мотивам ранних рассказов Максима Горького, в основе сюжета – рассказы «Макар Чудра» и «Старуха Изергиль». Жизнь цыганского табора проходит на фоне быта и нравов Бессарабии второй половины XIX века, провинциальной окраины Австро-Венгерской империи. Фильм моментально стал лидером проката года (64, 9 млн. зрителей), и находится на 13-й строчке в списке самых посещаемых фильмов за всю историю советского кино. Его закупили 112 стран – это был рекорд, который не удалось побить ни одному советскому фильму.

Вернуться

17

Вышел в июне 1984 года, сразу завоевав огромную популярность – его посмотрели 60,9 млн зрителей.

Вернуться

18

Речь, конечно же, о Митхуне Чакраборти.

Вернуться

19

Сингл к фильму «Танцор диско», ставший мировым хитом. Автор музыки к «Танцору диско» Баппи Лахири создал песню «Jimmy Jimmy Jimmy Aaja» из популярного хита группы OTTAWAN «You’re O.K.».

Вернуться

20

Аналог идиомы «водить за нос».

Вернуться

21

Завеха – завтра.

Вернуться

22

«Вперед, к светлому будущему, в СССР!» – цитата В. И. Ленина, героиня вспоминает о ней.

Вернуться

23

Расцвет – месяц май.

Вернуться