Николай Цыганов
Время. Стихотворения

Вологда. ХХI век

Отзвенел серебряной струною
Белый май с сиренью голубой.
Всё, что было прожито тобою,
До конца останется с тобой.

Я сегодня встал ещё до зорьки,
Распахнул окно в зелёный сад.
Миг ещё – и солнышко с пригорка
Подмигнёт мне, словно брату брат!..

Просыхая, запарит дорога,
Жаворонок кликнет с высоты.
Господи, как надо-то немного —
Лишь глоток всей этой красоты…

© Цыганов Н. А., 2025

© Издательство «Родники», 2025

«Разбуди меня завтра, соловушка…»

Разбуди меня завтра, соловушка,
Будем вместе купаться в росе,
Чтоб была наша светлой головушка,
Чтобы сердце страдало за всех.
Полыхая, цветут маргаритки,
Голубая звенит лебеда.

Никого не спросив, за калитку
Юность тихо ушла навсегда.
И с тех пор беспокойны дороги
На рассвет, на закат, на звезду.
Под приглядом родного порога —
Всё равно, куда надо, дойду.

«Выстираю память в жгучих росах…»

Выстираю память в жгучих росах,
Утоплю обиды в омутах.
Раскидаю, как горох, вопросы,
В куст терновый затолкаю страх.

В ручейке с целебною водою
До мурашек телом освежусь.
И пойду, доволен сам собою,
Может, где ещё и пригожусь…

«„На Илью“, так говорили деды…»

«На Илью», так говорили деды,
Загорчит в цветах и травах сок.
Соберусь и всё-таки уеду
В домик к речке с дверью на восток.

Выкошу под окнами крапиву
И с дресвою вымою полы.
Печку натоплю сухою ивой,
Брошу веток с запахом смолы.

Поварю картошечки в «мундире»,
Выпью стопку крепкого вина.
И не станет жизнь моя унылой,
А в подружках будет тишина.

Не мешая жалобой соседу,
Буду жить, как старый добрый дрозд.
«На Илью», так говорили деды,
Ночь рождает много новых звёзд…

«Разносит ветер робкий шёпот леса…»

Разносит ветер робкий шёпот леса,
Не слышно птиц, и стало холодней.
Вчерашний день мой голову повесил,
Я проводил последних журавлей.

Держу в руках жар-птицу – листья клёна,
И меркнет свет берёзовых свечей.
Повисло солнце, зацепив за склоны
Свой красный невод гаснущих лучей…

Пусть горек дым прощального привета,
Но он мне дорог именно сейчас.
Спешу пройти по жухлым травам лета,
Пока их снег не скрыл от наших глаз.

«В небе звёзд сиреневых окрошка…»

В небе звёзд сиреневых окрошка,
За сараи спрятались ветра.
Не хватает батиной гармошки,
Маминых заветов и тепла.

Тополь сиротливо смотрит в дали,
Без листвы с обвислою корой.
Да и нам не занимать печали,
Да и нас никто не ждёт домой…

Только речке с быстрою водою,
Что течёт свободно и давно,
Я себя до капельки открою,
Как мне одиноко и темно…

В тиши

Матушка-осина, помолись
За меня и всех, кто за спиной.
Звуки скрылись в травах и слились,
Чтоб набраться силушки земной.

Почему-то верится в тиши,
От которой даже стынет кровь, —
Крепнет состояние души,
Чувства превращаются в любовь.

Всё внутри клокочет и кричит,
И захочешь – не сказать словами…
Матушка-осина, не молчи,
Если слышишь, шевельни листами…

Время

Я слышу всё – как шевеля́тся тени,
Как лунный свет погладил тишину.
Тепло печи присело на колени,
И кто-то смотрит в сторону мою.

В углу висят просохшие одежды,
Как человек, вздыхает сытый кот.
Всё гуще ночь, и тают все надежды,
Что кто-то в гости всё-таки зайдёт.

С подковой счастья крашеная дверь,
А дух избы насквозь пропитан детством.
Лишь только время, самый чуткий зверь,
Следит за всем, и никуда не деться…

«Мне бы только данное от Бога…»

Мне бы только данное от Бога —
Вечером заснуть, а утром встать.
Далеко легла моя дорога,
И ушли мои отец и мать.

Прошлое, смахнув слезу, поманит
В глушь лесную или на простор.
Но теплей от этого не станет,
Хоть до неба разожги костёр.

Всё уйдет с тобою, даже грозы,
Что смотреть и слушать ты любил.
Лишь берёзы, белые берёзы
Будут знать, что ты на свете был.

Костёр

Ночь-портниха раскроила небо,
Полыхнула пламенем луна.
Осветило поле с жёлтым хлебом,
Воды речки оголив до дна.

По траве без шороха и шума
Поползли туманы от болот.
Тяжелы, опасны, словно думы,
И страшны, как чёрный приворот…

Было всё и далеко, и близко,
То смолкая, то опять звеня,
Но горел костёр, как божья искра,
Не давая поглотить меня…

«Поле, перепёлками звеня…»

Поле, перепёлками звеня,
В голубой купается пшенице.
Добрый ангел, вразуми меня,
Дай в самом себе не заблудиться.

По ухабам вспаханного дня
Я иду на голос белой рощи.
Ветерок – всем близкая родня —
В лужах тени от кустов полощет.

Щурятся от солнышка ромашки,
Медуницы тянутся попить.
Чтобы жить с душою нараспашку,
Здесь не надо никому хитрить.

От садов исходит дух истомы,
Словно хлебный мякиш – только жуй…
Просто всё, как чистый лист альбома,
Что желаешь – то и нарисуй!

«Я открыл походную котомку…»

Я открыл походную котомку,
Путь-дорога позвала опять.
Хлеб положил, курево, солонку,
Карандаш и чистую тетрадь.

Стало мне в родных пенатах тесно,
Ты прости, мой домик за рекой.
Для стихов в душе довольно места:
Пой, родная, если можешь, пой!

«Ворвалась в моё жилище осень…»

Ворвалась в моё жилище осень
Стаей потревоженных ворон.
Счастье улыбнулось из-за сосен,
Отозвалось эхом, будто сон.

Кто-то звал, но я и не услышал,
Слишком звонко лился листопад.
Ход часов всё тише, тише, тише,
Стрелок нет – туманен циферблат…

Кружит коршун над овсяным полем,
Плещет речка пеной в берега.
Стерегут, как ратники, раздолье,
Клевером пропахшие стога…

«Затянуло заводь камышом…»

Затянуло заводь камышом,
Заросли тропинки лебедой.
Никого, хоть бегай голышом,
Хоть живи в обнимку с тишиной.

У ворот седые лопухи
Да крапива, злючая, как память.
Избы заколочены – глухи —
Лишь живое иван-чая пламя…

На замшелом сяду валуне,
Тучи хмарью небо заслонили.
У себя в родимой стороне
Не всегда мы одиноки были…

«Я просил у жизни: „Не спеши…»

Я просил у жизни: «Не спеши,
Дай мне колокольчик звонкий в руки,
Чтобы состояние души
Никогда не верило в разлуку».

Я просил у жизни: «Не оставь
Одного среди пустого поля.
Без обиды, что не так – поправь,
Всё в твоей, моя родная, воле.

А сегодня прямо я спросил:
«Далеко ли мне до поворота?»
Чтоб успел я из последних сил
Крикнуть в небо, как мне жить охота!

«Не моё – зима с метельным свистом…»

Не моё – зима с метельным свистом,
Впору лечь, не встать и умереть.
Становлюсь я тихим скандалистом,
Словно перед спячкою медведь.

Обойти вокруг оси незримой,
Постоять на зорьке у воды.
Уходили в вечность пилигримы,
Создавая вечные труды.

А тебе оставлю я на память,
Чтобы жило в сердце и крови,
Моих дней нетронутую за́мять
И из песен – песню о любви.

«Не надейся, жизнь не повторится…»

Не надейся, жизнь не повторится,
Зря ты бьёшься, бабочка, в окно.
Остаются чистыми страницы,
Даль туманом вновь заволокло.

Мир обманчив: вроде, всё знакомо,
Но опять сбиваемся с пути.
Ветер скирду щупает соломы,
Прижимаясь без стыда к груди…

Щиплет травку конь, прядя ушами,
Для него закончены труды.
Заросли по брови камышами
С карасями чистые пруды.

Бледный лист над пашнею кружится,
Не птенец, а пробует летать.
Никогда ничто не повторится,
Нам же – жить, надеяться и ждать.

«Сравняла осень вечера и ночи…»

Сравняла осень вечера и ночи,
Свет фонаря не перебьёт луны.
Держу в ладони яблонев листочек,
Он птенчику зелёному сродни.

И не старайся, не удержишь время —
Ни у души, ни в доме под замком.
Так гибнет наспех брошенное семя
Поверх земли под стылым ветерком.

А ты поверишь вдруг, что мир безгрешен,
Но неизбежность – вот она, близка:
Зима, как кошка, если шерстку тешит,
То в миг любой готова для броска.

«Потемнела на пруду вода…»

Потемнела на пруду вода,
Пожелтела – съёжилась осока.
Здесь у нас ночами холода,
Иней лёг на землю раньше срока.

Почернели красные цветы,
Иван-чай – как дедко с бородою.
Но ещё хватает теплоты,
Бабочки кружатся над тобою.

Воробьи устроили торга,
Лопухи прижались к огороду.
Светлых листьев звонкая пурга —
Это осень, время непогоды…

«Куст калины от росы нагнулся…»

Куст калины от росы нагнулся,
Тяжело вздохнула пустельга.
Жалко всех, кто больше не вернулся
На свои тропинки и луга.

Не приемлю сердцем и душою,
Самому себе сказать боюсь:
Ведь не вечна вечность под луною,
И я так же, что ли, не вернусь?..

Тащит август на горбу туманы,
Гасит серость солнечная медь.
Понапрасну тешишься обманом,
Всё, о чём мечталось, не успеть…

«Скорбит душа, скрипят за стенкой двери…»

Скорбит душа, скрипят за стенкой двери,
Спешат шаги, и кашляет сосед.
Вновь наступает утро канители —
Обычной жизни, радостей и бед…

И ты опять с собою не в ладах,
Томишься чем-то тёмным, нездоровым.
И раскаляешь нервы-провода,
И ищешь-ищешь в оправданье слово.

Седой ноябрь замедлил наш разбег,
И гололед пришёл на смену лужам.
Не падай духом, милый человек,
Ты не один, и ты кому-то нужен.

«Осени остуду и ненастье…»

Осени остуду и ненастье
Полной грудью я вдохну в себя.
Вот оно, коротенькое счастье
Для уставших, – небо сентября!

Я снимаю шляпу перед клёном,
От любви к нему, не с куражу.
В месте тихом, в месте потаённом,
Все осинке тайны расскажу.

И уйдёт тревога в чисто поле,
Где ещё вчера шумела рожь.
Если ты всем в мире недоволен,
Ты меня, родной мой, не поймёшь…

«Перепаханное поле…»

Перепаханное поле,
Унесенный речкой плот.
Только память своеволит,
Сесть на место не даёт.

То ведёт тропой в болото,
То толкнёт рукой в плечо.
То смеётся неохотно,
То целует горячо.

Помоги, моё терпенье,
В драку больше не хочу.
Обречённый на горенье,
Я о помощи молчу…

«Я не болен. Не жалей, не надо…»

Я не болен. Не жалей, не надо,
И не жди в глазах моих ответ.
Дышит осень близким снегопадом,
Заметая ветром всякий след.

Облетели лепестки с ромашки,
Сыплет тополь звонких листьев медь.
Вечер в синей шёлковой рубашке
Всё никак не может догореть…

Не ищу спасения под крышей,
Мир не тот за матовым стеклом.
Здесь, в саду, до боли в сердце слышу,
Как звезда вздыхает над прудом.

«Шла коса по спелым травам звонко…»

Шла коса по спелым травам звонко,
Рассыпалась бисером роса.
Филин гукал голосом ребёнка,
Благодатью лились небеса.

Плыло лето – время сенокоса,
От медов кружилась голова.
И прокос ложился за прокосом,
Сеном становилась вся трава.

Как грибы росли стога и копны,
И никто «не путал берега».
Но однажды мир весь этот лопнул —
Трын-травою поросли луга…

Покосились избы и избёнки,
Захирели яблони в садах.
Только филин голосом ребёнка
Гукает о прожитых годах…

«Брату Александру…»

Брату Александру

Памятью пройдусь родной деревней,
Постою у дома, где я рос.
Прошлое в душе, как свет, не дремлет,
И летит листвой в лицо с берёз.

Не споткнуться бы на ровном месте,
Не упасть в глазах немого дня.
Ястреб небо, как священник, крестит,
Крыльями-лампадками звеня.

Думалось: ничто не потревожит,
Не зацепит струны тишины.
А осталось – только подытожить,
Да погладить нити седины…

«Расцвела калинушка-царица…»

Расцвела калинушка-царица,
А под нею маки, как огонь.
Многим в эту ноченьку не спится,
Плачет переливами гармонь.

Синь-туман над лугом распластался,
Нежностью задумчивость полна.
Может, кто с любимою расстался,
Может, кто-то перебрал вина…

Не дано на жизнь мне рассердиться,
Нету в сердце яда-кислоты.
Расцвела калинушка-царица,
Сеют радость белые цветы.

«А нам опять не повезло…»

А нам опять не повезло,
И всё-то как не у людей:
Пора косить – дожди назло
И льют, и льют, не зная дней.

И правда-матка только там,
Где много денег, много власти.
С котомкой нищих по пятам
Блуждают бедность и ненастье.

Но падать духом нам нельзя,
Такие мы – за всё в ответе.
Не проще ль жить тогда, друзья,
Смотря на мир, как смотрят дети?..

«Покраснели щечки у осины…»

Покраснели щечки у осины,
Их прижёг морозец поутру.
Лёгкий, чистый, как невинность, иней
Побелил и крыши, и траву.

Я смотрел с восторгом, как ребёнок,
На земную эту благодать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.